Ричер просыпался всякий раз, когда включался двигатель лифта. Звуки сначала рапространялись по шахте, затем лифт начинал движение. Первые три раза звуки оказались ложной тревогой. Какие-то клерки закончили работу и отправились домой. Каждые сорок минут они поодиночке спускались вниз, устало подходили к своим машинам и уезжали. Три раза воздух наполнялся холодными выхлопами неразогретых двигателей, после чего наступала тишина и Ричер вновь погружался в сон.

На четвертый раз заснуть не удалось. Когда снова заработал лифт, Ричер посмотрел на часы: одиннадцать сорок пять. Шоу начинается! Он немного подождал и услышал, как открываются двери лифта. Теперь это был не одинокий клерк в строгом костюме — в гараж шла шумная толпа. Восемь или десять человек. Вся команда, ведущая одиннадцатичасовые новости на Эн-би-си.

Ричер опустился как можно ниже на пассажирском сиденье, спрятав трубу в складках рубашки. Металл холодил кожу живота. Ричер смотрел в потолок «мустанга» и ждал.

Грузный парень в мешковатых джинсах протопал в темноте всего в пяти футах от переднего бампера «мустанга». У него была клочковатая серая бородка. Из-под расстегнутого хлопкового кардигана виднелась футболка с надписью «Greatful Dead»[20]. Нет, этот тип не показывался на экране телевизора. Наверное, оператор. Он направился к серебристому пикапу и сел за руль. За ним появился человек в костюме из акульей кожи, с оранжевым макияжем. У него были длинные волосы и белые зубы. Наверное, ведет какую-нибудь программу про погоду или спорт. Он проследовал мимо «мустанга» с другой стороны и сел в белый «форд-таурус». Затем пришли три женщины, молодые, в повседневной одежде, возможно — режиссер, администратор и видеоредактор. Они протиснулись между багажником «мустанга» и фургоном. Машина трижды качнулась. Затем дамы попрощались, и каждая села в свой автомобиль.

Потом мимо прошли еще три человека.

Наконец появилась Энн Янни.

Ричер заметил ее только после того, как она положила руку на ручку дверцы. Она остановилась и что-то сказала кому-то из коллег. Выслушала ответ, произнесла еще несколько слов, после чего распахнула дверцу. Янни пристроилась на сиденье боком, одновременно наклонив голову. На ней были старые джинсы и новая шелковая блузка. Ричер догадался, что Янни в кадре снимали сидящей за столом, так что была видна только верхняя часть тела. Ее волосы были жесткими от лака. Она повернулась и захлопнула дверцу. И только после этого посмотрела направо.

— Ведите себя тихо, иначе я вас пристрелю, — сказал ей Ричер.

Он приставил к ее боку трубу от домкрата, не вынимая трубы из-под своей рубашки. Шириной в два дюйма, длинная и прямая, она напоминала ствол пистолета. Журналистка широко раскрыла глаза, не в силах оторвать взгляд от трубы. Теперь, когда она находилась совсем рядом, Янни выглядела худощавой и не такой молодой, как на телевизионном экране. Вокруг глаз — многочисленные морщинки со следами грима. Однако она была очень красива. Безупречные черты лица, яркие и выразительные, как у большинства людей, работающих на телевидении. Три верхние пуговицы строгой блузки расстегнуты. Чопорная и сексуальная — одновременно.

— Держите руки так, чтобы я их видел, — командовал Ричер. — Положите их на колени. Ключи — на приборную доску.

Он не хотел, чтобы Янни попыталась нажать на клаксон. И не хотел, чтобы она нажала на кнопку аварийного сигнала. Сам Ричер ездил на новых «фордах», где имелись маленькие красные кнопки, нажатием которых срабатывала сигнализация.

— Сидите тихо и спокойно, — продолжал он. — И все будет хорошо.

Он надавил на кнопку, блокируя все двери.

— Я знаю, кто вы такой, — заявила Янни.

— И я знаю, — ответил Ричер.

Он не отводил в сторону трубу и ждал. Энн Янни сидела спокойно, сложив руки на коленях и тяжело дыша. По мере того как коллеги разъезжались, она выглядела все более встревоженной. В воздухе висела голубая дымка выхлопов. Машины покидали стоянки одна за другой, никто из водителей не оглядывался. Конец долгого рабочего дня.

— Сидите очень тихо, — повторил Ричер. — И тогда все будет хорошо.

Янни посмотрела налево, потом направо, и ее тело напряглось.

— Не делайте этого, — предупредил Ричер. — Ничего не делайте. Или я спущу курок. Пуля в живот. Или в бедро. Через двадцать минут вы умрете от потери крови. И будет очень больно.

— Чего вы хотите? — прошептала Янни.

