За спинами мальчиков, на площади, в кроне дерева что-то зашевелилось. Это были намечтанные кем-то шпионы Дозора – древесные волки. Они проползли по веткам и спрыгнули с них, почти что стекли, как тяжёлая густая масса, и с громким стуком приземлились на площадь. Один сразу же отправился в замок, чтобы доложить: единственный свидетель убийства Кертена наконец-то нашёлся (а ещё Барри Чейн и Билли Винч не доложили о том, что задержали и отпустили Тоби и девочку, которая устроила взрыв). Остальные пошли за Тоби и Бёрстоном, держась на приличной дистанции, принюхиваясь, чтобы не потерять запах Тоби, клацая когтями по мостовой. Их клыки были готовы рвать и терзать.

Но и за древесными волками следили. За ними летело почти бесформенное существо, тьма, которой не давали распасться лишь жажда мести, верность, дружба и ненависть.

* * *

Бёрстон остановился у арки, на которой висела табличка: «ВОРОНИЙ ДВОР».

– Сюда, – сказал он, открывая перед Тоби боковую дверь в арке. – После вас.

Как только Тоби вошёл внутрь, Бёрстон захлопнул дверь. Тоби услышал торопливо удаляющиеся шаги.

– Стой! – крикнул Тоби, нащупывая ручку. Когда он выбрался наружу, Бёрстона и след простыл. – Вернись!

– Он тебе поможет! – донёсся из темноты ответ Бёрстона.

– Кто «он»? – крикнул Тоби.

Но Бёрстон уже сбежал.

Меж узких скользких стен находилась деревянная лестница. Ступеньки были основательно стоптаны: по ней поднимались не раз и не два. Наверху газ шипел за стеклом лампы. Бледный свет освещал имя на табличке: Мервин Самп Эсквайр. Тоби приложил к двери ухо, чтобы попробовать услышать хоть что-нибудь. Царапанье. Может быть, у Мервина Сампа Эсквайра был ручной хомяк.

Тоби постучал.

Ему не ответили. И когда он постучал полминуты спустя – тоже. За дверью продолжал скрестись хомяк. Тоби сел на верхнюю ступеньку лестницы, подпёр голову руками и стал ждать возвращения Мервина Сампа Эсквайра. Тоби покинул дом уже целых три дня назад. Его мама, должно быть, с ума сошла от волнения. Решила, что он умер. Тоби помнил, ещё маленьким, он потерялся в магазине. Мама перепугалась, что с ним случилось что-то ужасное, и когда, наконец, его нашла – чуть не задушила в объятиях. А папа? Как он отреагирует? Тоби говорил себе, что папа тоже будет волноваться, но не вполне в это верил. Очень многое из того, что он себе говорил, в последнее время оказалось неправдой. Мальчик встал и постучал снова – на всякий случай.

– Да? – прогудел мужской голос.

Тоби нужно было немного храбрости, поэтому он сунул руку в рюкзак и погладил Альфреда. Кот ткнулся носом в его пальцы: простил.

– Ладно, Альфред, – прошептал Тоби и открыл дверь.

Стало темно: сквозняк задул свечи. Раздался бумажный шорох. В комнате везде были листы бумаги: они висели на стене, устилали пол, громоздились стопками на столе. Тоби закрыл дверь, и потухшие было свечи вспыхнули ярче, чем прежде.

Царапающий звук издавал не хомяк, а перо, которое держал в руке крупный мужчина, сидевший за столом спиной к Тоби. Он был одет в длинный плащ с поднятым воротником, на котором беспорядочно лежали сальные волосы. Ещё царапанье издавали ногти свободной руки незнакомца: ими он активно чесал голову. Человек напоминал Тоби его папу. Не внешним видом, а чем-то ещё. Может тем, что не оборачивался. Поборов желание спросить: «Папа?», Тоби спросил:

– Мистер Самп Эсквайр?

Перо продолжило царапать, но рука на голове замерла. Не из-за Тоби, а потому, что на что-то наткнулась. Это что-то было зажато большим и указательным пальцами, выужено, положено на стол, рассмотрено и раздавлено с громким «хрусть». Перо всё это время продолжало писать, останавливаясь, только чтобы набрать чернил.

– Мистер Самп Эсквайр?

Рука замерла на полпути к чернильнице, положила перо и легла на спинку стула. Мужчина развернулся к посетителю. Рука, как и её хозяин, была большой и бледной, с тёмными волосами и чернильными пятнами. Мистер Самп Эсквайр ни капли не походил на папу Тоби: его голова была больше, нижняя челюсть и нос костлявее, а глаза глубже посажены. Он был похож на гору, большую и скалистую.

– Можно просто Мервин Самп. Кто ты такой?

– Тоби. Тоби Портер.

– И чего ты хочешь, Тоби Портер?

– Я хочу домой.

– Отсюда вытекает вопрос. По какой такой причине ты пришёл ко мне?

– Бёрстон сказал, что вы можете мне помочь.

– Бёрстон Шимплинг? Известный лжец и трус?

