— Давайте сначала поговорим с полицейскими, — сказал Ричер. — Прежде всего выясним, ездили ли они в Вегас.

— В офис Санчеса и Ороско? Диксон только что там побывала. Там все в порядке.

— Однако она не была у них дома.



Диксон вернулась через тридцать минут.

— Он не стал в меня стрелять, — сказала она.

— Это хорошо, — ответил Ричер.

— Тут я с тобой совершенно согласна.

— Он в чем-нибудь признался?

— Не сказал ни «да», ни «нет».

— Он в ярости из-за разбитого лица?

— Очень зол.

— И что он говорит?

— Он позвонил своему боссу. Они хотят с нами встретиться. Здесь, через час.

— Кто его босс?

— Кёртис Мани, департамент шерифа округа Лос-Анджелес.

— Ладно, — сказал Ричер. — Мы можем с ним встретиться. Посмотрим, что у них есть. Будем вести себя с ним как с каким-нибудь тупым начальником военной полиции. Все берем и ничего не даем взамен.



Они провели час в вестибюле, дожидаясь приезда полицейских. Никакого напряжения, все спокойно. Военная служба учит умению ждать. О\'Доннел устроился на диване и принялся чистить ногти свои любимым складным ножом. Диксон снова и снова изучала семь таблиц, а потом откладывала их в сторону и закрывала глаза. Нигли уселась отдельно на стуле у стены. Ричер сел под старой фотографией Рэкел Уэлч. Фотографию сделали перед отелем во второй половине дня, и солнце было таким же золотым, как кожа актрисы. Волшебный час — так называют его фотографы. Короткий, сияющий и прекрасный. «Как слава», — подумал Ричер.



Темноволосый сорокалетний мужчина, называвший себя Эланом Мейсоном, тоже ждал. Ему предстояла тайная встреча в его номере в отеле «Браун палас», расположенном в центре Денвера. Он заметно нервничал, что случалось с ним очень редко. На то было три причины. Во-первых, его номер оказался темным и убогим — совсем не то, на что он рассчитывал. Во-вторых, с ним был небольшой плоский чемоданчик, который он поставил у стены. Темно-серый, чрезвычайно прочный чемоданчик компании «Самсонайт», достаточно дорогой, чтобы свидетельствовать о достатке его хозяина, но не такой роскошный, чтобы привлекать к себе всеобщее внимание. Внутри чемоданчика находились облигации на предъявителя, ограненные бриллианты и коды доступа к счетам в швейцарских банках на очень крупные суммы. В общей сложности шестьдесят пять миллионов долларов, если уж быть точным, а люди, с которыми он собирался встретиться, были не из тех, кому можно доверить подобные вещи.

И в-третьих, он плохо спал. Ночной воздух был полон неприятных запахов. После некоторых сомнений мужчина понял, что это собачья еда. Очевидно, рядом находилась фабрика и ветер в эту ночь дул в сторону отеля. Мужчина лежал без сна и размышлял об ингредиентах собачьей еды. Без мяса там явно не обошлось. А он знал, что запах — это физическое явление, заключающееся в проникновении определенных молекул в ноздри. Таким образом получалось, что фрагменты мяса попадали ему в нос. Они находились в контакте с его телом. А с некоторыми видами мяса Эзари Махмуд не мог контактировать ни при каких обстоятельствах.

Он вошел в ванную. В пятый раз за день вымыл лицо. Посмотрел на себя в зеркало и стиснул челюсти. Он не Эзари Махмуд. Во всяком случае, не сейчас. Он Элан Мейсон, западный человек, и ему нужно сделать работу.



