Теодор Драйзер

Западня

Лем Станислав

Был душный июльский полдень. Поразмыслив несколько месяцев над предостережением, которое сделал ему приятель и политический единомышленник и которое за это время никак не подтвердилось, Грегори решился поехать в приморский отель; он мог позволить себе отдохнуть там, так как уже достиг известного благополучия. Отель был роскошный, «Тритон», всего в часе езды от его конторы, расположенной у моря, среди сосен и песков Айленда. Несмотря на то, что против Грегори, видимо, готовился заговор, жена его, «девочка», как обычно он называл ее, собиралась из-за болезни ребенка поехать в горы к своей матери, чтобы посоветоваться с ней и отдохнуть.

Искусственный разум

Приближалась осенняя предвыборная кампания, и Грегори нельзя было совсем оставить город. И в будние дни и в воскресенье до поздней ночи он занимался поисками и обоснованием фактов, вскрывавших преступность городского управления, — их надлежало пустить в ход в недалеком будущем. Мэра и его клику надо было свалить любой ценой. Грегори знал, что, если это произойдет, он не останется внакладе. В то же время он искренне верил в необходимость того, что делал. Городом управляли преступники. Разыскать упрятанные в воду концы и выставить их на обозрение оскорбленным и возмущенным гражданам — что может быть важнее и благороднее!

Но и враг не был беспомощен. Джентльмен, подвизавшийся в издательском деле, — Грегори о нем даже никогда и не слыхал, — позвонил ему и предложил работу на Среднем Западе; она давала бы шесть или даже семь тысяч годовых и держала вдали от родного города по крайней мере четыре-пять лет. Поскольку он не оценил этого предложения, часть его почты начала пропадать, и ему стало казаться, что какие-то странные субъекты проявляют особый интерес с каждому его шагу. Наконец один из местных политических деятелей, состоявший в той же партии, что и Грегори, зашел к нему в контору.

Станислав Лем

— Видите ли, Грегори, дело вот в чем, — сказал он после краткого вступления. — У вас в руках нить, и ведет она к махинациям с земельными участками в Южном Пеньянке. В них замешан мэр, и он и его партнер Тилни твердо решили, что никто ничего не должен об этом знать, по крайней мере пока не кончатся выборы. Они готовы на все, так что глядите в оба. Вы ведь любите свою жену? Мой совет — не отпускайте от себя ни ее, ни ребенка. Не позволяйте разлучить вас даже на секунду, где бы вы ни были. Вы же знаете, что случилось с Крозерсом несколько лет тому назад? Он уже готов был разоблачить махинацию в Йеллоу-Пойнт-Ферри и, разумеется, рта не успел раскрыть, как был арестован по старому обвинению в том, что он покинул семью; одновременно извлекли на свет давний долг, все его имущество конфисковали, а жену заставили порвать с ним. Не давайте им повода поймать вас тем же способом. Если у вас есть долги, скажите нам, и мы посмотрим, что тут можно сделать. А если вы увлекаетесь какой-нибудь другой женщиной, порвите с ней, отошлите ее подальше, отделайтесь от нее.

Искусственный разум?

Грегори посмотрел на собеседника с сердитой и в то же время сострадательной улыбкой.

В одной из партий, которую сыграл Каспаров с компьютером Deep Blue, компьютер, вопреки ожиданиям партнера-человека, легкую для взятия фигуру не тронул, и это привело через достаточно большое количество ходов к победе машины. Каспаров говорил о том, что он почувствовал, по крайней мере ему так показалось, что он почувствовал, в действиях машины интеллект: затаившийся замысел в сделанном стратегическом ходе.

— Никакой другой женщины у меня нет, — просто сказал он.

Надо же вообразить, что он может быть неверен «девочке» и малышу — голубоглазому, с розовыми ножками.

