Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Ли Чайлд

Сплошные проблемы и неприятности

Глава 01

Мужчину звали Кельвин Франц, а вертолет назывался «Белл-222». У Франца были сломаны обе ноги, и его пришлось привязать к носилкам, чтобы загрузить на борт. Ничего особенно сложного. «Белл» — просторное летающее средство с двумя двигателями, созданное для корпоративных перелетов и полицейских департаментов, в нем помещается семь пассажиров. Задние двери, большие, как у автофургона, открываются достаточно широко. Средний ряд сидений убрали, и на полу освободилось достаточно места для Франца.

Мотор вертолета работал. Два человека, несущие носилки, пригнулись, спасаясь от воздушного потока, создаваемого вращающимися лопастями, и поспешили к вертолету, один спиной вперед, другой — лицом. Когда они добрались до открытой двери, тот из них, что шел спиной вперед, поставил одну ручку на порог и отскочил в сторону. Другой сделал шаг и с силой затолкнул носилки внутрь. Франц, находившийся в сознании, вскрикнул от боли и слегка дернулся, но ремни на груди и бедрах надежно удерживали его на месте. Мужчины залезли в вертолет вслед за ним, уселись на задние сиденья и захлопнули дверь.

И стали ждать.

Пилот вертолета тоже ждал.

Из серой двери вышел третий мужчина и зашагал по бетонному покрытию в сторону вертолета. Он поднырнул под лопасти, прижимая к груди руку, чтобы удержать на месте галстук, развеваемый ветром. Этот жест сделал его похожим на человека, виновного в каком-то преступлении, но утверждающего, что он не сделал ничего плохого. Мужчина обошел длинный нос вертолета и забрался на переднее сиденье рядом с пилотом.

— Давай, — сказал он и наклонил голову, пристегивая ремни безопасности.

Пилот включил двигатель на полную мощность, ленивый говорок лопастей тут же набрал силу и мощь, и их мелькание исчезло в туче выхлопа. Вертолет с места взмыл в воздух, немного сдвинулся налево, покружил, затем убрал шасси и поднялся на тысячу футов. Опустив нос, он быстро помчался на север.

Внизу проносились дороги, технопарки, маленькие заводы, аккуратные загородные поселки. Кирпичные стены и металлическая обшивка вспыхивали на солнце красными сполохами. Крошечные изумрудные лужайки и бирюзовые бассейны подмигивали в сиянии последних лучей.

Мужчина на переднем сиденье спросил:

— Ты знаешь, куда мы направляемся?

Пилот молча кивнул.

«Белл» устремился вперед, повернул на восток и забрался немного выше, направляясь в сторону темноты. Он промчался над шоссе, кажущимся с высоты рекой белых огней, ползущих на запад, и красных — на восток. Немного к северу от шоссе последние обработанные акры земли уступили место невысоким необитаемым холмам с низкорослым кустарником. Склоны со стороны заходящего солнца были залиты оранжевым светом, а долины и тени словно выкрашены тускло-коричневой краской. Холмы сменились маленькими округлыми горами. Не снижая скорости, «белл» летел дальше, поднимаясь и опускаясь в соответствии с рельефом местности. Мужчина на переднем сиденье повернулся и посмотрел на Франца, лежавшего на полу у него за спиной. По его губам скользнула улыбка, и он сказал:

— Осталось минут двадцать.

Франц ничего не ответил. Он страдал от сильной боли.



«Белл» был рассчитан на полет со скоростью 161 миля в час, так что еще через двадцать минут он удалился от города на пятьдесят четыре мили и оказался за горами, над безлюдной пустыней. Пилот слегка сбросил скорость. Мужчина на переднем сиденье прижался лбом к окну и стал вглядываться в темноту.

— Где мы? — спросил он.

— Там, где были раньше, — ответил пилот.

— Точно?

— Примерно.

— Что под нами?

— Песок.

— Высота?

— Три тысячи футов.

— Воздух?

— Неподвижный. Один-два термальных потока, но ветра нет.

— Безопасно?

— С точки зрения полета — совершенно.

— Тогда за дело.

Пилот еще больше сбросил скорость и завис в трех тысячах футов над пустыней. Мужчина на переднем сиденье подал знак двоим сидящим позади. Оба отстегнули ремни безопасности. Один из них перегнулся над ногами Франца, держа в одной руке свои ремни, и открыл запор на двери. Пилот повернулся вполоборота, наблюдая за происходящим. Он слегка наклонил вертолет, и дверь распахнулась под собственным весом. Затем он снова выровнял вертолет и начал медленно вращать его по часовой стрелке, чтобы движение и давление воздуха не давали двери закрыться. Второй мужчина с заднего сиденья наклонился над головой Франца и резким движением поставил носилки под углом в сорок пять градусов. Его напарник удерживал ногой другой конец носилок, чтобы они не скользили по полу. Потом первый мужчина сделал рывок, точно тяжеловес, и установил носилки почти вертикально. Франц повис на ремнях. Он был крупным и тяжелым человеком. И упрямым. Его ноги стали бесполезны, но верхняя часть тела и руки отлично действовали и были напряжены. Он вертел головой из стороны в сторону.