Первым в вестибюль «Шато Мармон» вошел полицейский с разбитым лицом, Томас Брант. На его лбу красовался здоровенный синяк, а металлическая шина была так сильно прижата к лицу, что кожа вокруг глаз слегка натянулась. Он шел с оскорбленным видом. На одну треть его наполняла ярость — как он мог допустить, чтобы его застали врасплох? На одну треть он чувствовал себя уязвленным. И еще на треть — униженным, потому что ради дела ему приходилось скрывать свои чувства. За ним вошел мужчина постарше, вероятно, его босс Кёртис Мани. Мани было около пятидесяти. Невысокий, плотный, с усталыми глазами — так выглядят люди, много лет занимающиеся одной и той же работой. Он красил волосы в черный цвет, не соответствующий его бровям. В руке Мани держал потертый кожаный портфель.

— Кто из вас, придурков, ударил моего парня?

— А это имеет значение? — спросил Ричер.

— Этого не должно было произойти.

— Не нужно переживать. У него не было ни единого шанса. Трое против одного, даже если один из этих трех — женщина.

Нигли бросила на него взгляд, который ослепил бы Ричера, если бы взгляды были клинками. Мани потряс головой и сказал:

— Я не подвергаю сомнению способность моего парня к самозащите. Вам не следовало приезжать сюда и бить полицейского.

— Он находился вне пределов своей юрисдикции, не представился и вел себя подозрительно. В общем, сам напросился.

— Что вы здесь делаете?

— Мы приехали на похороны друга.

— Тело еще не передано в морг.

— Что ж, мы подождем.

— Это ты ударил моего парня?

Ричер кивнул.

— Я приношу свои извинения. Но вам нужно было только попросить.

— О чем?

— О нашей помощи.

Мани с недоумением посмотрел на Ричера.

— Вы думаете, мы позвали вас сюда для этого?

— А разве нет?

Мани покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Вы исполняете роль приманки.

Глава 32

Томас Брант так и остался стоять, он даже на время не хотел становиться членом группы. Но его босс Кёртис Мани уселся в кресло, поставил портфель на пол между ногами и уперся локтями в колени.

— Давайте проясним кое-какие вопросы, — сказал он. — Мы подчиняемся шерифу округа Лос-Анджелес. Мы не дерьмо на лопате, не идиоты и не чьи-то бедные родственники. Мы быстрые и умные, мы умеем вовремя реагировать. Мы знали все подробности жизни Кельвина Франца через двенадцать часов после того, как было обнаружено его тело. В том числе и тот факт, что он являлся одним из девяти членов элитного военного отряда. Уже через двадцать четыре часа нам стало известно, что еще трое членов отряда исчезли: один из Лос-Анджелеса и еще двое из Вегаса. Отсюда возникает вопрос: насколько элитным был ваш отряд? По мановению руки от него осталась ровно половина.

— Мне нужно выяснить, кто нам противостоит, прежде чем делать выводы.

— В любом случае это не Красная армия.

— Мы никогда не воевали с Красной армией. Мы имели дело с армией США.

— Я наведу справки, — сказал Мани. — Выясню, были ли у Восемьдесят первого воздушно-десантного серьезные победы.

— То есть, согласно вашей версии, кто-то преследует наш отряд?

— У меня нет никакой версии. Но возможность такая существует. Вот почему я только выигрывал, вызывая сюда вашу четверку. Если вы не появитесь в Лос-Анджелесе, значит, они уже добрались и до вас, а это дополнило бы сложившуюся картину. Ну а если вы соберетесь здесь, то станете наживкой, и, возможно, мне удастся выманить их.

— А что, если оставшиеся четверо им не нужны?

— Тогда вы можете подождать в Лос-Анджелесе до похорон. Мне без разницы.

— Вы были в Вегасе?

— Нет.

— Так откуда вам известно, что двое из Вегаса исчезли?

— Потому что я туда звонил, — ответил Мани. — Мы много работаем со штатом Невада, а они — с нами. Ваши парни, Санчес и Ороско, исчезли три недели назад, в их квартирах был учинен обыск. Там не осталось ни одной целой вещи. Вот откуда мне это известно. Телефонная связь — очень полезная технология.

— Их квартиры выглядят так же, как офис Франца?

— Там поработали те же люди.