После победы компьютера меня многократно спрашивали о том, можно ли его (компьютер) вообще подозревать в обладании \"интеллектом\", на что я последовательно отвечал (спрашивающим журналистам), что нет. Чтобы получить некоторую, строго говоря, \"компрессию высказывания\", то есть избавить его, насколько это возможно, от того, что для самой его сути является несущественным, нужно сказать, что в обсуждение нужно уже в этом месте ввести РАЗУМ или РАЗУМНОСТЬ, потому что \"интеллекта\" недостаточно. Но почему собственно? Он более \"безличностный\", чем \"разум\". Сохранение артефакта (каким может быть компьютер) могло бы, в самом деле, казаться \"интеллектуальным\", но не обязательно одновременно и \"разумным\". Прежде всего потому, что и нехотя можно вести себя интеллектуально, но нехотя вести себя РАЗУМНО, скорее всего, нельзя, так как импликацией разумности является ее осознание. Правда, социальное поведение насекомых, особенно живущих общественно, таких, как пчелы или муравьи, управляется \"врожденными инстинктами\", однако легко можно признать, что им ближе к \"интеллекту\", особенно к коллективному, чем к РАЗУМУ. И ведь неслучайно масса людей бьется над добыванием из нечеловеческих устройств \"интеллекта\", в то время как \"РАЗУМ\" как будто бы никем не планируется и не проектируется. Почему?

— Не подумайте, что я хочу совать нос в ваши дела, — продолжал политический деятель. — Я просто разъясняю положение. Если вам понадобится совет или помощь, обратитесь ко мне. Но что бы вы ни делали — глядите в оба. — С этими словами он надел свой черный блестящий цилиндр и удалился.

Грегори стоял посреди комнаты и внимательно разглядывал пол. Учитывая то, что он уже знал, он мог легко представить: мэр поступит именно так, как сказал его друг. Что же касается приятеля мэра, хищного спекулянта недвижимостью, то, судя по тому, что шепотом рассказывали о нем, было ясно — нет такой подлой хитрости и жестокости, которые он погнушался бы сделать. Один политический деятель, характеризуя его, однажды сказал, что он не остановится перед убийством, но на месте преступления его никто не захватит, и, без сомнения, это было похоже на правду. Он разбогател и обладал теперь большей властью, чем когда-либо, гораздо большей, чем мэр.

Это очень тяжелый для решения вопрос, так как речь идет о понятиях, которые имеют \"размытое поле дефиниционного значения\", и более того, можно сказать, употребляя современную терминологию, что это термины из такой группы, которую мы называем \"FAZZY SETS\" [\"нечеткие множества\". Математическая теория нечетких множеств, предложенная профессором Калифорнийского университета Лотфи А. Заде (Lotfi A. Zadeh) в 1965 году, позволяет описывать нечеткие понятия и знания, оперировать этими знаниями и делать нечеткие выводы. Основанные на этой теории методы построения компьютерных нечетких систем существенно расширяют области применения компьютеров - здесь и далее в квадратных скобках примечания переводчика]. Deep Blue мог произвести на человека-противника такое впечатление, будто \"мерцает в нем\", т. е. машине, искра интеллекта, потому что \"он видел дальше\", чем этот противник, то есть был способен предвидеть, какое дендрическое поле возможных в рамках правил шахматных ходов таит в себе будущее. Это существенно - обращение к будущим возможностям ЯВЛЯЕТСЯ одной из составляющих ума, но также может быть и только показателем чисто неразумного инстинкта, который действует в насекомых или других живых существах (каковым мы не можем приписывать разум). Управляемое инстинктом поведение роднит с \"интеллектом\" прежде всего то, что оно обращено с положительным результатом в будущее, что, короче говоря, оно обладают чертами ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКИМИ. С определенной целью. Понятно, что такого рода целенаправленность (встроенную программистами) Deep Blue ДОЛЖЕН БЫЛ иметь, иначе он не играл бы таким образом, чтобы стремиться поставить Каспарову мат.

С тех пор как Грегори вместе с женой прибыл в приморский отель, произошло несколько событий, заставивших его опасаться неприятностей, хотя пока ничто не подтверждало его подозрений. В отеле появилась медоточивая, разодетая, вся в драгоценностях, игривая сорокалетняя вдовушка, — она называла себя деловой женщиной, говорила, что заправляет весьма доходным театральным агентством в городе, и потому, как обычно в таких случаях выражался один из друзей Грегори, «купалась в деньгах». Она одевалась в шелка коричневых и винных тонов, у нее были коричневые домашние туфли и коричневые чулки и подозрительно блестевшая, каштанового цвета копна волос. Ее машина — она имела собственную машину — была лучшей марки, а ее умение играть в вист и готовность рисковать восхищали всех. По выражению прислуги отеля и завсегдатаев веранды «Тритона», она была веселой и щедрой мотовкой. Миссис Скелтон приехала, когда миссис Грегори еще жила в «Тритоне», уютно устроилась в двух комнатах с ванной, выходящих окнами на море, и быстро сдружилась с хозяином отеля и с двумя завсегдатаями, по виду маклерами и торговцами недвижимостью, которые интересовались больше всего гольфом, теннисом и ресторацией. Вдовушка была обходительна, энергична, весела, и Грегори и его жена невольно почувствовали к ней некоторую симпатию. Но перед отъездом жена Грегори иногда спрашивала себя, не входит ли миссис Скелтон в число заговорщиков. Ее дружелюбие можно было толковать по-разному, но все же оно казалось не настолько назойливым, чтобы вызвать подозрение. И тем не менее, возможно, она выжидает, когда Грегори останется один.