Первый мужчина достал складной нож, вытащил лезвие и перерезал им ремни на ногах Франца. Подождал мгновение и сделал то же самое с ремнями на груди. Одним быстрым движением. Его напарник одновременно резко поставил носилки вертикально, и Франц невольно ступил на сломанную правую ногу. Он коротко вскрикнул и сделал второй инстинктивный шаг, сломанной левой ногой. Размахивая руками, он повалился вперед и вылетел через открытую дверь в грохочущую темноту и ветер, поднятый лопастями.

В трех тысячах футов над пустыней.

На мгновение повисла тишина, казалось, стих даже шум двигателя. Затем пилот изменил положение вертолета, тот начал вращаться в противоположную сторону, и дверь аккуратно закрылась. Снова заработали турбины, лопасти завертелись в бешеном танце, и нос вертолета опустился.

Мужчины вернулись на свои места.

Тот, что сидел спереди, сказал:

— А теперь домой.

Глава 02

Семнадцать дней спустя Джек Ричер находился в Портленде, штат Орегон, и почти без денег. В Портленде, потому что нужно же где-то быть, а автобус, на котором он ехал два дня, остановился именно там. Почти без денег, потому что он познакомился в полицейском баре с заместителем окружного прокурора Самантой и дважды пригласил ее на обед, прежде чем провести с ней две ночи. Сейчас она отправилась на работу, а он в девять часов утра вышел из ее дома и зашагал в центр, на автобусную станцию, с влажными после душа волосами, довольный жизнью, расслабленный, как всегда не зная, куда он двинется дальше, и имея в кармане всего несколько долларов.

Атака террористов 11 сентября 2001 года внесла в жизнь Ричера два изменения. Во-первых, в дополнение к складной зубной щетке он стал носить в кармане паспорт. В новых обстоятельствах слишком часто требовалось предъявлять документы, включая большую часть способов путешествия. Ричер был бродягой, а не затворником, беспокойным и деятельным, и потому без возражений подчинился.

А во-вторых, он изменил способ общения с банком. На протяжении многих лет после увольнения из армии он звонил в свой банк в Виргинии и просил перевести ему деньги через «Вестерн юнион» в то место, где он находился. Но опасения правительства по поводу финансирования террористов практически свели на нет проведение банковских операций по телефону. Поэтому Ричер завел карточку для банкомата. Он носил ее в паспорте, а в качестве пин-кода использовал сочетание цифр 8197. Ричер считал себя человеком, наделенным некоторыми талантами и большим количеством самых разнообразных способностей, большинство из которых были физическими благодаря его высокому росту и огромной силе. Кроме того, он мог определять время, не глядя на часы, и с легкостью совершал арифметические действия. Отсюда 8197. Ему нравилось 97, потому что это самое большое двузначное простое число, и нравилось 81, потому что это единственное число, сумма цифр которого равна квадратному корню из него же. Квадратный корень из 81 равен 9, а 8 плюс 1 тоже 9. Ни одно число во Вселенной не обладало такой изумительной симметрией. Безупречной.

Знание математики и врожденный цинизм касательно финансовых учреждений заставляли Ричера всякий раз проверять состояние счета, когда он снимал с него деньги. Он никогда не забывал вычесть то, что банкоматы взимали за свои услуги, а также прибавить даже самые незначительные банковские проценты. Однако, несмотря на все подозрения, его ни разу не обманули. Сумма на его счету всегда была именно такой, какую он ожидал увидеть, и ему никогда не доводилось испытывать удивление или возмущение по этому поводу.

Никогда — до этого утра в Портленде. Он был удивлен, но не так чтобы сильно возмущен. Потому что у него на счету оказалось на тысячу с лишним долларов больше, чем следовало.

Ровно на тысячу тридцать долларов больше, чем рассчитывал Ричер. Очевидно, это банковская ошибка. Судя по всему, деньги случайно переведены не на тот счет. Но он непременно исправит эту ошибку и не станет брать чужие деньги. Он оптимист, но не дурак. Ричер нажал на другую кнопку и запросил распечатку. Из щели выползла полоска тонкой бумаги с едва различимыми серыми буквами, которые сообщали о последних пяти операциях с его счетом. Три из них Ричер прекрасно помнил — он снимал со счета деньги. Еще одна была процентами, начисленными банком. А последняя — перевод тысячи тридцати долларов, сделанный три дня назад. Так-так. Чек был слишком узким, чтобы на нем уместились отдельные колонки для дебита и кредита, поэтому вклад стоял в скобках, чтобы показать его положительный характер: (1030,00).

Одна тысяча тридцать долларов.

1030.

Не такое уж интересное число, но Ричер смотрел на него целую минуту. Естественно, оно не было простым. Ни одно четное число больше двух не может быть простым. Квадратный корень из него? Немногим больше, чем 32. Кубический корень? Немногим меньше, чем 10,1. Делители? Не слишком много, но среди них есть 5 и 206 вместе с очевидными 10 и 103, не говоря уже об элементарных 2 и 515.

Итак, 1030.

Тысяча тридцать.

Ошибка.

Возможно.

Или не ошибка?

Ричер снял пятьдесят долларов, нашарил в кармане мелочь и отправился на поиски телефона-автомата.



Он нашел телефон на автобусной станции и набрал номер банка по памяти. Сейчас на Западе девять сорок, значит, на Востоке двенадцать сорок. В Виргинии время ланча, но кто-нибудь должен быть на месте.

Так и оказалось. Это был не тот, с кем Ричер разговаривал раньше, но голос звучал вполне авторитетно. Наверное, менеджер подменила других служащих на время перерыва. Она назвала ему свое имя, но он не расслышал. Затем она перешла к длинному, тщательно отрепетированному вступлению, целью которого было дать ему почувствовать себя уважаемым клиентом. Ричер терпеливо позволил ей закончить и рассказал про взнос. Ее поразило, что клиент звонит по поводу банковской ошибки, совершенной в его пользу.

— Возможно, это и не ошибка, — сказал Ричер.

— Вы ждали перевода денег на ваш счет? — спросила менеджер.

— Нет.

— Третьи лица часто вносят деньги на ваш счет?

— Нет.

— Тогда, скорее всего, произошла ошибка. Вы так не думаете?

— Я хочу знать, кто перевел мне деньги.

— Можно спросить, зачем вам это?

— Долго объяснять.

— Мне необходимо это знать, — сказала женщина. — В противном случае мы будем вынуждены вспомнить о конфиденциальности. Если банковская ошибка раскроет операции одного клиента другому, это явится нарушением всех правил, законов и этических норм.

— Возможно, это послание, — пояснил Ричер.

— Послание?

— Из прошлого.

— Я не понимаю.

— Из того времени, когда я служил военным полицейским, — уточнил Ричер. — Радиопередачи военной полиции закодированы. Если военному копу нужна срочная помощь коллеги, он объявляет по радио код тысяча тридцать. Вы меня понимаете?

— Не очень.

— Видите ли, если я не знаю человека, который перевел деньги на мой счет, значит, произошла ошибка стоимостью в тысячу тридцать долларов. Но если я этого человека знаю, скорее всего, он просит меня о помощи.

— Я все равно не понимаю.

— Посмотрите, как записаны цифры. Возможно, речь идет не о тысяче тридцати долларах, а о полицейском коде. Посмотрите, как это выглядит на бумаге.

— А разве этот человек не мог позвонить по телефону?

— У меня нет телефона.

— Послать электронное письмо, телеграмму или обычное письмо?

— У меня нет никакого адреса.

— Тогда как же мы с вами связываемся?

— Никак.

— Перевод денег на ваш счет — довольно необычный способ войти с вами в контакт.

— Вероятно, другого не было.

— К тому же он очень непростой. Кому-то пришлось узнать номер вашего счета.

— Вот именно, — сказал Ричер. — Сделать это мог только очень умный и изобретательный человек. А если такой человек нуждается в помощи, значит, где-то возникли серьезные проблемы.

— Не говоря уже о том, что это дорого. Кто-то потратил больше чем тысяча тридцать долларов.

— Совершенно верно. Этот человек должен быть умным, изобретательным и находиться в отчаянном положении.

На другом конце на мгновение воцарилась тишина.

— Вы не могли бы составить список возможных кандидатур, а затем их проверить?

— Я работал с огромным количеством умных людей. С большинством — довольно давно. У меня уйдут недели, чтобы всех отыскать. И возможно, я уже не смогу им помочь. Кроме того, у меня нет телефона.

Снова наступило молчание. Слышался только стук клавиш.

— Вы ведь проверяете, от кого пришли деньги, да? — спросил Ричер.

— Вообще-то мне не следует это делать, — ответила женщина.

— Я вас не сдам.

Телефон и стук клавиш смолкли, и Ричер понял, что на экране перед ней появилось имя.

— Скажите мне, — попросил он.

— Я не могу просто взять и назвать имя. Вы должны мне помочь.

— Каким образом?

— Дайте какую-нибудь подсказку, чтобы я могла без угрызений совести ответить на ваш вопрос.

— Например?

— Это мужчина или женщина? — спросила она.

Ричер улыбнулся. Ответ содержался в вопросе. Это женщина. Умная, изобретательная, одаренная воображением, обладающая оригинальным мышлением. Женщина, которая знает про его страсть к вычитанию и сложению.

— Давайте я угадаю, — предложил Ричер. — Перевод сделан в Чикаго?

— Личным чеком через банк в Чикаго.

— Нигли, — сказал Ричер.

— Да, у нас значится это имя, — подтвердила женщина. — Фрэнсис Л. Нигли.

— В таком случае забудьте про наш разговор, — сказал Ричер. — Это не банковская ошибка.

