Щупов Андрей

Роман о Hое

АНДРЕЙ ЩУПОВ

Р О М А Н О Н О Е

Глава 1

Что видели звезды? Шляпки серебристых гвоздей, вбитых в черный бархат, море мглы, сосульчатый, подпоясанный снегом холод и, разумеется, друг дружку. Еще, может быть, тараканов в виде комет, клопов и кусачих метеоритов. А что видел кот, воседающий на пестрой пирамидальной куче, навороченной поверх мусорного контейнера? Еще парочку таких же перспективных контейнеров рядом, желтоглазого собрата-конкурента вдали и выбегающих из подъезда поблевать и помочиться красномордых гуляк в белых, выбившихся из брюк рубахах, в галстуках через плечо, в полосатых носках.

Звезды, как водится, молчали, кот, внимающий ароматам кучи и того прокисшего, чем тянуло от подъезда, брезгливо фыркал. Гуляки не замечали ничего. Увлеченные вольной трусцой с третьего этажа вниз и обратно, они с кряканьем утирались, не без удовольствия смеялись над раскачивающимися вокруг домами и деревьями. Землетрясение в алкогольные пять-шесть баллов их ничуть не пугало.

Башенкин Ной Александрович не был исключением. Он тоже выбежал \"подышать\". Как все. Тем паче, что туалет заняла расстроенная дама. Она вовсю курила, копотью изгоняя из глаз соленую печаль, протяжно ширкала носом, на стук в дверь гнусаво отвечала \"занято\" и вновь надолго замолкала. Из-под дверей тянуло никотиновым туманом, покидать свою обитель новоиспеченная монахиня не торопилась. Кое-кто даже смело предположил, что дама там не одна, но Ною вникать в подобные нюансы не хотелось. Хотелось на волю, под опеку подслеповато моргающих звезд, на девственно северные заоконные газоны. Такая уж это была вечеринка. И, не затрудняя себя поиском родной обуви, мужчины шлепали по ступеням вниз, совершая нехитрый бартер: глоток прохладного воздуха в обмен на горечь закипающих желудков, на влагу лопающихся емкостей - тех самых, что как раз над душой.

Справив нужду, Ной запрокинул голову. Не без усилия распахнул глаза, как не распахивал, должно быть, уже лет пятнадцать или двадцать. Аж заломило веки. Мимолетно припомнил, что в детстве подобное упражнение давалось ему значительно легче. То есть тогда он, видимо, этим только и занимался, подобием черной дыры заглатывая новое и неведомое. Мир усваивался порционно - сладкими и шершавыми кусками. Для заглатывания требовались глаза - широко раскрытые, способные угадывать самые незначительные мелочи. Подобные глаза у детей имеются.

Башенкин смотрел вверх и видел, как кренится кирпичная стена дома, как неустойчиво покачивается свод. Ныли веки, пульсировало под темечком, и ему вдруг подумалось, что на самом деле он вовсе не на земле, а в глубоком колодце, как какой-нибудь Бумбараш, и небо вовсе не небо, а темный люк, перекрывший выход к свету и солнцу.

Стало совсем грустно. Открывать в тридцать с копейками немудреные истины вроде той, что мир - всего-навсего колодец, - занятие из невеселых. Потому что следом приходит другая безрадостная мысль - о том, что из означенного колодца рано или поздно придется выбираться - толкаясь ногами от скользких стен, руками перебирая ненадежную бечеву.

Жалюзи сомкнулись, веки встали на место, точно вправленная челюсть.

\"Глупости! - успокоил себя Башенкин. - Просто я не тем закусывал. Не рыбой надо было, а пельмешками. Непременно пельмешками! Рыбные мысли - совсем не те, что пельменьи. Другая суть, иная стать. Скользкие, верткие, неудобоваримые, а зачем такие нужны человеку?\"

Он шагнул к дверям и, разумеется, подскользнулся. Наверное, на собственных рыбьих мыслях.

\"Я совсем пьяный. Странно... - Ной ухватился за косяк и тяжело вздохнул. - А мыслю, между тем, как трезвый. Может, это неспроста? Может, я особенный?..\"

Оплодотворенное зернышко лопнуло, выпростав проворный побег. Бамбуковым стремительным лучиком идея пошла прорастать в Ное, наполняя чем-то доселе непривычным - скорее приятным, нежели пугающим.

\"Раз я не пьянею умом, - продолжал он рассуждать, - раз способен думать о глобальном, что-нибудь это, верно, да значит. Ведь я - это я, а многие ли это понимают? В конце концов я не просто я, я - Ной. А Ноев на земле было во все времена негусто? Люди знают одного-единственного, а я... Я знаю двух единственных...\"

Смех родился непроизвольно, и в унисон Ною тотчас рассмеялся выбравшийся подышать гость.