— Я хочу, чтобы вы вели себя спокойно и сидели тихо. Еще несколько минут.

Она стиснула зубы и затихла. Последняя машина выкатилась из гаража. Белый «таурус». За рулем — парень с длинными волосами. Специалист по погоде или спорту. Завизжали шины, зашумел двигатель, «таурус» покатил по пандусу. В гараже наступила тишина.

— Чего вы хотите? — снова спросила Янни.

Она говорила едва слышно. Широко раскрытые глаза смотрели на Ричера. Она дрожала. Думала об изнасиловании, убийстве, пытках, расчленении.

Ричер включил освещение салона.

— Я хочу, чтобы вы получили Пулитцеровскую премию, — заявил он.

— Что?

— Или премию «Эмми»… Как она у вас там называется?

— Что?

— Я хочу, чтобы вы выслушали одну историю, — продолжал Ричер.

— Какую историю?

— Смотрите, — сказал Ричер.

Он приподнял рубашку и показал трубу от домкрата, прижатую к животу. Янни посмотрела на нее. Или на его шрам от шрапнели. Или на трубу и шрам одновременно. Ричер не был уверен. Он слегка повертел трубой. Поднес ее к свету.

— Из вашего багажника, — сказал он. — Это не пистолет.

Затем нажал на кнопку блокировки дверей.

— Вы можете уйти, — сказал Ричер. — Куда пожелаете.

Она положила ладонь на ручку двери.

— Но если вы уйдете, то больше меня не увидите. И не узнаете потрясающую историю. Ее услышит какой-нибудь другой журналист.

— Мы весь вечер показывали вашу фотографию, — несколько успокаиваясь, сказала она. — Полицейские развесили плакаты с вашим портретом по всему городу. Вы убили девушку.

Ричер покачал головой.

— На самом деле я не убивал, а просто влип в историю.

— Какую историю? — заинтересовалась Янни.

— В прошлую пятницу произошло совсем не то, что подумали все.

— Сейчас я выйду из машины, — предупредила Янни.

— Нет, — сказал Ричер. — Выйду я. И приношу свои извинения за то, что вас напугал. Но мне нужна ваша помощь, а вам — моя. Поэтому из машины выйду я. Вы закроете все двери, включите двигатель и будете держать ногу на тормозе. Потом слегка приоткроете окно. И мы будем разговаривать сквозь щель. Вы сможете уехать в любой момент.

Энн Янни молчала и смотрела прямо перед собой, словно Ричер мог исчезнуть, если она не будет его видеть. Он открыл дверь. Вылез из машины и аккуратно положил трубу от домкрата на сиденье. Потом закрыл дверь и остался стоять возле «мустанга». Заправил рубашку в брюки, услышал, как щелкнула блокировка дверей. Янни включила зажигание. Загорелись красные тормозные огни, Янни подняла руку и выключила свет в салоне. Ее лицо исчезло в тени. Ричер услышал, как она снимает машину с ручного тормоза и переключает передачу. Красные фары погасли, загорелись белые, взревел двигатель, и «мустанг» описал широкую дугу в опустевшем гараже. Завизжали шины на гладком бетоне. Она повернула машину к выездному пандусу и нажала на газ.

А потом ударила по тормозам.

«Мустанг» остановился, въехав передними колесами на пандус. Ричер подошел к машине и слегка наклонился, чтобы видеть Янни сквозь маленькое заднее окно. Нет, она не достала сотовый телефон. Просто сидела и смотрела перед собой, держа обе руки на руле. Красные тормозные огни продолжали гореть так ярко, что Ричер зажмурил глаза. Из выхлопной трубы поднимался сизый дым. Капельки воды падали на бетон.

Ричер подошел к машине со стороны водителя и остановился в трех футах. Янни опустила стекло на полтора дюйма. Он присел на корточки, чтобы видеть ее лицо.

— Зачем мне нужна ваша помощь? — спросила она.

— Потому что пятница закончилась для вас слишком быстро. Есть ее продолжение. Это большая история. Вы завоюете кучу призов. Получите лучшую работу. Си-эн-эн протопчет дорогу к вашей двери.

— Вы полагаете, что я так амбициозна?

— Я думаю, что вы — журналистка.

— Что вы имеете в виду?

— То, что все журналисты любят истории. И еще любят правду.

Энн Янни молчала почти минуту, продолжая смотреть прямо перед собой. Машина постепенно прогрелась и начала негромко потрескивать. Ричер чувствовал, что нагрузка на тормоза увеличивается. Затем рука Янни опустилась, и она переместила рукоять переключения скоростей. «Мустанг» откатился назад на шесть дюймов и остановился. Ричеру пришлось немного переместиться, чтобы оказаться напротив окна. Янни повернула голову и уставилась на него.