Глава 03

Ричер отслужил в армии тринадцать лет, и все в военной полиции. Десять из них он был знаком с Фрэнсис Нигли и в течение семи лет периодически с ней работал. Он был офицером, вторым лейтенантом, лейтенантом, капитаном, майором, затем его понизили до капитана, но через некоторое время он опять стал майором. Нигли категорически отказывалась от продвижения по службе и не желала подниматься выше сержанта. Она даже слышать не хотела о школе офицерского состава. И Ричер не знал почему. Несмотря на десятилетнее знакомство, он вообще мало о ней знал.

Впрочем, кое-что ему все-таки было известно. Она была умна, изобретательна и тщательно делала свою работу. А еще отличалась упрямством. И несдержанностью. Не в смысле личных отношений — их она избегала, была невероятно закрытой и не признавала никакой близости, ни физической, ни эмоциональной. Если она считала что-то правильным или необходимым, она становилась бескомпромиссной. Ее ничто не могло остановить — ни политика, ни практицизм, ни правила поведения, ни даже то, что гражданские лица назвали бы законом. Ричер включил ее в отряд специальных расследований, и в течение двух лет она играла в отряде значительную роль. Большинство людей считали, что их замечательные, яркие успехи — заслуга Ричера, возглавлявшего отряд, но он сам относил их на счет участия Нигли в операциях. Она производила на него сильное впечатление. Иногда почти пугала.

Если она попросила срочной помощи, дело было явно не в том, что она потеряла ключи от машины.

Ричер знал, что она работает в частной охранной фирме в Чикаго. По крайней мере, так было четыре года назад, когда он с ней разговаривал. Она уволилась из армии через год после него и поступила в фирму какого-то своего знакомого. В качестве партнера, как полагал Ричер, а не обычного служащего.

Он снова порылся в кармане и достал несколько четвертаков. Набрал номер междугородной справочной службы, спросил про Чикаго и дал название компании, как он его запомнил. Оператор-человек отключился, и на смену ему пришел робот, который назвал нужный номер. Ричер набрал его, услышал голос секретарши и попросил позвать Фрэнсис Нигли. Ему вежливо предложили подождать. У него сложилось впечатление, что эта фирма солиднее, чем он думал. Он представлял себе комнату с грязным окном, двумя видавшими виды столами и забитым папками шкафом. Но ровный голос секретарши, тихое пощелкивание телефона и спокойная музыка говорили совсем о другом: два этажа, прохладные белые коридоры, картины на стенах, внутренняя телефонная связь.

— Офис Фрэнсис Нигли, — услышал он мужской голос.

— Она на месте? — спросил Ричер.

— Могу я поинтересоваться, кто ее спрашивает?

— Джек Ричер.

— Хорошо. Спасибо, что позвонили.

— А вы кто?

— Помощник мисс Нигли.

— У нее есть помощник?

— Есть.

— Она на месте? — снова спросил Ричер.

— Мисс Нигли отправилась в Лос-Анджелес. Думаю, в настоящий момент она находится в воздухе.

— Она оставила мне какое-нибудь сообщение?

— Она хотела бы как можно быстрее встретиться с вами.

— В Чикаго?

— Она пробудет в Лос-Анджелесе несколько дней. Мне кажется, что вам нужно полететь туда.

— А что случилось?

— Я не знаю.

— Это имеет отношение к вашей работе?

— Вряд ли. Она бы завела дело, обсудила его с нами. И не стала бы обращаться к незнакомому человеку.

— Я знаком с ней дольше, чем вы.

— Извините, я этого не знал.

— Где она остановится в Лос-Анджелесе?

— Этого я тоже не знаю.

— В таком случае как я ее найду?

— Она сказала, что вы сумеете ее найти.

— Она что, решила устроить мне проверку? — спросил Ричер.

— Она сказала, что если вы не сможете ее найти, значит, вы ей не нужны.

— С ней все в порядке?

— Ее что-то беспокоит, но она не рассказала мне что.

Ричер прижал трубку к уху и отвернулся от стены. Металлический шнур телефона обернулся вокруг его груди. Он взглянул на стоящие в ряд автобусы и расписание.

— С кем еще она связалась? — спросил он.

— Она составила список фамилий, — ответил помощник, — вы первый, кто позвонил.

— Она сообщит вам, когда прилетит в Чикаго?

— Возможно.

— Скажите ей, что я скоро буду.

Глава 04

Ричер добрался на пригородном автобусе до портлендского аэропорта и купил билет на самолет компании «Юнайтед» до Лос-Анджелеса, в одну сторону. Он показал свой паспорт и воспользовался карточкой банкомата, чтобы заплатить за билет, который стоил бешеные деньги. Лететь самолетом «Аляска эрлайнз» было бы дешевле, но Ричер ненавидел эту компанию. Они клали на поднос с едой листок с цитатами из Библии, и у Ричера сразу пропадал аппетит.

Служба безопасности аэропорта не доставила ему никаких хлопот. У него не было ручного багажа, ремня, ключей, мобильного телефона и часов. Он высыпал на пластмассовый поднос мелочь, лежащую в кармане, снял ботинки и прошел через металлодетектор. Вся процедура заняла тридцать секунд. И вот он уже идет к выходу на посадку, мелочь снова в кармане, ботинки на ногах, а мысли заняты Нигли.

Не имеет отношения к работе. Значит, это личное дело. Но насколько он знал, у Нигли не было ни личных дел, ни личной жизни. Никогда. Только обычные проблемы и заботы. Как у всех. Однако Ричер был уверен, что она и без посторонней помощи сумела бы с ними разобраться. Слишком шумный сосед? Любой здравомыслящий человек после одного короткого разговора с Фрэнсис Нигли тут же побежит продавать свою стереосистему или отдаст ее в благотворительное общество. Торговцы наркотиками на углу улицы, где она живет? Они закончат свои дни в каком-нибудь глухом переулке в виде трупов с множественными ножевыми ранениями. И никаких подозреваемых. Кто-то ее преследует? Или какой-то безумец приставал к ней в метро? Ричера передернуло. Нигли ненавидела, когда к ней прикасались. Ричер не знал почему. Но все, что выходило за рамки случайного короткого контакта, стоило провинившемуся сломанной руки. Или даже двух.

Так что же у нее случилось?

Он решил, что речь идет о прошлом, а это означало армию.

Список имен? Может, что-то произошло? Армия представлялась Ричеру далеким прошлым. Другая эра, иной мир. И другие правила. Возможно, кто-то захотел применить сегодняшние законы ко вчерашним ситуациям и остался чем-то недоволен. Или начато внутреннее расследование, которое по каким-то причинам долго откладывалось. Отряд специальных расследований, в котором служил Ричер, нередко срезал углы и разбил немало голов. Кто-то, кажется сама Нигли, придумал лозунг: «Не связывайтесь с отрядом спецрасследований». Его без конца повторяли в качестве предупреждения и обещания неприятностей. Причем очень серьезно.

Итак, вероятно, кто-то посмел связаться с отрядом спецрасследований. Может быть, выписаны повестки в суд и выдвинуты обвинения. Но зачем Нигли втягивать в это Ричера? Его практически невозможно отыскать. Почему она не сделала вид, что ничего о нем не знает, и не предоставила его самому себе?

Ричер покачал головой, прекратил бесплодные размышления и сел в самолет.



Во время полета он пытался придумать, где искать Нигли в Лос-Анджелесе. Когда он работал в военной полиции, ему нередко приходилось разыскивать людей, и у него это неплохо получалось. Успех зависел от эмпатии. «Думай и чувствуй как они. Постарайся увидеть то, что видят они. Поставь себя на их место. Стань тем, кого ты ищешь».

Естественно, когда дело касалось солдат, отправившихся в самоволку, это было значительно легче. Отсутствие определенной цели всегда придавало их решениям некую простоту. Кроме того, они убегали от чего-то, а не направлялись в какое-то место. Они нередко становились жертвами бессознательного географического символизма. Если они попадали в город с востока, то непременно двигались на запад, стараясь максимально увеличить расстояние между собой и своими преследователями. Ричер в течение часа изучал карту, автобусные маршруты и «Желтые страницы» и зачастую мог точно предсказать, в каком квартале найдет беглеца. И в каком мотеле.

С Нигли было труднее, потому что она направлялась куда-то. По личному делу, и Ричер не имел ни малейшего представления, по какому и куда. Что он вообще о ней знает? Что может являться определяющим фактором? Ну, она тратила мало денег. Не потому, что была бедной или жадной, просто не видела смысла в приобретении того, что ей не нужно. А нужно ей было совсем немного. Ей не требовалась роскошная кровать и мята на подушке. Ей не нужны были обслуживание в номере и прогноз погоды на завтра. А также пушистый халат и подарочные тапочки, запечатанные в полиэтиленовый пакет. Она нуждалась в кровати и двери, которую можно закрыть на ключ. В толпах людей и в тенях. Предпочитала районы с дешевыми отелями, где постоянно меняются жильцы, а у барменов и портье плохая память.

Значит, забудем о центре города. И естественно, о Беверли-Хиллз.

Остается двадцать одна тысяча квадратных миль улиц.

«Куда бы отправился я?» — спросил себя Ричер.

И ответил: «В Голливуд. Немного южнее и восточнее его роскошной части. В более тихую часть Сансет. Вот куда бы отправился я».

И она наверняка находится там.



Самолет приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса с небольшим опозданием, уже после ланча. Во время полета пассажиров не кормили, и Ричер страшно проголодался. Саманта, прокурор из Портленда, напоила его кофе с булочкой из отрубей, но это было давно.

Он не стал никуда заходить, чтобы поесть, а сразу направился к очереди на такси, и ему достался водитель кореец в желтом минивэне «тойота», которому ужасно хотелось поговорить о боксе. Ричер ничего не знал о боксе и совершенно им не интересовался. Очевидная искусственность этого вида спорта вызывала у него отвращение. Боксерским перчаткам и правилам, запрещающим бить ниже пояса, не было места в его мире. К тому же он не любил разговаривать. Поэтому он молча откинулся на спинку сиденья, предоставив водителю болтать о своем. Ричер наблюдал в окно за жарким коричневым светом раннего вечера, за пальмами, щитами с рекламой фильмов, светло-серой разметкой на дороге, испещренной многочисленными двойными следами резиновых шин. А еще были машины, реки машин, целые потоки. Мимо промчались новый «роллс-ройс» и старый «ситроен ДС», оба черные. Кроваво-красный «мицубиси» и светло-голубой «тандерберд» 1957 года с открытым верхом. Желтый «корвет» 1960 года, уткнувшийся носом в хвост зеленого, 2007 года выпуска. Ричер пришел к выводу, что если достаточно долго наблюдать за движением на дорогах Лос-Анджелеса, то можно увидеть все марки машин, когда-либо выпускавшиеся в мире.

Водитель поехал по 101-й автостраде на север и съехал с нее примерно в квартале от Сансет. Ричер вышел из машины и заплатил за проезд. Он зашагал на юг, повернул налево и остановился лицом на восток. Прямо здесь, на Сансет, находилось огромное количество дешевых мотелей, тянущихся по обе стороны бульвара примерно на три четверти мили. Воздух был характерным для Южной Калифорнии: теплый, пропитанный запахами пыли и парами бензина. Ричер немного постоял, раздумывая. Ему предстояло пройти полторы мили, сначала по одной стороне бульвара, потом по другой, и в дюжине мотелей задать вопросы портье. Это займет час или даже больше. Он страшно проголодался, а впереди и направо виднелась вывеска кафе «Денни». Ричер решил сначала поесть, а уж после заняться делом.

Он миновал припаркованные машины и пустые места для парковки, огороженные заборчиком, защищающим от ураганов. Перешагнул через кучи мусора и заросли сорняков. По длинному мосту перебрался на другую сторону автострады. Срезав путь через заросли травы, доходящей до плеч, оказался на парковке «Денни», прошел по подъездной дорожке мимо окон.

И увидел внутри Фрэнсис Нигли, которая сидела одна в кабинке.

Глава 05

Несколько мгновений Ричер стоял на парковке, наблюдая за Нигли в окно. Она почти не изменилась за четыре года, прошедшие с тех пор, как он видел ее в последний раз. Ей скоро должно было стукнуть сорок, но выглядела она моложе. Те же длинные, темные и блестящие волосы, те же карие живые глаза, та же стройная и гибкая фигура. Судя по всему, Нигли по-прежнему проводила много времени в спортзале. Она была в обтягивающей белой футболке с крошечными рукавами-фонариками, и, наверное, потребовался бы микроскоп, чтобы отыскать на ее руках хоть грамм жира. Или на каком-нибудь другом месте.

Она немного загорела, и это ей очень шло. Аккуратные, ухоженные ногти, недешевая футболка. В общем, Нигли выглядела богаче, чем он помнил ее. Довольная жизнью, успешная, она явно чувствовала себя уютно в гражданском мире. На мгновение Ричеру стало неловко за свою дешевую одежду, потертые ботинки и плохую стрижку. Словно она добилась успеха, а он нет. А потом радость от того, что он видит старого друга, прогнала неприятные мысли, и Ричер прошел через парковку к двери. Не обращая внимания на вывеску «Пожалуйста, подождите, пока вас посадят за столик», он направился прямо в ее кабинку. Нигли подняла голову, увидела его и улыбнулась.

— Привет, — сказала она.

— И тебе того же, — ответил Ричер.

— Хочешь есть?

— Я как раз собирался перекусить.

— Так давай закажем, раз ты наконец-то здесь.

— Звучит так, будто ты меня ждала, — сказал Ричер.

— Ждала. И ты как раз вовремя.

— Правда?

Нигли снова улыбнулась.

— Ты позвонил в мой офис из Портленда. Мой помощник узнал твое имя, проследил звонок и выяснил, что он сделан из телефона-автомата на автобусной станции. Мы подумали, что ты сразу направишься в аэропорт. Я предположила, что ты полетишь на «Юнайтед», поскольку должен ненавидеть «Аляска эрлайнз», затем возьмешь такси и приедешь сюда. Твой маршрут было легко вычислить.

— Ты знала, что я приду сюда? В это кафе?

— Как ты учил меня, когда мы вместе работали.

— Я ничему тебя не учил.

— Очень даже учил, — возразила Фрэнсис. — Помнишь? «Думай как они, стань ими». Вот я и стала тобой, который вынужден стать мной. Ты должен был предположить, что я отправлюсь в Голливуд, и начать поиски отсюда, с Сансет. Но во время рейса «Юнайтед» из Портленда пассажиров не кормят, поэтому я подумала, что ты будешь голоден и захочешь сначала поесть. В квартале имеется несколько подходящих мест, но у этого заведения самая большая вывеска, а ты не гурман. И я решила подождать тебя здесь.

