***



После ночной грозы воскресное утро могло показаться распустившимся цветком, бросающим розовые блестки на мокрую траву и деревья. После завтрака Джеймс, Ральф и Роуз пробрались по влажной траве к хижине Хагрида, где тут же стали барабанить в дверь. Когда полувеликан не ответил, троица побежала по каменной дорожке вокруг хижины. У задней стены они нашли Хагрида и его бульмастифа Трифа, которые двигались между скрученными лозами и широкими листьями тыквенных грядок. Хагрид что–то радостно напевал, мокрый до колен, потому что он пропалывал грядки.

– Д\'брое утро, ох! Странно видеть вашу троицу не в замке столь ранним утром выходного!

– Доброе утро, Хагрид, – сказала Роуз, сметая капельки росы с огромной тыквы. Удостоверившись, что тыква теперь более или менее сухая, она села на нее. – Мы пришли сюда, чтобы поговорить с тобой кое о чем.

– Чтоб мне провалиться, – проворчал Хагрид, – с тобой, Роуз, это похоже на старое доброе времечко. Пошли, давайте зайдем внутрь. Я как раз говорил Трифу, что пора бы заварить утр\'нний чай. Мы сможем побалакать о чем угодно и у очага.

Они зашли внутрь, и Хагрид повесил огромный медный чайник на крюк над огнем. Джеймс, Роуз и Ральф вскарабкались на огромные стулья, стоящие вокруг стола.

– Хагрид, – начал Ральф, поглядывая на Роуз, – вчера мы увидели кое–что в кабинете директора. Роуз думает, что мы должны рассказать кому–нибудь об этом, потому что все это может означать новые неприятности.

Джеймс пнул ножку стола и лениво уставился в окно.

– Не все согласны с Роуз, заметь.

– Как ты можешь так говорить, словно у нас нет причин беспокоиться о том, что мы видели, Джеймс? – настаивала на своем Роуз. – Даже Ральф согласен с тем, что...

– Я не говорю, что у нас нет причин беспокоиться, – перебил Джеймс, взглянув на Роуз. – Я просто не думаю, что это значит, будто директор связан с этим, как бы тебе не хотелось в это верить.

– Я тоже не хочу в это верить, но факты – упрямая вещь. Человек, которого мы видели в Зеркале, выглядел и двигался точь–в–точь как директор. Ты сам это сказал! И он общался с известными нам врагами и прочими жуткими типами. Один из них явно не был даже человеком! Не упоминая о статуе Сам–Знаешь–Кого!

– Хоу–хоу, погодите–ка минутку, вы трое, – вмешался Хагрид, нахмурившись и усаживаясь в свое старое кресло. – Понятия не имею, что вы там видели, но давайте–ка не будем стряхивать пыль с этого старого пугала. Почему бы вам пр\'сто не сесть и не рассказать мне обо всем, эгм?

Роуз начала объяснять, что произошло накануне, начиная с беседы с директором. Как только история набрала обороты, Джеймс и Ральф присоединились, исправляя и дополняя, так что к тому времени, как они перешли к части, где ожили картины, и портрет Снейпа предупредил их об опасности и приказал бежать, вся троица говорила почти хором. Наконец они закончили рассказ и умолкли, ожидая ответа Хагрида.

Полувеликан сидел в своем гигантском старом кресле у огня с задумчивым, напряженным выражением лица. Он смотрел на трех учеников, но его взгляд не был направлен ни на одного из них. Джеймс был уверен, что Хагрид посчитает их историю преувеличением. Он сказал бы, что увиденное ими в зеркале было ничем иным, как мелкими проделками Пожирателей, которые отказываются принять поражение. Джеймс знал от своего отца, что Хагрид иногда недолюбливал глав Хогвартса, но он был верен принципам. Он стал бы защищать Мерлина и заверил бы их, что совершенно не о чем беспокоиться. Отчасти из–за этого Джеймс и предложил пойти к хижине, чтобы поговорить с великаном. Сейчас, когда Хагрид сидел со странным, напряженным выражением лица, Джеймс сомневался в том, была ли эта идея на самом деле хорошей.

Вдруг неожиданно засвистел чайник, заставив всех присутствующих подпрыгнуть. Хагрид отряхнулся и затем снял чайник с крючка. Он понес его к столу и поставил на подставку.

– Эм, – сказал Джеймс, решив забросить пробную удочку, – так что ты думаешь обо всем этом, Хагрид?

Хагрид покосился на него, вытирая руки огромным полотенцем.

– Ну, сложная ситуация, а? Что тут сказать–то? Здесь может быть все, что угодно. Директор, у него, конечно, куча всяких мощных штук в загашнике. Так что портрет старика Снейпа был прав, сказав вам скорей уносить ноги.

– Но Роуз утверждает, что это именно Мерлин был там, у могилы Волдеморта, – сказал Джеймс, тыкая пальцем в сторону своей кузины. – Скажите ей, что это глупо! Я имею в виду, он же директор и все такое, Хагрид!

Фарфор позвякивал, пока Хагрид доставал из шкафа чашки и блюдца, затем вернувшись с ними к столу.

– Вот именно, Джеймс. Он – директор, так что я скажу, что если он и показался в Зеркале, болтая там с кем бы то ни было, то у него на это были причины.

– Но это не мог быть он! – настаивал Джеймс, надеясь на пддержку Ральфа. – Я имею в виду, что существо в клубящемся плаще воплощало в себе десять видов зла, а тот тип, который появился первым, был Пожирателем Сметри. В смысле, он располагал информацией о чертовой могиле Волдеморта!

– Я бы предпочел, чтобы ты не упоминал этого имени у меня дома, Джеймс, – мягко сказал Хагрид, аккуратно поставив чашку с блюдцем перед собой. Его руки слегка вздрогнули. – Понятно, что битва уже давно в прошлом, но старые привычки умирают с трудом, да.

Роуз заерзала на своем стуле.

– Хагрид, так ты думаешь, что мы и правда видели Мерлина?

Прежде чем ответить, Хагрид налил дымящийся чай в чашки. Наконец он уселся на один из стульев, произведя жуткий скрип. Полувеликан пристально поглядел на Роуз, а затем очень аккуратно помешал свой чай.

– Люди говорят, директор хорошо ладит с растениями, – проговорил Хагрид, как будто бы меняя тему. – Я не то чтобы сильно вникал в это, но даже мне известно о том, что Великий Мерлин превосходно разбирается в растениях, природе и всем таком прочем. Я слышал истории о том, что он чирикал с птицами на их манер, еще когда был ребенком. Так вот, когда он стал директором этим летом, я решил проверить эти слухи. Я пригласил его сходить к моей хижине полюбоваться моим садом. Он принял мое предложение и пришел на следующий же день. Он обошел весь мой сад, не произнося ни словечка. Просто бродил туда–сюда, постукивая по тыквам, да кабачкам с капустой. Наконец поднял голову и посмотрел на Лес. Я тоже взглянул туда, и увидел, как что–то подымается над макушками деревьев.