- Здорово, да? Как оно все!.. - коллега описал руками подобие круга и торопливо впился пальцами в неподатливые пуговицы ширинки. - Эх, не успею!.. Или успею?..

Пальцы коллеги лихорадочно мельтешили.

- Говорил ведь жене вшить молнию! Эх!..

Ной посмотрел на него снисходительно. Их веселили совершенно разные вещи.

Глава 2

Решение было принято, незримая печать беззвучно припала к первому клейкому листу нутряной поросли. На следующий день Башенкин стал подавать руку сугубо избирательно.

- Чего ты? - удивился Жорик, не главбух и не начальник, всего-навсего временный лаборант.

- Так, - Ной загадочно улыбнулся. Кивнув, на повисшую в воздухе ладонь, туманно пояснил: - Спрячь, Жорик. До поры до времени.

С начальником получилось и вовсе просто. Тот сам никогда не подавал руки Ною. Но раньше все так и обстояло: Ной готов был откликнуться, но начальник ограничивался панибратским кивком. С сегодняшнего дня кивал уже Ной. И не подавал руки ТОЖЕ Ной. Начальник кивал в ответ, но позиции тем не менее поменялись. Произошла рокировка, о которой сам начальник, может быть, и не подозревал, но Ной-то знал о ней твердо.

\"Никаких шуточек и никакого смеха!\" - решил он, и уже через пару дней на него начали посматривать. Зависть, непонимание, удивление - ничего подобного еще не было, но все это уже НАЧИНАЛО зарождаться. Ной торжествовал. Он вживался в странную роль, поражаясь, отчего раньше жил иначе, жил, как все, не отличаясь и не выделяясь.

- Какой-то ты стал странный, Башенкин, - признался ему инженер Паликов.

- А я и есть странный, - Ной безошибочно отыскал в пиджаке инженера неполадку, сурово ткнул пальцем в среднюю, провисшую на ниточке пуговицу. - А тут надо капроновой крепить. И обязательно крестиком.

- Капроновой? - изумился инженер.

- Именно!

Странные фразы, мутный смысл, двойственность! Это стало краткосрочным лозунгом, подобием девиза, выбитого на его мысленном щите. Когда придет время, появится и подоплека, и определенность, а пока...

- Милена, - говорил он, проходя мимо стола секретарши. Цвет платины - это убого.

- Что? - она окидывала себя взглядом, пытаясь определить в каком месте она платиновая. - А почему?

- Платина - цвет свежеотлитого танка! - он отворачивался и уходил, оставляя за собой шлейф досады и недоумения.

Самое занятное, что он вдруг наткнулся на закон, не открытый даже прозорливым Карнеги. Нет глупых фраз, есть глупые интонации. Чушь, произнесенная уверенным баритоном, есть джокер, способный превращаться во что угодно. Оттого, надо думать, и жировали диктаторы всех времен и народов. Питаемые страхом людишки изыскивали мудрость в самом куцем лаконизме. Изыскивали по той простой причине, что произносил означенный лаконизм не буфетчик дядя Вася, а непременно какой-нибудь генерал или секретарь генеральского уровня - и произносил так, как должно произносить генералам - с напором, загадочно, скупо. Генералом Ной становиться не собирался, но каждый вечер собственному отражению в зеркале, словно фразу из курса аутотренинга, он торжественно повторял:

- Мне не надо быть кем-то, потому что я - уже я. Я - Ной! Самый настоящий Ной!

И детской припрыжкой вновь набегал беззвучный смех благородный, как треск срываемого с песцовой шубы целлофана, торжествующий, как гармонь в руках деревенского ухаря. Ной Александрович засыпал под собственное взбулькивающее веселье, видел сны про себя и о себе, заряжаясь энергией от вселенной, чтобы однажды вернуть все обратно единой слепящей вспышкой.

Глава 3

Результатом номер два (первым было изменившееся отношение сослуживцев) стало поселение у него на квартире аристократически бледной особы под именем Надя.

Так уж оно создано природой, что иные люди за версту чуют кумиров. Они спешат навстречу, молитвенно воздевая руки, с расстояния примеряясь, как поудобнее встать, с какой стороны и под каким углом. Заглядывая в рот, жаждут жизненного смысла, подставляя спину и шею, заранее умирают от сладкого бремени. Поклонники и фанаты, рабыни и слуги. Отнюдь не по вине обстоятельств, исключительно по зову и велению сердца. Аристотелевские половинки с цифрами \"два\", \"три\" и далее - те, что без единички - первой и неизбежной - не могут спокойно жить, дышать и радоваться. Не могут и не умеют. Положение тем печальнее, что подспудно они все-таки чувствуют: истинный смысл всегда приходит с восторгом - в паре с экстазивным выплеском нутряного! И лучше других они знают, что человек создан не для счастья, а для восторга. Счастье - для мирно жующих коров, трепетная восторженность - для гуманоидов! И потому всегда и везде требуется первое и непременное - ПРЕДМЕТ ОБОЖАНИЯ. Для Нади предметом обожания стал Ной.