Здесь уже напрашивается следующее замечание. Deep Blue был, некоторым образом, как МОДУЛЬ (субагрегат), созданный механизированием, как бы вынутый из мозга выдающегося шахматиста-человека. Это не совсем правда, это, в лучшем случае, МОЖЕТ быть упрощенным приближением к правде, так как компьютер, о котором идет речь, обладал вычислительной производительностью (200 000 000 операций в секунду), которой ни один человек обладать не может, и ему эту недостающую производительность заменяет интуиция, на сколько таинственная, на столько и обманчивая. И уже чрезмерно растягивая это отступление, в скобках добавлю, что согласно мнению 99% самых выдающихся математиков так называемая Великая Теорема Ферма НЕДОКАЗУЕМА; иначе говоря, интуиция ПОДВЕЛА его, когда он написал на полях книги, что доказательство есть, но на него нет места на этих полях. Короче говоря, интуиция может быть необязательно точной, и мы только по-прежнему не знаем, \"как она это делает\", так как действует она вне сознания и ведет себя как отличник, который подсказывает правильные ответы своему товарищу, отвечающему экзаменатору: товарищ повторяет, но то, что он повторяет, он не должен понимать... Разумный же ответ он сам своей \"разумностью\" ДОЛЖЕН понимать. Хотя Deep Blue и весит около полутора тонн, мы функционально можем его признать за ОДИН модуль, так как знаем, что мозг человека состоит из огромного количества модулей, большинство которых nota bene вообще функционально не занято чем-либо, что не происходит в самом организме (в теле) и за пределами организма. Большинство модулей мозга служит телу, происходящим в нем процессам обмена и изменений (тканевых, например). Но только \"меньшинство\" может активно проявлять \"экстериоризованную разумность\" [от exterior - внешний вид]. Тогда, например, все \"экспертные программы\", от геологических до медицинских, - это другие модули, а загвоздка в том, что это такие вместилища выборочно сформированной информации, по существу актуальной, и в этом смысле оптимальной, что они являются как бы дистиллятами современного состояния наших лучших знаний с одним, но чрезвычайно важным недостатком: они - модули \"для себя\" и для нашего использования, когда они как бы \"призываются\" для этого, но они \"не понимают друг друга\", и мы пока не знаем, что сделать, чтобы они соединились бы более-менее так, как это происходит в нашем мозгу. Модули мы уже можем составлять, но дать им способность самопроизвольно влиять на себя мы не умеем, и В ЭТОМ СЕЙЧАС ГЛАВНАЯ БЕДА \"Artificial Intelligence\" [\"Искусственный интеллект\"]. Люди, увлеченные AI, как Марвин Мински [Marvin Minsky], по-прежнему уверены, что МОЖНО сконструировать искусственный интеллект, а также философы, как, например, Даниэл Деннет [Daniel Dennet], который, пожалуй, раз сто объяснил (\"выяснил\"), на чем основывается сознание и \"окончательно сорвал маску и решил\" загадку сознания. Такие люди живут с ощущением, что от работающего Artificial Intelligence нас отделяет шаг или пара шагов. Однако, я опасаюсь, что это не так просто. То, что целостную работу мозга составляет общая деятельность отдельных модулей, мы сегодня знаем уже наверняка (если мы вообще что-то знаем наверняка).

— Будь осторожен, дорогой, — предостерегала его жена. — Если у тебя возникнут серьезные подозрения, немедленно уезжай отсюда куда-нибудь в другое место. Тогда по крайней мере им придется сменить партнеров для игры.