Чайная ложка до сих пор была в огромной ручище Хагрида. Он осторожно положил ее рядом с его чашкой. Полувеликан посмотрел на каждого из ребят по отдельности.

– Это был Джинн. Как ворон, но больше; черный, как ночь, с горящими красными глазами, я мог его видеть с того места, где стоял. Я их никогда не видел, но я знал о них. Как говорят предания, они – темные и загадочные существа. И очень нелюдимые.

Мне всегда говорили, что они показываются только ночью, и если он появляется на вашем пути, то нужно обернуться назад и бежать, бежать домой! Джинны, скорее всего, предупреждают об ужасной опасности, которая поджидает тех, кого вы любите. И когда я увидел, что та черная тварь подымается из–за деревьев, я чуть ли было не стал взывать к директору. Но я знал, что он тоже заметил ее и, казалось, не слишком беспокоился по этому поводу. Поэтому я просто смотрел. Черная птица пролетела прямо над нами, повернув перед садом и усевшись прямо на одну из моих тыкв. Прямехоньки там, рядом с Мерлином. А он просто наблюдал за ней все это время.

И самым поразительным было то, как они смотрели друг на друга. Никто из них не произнес ни словечка, но у меня создалось впечатление, что они разговаривали между собой. Спустя примерно минуту Джинн уставился на меня примерно так же, как это обычно проделывают птицы – развернув голову и покосившись одним глазом. Горящий красный глаз буквально пронзил меня насквозь, и все, что я смог сделать, это не попытаться запульнуть в него камнем, словно напуганный ребятенок.

Хагрид умоляюще посмотрел на трех учеников, сидевших за его столом.

– Я люблю волшебных зверушек, – объявил он. – От драконов до соплохвостов. Я знаю больше, чем кто–либо другой. Именно поэтому я преподаю УзМС. Но это существо ввело меня в ступор. Его пылающие красные глаза разглядывали меня, и единственное, чего я хотел в этот момент, так чтоб они никогда больше не смотрели на меня. Меня бросило в холод. Но он продолжал буравить меня своим холодным птичьим взглядом.

Хагрид прервался и отпил немного чая. Откашлявшись, он продолжил:

– Наконец существо улетело, громко хлопая своими большими черными крыльями. Он улетел обратно в лес и исчез. Директор провожал его взглядом, а потом вернулся ко мне, продолжая постукивать посохом о землю. Он уселся рядом со мной и повернулся к грядке тыкв, откуда открывался вид на западную часть Леса. «Та часть наполнена смертельными чарами», – сказал он мне. Ну, это самая ни на есть правда, и этого нет смысла отрицать.

В  западной части не росло ничего, кроме как колючек да чертополоха уже целых пять или шесть лет.

«Да», – ответил я. Он посмотрел мне в глаза и произнес:

– Там была лиса. Она умерла совсем молодой и похоронена в своем собственном логове в этой части вашего сада, мистер Хагрид. Смертельные чары возникают из ее костей, плачущих по утру, которое никогда для них не наступит. Надо их выкопать и перезахоронить в лесу, посыпав землю порошком Сорроушот. Профессор Херетфор может предоставить его по моей просьбе. На этом ваши неприятности закончатся.

На лице Роуз отразилось разочарование.

– И ты сделал это, Хагрид?

Хагрид взглянул на нее, приподняв брови.

– Ну, конечно, я сделал! Мы нашли эти кости прямехоньки там, где указано! Сделали так, как сказал директор, вплоть до порошка Сорроушот. А теперь вы видите, как идут дела. В той части выросла дьявольски огромная тыква. Да еще с таким разнообразием зеленых полос, ну куда там тигру! Вы видели ее, конечно. Но дело в том, что...

Хагрид снова прервался и нервно завозился со своей чашкой и блюдцем. Он сделал еще один быстрый глоток, как будто бы пытался замолчать.

– Что, Хагрид? – спросил Ральф, уже начиная сердиться. – В чем дело?

Хагрид тяжело посмотрел на него, а в его глазах отразилась внутренняя борьба. Наконец он наклонился немного над столом и сказал вполголоса:

– И тут до меня дошло. Это Джинн рассказал директору про мертвую молодую лису. Но главное во всем это даже не то, что все эти старые истории о Мерлине, разговаривающем с животными и деревьями, правда. Самое важное – так это то, что великий Мерлин разговаривает даже с этими таинственными существами – птицами ночи! Если бы та огромная черная птица посмотрела на меня своими красными, налитыми кровью глазами в любое другое время, то я бы развернулся и дал деру. Но Мерлин... он смотрел на это летающее существо, как будто бы он позвал его, как будто бы он знал даже его по чертову имени!

Джеймс выслушал полувеликана, а его губы сжались в тонкую линию. Наконец он выпрямился и сказал так резко, как только осмелился.

– Но это не значит, что он злой.

Хагрид удивленно моргнул.

– Конечно, нет! Кто говорит, что он злой?

Джеймс был озадачен.

– Но ты только что сказал...

– Охолони, Джеймс, сдай немного назад. Я просто хочу быть честным, – серьезным тоном проговорил Хагрид. – Я хотел сказать, что директор прибыл из другого времени, обычные события которого заставили бы у любого из нас волосы зашевелиться на затылке. Он же жил тогда. И работал тогда. Оно для него просто и понятно. Так что те штуки, которые страшны для нас, ну... возможно, тогда все не было таким же явно черным или белым. Это не то же самое, что назвать директора злым. Я всецело ему доверяю, и буду доверять! Он просто немного... эээ... диковат, хм. Вот что я думаю. Я все сказал.

– Но, Хагрид, – воскликнула Роуз, – тогда, в Зеркале! Мы видели его вместе... вместе с тем жутким существом в черном плаще!

– Если это и взаправду был директор, – упрямо добавил Хагрид, – тогда у него была очень веская причина быть там. Ты сама говорила, Роуз, что вы не слышали ни словечечка из того, что сказал мужчина. Может быть, он противостоял остальным. Может быть, он... ну, я не знаю. Но дело в том, что вы об этом ничегошеньки точно не знаете.

– А что я вам говорил, – раздраженно произнес Джеймс, уставившись через стол на Роуз.

– Короче, – продолжал Хагрид, – вы не можете быть уверены, что видели все от начала до конца. Вы говорили, что Мерлин рассказал вам о том, что Зеркало показывает  прошлое и будущее, а также далекие местности, не так ли? Возможно, то, что вы видели, происходило не здесь и не сейчас. Вы не подумали об этом?