– Ну… да.

Мужчина усмехнулся и почесал голову (Тоби не был уверен, потому ли, что он думал над ответом, или потому, что искал ещё одну вошку). Наконец, он принял решение.

– Войди и присядь, как приличествует, – это предложение озадачило Тоби. Он решительно не видел ничего, на что можно было бы присесть. – Вон там. Там есть табурет. У печки.

Тоби был рад теплу. Тени от свечей танцевали на высоких книжных шкафах, увенчанных горками свитков. Они напоминали Тоби старинные надгробия Хайгейтского кладбища, которые папа ему как-то раз показал. Золотые буквы на корешках книг, похожие на надписи на надгробиях, блестели в свете свечей. Бумажные листы, приколотые к стене длинными металлическими булавками, напоминали Тоби бабочек в витринах. На столе лежал увесистый манускрипт.

– Мой папа писатель, как вы, – сказал Тоби.

– Откуда ты?

– Раньше я жил в Лондоне. Потом нам пришлось переехать. А потом я пролез в туннель и оказался здесь.

– Ты с другой стороны? Ты прошёл через Дыру?

– Да.

Тоби ощутил неожиданный прилив чувств. Он вспомнил, как полз по туннелю. Вспомнил лесной пожар. Бег по склону за Альфредом. Снова увидел испуганного Кертена и человека с мёртвыми глазами, вонзающего нож ему в живот, беззвучное падение тела… Тоби зажмурился, стараясь прогнать это воспоминание.

– Я просто хочу домой.

Ветер стучал в окно. Тоби открыл глаза, но перед ними всё ещё стояло мёртвое тело.

– Мальчика зарезали и сбросили с утёса.

По улице снаружи прокатилась жестянка. Тоби снова почувствовал нож у своего горла, палец на своей трахее. Он встал, взял рюкзак и поторопился к двери.

– Тоби Портер!

Тоби замер.

– Постой. Здесь ты в безопасности.

Тоби замер в нерешительности, но потом всё же вернулся на табурет. Мервин налил Тоби стакан воды. Тоби выпил его. Мервин налил ещё воды. Тоби отхлебнул, поставил стакан на пол и достал из рюкзака Альфреда, чтобы он тоже попил. Но кот, оказавшись в незнакомом помещении, спрятался за ногами Тоби и выжидал.

– Расскажи мне, что случилось, – сказал Мервин.

– Дозорные его убили.

– Мальчика?

– Да. Его звали Кертен. Их было двое. В лесу. Дозорных. У них был герб с лебедем вот тут.

Мервин бросился к столу, достал чистый лист, окунул перо в чернильницу, постучал им о бортик и начал царапать пером по бумаге.

– Их было двое?

– Да.

– Расскажи мне, что случилось. Подробно.

– В лесу был пожар. Там был Кертен и двое мужчин около обрыва. Один держал Кертена, а второй воткнул нож ему в живот.

– Тот, который его убил, как он выглядел?

– Высокий и очень худой, с высоким лбом, седина на висках.

– Во что он был одет?

– У него была брошь с лебедем. Он был из Ордена Лебедя. И на нём было длинное кожаное пальто. Прямо до ботинок.

Мервин повернулся на стуле и посмотрел на Тоби.

– Не плащ?

– Нет. Плащ был на втором. Который держал Кертена. Он сбросил его с утёса.

– Но тот, который убил Кертена, человек с ножом, он был в пальто? Ты уверен?

– Да. Пряжка с лебедем у горла. И в кожаных ботинках.

– Он что-нибудь сказал?

– Мне, да. Он сказал что-то вроде «я перережу тебе горло», а потом начал проводить рукой по горлу и… – Тоби не мог продолжать. – Меня спасла тень.

– Тень была в горах?

– Да.

– Это странно. Можешь вспомнить ещё что-нибудь про этого человека? Про убийцу?

– Нет. Кроме…

– Да?

– У него был жестокий рот и мёртвые глаза.

Мервин издал смешок человека, совершившего открытие. Он выглянул в окно. В нём отражался огонёк свечи. Альфред ритмично лакал воду.

– Мне нужно попасть домой. Мечтатели могут намечтать меня домой. Бёрстон сказал, вы можете помочь мне попасть к ним.

Вместо ответа Мервин почесал голову. Тоби закончил свой рассказ, согрелся у печки, ослаб от голода и, наконец-то, мог расслабиться после тяжёлого дня – поэтому на него накатила сонливость. Но он встряхнулся и спросил:

– Можно мне чего-нибудь поесть?

– Хмм? – промычал Мервин. – Да, конечно.

Он подошёл, снял с плиты горшок и налил в миску горячего бульона.

– Что есть.

Бульон был жирный, водянистый, в нём плавало несколько кусочков неопознаваемого мяса – и всё же он был прекрасен. Тоби съел половину, а когда вторая половина остыла, он отдал миску Альфреду.

– Что вы пишете? – спросил Тоби Мервина, который опять сидел за своим столом и перечитывал только что написанное.