Вопрос, который мы должны поставить сейчас, звучит так: ЧТО еще мы знаем, а чего НЕ ЗНАЕМ? Так, например, известно, что мы видим то, что является видимым ДЛЯ НАС, но это в значительной мере следует из ОБУЧЕНИЯ и ТРЕНИРОВКИ. Люди, слепые от рождения, которым удается через несколько лет восстановить зрение, \"видят\" хаос цветных пятен в движении и ничего больше, но, например, \"просмотр самых лучших фотографий\" людьми, которые никогда никаких изображений не видели, показывает, что и они не в состоянии автоматически преобразовывать в своем мозгу проекцию на плоскости в трехмерную стерео-проекцию. А, например, для собаки самый отчетливый и красочный образ на экране телевизора ничего не являет собой и \"ничего не значит\". То есть, \"обработка\" данных является делом особым информационно и функционально: на самом деле, уже появляются компьютерные системы, которым можно голосом диктовать на том языке, на который система запрограммирована, и даже после подготовки система может научиться писать или выстукивать, как стенотипистка, произносимый текст, что является очень хорошим достижением конструкторов, но и такая система \"ничего не понимает\". В последнее время появились (параллельно с шахматными матчами компьютеров и людей) очередные попытки разыграть \"ТЕСТ ТЬЮРИНГА\", то есть такие, чтобы компьютер имитировал в разговоре обычного человека. [\"Тьюринг в своей работе \"Может ли машина думать?\" предлагает в качестве определяющего критерия \"игру в имитацию\", которая заключается в том, что задаем Кому-либо произвольные вопросы и на основе ответов должны сделать вывод, является ли этот Кто-то человеком или машиной. Если не можем отличить машину от человека, следует признать, что машина ведет себя как человек, то есть имеет сознание\" это и есть тест Тьюринга. Цитата взята из эссе С. Лема \"Душа в машине\" из сборника \"Мегабитовая бомба\"]. Окончились они жалким поражением: просто компьютеры, как ничего не понимали 50 лет назад, так по-прежнему ничего не понимают.

И она уехала, твердо веря, что муж сумеет уладить это неприятное дело.

В определенном, но только в определенном, тонком смысле, связано это с тем, что А) получившие зрение (как это было сказано выше) слепые ничего не видят впоследствии, то есть не способны совершить мозговых, у нас - абсолютно автоматических и ВНЕСОЗНАТЕЛЬНО происходящих операций, которые дают нам возможность \"видения\"; В) подрастающие и выросшие без контактов с нормальной человеческой средой дети где-то после 7-9 лет не в состоянии научиться разговору: они остаются почти немыми и НЕ ПОНИМАЮТ того, что им говорят; и так далее. Значительная часть мозговых модулей, связанная с жизненными процессами (функциями) организма, в выше названных недостающих контактах с окружением НЕ НУЖДАЕТСЯ (мочеиспусканию и испражнению не надо учиться: мы учимся только обстоятельствам и способам, какими ЭТО следует делать, потому что в гостиной никто не спускает штаны, чтобы облегчиться). Однако же и без обучения, без тренировки мозг достичь нормально средней способности не в состоянии. Тогда было бы странным ожидать возникновения аналогичных или, по крайней мере, подобных способностей в результате соответствующего программирования компьютера, хоть бы он и должен был весить сто тонн.

Таким образом, сперва даже против своего желания, Грегори очутился в одиночестве. Он стал размышлять, как ему поступить — уехать или выждать, пока «прояснится погода», как он выражался. Собственно, чего ради он должен оставить комфортабельный, ближайший к городу приморский отель, где ему так удобно? Здесь он постоянно, в особенности по субботам и воскресеньям, встречает большинство своих политических друзей. Так близко от города и так много преимуществ: прекрасная площадка для гольфа, несколько теннисных кортов, стол и жилье, на которые никак нельзя пожаловаться, и бодрящий, восхитительный вид на море, открывающийся сразу за широкой лужайкой. Притом ежедневно бóльшую часть рабочего дня ему совершенно необходимо проводить в городе. Этого требовало необычное и не терпящее отлагательства расследование, которым он был занят; в то же время он испытывал потребность в тихом уголке, где можно было бы передохнуть и за ночь набраться сил.