– И правда, – задумчиво сказал Ральф, – об этой возможности мы не подумали.

– Но могила! – настаивала Роуз. – Это не могло быть сто лет назад, ведь Волд... то есть, Тот–Кого–Нельзя–Называть умер не так уж давно! И его могила была вся покрыта мхом и плющом, так что это вряд ли могло быть картиной из прошлого...

– Перестань, Роуз, – отмахнулся Ральф. – Ты можешь быть права, но что мы должны сделать в таком случае?  Все, что мы можем делать, так это надеяться, что Мерлин так же честен, как и его слово, по словам Хагрида. Если это так, то нам не о чем волноваться. Если он не... ну, что мы сможем сделать против парня, который способен заставить землю разверзнуться и поглотить целые армии?

На Роуз было страшно смотреть. Казалось, у нее из ушей повалил пар от гнева. Но она не ответила.

Через некоторое время троица закончила свое чаепитие и попрощалась с Хагридом. Как только они ушли, Джеймс уставился в западную часть сада. Конечно, очень большая с широкими оранжевыми полосами тыква покоилась там на своем ложе из листьев и все еще блестела от ночного дождя.

– Мне плевать, кто что говорит, – серьезно сказала Роуз, как только они обогнули Гремучую Иву, – я ему не доверяю. Он не тот, кем мы его считаем.

– Как бы сильно я не был не согласен с Роуз, – произнес Ральф, – все это делает существование нашего нового Клуба Обороны более значительным.

– Почему? – спросил Джеймс.

– Разве это не очевидно? Если то, что мы видели в Зеркале – правда и происходит в настоящее время, то дело принимает крутой оборот. Возможно, скоро нам придется сражаться. Я, по крайней мере, хочу быть готовым к этому.

– Ральф, – произнесла Роуз странным голосом, – если бы я не считала тебя тупым как пробка, то я была бы впечатлена.

Ральф слегка покраснел.

– Ну... спасибо.

Как только они обошли кусты, растущие поодаль от Гремучей Ивы, они натолкнулись на Ноя, Дэмьена и Дженнифер Теллус – Гремлина с Когтеврана. Все трое притаились за пределами досягаемости, изучая корявый ствол дерева. Ветви ивы меняли свое положение и дергались, чувствуя их присутствие, но они не могли добраться до них.

– Эй, – окликнул их Ральф, как только троица приблизались и присела рядом с Гремлинами. – У нас есть разрешение на новый Клуб Обороны!

– Шшш! – зашипел Ной, поднимая руку. – Подождите минутку.

Джеймс, Роуз и Ральф подкрались сзади к трем Гремлинам, которые напряженно ворчали друг на друга.

– Немного ниже, – прошипел Дэмьен. – Это та колючая штука, похожая на плод дурмана, та, что напоминает клубок тонких ниток.

Ной покачал головой.

– Мы уже пробовали ее в предпоследний раз! Как я и говорил, это с другой стороны, не со стороны замка! Я точно помню с того раза с Тедом.

Дженнифер держала в руке длинную палку. Покусывая яызк от сосредоточения, она протянула ее вперед и кончиком коснулась ствола. Дерево слегка наклонилось и почти лениво хлестнуло веткой по палке. Дженнифер вскрикнула, когда палка вылетела у нее из рук и исчезла в зарослях. Ива тут же расслабилась, ее поза почти выражала самодовольство.

– Я же говорил тебе попробовать ниже! – воскликнул Ной, отступая от дерева и выпрямляясь.

– Слушай, ты хочешь сам этим заняться? – огрызнулась Дженнифер, оглядываясь через плечо. – Тогда валяй. Но тебе надо будет найти себе еще одну палку.

– От меня не будет толку, потому что твои руки длиннее моих, – заявил Ной. – Это не моя вина, что у тебя горилльи корни.

– У меня есть еще одна палка, – успокаивающе сказал Дэмьен. – Вот, возьми ее, Джен. Сейчас наверняка получится.

Джеймс увидел, как Дженнифер снова осторожно потянулась палочкой к стволу дерева, на этот раз стараясь не коснуться его. Он спросил у Ноя:

– Чем это вы тут занимаетесь?

– Кажется, потайной ход, – ответил Ной, отирая пот и частички травы со своих рук. – Мы приезжали и проводили эксперименты над ним каждый год с тех пор, как я впервые попал сюда. Это была идея Теда. Надо нажать на правильный сучок на стволе, и дерево будет достаточно спокойным, чтобы дать нам возможность проникнуть внутрь.

Глаза Роуз просветлели.

– Здесь есть секретный ход? Но я думала, что все старые секретные ходы были блокированы.

– Ну да, те закрыли и эти прикрыли, но дело в том, что Хогвартс – место магическое, так что через некоторое время секретные ходы образуются здесь сами собой. Так или иначе, один или несколько из них точно находятся неподалеку. Петра сумела обнаружить проход Локимагуса в зале со статуей Одноглазой Ведьмы, и эта статуя привела к потайному ходу в родительский день.

– Помнится, мама рассказывала об одном таком проходе, – согласно кивнула Роуз. – Она говорила, что он вел к Хогсмиду. Я надеялась, что хотя бы он сохранился в рабочем состоянии, поскольку первокурсников не пускают в Хогсмид на выходных.

– Ах, Хогсмид, – вздохнул Ной. – Превращает идеальных учеников в идеальных негодяев, сколько я себя помню. Тед сейчас там, работает на Уизли. Мы собираемся заставить его поставить нам сливочного пива в «Трех метлах», когда все туда отправимся. Кроме Петры, конечно.

– Что происходит с Петрой? – внезапно спросил Джеймс.

Ной взглянул на Джеймса.

– О, ничего серьезного. Она просто в унынии, потому что между ней и Тедом раньше кое–что было. Видимо, этому пришел конец, когда Тед начал встречаться с Виктуар. Они держали это в секрете большую часть лета, но теперь весь мир знает об этом. Кто–то проболтался об этом на Кингс–Кросс.

– Я не проболтался! – воскликнул Джеймс, прежде чем понял, что сорвалось у него с языка. – Тед попросил меня сказать! Он хотел рассказать всем об этом, но не хотел делать из этого большое событие!

– Так это был ты? – сказала Дженнифер, оглянувшись на Джеймса  через плечо.

Джеймс закатил глаза.

– Так вот почему Петра была расстроена?

– Прямо она ни о чем не говорила, – признался Ной со вздохом. – Так что кто знает? Между ней и Тедом не было ничего серьезного, если тебя интересует мое мнение. Признаюсь, я ожидал, что она первая прекратит это. Тед слишком уж необузданный для такой как она. Ей нужен совсем другой парень.