- Надя и Ной. Два \"Н\", - произнесла она, заикаясь, в их первую встречу.

Не произнося ни звука, он взял ее за руку, развернул ладонью к глазам.

- Что-нибудь не так? - девушка встревожилась, заранее ощутив стыд за все эти путанные, бессмысленно исчеркавшие ладонь линии.

- Пушкина знают все, - обвиняюще произнес он. - А кто знает Мицкевича?

- Никто! - покаянным эхом откликнулась Надя.

- А Сухарева с Самойловым?

- Никто...

- Стыдно? - вопросил он.

Уши и щеки Нади малиново накалились, словно их подключили к электросети. Робко кивнув, Надя потупила маленькую головку и тем самым окончательно решила собственную судьбу, поселившись под кровом у бога - то есть, у Ноя. Не в качестве сожительницы и прислуги, - в качестве спутника. Любой даже самой огромной звезде, требуется спутник. Это своего рода критерий состоятельности. Чем больше планета, тем большее количество спутников должно ее окружать. Человек, живущий один, как перст, не может быть светилом. Отсутствие спутников означает отсутствие гравитации. И пусть он богат, как Крез, пусть он пыжится и светится, как самое большое солнце, это ровным счетом ничего не значит. Ибо в тылу у него - вакуум, никого и ничего.

С пророчествами, впрочем, Ной не спешил, хотя и начинал чувствовать, что люди чего-то от него ждут. Со скепсисом, с усмешкой, с едва скрытой тревогой, но ждут. Загадочное всегда завораживает. Ожидание чуда - пусть легкого, несерьезного пылью притуманило воздух.

С тем же Паликовым начальник института как-то озабоченно поделился:

- Заметили, каким наш Башенкин стал? Совсем переменился.

- Это Ной, что ли?

- Ну да. По коридорам, как по клетке, ходит. Так и зыркает на людей! То ли обиделся, то ли зарплату потерял, не пойму.

- Это да. А главное, выражаться стал.

- В смысле - ругаться?

- Да нет. Именно выражается. Иной раз такое скажет, что и мысленно повторишь, а все одно не поймешь.

- Мда...

Ной слышал шепотки за спиной, угадывал чужое недоумение, и оттого уверенность в собственных силах росла и крепла. В конце концов и Распутин заявился в Царское село из глубинки. А он был не просто из глубинки, он был из Нижнего Тагила. А что такое Нижний Тагил? Что может сказать об этом городе человек, никогда в нем не бывавший? Да ничего! Между тем Нижний Тагил еще одно чудо света. Восьмое и заключительное. Город-Дым. Город героев астматиков, глубокий вдох в котором чреват тем, что может стать последним. И напрасно твердят и сплетничают! Сектор Газа - вовсе не у них, не у израильтян, это у нас в Нижнем. Суровую миссию спартанцев взял на себя каменный исполин. Выживать стали исключительно чудо-богатыри. Ной стал одним из них.

Глава 4

О грядущем потопе он никому не говорил. Кажется, пока и не собирался. Все получилось само собой, когда хлынули первые осенние ливни - с жестяным небесным раскатом, с пупырчатыми от мыльных пузырей лужами. Тогда все и началось. Удобренная и засеянная почва только ожидала нужной команды. Эта команда последовала с потемневших, набрякших от влаги небес. Самые чуткие команду услышали.

Рыжая секретарша Милена как-то кольнула лучистым взглядом, поправив прическу, поинтересовалась:

- А что, Ной Александрович, уж не потоп ли у нас затевается? Со вчерашнего вечера льет и льет.

- Что ж... Все может быть, - он загадочно улыбнулся.

- Значит, строите?

- Строю, милочка, строю.

Они впервые сомкнулись глазами. Как пара сцепившихся вагончиков. И Ной тотчас понял, что еще одним спутником у него стало больше. Напрягшись зрачками, он окончательно добил жертву.

- Вы уж мне поверьте, строить я умею. На совесть.

- И что же?.. Всех тварей по паре? - едва слышно пролепетала Милена.

- Зачем? Я беру с собой исключительно женщин. Рыжих, кудрявых - всяких. В них будущее и сила!

- А мужчины...

- Как это ни прискорбно, мужчины давно обратились в анахронизм и балласт. Я-то, собственно, не против, но ковчег не выдержит.