Повреждения мозгового модуля видения в цвете ведет к тому, что на самом деле можно по-прежнему все прекрасно видеть, но только так, как в черно-белом кино. Это свидетельствует о \"наложении\" друг на друга работы повсеместно действующих систем, относящихся к оптическому радиусу действия коры мозга. И что еще хуже - бывает слепота коры, которая является осознанно подтверждаемой неспособностью видеть, и слепота коры, которая сопровождается \"подкорковым зрением\": человек правдиво говорит, что ничего не видит, но брошенный ему мяч хватает на лету, что объясняет себе тем, что в мозгу, и не только на путях оптически работающих нейронов, существует целая восходящая иерархия, и такой человек одновременно \"видит\" и \"не видит\", так как \"в нем\" видит низшая система, почти где-то при CORPORA GUADRIGEMINA, о чем он сам не знает в том смысле, в каком мы ничего не знаем о работе наших почек, несмотря на то, что они 24 часа в сутки неустанно работают.

«Здесь хорошо, — сказал он себе наконец, — и здесь я останусь. У меня нет машины, а где еще я найду такое удобное место? К тому же, если они решили меня преследовать, они будут преследовать меня повсюду».

Итак, он продолжал ездить из отеля в город и обратно, сосредоточенно размышляя о том, что может случиться. Когда у него возникли некоторые сомнения, он решил навестить Фрэнка Блаунта и переговорить с ним. Блаунт долгое время был журналистом, потом стал адвокатом и, наконец, маклером. Его как будто не слишком осаждали клиенты, и все же он явно преуспевал. Старый холостяк, он был завсегдатаем трех клубов, нескольких отелей и десятка загородных вилл, не говоря уже о том, что у него был превосходный автомобиль. Как раз теперь он был необычайно занят делами и часто посещал побережье. Он любил гольф, теннис и, между прочим, Грегори, которому искренне желал преуспеяния, хотя никак не мог направить его на верный путь. Приехав однажды утром в город, Грегори зашел в контору Блаунта и там изложил ему все как есть.

Повсеместно известно такое явление, как \"рассеянность\", которое обоснованно или необоснованно приписывается не только людям пожилого возраста, но и ученым, особенно мыслителям, погруженным в какую-то медитацию. Такой человек может совершать различные действия несколько автоматически, т.е. бессознательно. Эти действия могут, но не должны, быть каким-либо образом целенаправленными или бессмысленными (например, поношенную рубашку я кладу в морозилку вместо стиральной машины). Осознанные post factum они часто возбуждают некоторое веселье. Рассеянным может быть только существо, наделенное интеллектом! Нет \"рассеянных\" мух или пчел. Это следует из высшей сложности интеллектуальных способностей, но, с другой стороны, нет особенно глупых муравьев или тараканов, в то время как от глупых людей в глазах роится. В связи с этим напрашивается слабая надежда, что, прежде чем нам удастся создать искусственный интеллект, после долгих трудов нам удастся создать систему, наделенную значительной глупостью, но в этом я не совсем уверен... Nota bene как очередное отступление от темы, добавлю, что я считаю себя достаточно умным человеком, не обремененным высокой степенью способности игры в шахматы, но правила этой игры, конечно, знаю. \"Рассеянность\" просто основана на том, что определенное, обычно известное и совершаемое действие, подвергается автоматизации на уровне бессознательности, и, кроме того, его эффективное, т.е. реальное исполнение НЕ вводится как совершенный факт ни во временную, ни в постоянную память. Есть доказательства, что и это действие может оставить след и быть зафиксировано при особом усилии памяти и/или под влиянием \"помощи\", например, гипнотизера, при этом приходит осознание, что ведь это действие было совершено. (Гипнотизер nota bene совсем не обязателен: может быть достаточно свидетельства наблюдателя, как постороннего лица).

— Таково положение, — заключил он, созерцая розовые щеки и лысеющую голову друга. — И мне хотелось бы знать, как ты поступил бы на моем месте.

С виду все вышеизложенное выглядит болтовней, потому что, по существу, указывает, насколько далеко стоит РАЗУМ от ИНТЕЛЛЕКТА, но сегодня по-прежнему они оба отделены пропастью от машинного моделирования. Я лично считаю, что это ПЕРЕХОДНОЕ состояние. Невозможно то, что запрещают точные науки. Они, однако, искусственного разума НЕ запрещают.

Блаунт задумчиво смотрел поверх высоких зданий города на виднеющееся за ними голубое небо и постукивал пальцами по стеклу, покрывавшему стол.