– Ты подразумеваешь того, чье имя начинается на Н. М.? – ухмыльнулся Дэмьен.

Джеймс ощутил, как кровь прилила к лицу. Его встревожило то, что он мог невольно послужить причиной депрессии Петры, когда раскрыл всем тайну отношений Теда и Виктуар. Обеспокоило его и то, что Ной явно был не прочь занять место Теда. Как бы невзначай он поинтересовался у Ноя:

– Так какого типа парень подошел бы Петре?

Ной пожал плечами.

– Ну, Петра умная. Умнее, чем большинство людей может предположить. Она бывает в разных местах. Ей нужен парень, который будет настойчивым и отнесется к ее жизни серьезно. Тед классный, и мы все его любим, но он не воспринимает жизнь так, как она.

Роуз перебила его:

– Я слышала, что Петра может получить партию Астры в спектакле. Она отлично подходит для роли с ее длинными темными волосами и голубыми глазами.

Ной кивнул.

– Если она получит ее, то это поднимет ей настроение. Для этой роли подходят она и Джозефина Барлетт. А Джозефина очень хочет, чтобы ей досталась эта партия.

– Это именно то, что нужно Петре для освобождения от Теда Люпина, – решительно сказала Роуз. – По привлекательности она даст Джозефине сто очков вперед. Я помогу ей подготовиться, если получится. Предстоит всего одно прослушивание, верно?

– На этой неделе, – согласно кивнул Ной. – Я надеюсь, она пройдет. Я все еще надеюсь на роль Донована.

– Потому что Донован и Астра танцуют вместе в спектакле, – таинственным голосом пропел Дэмьен.

– Не важно, – отрезал Ной. – Астра и Трей вообще целуются в конце спектакля, и в сноске указано, то это «поцелуй вечной и истинной любви».

– Но ведь они не целуются взаправду, – тряхнула головой Роуз. – Это же всего лишь игра, они только соприкоснутся щеками, так что зрителям покажется, что это и вправду был поцелуй.

– Мне этого было бы достаточно, – пробормотал Ной. – Так что там с тайным узлом, Теллус?

– Хватит болтать ей под руку... – прошептал Дэмьен, все еще сидящий на корточках рядом с Дженнифер. Ива беспокойно шелестела листочками. ее ствол предостерегающе скрипнул, когда она опустила свои ветви в бесполезной попытке защититься. Палочка Дженнифер вздрогнула в ее руке, когда коснулась ствола.

Ральф с опаской посмотрел на высокое покачивающееся дерево.

– Так вы уже побывали в секретном проходе под Гремучей Ивой? Куда он вел?

– По итогам прошлого года – никуда, – признался Ной. – Все было завалено уже через пару метров. Вот почему до сих пор мы не отмечали его секретным ходом. Мне постоянно кажется, что тут все будет по–другому, когда мы вернемся на следующий год.

– Мы в любом случае не можем отметить этот ход, – произнесла Дженнифер сквозь стиснутые зубы. – В противном случае любой дурак им воспользуется. Мы должны просто помнить... что он... там!

Дженнифер ткнула палкой в ствол, попав в большой узел возле одного из вывороченных корней. Дерево вдруг выпрямилось и замерло.

– Давай! – крикнул Ной, укрепляя палку в узле. – Времени мало!

Джеймс быстро взглянул на Роуз, потом на Ральфа. Одновременно все трое повернулись и побежали к дереву вслед за Гремлинами. Дженнифер первой добралась до ствола. Она наклонила голову и бросилась вперед, исчезая в глубокой трещине между двумя огромными корнями. Дэмьен и Ной последовали за ней. Джеймс надеялся, что все успеют, так как он был последним. Когда Ральф пролез в узкое отверстие, Джеймс поднял глаза. Он никогда не находился так близко к Гремучей Иве раньше, и теперь дерево казалось огромным и смертоносным, так как его сучья злобно маячили над ним. Пока Джеймс смотрел, ветви Ивы начали шевелиться. Ствол зловеще застонал, как будто бы он был живым, злым и искал нечто с целью раздавить, разрушить. Джеймс пригнулся и бросился в щель между корнями, в то время как ветвь промчалась мимо него, сотрясая весь проход.

– Вау, – произнесла Дженнифер, карабкаясь наверх. – Шесть человек за один раз! Да это новый рекорд! Все в порядке?

– Я буду в порядке, когда Джеймс слезет с меня, – жалостливым голоском пропыхтела Роуз.

– Прости, Роуз. У меня не было времени выбирать место для приземления.

Ной зажег свою палочку и поднял ее над головой. Потолок был низким, с него свисали массивные корни Гремучей Ивы. Проход с каменным стенами вел вниз, в темноту. Гремлины стали спускаться, за ними по пятам следовали Джеймс, Роуз и Ральф. Примерно через тридцать шагов группа остановилась, чтобы осмотреться. Ной шел первым, потому что держал свою палочку и старался поднять ее как можно выше, насвистывая какую–то мелодию сквозь зубы.

– Эврика! – внезапно воскликнул Дэмьен.

– Что? – Роуз тут же завертела головой и встала на цыпочки, чтобы разглядеть хоть что–нибудь за плечом Джеймса. – Я не вижу! Что там?

– В Хогвартсе появился новый выход, – ответила Дженнифер. – Похоже, прошлой весной тут был потоп. Смыл кучу грязи и гравия дальше. Гляньте, тут есть место, чтоб протиснуться. Если, конечно, вы не боитесь запачкаться.

– Отлично! – произнесл Ной, его голос гулким эхом пролетел далеко вперед. В отдалении послышался всплеск. – Проход дальше полностью свободен! Только немного воды и грязи. А еще там есть пауки, но свет от палочки их разогнал. Я думаю, ход ведет дальше.

– Мы пойдем сейчас? – спросил Ральф. – На самом деле, я не очень–то уж готов к разным, э–э, путешествиям.

– Не бойся, Ральфинатор, – усмехнувшись, ответил Ной, карабкаясь обратно вокруг бывшего обвала. – Мы пройдем остальной путь чуть позже. Только было бы неплохо знать, откроется ли проход снова.

– Но это мы первые нашли его, – добавила Дженнифер.

– Так что не говорите о нем никому, – подытожил Дэмьен, возведя палец вверх и сурово глядя на Джеймса, Роуз и Ральфа. – Особенно это касается тебя, мистер Слизерин.

– Уймись, Дамаскус, – ответил Ной. – Ральф предан Гремлинам. Ну, давайте возвращаться.

– Ну и куда этот ход ведет? – поинтересовалась Роуз, как только они повернули обратно.

– Наше лучшее предположение по этой теме заключается в том, что ход ведет в Хогсмид, – ответила Дженнифер. – Так что твое желание тайком посетить его в этом году может исполниться.