- Тогда... Тогда вы и меня впишите. Если, конечно, можно.

- Отчего же нельзя? Подумаем.

Они вроде бы еще шутили, однако лица их оставались серьезными.

- Что ж, до встречи! - сухо кивнув, он чеканно вышел из кабинета. В дверях столкнулся с начальником и впервые не уступил дорогу. Несколько растерянно начальник поздоровался, чуть посторонился. Ной лишь скользнул по нему безучастным взглядом, прошел мимо, не проронив ни звука.

- Что это с ним? - начальник озадаченно потер мясистое ухо.

- Он о потопе предупредил. - Милена все еще не пришла в себя. Голосок ее едва заметно дрожал. - Сказал, что готовит списки спасения.

- Что-что? - очки у начальника поехали вверх. В задумчивости он потянулся пальцем к стеклам и чуть не выткнул себе глаз. Милена ахнула. \"Сглазил! - с трепетом поняла она. - Только раз посмотрел и сглазил!\"

Отныне события тронулись под гору, все более набирая скорость. С теми, кто владеет технологией \"сглаза\", ссориться не рекомендуется, а о том, что Ной способен на аномальное, к вечеру в учреждении уже знали все. Самые трусливые жались по углам, стараясь не показываться в коридорах, иные напротив искали с Башенкиным встречи, с чувством пожимали руку, искательно заглядывали в лицо.

Вечером, черпая ложкой приготовленный Наденькой суп, Ной устало пожаловался:

- Иссякает, Наденька. Каждодневно и ежечасно. Я же чувствую. Хочется мир спасти, очень хочется, а как? Где, спрашивается, силы?

- Ты самый лучший, - Наденька почтительно стояла в углу кухоньки. Жиденькая ее косичка змеей выползала на грудь, желтым удивленным бантом смотрела в рот рекущему Ною.

- Теперь да, теперь так, - соглашался он. - Но почему? Потому что всем на плот хочется. Всем! - он погрозил Наденьке пальцем. - Но всех нельзя. Потому что остойчивость, понимаешь? Центр тяжести и архимедова сила. Перегрузим на одного-единственного человечка - и все! Потонем. Это ты понимаешь?

Наденька робко кивала.

- Непостижимо! - бормотала она. - Такая задача! Решать за всех!

Лем Станислав

- Не все спокойно в мире, Наденька. В список должны попасть избранные...

Искусственный разум

В дверь позвонили. Продолжая поглощать суповую лапшу, Ной не повел и ухом. Наденька проворно убежала в прихожую, через минуту вернулась с рыжей Миленой.

Станислав Лем

- Вот, - секретарша смутилась. - Рулет вам принесла. К чаю.

Искусственный разум?

Башенкин неспешно отложил ложку, утерев губы, принял рулет, словно ключ от сдаваемого города, кивнул на табурет.

В одной из партий, которую сыграл Каспаров с компьютером Deep Blue, компьютер, вопреки ожиданиям партнера-человека, легкую для взятия фигуру не тронул, и это привело через достаточно большое количество ходов к победе машины. Каспаров говорил о том, что он почувствовал, по крайней мере ему так показалось, что он почувствовал, в действиях машины интеллект: затаившийся замысел в сделанном стратегическом ходе.

- А волосы все же крашенные? Признайся!

После победы компьютера меня многократно спрашивали о том, можно ли его (компьютер) вообще подозревать в обладании \"интеллектом\", на что я последовательно отвечал (спрашивающим журналистам), что нет. Чтобы получить некоторую, строго говоря, \"компрессию высказывания\", то есть избавить его, насколько это возможно, от того, что для самой его сути является несущественным, нужно сказать, что в обсуждение нужно уже в этом месте ввести РАЗУМ или РАЗУМНОСТЬ, потому что \"интеллекта\" недостаточно. Но почему собственно? Он более \"безличностный\", чем \"разум\". Сохранение артефакта (каким может быть компьютер) могло бы, в самом деле, казаться \"интеллектуальным\", но не обязательно одновременно и \"разумным\". Прежде всего потому, что и нехотя можно вести себя интеллектуально, но нехотя вести себя РАЗУМНО, скорее всего, нельзя, так как импликацией разумности является ее осознание. Правда, социальное поведение насекомых, особенно живущих общественно, таких, как пчелы или муравьи, управляется \"врожденными инстинктами\", однако легко можно признать, что им ближе к \"интеллекту\", особенно к коллективному, чем к РАЗУМУ. И ведь неслучайно масса людей бьется над добыванием из нечеловеческих устройств \"интеллекта\", в то время как \"РАЗУМ\" как будто бы никем не планируется и не проектируется. Почему?

- Что? - Милена растерялась. - Нет. То есть да. Немного и давно.