— Ну так расскажите мне историю, — сказала она. — Говорите мне только правду.

И он правдиво поведал ей всю историю. Ричер сидел на бетоне, скрестив ноги так, чтобы его поза не несла в себе угрозы. Он рассказал Янни обо всех событиях, изложил свои умозаключения, теории и догадки. Наконец замолчал, дожидаясь ее реакции.

— Где вы находились, когда убили девушку? — спросила Янни.

— Спал в мотеле.

— В одиночестве?

— Всю ночь. В номере восемь. Я очень крепко спал.

— Алиби нет.

— Когда нужно алиби, его никогда нет — таков универсальный закон природы.

Она долго всматривалась в его лицо.

— Чего вы от меня хотите? — спросила Янни.

— Я хочу, чтобы вы изучили прошлое людей, убитых в пятницу.

— Мы это можем сделать, — после некоторых раздумий сказала она. — У нас есть детективы.

— Этого недостаточно — возразил Ричер. — Я хочу, чтобы вы наняли человека по имени Франклин. Хелен Родин может вас с ним познакомить. Она работает в том же здании двумя этажами выше.

— Почему она сама не наняла Франклина?

— Потому что ей это не по карману. А у вас такая возможность есть. У вас имеются средства на подобные расходы. Одна неделя работы Франклина стоит дешевле, чем стрижка парня, который делает прогноз погоды.

— А что потом?

— А потом мы сложим части головоломки вместе.

— Насколько все это серьезно?

— Потянет на «Пулитцера». Или на «Эмми». На очень хорошую новую работу.

— С чего вы решили? Вы ничего не знаете о моей профессии.

— Я служил в армии. А эта история стоит «Бронзовой звезды»[21]. Думаю, она вполне потянет на серьезную премию.

— Ну, не знаю, — засомневалась она. — Мне бы следовало вас сдать.

— Не получится, — сказал Ричер. — Вы достанете сотовый телефон, а я скроюсь за пандусом. Меня не найдут. Они пытаются поймать меня целый день.

— Я не интересуюсь призами, — сказала Янни.

— Тогда сделайте это для развлечения. Для профессионального удовлетворения.

Он откинулся назад, достал из кармана салфетку с телефоном Хелен Родин и просунул в щель. Янни взяла ее, стараясь не касаться пальцев Ричера.

— Позвоните Хелен, — предложил он. — Прямо сейчас. Она поручится за меня.

Янни вытащила сотовый телефон из сумочки и включила его. Потом набрала номер, приложила телефон к уху и вернула Ричеру салфетку.

— Хелен Родин? — начала она разговор.

Потом она подняла стекло, и Ричер не слышал, о чем журналистка беседует с адвокатом. Он решил рискнуть и проверить, действительно ли она говорит с Хелен. Однако Янни могла посмотреть на номер на салфетке, а потом позвонить по другому телефону, не 911. Ведь она набрала десять цифр.

Кроме того, она могла знать наизусть номер полицейского участка.

И все же она говорила с Хелен. Янни опустила стекло и передала Ричеру телефон.

— Все это серьезно? — спросила Родин.

— Мне кажется, она еще не приняла решения, — ответил Ричер. — Но надежда остается.

— Правильно ли вы поступаете?

— У нее есть возможности, которых нет у нас. К тому же нам не помешает союз со средствами массовой информации.

— Передайте ей трубку.

Ричер вернул телефон. На этот раз Янни не стала поднимать стекло, и Ричер услышал продолжение разговора. Сначала в голосе Янни слышались скептические нотки, но потом она заговорила нейтрально, а еще через некоторое время Ричер понял, что она начинает им верить. Она обещала, что завтра утром зайдет в офис Хелен. Наконец Янни попрощалась с ней и убрала сотовый телефон.

— Возле ее двери стоит полицейский, — предупредил Ричер.

— Она мне сказала, — ответила Янни. — Но полиция разыскивает не меня.

— И что вы намерены делать?

— Я еще не решила.

Ричер ничего не сказал.

— Сначала я хочу понять, откуда вы взялись и что вами движет, — сказала Янни. — Очевидно, Джеймс Барр вас не интересует. Значит, дело в его сестре? В Розмари?

Ричер внимательно посмотрел на Янни, не спускавшую с него глаз. Женщина, журналист…

— Частично из-за Розмари.

— Но?

— Но главным образом из-за кукловода. Он думает, что умнее всех. Мне это не нравится. Такие вещи мне никогда не нравились. Возникает желание показать ему, что значит быть по-настоящему умным.

— Для вас это вызов?