– Ход ведет в Хогсмид? – переспросил Ральф, немного раздражая Дэмьена своей неуверенностью. – Откуда он появился? А разве кто–нибудь из Хогсмида не сможет просто обнаружить его?

– Боишься, что твой папа пропустил еще одно слабое место в охранном периметре школы? – спросил Дэмьен, криво улыбаясь. – Не волнуйся. Периметр защищен от старого папаши Долохова. Никто не будет возвращаться с другой стороны. Кроме нас, надеюсь.

– Проход не ведет напрямую в Хогсмид, Ральф, – произнес Ной.

Они вернулись в лаз под Гремучей Ивой. Дженнифер осторожно потянулась и нашла секретный узел. Дерево снова замерло, и она выбралась из–под него.

– Так куда он ведет потом? – спросил Джеймс, как только группа быстро поднялась из потайного хода.

– Мы считаем, что он идет в восхитительное место, именуемое «Визжащей хижиной», – сказал Дэмьен, останавливаясь за пределами досягаемости дерева. – Там никогда никого не бывает.

– Я понимаю, почему, – кивнул Ральф. – Она что, так громко визжит?

– Нет, это просто название, Ральф, – сказала Дженнифер, хлопнув крупного мальчика по плечу. – Она не кричала уже десятилетия. Хотя, по–видимому, из–за этого и пошли все эти слухи, не так ли? Мол, я это познал это на себе. И все такое в этом роде.

Ральф оглянулся на Джеймса и Роуз.

– Они, что, смеются надо мной?

– Да, Ральф, – кивнул Джеймс. – Но они это любя. Не парься.

Ральф принял это, и все трое последовали за Гремлинами по мокрой траве. Когда они достигли замка, он спросил:

– Так что, Визжащая хижина действительно не визжит?

Джеймс покачал головой.

– Я этого не говорил, Ральф... я только сказал, что они пытались подбодрить тебя. Будет лучше, если ты больше не будешь спрашивать об этом.

Роуз закивала головой.

– Правда, Ральф. Просто поверь нам.

Ральф открыл было рот, подумал, а затем закрыл его снова. Он вздохнул, и трое учеников поднялись по ступеням в замок, следуя на запах готового обеда.

Глава 8. Прослушивания

Следующий урок Защиты от Темных Искусств был несколько более терпимым, нежели предыдущий, видимо, потому, что его вел один из приглашенных помощников преподавателя. Впрочем, помощник, вероятно, был не меньшей знаменитостью, нежели сам Дебеллоуз, поскольку он не только был нынешним лидером Харриерсов, но и бывшим болгарским игроком в квиддич, принимавшим участие в Кубке Мира. Виктор Крам вошел в тренажерный зал и, после того, как Дебеллоуз представил его, все разразились аплодисментами. Джеймс мало был с ним знаком, они встречались один раз год или два назад. Виктор Крам, конечно же, был одним из участников Турнира Трех Волшебников наравне с папой Джеймса, тетей Флер и Седриком. В течение этого времени у него был короткий роман с тетей Гермионой, так что, когда ему случалось оказаться в одном помещении с семьей Уизли, тетя Гермиона, как правило, отводила взгляд, а дядя Рон принимал набычившийся вид.

Виктор говорил со своим живым акцентом, рассказывая классу, как он тренировался вместе с Кендриком Дебеллоузом в молодости, когда он еще был ловцом Харриерсов, и уверял всех, что он не был бы тем, кем он является сейчас, если бы Кендрик не помог ему. Джеймс почти сразу заскучал. Виктор ему немного нравился, но его нелюбви к Дебеллоузу было достаточно, чтобы не менять точку зрения на человека из–за похвал его протеже, от которых Джеймсу становилось неуютно. Кончилось все тем, что не было никаких практик и показательных выступлений, хотя Дебеллоуз вызвал Крама на «конкурс мужества», чтобы показать, кто из них лучший. Виктор отклонил вызов, и Джеймсу хотелось бы верить, что молодой человек сделал это, потому что не хотел позорить своего наставника.

Пока класс медленно тянулся к выходу, Джеймс заметил, что Ральф, который был не намного талантливее Джеймса в изобразительном искусстве, нарисовал листовку с логотипом для нового Клуба Обороны.

Когда они вышли из спортзала и направились на историю магии, Джеймс сказал Ральфу:

– Тебе не кажется, что нам не следует рассказывать об этом всем подряд, пока у нас не появится учитель?

– Это твоя забота, – пожал плечами Ральф. – Мне надо выполнить свою часть работы. Кроме того, ты собирался поговорить с Седриком об этом. У тебя получится.

– Да, конечно. Но я еще не говорил с ним.

– Тебе бы лучше поторопиться с этим делом, – сказала Роуз, встретив их в пересечении коридоров. – Первое собрание завтра вечером.

Джеймс чуть не выронил книгу:

– Завтра? С чего бы это?

– С того, что я рассказала об этом в Большом Зале на завтраке, – ответила Роуз. – Я хотела рассказать только Генриетте Литлбай и Фионе Фоуркомпасс, но вы знаете Фиону. Весь стол Когтеврана говорил об этом, когда я ушла. Возник ажиотаж вокруг этого клуба. Никому не нравится, как Дебеллоуз ведет ЗОТИ, хотя увидеть Виктора в этих залах сегодня утром было чем–то вроде ложки меда, – хихикнула Роуз.

– Но мы даже не знаем, где нам собраться! – воскликнул Джеймс. – Я думал, что мы начнем все это в конце следующей недели!

–  Да, но это было до того, как мы поговорили с директором и увидели в зеркале то, что видели. Ральф прав. Этот клуб сейчас очень актуален. Кроме того, – Роуз фыркнула, останавливаясь у двери кабинета Истории магии, – мы договорились, что я отвечаю за расписание.

– Да, кажется, так, но... весь когтевранский стол?

Роуз кивнула:

– А Луи расскажет обо всем этом пуффендуйцам.

– Луи?! – вскричал Джеймс, снова повышая голос. – Ты и Луи сюда вмешала?

– Он подслушал меня, поэтому я подумала, что хотя бы заставлю его поработать. В чем дело? Мне казалось, ты упомянул, что там могут быть все, кто хочет?

– Да, конечно... – сказал Джеймс, понижая голос, – все, кого мы бы хотели пригласить туда.

– Я не думаю, что это сработает, – ответил Ральф. – Кроме того, рассказы о клубе сейчас разлетаются по всей школе.

Джеймс вздохнул с досадой, но было уже слишком поздно что–либо предпринимать. Он должен был пойти и найти Седрика сегодня же вечером. Если, конечно, у него это получится. Думая об этом, он повернулся и зашел в переполненную аудиторию. Профессор Биннс булькал где–то вдали, стоя спиной к ученикам, и, как всегда, писал что–то на доске совершенно неразборчиво.