Путаный ответ удовлетворил Ноя. Выложив на стол руки, глазами он совершил бросок к окну, но вырваться на волю не получилось, - не пустили цветастые шторы.

Это очень тяжелый для решения вопрос, так как речь идет о понятиях, которые имеют \"размытое поле дефиниционного значения\", и более того, можно сказать, употребляя современную терминологию, что это термины из такой группы, которую мы называем \"FAZZY SETS\" [\"нечеткие множества\". Математическая теория нечетких множеств, предложенная профессором Калифорнийского университета Лотфи А. Заде (Lotfi A. Zadeh) в 1965 году, позволяет описывать нечеткие понятия и знания, оперировать этими знаниями и делать нечеткие выводы. Основанные на этой теории методы построения компьютерных нечетких систем существенно расширяют области применения компьютеров - здесь и далее в квадратных скобках примечания переводчика]. Deep Blue мог произвести на человека-противника такое впечатление, будто \"мерцает в нем\", т. е. машине, искра интеллекта, потому что \"он видел дальше\", чем этот противник, то есть был способен предвидеть, какое дендрическое поле возможных в рамках правил шахматных ходов таит в себе будущее. Это существенно - обращение к будущим возможностям ЯВЛЯЕТСЯ одной из составляющих ума, но также может быть и только показателем чисто неразумного инстинкта, который действует в насекомых или других живых существах (каковым мы не можем приписывать разум). Управляемое инстинктом поведение роднит с \"интеллектом\" прежде всего то, что оно обращено с положительным результатом в будущее, что, короче говоря, оно обладают чертами ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКИМИ. С определенной целью. Понятно, что такого рода целенаправленность (встроенную программистами) Deep Blue ДОЛЖЕН БЫЛ иметь, иначе он не играл бы таким образом, чтобы стремиться поставить Каспарову мат.

- Наденька! - строго сказал он. - Почему это?

Девушка понятливо метнулась вперед. Шторы со скрипом разъехались, взор Башенкина беспрепятственно пробил стекло, унесся в черное небо.

- Звезды, - глухо сказал он. - Они вокруг и около. Я вижу их даже во сне. На планете Плутоний нас ждут...

Здесь уже напрашивается следующее замечание. Deep Blue был, некоторым образом, как МОДУЛЬ (субагрегат), созданный механизированием, как бы вынутый из мозга выдающегося шахматиста-человека. Это не совсем правда, это, в лучшем случае, МОЖЕТ быть упрощенным приближением к правде, так как компьютер, о котором идет речь, обладал вычислительной производительностью (200 000 000 операций в секунду), которой ни один человек обладать не может, и ему эту недостающую производительность заменяет интуиция, на сколько таинственная, на столько и обманчивая. И уже чрезмерно растягивая это отступление, в скобках добавлю, что согласно мнению 99% самых выдающихся математиков так называемая Великая Теорема Ферма НЕДОКАЗУЕМА; иначе говоря, интуиция ПОДВЕЛА его, когда он написал на полях книги, что доказательство есть, но на него нет места на этих полях. Короче говоря, интуиция может быть необязательно точной, и мы только по-прежнему не знаем, \"как она это делает\", так как действует она вне сознания и ведет себя как отличник, который подсказывает правильные ответы своему товарищу, отвечающему экзаменатору: товарищ повторяет, но то, что он повторяет, он не должен понимать... Разумный же ответ он сам своей \"разумностью\" ДОЛЖЕН понимать. Хотя Deep Blue и весит около полутора тонн, мы функционально можем его признать за ОДИН модуль, так как знаем, что мозг человека состоит из огромного количества модулей, большинство которых nota bene вообще функционально не занято чем-либо, что не происходит в самом организме (в теле) и за пределами организма. Большинство модулей мозга служит телу, происходящим в нем процессам обмена и изменений (тканевых, например). Но только \"меньшинство\" может активно проявлять \"экстериоризованную разумность\" [от exterior - внешний вид]. Тогда, например, все \"экспертные программы\", от геологических до медицинских, - это другие модули, а загвоздка в том, что это такие вместилища выборочно сформированной информации, по существу актуальной, и в этом смысле оптимальной, что они являются как бы дистиллятами современного состояния наших лучших знаний с одним, но чрезвычайно важным недостатком: они - модули \"для себя\" и для нашего использования, когда они как бы \"призываются\" для этого, но они \"не понимают друг друга\", и мы пока не знаем, что сделать, чтобы они соединились бы более-менее так, как это происходит в нашем мозгу. Модули мы уже можем составлять, но дать им способность самопроизвольно влиять на себя мы не умеем, и В ЭТОМ СЕЙЧАС ГЛАВНАЯ БЕДА \"Artificial Intelligence\" [\"Искусственный интеллект\"]. Люди, увлеченные AI, как Марвин Мински [Marvin Minsky], по-прежнему уверены, что МОЖНО сконструировать искусственный интеллект, а также философы, как, например, Даниэл Деннет [Daniel Dennet], который, пожалуй, раз сто объяснил (\"выяснил\"), на чем основывается сознание и \"окончательно сорвал маску и решил\" загадку сознания. Такие люди живут с ощущением, что от работающего Artificial Intelligence нас отделяет шаг или пара шагов. Однако, я опасаюсь, что это не так просто. То, что целостную работу мозга составляет общая деятельность отдельных модулей, мы сегодня знаем уже наверняка (если мы вообще что-то знаем наверняка).

Голос его звучал заповедно, чуточку даже дремуче. Тела дам благоговейно содрогнулись.

Глава 5

Вопрос, который мы должны поставить сейчас, звучит так: ЧТО еще мы знаем, а чего НЕ ЗНАЕМ? Так, например, известно, что мы видим то, что является видимым ДЛЯ НАС, но это в значительной мере следует из ОБУЧЕНИЯ и ТРЕНИРОВКИ. Люди, слепые от рождения, которым удается через несколько лет восстановить зрение, \"видят\" хаос цветных пятен в движении и ничего больше, но, например, \"просмотр самых лучших фотографий\" людьми, которые никогда никаких изображений не видели, показывает, что и они не в состоянии автоматически преобразовывать в своем мозгу проекцию на плоскости в трехмерную стерео-проекцию. А, например, для собаки самый отчетливый и красочный образ на экране телевизора ничего не являет собой и \"ничего не значит\". То есть, \"обработка\" данных является делом особым информационно и функционально: на самом деле, уже появляются компьютерные системы, которым можно голосом диктовать на том языке, на который система запрограммирована, и даже после подготовки система может научиться писать или выстукивать, как стенотипистка, произносимый текст, что является очень хорошим достижением конструкторов, но и такая система \"ничего не понимает\". В последнее время появились (параллельно с шахматными матчами компьютеров и людей) очередные попытки разыграть \"ТЕСТ ТЬЮРИНГА\", то есть такие, чтобы компьютер имитировал в разговоре обычного человека. [\"Тьюринг в своей работе \"Может ли машина думать?\" предлагает в качестве определяющего критерия \"игру в имитацию\", которая заключается в том, что задаем Кому-либо произвольные вопросы и на основе ответов должны сделать вывод, является ли этот Кто-то человеком или машиной. Если не можем отличить машину от человека, следует признать, что машина ведет себя как человек, то есть имеет сознание\" это и есть тест Тьюринга. Цитата взята из эссе С. Лема \"Душа в машине\" из сборника \"Мегабитовая бомба\"]. Окончились они жалким поражением: просто компьютеры, как ничего не понимали 50 лет назад, так по-прежнему ничего не понимают.

На четвертый день сдался главбух, дама в золотых очках, напудренная до неестественной белизны, с золотой брошью над обширными холмами груди. Главбух ведала премиями и путевками, в институте ее побаивались даже больше, чем директора. И вот эта львица сама вдруг нагрянула к ним в отдел. Держалась она, впрочем, твердо - аршинные каблучки ставила с назидательным прищелкиваньем, румяным лицом изо всех сил изображала скуку и спокойствие. Пара дежурных фраз, несколько тренировочных вздохов. Вопрос, обращенный к Башенкину, главбух задала с должной порцией интонационного яда.

- Ну-с, Ной Саныч! Когда же нам ждать вашего потопа?

В определенном, но только в определенном, тонком смысле, связано это с тем, что А) получившие зрение (как это было сказано выше) слепые ничего не видят впоследствии, то есть не способны совершить мозговых, у нас - абсолютно автоматических и ВНЕСОЗНАТЕЛЬНО происходящих операций, которые дают нам возможность \"видения\"; В) подрастающие и выросшие без контактов с нормальной человеческой средой дети где-то после 7-9 лет не в состоянии научиться разговору: они остаются почти немыми и НЕ ПОНИМАЮТ того, что им говорят; и так далее. Значительная часть мозговых модулей, связанная с жизненными процессами (функциями) организма, в выше названных недостающих контактах с окружением НЕ НУЖДАЕТСЯ (мочеиспусканию и испражнению не надо учиться: мы учимся только обстоятельствам и способам, какими ЭТО следует делать, потому что в гостиной никто не спускает штаны, чтобы облегчиться). Однако же и без обучения, без тренировки мозг достичь нормально средней способности не в состоянии. Тогда было бы странным ожидать возникновения аналогичных или, по крайней мере, подобных способностей в результате соответствующего программирования компьютера, хоть бы он и должен был весить сто тонн.