— По его приказу убили девушку. Она была просто симпатичной глупышкой, которой хотелось немного развлечься. Кукловод вошел не в ту дверь. Он должен получить по заслугам. Да, это вызов.

— Но вы ее едва знали.

— Это не означает, что она заслужила смерти.

— Ладно.

— В каком смысле?

— Эн-би-си наймет Франклина. И мы посмотрим, куда это нас приведет.

— Спасибо, я очень рад, что вы приняли такое решение, — сказал Ричер.

— Вам повезло.

— Я еще раз приношу свои извинения за то, что вас испугал.

— Я чуть не умерла от страха.

— Мне очень жаль.

— Что-нибудь еще?

— Да, — кивнул Ричер. — Мне нужно взять на время вашу машину.

— Мою машину?

— Да, вашу.

— Зачем?

— Чтобы поспать в ней, а потом поехать в Кентукки.

— А что в Кентукки?

— Там — часть этой головоломки.

Янни тряхнула головой.

— Это безумие.

— Я аккуратный водитель.

— Получится, что я покрываю преступника, который скрывается от правосудия.

— Я не преступник, — возразил Ричер. — Преступник — тот, кто приговорен судом за совершение злодеяния. Кроме того, меня нельзя назвать скрывающимся от правосудия. Меня не арестовали и не предъявили обвинения. Я лишь подозреваемый, не более того.

— Я не могу одолжить вам свою машину после того, как мы весь вечер показывали ваш портрет.

— Скажите им, что не узнали меня. Ведь по телевизору показывали рисунок, а не фотографию. Наверняка он был не вполне точным.

— Да, ваши волосы выглядят иначе.

— Ну вот. Я подстригся сегодня утром.

— Но я должна была узнать ваше имя. Я бы не стала одалживать машину незнакомцу, не узнав его имени.

— Может быть, я назвался фальшивым именем. Вы встретили парня, который выглядел иначе и который назвал себя иначе.

— Каким именем?

— Джо Гордон.

— А кто он такой?

— В тысяча девятьсот сороковом году был игроком второй базы и выступал за «Янки». Они заняли третье место. Но не по вине Джо. У него была достойная карьера. Он сыграл ровно тысячу игр и выиграл ровно тысячу очков.

— Вы много знаете.

— Завтра я буду знать еще больше, если вы одолжите мне свою машину.

— А как я попаду домой сегодня?

— Я вас отвезу.

— Тогда вы узнаете, где я живу.

— Мне уже известно, где вы живете. Я хотел убедиться, что это ваша машина.

Янни промолчала.

— Не беспокойтесь, — сказал Ричер. — Если бы я хотел причинить вам вред, то уже мог бы это сделать, ведь так?

Она не ответила.

— Я хорошо вожу машину, — повторил он. — И благополучно доставлю вас домой.

— Я вызову такси, — сказала Янни. — Так будет лучше. Сейчас на дорогах мало машин, а мой «мустанг» привлекает внимание. Полицейские знают, что он принадлежит мне. Они меня все время останавливают. Говорят, что я превышаю скорость, но на самом деле хотят получить автограф или заглянуть за вырез моей блузки.

Она достала телефон и попросила водителя такси встретить ее возле гаража, а потом вышла из машины, не выключая двигатель.

— Советую заехать куда-нибудь в темный угол гаража, — сказала Янни. — И будет лучше, если вы останетесь там до утра, пока движение на дорогах не станет оживленным.

— Спасибо, — сказал Ричер.

— Сделайте это прямо сейчас, — сказала она. — Ваше лицо было в новостях, а водитель такси будет на меня пялиться. Во всяком случае, я очень на это надеюсь. Мне необходим высокий рейтинг.

— Спасибо, — повторил Ричер.

Энн Янни направилась к пандусу и остановилась возле него, словно ждала автобус. Ричер уселся на ее место, отодвинул его назад и отъехал в глубину гаража, поставил машину передним бампером в дальний угол, затем выключил двигатель и стал наблюдать за Янни в зеркало. Пять минут спустя к пандусу подкатил бледно-зеленый «форд краун виктория», и Энн Янни уселась на заднее сиденье. Такси развернулось и уехало, в гараже стало тихо.

Ричер остался в «мустанге» Энн Янни, но решил, что провести ночь в гараже под башней из черного стекла будет небезопасно. Если Янни передумает, то он станет легкой добычей для полицейских. Ричер мог легко себе представить, как ее охватывают сомнения, она берет телефон и звонит Эмерсону: «Он крепко спит в моей машине, которая стоит в углу гаража башни. Прямо сейчас». Поэтому через три минуты после того, как ее такси уехало, он завел двигатель и перебрался в гараж на Первой улице. Там было пусто. Он поднялся на второй уровень и припарковался на том месте, которое использовал Джеймс Барр. Ричер не стал платить за стоянку. Он вытащил схему дорог и спланировал свой маршрут, затем опустил сиденье и улегся спать.