— Подождать меня здесь? Мне казалось, это я тебя выслеживаю.

— Ты и выслеживал. А я выслеживала тебя, выслеживающего меня.

— Ты действительно тут остановилась? В Голливуде?

Она покачала головой.

— В Беверли-Хиллз, в отеле «Уилшир».

— Значит, ты приехала сюда, чтобы меня подобрать?

— Я здесь всего десять минут.

— «Уилшир» в Беверли? Ты изменилась.

— Не слишком. Это мир изменился. Я больше не останавливаюсь в дешевых мотелях. Мне требуется электронная почта, Интернет и «Федерал экспресс». Бизнес-центры и консьержи.

— Господи, я чувствую себя старомодным!

— Ты меняешься в лучшую сторону. Теперь ты пользуешься банкоматами.

— Это был хороший ход — послание с помощью банковского перевода.

— Ты прекрасно меня обучил.

— Я ничему тебя не учил.

— Как бы не так!

— Но это был весьма экстравагантный поступок, — добавил Ричер. — Десять долларов и тридцать центов тоже сделали бы свое дело.

— Я подумала, что тебе понадобятся деньги на билет, — объяснила Нигли.

Ричер ничего не сказал.

— Я обнаружила твой счет. Вскрыть его и проверить не составило большого труда. Ты совсем не богат.

— Я не хочу быть богатым.

— Знаю. Но я не хотела, чтобы в ответ на мою просьбу о помощи ты платил собственные деньги. Это было бы нечестно.

Ричер пожал плечами и не стал спорить. Он действительно был небогатым человеком. А если по правде, почти нищим. Его сбережения уменьшились до такой точки, когда он начал подумывать о том, что неплохо бы снова их увеличить. Возможно, ему на пару месяцев пришлось бы стать поденным рабочим. Или заняться еще чем-нибудь в том же роде.

Официантка принесла меню. Нигли сделала заказ, не заглядывая в него: чизбургер и содовую. Ричер выдал свой с такой же скоростью: сэндвич с тунцом и плавленым сыром и горячий кофе. Официантка забрала меню и ушла.

— Итак, ты расскажешь мне наконец, что означает твой сигнал «десять-тридцать»? — спросил Ричер.

Вместо ответа Нигли наклонилась, вытащила из сумки, стоящей на полу, черную папку на трех кольцах и передала ее Ричеру. Это был отчет патологоанатома.

— Кельвин Франц мертв, — сказала она. — Я думаю, кто-то выбросил его из самолета.

Глава 06

Значит, все-таки прошлое и армия. Кельвин Франц служил в военной полиции одновременно с Ричером и сделал практически такую же карьеру. Время от времени они встречались то тут, то там, как это часто случается с офицерами, пару дней проводили вместе в самых разных частях света, советовались друг с другом по телефону, иногда работали бок о бок, когда два или больше расследований пересекались или сталкивались. Оба побывали в Панаме. И это было прекрасное время, короткое, но очень напряженное. Они обнаружили друг у друга качества, позволившие им чувствовать себя больше братьями, чем просто сослуживцами. Когда Ричера реабилитировали после временного понижения в должности и поручили создать отряд специальных расследований, имя Франца оказалось в первых строках списка людей, которых Ричер хотел в него заполучить. Следующие два года они провели вместе, создав свою собственную группу внутри отряда. Они быстро подружились. А потом, как это часто бывает в армии, пришел новый приказ, их отряд распустили, и Ричер больше не видел Франца.

До настоящего момента, когда он взглянул на фотографию вскрытия, лежавшую в папке на липком ламинированном столе в дешевой забегаловке.

В жизни Франц был меньше Ричера, но крупнее большинства остальных людей. Наверное, шесть футов три дюйма и двести десять фунтов. Сильная верхняя часть тела, низкая талия, короткие ноги. В определенном смысле примитивная внешность, как у пещерного человека. Но в целом достаточно привлекательный мужчина, спокойный, решительный, умелый. С ним было приятно находиться рядом. Его манеры внушали людям спокойствие.

На фотографии вскрытия Франц выглядел отвратительно. Он лежал голый на столе патологоанатома, и от вспышки камеры его кожа окрасилась в зеленый цвет.

Ужасно.

Впрочем, мертвые люди часто выглядят не слишком привлекательно.

— Как ты это получила? — спросил Ричер.

— Обычно я умею получать разные вещи, — ответила Нигли.

Ричер промолчал и перевернул страницу. Он начал с технических сведений. Рост трупа составлял шесть футов три дюйма, вес — сто девяносто фунтов. Причина смерти: множественные травмы внутренних органов от удара о землю. Обе ноги и ребра сломаны. В крови свободные гистамины. Тело сильно обезвожено, в желудке только слизь. Имелись все свидетельства быстрой потери веса, произошедшей в недавнее время, и никаких следов того, чем он питался в течение нескольких последних дней. Исследование одежды ничего не дало, если не считать того, что на нижней части брючин обнаружен непонятный порошок окиси железа.

— Где его нашли? — спросил Ричер.

— В пустыне, милях в пятидесяти к северо-востоку отсюда, — ответила Нигли. — Жесткий песок, мелкие камни, примерно в ста ярдах от поворота дороги. Никаких следов.

Официантка принесла еду. Ричер подождал, пока она поставит все на стол, а потом начал есть, держа сэндвич левой рукой, чтобы правая оставалась чистой и не запачкала странички отчета.

— Два копа увидели, как над тем местом кружат канюки, и решили проверить. Они отправились туда пешком. Сказали, что он выглядел так, словно свалился с неба. Патологоанатом с ними согласен.

Ричер кивнул. Он прочитал заключение врача, где говорилось, что свободное падение с высоты в три тысячи футов на жесткий песок могло вызвать обнаруженные внутренние повреждения, если Франц упал прямо на спину, что возможно с точки зрения аэродинамики в том случае, если он падал, будучи живым и размахивая руками. Если бы он был мертв, то упал бы на голову.

— Они идентифицировали его по отпечаткам пальцев, — сказала Нигли.

— Как ты об этом узнала? — спросил Ричер.

— Мне позвонила его жена. Три дня назад. Похоже, у него в записной книжке имелись все наши имена. На отдельной странице. Друзья из прошлого. Ей удалось разыскать только меня.

— Я не знал, что он был женат.

— Женился недавно. Их ребенку четыре года.

— Он работал?

— Частным детективом, — ответила Нигли. — Фирма, состоящая из одного человека. Первоначально стратегические советы корпорациям. Но в последнее время по большей части проверка биографий, базы данных и все такое. Ты знаешь, как тщательно он все делал.

— Где?

— Здесь, в Лос-Анджелесе.

— Вы что, все стали частными детективами?

— Думаю, большинство из нас.

— Кроме меня.

— Это единственное, что мы умеем и что можно продать.

— А чего хотела от тебя жена Франца?

— Ничего. Просто сообщила о его смерти.

— Она не хотела узнать, кто его убил?

— Этим делом занимаются копы из округа Лос-Анджелес. Место, где его нашли, формально находится на территории округа и за пределами юрисдикции полиции Лос-Анджелеса. Так что убийство расследует парочка местных шерифов. Разрабатывают версию, что его сбросили с самолета. Они полагают, что он, возможно, летел на запад из Вегаса. У них уже случались подобные вещи.

— Это был не самолет, — сказал Ричер.

Нигли вопросительно посмотрела на него.

— Чему равняется скорость самолета, если заглушить мотор? — спросил Ричер. — Сто миль в час? Восемьдесят? Он бы вылетел из двери горизонтально и попал в поток воздуха, который отбросил бы его на хвост или крыло. Мы бы увидели соответствующие раны.

— У него были сломаны обе ноги.

— Сколько нужно времени, чтобы упасть на землю с высоты в три тысячи футов?

— Секунд двадцать, наверное?

— В его крови обнаружено огромное количество свободных гистаминов. Это реакция на сильную боль. За двадцать секунд между моментом получения травмы и смертью никакие гистамины не могли бы появиться.

— И что?

— Ноги сломали раньше. Минимум за два или три дня. Возможно, больше. Знаешь, что такое окись железа?

— Ржавчина на железе, — ответила Нигли.

Ричер кивнул.

— Кто-то сломал ему ноги железным прутом. Сначала одну, потом другую. Его наверняка привязали к столбу и целились в голень. Удар был достаточно сильным, чтобы сломать кость и оставить ржавчину в ткани брюк. Он испытал страшную боль.

Нигли ничего не сказала.

— Кроме того, его морили голодом и не давали ему воды. Он потерял двадцать фунтов. Иными словами, он был их пленником два или три дня. Возможно, больше. Его пытали.

Нигли по-прежнему молчала.

— Его сбросили с вертолета, — продолжал Ричер. — Скорее всего, ночью. Вертолет завис над землей на высоте трех тысяч футов. Его вытолкнули из двери, и он полетел вниз.

Он закрыл глаза и представил, как его старый друг падает в течение двадцати секунд в темноту, размахивая руками, переворачиваясь, не зная, где земля и когда он о нее ударится. Две сломанные ноги болтаются в воздухе, причиняя ему страшную боль.

— Отсюда следует, что вертолет прилетел не из Вегаса, — сказал Ричер и открыл глаза. — Большинство вертолетов не способны проделать такой путь и вернуться назад. Вероятно, он летел на северо-восток из Лос-Анджелеса. Копы лают не на то дерево.

Нигли сидела молча и неподвижно.

— Пища для койотов, — добавил Ричер. — Идеальный способ избавиться от тела. Никаких следов. Воздушный поток унесет все волоски и куски тканей. Никаких улик. Вот почему они выбросили его, когда он был жив. Они могли бы сначала пристрелить его, но не хотели рисковать и оставлять баллистические улики.

На какое-то время Ричер замолчал. Затем он закрыл черную папку и подтолкнул ее к Нигли.