- Странный вопрос! - подчиненный одарил ее дерзкой усмешкой. - По-моему, УЖЕ. Или я не прав?

- Хмм... Что же получается? Теперь, значит, это растянется на семь дней и семь ночей?

Повреждения мозгового модуля видения в цвете ведет к тому, что на самом деле можно по-прежнему все прекрасно видеть, но только так, как в черно-белом кино. Это свидетельствует о \"наложении\" друг на друга работы повсеместно действующих систем, относящихся к оптическому радиусу действия коры мозга. И что еще хуже - бывает слепота коры, которая является осознанно подтверждаемой неспособностью видеть, и слепота коры, которая сопровождается \"подкорковым зрением\": человек правдиво говорит, что ничего не видит, но брошенный ему мяч хватает на лету, что объясняет себе тем, что в мозгу, и не только на путях оптически работающих нейронов, существует целая восходящая иерархия, и такой человек одновременно \"видит\" и \"не видит\", так как \"в нем\" видит низшая система, почти где-то при CORPORA GUADRIGEMINA, о чем он сам не знает в том смысле, в каком мы ничего не знаем о работе наших почек, несмотря на то, что они 24 часа в сутки неустанно работают.

Ной сурово покачал головой.

- Сорок, милая моя. Сорок!

Повсеместно известно такое явление, как \"рассеянность\", которое обоснованно или необоснованно приписывается не только людям пожилого возраста, но и ученым, особенно мыслителям, погруженным в какую-то медитацию. Такой человек может совершать различные действия несколько автоматически, т.е. бессознательно. Эти действия могут, но не должны, быть каким-либо образом целенаправленными или бессмысленными (например, поношенную рубашку я кладу в морозилку вместо стиральной машины). Осознанные post factum они часто возбуждают некоторое веселье. Рассеянным может быть только существо, наделенное интеллектом! Нет \"рассеянных\" мух или пчел. Это следует из высшей сложности интеллектуальных способностей, но, с другой стороны, нет особенно глупых муравьев или тараканов, в то время как от глупых людей в глазах роится. В связи с этим напрашивается слабая надежда, что, прежде чем нам удастся создать искусственный интеллект, после долгих трудов нам удастся создать систему, наделенную значительной глупостью, но в этом я не совсем уверен... Nota bene как очередное отступление от темы, добавлю, что я считаю себя достаточно умным человеком, не обремененным высокой степенью способности игры в шахматы, но правила этой игры, конечно, знаю. \"Рассеянность\" просто основана на том, что определенное, обычно известное и совершаемое действие, подвергается автоматизации на уровне бессознательности, и, кроме того, его эффективное, т.е. реальное исполнение НЕ вводится как совершенный факт ни во временную, ни в постоянную память. Есть доказательства, что и это действие может оставить след и быть зафиксировано при особом усилии памяти и/или под влиянием \"помощи\", например, гипнотизера, при этом приходит осознание, что ведь это действие было совершено. (Гипнотизер nota bene совсем не обязателен: может быть достаточно свидетельства наблюдателя, как постороннего лица).

Названная \"милой\" главбух остолбенела. Раскрыв и закрыв рот, шатаясь, вышла в коридор.

С виду все вышеизложенное выглядит болтовней, потому что, по существу, указывает, насколько далеко стоит РАЗУМ от ИНТЕЛЛЕКТА, но сегодня по-прежнему они оба отделены пропастью от машинного моделирования. Я лично считаю, что это ПЕРЕХОДНОЕ состояние. Невозможно то, что запрещают точные науки. Они, однако, искусственного разума НЕ запрещают.

А за окном и впрямь лило как из ведра. Дождь требовательно стучал в стекла, в водосточных, туго наполненных трубах бурлили потоки. Дикторы телерадио наперебой вещали о городских заторах, о залитых подвалах. На иных улицах сметливые мальчишки уже перевозили пассажиров на резиновых лодках. Цены за провоз росли на глазах. Резиновые сапоги не спасали, тут и там посреди проспектов бессильно парили заглохшие машины. Могучие КРАЗы растаскивали транспорт буксирами, люди глазели в окна и дивились обилию влаги.

Не верить более Ною стало невозможно. Сработало некое таинственное реле, замкнув нужные контакты в сознании коллег. От прежнего скепсиса не осталось и следа. Отныне телефон у Башенкина разрывался от беспрерывных звонков. Спаситель человечества коротко опрашивал звонящих, записывал фамилии на листок, сам первый, не прощаясь, клал трубку.

Мне кажется - но я не в состоянии подкрепить то, что скажу, никаким веским аргументом или хотя бы его тенью - что в конце концов скорее будет возможна реализация ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА, а не ИСКУССТВЕННОГО РАЗУМА. Я думаю так, потому что интеллект мне кажется более БЕЗЛИЧНЫМ, то есть лишенным признаков индивидуальности, чем РАЗУМ. Едва ли не первым математиком, который сумел результативно и соответствующим образом использовать компьютер в творческой работе, был Станислав Улам [Stanisiaw Ulam]. (Не знаю, была ли издана на польском языке его книга на эту тему: я ее читал по-русски [речь идет о книге \"Кац М., Улам С. Математика и логика. Ретроспектива и перспективы\" - Москва, \"Мир\", 1971]). Так вот, эмоциональной жизни компьютер лишен полностью, но в работе математика это не мешает. (Добавлю, что выдающийся немецкий психолог Дитрих Дшрнер [Dietrich Dorner] больше года тому назад описывал свою компьютерную программу, которая должна была быть эмоциосозидательной, \"эффективно аффективной\", но выводы, опубликованные Дшрнером, не убедили меня, и, что еще хуже, нигде в научной прессе я не нашел ни слова о таком достижении). Вещью известной и не исключительной является то, что самые разнообразные, т.е. в далеких друг от друга областях творческой мысли совершаемые достижения, были некоторым образом \"подсказаны\" сознанию внесознанием, которое МОЖНО БЫЛО БЫ отождествлять с результатами действия интуиции. Не будучи ученым, в своей писательской области могу сказать только следующее: несколько моих романов не были в их целостной фабуле написаны мной, в том смысле, чтобы я что-то себе планировал, осмыслял, схематизировал или хотя бы ПРЕДВИДЕЛ, ЧТО У МЕНЯ, собственно, напишется. Тогда откуда \"ЭТО\" взялось? Ответить напрямую, с полной уверенностью, что было так и так, я не могу, так как сам не знаю, и здесь я сам отдан исключительно домыслам (предположениям), что то, что \"писалось\", вытекало извне сознания, конечно же, переходило в поле сознания, потому что я писал не под гипнозом или в гипногогическом состоянии, но \"совершенно обычно\" видя, что пишу и вместе с тем, не имея понятия, \"что будет\", \"что произойдет\", т. е. ЧТО я еще напишу. [Речь идет в том числе и о наиболее известном романе С. Лема \"Солярис\"]. И таким образом, только весьма релятивным (относительным) образом можно признать сознание главенствующим в умственном труде. Nota bene компьютер в ЭТОМ вопросе ТАК не отличается от работающего мозга, как бы prima facie могло показаться, потому что и он, выполняя приказы (команды) программы, не сумел бы \"заранее\" напечатать, какой будет финал работы: \"что из этой программы\" (симуляционной, например) получится. Таким образом, между ним и нами появляются функциональные \"точки соприкосновения\", и то, что именно так бывает, вселяет в меня некоторый оптимизм (что касается AI) относительно будущего. Но потом только, то есть после ТАКОГО достижения, может оказаться, что до \"искусственно разума\" дорога еще далекая. Что опять-таки связано с моим замечанием, что интеллект интеллектом, а людей глупых по статистике больше, чем интеллигентных, а разумных совсем немного...

Вечером не выдержал начальник. То есть сам он, возможно, сумел бы удержаться, но жена Танечка, нервно хихикнув, посоветовала:

Написано в мае 1997 г.

- Ты бы тоже позвонил, что ли.

- Куда?

- ЕМУ. Сам видишь, что на улице делается?

- Ну?

- Вот и позвони. На всякий случай. Мало ли что.

Начальник не стал уточнять, кому именно звонить. Он все понял. После минутного колебания действительно полистал блокнот, найдя телефон Башенкина, позвонил.

- Ной Александрович? - тон он все же взял шутливый. - Я тут насчет погодки. Так сказать, проконсультироваться...

Сухой голос подчиненного огорошил:

- Ваш инвентарный номер?

- Что?.. Вы, должно быть, меня не узнали. Это Борис Федорович беспокоит.

- Вот я и спрашиваю вас, Борис Федорович: назовите свой инвентарный номер?

- Но у меня... Я не знаю никакого номера.

- Ах, не знаете! Тогда звоните после тридцатого.

- Подождите! Я хотел спросить...

- Что хотели спросить?

Пауза показалась начальнику бесконечной. Он чувствовал, как по лбу стекают капли пота. Или не пота? Может, уже протек потолок, и дождь накрапывает на макушку?

- Вы хотели спросить про ЭТО? - в голосе Ноя угадывалась насмешка. Борис Федорович сник.

- Хорошо, я подумаю о вашей судьбе. А пока запомните: вы - номер дабл-ю сорок четыре.