***



В этот же вечер после ужина Джеймс наконец получил возможность, которую он ждал. На лестнице Ральф пожелал им всем спокойной ночи, а Роуз отправилась в библиотеку, чтобы заняться там выполнением домашнего задания. После того, как Ральф спустился в подвалы, Джеймс отвернулся от лестницы и пошел вдоль главного зала в сторону портика. Он был уверен в том, что должен сделать это в одиночестве. Когда он повернул в коридор, который был заполнен трофеями, он замедлил ход, оглядываясь по сторонам. Никого вокруг вроде бы не было, и в коридорах было довольно тихо, так как большинство учеников в этот поздний час уже разошлись по своим гостиным.

Джеймс с легким сердцем шел вдоль витрин, проходя мимо фотографий старинных команд Дома Квиддича, отображающих старые игровые шары, таблички и трофеи. На мгновение он остановился напротив трофея с турнира по квиддичу с выгравированным списком имен. Он был довольно старым и тусклым, но имя около основания было все еще различимо. «Джеймс Поттер – охотник», – разобрал он плавные буквы. Так звали деда Джеймса, которого он никогда не знал. Он вдруг почувствовал неимоверную грусть, потому что это напомнило ему, что теперь у него вообще больше не было дедушек. Памятная табличка была довольно пыльной, вероятно, забыта большинством, всеми, кто ежедневно проходил через эти залы. У Джеймса появилось сильное желание прикоснуться к табличке, будто бы чтобы убедиться, что это реально. Это было похоже на якорь, который связал его с человеком и временем, которых он никогда не знал. Джеймс оглядел коридор, уверяя себя, что никто его не заметит, а потом принялся за дело. Стеклянная дверь немного скрипнула, когда он открыл ее. Он протянул руку и провел пальцем по имени, выгравированному около основания, прочертив слабую линию по пыли. Он едва мог чувствовать гравировку букв. Вдруг, ни с того ни с сего, Джеймс вспомнил слова, которые его отец сказал ему в ночь на похоронах дедушки: «Дед – на самом деле третий отец, которого я потерял... Я вернулся к тому, с чего я начал». Это имя на трофее уже было, когда все началось. Этот трофей с тех последних нескольких лет, прежде чем все изменилось, подумал Джеймс. Это было до того, как бабушка и дедушка были убиты Волдемортом; до гибели крестного отца папы, Сириуса,  в Отделе Тайн; прежде, чем старый Дамблдор был сражен на одной из крыш этого самого замка; это было еще до всех тех событий, тогда, когда все были счастливы, и никто не еще умирал. Если только... если только...

– Я помню, как твой папа стоял перед этой самой табличкой, – тихо сказал голос.

Джеймс не был удивлен. Он не обернулся, когда сказал:

– Я пришел сюда, чтобы найти тебя. У меня было ощущение, что это то, откуда ты пришел, когда ты не знал, куда еще можно пойти.

– Это первое место, которое я вспомнил, после того, как я умер, – сказал призрачный голос Седрика Диггори. – Прошло очень много времени в пустоте, хотя иногда казалось, что прошло не больше минуты. Наконец я оказался здесь, глядя на собственное изображение на Кубке Трех Волшебников. Я провел немало времени за этим занятием. Это было... утешительно, так сказать. Я ведь не вижу себя в зеркале, ты знаешь. Это только одна из особенностей бытия призрака.

Джеймс закрыл шкаф с трофеем и повернулся к Седрику.

– Ты видел моего отца тут, смотрящего на имя дедушки на табличке?

Седрик улыбнулся, вспоминая.

– Не только его. Их было трое. Рон, Гермиона и Гарри. Это был их первый год. Я тогда не знал их, но я знал, кем был твой отец. Каждый знал.

Джеймс снова взглянул на табличку. Было приятно узнать, что его отец тоже смотрел на имя и чувствовал то же, что и он. Мальчик вздохнул.

– Прошлое – это стальная ловушка, – сказал Седрик. – Поверь мне на слово, Джеймс.

Джеймс взглянул наверх, будто удивился.

– Что? – Сказал Седрик. – Это еще не все, не так ли?

Джеймс потряс головой.

– Нет. В смысле, да, полагаю, но это не то, о чем я думал. У меня сейчас было самое странное, сильнейшее чувство, что это случилось раньше. Причем почему–то я подумал о рассказе Ральфа.

Седрик посмотрел недоуменно. Джеймс вышел, махнув рукой.

– Это тот рассказ, что мы изучали на МагЛите. Профессор Ривальвье сказала, что все великие волшебные истории предназначены для того, чтобы их передавали из уст в уста, потому что написанные слова ограничивают их и делают их ручными. Волшебные истории предназначены для того, чтобы выжить. Они меняются с каждым пересказом, потому что они подбирают дух рассказчика. Я не знаю, почему, но я думаю только о последней строчке из сказки, что Ральф рассказал нам в классе. Это единственная строчка, которую я могу когда–нибудь правильно передать, когда я попытаюсь записать это.

– Что это? – спросил Седрик.

Джеймс задумался.

– Теперь я – Король Кошек, – сказал он, как бы проверяя слова.

Призрак Седрика молчал. Спустя мгновенье он спросил:

– Что это значит?

– Это и значит, – сказал Джеймс, тряхнув голову. – Это, кажется, не значит ничего больше, чем то, о чем я подумал. Затем, внезапно, это хлопнуло в моей голове, прям как сейчас, и это показалось очень важным. Я просто не могу не приложить к этому своих рук. Это как что–то, едва различимое краем глаза, то, что исчезает, как только ты смотришь прямо на него.

– Ну, я думаю, если это действительно так важно, это придет к тебе, когда тебе будет нужно, – сказал Седрик, пожав плечами. – Так ты говорил, что ты пришел, чтобы найти меня?

– О, – ответил Джеймс, встряхнувшись. – Да. Э–э... – Он вздохнул и посмотрел на призрака прямо в его полупрозрачные глаза. – Нам нужна твоя помощь, Сед. Я не знаю, как еще сказать. Мы собираем этот клуб, Ральф, Роуз и я. На самом деле, это была идея Ноя, Сабрины и Дэмьена, но мы те единственные, которые пошли к Мерлину и получили разрешение и все такое. Честно говоря, мы даже не первые, кто сделал это. Мой папа входил в такой же клуб в свое время, хотя это было после тебя, знаешь, э–э... в любом случае, мы должны узнать, как научиться защитным заклинаниям и приемам, а наш новый учитель в этом году отказывается обучать нас чему–либо, кроме как тянуть подколенное сухожилие. Мы получили разрешение на официальное открытие клуба, и теперь, кажется, уже вся школа уже знает об этом. Завтра наша первая встреча, но у нас даже нет учителя. Вот почему я пришел искать тебя. Когда мы впервые заговорили об этом, ты был первым человеком, о котором Ральф, Роуз и я подумали, тем, способен научить нас защитной магии.