Он проснулся через пять часов, еще до рассвета, и покатил на юг, в сторону Кентукки. Ричер проехал мимо трех полицейских машин, прежде чем покинул город. Однако они не обратили на него ни малейшего внимания. У них были более важные дела, чем гоняться за красоткой с телевидения: они искали Джека Ричера.

Глава 12

Рассвет наступил примерно через час после того, как он выехал из гаража. Небо быстро меняло свой цвет — от черного к серому и пурпурному. Затем над горизонтом возникло оранжевое сияние. Ричер выключил фары. Он не любил ездить со светом после наступления дня. Это делалось на подсознательном уровне — он знал, что полицейские штата частенько ставят свои машины на обочине. Включенные фары могли рассказать о многом, например о бегстве с места преступления. Да и сам «мустанг» привлекал к себе внимание. Именно такие автомобили крадут чаще всего.

Но те полицейские, мимо которых Ричер проезжал, не проявляли к нему и «мустангу» никакого интереса. Он держал скорость семьдесят миль в час, показывая, что ему нечего скрывать. Потом нажал кнопку CD-плеера на приборной доске. И услышал концерт Шерил Кроу, записанный в ее лучшую пору, что вполне устроило Ричера. Он не стал выключать музыку. «Каждый день — это извилистая дорога», — пела Шерил. «Я знаю, — подумал Ричер. — Расскажи мне еще раз об этом».



По длинной железной эстакаде Ричер пересек реку Огайо, пока солнце оставалось слева, низко над горизонтом. За несколько мгновений медленно текущая вода превратилась в расплавленное золото. Отраженный свет наполнил машину, и все вокруг стало неестественно ярким. Брусья эстакады проносились мимо, словно в стробоскопе. Чтобы не потерять ориентировку, Ричер прикрыл левый глаз — так он въехал в Кентукки.

Он продолжал двигаться на юг по окружной дороге и ждал, когда появится река Блэкфорд. По картам Энн Янни Ричер установил, что она — приток Огайо, текущий с юго-востока на северо-запад. Возле устья образовывался почти идеальный равносторонний треугольник со стороной около трех миль и двумя проселочными дорогами. Хелен Родин рассказала Ричеру, что именно внутри треугольника расположено любимое стрельбище Джеймса Барра.

Однако оказалось, что стрельбище и было этим треугольником. На протяжении трех миль Ричер созерцал проволочную изгородь, которая началась сразу же после того, как он по мосту перебрался на другой берег Блэкфорда. Изгородь шла до следующего перекрестка, и на каждом четвертом столбе виднелся плакат: «Осторожно, здесь стреляют боевыми патронами». Затем изгородь поворачивала под углом в шестьдесят градусов и тянулась еще три мили на северо-восток. Ричер продолжал ехать, пока вновь не добрался до Блэкфорда. Здесь он увидел ворота, засыпанную гравием площадку и несколько невысоких строений. Ворота были закрыты. На них висело написанное от руки объявление: «Открыто с 8 утра до темноты».

Ричер взглянул на часы. У него оставалось тридцать свободных минут. На противоположной стороне находилась закусочная, сделанная в стиле вагона-ресторана. Ричер остановил машину на стоянке возле входа. Он проголодался. Казалось, обед в «Марриотте» был уже очень давно.



Он устроил себе продолжительный завтрак, сидя за столиком у окна, откуда было удобно наблюдать за воротами. К восьми часам на стоянке появились три пикапа. В пять минут девятого подъехал мужчина на черном дизельном «хаммере», извинился за опоздание и открыл ворота. Он отошел в сторону, пропуская вперед клиентов. Потом сел в «хаммер» и последовал за ними. Перед входом в ангар мужчина вновь развел руками, извиняясь за опоздание, а потом все четверо вошли внутрь и исчезли из виду. Ричер заказал еще одну чашку кофе. Он решил, что даст возможность хозяину разобраться с ранними посетителями и потом зайдет к нему, когда тот будет свободен. Между прочим, в закусочной подавали хороший кофе. Слишком хороший, чтобы упустить возможность им насладиться. Свежий, горячий и очень крепкий.

С восьми двадцати начали раздаваться звуки стрельбы, приглушенные расстоянием, ветром и земляными насыпями. Ричер определил, что стреляют на дистанции в двести ярдов и пули летят на запад. Стреляли не торопясь, очевидно, это были серьезные ребята. Потом послышались более высокие хлопки — кто-то стал стрелять из пистолета. Некоторое время Ричер вслушивался в знакомые звуки, после чего оставил два доллара на столе, а в кассу заплатил двенадцать. Он вышел из закусочной, сел в «мустанг», пересек стоянку и въехал на стрельбище через распахнутые ворота.