— Что ж, — ответил он спустя некоторое время, все так же задумчиво поскребывая подбородок, — на твоем месте я бы не сдавал позиций. А если тут замешана женщина, да еще хорошенькая, ты можешь немного развлечься, не рискуя попасть в беду. Я смотрю на это как на своего рода летний спорт. Разумеется, надо быть настороже. На твоем месте я получил бы разрешение носить револьвер. Они узнают, что ты вооружен, если действительно следят за тобой, и это не придаст им бодрости. А затем тебе необходимо ежедневно записывать каждый свой шаг — где ты был и что делал — и заверять записи у нотариуса. Если они узнают об этом, то опять же не обрадуются и, пожалуй, им придется придумать что-нибудь пооригинальнее.

Мне кажется - но я не в состоянии подкрепить то, что скажу, никаким веским аргументом или хотя бы его тенью - что в конце концов скорее будет возможна реализация ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА, а не ИСКУССТВЕННОГО РАЗУМА. Я думаю так, потому что интеллект мне кажется более БЕЗЛИЧНЫМ, то есть лишенным признаков индивидуальности, чем РАЗУМ. Едва ли не первым математиком, который сумел результативно и соответствующим образом использовать компьютер в творческой работе, был Станислав Улам [Stanisiaw Ulam]. (Не знаю, была ли издана на польском языке его книга на эту тему: я ее читал по-русски [речь идет о книге \"Кац М., Улам С. Математика и логика. Ретроспектива и перспективы\" - Москва, \"Мир\", 1971]). Так вот, эмоциональной жизни компьютер лишен полностью, но в работе математика это не мешает. (Добавлю, что выдающийся немецкий психолог Дитрих Дшрнер [Dietrich Dorner] больше года тому назад описывал свою компьютерную программу, которая должна была быть эмоциосозидательной, \"эффективно аффективной\", но выводы, опубликованные Дшрнером, не убедили меня, и, что еще хуже, нигде в научной прессе я не нашел ни слова о таком достижении). Вещью известной и не исключительной является то, что самые разнообразные, т.е. в далеких друг от друга областях творческой мысли совершаемые достижения, были некоторым образом \"подсказаны\" сознанию внесознанием, которое МОЖНО БЫЛО БЫ отождествлять с результатами действия интуиции. Не будучи ученым, в своей писательской области могу сказать только следующее: несколько моих романов не были в их целостной фабуле написаны мной, в том смысле, чтобы я что-то себе планировал, осмыслял, схематизировал или хотя бы ПРЕДВИДЕЛ, ЧТО У МЕНЯ, собственно, напишется. Тогда откуда \"ЭТО\" взялось? Ответить напрямую, с полной уверенностью, что было так и так, я не могу, так как сам не знаю, и здесь я сам отдан исключительно домыслам (предположениям), что то, что \"писалось\", вытекало извне сознания, конечно же, переходило в поле сознания, потому что я писал не под гипнозом или в гипногогическом состоянии, но \"совершенно обычно\" видя, что пишу и вместе с тем, не имея понятия, \"что будет\", \"что произойдет\", т. е. ЧТО я еще напишу. [Речь идет в том числе и о наиболее известном романе С. Лема \"Солярис\"]. И таким образом, только весьма релятивным (относительным) образом можно признать сознание главенствующим в умственном труде. Nota bene компьютер в ЭТОМ вопросе ТАК не отличается от работающего мозга, как бы prima facie могло показаться, потому что и он, выполняя приказы (команды) программы, не сумел бы \"заранее\" напечатать, какой будет финал работы: \"что из этой программы\" (симуляционной, например) получится. Таким образом, между ним и нами появляются функциональные \"точки соприкосновения\", и то, что именно так бывает, вселяет в меня некоторый оптимизм (что касается AI) относительно будущего. Но потом только, то есть после ТАКОГО достижения, может оказаться, что до \"искусственно разума\" дорога еще далекая. Что опять-таки связано с моим замечанием, что интеллект интеллектом, а людей глупых по статистике больше, чем интеллигентных, а разумных совсем немного...

Кроме того, — продолжал он, — по вечерам и по воскресеньям я не очень занят, так что, если хочешь, почти всегда могу быть у тебя под рукой на случай беды. Если мы будем вместе, им вряд ли удастся что-нибудь подстроить так, чтобы один из нас не узнал об этом, и к тому же у тебя будет свидетель. — Блаунт подумал также, не может ли упомянутая в разговоре дама представлять интерес и для него самого. — Я живу в Сансет-Пойнте, по соседству с тобой, и, если хочешь, буду приезжать каждый вечер и любоваться твоими успехами. Если же какой-нибудь трюк им удастся, я хочу посмотреть, как это будет сделано.