– Ты это не серьезно, ведь правда? – сказал Седрик, улыбаясь немного криво. – Я призрак, если ты не заметил. У меня не только больше нет рабочей палочки, технически, у меня нет даже пальцев. Я не могу оглушить даже пылекролика. У меня достаточно долгое время не заколдовывались фонари, когда я пытаюсь быть «Молчаливым Призраком». И вы считаете, что я могу научить оборонительной магической технике?

– Ну, да! – сказал Джеймс, подходя ближе к нему. – Я имею в виду, ты был великим волшебником, даже когда ты был еще в школе! Все так говорят! Даже Виктор Крам говорит о том, как ты перехитрил дракона и взял на себя водяных. Ты был настоящим! Кроме того, у тебя есть реальный боевой опыт, после турнира Трех Волшебников. И ты учился при Дамблдоре, во времена, как говорят, золотого века Хогвартса. Давай, Седрик! Это прекрасно!

– Я не думаю, что это так, Джеймс, – сказал Седрик, его улыбка исчезла. – Это здорово, что вы вообще решили попросить меня, и все такое, но...

– Смотри, Седрик, это не только для нас, – сказал Джеймс, подходя еще немного ближе к призраку. – Ты сказал, что думаешь, что здесь нет больше места для тебя. Все ваши старые друзья и одногруппники пошли дальше. Но есть целая куча из тех, кому ты действительно нужен, здесь и сейчас. Мой папа говорит, что ты был просто превосходен со своей палочкой  и техникой, и все знают, что ты прирожденный лидер. Я знаю, что ты до сих пор помнишь все это, потому что призраки не ощущают время так же, как это делают живые. Ну, что ты скажешь?

Призрак Седрика было порхают назад, его лицо обратное приведение, когда он покачал головой.

– Я не могу, Джеймс. Часть меня, действительно, хотела бы это сделать, но я не могу. Ты не можешь понять.

– Давай, Сед, просто попробуй это в течение недели или двух. Это будет здорово! Ты всем понравишься, и я просто знаю, что ты сможешь научить нас куче всякого. Кроме того...

Джеймс запнулся, не зная, следует ли ему говорить дальше. Седрик остановился и посмотрел на него. Джеймс сделал глубокий вдох и продолжил.

– Помнишь, в конце прошлого года, ту ночь, когда мы говорили в гостиной Гриффиндора? Ты сказал мне, что здесь в залах, по–прежнему ощущается присутствие Волдеморта, хотя он давно мертв. Ну, Роуз и Ральф и я, мы видели кое–что. И… я почувствовал кое–что. Что–то случилось, и это связано со старыми Пожирателями Смерти, и могилой Волдеморта, и некоторым действительно страшное существо в плаще, что выглядит, будто соткано из закрученного дыма и пепла. Роуз даже считает, что сюда вовлечен директор, хотя я и не согласен.

Я пытаюсь сказать, что, возможно, скоро опять начнется схватка. Дебеллоуз не учит нас ничему стоящему, используемому в реальной магической схватке. Мы просто хотим быть подготовленными. Мы хотим быть готовыми. Ты с того времени, когда Волдеморт был еще жив. Ты знаешь, как лучше бороться с этими людьми. Ты идеально подходишь, и мы нуждаемся в тебе.

Седрик посмотрел на Джеймса в течение долгого, напряженного момента. Он, казалось, боролся с самим собой. Наконец он опустил лоб и отвернулся.

–Ты прав только в одной вещи, Джеймс. Я имел боевой опыт. Я был убит в свой первый же бой. Он длился в общей сложности десять секунд.

Джеймс был поражен.

– Сед, ты не можешь думать так. Той ночью на кладбище... это было не сражение. Я слышал, папа об этом говорил. Он был там, помнишь? Петтигрю выстрелил в тебя без предупреждения. Ты не можешь серьезно думать...

– Правда, Джеймс, – Седрик сказал, глядя вверх. Глаза призрака были очень серьезными. – Не проси меня снова. У меня есть причины. Я не могу, ладно?

Джеймс встретился взглядом с призраком. Через некоторое время он глубоко вздохнул.

– Ладно, Седрик. Забудь об этом. Прости, что побеспокоил тебя. Увидимся.

Джеймс повернулся и побрел прочь. Он так и замер на полпути вниз по коридору, когда неожиданно раздался голос Седрика:

– Это и правда больно?

Джеймс остановился как вкопанный и прищурился. Он оглянулся через плечо.

– Что больно?

Седрик не сдвинулся с места. Он парил около шкафа с трофеем, выглядя столь же серьезно, как Джеймс.

– Шрам на лбу.

Сердце Джеймса екнуло. Недолго думая, он коснулся места, где почувствовал зуд и странную жалящую боль возле кабинета директора.

– Ты можешь видеть это? – прошептал он резко.

Седрик медленно кивнул.

– Что... – Джеймс начал было, но голос подвел его. Он прочистил горло. – На что он похож?

Выражение Седрика не изменилось. Он знал, что Джеймс знал.

– Он похож на молнию, Джеймс. Так же, как у твоего отца. Кроме этого, зеленый. Немного светится.

Глаза Джеймса широко раскрылись, и его сердце бешено застучало. Участок на лбу был теплым. Он горел немного теперь, когда он подумал об этом. Он снова беспомощно глянул вверх на Седрика.

– Не волнуйся, – сказал Седрик, предчувствуя вопрос Джеймса. – Я не думаю, что кто–то может увидеть его. Возможно, кроме других призраков. Он проявился там только в течение последней недели или около того. Сначала довольно слабо, но сейчас... Вот почему я спросил, больно ли это.

Мысли Джеймса заметались. Что бы это значило? Почему это происходит? 

– Он болит иногда, – признался Джеймс, – но только немного. В основном, просто чешется. За единственным исключением прямо у кабинета директора. Мерлин посмотрел на меня, и он... он ужалил. Но только на секунду.

Седрик торжественно кивнул.

– Обрати на него внимание, Джеймс. Определенно есть причина для его появления. Но будь осторожен. Все же не стоит ему безраздельно доверять.

Джеймс кивнул, едва слушая. Он огляделся быстро, просто чтобы убедиться, что никто не подошел и не подслушал разговор. Коридор был по–прежнему пуст. Когда он снова поднял глаза, призрак Седрика уже исчез.

– Седрик? – прошептал Джеймс. Ответа не последовало. Джеймс не мог быть уверен в том, действительно ли призрак ушел или просто стал невидимым. – Седрик, если ты все еще там, и ты переменишь свое мнение... ну, ты знаешь, где найти меня, верно?