Мужчина из «хаммера» сидел за низкой стойкой в главном ангаре. Вблизи он выглядел старше. На вид ему было больше пятидесяти, но меньше шестидесяти: редкие седые волосы, морщинистая кожа, но спина оставалось совершенно прямой. У него была удивительно мощная шея и маленькая голова. Как только Ричер увидел его глаза, то сразу понял: этот человек служил в морской пехоте, что тут же нашло подтверждение в татуировках на предплечьях и в сувенирах, висящих на стене у него за спиной. Татуировки были старыми и успели выцвести, а сувениры в основном были представлены вымпелами и флажками. Самое почетное место занимала пожелтевшая мишень под стеклом: пять отверстий в центральном круге и шестое на самой кромке.

— Чем я могу вам помочь? — спросил хозяин.

Он смотрел в окно мимо плеча Ричера на белый «мустанг».

— Я здесь для того, чтобы решить все ваши проблемы, — заявил Ричер.

— В самом деле?

— Нет, к сожалению. Я просто хотел задать вам несколько вопросов.

Хозяин немного помолчал.

— Относительно Джеймса Барра?

— Хорошая догадка.

— Нет.

— Нет?

— Я не разговариваю с репортерами.

— Я не репортер.

— На парковке стоит «мустанг» в хорошем состоянии. Получается, вы не полицейский, а в прокате такую машину не взять. И на ней номера штата Индиана. А на стекле наклейка Эн-би-си. Значит, вы репортер, который хочет сделать передачу о том, как Джеймс Барр использовал мое стрельбище для подготовки преступления.

— А он это делал?

— Я же сказал, что не буду с вами говорить.

— Но Барр сюда приезжал, верно?

— Я не стану отвечать на ваши вопросы, — повторил хозяин.

В его голосе не было злобы. Лишь решимость. И уверенность в себе. Он не будет говорить. И конец. В ангаре стало тихо. Доносились лишь отдаленные выстрелы и гудение холодильника.

— Я не репортер, — повторил Ричер. — Я лишь взял на время машину у репортера, чтобы добраться сюда.

— Так кто же вы?

— Человек, который знал Джеймса Барра много лет назад. Меня интересует его приятель по имени Чарли. У меня есть основания считать, что Чарли сбил Барра с пути.

Хозяин не сказал: «Какой приятель?» Он не спросил: «Кто такой Чарли?» Он лишь покачал головой и заявил:

— Не могу вам помочь.

Ричер перевел взгляд на мишень.

— Это ваше? — спросил он.

— Все, что вы здесь видите, принадлежит мне.

— А какова дистанция? — спросил Ричер.

— А почему спрашиваете?

— Ну, если вы стреляли с расстояния в шестьсот ярдов, то это неплохо. Если дистанция была восемьсот ярдов, это хороший результат. Ну а если тысяча — выдающийся успех.

— А вы стреляете? — заинтересовался хозяин.

— Было дело, — ответил Ричер.

— Вы служили?

— Когда-то.

Хозяин обернулся, снял мишень с крючка, осторожно положил ее на стойку и показал оборотную сторону. На ней заметно потускневшими чернилами было написано: «1978 год. Морская пехота. 1000 ярдов. Стрелок Сэмюель Кэш, третье место». Далее шли три подписи трех судей.

— Вы сержант Кэш? — спросил Ричер.

— Давно в отставке.

— Как и я.

— Но вы не служили в морской пехоте.

— Вы это видите с первого взгляда?

— Конечно.

— Армия, — сказал Ричер. — Мой отец служил в морской пехоте.

Кэш пошутил:

— Значит, вы наполовину человек.

Ричер провел пальцем по стеклу над пулевыми отверстиями. Плотная группа из пяти отверстий и еще одно, чуть в стороне.

— Хорошая стрельба, — заметил Ричер.

— Сегодня я буду считать, что мне повезет, если я покажу такой же результат с вдвое более короткой дистанции.

— Как и я, — заметил Ричер. — Время не стоит на месте.

— Вы хотите сказать, что могли так стрелять?

Ричер не ответил. На самом деле он выиграл соревнования морских пехотинцев по стрельбе на дистанции 1000 ярдов через десять лет после того, как Кэш занял третье место. Все его пули легли точно в центр мишени, образовав рваную дыру, в которую можно было засунуть большой палец.

В тот удивительно удачный для него год Ричер ставил один сверкающий кубок за другим на полки своего кабинета в течение двенадцати месяцев подряд.

Тогда Ричер находился на пике всех своих физических и умственных способностей. В тот год он не мог совершить промах — ни в буквальном смысле, ни в переносном. Однако на следующий год не стал защищать свой чемпионский титул, хотя его начальство этого хотело. Позднее, оглядываясь назад, Ричер понял, что это решение оказалось рубежным в двух аспектах: начался его трудный и длительный развод с армией и в его сердце поселилось беспокойство. Именно тогда он стал пытаться жить по-новому, не оглядываясь на прошлое. Именно с тех пор старался никогда не падать во второй раз на том же месте.

— Тысяча ярдов — большое расстояние, — сказал Кэш. — Честно говоря, с тех пор, как я перестал служить в морской пехоте, мне не доводилось видеть человека, который мог бы оставить хоть какой-то след на такой мишени.

— Я мог бы попасть в ее край, — сказал Ричер.

Кэш взял мишень и повесил обратно на стену. Затем большим пальцем выровнял ее.

— Здесь у меня нет полигона для стрельбы на тысячу ярдов, — сказал он. — Это была бы пустая трата патронов, да и клиенты чувствовали бы себя паршиво. Но у меня есть свободное стрельбище на триста ярдов. Вы можете попробовать. Парень, который способен попасть в край мишени с расстояния в тысячу ярдов, должен показать хороший результат на трехстах.

Ричер ничего не сказал.

— Как вы считаете? — спросил Кэш.

— Пожалуй, — согласился Ричер.

Кэш открыл ящик и вытащил новую мишень.

— Как вас зовут?

— Бобби Ричардсон, — ответил Ричер.

«Роберт Клинтон Ричардсон. Набрал 301 очко в 1959 году, 141 очко в 134 играх, но „Янки“ все равно финишировали только третьими».

Кэш вытащил шариковую ручку из кармана рубашки и написал: «Р. Ричардсон, 300 ярдов», затем добавил дату и время.

— Вы любите все записывать, — заметил Ричер.

— Привычка, — ответил Кэш.

Затем он нарисовал «X» внутри самого маленького круга мишени. Буква получилась примерно в полтора дюйма высотой и в дюйм шириной из-за наклонного почерка. Кэш оставил мишень на стойке, а сам вышел в соседнее помещение, откуда доносилось гудение холодильника. Через минуту он вернулся с винтовкой. Это был «Ремингтон М-24» с оптическим прицелом «Люполд ультра» и передней сошкой. Стандартное снайперское оружие морской пехоты. Винтовка была в превосходном состоянии, хотя из нее много стреляли. Кэш положил ее на стойку, извлек магазин и показал, что он пуст. Привычка, осторожность, профессиональная вежливость.

— Мое оружие, — сказал он. — Пристреляно ровно на триста ярдов. Я это делал лично.

— Годится, — сказал Ричер.

Так оно и было. Бывший морской пехотинец, который в 1978 году занял на соревнованиях третье место, знает, как подготовить винтовку.

— Один выстрел, — сказал Кэш.

Он вытащил из кармана один патрон и показал Ричеру. Это был патрон для винчестера калибра 0,3. Для спортивной стрельбы. Кэш поставил его на «X», нарисованный на бумажной мишени. Патрон полностью скрыл букву. Кэш улыбнулся. Ричер улыбнулся в ответ. Он принял вызов. Он все прекрасно понял: «Попади в „X“, и я буду говорить о Джеймсе Барре».

«Что ж, здесь можно обойтись хотя бы без рукопашного боя», — подумал Ричер.

— Ну пойдем, — сказал он.



Снаружи воздух был неподвижным и прохладным. Отличная погода для стрельбы. Нет горячих воздушных потоков, которые мешают летом. Нет ветра. Кэш нес винтовку и мишень, а Ричер зажал патрон в ладони. Они сели в «хаммер» Кэша, и тот включил двигатель.

— Вам нравится эта машина? — спросил Ричер, перекрывая шум дизельного двигателя.

— Честно говоря, не слишком, — ответил Кэш. — Я бы предпочел седан. Однако это вопрос имиджа. Клиентам нравится «хаммер».

Их окружали пологие холмы, поросшие чахлыми деревьями. Кто-то при помощи бульдозера выровнял местность и сделал на ней широкие прямые участки. Каждый из них имел длину в несколько сот ярдов, и все они располагались параллельно друг другу. И каждый являлся стрельбищем. Участки разделяли естественные холмы и насыпи, также сделанные с применением бульдозера. Все вместе напоминало необустроенное поле для гольфа. Частично земля оставалась голой, частично заросла травой. Окрашенные белым камни обозначали проходы для машин и пешеходов.

— Моя семья много лет владеет этой землей, — сказал Кэш. — Однако устроить здесь стрельбище — моя идея. Я решил, что у меня все будет как у профессиональных игроков в гольф или теннисистов. Ну вы знаете, сначала они выступают сами, а потом открывают школы.