– Это? Я засвидетельствовал то, что произошло с тобой. Я добавлю это в мою историю.

– Историю чего?

– Королевства.

– Мой папа пишет роман.

– Знаешь, – Мервин снова повернулся к Тоби, – я никогда не встречал гостей с той стороны. Я читал про вас. Я даже писал про вас. Но вот вживую не видел. Но я много об этом думал. Будущий проект, изучение влияния той стороны на наше искусство, язык и обычаи, – Мервин сощурился. – Я не могу помочь тебе вернуться домой, Тоби. Уж лучше я скажу тебе сейчас. Я работал в замковых архивах, но я написал историю семьи Регента. Ему это не понравилось, и меня вышвырнули. Мне нельзя возвращаться в замок.

Тоби почувствовал, как его грудь сдавило, а желудок перевернулся.

– Но мне нужно попасть к Мечтателям.

– Мне жаль.

Тоби встал и подошёл к окну. Замок, ужасный и пугающий, стоял выше, на холме.

– Как мне попасть туда, не попавшись Дозору?

Архивист не ответил, и Тоби повернулся к нему. Мервин снова царапал бумагу и чесал голову, ловя мысли и вошек. Его гораздо больше интересовали эти занятия, чем то, как помочь Тоби. Мальчик ощутил приступ нетерпеливого раздражения.

– Не позволяйте мне отвлекать вас от ваших важных дел, – сердито сказал он.

Широкая спина снова стала спиной его папы.

– Особенно ради того, чтобы помочь кому-то. Другому человеку.

Скрежет пера и шорох пальцев смолкли. Тоби подумал, что каким-то образом достучался до Мервина, но тот обмакнул перо в чернильницу и продолжил писать.

Мервина интересовала смерть Кертена не потому, что он хотел добиться справедливости. Он хотел лишь узнать интересные подробности. Вписать ещё одну главу в свою историю. Тоби вздрогнул. По-настоящему вздрогнул. Он не мог находиться в одной комнате с этим ужасным человеком. Не мог выносить его эгоизма. Тоби взял Альфреда и аккуратно посадил в рюкзак. Продел руки в лямки. Альфред высунул голову, чтобы посмотреть, чем закончится разговор.

– Не Бёрстон трус, Мервин Самп Эсквайр, а вы. Вы самый большой трус в, в, в… В этом дурацком месте, как бы оно ни называлось.

– Бальтазар, – ответил Мервин.

Тоби поперхнулся и откашливался ещё полминуты. Мервин смотрел на него.

– Бальтазар, – сказал Тоби, наконец придя в себя. – Бальтазар?

– Да, Бальтазар.

– Но этого не может быть. Это не может быть Бальтазар.

– Уверяю тебя, это оно. Королевство Бальтазар.

– Но это не настоящее место, – сказал Тоби в равной степени себе и Мервину. – Оно из папиного романа.

Ибо Бальтазар – и Тоби знал это, потому что слышал об этом со дня своего рождения – было названием мира в романе его папы.

– Можешь мне поверить, Тоби Портер, это вполне настоящее место. Люди рождаются здесь, страдают от рук людей Регента, известных как Дозор, и умирают. И ты прав, перед лицом этого все мы трусы.

– Мой папа придумал это место.

– Так твой папа сотворил вселенную, выходит? – в голосе Мервина Сампа Тоби услышал сарказм. – Ты думаешь, что вселенная вращается вокруг тебя и твоего папы, не так ли?

– Папа намного лучше, чем вы. И как писатель тоже, Мервин.

– О, неужели?

– Да, именно так!

– Откуда ты знаешь, Тоби? Ты не читал ничего, что я написал.

Мервин подошёл к одной из книжных полок, нашёл там книгу, полистал и протянул мальчику.

– Прочитай это перед тем, как уйдёшь.

– Я не хочу читать вашу ерунду.

– Тут рассказано о том, как появился Бальтазар. И его не придумывал твой папа.

Разрываемый злостью и любопытством, Тоби выхватил книгу и сел у печки. Альфред хотел свободы, поэтому Тоби вытащил его из рюкзака. Кот свернулся у мальчика на коленях, и они сидели вместе, как когда-то сидели на Арнольд-стрит, на одеяле, разрисованном кораблями, и читали про двигатели и самолёты. Но теперь они были не на Арнольд-стрит, а в Бальтазаре, и Тоби читал не про самолёты, а про то, как появилось это королевство:



М. САМИ.
РАННЯЯ ИСТОРИЯ БАЛЬТАЗАРА
Как королева Бальтазара обрела силу Мечтаний
Тяжело жить на границе: это часто приводит в замешательство. Особенно если у этой границы нет ярких черт вроде гор, озёр или особого сорта сыра. Регион Бальтазар как раз был приграничной территорией без гор, озёр и сыра. Хуже того, там не было ни знаменитых актёров или певцов, ни знаменитых учёных, ни поражающей воображение архитектуры – словом, ничего, что могло бы стать отличительной чертой Бальтазара. Погода там была самой обычной, география неясной (за исключением довольно красивой реки, протекавшей через регион), а язык состоял из слов, которые были в ходу у соседей. Как и большинству пограничных стран, Бальтазару попросту некуда было расти, и сказать про него было нечего, кроме того, что его окружают куда более могущественные королевства и империи.
И эти соседи любили решать судьбу Бальтазара. Более того, Бальтазар так или иначе побывал в составе всех этих стран и под их влиянием. И всегда через недолгое время возвращался к независимости или переходил под власть другого соседа. Будучи пограничной страной, Бальтазар поддерживал тех, кто был сильнее, но так тихо, как это возможно. Таким образом королевство защищало своих подданных от насилия и войны.
Но было и одно преимущество в расположении Бальтазара: он был идеальным местом для торговли. Товары из всех соседних стран продавали в Бальтазаре. Благодаря налогам на эту торговлю и торговцам, которые приезжали тратить деньги, Бальтазар в конечном итоге стал богатой страной.
Именно тогда в истории Бальтазара что-то случилось. Такое часто бывает в истории: что-то случилось. И вот что это было: определённая личность поняла, что будь у Бальтазара хоть одна чёткая граница, соседним державам гораздо труднее станет Бальтазаром помыкать. И больше не придётся терпеть вторжения и войны, которые в целом были вещами крайне неприятными. Определённой личностью, которая это поняла, была Эдвига, королева Бальтазара. Она настойчиво продвигала свою идею (она была весьма настойчивой женщиной). Но многие спорили с ней и говорили, что войны уже давно не было, а торговля принесла жителям Бальтазара процветание. Так что не мути воду, Эдвига! Но Эдвига не желала сдаваться. Она отвечала, что Бальтазар всегда находится в милости самого сильного соседа. И что то, что войны не было сейчас, не значило, что войны не будет и в будущем. Другими словами, не спи, Бальтазар, замёрзнешь!
Разгорелся самый жуткий внутренний конфликт в истории Бальтазара (до этого люди там в целом ладили). В то время общество Бальтазара было, что называется, клановым. Это значило, что у больших семей было огромное политическое влияние. И эти семьи – или кланы – сцепились друг с другом из-за спора про границу. Противники Эдвиги в конце концов одержали верх, и Эдвига была низложена. Её заперли в башне в столице. (Кстати: столица Бальтазара называлась – крайне ожидаемо для региона, не славившегося оригинальностью – Бальтазар).
Классический миф говорит, что Эдвига годами ходила кругами по своей башне, мечтая об идеальном Бальтазаре. И этот миф – ПРАВДА. Она в самом деле много лет ходила кругами по своей башне. Она сочиняла единственную свою известную работу, «К морю». В этой книге (я изложу кратко, поскольку она довольно длинная и к тому же довольно скучная) Эдвига доказывала, что единственное, что поможет Бальтазару выжить, – это морская граница. Поскольку Бальтазар был со всех сторон окружён сушей, морской границе взяться было неоткуда. Противники королевы были в восторге от этой книги, потому что она доказывала, что Эдвига сошла с ума. А это значило, что больше она не будет для них угрозой.
Возможно, Эдвиге была бы уготована страница в истории безумных королев Бальтазара, но внезапно война между двумя крупнейшими соседями Бальтазара стала вполне возможным событием. Возможная война вскоре стала вероятной войной и, наконец, превратилась в неизбежную войну. Эдвига же всё продолжала кружить по башне. Шесть месяцев каждый вечер она мечтала о море, а потом видела его во сне. Люди говорили, что она безумнее мыши, вообразившей себя собакой.
А пока она ходила по башне, армии двух крупных соседей готовились к войне. Пыль от их манёвров заслоняла небо, металл их оружия блестел на горизонте. Казалось, что грядёт величайшая и ужаснейшая из войн.
Ночью перед началом войны к политическим лидерам Бальтазара приехали гости. Это были посланники от двух враждующих армий. Они сказали, что Бальтазар должен выбрать сторону или быть уничтоженным. Около полуночи посланники уехали. Министры не знали, что делать.
Они спорили, дрожали, некоторые рыдали навзрыд. Над Бальтазаром нависла смерть! Наконец было решено привести королеву, просидевшую много лет в своей башне, и спросить её мнения. Какую сторону следует выбрать?
Эдвига, склонная к драматичности, долго не отвечала. Она наслаждалась моментом. Наконец она заговорила.
– Вам следует выбрать, – сказала она и сделала эффектную паузу. И, обведя взглядом политиков, произнесла: – Бальтазар!
Ко всеобщему возмущению Эдвига покинула зал.
Какой толк был от старой клячи Эдвиги в такой момент?
Стояла тихая, спокойная ночь, в воздухе висел густой туман. Но к рассвету поднялся сильный ветер. Запах двух армий достиг Бальтазара, где все жители королевства собрались, ища защиты. Люди были в ужасе. Они знали, что этот день может стать для них последним. Над королевством висел ужасный запах дыма костров, пота лошадей, пороха и навоза – его принесло из лагеря армии, разбитого прямо под городскими воротами. Вскоре донёсся звук приближающихся пехоты и конницы, низкий вибрирующий шум. А потом, со скрежетом и грохотом, туман рассеялся.
Но люди Бальтазара не увидели двух армий, готовых разрушить их город. Они увидели что-то совершенно другое. Те, кто этого никогда не видел, даже не знали, как это назвать. Они говорили о его серости, изменчивости, но в основном – о размере. Это простиралось до самого горизонта. И трудно будет вообразить нам, кто всегда знал о нём, каково было увидеть впервые его: океан.
В тот момент не было ясно, придвинулся ли океан к Бальтазару или Бальтазар к океану, но все знали, что это было из-за мечтаний Эдвиги. Каким-то образом – никто не знал, каким – Эдвига изменила Бальтазар. Она намечтала морскую границу.


