– Он заставляет меня носить эту дрянь здесь, – сказала Элизабет Бек. – В трусиках. Он проверяет это каждый раз, когда я проезжаю в ворота. Обычно я потом вынимаю ее и убираю в сумочку. Но сегодня… Понимаете, вы на меня все время смотрели…

Я молчал. Элизабет Бек встала. Заморгала, глубоко вздохнула, сглотнула комок в горле.

– Четыре часа, – повторила она. – Если у вас есть какие-то неотложные дела.

После чего она ушла. Я проводил ее взглядом. Выйдя из кафе, она повернула налево и скрылась. Сложная многоходовая игра? Возможно, меня попытались расколоть с помощью Элизабет Бек и ее рассказа. Возможно, что в подтверждение своих слов она засунула в трусики пейджер. Возможно, что ей удалось выронить пейджер в самый подходящий момент. Все возможно. Но нет никаких шансов на то, что ей удалось по собственному желанию изобразить эту густую краску стыда. Такое никому не под силу. Такое не смогла бы сделать лучшая в мире актриса в зените мастерства. Значит, Элизабет Бек сказала правду.

Я не отказался полностью от разумных мер предосторожности. Это уже впиталось в кровь. Я не спеша допил кофе, как беззаботный, невинный человек, располагающий всем временем на свете. Затем прогулялся по тротуарам островка, поворачивая случайным образом то налево, то направо, и убедился, что я один. Тогда я вернулся в кафе и заказал еще одну чашку кофе. Попросил ключ от туалета и заперся там. Уселся на унитаз и снял ботинок. Меня уже ждало сообщение от Даффи: «Чем вызван интерес к настоящему имени Терезы Даниэль?» Проигнорировав его, я послал: «Где ваш мотель?» Через полторы минуты Даффи ответила: «Что ты ел на завтрак в тот первый день в Бостоне?» Я улыбнулся. Даффи женщина практичная. Она опасается, что мое устройство электронной почты могло попасть в чужие руки. Поэтому задает проверяющий вопрос. Я послал: «Оладьи с яйцом, кофе, три доллара на чай, я его съел». Любой другой ответ, и Даффи бросилась бы к своей машине. Девяносто секунд спустя она прислала: «К западу от магистрали номер один в ста ярдах к югу от реки Кеннебанк». Я прикинул: это было где-то в десяти милях от того места, где я сейчас находился. Я послал: «Увидимся через десять минут».

Мне потребовалось больше пятнадцати минут. Сначала я должен был вернуться к машине; затем я застрял в транспортном потоке на магистрали номер один, стиснутой улочками Сако. Всю дорогу я смотрел в зеркало, но не увидел ничего, что могло бы вызвать беспокойство. Переехав по мосту через Кеннебанк, я сразу же нашел мотель. Это было светлое жизнерадостное местечко, изображавшее цепочку классических двухэтажных домиков Новой Англии. На дворе стоял апрель, и в мотеле еще было пусто. Я увидел «торес», в котором меня увезли из Бостона, у крайнего домика. Других машин на стоянке не было. Я оставил «кадиллак» в тридцати ярдах от него, за деревянным навесом, укрывающим большой бак с пропаном. Нет смысла оставлять машину на виду у всех, кто проезжает по магистрали номер один.

Подойдя к домику, я постучал. Сюзен Даффи тотчас же открыла дверь, и мы обнялись. Бросились друг другу в объятия. Меня это застало врасплох. По-моему, ее тоже. Наверное, мы бы ни за что так не поступили, если бы заранее обдумывали свои действия. Но, полагаю, Даффи не находила себе места от беспокойства, я еще не до конца отошел от того, через что мне пришлось пройти, и все произошло как-то само собой. И получилось очень неплохо. Даффи была высокая, но очень стройная. Моя ладонь накрыла ей чуть ли не всю спину, и я почувствовал, как она задрожала. От нее пахло чистотой и свежестью. Никакой косметики. Только кожа, недавно побывавшая в душе.

– Что тебе известно о Терезе? – спросила Даффи.

– Ты одна?

Она кивнула.

– Остальные в Портленде. Таможня сообщила, сегодня Беку привозят товар.

Мы отпустили друг друга. Вошли в домик.

– Что они намереваются делать? – спросил я.

– Только наблюдать. Не беспокойся. Наши ребята знают свое дело. Их никто не заметит.

В номере не было ничего примечательного. Одна узкая кровать, стул, письменный стол, телевизор, окно, встроенный в стену кондиционер. От сотни тысяч других номеров отелей его отличали только морские пейзажи на стенах. Они придавали ему неповторимый аромат побережья Новой Англии.

– Что тебе известно о Терезе? – повторила Даффи.

Я рассказал ей про фамилию, нацарапанную на полу в комнате в подвале. И про дату. Даффи долго молча смотрела на меня. Затем закрыла глаза.

– Она жива. Спасибо.

– Ну, по крайней мере, она была жива вчера, – уточнил я.

Даффи открыла глаза.

– Как ты думаешь, она жива и сейчас?

Я кивнул.

– Все говорит за то. Она для чего-то им нужна. Зачем держать ее девять недель, а потом убивать?

Даффи промолчала.

– Думаю, ее просто перевели в другое место, – продолжал я. – Только и всего. Ничего другого предположить не могу. Утром дверь была заперта, вечером в комнате никого не было.

– Как ты думаешь, с ней хорошо обращались?

Я не стал рассказывать Даффи о том, как развлекался с Элизабет Бек Поли. У нее и так было достаточно причин для беспокойства.

– Полагаю, Тереза нацарапала свою фамилию вилкой, – сказал я. – Вчера вечером на кухне я заметил еще одну порцию ужина. Похоже, все произошло так быстро, что кухарку не успели предупредить. Так что голодом Терезу не морят. На мой взгляд, ее просто держат пленницей, только и всего.

– Куда ее перевезли?

– Думаю, ее забрал Куинн.

– Зачем?

– Понимаешь, у меня складывается такое впечатление, будто мы имеем дело с одной организацией, которую поглотила другая. Бек, несомненно, человек опасный, но сейчас ему пришлось столкнуться с еще более опасным человеком.

– То же самое происходит в мире бизнеса?

– Вот именно, – подтвердил я. – Одна корпорация захватывает другую. Куинн внедрил к Беку своих людей. Присосался словно паразит.

– Но зачем перевозить Терезу?

– Мера предосторожности, – сказал я.

– Это из-за тебя? Как, по-твоему, они сильно встревожились?

– Есть немного, – сказал я. – Они что-то перевозят, что-то прячут.

– Но с тобой пока открытых столкновений не было.

Я кивнул.

– Они еще не решили, как ко мне относиться.

– Так почему же они идут на риск, доверяя тебе свои дела?

– Потому что я спас мальчишку.

Даффи кивнула. Умолкла. Она выглядела уставшей. Я предположил, что после того, как я ночью попросил пригнать мне машину, она не спала больше ни минуты. На ней были джинсы и мужская рубашка. Белая, без рисунка, аккуратно заправленная в джинсы. Две верхние пуговицы были расстегнуты. Туфли-лодочки на босу ногу. Обогреватель был включен на максимум. На столе рядом с телефоном стоял портативный компьютер. Я взглянул на номер на телефоне, запоминая его. Компьютер был подключен через сложный адаптер к разъему на корпусе телефона. Работала программа – сторож экрана. По экрану плавала эмблема министерства юстиции. Доходя до края, она отскакивала под случайным углом, словно мячик в допотопном компьютерном теннисе. Звук был выключен.

– Ты уже видел Куинна? – наконец спросила Даффи.

Я покачал головой.

– Ты знаешь, где он находится?

Я снова покачал головой.

– Я пока что ничего не видел. Кроме того, что вся отчетность зашифрована, а транспорта, чтобы развозить свой товар – каким бы он ни был – у них нет. Быть может, покупатели сами приезжают за ним.

– Это было бы чистейшей воды безумием, – возразила Даффи. – Эти люди ни за что не покажут клиентам свою основную базу. Мы знаем это наверняка. Вспомни, Бек встречался с тем типом из Лос-Анджелеса в гараже.

– В таком случае, возможно, встречи устраиваются где-то на нейтральной территории. Тогда и происходит передача товара. Но это должно быть где-то поблизости, на северо-восточном побережье.

Даффи кивнула.

– Как тебе удалось посмотреть отчетность?

– Этой ночью я наведался к ним в контору. Вот для чего мне была нужна машина.