— Они что-нибудь пропустили?

— С какой стати?

— Люди часто пропускают полезные вещи.

— Хотите сказать, в офисе Франца они что-то пропустили? Или мы?

Ричер сказал своим людям: «Будем вести себя с ним как с каким-нибудь тупым начальником военной полиции. Все берем и ничего не даем взамен». Однако Мани произвел на Ричера хорошее впечатление. Он показался ему настоящим полицейским. Совсем неглупым. Но возможно, им удастся манипулировать. Поэтому Ричер кивнул и сказал:

— Франц для надежности отправлял себе по почте компьютерные файлы. Они их пропустили. И вы их пропустили. А мы нашли.

— На почте?

Ричер кивнул.

— Это федеральное преступление, — сказал Мани. — Вам следовало получить ордер на обыск.

— У меня нет такой возможности, — ответил Ричер. — Я вышел в отставку.

— Вы не должны были туда соваться.

— Ну так арестуйте меня.

— Я не могу, — сказал Мани. — Я не федерал.

— А что они пропустили в Вегасе?

— Мы что, начинаем торговаться?

Ричер кивнул:

— Но вы будете первыми.

— Ладно, — не стал спорить Мани. — В Вегасе они не заметили салфетку с надписью. Обычную бумажную салфетку, какие используются в китайских ресторанах. Она была скомкана и валялась в мусорной корзине в доме у Санчеса. Вероятно, Санчес ел, когда ему позвонили. Он нацарапал заметки на салфетке, а потом переписал в файл или записную книжку, которые нам найти не удалось. А салфетку выбросил, ведь она была ему больше не нужна.

— Откуда вы знаете, что она имеет отношение к их исчезновению?

— Мы не знаем, — ответил Мани. — Но многое определяет время. Судя по всему, заказ в китайском ресторанчике был последним действием Санчеса в Лас-Вегасе.

— Что было в записке?

Мани наклонился, открыл портфель и вытащил оттуда пластиковый конверт с цветной фотокопией. Ричер увидел жирные пятна и складки. И строку, написанную хорошо знакомым почерком Хорхе Санчеса: «650 на $100к per». Уверенный четкий почерк, синяя шариковая ручка, все символы хорошо видны.

— Что это может значить? — спросил Мани.

— Ваша догадка будет ничуть не хуже моей, — ответил Ричер.

Он смотрел на числа и знал, что Диксон их не пропустит. Сокращение «к», общепринятое среди армейских служащих поколения Санчеса, означало тысячу, оно пришло из обучения в математической или инженерной школе либо после долгих лет службы за океаном, где расстояния измерялись в километрах, а не в милях. Километр, получивший прозвище «клик», состоял из тысячи метров, что составляло около шестидесяти процентов от мили. Таким образом, $100к означало сто тысяч долларов. Ну а «per» — обычный латинский предлог, означающий «на каждый», например мили на каждый галлон или мили в час.

— Я думаю, это предложение или ставка, — заговорил Мани. — Скажем, ты можешь получить шестьсот пятьдесят чего-то по сто тысяч за штуку.

— Или биржевой отчет, — предположил О\'Доннел. — Скажем, шестьсот пятьдесят чего-то продано по сто тысяч за штуку. Общая стоимость шестьдесят пять миллионов долларов. Довольно крупная сделка. Вполне достаточная, чтобы из-за такой суммы убивать.

— Людей убивают и за шестьдесят пять центов, — сказал Мани. — Для этого не требуются миллионы долларов.

Карла Диксон молчала. Она сидела тихая и сосредоточенная. Ричер знал, что в числе 650 она нашла то, чего он не заметил. Он не мог себе представить, что именно. Это число не показалось ему интересным.

«650 на $100к per».

— Никаких блестящих идей? — спросил Мани.

Все молчали.

— А что удалось получить вам из почтового ящика Франца?

— Флешку для компьютера, — сказал Ричер.

— Что на ней записано?