Воздух в коридоре был тих и неподвижен. Джеймс снова тревожно потер лоб. Наконец он вздохнул, повернулся и поплелся назад, к лестницам и гостиной Гриффиндора.

Как только Джеймс добрался до общей гостиной, он сразу рассказал Роуз о результатах своей встречи с Седриком. Она на удивление спокойно восприняла отказ призрака, поскольку помнила разговор, который случился у них в коридоре неделей раньше.

– Этого следовало ожидать, – сказала она, кивая. – Что ж, теперь нам нужно только найти кого–то еще за это время. Это хорошо, на самом деле. По крайне мере, никто из учеников, с которыми мы говорили сегодня, не будет ничего знать о Седрике.

– Но как мы успеем найти учителя за такой короткий срок? – заволновался Джеймс. – Ведь все придут завтра с определенными ожиданиями, Роуз! Мы не можем просто сказать им, чтобы они открыли свои учебники по Защите и начать пробовать все заклинания подряд вне зависимости от своих способностей! Это будет полнейшей глупостью!

Роуз, похоже, задумалась.

– Может быть, нам стоит попросить Виктора. Он собирается побыть здесь до конца следующей недели. Он, конечно, знает свой материал.

– Он слишком близок с Дебеллоузом, – сказал Джеймс, – так что, во–первых, сразу расскажет ему, а во–вторых, не сможет довести занятия до конца.

Роуз осматривала комнату, скрестив руки. Внезапно ее глаза расширились. Она оглянулась на Джеймса, скривив губы в легкой улыбке.

– А ведь среди нас уже есть кое–кто, кто, похоже, неплохо разбирается в защитной магии.

– Чем старше становишься, тем меньше захочешь заниматься всем этим, – вздохнул Джеймс. – Этот вариант мы уже обсуждали, Роуз.

– На самом деле, – сказала Роуз, снова глядя исподлобья, – человек, которого я имела в виду, на год моложе тебя.

Джеймс проследил за направлением взгляда своей двоюродной сестры. Скорпиус Малфой сидел за столом в другом конце комнаты, лениво перелистывая страницы в учебнике. Он поднял глаза, заметив пристальный взгляд Джеймса, и слегка усмехнулся.

– Нет и через тысячу лет нет, Роуз, – решительно сказал Джеймс, разворачиваясь и скрещивая руки на груди. – Нет, даже через миллион лет нет.

– Я просто хочу напомнить, – невинным голосом сказала Роуз, – ты упоминал, что он использовал Оглушающее Заклинание в поезде против Альбуса. И все остальные второкурсники говорили о том, что он сделал с твоим изголовьем, результат, надо признать, впечатляет. Он уже знает левитацию, и…

– Нет, Роуз! – Джеймс прошипел, перебивая. – Я лучше возьму дополнительные уроки у Деббелоуза на его Тропе Препятствий, чем я попрошу его научить меня хоть чему–нибудь!

– Готов ли ты решать и за остальных членов клуба тоже?

– Он не учитель! Он абсолютный придурок! Он, наверное, все равно не сделает этого, даже если мы будем валяться в ногах! Подобные ему никогда не делятся своими знаниями.

Роуз чопорно разгладила мантию.

– Ну, ты не можешь знать, пока не попробуешь. В самом деле, Джеймс. Хотим ли мы учителя или нет?

Джеймс покачал головой.

– Мы хотим учителя, а не самодовольного мелкого кретина, который разучил несколько трюков. Если ты хочешь, чтобы он учил, ты и спросишь его.

– Я с легкостью это сделаю, – гордо ответила Роуз. Она собрала свою сумку и пошла прочь. Джеймс уставился на нее, но она просто поднялась по лестнице в спальню для девочек. Если она и собиралась попросить Скорпиуса вести занятия в новом Клубе Обороны, она, по–видимому, не планировала делать это именно сейчас. Некоторое время спустя Джеймс поднялся по лестнице с противоположной стороне комнаты.

Пока он готовился ко сну, его мысли крутились вокруг разговора с призраком Седрика. Он должен был догадаться, что Седрик откажется от ведения Клуба, и все же было действительно видно, что какая–то часть Седрика хотела сделать это. И что мог бы означать увиденный Седриком светящийся зеленый шрам–молния на голове Джеймса? Когда Джеймс закончил чистить зубы в крошечной уборной, он наклонился, рассматривая себя в зеркале.

Насколько он мог видеть, его лоб был вполне обычным. И все же, даже сейчас, он мог чувствовать это еле различимое предательское покалывание. Раньше Джеймс часто видел людей, узнававших его отца по его знаменитому шраму, и Джеймс иногда думал, что было бы здорово тоже иметь такой знак.

Тогда Джеймс не понимал, какую цену его отец заплатил за этот шрам. Даже сейчас он не мог полностью понять его, но все же теперь, потеряв дедушку Уизли, стал понимать больше. Он знал достаточно, чтобы больше не желать себе подобного. Какое–то время в прошлом году Джеймс боролся с ожиданием того, что он последует по стопам своего знаменитого отца. Теперь Джеймс знал, что это было бы слишком много для него. Более важным было то, что у Джеймса впереди лежит свой собственный путь, уникальный для него. Он не был обязан воспроизводить то, что сделал его отец. Он усвоил этот урок, не так ли? Так почему же он переживает этот фантом шрам–молнии? Что он пытается сказать ему? И может ли он доверять ему? Не было никакого смысла беспокоиться об этом. И все же было трудно отпустить. В конце концов, забравшись в постель, Джеймс отвлекал себя тем, что пытался придумать хоть кого–нибудь, кто мог бы, возможно, стать учителем в новом Клубе Обороны. Никто не приходил ему на ум, и, конечно, он не собирался просить Скорпиуса, но это занятие отвлекло от таинственного покалывания во лбу. Наконец в конце концов, сон принял Джеймса в свои объятия.

Откуда–то гулко раздавались голоса, невнятно повторяющие что–то или, возможно, это был только один голос, но эхо разделяло его на множество отголосков. Джеймс не мог разобрать ни слова, но звук голоса был одновременно успокаивающим и сводящим с ума, как царапанье ядовитого плюща. В темноте мелькали какие–то вспышки, словно отблески света на клинках, пронзающих воздух. За голос послышался лязг и грохот древней техники, и звон воды, все повторяющийся, сбивающий с толку. Шаги гремели по камням, и голоса становились все ближе. Джеймс мог слышать слова, но они были бессвязными и странными. Свет стал ярче, мерцая, как будто из–под воды. Он был зеленым, и в нем мелькали лица. Мужчина и женщина манили, грустно улыбаясь, надеясь...