Даффи села за стол и прикоснулась к сенсорной панели управления компьютером. Сторож экрана исчез. Под ним горело мое последнее сообщение: «Увидимся через десять минут». Зайдя в директорию удаленных тем, Даффи вызвала сообщение от Пауэлла, военного полицейского, который меня продал.

– Мы навели справки об этих людях, – сказала она. – Энджел Долл отсидел восемь лет в Ливенуорте за сексуальное домогательство. Вообще-то, он должен был получить пожизненное за изнасилование и убийство, но обвинение все испортило. Долл служил в подразделении связи. Он изнасиловал женщину-подполковника, и та умерла от внутреннего кровоизлияния. Очень отвратительный тип.

– Очень мертвый тип, – поправил я.

Даффи вопросительно посмотрела на меня.

– Он проверил номера «максимы», – объяснил я. – Припер меня к стенке. Это явилось большой ошибкой. Он стал первой жертвой.

– Ты его убил?

– Сломал ему шею, – кивнув, подтвердил я.

Даффи промолчала.

– Он сам нарвался, – продолжал я. – Вся наша операция оказалась под угрозой.

Она побледнела.

– Что с тобой? – спросил я.

Даффи отвела взгляд.

– Если честно, я не ожидала, что будут жертвы.

– Вполне вероятно, будут и другие. Так что привыкай.

Она снова посмотрела на меня. Вздохнула. Кивнула.

– Ну хорошо. – Она помолчала. – Извини насчет номеров. Это была непростительная ошибка.

– Насчет Поли что-нибудь есть?

Даффи повернулась к экрану.

– В Ливенуорте у Долла был приятель, некий Пол Массерелла, Культурист, отбывал восемь лет за нападение на офицера. Его защитник пытался списать агрессивность на побочное действие стероидов. Даже обвинял армию в том, что никто не следил за тем, что глотает его подзащитный.

– Сейчас и следить не надо: достаточно один раз на него взглянуть.

– Ты думаешь, это тот самый Поли?

– Должен быть. Он говорил мне, что не любит офицеров. Я лягнул его по почкам. Тебя или Элиота такой удар убил бы наповал. А Поли его даже не заметил.

– И что он собирается делать с тобой?

– Мне страшно об этом даже думать.

– Ты твердо решил возвращаться?

– Жена Бека знает, что я не тот, за кого себя выдаю.

Даффи встревоженно посмотрела на меня.

– Откуда?

Я пожал плечами.

– Быть может, не знает. А просто хочет, чтобы это было так. Быть может, она лишь пытается убедить себя.

– Она с кем-нибудь делилась своими подозрениями?

– Пока что нет. Вчера вечером она видела, как я покидал дом.

– Тебе нельзя возвращаться.

– Я не привык отступать.

– Но ты и не идиот. Дело вышло из-под контроля.

Я кивнул.

– Но окончательное решение за мной.

Даффи покачала головой.

– Решение принимаем мы совместно. Ты не можешь обойтись без нашей помощи.

– Нам нужно спасти Терезу. Поверь, Даффи, она попала в страшный переплет.

– Можно позвать на помощь отряд специального назначения. Теперь, когда ты установил, что она еще жива.

– Нам неизвестно, где она находится в настоящий момент.

– Я за нее отвечаю.

– А я отвечаю за Куинна.

Даффи промолчала.

– К тому же, ты не можешь звать спецназ, – продолжал я. – Официально ты не занимаешься этим делом. Для тебя приглашать спецназ – это то же самое, что просить о своем увольнении.

– Если дело дойдет до увольнения, я к этому готова.

– Речь идет не о тебе одной, – напомнил я. – Вместе с тобой уволят еще шестерых.

Она ничего не сказала.

– А я собираюсь вернуться в любом случае, – продолжал я. – Потому что я должен расквитаться с Куинном. С твоей помощью или без нее. Так что тебе лучше воспользоваться моей помощью.

– Что же Куинн сделал тебе лично?

Я ничего не ответил. Даффи умолкла.

– Миссис Бек будет говорить с нами? – наконец спросила она.

– Мне бы не хотелось спрашивать у нее, – сказал я. – Тем самым я подтвержу ее подозрения. А пока что я не могу точно сказать, куда это приведет.

– Что ты собираешься сделать, когда вернешься?

– Добиться повышения по службе, – сказал я. – Вот в чем ключ. Мне нужно занять место Дьюка. Тогда я стану главным на стороне Бека. После чего мне потребуется получить какие-то завязки на стороне Куинна. Без этого не обойтись. Пока что я вынужден шарить впотьмах.

– Нам необходимо какое-то продвижение вперед, – сказала Даффи. – Нам нужны доказательства.

– Знаю.

– Как ты собираешься добиться повышения по службе?

– Так же, как это делается везде.

Она ничего не сказала. Перевела программу электронной почты в режим ожидания, встала из-за стола и подошла к окну. Я следил за ее движениями. Свет из окна пробивался сквозь белую рубашку. Зачесанные назад волосы ниспадали на воротник. На мой непосвященный взгляд прическа выглядела пятисотдолларовой, но я решил, что со своим жалованием сотрудника федерального ведомства Даффи делает ее сама. Или обращается к своей подруге. Я представил себе, как она сидит на кухне, на табурете, накрыв плечи старым полотенцем, желающая выглядеть хорошо, но не готовая тратить на это большие деньги в салоне красоты.

Ягодицы Даффи, обтянутые джинсами, выглядели потрясающе. Я прочитал на лейбле: «Талия 24 Длина 32». То есть ее ноги были короче моих на пять дюймов, что я еще мог принять. Но талия почти на целый фут тоньше моей – это уже была какая-то нелепость. На моем теле нет жира. Только жизненно необходимые органы, плотно сгруппированные. Должно быть, у Даффи все это было в миниатюрных вариантах. Когда я вижу такую талию, мне хочется обхватить ее ладонью и насладиться этим ощущением. А потом, быть может, уткнуться головой куда-нибудь повыше. Я не мог определить, что почувствую в этом случае, имея дело с Даффи, поскольку она стояла ко мне спиной. Но я подозревал, ощущения будут самые приятные.

– Насколько велика опасность сейчас? – наконец спросила она. – Реалистическая оценка?

– Не могу сказать. Слишком много переменных величин. Миссис Бек полагается исключительно на интуицию. К которой, возможно, примешивается желание увидеть во мне сотрудника правоохранительных органов. Никаких улик у нее нет. Так что в смысле улик мое положение прочное. И даже если миссис Бек поделится с кем-либо своими подозрениями, все будет зависеть от того, как этот человек относится к женской интуиции.

– Она видела, как ты покинул дом. Это улика.

– И о чем она свидетельствует? О том, что я не могу сидеть взаперти?

– Как раз в это время был убит тот тип, Долл.

– Никому не придет в голову, что я мог перебраться через стену. К тому же, Долла не найдут. Ни за что не найдут. По крайней мере, в ближайшее время.

– Почему Терезу перевели в другое место?

– Предосторожность.

– Все вышло из-под контроля, – повторила Даффи.

Я пожал плечами, хотя она и не могла увидеть это движение.

– В таких делах все обязательно выходит из-под контроля. Этого следовало ожидать. Ничего не получается так, как было задумано. Все планы летят к чертям после первого же выстрела.

Даффи ничего не сказала. Обернулась.

– Что ты сейчас собираешься делать? – спросила она.

Я помолчал. Свет по-прежнему падал на нее сзади. Да, самые приятные.

– Сейчас я собираюсь немного вздремнуть, – сказал я.

– Сколько у тебя есть времени?

Я взглянул на часы.

– Около трех часов.

– Ты устал?

Я кивнул.

– Я не спал всю ночь. В основном, плавал.

– Ты проплыл мимо стены? – поразилась она. – Наверное, ты все же сумасшедший.

– Ты тоже устала? – спросил я.

– Смертельно. Последние недели выдались очень напряженными.

– Тогда ложись спать вместе со мной.

– Нехорошо как-то. Тереза неизвестно где, ей угрожает опасность.

– Я все равно пока что не могу возвращаться, – сказал я. – Мне нужно дождаться миссис Бек.

Даффи помолчала.

– Кровать только одна.

– Ничего страшного, – заверил ее я. – Ты худенькая. Много места не займешь.

– Все равно, как-то нехорошо, – повторила она.

– Нам необязательно забираться в кровать. Можно просто лечь сверху.

– Рядом?

– Полностью одетыми. Я даже не буду снимать ботинки.

Даффи ничего не сказала.

– Это не противозаконно, – сказал я.

– Как знать. В некоторых штатах действуют очень странные законы, оставшиеся с давних пор. Возможно, Мэн – один из них.