— Мы не знаем. Нам не удалось разгадать пароль.

— Давайте мы попытаемся, — предложил Мани. — У нас есть специальная лаборатория.

— Даже не знаю. Осталась всего одна попытка.

— Вообще-то у вас нет выбора. Это улика, а потому она принадлежит нам.

— А вы поделитесь с нами информацией?

Мани усмехнулся:

— Складывается впечатление, что стороны готовы сотрудничать.

— Хорошо.

Ричер кивнул Нигли. Она вынула из сумочки серебристый пластиковый контейнер и небрежно бросила Ричеру. Тот поймал его и передал Мани.

— Удачи, — сказал он.

— У вас есть какие-то идеи? — спросил Мани.

— Это числа, — ответил Ричер. — Франц любил числа.

— Хорошо.

— И это был не самолет, как вам известно.

— Да, — кивнул Мани. — Мы просто хотели вас заинтересовать. Это был вертолет. Вы знаете, сколько частных вертолетов обретается достаточно близко от того места, где его сбросили?

— Нет.

— Более девяти тысяч.

— Вы проверили офис Суона?

— Он ушел с работы. У него не было офиса.

— А его дом вы проверяли?

— Только через окна, — ответил Мани. — Он не подвергался обыску.

— Окно ванной?

— Там матовое стекло.

— Тогда последний вопрос, — сказал Ричер. — Вы проверили Суона и обратились к властям Невады относительно Санчеса и Ороско. Почему вы не позвонили в Вашингтон, Нью-Йорк и Иллинойс, чтобы связаться с остальными людьми из нашего отряда?

— Потому что в тот момент я работал с информацией, которой располагал.

— С какой информацией?

— Все четверо были на видеопленке наблюдения. Франц, Суон, Санчес и Ороско. Все четверо. Видеонаблюдение за сутки до того, как Франц ушел и не вернулся.

Глава 33

Не дожидаясь новых вопросов, Кёртис Мани открыл свой портфель и вытащил другую пластиковую папку. В ней лежала копия фотографии, сделанная с видеопленки. Четверо мужчин, стоящие плечом к плечу перед прилавком в каком-то магазине. С такого расстояния и вверх ногами Ричер не мог разобрать детали.

— Я сумел идентифицировать всех четверых, сравнивая этот снимок с фотографиями, найденными в коробке из-под обуви, которая лежала в шкафу в спальне Франца.

Мани вложил фотографию в руки Нигли. Она молча вгляделась в снимок, и на ее лице не отразилось ничего, кроме слабого отблеска от поверхности пластика. Нигли передала фотографию Диксон, которая разглядывала ее десять долгих секунд, потом на миг закрыла глаза и протянула О\'Доннелу. Тот посмотрел на своих погибших друзей, покачал головой и отдал фотографию Ричеру.

Мануэль Ороско, первый слева, глядел куда-то вправо от себя, и камера поймала его встревоженный взгляд. Рядом с ним стоял Кельвин Франц, засунув руки в карманы, с терпеливым видом. Дальше — Тони Суон, смотревший прямо перед собой. Справа расположился Хорхе Санчес в рубашке, застегнутой на все пуговицы, но без галстука. Один палец он засунул за ворот. Ричеру был знаком этот жест, виденный им тысячу раз. Сразу стало понятно, что Санчес брился часов десять назад, щетина на шее успела вырасти и начала его раздражать. Ричеру не нужно было смотреть на время в уголке фотографии, чтобы понять: снимок сделан в начале вечера.

Они все немного постарели. У Ороско поседели волосы на висках, вокруг усталых глаз залегли морщины. Франц похудел, его плечи выглядели не такими мускулистыми, как прежде. Суон остался таким же широкоплечим, с мощной грудью, но живот у него заметно вырос, а линия коротко подстриженных волос отступила назад на полдюйма. У Санчеса из-за вечно хмурого выражения лица вокруг рта образовались две вертикальные морщины.

Они стали старше. И мудрее. На фотографии были сняты четверо мужчин, чьи таланты и умения не вызывали ни малейших сомнений. И еще Ричер чувствовал, что их объединяет дружба и взаимное доверие. Четверо крутых парней. Лучшие из девяти лучших на свете.

Как их могли победить?

За их спинами шли узкие ряды полок, которые показались Ричеру знакомыми.

— Где сделана фотография? — спросил Ричер.

— В аптеке в Калвер-Сити. Рядом с офисом Франца. Парень за прилавком их вспомнил. Суон покупал аспирин.

— Это не похоже на Суона.

— Для своей собаки. У нее артрит. Он давал ей четверть таблетки в день. Аптекарь сказал, что собакам часто прописывают аспирин, в особенности большим.

— И сколько аспирина он купил?

— Экономичную упаковку. Девяносто шесть таблеток, непатентованный аспирин.

— По четверти таблетки в день этого хватит на год и еще девятнадцать дней, — проронила Диксон.

Ричер снова посмотрел на фотографию. Четверо мужчин стояли в расслабленных позах, они никуда не торопились, делали обычную покупку для пса, обеспечивали его аспирином на целый год вперед.

«Они не понимали, что им грозит опасность».

Так кто же с ними расправился?

— Могу я оставить себе эту фотографию?

— Зачем? Вы там что-нибудь заметили? — спросил Мани.

— Здесь четверо моих друзей.

Мани кивнул.

— Ладно, забирайте ее себе. Это копия.

— Что будет дальше?

— Оставайтесь здесь, — ответил Мани и закрыл портфель, громко щелкнув замком. — Будьте на виду, а если увидите что-нибудь подозрительное, сообщите мне. И никаких независимых действий, договорились?

— Мы приехали на похороны, — сказал Ричер.

— Но на чьи похороны?

Ричер ничего не ответил. Он встал, повернулся и снова посмотрел на фотографию Рэкел Уэлч. В стекле отражался встающий с кресла Мани, все остальные последовали его примеру. Когда человек встает, он перемещается немного вперед, поэтому в тех случаях, когда на ноги поднимается группа людей, расстояние между ними уменьшается. Затем люди обычно отступают на шаг, поворачиваются и расходятся, уважая личное пространство каждого человека. Естественно, первой встала и шагнула в сторону Нигли. Мани повернулся к двери и направился в узкий проход между стульями. О\'Доннел отступил в другую сторону. Миниатюрная Диксон, двигаясь легко и уверенно, обогнула кофейный столик.

Однако Томас Брант выбрал другой путь.

Вперед.

Ричер продолжал смотреть в стекло, наблюдая за отражением Бранта. Он сразу понял, что сейчас произойдет. Брант легонько постучит левой рукой по его правому плечу, а когда Ричер обернется, нанесет удар прямой правой ему в лицо.

Брант сделал еще шаг вперед. Ричер сосредоточился на золотом кольце между чашечками лифчика Рэкел Уэлч. Левая рука Бранта двинулась вперед, а правая переместилась назад для замаха. Брант вытянул вперед указательный палец левой руки, а правую сжал в кулак величиной с мяч для софтбола. Неплохая, но не слишком эффективная техника. Ричер ощущал, что ноги Бранта расположены не идеально. Брант был драчуном, а не бойцом. Он сам ограничивал свои возможности на пятьдесят процентов.

Брант постучал рукой по плечу Ричера.

Ричер ждал этого, а потому развернулся гораздо быстрее, чем рассчитывал Брант, и поймал его удар своей левой ладонью в футе от лица. Так перехватывают быстро летящий мяч в поле во время игры в бейсбол. Удар получился тяжелым. Левую руку Ричера пронзила боль до самого локтя.

Теперь вопрос был только в сверхчеловеческом контроле.

Все животные инстинкты Ричера требовали нанести Бранту удар головой в поврежденный нос. Это желание было совершенно подсознательным. «Используй адреналин. Резко наклонись вперед, действуй лбом как тараном». Это движение Ричер отработал до совершенства в возрасте пяти лет. Через много лет оно стало для него одним из обязательных приемов.