— И у вас получилось? — спросил Ричер.

— Пожалуй, нет, — сказал Кэш. — Люди приезжают сюда учиться стрелять, но убедить их, что они не профессионалы, все равно что вырвать зуб.

Ричер увидел три пикапа, припаркованные возле трех разных стрельбищ. Парни, которые приехали к восьми, уже старательно тренировались. Все они лежали на циновках из кокосового ореха, стреляли, делали паузы, успокаивали дыхание и снова стреляли.

— На жизнь хватает, — сказал Кэш, словно отвечая на вопрос, так и не заданный Ричером.

Он съехал с основной колеи и преодолел триста ярдов вдоль пустого стрельбища. Остановив машину, закрепил мишень, вернулся к «хаммеру», развернул его и поехал обратно. Аккуратно припарковав машину, заглушил двигатель.

— Удачи, — сказал Кэш.

Некоторое время Ричер сидел неподвижно и волновался гораздо сильнее, чем обычно. Сделав несколько глубоких вдохов, он ощутил присутствие в крови кофеина. Едва заметное, микроскопическое возбуждение. Четыре чашки крепкого кофе — не самый лучший способ подготовиться к точной стрельбе на дальнюю дистанцию.

Впрочем, речь шла всего лишь о трехстах ярдах. Триста ярдов, хорошая винтовка, прохлада, отсутствие ветра. Почти то же самое, что прижать дуло к центру мишени и нажать на курок. Он мог бы это сделать с закрытыми глазами. С точностью стрельбы у него не могло возникнуть никаких проблем. Все дело в ставках. Он хотел заполучить кукловода сильнее, чем кубок морской пехоты десять лет назад. Намного сильнее. И он сам не знал почему. В этом и заключалась причина волнения.

Ричер выдохнул. Всего триста ярдов. Не шестьсот. Не восемьсот. И уж тем более не тысяча. Ничего сложного.

Он вышел из «хаммера» и взял винтовку с заднего сиденья. Отнес к циновке. Аккуратно положил и тщательно установил сошки. Наклонился и зарядил ее. Улегся на циновку и немного полежал. Потом прижал приклад к плечу. Наклонил голову вправо, затем влево. Огляделся. Ему вдруг показалось, что он остался один на ничейной земле. Ричер опустил голову, закрыл левый глаз и приложил правый к оптическому прицелу. Левой рукой нажал немного вниз и назад, устанавливая дуло. Теперь у него была тройная опора. Сошки и плечо. Надежно. Он раздвинул ноги и развернул стопы так, чтобы они лежали на циновке. Слегка подтянул к себе левую ногу и вдавил подошву в циновку, чтобы окончательно зафиксировать положение. Затем расслабился. Он знал, что должен выглядеть как человек, в которого стреляли, а не как готовящийся стрелять.

Ричер посмотрел в прицел. Мощная оптика приблизила мишень. Она казалась такой близкой, словно ее можно было потрогать. Он навел нити визира в ту точку, где сходились две палочки X. Слегка поджал курок. Расслабился. Сделал выдох. Теперь он чувствовал свое сердце. Казалось, оно свободно резвится в его груди. Кофеин гудел в крови. Визир танцевал по X, слегка подпрыгивал, дергался, уходил вправо и влево, вверх и вниз, описывая случайные круги.

Ричер закрыл правый глаз. Приказал сердцу остановиться. Выдохнул, опустошив легкие. Одна секунда, вторая. Потом еще раз: вдох, выдох, задержка. Он направил всю энергию вниз, в живот. Позволил плечам расслабиться. Потом пришла очередь мышц. Дождался, когда тело застынет. Открыл правый глаз и увидел, что визир остановился. Он посмотрел на мишень. Почувствовал ее. Захотел ее. И спустил курок. Винтовка лягнула Ричера и взревела. Вырвавшаяся из ствола энергия подняла пыль над циновкой и закрыла стрелку обзор. Он приподнял голову, кашлянул и посмотрел в прицел.

Пуля попала точно в центр мишени.

X исчез. На его месте образовалась аккуратная дырочка, и остались лишь четыре черточки от шариковой ручки. Ричер кашлянул еще раз и встал. Кэш опустился на циновку, чтобы посмотреть в прицел.

— Хороший выстрел, — сказал он.

— Хорошая винтовка, — ответил Ричер.

Кэш передернул затвор, и гильза упала на циновку. Он поднялся на колени, взял гильзу и засунул в карман. Потом встал и отнес винтовку в «хаммер».

— Я прошел испытание? — спросил Ричер.

— О чем вы?

— Вы будете со мной говорить?