13. Побег из Вороньего Двора



Когда Тоби увидел на бумаге слово «Бальтазар» и прочитал рассказ о безумной истории королевства, ему стало легче поверить, что он и в самом деле попал в роман своего папы. В конце концов, архивист мог быть трусом, но он не был лжецом. Как могло случиться, что мир папиного романа стал частью реального мира или, точнее, как Тоби попал в этот мир, оставалось загадкой. За прошедшие два дня с ним случилось столько странного, что он перестал слишком серьёзно задумываться о причинах этих странностей. Только знал, что они в самом деле происходили.

– Значит, я попал в какую-то… сказку?

– Нет.

– Сон?

– Бальтазар – это не сон и не сказка, – сказал Мервин.

Будто бы подтверждая его слова, ветер прошелестел по крыше и подёргал окно. В комнату проник сквозняк. Он покачал занавески, всполошил пламя свечи и коснулся лица Тоби, донося до него запах горящего фитиля. Альфред встал на лапы, потянулся, впившись когтями в бедро Тоби, и улёгся обратно. Тоби теперь жалел, что не читал папиного романа, но ведь папа никогда ему не позволял. Маме он тоже не позволял читать свой роман с тех пор, как она показала текст их общему знакомому редактору, а тот посоветовал папе довольствоваться статьями в газете. Тоби кое-что знал о романе: папа иногда что-нибудь упоминал. Но это было всё равно что знать несколько уголков огромного города: фонарь, маленький парк, магазин моделей – и ничего такого, что помогло бы Тоби попасть домой.

Тоби подумал, что будь его папа здесь – он бы знал, куда идти и что делать. Он знал Бальтазар. Но его папы здесь не было, Тоби был один. И очень подавлен.

– Тогда как мне попасть домой?

– Я не знаю. Единственный путь в замок – это главные ворота. И я не собираюсь провожать тебя через главные ворота. В одном ты прав, Тоби: я трус. Регент это знает. Ему даже не нужно меня убивать. Он знает, что я слишком боюсь, чтобы выступить против него. Мы знакомы всю жизнь. Мы вместе выросли. Я знаю все секреты его семьи. Но он знает, что я никогда их не расскажу.

– Как насчёт Работ и Строительства, они могут мне помочь?

– Хм-м? – Мервин вынырнул из глубокой задумчивости. – Не уверен. Дыры ведут во множество разных миров. К тому же Департамент Работ и Строительства не создаёт дыры, только латает. Однажды заделанную дыру нельзя открыть вновь.

– А как их проделывают?

– Они просто появляются. Из-за мечтаний.

– Я не понимаю. Объясните.

– Дело снова в Регенте. Всё из-за него. Изначально, много поколений назад, дар мечтания был редок. Он проявлялся под сильным давлением. Потом люди постепенно научились контролировать его. Я написал книгу об этом. Сейчас, покажу…

– Нет, нет, нет. Просто расскажите мне.

– Мечтание стало искусством. Не всем оно было доступно. Но те, кто им владел, научились его развивать. Это были Мечтатели. Им нужно было желать то, о чём они мечтали, всеми фибрами своей души. Поэтому мечты были очень разными. Но они не всегда работали как задумано. Мечтатели мечтали о гибридных существах, необычных зданиях. Но ещё они мечтали о любимых, которые умерли, или возлюбленных, не отвечающих взаимностью. Важнее всего для Бальтазара было то, что в минуту опасности для всех жителей, например, во время войны или землетрясения, Мечтатели могли намечтать что-то, что спасало город.

– Как королева Эдвига в вашей истории.

– Да. Но потом жители Бальтазара начали делать запросы к Мечтателям. И Мечтатели развили свои способности, чтобы уметь намечтать то, что от них просили. Мечтание перестало быть искусством и стало чем-то другим. Когда Регент только набирал силу, он понял, что может использовать мечтания, чтобы упрочить свою позицию. И решил взять их под контроль. И взял. Теперь детей учат по государственной программе. И Мечтатели мечтают о том, чего от них требует правительство. Регент превратил мечтание в конвейер, который штампует желаемое. Он даёт людям то, чего они хотят. Шикарную одежду, экзотическую мебель, необычную еду, шампунь.

Мервин прервался, чтобы почесать голову. Он снова вытащил вошь из волос и раздавил пальцами.

– Но мечтания высасывают силы из Мечтателей. Из всего мира. Похоже, каким-то образом мечтания берут энергию из мира. Поначалу мир мог оправиться, но теперь, из-за постоянных мечтаний, у него нет времени восстановиться.

И дыры – это проявление. Они появляются из-за мечтаний. И из-за мечтаний бушуют пожары и наводнения. Землетрясения и цунами.

Ветер на улице гнал звенящую жестянку прочь.

– Кертен, убитый мальчик, был Мечтателем. Только что закончил обучение. Он мог бы стать великим Мечтателем. Мог намечтать сад из одной песчинки. Но он выступал против Регента, потому что видел, что конвейер делает с Бальтазаром. Он считал, что суть мечтания исказили. И Регент решил его убрать. Кертен много месяцев скрывался. А ты видел его убийство.

Тоби вспомнил беспомощное выражение лица мальчика, немой крик о помощи.

– Мечтатели находятся под строгим контролем Регента, видишь ли, и делают то, что он скажет. И даже если бы я мог отвести тебя в замок, я не смог бы отвести тебя к ним. Регент лично за ними присматривает. Особенно теперь, после предательства Кертена. И, уж прости, я не могу позволить себе столкнуться с Регентом. У меня не хватит смелости пойти против него. Какая жалость, что королева ничего не может сделать.

– Королева Эдвига?

– Нет, то было много поколений назад. Теперь у нас другая королева. Но она ничего не может поделать.

– Но почему? Она же сможет мне помочь, почему нет? Раз она королева, то она должна быть главнее Регента. Я могу пойти к ней. Папа всегда говорит: «Если хочешь чего-то добиться, иди на самый верх».

– В теории ты прав, Тоби, но на практике она…

Но Тоби не узнал, что с королевой на самом деле, потому что на улице раздался шум, будто стая волков поймала добычу.

В нём звучали визг боли, хищное рычание, похожее на рычание мотора, человеческий крик, стук копыт. Вдруг дверь внизу с грохотом распахнулась, ударив по стене ручкой, и с таким же грохотом закрылась. Кто-то громко протопал по лестнице и рывком открыл дверь. На пороге стоял, в три ручья обливаясь потом, Бёрстон Шимплинг.

– Тень, – выдохнул он. – Она снаружи!

Бёрстон пинком захлопнул дверь и прижался к ней. Потом подбежал к окну, сложил руки на стекле и выглянул наружу. Мервин сделал то же самое.

– Древесные волки, – сказал Мервин, повернувшись к Тоби. – Тоби, тебе нужно уходить. Дозор вот-вот прибудет. Древесные волки, похоже, следили за тобой.

Снизу раздался гулкий удар.

– Что это? – спросил Тоби.

– Она здесь! – крикнул Бёрстон. – Тень!

– Запри дверь! – возопил Мервин.

– Уже поздно!

– Я сказал, – прокричал архивист, проносясь через всю комнату, – запри дверь!

Но дверь уже распахнулась.

Сначала Тоби увидел только глаза и рот, широко раскрытые в беззвучном крике. Тень влетела в него. Ужасное ощущение разлилось по телу, Тоби сложился пополам. Его вырвало. Комната потемнела – видимо, свечи задуло, – и когда Тоби разогнулся, везде лежал снег. Дверца печи распахнулась, на стене плясали тени. Что-то нырнуло в пламя и, вылетая, рассыпало за собой искры. Что-то стучало, гремело, переворачивалась мебель, раздался жуткий крик. Прикреплённые к стене листы вспыхнули. Снова крик. Тень росла на глазах, она росла и росла, занимала собой всю комнату, ей пришлось согнуться, чтобы продолжить помещаться там. Тень нависла над Бёрстоном, который сжался от страха. Тень опустила голову, раскрыла свой чёрный рот и взяла в свои кривые зубы голову Бёрстона.

– Нет! – крикнул Тоби, и тень повернулась к нему. На мгновение Тоби увидел лицо. Человеческое лицо.

Бёрстон отлетел в сторону и рухнул на пол без сознания. Тень сдулась, стала меньше, ещё меньше, плотнее, гуще, и наконец обрела текучую форму хорька с полными ярости глазами. И бросилась вперёд.

У Тоби не было времени уклониться. Тень вошла в него.

Вместе с тенью через Тоби прошли все самые чёрные вещи, которые только могут существовать в мире: ненависть и обида, боль и ярость. Тоби стоял, поражённый, его мозг пытался переварить эти ощущения. Что-то треснуло. Взвыл ветер. Открыв глаза, Тоби увидел, как занавески хлопают на ветру, вырвавшись в открытое окно. У Тоби было послечувствие, почти ощутимый вкус на языке, или идея, которую он не мог сформулировать, или воспоминание, которое он не мог ухватить. Воспоминание о чём? Он не помнил, но ему вдруг захотелось плакать. Мимо него пронёсся Мервин и принялся одеялом гасить огонь на стене. В комнате бушевал ветер, огонь расползался по бумагам на полу и на стене. Бёрстон лежал в углу, сжавшись в комок и постанывая.

– Скорее, Тоби! – окликнул его Мервин. – Пока весь дом не сгорел!

Рядом занялся пол. Тоби прыгнул на огонь, но тот сбежал из-под его ног. Точь-в-точь как особенно хитрая крыса. Тоби всё же раздавил его. Потом увидел ещё один огненный язык, раздавил и его, и ещё один, и ещё один. Краем глаза он видел, как Мервин погасил огонь на стене и теперь тушил дверь.

Бёрстон тем временем поднялся на ноги и, увидев, как Тоби затаптывает пожар, бросился на помощь. Вскоре они втроём с Мервином вытанцовывали на горящем полу джигу. Пока, наконец, не потушили его весь.

После касания тени Тоби было плохо, его тошнило, его бил озноб. Мервин захлопнул окно, в комнате стало тихо.

– Она ушла, – сообщил Мервин. – Ты в порядке, Тоби? Она прошла прямо через тебя.

– Да. Я думаю…

Тоби не очень понимал, как он себя чувствует. В окне ему померещилось лицо Тамурлейн, уплывающее вдаль. Тоби потёр глаза, чтобы отогнать видение. Он надеялся, что она была в порядке там, в ночи, в милости тени.

Мервин запер дверь и зажёг свечу.

– Скорее. Дозор будет здесь в любую секунду. Древесные волки наверняка о тебе доложили. Тебе нужно идти. За окном есть пожарная лестница.

Мервин снова открыл окно. Тоби присел и попытался найти Альфреда: кот наверняка где-то спрятался.

– Э-э-э, народ, – прошептал Бёрстон.

– Быстрее! – крикнул Мервин. – Тебе нужно идти сейчас же.

– Мне нужно найти Альфреда.

– Нет времени.

– Э-э-э, народ, – повторил Бёрстон.

Мервин вглядывался в темноту, высматривая Дозор. Тоби искал под книжными полками.

– Э-э-э, народ, не хочу вас беспокоить, но, э-э-э… Я думаю, вам стоит взглянуть на это.

Бёрстон прижался к стене и вперил глаза куда-то в потолок. Тоби и Мервин проследили за его взглядом. Там висела тень, маленькая и скрюченная. На несколько секунд воцарилось молчание.

– Что мы будем делать? – прошептал Бёрстон.

– Я думаю, самое важное, – ответил Мервин, – Это не злить её.

– Я и не собирался её злить.

Тень приняла форму летучей мыши. Она взмахнула своими теневыми крыльями, все пригнулись и прижались к стенам. Тень как будто умывалась, засовывала голову под крыло и вылизывалась.

– Может, она уйдёт сама, – предположил Мервин.

– Ну конечно, – ответил Бёрстон.

Из-за коробки с книгами вылез Альфред. Он вальяжно прошёл в середину комнаты, остановился под тенью и сел там, не зная, что над ним нависало. Тень повернула голову, сощурила глаза и прижала уши.

– Альфред! – прошипел Тоби.

– Она зашевелилась, – сказал Бёрстон. – Сделай что-нибудь!

– Альфред!

На лестнице раздался такой топот, будто по ней взбегала целая футбольная команда. Альфред подошёл к Тоби и позволил себя поднять. Тень-мышь вздрогнула. Кто-то подёргал дверную ручку и лупил кулаком в дверь.

– Открывайте! Дозор!

– Тоби! – едва слышно сказал стоявший у окна Мервин.

– О-ох, – выдавил Бёрстон. – Она меняется.

И в самом деле. Цвет тени менялся. На почти чёрный или даже тёмно-фиолетовый. Наконец, цвет её стал отчётливо фиолетовым, а потом даже фиолетовее фиолетового, отвратительно багряным. При этом тень раздувалась, и у Тоби появилось пугающее ощущение, что она вот-вот взорвётся.

– Мы ищем мальчика, – кричали за дверью, снова дёргая ручку. – Мы подозреваем, что он здесь. Вы укрываете беглеца! Открывайте!

– Я сейчас подойду! – крикнул в ответ Мервин и прошептал: – Скорее!

Снова стук в дверь.

– Отоприте дверь или мы её вышибем!

Согнувшись под тенью, Тоби поспешил к окну. Но ему нужен был рюкзак, чтобы посадить в него Альфреда. Тоби побежал обратно.

– Тоби! – прошипел Мервин.

Тоби поднял рюкзак и сунул туда Альфреда.

– Отоприте дверь, немедленно!

Тоби накинул рюкзак на спину. Раздался удар ботинка об дверь. Она вздрогнула, но выдержала. У Тоби не получалось влезть на подоконник, тогда Бёрстон сложил руки лодочкой, Тоби поставил на них ногу, и Бёрстон его подсадил. Ветер растрепал волосы Тоби. Бёрстон влез на подоконник.

– Туда.

Над окном торчали боковины лестницы, уходящей куда-то за скат крыши. Тоби осторожно встал на ноги и схватился за нижнюю ступеньку. Деревянную, скользкую.

– Я не могу…

Что-то коснулось его голени. Тоби обернулся и увидел, что Бёрстон опять сложил руки, готовый его подсадить. С помощью Бёрстона Тоби смог зацепиться за ступеньку повыше и подтянуться наверх. Выл ветер. Раздался звук, похожий на хлопок глушителя машины, и крики. Тоби понял, что Дозорные ворвались в комнату, и там на них напала тень. Бёрстон снова похлопал Тоби по ноге, и тот полез по пожарной лестнице, а добравшись до ребра крыши, оседлал его и ждал, когда поднимется Бёрстон.

– Где Мервин? – крикнул Тоби, пытаясь перекричать воющий ветер.

Бёрстон, щурясь против ветра, только ткнул пальцем вперёд, подгоняя Тоби. С другой стороны ребра была ещё одна лестница. Она вела на плоскую крышу. Тоби спустился по ней – одна скользкая ступенька задругой. Бёрстон лез за ним. С плоской крыши они спустились по внешней лестнице, и через минуту оказались на улице за Вороньим двором. И побежали. Рюкзак давил на плечи. Ветер заглушал звук шагов. Через десять минут Тоби и Бёрстон сделали остановку.

– Что случилось с Мервином? – спросил Тоби, тяжело дыша.

– Не знаю. Я только слышал взрыв.

– Куда ты?

Вопрос, похоже, застал Бёрстона врасплох: он посмотрел туда, откуда они прибежали, и в другую сторону. Потом несколько раз открыл и закрыл рот, пока наконец не сказал:

– Я не знаю.

– Мне нужно попасть в замок.

– Ну, попадай туда сам, Тоби Портер.

– Мне нужно попасть к Мечтателям.

Бёрстон посмотрел на него странным взглядом.

– Что?

Бёрстон продолжал пялиться.

– В чём дело?

На лице Бёрстона появилось отвращение.

– Почему ты так на меня смотришь, Бёрстон? Я знаю, что ты не хочешь идти в замок. Просто покажи мне направление. Пожалуйста, Бёрстон. Мне нужно вернуть Альфреда домой. Мне самому нужно вернуться домой. Миссис Пападопулос волнуется об Альфреде, а мама – обо мне. Это не моя жизнь. Это не мой мир. Мир моего отца, но не мой.

Теперь лицо Бёрстона выражало ужас.

– Да в чём дело? – спросил Тоби. – Ты смотришь на меня так, будто я чумной!

Он не чувствовал себя чумным, но ощущал острую нужду в тёплой ванне. Он был весь в грязи, у него чесалась шея, и он подумал, не могла ли на него переползти какая-нибудь вошь Мервина.

– Не шевелись, – прошипел Бёрстон.

Тоби замер, не донеся руку до шеи.

– Почему?

– Потому, – прошептал Бёрстон, – что у тебя на плече сидит тень, и я думаю, что она хочет тебя убить.

14. Гроб



Тоби не двигался и не дышал. Теперь он чувствовал на своём плече вес ужасающей тени.

Он представлял её такой, какой она была в Вороньем дворе: с человеческим лицом и кривыми зубами.

– Бёрстон, сними её с меня.

Бёрстон сделал шаг вперёд, но замер.

– Что такое? В чём дело?

Тень впилась когтями в плечо Тоби. Одна лапа упёрлась ему в шею, и он захотел испариться. Прямо сейчас. Тоби хотел оказаться в новой квартире, с мамой, и обещал любой высшей сущности, которая только могла существовать во вселенной, что если он переживёт это столкновение с тенью, то больше никогда не скажет маме ни одного плохого слова. Тень заползла ему на голову. Она была тяжёлой, почти как полпакета сахара, и Тоби пришлось напрячь шею, чтобы удержать голову в прежнем положении.

– Что она делает? – выдохнул Тоби.

– Она… просто сидит.

Они стояли и ждали, когда же что-нибудь произойдёт. Тоби старался не двигаться. Дул ветер. Минут через пять Бёрстон зевнул. Тоби бросил на него сердитый взгляд.

– Что она делает теперь?

– Я думаю, она уснула.

– Что мы будем делать?

– Я не знаю, – Бёрстон внезапно насторожился. – Но, пожалуй, нам стоит поскорее что-нибудь придумать, потому что я вижу Дозорных.

– Где?

– В конце улицы. Мне пора.

Сказав это, Бёрстон побежал прочь.

– Бёрстон! – выдавил Тоби. На его голове началось шевеление.

– Эу! – крикнул кто-то, и Тоби побежал.

Он бежал, стараясь не наклоняться, как если бы на его голове было ведро воды. Тень зарычала. Тоби вскрикнул и побежал быстрее. Тень сползла по стороне лица Тоби на его плечо, зацепив когтем нос.