Однако Ричер удержался.

Он стоял неподвижно, сжимая кулак Бранта. Глядя ему в глаза, Ричер выдохнул и покачал головой.

— Я уже извинился, — сказал он. — И приношу извинения снова, здесь и сейчас. Но если для тебя этого недостаточно, подождем до тех пор, пока все не закончится, хорошо? Я немного здесь задержусь. А ты можешь взять парочку приятелей и напасть на меня втроем, когда я не буду ожидать никакого подвоха. Это будет честно, согласен?

— Возможно, я так и сделаю, — сказал Брант.

— Что ж, давай. Только выбирай приятелей потщательнее. Не бери с собой тех, кто не может себе позволить провести на больничной койке шесть месяцев.

— Крутой парень.

— Не у меня сейчас стоит шина.

Кёртис Мани повернулся и сказал:

— Никаких драк. Ни сейчас, ни потом.

Он схватил Бранта за воротник. Ричер подождал, пока оба скроются за дверью, а потом скривился и потряс левой рукой.

— Проклятье, как больно! — пожаловался он.

— Приложи лед, — посоветовала Нигли.

— Возьми в левую руку банку с холодным пивом, — сказал О\'Доннел.

— Забудь. Я хочу вам рассказать о числе шестьсот пятьдесят, — вмешалась Диксон.

Глава 34

Они поднялись в номер Диксон, и она вновь разложила на кровати семь листов с таблицами.

— Итак, мы имеем семь последовательных календарных месяцев, — заговорила Диксон. — Анализ неких событий. Для простоты будем называть их попаданиями и промахами. В первые три месяца результаты получились хорошими. Много попаданий, промахи случаются редко. Средняя величина попаданий составляет примерно девяносто процентов. Восемьдесят девять целых и пятьдесят три сотых процента, если уж быть точной, а я не сомневаюсь, что вы именно этого от меня и ждете.

— Продолжай, — проворчал О\'Доннел.

— На четвертом месяце начинаются неудачи, результаты заметно ухудшаются.

— Нам это известно, — заметила Нигли.

— Для простоты дальнейших рассуждений предположим, что первые три месяца дают нам базовую величину удач. Мы знаем, что это около девяноста процентов. Предположим, они рассчитывали продолжать выбивать девяносто процентов до бесконечности.

— Однако так не получилось, — сказал О\'Доннел.

— Вот именно. Что-то не заладилось. И каков результат?

— Промахов стало больше, — ответила Нигли.

— На сколько больше?

— Не знаю.

— Зато я знаю, — улыбнулась Диксон. — Судя по этим листам, если бы они сохранили процент попадания первых трех месяцев, то за оставшиеся четыре месяца сделали бы ровно на шестьсот пятьдесят промахов меньше.

— Неужели?

— Именно так, — уверенно сказала Диксон. — Цифры не умеют лгать, а проценты — это те же цифры. Что-то случилось в конце третьего месяца, и дополнительных промахов стало шестьсот пятьдесят.

Ричер кивнул. За 183 дня произошло 2197 событий, 1314 успешных и 883 промаха. Вот только их распределение было неравномерным. В первые три месяца 897 событий, 802 попадания и всего 95 промахов. А в следующие четыре месяца 1300 событий, жалкие 512 попаданий и катастрофические 798 промахов, 650 из которых не должны были произойти.

— Как жаль, что мы не знаем, что нужно искать, — сказал Ричер.

— Саботаж, — предположил О\'Доннел. — Кто-то заплатил, чтобы испортить какой-то процесс.

— По сто тысяч? — спросила Нигли. — Шестьсот пятьдесят раз подряд? Отличная работа, только вот где ее найти?

— Нет, речь не о саботаже, — возразил Ричер. — За сто тысяч долларов можно сжечь фабрику или офис. Или даже целый город. И не нужно платить каждый раз.

— Так что же это такое?

— Я не знаю.

— Однако все связано, — сказала Диксон. — Есть очевидная математическая связь между тем, что было известно Францу, и информацией, которая поступила к Санчесу.



Минуту спустя Ричер подошел к окну и стал смотреть на улицу.

— Разумно будет предположить, что Ороско знал все, что было известно Санчесу, — сказал он.

— Конечно, — согласился О\'Доннел. — И наоборот. Они были друзьями. Работали вместе и постоянно общались между собой.

— Значит, у нас нет только той информации, которой располагал Суон. Мы получили фрагменты от всех остальных. А от Суона — ничего.

— В его доме ничего не найдено.

— Как и в офисе.

— У него не было офиса. Его уволили.

— Но это произошло недавно. Значит, его офис все еще остается пустым. Они избавляются от персонала, а новых людей не берут. Поэтому им не нужен кабинет, который занимал Суон. Сейчас его офис покрывается пылью. А компьютер все еще стоит на столе. И возможно, в ящиках письменного стола остались какие-то заметки.

— Ты хочешь еще раз встретиться с этой драконихой?

— Думаю, у нас нет выбора.

— Лучше сначала позвонить, чтобы зря не ездить в такую даль.

— Лучше просто приехать.

— Я бы хотел посмотреть на место, где работал Суон, — сказал О\'Доннел.

— И я, — добавила Диксон.



Диксон вела машину. Она взяла ее напрокат — ей и отвечать за нее. Диксон направилась на восток по Сансет, чтобы выехать на 101-ю автостраду. Нигли подсказывала ей, что делать дальше. Сложный маршрут. Медленное движение на дорогах. Но езда по Лос-Анджелесу была любопытным делом. Диксон явно получала удовольствие. Ей нравился Лос-Анджелес.



Мужчина в темно-синем костюме и темно-синем «крайслере» следовал за ними всю дорогу. Перед выездом на автостраду он достал сотовый телефон и сообщил боссу:

— Они едут на восток. Все четверо сидят в машине.

— Я все еще в Колорадо, — ответил босс. — Наблюдай за ними, ладно?

Глава 35

Диксон свернула в открытые ворота и остановилась напротив блестящего здания корпорации — на том же месте, где в прошлый раз ставила машину Нигли. Парковка по-прежнему была наполовину пуста. Экзотические деревья застыли в жарком, плотном воздухе. Дежурила та же секретарша. На ней была та же самая рубашка с короткими рукавами, и она так же медленно реагировала на окружающий мир. Она прекрасно слышала, что дверь открылась, но не подняла головы до тех пор, пока Ричер не положил руку на стойку.

— Чем я могу вам помочь? — спросила она.

— Нам необходимо снова поговорить с госпожой Беренсон, — сказал Ричер. — Она отвечает за работу с персоналом.

— Я узнаю, свободна ли она. Пожалуйста, присядьте.

О\'Доннел и Нигли сели, но Ричер и Диксон остались стоять. Диксон не могла больше сидеть, ее переполняла энергия. Ричер не хотел садиться рядом с Нигли, чтобы не вторгаться в ее личное пространство, а если бы он сел в другое место, она бы стала спрашивать себя, почему он так поступил.

Они ждали те же четыре минуты, прежде чем услышали стук каблуков Беренсон. Она вышла из коридора и без колебаний свернула за угол, благодарно кивнув секретарше. И продолжала идти дальше. Она одарила их двумя видами улыбок — для Ричера и Нигли, с которыми она уже была знакома, и для О\'Доннела и Диксон, знакомство с которыми ей еще предстояло, — и пожала всем руки. Те же шрамы под макияжем, то же прохладное дыхание. Она открыла алюминиевую дверь и подождала, когда все четверо пройдут мимо нее в комнату для совещаний.

Выяснилось, что одного стула не хватает, и Беренсон отошла к окну. Вроде бы акт вежливости, но благодаря этому она оказалась в доминирующем положении. Посетители вынуждены были смотреть на нее снизу вверх и щуриться от света, падающего из окна.

— Чем я могу вам помочь сегодня? — спросила Беренсон.

В ее голосе появились покровительственные нотки. И легкое раздражение. Она сделала едва заметное ударение на «сегодня».

— Тони Суон исчез, — сказал Ричер.

— Исчез?

— Мы так и не нашли его.

— Я не понимаю.

— Это не слишком сложно для понимания.

— Однако он может находиться где угодно. Например, у него появилась новая работа за пределами штата. Или он взял отпуск, который так давно откладывал. Он мог отправиться туда, где давно мечтал побывать. В положении мистера Суона многие так поступают. Нет худа без добра.

— Его собака умерла от жажды, запертая внутри дома. Тут нет никакого добра, только худо. Суон не уезжал в отпуск, он не планировал никаких поездок.

— Его собака? Как ужасно!

— Я с вами согласна, — подхватила Диксон.

— Ее звали Мейзи, — добавила Нигли.

— Я не совсем понимаю, чем я могу вам помочь, — сказала Беренсон. — Мистер Суон ушел от нас более трех недель назад. Разве этим не должна заниматься полиция?

— Так оно и есть, — согласился Ричер. — Но и мы над этим работаем.

— Я по-прежнему не понимаю, какой помощи вы от меня ждете.

— Мы бы хотели осмотреть его стол и компьютер, а также органайзер. Там могли остаться какие-то записи, информация о встречах.

— Записи о чем?

— Обо всем, что могло послужить причиной его исчезновения.

— Его исчезновение не связано с «Новой эрой».

— Будем надеяться. Но многие люди занимаются в рабочее время личными делами и оставляют записи, имеющие отношение к их частной жизни за стенами офиса.

— Только не здесь.

— Почему? Вы все время заняты?

— Здесь не делают записей. У нас нет бумаги. Нет ручек и карандашей. Это одна из базовых мер безопасности. Мы полностью исключили использование бумаги. Таков закон. Всякого, кто нарушает данное правило, мы увольняем. Мы работаем на компьютерах. У нас действует замкнутая сеть, защищенная самыми надежными системами с автоматическим отслеживанием всех данных.

— Мы можем взглянуть на его компьютер? — спросила Нигли.

— Взглянуть-то вы можете, — сказала Беренсон, — но это вам ничего не даст. Через тридцать минут после того, как человек увольняется из нашей организации, жесткий диск его компьютера вынимается и уничтожается. Его разбивают на части в полном смысле слова. Молотком. Это еще один закон безопасности.

— Молотком? — повторил Ричер.

— Единственный надежный способ. В противном случае из диска можно извлечь информацию.

— Иными словами, у вас не осталось никаких следов пребывания Суона?

— Боюсь, так оно и есть.

— У вас довольно жесткие правила.

— Я знаю. Их придумал сам мистер Суон в первую же неделю своего пребывания здесь. Именно таким был его первый вклад в общее дело.

— Он с кем-нибудь общался? — спросила Диксон. — Вместе ходил на ланч? Есть ли у вас человек, с которым он мог поделиться своими заботами?

— Вы говорите о чем-то личном? — уточнила Беренсон. — Я сомневаюсь. Едва ли такое возможно. Здесь он играл роль полицейского. Мистер Суон должен был держаться особняком, чтобы делать свою работу эффективно.

— А как насчет его босса? — спросил О\'Доннел. — У них могли возникнуть дружеские отношения. Ведь оба находились в одной лодке — в профессиональном смысле.

— Я обязательно у него спрошу, — пообещала Беренсон.

— Как его зовут?

— Я не могу ответить на ваш вопрос.

— Вы весьма сдержанны.

— На этом настаивал мистер Суон.

— Мы можем встретиться с этим человеком?

— Сейчас его нет в городе.

— И кто же остался на хозяйстве?