– Мне сейчас нужно беспокоиться о других законах штата Мэн.

– Не сию минуту.

Я улыбнулся. Зевнул. Опустился на кровать, лег на спину. Перевернулся на бок лицом к стене и подложил руку под голову. Закрыл глаза. Я ощущал, что Даффи стоит рядом. Шли минуты. Наконец я почувствовал, что она легла радом со мной. Поворочалась, устраиваясь поудобнее. Застыла неподвижно. Но напряжение не проходило. Я чувствовал его сквозь пружины матраца, едва различимые высокочастотные крики беспокойства.

– Не волнуйся, – сказал я. – Я слишком устал.

Однако это было не совсем так. Проблемы начались, когда Даффи, чуть подвинувшись, дотронулась до меня своими ягодицами. Прикосновение было едва ощутимым, однако мне показалось, будто в меня ткнули проводом высокого напряжения. Открыв глаза, я уставился в стену, пытаясь определить, Даффи спит и непроизвольно повернулась во сне, или же она сделала это нарочно. В таких размышлениях я провел пару минут. Наверное, смертельная опасность действует как сильновозбуждающее средство, потому что я поймал себя на том, что начинаю склоняться к оптимизму. Впрочем, я не был уверен, какая от меня ожидалась реакция. Что говорит по этому поводу этикет? В конце концов я остановился на том, что подвинулся на дюйм, усиливая контакт. Я решил, что этим переведу мяч на половину Даффи. Пусть теперь она будет ломать голову, как понимать мои действия.

Целую минуту не было ничего. Я уже начал было испытывать разочарование, но тут Даффи снова пошевелилась. Теперь наше соприкосновение было уже совсем прочным. Если бы я не весил двести пятьдесят фунтов, под давлением попки Даффи я бы заскользил по атласному покрывалу. Я чувствовал спиной заклепки на задних карманах ее джинсов. Теперь моя очередь. Изобразив сонный звук, я перевернулся так, что мы оказались вложены друг в друга словно две ложки, и как бы случайно положил руку Даффи на плечо. Ее волосы упали мне на лицо. Они оказались мягкими, пахнущими летом. Накрахмаленная хлопчатобумажная рубашка хрустела. Я скосил взгляд вниз. Даффи сбросила туфли. Я разглядел ее босые ноги. Десять маленьких пальчиков в ряд.

Теперь уже она издала сонный звук. Я не сомневался, что это тоже лишь притворство. После этого подалась назад, плотно прижимаясь ко мне всем телом сверху донизу. Я положил руку ей на локоть. Скользнул дальше, и моя ладонь, сорвавшись с ее запястья, оказалась у нее на талии. Кончик мизинца залез под пояс джинсов. Даффи издала еще один звук. Опять притворство. Я затаил дыхание. Ее ягодицы вжались мне в пах. У меня неистово заколотилось сердце. Закружилась голова. Больше сдерживаться я не мог. Совсем не мог. Наступило то опьяненное гормонами мгновение, ради которого можно было рискнуть восемью годами в Ливенуорте. Моя ладонь скользнула вверх и вперед, обхватывая грудь Даффи. После этого все окончательно вышло из-под контроля.

Даффи принадлежала к тем женщинам, которые обнаженные значительно привлекательнее, чем одетые. Это можно сказать далеко не про всех женщин, но в данном случае не было никаких сомнений. У Даффи было такое тело, ради которого стоит умереть. Ее кожа была без загара, но не бледная. Мягкая словно шелк, но не прозрачная. Даффи была очень стройная, но кости у нее не торчали. Изящная и поджарая, она была словно сделана для обтягивающего купальника с большим вырезом. У нее были восхитительные ушки, щиколотки, колени и плечи. И очаровательная ямочка на затылке. Чуть влажная от пота.

И Даффи оказалась очень сильной. Я был тяжелее ее не меньше чем на сто тридцать фунтов, но она без труда выдержала мой вес. Наверное, это объяснялось ее молодостью. Она была моложе меня лет на десять. Увидев, что она отняла у меня все силы, Даффи улыбнулась. У нее была потрясающая улыбка.

– Помнишь мой гостиничный номер в Бостоне? – спросил я. – То, как ты сидела на стуле? Именно тогда я впервые захотел тебя.

– Я просто сидела на стуле. Что в этом могло быть такого?

– Не обманывай себя.

– А ты помнишь авеню Свободы? – в свою очередь спросила Даффи. – Ты рассказывал нам про «длинную пробивную штуковину»? Я впервые захотела тебя тогда.

Я улыбнулся.

– За этот заказ министерство обороны выложило миллиард. Я рад, что по крайней мере одному гражданину нашей страны от этого была какая-то польза.

– Если бы со мной не было Элиота, я набросилась бы на тебя прямо в парке.

– Там была женщина, кормившая птиц.

– Можно было бы спрятаться в кустах.

– Нас увидел бы Пол Ревир, – напомнил я.

– Он скакал на коне всю ночь.

– Я не Пол Ревир, – сказал я.

Даффи снова улыбнулась. Я почувствовал это своим плечом.

– Все закончено, старина? – спросила она.

– Я так не говорил.

– Опасность действует возбуждающе, не так ли?

– Возможно.

– Значит, ты признаёшь, что тебе угрожает опасность?

– Да, опасность получить сердечный приступ.

– И все-таки тебе не следует возвращаться, – сказала Даффи.

– Я боюсь лишь того, что не смогу это сделать.

Даффи уселась на кровати. Сила тяжести никак не сказалась на совершенстве формы ее груди.

– Я серьезно, Ричер, – сказала она.

Я улыбнулся.

– Все будет хорошо. Надо подождать еще дня два-три. Я найду Терезу, найду Куинна, после чего выйду из игры.

– Если я дам тебе такую возможность.

Я кивнул.

– Двое телохранителей.

Даффи кивнула в свою очередь.

– Вот почему тебе необходимо мое участие. Можешь забыть о геройстве. Мы отпускаем этих типов, и после одного телефонного звонка ты будешь трупом.

– Где они сейчас?

– В том мотеле в Массачусетсе, где мы разрабатывали план. Их караулят ребята из «тойоты» и машины охраны колледжа.

– Надеюсь, бдительно.

– Очень.

– Это в нескольких часах, – напомнил я.

Даффи покачала головой.

– На машине. Но не по телефону.

– Ты хочешь вытащить Терезу.

– Да, – подтвердила она. – И все же командую здесь я.

– Ты перестраховщица.

– Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось – только всего.

– Со мной еще не случалось ничего плохого.

Склонившись над кроватью, Даффи провела пальцем по шрамам на моем теле. На груди, животе, на руках, плечах, на лбу.

– У тебя слишком много отметин для человека, с которым никогда не случалось ничего плохого.

– Просто я неуклюжий, – возразил я. – Я часто падаю.

Встав, Даффи направилась в ванную – обнаженная, изящная, начисто лишенная стыда.

– Поторопись, – окликнул ее я.

Однако Даффи не стала торопиться. Она пробыла в ванной долго, а вышла оттуда в махровом халате. Выражение ее лица сменилось. На нем появилась тень смущения. И сожаления.

– Напрасно мы с тобой… – начала было она.

– Это еще почему?

– Профессионалы так не поступают.

Даффи пристально посмотрела на меня. Я кивнул. Наверное, профессионалы действительно так не поступают.

– Но нам же было хорошо, – возразил я.

– Все равно, напрасно.

– Мы взрослые люди. Живем в свободной стране.

– Мы просто искали утешения. Мы перенесли стресс, были на взводе.

– Ничего плохого в этом нет.

– Это осложнит наши отношения, – заметила Даффи.

Я покачал головой.

– Все будет зависеть от нас самих. Из случившегося вовсе не следует, что мы обязаны пожениться. Мы ничего не должны друг другу.

– Я жалею о том, что произошло.

– А я рад этому. По-моему, если что-то доставляет удовольствие, этим надо заниматься.

– Это твоя философия?

Я отвел взгляд.

– Голос опыта, – сказал я. – Однажды я сказал «нет», когда хотел сказать «да», и до сих пор жалею об этом.

Даффи плотнее закуталась в халат.

– Мне действительно было хорошо, – подтвердила она.

– И мне тоже.

– И все же сейчас нам надо обо всем забыть. Что было, то было, и никаких последствий, договорились?

– Договорились.

– А ты все-таки подумай, стоит ли тебе возвращаться.

– Договорились, – повторил я.

Я лежал на кровати, размышляя, каково говорить «нет», когда на самом деле хочется сказать «да». По большому счету, лучше было сказать «да», и я ни о чем не сожалел. Даффи молчала. Казалось, мы чего-то ждали. Я долго стоял под горячим душем, затем оделся в ванной. Мы больше не разговаривали. Все уже было сказано. Мы оба понимали, что я возвращаюсь назад. Мне нравилось то, что Даффи не пыталась меня остановить. Мне нравилось то, что мы оба люди сконцентрированные, практичные. Я зашнуровывал ботинки, когда для Даффи пришло сообщение по электронной почте. Компьютер запищал, словно накрытый тряпкой звонок. Словно микроволновка, предупреждающая о том, что блюдо готово. Никакого искусственного голоса, говорящего: «Вам пришло сообщение». Выйдя из ванной, я увидел, что Даффи сидит за компьютером и щелкает мышью.

– Сообщение из моей конторы, – сказала она. – В архивах одиннадцать бывших полицейских по фамилии Дьюк. Я сделала вчера запрос. Сколько ему лет?

– Лет сорок, – сказал я.

Она пробежала по списку.

– Южанин или северянин?

– Не южанин точно.

– Остается трое, – сказала она.

– Миссис Бек говорила, Дьюк работал и в федеральном агентстве.

Даффи снова уставилась на экран.

– Джон Чепмен Дьюк, – сказала она. – Он единственный, кто после полиции побывал в федералах. Начал в Миннеаполисе патрульным, затем был детективом. Трижды обращал на себя внимание управления собственной безопасности. Доказать ничего не удалось. Потом он перешел к нам.

– Вот как? – удивился я. – В отделе борьбы с наркотиками?

– Нет, я имела в виду федеральное правительство, – уточнила Даффи. – Дьюк работал в министерстве финансов.

– И чем занимался?

– Здесь об этом не говорится. Но через три года его уволили. По обвинению в коррупции. Также было подозрение, что за ним числится несколько убийств, но никаких доказательств этого не было. И все же Дьюк отправился за решетку на четыре года.

– Приметы?

– Белый, примерно одних размеров с тобой. На фотографии выглядит ужасно.

– Это он, – сказал я.

Даффи снова полистала сообщение.

– Берегись, – добавила она. – Судя по всему, это тот еще тип.

– Не беспокойся, – заверил ее я.

У меня мелькнула мысль поцеловать Даффи на прощание. Но я не сделал этого, решив, что она, скорее всего, этого не хочет. Я вышел и поспешил к «кадиллаку».

Я вернулся в кафе и почти успел допить вторую чашку кофе, когда наконец появилась Элизабет Бек. У нее не было никаких подтверждений того, что она ходила по магазинам. Ни сумок, ни пакетов. Я предположил, что на самом деле она никуда не заходила. Просто убивала четыре долгих часа, давая возможность сотруднику правительственного ведомства сделать все что нужно. Я поднял руку. Не обращая на меня внимания, Элизабет Бек направилась прямо к стойке. Заказала высокий бокал с капуччино и подсела ко мне за столик. Я уже принял решение, что ей сказать.

– Я не работаю на правительство, – начал я.

– В таком случае, я разочарована, – в третий раз повторила Элизабет Бек.

– Разве это возможно? – продолжал я. – Вспомните, я ведь убил полицейского.

– Да, – согласилась она.

– Сотрудники правительственных ведомств так не поступают.

– Ну, возможны непредвиденные случайности.

– Но после этого они не стали бы убегать, – настаивал я. – Они бы остались и ответили за то, что натворили.

Какое-то время Элизабет Бек молчала, потягивая капуччино.

– Я была там раз восемь или десять, – наконец заговорила она. – Я имею в виду, в колледже. Там время от времени устраивают вечера для родителей учащихся. Кроме того, я стараюсь приезжать туда в начале и в конце каждого семестра. Однажды я даже взяла напрокат маленький пикап и помогла Ричарду отвезти свои вещи домой.

– Ну и?

– Колледж очень маленький, – продолжала Элизабет Бек. – И все же в первый день нового семестра там царит оживление. Много учащихся, много родителей, машины, автобусы. Когда устраивают вечера для родителей, бывает еще хуже. И знаете что?

– Что?

– Я ни разу не видела там полицейского. Ни разу. Тем более детектива в штатском.

Я уставился в окно на внутренний дворик торгового центра.