Написано в мае 1997 г.

И он весело и ободряюще улыбнулся.

— В том-то все и дело, — в раздумье произнес Грегори, — я вовсе не хочу, чтобы их трюк удался. Я не могу себе этого позволить. Если теперь со мной что-нибудь случится, то в политическом отношении мне уже никогда не встать на ноги, а у меня жена, ребенок, и мне осточертела газетная пачкотня.

И он уставился в окно.

— А, брось ты об этом тревожиться, — успокоительно сказал Блаунт. — Будь только начеку и, если тебе придется позже обычного задержаться в городе, дай мне знать, — я подъеду и захвачу тебя с собой. Если же мне это не удастся, переночуй в городе. Остановись в каком-нибудь большом отеле. Там ты будешь в полной безопасности.

Несколько дней подряд Грегори, чтобы не быть для приятеля обузой, возвращался в отель рано. Он достал разрешение, и теперь задний карман его брюк оттягивало громоздкое оружие, которое он терпеть не мог, но тем не менее держал по ночам под подушкой. Неуверенность в такой степени действовала на его воображение, что в поступках чуть ли не каждого человека он стал усматривать подозрительный умысел. Каждый новый постоялец отеля вызывал в нем беспокойство. Он был убежден, что за ним следят какие-то люди, связанные с миссис Скелтон, хотя не мог доказать этого даже самому себе.

«Глупости, — в конце концов решил он. — Я веду себя, как пятилетний ребенок в темноте. Кому я нужен?» Он писал жене шутливые письма и старался обрести прежнюю беззаботность.

Однако это было не так легко: вскоре произошло нечто такое, что сильно его встревожило. Во всяком случае, он сам взвинтил себя, ибо характерная особенность подобных происшествий состоит в том, что их можно толковать и так и этак. Однажды около девяти вечера, несмотря на совет Блаунта, он решил вернуться в отель «Тритон», не прибегая к помощи друга.

«Стоит ли? — спрашивал он себя. — Блаунт еще подумает, что я трус, каких мало; в конце концов до сих пор ведь ничего не случилось, и я сомневаюсь, что они зайдут так далеко». Он утешал себя мыслью, что, может быть, человечество не так плохо, как он думает.

И однако, едва он сошел с поезда и увидел за лугами, на востоке, мерцающие в отдалении огни «Тритона», как усомнился в разумности своего поступка. Станция «Тритон» бывала безлюдной почти все время, за исключением утра и семи вечера, а теперь здесь вообще не было ни души. Только он и сошел с поезда. Почти все ездили в отель и обратно на своих машинах по шоссе. «И чего ради я не послушался Блаунта, — спрашивал себя Грегори, оглядывая лежащую вокруг равнину, — почему не обратился к нему за содействием или не остался в городе?» Взяв таксомотор, он в конце концов тоже едва спас бы положение, — Блаунт это подчеркивал, — возможно, только дал бы притаившемуся врагу удобный случай для нападения. «Нет, следовало остаться в городе или поехать с Блаунтом в его машине», — говоря себе это, Грегори зашагал по пустынной и короткой дороге, которая вела к отелю и была освещена лишь несколькими небольшими фонарями, висевшими на изрядном расстоянии друг от друга.

Он шел и думал: «Какое счастье, что до отеля всего несколько сот шагов и что сам я человек крепкий и на случай столкновения хорошо вооружен», — как вдруг из-за поворота вынырнула машина и остановилась в нескольких шагах впереди него. Из нее вышли двое мужчин и, держась в стороне от фар, которые горели слабее обычного, стали осматривать колесо. Грегори сразу показалось странным, что фары светят так тускло. Отчего бы это, да еще в столь поздний час, и почему незнакомая машина остановилась как раз у пустынного поворота как раз в ту минуту, когда он подходил сюда? И почему у него такое странное состояние: по всему телу поползли мурашки и волосы на голове зашевелились? Он перешел на другую сторону, чтобы его отделяла от машины ширина дороги. Но в это время один из мужчин вставил колесо и направился к Грегори. Тотчас, почти непроизвольным движением, Грегори вытащил револьвер из заднего кармана брюк и сунул его в карман пальто. При этом он остановился и крикнул: