Эта книга посвящается памяти Мишель Ламбет, Шарон Стивенсон, а также Билла и Мишаль Эйкрз И еще Линде, Саре Шиэрд и Дэвиду Янгу
На площади Свободы также принимают обращение, резолюции — и к мировому сообществу, и к гражданам России, и к народам ЧРИ и Кавказа. Максимум усилий прилагает для предотвращения широкомасштабной войны и Дудаев. Он освобождает российских военнопленных и предлагает руководству России сесть за стол переговоров. Однако Ельцин своим указом от 30 ноября 1994 года практически предрешает характер дальнейшего развития событий. Сомнений в этом не остаётся после принятия 1 и 9 декабря 1994 года правительством РФ постановления и распоряжения во исполнение указа Президента РФ. Тем более, после очередных актов Б.Ельцина от 1 и 9 декабря и заседания Совета Безопасности РФ от 7 декабря 1994 года. Тем не менее, Д.Дудаев направляет правительственную делегацию во Владикавказ для переговоров 12 декабря 1994 года и сам добивается встречи с П.Грачёвым в станице Орджоникидзевской, на которой убеждает министра обороны РФ, что для решения противоречий между РФ и ЧРИ нет необходимости начинать войну.

Но из Москвы следует очередной ультиматум, предлагающий Д.Дудаеву беспрекословно исполнять требования незаконного указа Ельцина, то есть отправиться в Моздок и подписать акт капитуляции. Для придания веса своим заявлениям Москва день и ночь бомбит Грозный и обстреливает населённые пункты, прилегающие к маршруту следования войсковых колонн. Ввод войск начинается с трёх сторон. Если в Надтеречном районе так называемая «оппозиция» имитирует им встречу с хлебом и солью, а в ответ жители получают десяток человек, расстрелянных прямо с бронемашин и сожжённые автомашины, то в Ингушетии и в Хасав-Юртовском районе ингуши и чеченцы живой стеной останавливают бронированные колонны. В Ингушетии тоже есть убитые: десятки, в том числе и министр здравоохранения Ингушетии, но там есть и подожжённая бронетехника врага. В Хасав-Юртовском районе Дагестана захвачены БТРы и взято в плен 47 солдат и офицеров. Всё это в первые дни вторжения российских войск. На два дня увязнут российские войска в Ингушетии у самой чеченской границы. А в Хасав-Юрте — до января. Боевые отряды ингушей будут сопровождать их боями на всём пути до Грозного и затем вольются в ряды защитников Грозного. Так же чеченцы Ауха и Хасав-Юрта. Неоценимую помощь окажут обе стороны продовольствием, медикаментами, оружием и боеприпасами. Весь вайнахский этнос станет единым организмом в защите Чеченской Республики Ичкерия от новой российской агрессии. Ни постоянные авианалёты, ни артиллерийские обстрелы не остановят людей, идущих на помощь. Уже в начале декабря наши с Джохаром кабинеты переносятся в подвал Президентского дворца, а Кабинет Министров начал дислоцироваться в штабе гражданской обороны под зданием мэрии Грозного. Но ряды министров тают день ото дня. Некоторые затаились глубоко в тылу. Другие пытаются сохранить лицо и делают вид, что готовы стоять до конца, хотя проявляют абсолютную пассивность.

Лишь небольшая их группа по-настоящему работает, осознавая себя действительными членами Кабинета Министров Чеченского государства, находящегося в состоянии войны с Россией. 26 декабря, под предлогом обиды по поводу ареста автобусов из Ингушетии, которые, якобы вывозили беженцев, а на самом деле служили прикрытием подрывной деятельности ФСК РФ в Грозном, подаёт в «отставку» вице-премьер Х.Ферзаули, тихо «слинял» М.Мугадаев. Вскоре за границей «всплывут» начальник Департамента связи С.-Э.Ибрагимов, «босс» воздушного транспорта Р.Алиев и другие министры. Бесследно испарится министр сельского хозяйства С.Магомадов. Незаметно, как и существовали при властных структурах ЧРИ, исчезнут многие должностные лица первого и второго эшелона власти. Но были и приятные для меня лично, по крайней мере, открытия. Так, самым «стойким» в высшем эшелоне министерского корпуса оказался Т.Амалиев, который подаст в отставку в марте. До конца остаются «на позициях» министры Х.-А.Яриханов, К.Махашев, А.Закаев, Х.Хазуев, Ю.Гелагаев, Р.Джабраилова и некоторые другие, часть из которых занимала, правда, больше позицию наблюдателя, чем участника русско-чеченской войны. Накануне Джохар командирует министра иностранных дел ЧРИ Ш.Юсефа и министра высшего образования Х.-А.Яриханова за границу для организации внешнеполитической деятельности. Остальные министры и руководители ведомств (из оставшихся в наших рядах) занимаются обеспечением вооружения и боеприпасов, тыла и решением прочих вопросов в соответствии с военным временем. Ахмед Закаев становится боевым командиром, а затем и одним из военачальников. Но оружия и боеприпасов не хватает катастрофически. С каждым днём эта проблема сказывается всё больше и больше. Хотя российские СМИ и политики утверждали, что у Дудаева были горы самого современного оружия.

Я хотел бы выразить благодарность Фонду Джона Саймона Гуггенхейма, предоставившему мне стипендию на время написания этой книги. А также Совету искусств провинции Онтарио, ресторану «Эль Баша», Обществу истории культур провинции Онтарио и Глендон-колледжу Йоркского университета. Я хотел бы также поблагодарить Марго Тиздейл, Джорджа и Рут Грант, Доню Петрофф, Рика Холденби и Лилиан Петрофф. И еще Айана Радфорта за его работу о финских лесорубах. Особая благодарность Эллен Селигман. * * * В этом художественном произведении автор иногда допускает некоторые вольности относительно времени и места действия.
Главной причиной порождения этой пропагандистской лжи были беспредельное мужество, героизм, самоотверженность чеченских бойцов, ополченцев, которые своими личными качествами восполняли дефицит оружия и боеприпасов. Правда была за нами — значит, и сам Всевышний! Между тем, российские войска всё ближе и ближе подступают к Грозному. Всё идёт к новогоднему генеральному штурму Грозного с благословения даже некоторых «святых отцов», повторивших бесславие грачёвых, что стоило России тысяч новых солдатских жизней на рождество Христово.

Веселым людям скорбный обряд поручил я, А сам после друга рубище надел я, Львиной шкурой облачился, бегу в пустыню! Эпос о Гильгамеше[1]
Продолжаются и усилия миротворческого характера. В начале декабря в Москву снаряжается делегация чеченских матерей во главе с Хеди Берсанукаевой, Зоей Шовхаловой, Разетой Эсембаевой и другими, которые проделали значительную работу. Активно действуют и наши соратники по Кавказу: в Дагестане — Адалло Алиев, Фатхулла, которого спецслужбы скоро упрячут за решётку, и их товарищи; в Кабардино-Балкарии — Валера Хатажуков и другие черкесские лидеры ОПД; балкарцы, карачаевцы; особенно ингуши. В подвале Президентского дворца обосновалась миссия С.Ковалёва, солдатских матерей России и других миротворческих представителей. Прибывают делегации от зарубежных чеченских диаспор. А журналисты проявляют чудеса храбрости и верности лучшим принципам, хотя не обходится и без того, чтобы какой-нибудь «эфэскашник» не обрядился под журналиста. И такое случалось. С середины декабря в Москве находится официальная делегация ЧРИ. Первый заместитель министра иностранных дел ЧРИ Руслан Чимаев, депутаты ПЧРИ Юси Хантиев, Глеб Бунин, представитель Президента ЧРИ в Москве Хамад Курбанов безуспешно стучатся в двери Государственной Думы РФ, Совета Федерации и президентских структур РФ. Но тщетно. Не находят они действенной помощи и у общественности имперской столицы. Самое лучшее, что могут выразить граждане России, — это сочувствие. Большинство же, видно, не против, чтобы Ельцин наказал «чеченов», хотя некоторые общественные и политические деятели пытаются помочь. Особенно В.Новодворская, Шабад и другие. Не добившись взаимопонимания в имперских верхах, наша делегация предпринимает попытки привлечь внимание мировой общественности к истинной причине конфликта между ЧРИ и РФ и добивается довольно резких оценок действий Москвы со стороны Германии, Японии и других государств. Но у России находится и на их «роток платок». Большего добиться было уже невозможно. Полномасштабная война началась. Мировую и российскую общественность ожидали не совсем лицеприятное зрелище и позорное раскаяние их лидеров. А чеченцы вступили в решающий бой за национальное возрождение. В первых числах января Президент переходит на запасной командный пункт. Я остался в Главном штабе, с Асланом Масхадовым. Кстати, об этом я договорился с Джохаром ещё в начале декабря, когда угроза полномасштабной войны стала реальной. Я знал, что защита Президентского дворца будет иметь ключевое значение для всей войны и его необходимо будет защищать до последнего, чтобы и умереть там, если придётся. И был готов к этому, как и каждый из его обитателей. Со мной оставалась и часть моей личной охраны — братья Салман и Сулейман, Баталов Рамди, Хаджимусаев Казбек, Эльмурзаев Салман, племянники Эми, Шамсудди. Алаш из Цацан-Юрта и Шамхан пришли в группу в начале января. В начале января я отправил из подвала своего помощника Султана Такалашева для осуществления связи с «внешним миром». Примерно тогда только оставил здание и Мовлен Саламов, помощник Президента. Гайрбек Идрисов занимался содействием телерадиовещанию, помогал Бетельгериеву Салману, Радуеву Хасину и другим. Кстати, Гостелерадио ЧРИ оставалось в строю, как говорится, «до последнего своего дыхания», но стараниями нескольких человек. Прежде всего: Юнади и Саид-Магомеда Гелагаевых, Рамзана Ахмарова, Асет и Хеди Арсармизаевых, Сациты Магомадовой и других. Накануне новогоднего штурма происходят ещё два события, на которых, думаю, необходимо акцентировать внимание читателя. Примерно 26 декабря звонит Султан Гелисханов и докладывает, что днём раньше он встречался со Степашиным — недалеко от Махачкалы. Объяснил, что с Президентом не смог согласовать, так как старики, посредничающие во встрече, до границы с Дагестаном не сказали ему, с кем они просят его встретиться. Что он их за это отчитал, объяснив, что начальник ДГБ не может позволять себе такие контакты без согласования с Президентом. Но встреча была уже назначена, и, чтобы не обидеть стариков, он решил встретиться со Степашиным с последующим докладом по инстанции. Я сообщил Джохару, и Гелисханов изложил ему суть переговоров с шефом российских спецслужб. Одним из условий продолжения контактов, сообщил Султан, было, с его стороны, прекращение авианалётов. И заметил, что сегодня, мол, они ещё не бомбили. Джохар одобрил контакт и поручил ему составить делегацию, чтобы затем, оформив приказом, сделать её официальной для продолжения переговоров на законной основе, избегая неофициальных связей с ФСК. Гелисханов ушёл, а через некоторое время и закончился степашинский «мораторий» на авианалёты. Российская авиация продолжала наносить «точечные» удары по жилым кварталам города. Я не в курсе, было ли продолжение этих контактов, хотя склонен считать, что было. Но через день, когда Гелисханов позвонил снова и сообщил о включении в состав его делегации Шамиля Басаева и Руслана Гелаева, я объяснил ему, что его делегация по переговорам с ФСК должна состоять из представителей ДГБ, а Шамиль и Руслан находятся в структуре Вооружённых сил ЧРИ и не могут участвовать в данном мероприятии. На этом разговор на данную тему был завершён и более со мной не возобновлялся. Дальнейшие действия С.Гелисханова, тем более, после 5 января 1995 года, у меня не вызывали особого доверия. Он мог имитировать какую угодно деятельность, лишь бы не заниматься функциями ДГБ, в соответствии с военным временем: в нашем тылу, в прифронтовой полосе, на линии фронта и в тылу врага. И это сильно сказывалось на ситуации на протяжении всего периода противостояния и, особенно, в ходе войны. Второе событие связано с моим визитом в Махачкалу 29 декабря 1994 года. Помогали в этом хасав-юртовские чеченцы, которые, как я увидел, организовали очень хорошую систему информирования мирового сообщества о происходящих событиях. У них был создан корреспондентский пункт, информцентр, где постоянно находились информагентства, особенно тележурналисты, которые доставлялись в Грозный и другие места боевых действий, а их журналистские материалы (копии) оставались в информцентре. Руководили работой Басир Дадаев, Магомед Джабраилов и их товарищи. Оставив мои машины и личную охрану в Герзеле, хасав-юртовские ребята на «жигулях», в объезд некоторых постов, перебросили меня в Хасав-Юрт. Кстати, там был и Дэги Багаев. А на следующее утро мы выехали в Махачкалу. Прибыли к полудню. Через хасав-юртовского депутата Госсовета Дагестана согласовали вопрос встречи с Магомед-Али Магомедовым, председателем Госсовета. Встреча состоялась через полчаса. В ней участвовали с дагестанской стороны, кроме Магомедова, председатель Верховного Совета Муху Алиев и председатель Совета Министров Мурзабеков. Обменявшись традиционным приветствием, я изложил цель визита. Указав на историческую, национальную, традиционную и геополитическую взаимосвязанность наших народов и республик, я выразил крайнюю озабоченность руководства ЧРИ присутствием на территории Дагестана российских войск, сконцентрированных для вторжения в Чечению, что может очень сильно повлиять на дальнейшие взаимоотношения. Магомедов заметил, что войска, всё же, ещё не вторглись в ЧРИ. Я дал ему понять, что это заслуга не руководства Дагестана, а дагестанского народа. Обсудили и проблему освещения СМИ Дагестана событий в Чечении, и проблему режима границ между ЧРИ и РД, Дагестаном и Азербайджаном, которую мы требуем открыть для осуществления связи с внешним миром. Руководители Дагестана заявили, что эти проблемы зависят не от них, а от Москвы, и Дагестан является неотъемлемой частью России.

Больше никогда единичная история не будет рассказана так, как если бы она была единственной. Джон Бергер
Единственное, чем они могли бы помочь, сказали они, так это в подписании ЧРИ федеративного договора с РФ. Как я понял, они очень боялись друг друга: не дай Бог что-то не так сказать. Потому они пытались в разговоре со мной выдержать верноподданнический России тон. В разгоревшейся дискуссии они потребовали, чтобы мы выдали российских военнослужащих, захваченных в Дагестане. Но я сослался на их же утверждение, что Дагестан есть территория России, и ответил, что они захвачены на территории противника: мы будем воевать на всей территории России, будь это Дагестан, Осетия или ещё какой-то регион. Это, естественно, им не понравилось. (Но чеченцы подтвердили этот тезис в ходе войны.) В заключение я заявил: если руководство Дагестана и в дальнейшем будет так слепо следовать в фарватере политики России в отношении Чечении, то вся ответственность за последствия во взаимоотношениях ложится на них. Но они готовы были, как я понял, принять любые условия, лишь бы не немилость Кремля. М.-А.Магомедов, между прочим, заявил, что он знает о моей политической деятельности, о моей борьбе за освобождение Кавказа и прочее, и просил оставить в покое Дагестан, ибо он свой выбор сделал окончательно. Но я не мог с этим согласиться: Дагестан свой выбор ещё не сделал и путь к нему будет нелёгким. На обратном пути в Хасав-Юрте я выступил на митинге, ответил на вопросы журналистов. В тот же день я приехал в Грозный. Сразу же после моего отъезда, как сообщили приехавшие позже С.-А.Адизов и М.-Х.Алсабеков, на дагестанских дорогах началась проверка автотранспорта: спрашивали, есть ли среди них Яндарбиев. Они, оказывается, ответили, что Яндарбиев в Махачкале встречается с руководством Дагестана. Патрули не поверили, потому что, как они сказали, приказ получили из Махачкалы. Ясно было, что ждать помощи от «владетелей» Дагестана, как и других республик Северного Кавказа, не приходилось. Но народ дагестанский был с нами. С нами были и другие кавказские народы, и не только кавказские. Все народы мира, в том числе и русский. Но они, к сожалению, ничего не решают. И вряд ли, будут решать в ближайшем будущем.



* * *

Эта история рассказана в машине ранним утром. Молодая девушка слушает и задает вопросы, пока автомобиль мчится сквозь тьму. За окном идиллический сельский пейзаж. Если бы мужчина, сидящий за рулем, сказал: «Вон там стоит замок», она бы ему поверила.

Мужчина воскрешает в памяти и собирает вместе разрозненные фрагменты истории, пытаясь удержать их в своих руках. К тому же он устал — порой он выражается довольно туманно, не слишком следит за сюжетом и дорогой, порой бывает излишне возбужден. «Ты меня понимаешь?» — поворачивается он к ней в тусклом свете спидометра.

Они едут четыре часа до Марморы под шестью звездами и луной.

Первые дни Нового года показали талант и мужество Масхадова, а также того небольшого костяка Главного штаба ВС ЧРИ, командиров и бойцов наших подразделений и ополчения. Из окружения Масхадова периода обороны Президентского дворца я знал лишь нескольких человек: Валида, Мумади, Хусейна, Ису и других, делавших ратное дело день и ночь, как какую-то обыденную работу. Создавалось впечатление, что все соревнуются в героизме. Шамиль Басаев, Руслан Гелаев, Умалт Дашаев, другие боевые командиры продолжают демонстрировать миру, что победа чеченских ВС 26 ноября 1994 года в Грозном не была эпизодом, а явилась началом новой эпохи боевой славы чеченского оружия. Блестяще показывают себя и командиры Саид-Магомед Чупалаев, Хусейн Исабаев, Апти Такаев, Салавди Белоев, Магомед Дадаев и многие другие. Шалинский танковый полк, Галанчожский полк, спецназ Президентской гвардии, Исламский батальон — абсолютно все подразделения, в том числе ополчения. Я не говорю об ударной силе ВС ЧРИ — диверсионно-разведывательном батальоне Шамиля Басаева и полке спецназа Руслана Гелаева, батальоне Умалта Дашаева, бойцы которых давно слыли профессионалами. У всех на устах был подвиг бойцов Галанчожского полка, попавших в засаду и погибших до последнего, отвергнув любые условия плена. Стойко стоял ДГБ, непосредственной обороной которого руководил Абубакар Хасуев. Все командиры подразделений Гелаева и Басаева, особенно ветераны Абхазии, подтвердили свою боевую славу. А Шамиль Басаев предстал во всей мощи полководческого таланта, беспредельного мужества и неутомимой энергии. Он делал всё: и талантливо руководил своим батальоном, участвуя непосредственно в боях, и помогал Главному штабу, и организовывал непрерывный поток оружия и боеприпасов. Буквально днём и ночью был на ногах. Но самое для меня главное это то, что совершенно изменились наши взаимоотношения, которые окончательно были испорчены в декабре 1993 года. Изменились у меня отношения и с другими командирами, ранее, как я понял, немного косо смотревшими на меня, в силу чрезмерной открытости и прямоты моего характера. Тем сильнее были чувства утраты, когда один за другим начали выходить из строя эти простые чеченские парни — великие воины независимости. Ещё до новогоднего штурма погибает Умалт Дашаев — скромный человек, чуткий товарищ, одарённейший командир, прошедший вместе с Шамилём абхазскую войну. Это был один из самых боеспособных людей в Чеченской армии. Тяжело ранен Салавди Белоев — командир Шатойского полка, о котором тоже ходили легенды. В первые же дни ранен Руслан Гелаев, после чего полк спецназа чуть было не распался полностью. Лишь некоторые из командиров его подразделений, в том числе и Батя, смогли сохранить боеспособность своих подопечных. Погибает легендарный «Ламбада» — Эли, любимец Шамиля и его начальник штаба. В ночной вылазке в Солёной Балке погибает и Масуд — добрейшей души человек, один из лучших парней в президентской охране. С ним же был ранен и Овлур — старший сын Джохара.

И все это время она не спит, чтобы составить ему компанию.

Погибают в боях ещё несколько племянников Джохара. Сообщение о потерях среди соратников по борьбе приходят самые разноречивые. Некоторые из них оказываются правдивыми, другие опровергаются временем. Погибают юьртда села Гехи Али Зелимханов, Хасан Мунаев… Но ряды защитников Отечества не редеют. В них вливаются всё новые силы. Не только мужчины, но и женщины берут в руки оружие. А пацаны 13–15 лет совершают фантастические поступки.

Книга первая

Окончательно становится ясно, что чеченцы не отступят от независимости. Но скоро ли поймут это Россия и мировое сообщество?.. Нужно отметить и самоотверженный, действительно ратный подвиг коллектива военного госпиталя, во главе с Умаром Хамбиевым и врачей, присоединившихся к нему.

Крошечные зерна

Они делали невероятные и невообразимые вещи, выполняя не только свой врачебный долг, но и долг перед своим народом и Родиной. Военный госпиталь вначале перемещается в подвальное помещение Президентского дворца, где размещался медсанбат.

~~~

Затем, по предложению полковника медицинской службы Л.Акаева, я своим распоряжением передислоцировал военный госпиталь в здание старо-атагинской больницы, где его часть оставалась до марта. С самой положительной стороны показали себя и сельские медработники. Костяк атагинского филиала военного госпиталя составили хирурги А.Бакаев, Л.-А.Казбеков, А.Дукузов, М.Идигов и другие, а медсёстрами, помимо профессиональных медработников, трудились многие девушки. Всё село жило заботой о госпитале. Такая же картина, такая же забота наблюдалась везде, в любом населённом пункте, где обосновывался военный медпункт, медсанбат или госпиталь: Цацан-Юрте, Гойты, Ведено, Шатое, Саясане, Беное и других сёлах плоскостной и горной Чечении, в том числе и в Урус-Мартане. Но особую, выдающуюся роль в организации военно-медицинской службы сыграл хирург Умар Ханбиев, благодаря мужеству и таланту которого были спасены сотни и тысячи человеческих жизней. Именно Умар Ханбиев организовывает и руководит военными госпиталями в Цацан-Юрте, Саясане, Беное, Зандаке… Затем он руководит и всей системой здравоохранения ЧРИ.

Когда мальчик просыпается рано, он видит мужчин, идущих мимо дома по дороге к Первому озеру. Он встает у окна и наблюдает: видит два-три фонаря между серебристым кленом и каштаном. Слышит стук сапог по гравию. Тридцать лесорубов в темной одежде, с топорами и маленькими свертками с едой, висящими на поясе. Мальчик спускается вниз, подходит к окну на кухне, из которого просматривается дорога. Люди движутся справа налево. И уже кажутся усталыми, еще до восхода солнца.

Ему известно, что время от времени толпа чужаков встречается со стадом коров, которых гонят на дойку с пастбища, и тогда разыгрывается молчаливая сцена вежливости: люди выстраиваются на обочине, подняв фонари, — шаг назад, и они окажутся по колено в снегу, — чтобы коровы могли лениво пройти мимо них по узкой дороге. Иногда мужчины кладут руки на теплые бока животных, чтобы погреться. Кладут руки в тонких перчатках на черно-белых коров, едва различимых в остатках ночной темноты. Им приходится делать это осторожно, без малейшего намека на агрессию, у них нет на это права. В отличие от хозяина коров, эта земля принадлежит не им.

Следует отметить и роль женщин — сотрудниц Главного военного штаба, персонала медсанбата и хирургического пункта военного госпиталя при нём, до последней минуты защиты Президентского дворца находившихся в его подвале и самоотверженно исполнявших свой гражданский и воинский долг. Они выполняли любую работу: обеспечивали хозяйственную жизнь «бункера», делали операции, обрабатывали раны, ухаживали за ранеными и никогда не показывали усталость — Акбулатова Айзан, Рашидова Хеди, Калаева Тамара, Хадзиева Руман и её дочь Фатима, Сальгириева Яха, Магомадова Сацита, Мажидова Тумиша, Альмерзоева Мильхан, Албакова Зоя, Яхъяева Таус и другие. Некоторые из них прошли всю войну: через разные участки фронта, медсанбаты, бои. К ним можно было бы добавить ещё сотни имён женщин и девушек Чечении, наравне с мужчинами вынесших войну на своих плечах. Была там ещё одна женщина. Она сидела в коридоре подвала и при необходимости помогала, чем могла, обитателям «бункера». Самое важное, что она делала, — это было её присутствие в подвале, её спокойствие и уверенность. Несмотря на ежеминутное ожесточение боевых налётов авиации и артобстрела Президентского дворца, Баба-хаджи ни на секунду не роняла своего величия. Бесстрашно действовали и другие женщины, днём и ночью, по несколько раз в сутки, пересекавшие линию огня многочисленных участков фронта. Я не говорю уже о десятках девушек, воевавших с оружием в руках. Одна из них — Асет из Янди даже участвовала в ликвидации группы российского десанта в здании строящегося «Интуриста»: под руководством Исы, заместителя Масхадова по тылу, посланного на укрепление участка и ставшего с этого момента боевым командиром, совместно с группой Авади Башаева. Функции защиты Президентского дворца формально лежали на Президентской гвардии, а защищали его вместе с гвардией все, кто находился во Дворце. Постоянными же защитниками были гвардейцы Президента, моя личная охрана и отбившиеся от своих групп бойцы-одиночки. И просто гражданские лица, которые пришли защищать Президентский дворец. Среди них был и ветеран журналистики и ВДП Султан Нураев. Я ему сперва дал гранаты «Ф-1», а потом мы выдали ему и автомат, отнятый у струсившего парня. (Это был единственный случай малодушия среди защитников Президентского дворца. Правда, надо заметить, что и этот парень остался в строю, и позже я его встретил в одной из боевых групп Шатоя. Хотя я его ещё раз отчитал за тогдашний момент, в душе был рад, что он остался в строю.)

Коровы голштинской породы проходят сквозь молчаливый строй людей. Идущий за ними фермер кивает. В зимние месяцы он встречает эту странную компанию почти каждый день, и в пять утра, когда еще темно, их доброжелательность служит ему молчаливым утешением — чтобы пригнать коров сюда на дойку, ему приходится собирать их больше часа.

* * *

Мальчик, который следит за этой процессией и даже мечтает ее увидеть, уже встречал этих мужчин, работавших в миле отсюда, среди серых деревьев. Он слышал их кашель, металлический стук их топоров по холодному дереву, видел костер у ручья, где подо льдом пузырится серая вода.

Большую работу делали и те, кто по несколько раз в день доставлял во Дворец продукты питания, готовую пищу, хлеб, одежду, медикаменты. Но с каждым днём становилось труднее пробиться. Все мосты и подходы к Дворцу находились под непрерывным огнём русских. Тем не менее, машины проскакивали. Хотя и не все уходили обратно: непрерывный миномётно-артиллерийский обстрел здания и всей прилегающей зоны уничтожал буквально всё, что более или менее задерживалось возле Дворца. Поэтому защитники пытались за считанные минуты разгрузить транспорт. В большинстве случаев пробивались в сумерках и ночью. Раненых и убитых тоже вывозили по ночам: и здесь, в основном, спасал вездесущий Басаев. Чтобы показать хотя бы примерную ситуацию, приведу пример. К числу десятому Амирхан и Вахита — мои племянники, занимавшиеся доставкой продуктов, хлеба, воды, в очередной раз, но уже еле-еле, на «ЗИЛе» проскочили через мост. Но на мосту через Сунжу у машины пробило радиатор, лобовое и боковое стёкла и переднюю шину. Вырулив на тыловую стоянку Президентского дворца, они успели заскочить в здание, а машина, вместе с ещё одной, также подрулившей туда, вспыхнула огнём.

По их крепким телам под легкой одеждой струится пот. Некоторые из них умирают от пневмонии или от серы в легких, попавшей туда на фабриках, где они работают в другое время года. Они спят в бараках за гостиницей «Беллрок» и почти никак не связаны с городом.

Ничего снять с неё было невозможно. Такое случалось часто, с каждым новым днём. Постоянную связь поддерживали ингушские группы. Пробились Хамад Курбанов и Тамерлан Кунта — сын Абдурахмана Авторханова с каким-то журналистом; Сайд-Хасан Абумуслимов и Матэ Цихесашвили с украинской делегацией: Михаилом Ратушным и Марией Базелюк. Если кто-то сочтёт это незначительными фактами, могу уверить, что для этого нужно было проявить неординарное мужество. Вообще, надо сказать, много людей посещало Дворец Президента ЧРИ, осаждённый российскими войсками, кольцо вокруг которого постепенно сужалось. Как выяснилось, российские агрессоры, бессильные выбить чеченцев с позиций в бою, применили диверсионные методы. Так, к позициям пробирался лазутчик и «передавал устный приказ Масхадова» — оставить занятые рубежи и отступить. Такие диверсии стали причиной оставления многих позиций. Возможным такое стало в силу отсутствия надёжных средств связи с подразделениями и отсутствия работы чеченской контрразведки. Много времени приходилось уделять политической стороне ситуации: беседы, интервью. И материалы у моих оппонентов, должно быть, сохранились. Я помню общий пафос и смысл встреч и разговоров, в которых меня ни на секунду не посещало сомнение в нашей конечной победе. Всё происходящее я оценивал как решающий этап борьбы чеченского народа за независимость, даже как факт признания Россией независимости ЧРИ. И честные люди соглашались, что это так. Это, действительно, была главная война чеченского народа. В этой войне чеченский народ возрождался, как бы ему трудно не приходилось, освобождался от заблуждений, иждивенческих настроений, от комплексов неполноценности, обретал своё исконное лицо, а Россия деградировала… Надо отметить и самоотверженную, героическую работу чеченских журналистов.

Ни мальчик, ни его отец никогда не бывали в этих темных помещениях, где воздух пропитан запахом человеческих тел. Грубый стол, четыре койки, низкое окно. Бараки строили каждый год в декабре и разбирали следующей весной. Никто в Беллроке не знал, откуда эти люди. Об этом мальчику гораздо позже расскажет одна женщина. Связь между лесорубами и городом установилась лишь тогда, когда они появились на реке на самодельных коньках с лезвиями из старых ножей.

Особенно тележурналистов государственной и частной телекомпаний. Например, Рамзана Ахмарова, до «последнего дыхания ТВ» не покидавшего телеэкран Чечении в декабрьские дни 1994 года, а в 1995 году продолжившего выполнение своего долга на шалинском частном телевидении; Билала Ахмадова, погибшего в первые дни января 1995 года с оружием в руках, вместе с легендарным «Ламбадой»; Салмана Бетельгериева, сотрудника МИД ЧРИ, заменившего Билала на боевом посту тележурналиста после его гибели и ставшего основным информационным мостом между руководством ЧРИ, фронтом и народом, который стал для чеченцев своеобразным символом голоса независимости, «чеченским Левитаном»; Хазман Умарову, бесстрашную дочь Чечении, которая с кинокамерой в руках прошла самые опасные участки войны, стала главной опорой Салману в обеспечении Чеченского государственного телевещания вместе со своей подругой Тамарой Калаевой. Множество других людей в силу необходимости стали тележурналистами и операторами. Например, Шарпудин Исмаилов и Руслан Тахаев владели частными телекомпаниями в Шали и Урус-Мартане. И у них было много добровольных помощников. Надо отдать должное и Мовлади Удугову, который, несмотря на очень ограниченные технические возможности, довольно часто переигрывал империю Кремля в информационно-идеологическом плане, что многократно признавалось и самими русскими; поэтам А.-Х.Хатуеву и Лёме Чабаеву, связистам Абдулле Арсанукаеву и его товарищам, сумевшим организовать радиовещание. И многим другим патриотам ЧРИ.

Для мальчика конец зимы означает голубую реку, означает исчезновение этих людей.

Моя охрана занимала позицию на пятом этаже Президентского дворца. Оттуда можно было контролировать всё пространство вокруг здания, а также вести бои против русских снайперов, забиравшихся в высотные дома рядом с кафе «Татабанья» и Центральным рынком. Легче всего было вести огонь по группам противника, пытающимся приблизиться к Дворцу и прорвавшейся бронетехнике. Кроме того, мои ребята достаточно эффективно контролировали и часть пространства между городской мэрией и Сунжей, Парламентом и гостиницей «Кавказ», большой мост и площадь Свободы. Пулемёт-«красавчик» Салмана Эльмурзаева прекрасно справлялся с поставленной задачей, что явствовало из впечатлений ребят, спускавшихся в подвал на отдых при смене их другими группами. В Президентский дворец наведывались различные группы ополченцев: получить задание в Главном штабе, пополнить боеприпасы, передохнуть. Ежедневно приходили группы подкрепления из сёл. Некоторые, видно было, бывали приятно удивлены, встречая в штабе Вице-Президента. Были и те, кто получал заряд бодрости от этого. Но находились и такие, которые сами начинали меня подбадривать. Что было приятно вдвойне. Наведывался в «бункер» со своими ребятами и Хожа, воевавший на подступах к городу. А числа десятого января Масхадов поставил перед ним задачу очистить от русских дома в квартале, прилегающем к зданию Госархива, во взаимодействии с ещё одной группой, кажется, из Шалинского танкового полка. Затем было другое задание. Так прошло два дня. Ночью с 12 на 13 января наши бойцы, удерживающие здание Парламента и гостиницу, начали просить подкрепление. Но резервов у Аслана не было. Тем более, что пространство между двумя зданиями беспрерывно простреливалось русскими из всех видов оружия. Не всякий решался его преодолеть. Были убитые и раненые при попытке перейти это место, можно сказать, «зону смерти». Но Хожа-Ахмед вызвался по собственной инициативе пойти со своей группой на помощь защитникам Парламента. Добрались с большим трудом, к тому же, с потерями: один боец был убит.

* * *

Он тоскует по летним вечерам, по тем мгновениям, когда выключает свет, даже маленькую матовую лампочку в коридоре рядом с комнатой, где спит отец. Тогда весь дом, кроме кухни, где горит яркий свет, погружается во тьму. Мальчик садится за длинный стол и рассматривает учебник по географии с картами разных стран, беззвучно шепча экзотические названия: Каспий, Непал, Дуранго. Закрыв книгу, он проводит ладонью по шероховатой обложке с разноцветной картой Канады.

В бой вступили сходу: нужно было очищать здание от проникших туда российских групп. Здесь, в пылу схватки, Хож-Ахмед получил ранение в ногу. Необходимо особо отметить и действия подразделений Исламского батальона «Джамаат» под командованием боевых командиров Ислама Халимова, Исы Чантамирова и других, совершавших чудеса героизма. Видно было, что им действительно покровительствует Аллах. Кроме того, это было одно из самых дисциплинированных подразделений ЧРИ. Очень хорошо была поставлена в «Джамаате» и координационная, и идеологическая работа, которой руководили Фатхи и Иса Умаров. Впрочем, героев, достойных особых слов, было много в каждом отряде ополченцев, подразделении ВС ЧРИ. И о них будет непременно рассказано. Дай Бог! Бои идут не только в Грозном. Ожесточённые схватки под Аргуном также отвлекают на себя значительные силы. Основная нагрузка ложится на отряды ополченцев, спешно формируемые и сходу направляемые на линию фронта. Тем не менее, эти отряды наводят ужас на элитные подразделения российских войск, и русские, так и не придумав ничего умного для оправдания своих неудач, начинают трубить о высоком профессионализме и лучшей вооружённости чеченских бойцов, сочиняя идеологические небылицы о наёмниках в наших рядах. А секрет чеченцев был очень прост: они знали, за что они дерутся и умирают, а русские, которых посылали на смерть за имперские и политические амбиции тяжело «больные» вожди, не могли этого знать. Вчерашний мирный чеченец оказывался «профессиональнее» российского военспеца. Каким профессионалом может быть, например, боевой командир Ваха Арсанов — вчерашний депутат Парламента ЧРИ или Нурди из Закан-Юрта — вчерашний следователь? Исрапилов Хункар-Паша, оба Джалавди, Апти из Наура, Тауз Асхабов, Докка, Абубакар, Кюра, Билан, Ханбиев Магомед и многие другие, совсем невоенные чеченские парни, командиры чеченских подразделений, били русских на зависть любым профи.

Затем он идет через темную гостиную, вытянув перед собой руку, и ставит книгу назад на полку. Потом стоит в темноте, растирая предплечья, чтобы немного взбодриться. Он борется со сном, хочет потянуть время. Жара еще не спала, и он обнажен выше пояса. Он возвращается на освещенную кухню и переходит от окна к окну в поисках ночных бабочек, прижавшихся крылышками к сетке, льнущих к яркому свету. Из своих дальних полей они увидели эту сверкающую комнату и прилетели сюда. Исследование летней ночи.

* * *

Жуки, листоблошки, кузнечики, листовертки. Патрик вглядывается в существ, которые, пролетев в теплом воздухе над землей, с глухим стуком врезаются в сетку. Он слышал их, пока читал, его органы чувств ловят эти шумы. Много лет спустя в ривердейлской библиотеке он узнает, что блестящие хрущики уничтожают кустарник, что бронзовки питаются соком гниющих деревьев или молодой кукурузы. И эти ночи внезапно обретут форму и порядок. Вместо вымышленных имен появятся официальные титулы, как если бы он перечитывал список приглашенных на бал. Конек лесной северный! Епископ Кентерберийский!

Первые потери в моей группе тоже принёс этот день. Как только стемнело, Рамди Баталов, Казбек Хаджимусаев и Салман Эльмурзаев втайне от меня организовали, вернее, пошли на вылазку. В этот день под окнами Парламента с южной стороны был подбит российский БТР. Пробравшись по руслу Сунжи к мосту, а оттуда и к подбитому БТРу, они забрали из него боеприпасы. Когда они собирались возвращаться, то увидели, что в подвальном помещении находятся русские. Забросав их гранатами, они сообщили по рации, чтобы прислали им ещё гранаты. Не дождавшись гонца, пришёл даже сам Рамди и ушёл обратно, прихватив с собой связки гранат с тротилом. Они начали кидать в подвал гранаты, предлагая русским сдаться. Те, устроив переговоры, усыпили бдительность и открыли огонь. Рамди был убит наповал. В ту же ночь его тело отправили в Старые Атаги. Тем же «обозом» вывезли и раненых из Парламентского здания, в том числе и Хожа-Ахмеда. Ситуация осложнилась до предела. Русские подошли к Президентскому дворцу почти вплотную. Засели чуть ли не во всех зданиях по проспекту имама Шамиля и, значит, между нами оставалось местами всего двадцать-тридцать метров. В день по несколько раз ребятам приходилось заниматься уничтожением то здесь, то там прорвавшихся единиц российской бронетехники. Приходилось делать вылазки против танков и БМП, которые, маневрируя в проходах между зданиями, особенно между «Татабанья» и Чеченским госархивом, в упор расстреливали Президентский дворец. В вылазках также участвовала и моя охрана во главе с Салманом, который уже считался классным гранатомётчиком и был, фактически, не только начальником моей охраны, а командиром боевой группы, которому А.Масхадов сильно доверял. Так, за период вылазок ими были уничтожены танк, БТРы. Свой счёт на убитых вела вся моя охрана.

Их настоящие имена тоже звучат красиво. Дозорщик-император. Пластинохвост точечный. Все лето он ведет учет их визитам и делает наброски тех, кто явился повторно. Это одно и то же существо, что прилетало в прошлый раз, или нет? Он зарисовывает у себя в тетради оранжевые крылья пяденицы, сатурнии луны, нежно-коричневые, словно кроличий мех, крылья непарного шелкопряда. Он не станет открывать окно и брать в руки покрытые пыльцой тельца. Он сделал это как-то раз, и отвратительный след, оставленный мотыльком — буро-розовым созданием, измазавшим цветной пыльцой его пальцы, — испугал их обоих.

* * *

И 16 января русские несколько раз предпринимали попытки атаковать Дворец. Фактически, им нужно было сделать один бросок — преодолеть ширину проспекта имени имама Шамиля. Но любая такая попытка пресекалась плотным огнём защитников. Ближе к вечеру Салман спустился со своей позиции и сказал, что русские, кажется, уходят: они сделали дымовую завесу. Я оценил ситуацию наоборот: они, возможно, подтягивают новые силы — значит, надо быть начеку. Салман быстро поднялся на позицию. А ещё через полчаса здание содрогнулось от нескольких мощных взрывов.

При ближайшем рассмотрении они кажутся ему доисторическими существами. Их челюсти непрерывно движутся. Едят ли они каких-нибудь мельчайших насекомых, или это непроизвольные движения — так его отец жует язык, когда работает. Свет из кухни пронизывает их пористые крылья, даже зеленая персиковая тля будто присыпана пудрой.

Стало ясно: что-то случилось. Прибежали Шамсуддин, Казбек и ещё кто-то. Они сказали, что Салмана, Эми и других завалило стеной. Схватили противогазы и побежали откапывать. Оба Салмана (и брат, и почти пацан Эльмурзаев из Старых Атагов) были убиты. Эми оказался только раненым, а у Алаша оторвало руку. Жертвы были и ещё. Отправить их удалось только на второй день. В тот день в мою охрану пришёл Сулейман Самбиев, а на следующий день пожелал остаться со мной ещё один староатагинец Джамбулат Нажаев — тоже пацан, который к вечеру был ранен: оторвало руку и ногу. Мне сказали, что, находясь в полном сознании, он не проронил ни слова.

Патрик вынимает из кармана свистульку. Если выйти во двор, можно не опасаться разбудить отца, звук просто уплывет к ветвям серебристых кленов. Возможно, ему удастся выследить эти создания. Возможно, они вовсе не безгласны, просто он их не слышит. (В девять лет отец увидел, как он лежит на земле и прижимает ухо к сухой коровьей лепешке — внутри с шуршанием возились жуки.) Ему знакомы звучные призывы, исходящие из крошечного тельца цикад, но он жаждет беседы, жаждет услышать язык стрекоз, которым нужно преобразовать во что-то свое дыхание — так он использует свистульку, чтобы обрести голос, — каким-то образом преодолеть стену здешнего мира.

Смертельно раненым оказался и Султан Нураев. А бомбы уже пробили в нескольких местах подвал. И госпитальную часть. С тыла подходы были отсечены. Шамиль потерял всю дееспособную технику.

Быть может, они возвращаются каждую ночь, чтобы что-то ему объяснить? Или это он их преследует? Он выходит из темного дома и на пороге ярко освещенной кухни говорит пустынным полям: Я здесь. Придите сюда ко мне.



Он родился в регионе, который появился на картах только в 1910 году, хотя его семья трудилась гам уже двадцать лет, а земля обрабатывалась с 1816 года.

Кстати, раненый несколькими днями раньше, тем не менее, он оставался в боевом строю. Мы с Асланом обговорили ситуацию. Решали один вопрос: остаться и умереть, что было равнозначно гибели Главного штаба, или оставить Президентский дворец и на той стороне Сунжи развернуть новый штаб. Связавшись по рации, Шамиль тоже требовал, чтобы мы оставили здание Дворца, укалывая нас тем, что наша «героическая смерть» никому не нужна. Как потом он признался, его бесило, что он был не с нами. К вечеру 18 января решили оставить Президентский дворец. Русские к тому времени вплотную подошли к «Кавказу» и Парламенту. Их защитники должны были оставить позиции первыми. К шести часам, когда мы с Асланом готовы были изменить решение и ещё дня на два оттянуть переход, выяснилось, что все другие вокруг позиции оставлены. Дали команду готовиться к переходу. Уходили в десять вечера. Первыми отправили медсанбат, пленных. Главный штаб и моя группа вышли с интервалом в пять минут, через полчаса Президентская гвардия. Не думаю, что есть необходимость продолжить чисто военный аспект повествования. Замечу только, что после оставления Президентского дворца Главный штаб двое суток базировался в подвальном помещении здания универсама рядом с кинотеатром «Юность», затем переместился, соответственно, в подвалы 2-ой горбольницы и бывшего 2-го роддома Октябрьского района. Подвалы этих больниц оказались плотно забитыми всевозможным медицинским дефицитом: медикаментами, перевязочными и даже шовными (импортными) материалами, бельём, хозинвентарём, медицинской аппаратурой, которые, нет сомнений, были припрятаны администрациями этих больниц с самыми преступными целями. Вот куда уходили, отчасти, наши усилия по оснащению всем необходимым системы здравоохранения ЧРИ. В начале февраля, по указанию Джохара, я занялся выполнением своих прямых функций. Насколько это было возможно в сложившейся ситуации. Надо сказать, что все маршруты моего следования пролегали по тем же участкам фронта, как и Президента. Военные советы, заседания Кабинета Министров, координация местных органов власти и многое другое, что необходимо для функционирования государства в условиях войны, требовало постоянного перемещения, много сил и времени. Мой личный штаб после Грозного разместился в Старых Атагах, в родительском доме. Попутно пришлось содействовать Главному штабу и Центральному фронту в организации староатагинской линии обороны. В том числе, создавать и вооружать отряды ополчения.

В школьном атласе это место, закрашенное бледно-зеленой краской, не имеет названия. Река, вытекающая из безымянного озера, представляет собой простую синюю линию, и лишь двадцатью пятью милями южнее превращается в реку Напани и только из-за лесозаготовок в конце концов получает имя Депо-Крик.

Много приходилось взаимодействовать с населением республики, местными администрациями, комендантами, которые вовсе не были организованы, за редким исключением. Это была очень трудная пора, когда относительная неудача в Грозном гнетуще сказалась на людях, и необходимо было помочь им правильно осмыслить ситуацию. Иногда чуть ли не драться приходилось, несмотря на то, что я — Вице-Президент ЧРИ. В начале февраля 1995 года, впервые после начала войны, был созван Народный Конгресс ЧРИ. Проходил он в посёлке Чири-Юрт, в здании Управления цемзавода.

Его отец работает на двух-трех фермах: рубит лес, заготавливает сено, пасет скот. Коровы переходят реку дважды в день — утром они идут на пастбище к югу от ручья, а к полудню возвращаются на дойку. На зиму скотину перегоняют в хлев, но как-то раз одна корова, стосковавшись по летнему пастбищу, направилась к реке.

Они ищут ее часа два, пока наконец отец не догадывается, где она. Он бросается к реке, крикнув Патрику, чтобы тот следовал за ним с лошадьми. Патрик едет по глубокому снегу верхом на неоседланной лошади, ведя другую лошадь на веревке и понукая их двигаться быстрее. Сквозь голые ветви деревьев он видит отца, бегущего по склону к заводи.

Обсудили ситуацию, наметили меры государственного и военного управления. На конгрессе были обнародованы и первые Указы Президента ЧРИ о награждении группы командиров орденами «Честь нации», «Герой нации». Были награждены Аслан Масхадов, Шамиль Басаев, Руслан Гелаев, Умалт Дашаев, Апти Такаев и «Ламбада» — Авдаев Эли (последние трое посмертно). Конгресс сыграл важную роль: после двух месяцев напряжённой войны, разрушившей структуры госуправления на местах, народ почувствовал действенную роль государства в отражении агрессии. Последующие заседания Конгресса проходили в Курчалое, Шалях, Шатое, Рошни-у Аслана нх местах — почти ежемесячно. На шалинском заседании Народного Конгресса был решён вопрос о недоверии муфтию Алсабекову М.-Х.-Х., как дезертировавшему. Новым муфтием алимами был рекомендован Ахмад Кадыров, потом и утверждённый Президентом. Позже был избран и глава Шариатского суда ЧРИ: им стал Шамсуддин Батукаев. Надо отметить, что истинными служителями веры показали себя во время войны не только опытные, но и молодые муллы и алимы: Батукаев Шамсуддин, Усаев Рамзан, Магомадов Абдул-Вахид из Элистанжи, имам Ведено Рамзан-хаджи, Хамзат и Салман из Хаттуни, Харон из Махкеты, Магомед из Джалки, Хамзат из Дагестана, Шайх-Магомед из Курчалоя, Дауд из Алхазурова, имамы многих регионов и сёл. Происходил естественный отбор истинных служителей Аллаха. В конце февраля пришлось перенести свой штаб в горы — в Чишки, а затем в Ярыш-Марды (в окрестности села). С начала февраля занялся организацией выпуска газеты «Ичкерия». Выпуск начался 2 марта на базе веденской типографии и редакции. Огромнейшую работу проделал в этом деле Юсуп Яралиев, ставшим ведущим редактором газеты и выпускавший её до конца мая — до самой оккупации Ведено российскими войсками. Главным редактором газеты оставался Ваха Дадулагов, задействованный мной с ещё не зажившей раной, полученной им в январских боях, в которых он участвовал в составе боевого отряда братьев Такаевых в Грозном. Активное участие в выпуске газеты принимали Шарани Хасаров, Лёма Чабаев, Абдул-Хамид Хатуев и другие. Величайшее дело сделали работники веденской типографии — наборщица, верстальщица, печатник…

На середине реки стоит по грудь во льду корова их соседа. Пейзаж лишен красок. Сухие стебли репейника, серые деревья и топь, теперь белая и чистая. Отец с веревкой на плечах ползет по льду к бело-черной фигуре. Корова дергается, разбивая лед, и холодная вода выплескивается на поверхность. Хейзн Льюис замирает на месте, успокаивая животное, и ползет дальше. Он должен дважды обвязать веревкой брюхо коровы. Патрик медленно движется вперед, пока не оказывается на другой стороне полыньи. Отец обхватывает левой рукой шею коровы и как можно глубже погружает правую в ледяную воду. На другой стороне полыньи Патрик опускает руку в воду и водит ею из стороны в сторону, пытаясь поймать конец веревки. Ничего не получается. Тогда он ложится на лед и опускает руку по плечо в воду, кисть тут же начинает неметь, и ему приходит в голову, что вскоре он уже не сможет нащупать веревку, даже если та коснется его руки.

* * *

Корова переступает ногами, куртка мальчика намокает, и холод обжигает грудь. Отец отползает назад, и они стоят на коленях по обе стороны от коровы, размахивая мокрыми руками и колотя себя по груди. Они молчат. Нельзя терять ни минуты. Отец кладет ладонь корове на ухо, чтобы хоть немного согреться. Снова ложится на снег и опускает руку вниз, его лицо в нескольких дюймах от кромки льда. Патрик, словно его зеркальное отражение, шарит рукой под водой, но снова не может поймать конец веревки.

«Сейчас я нырну. Не зевай», — говорит отец, и Патрик видит, как дергается его тело и голова уходит под воду.

В марте 1995 года произошло чрезвычайно знаменательное событие в культурной жизни Чечении: поэту и учёному Ахмаду Сулейманову Указом Президента ЧРИ Д.Дудаева была присуждена Государственная премия Чеченской Республики Ичкерия — за выдающийся научный труд «Топонимия Чечни». Общенациональная презентация книги была запланирована нами ещё в конце 1994 года и не состоялась по причине того, что тираж так и не удалось выдать. Типография успела выдать только сигнальные экземпляры книги, а отпечатанный тираж был полностью уничтожен войной. Джохар очень высоко оценил научный подвиг Ахмада Сулейманова: его книге была посвящена даже часть заседания Кабинета Министров ЧРИ, на котором Джохар обязал всех членов Правительства иметь её в своей личной библиотеке — как особое национальное достояние. Указом Президента ЧРИ было сделано только минимум из всего намеченного. Премию прикованному к постели лауреату я вручал вместе с поэтом Апти Бисултановым — у него дома в селе Алхазурово.

Поймав свободную руку отца, лежащую на спине коровы, Патрик крепко в нее вцепляется.

Потом он окунает голову в воду и тянется вперед. Нащупывает руку отца под брюхом у коровы. Он заставляет себя оставаться под водой, пока не поймает толстую витую веревку. Он тянет за нее, но она не поддается. Он понимает, что отец каким-то образом придавил ее, что он лежит на ней. Патрик остается под водой, хотя ему нечем дышать. Отец, ловя ртом воздух, выныривает на поверхность, валится на спину — дышать трудно, в глазах резь, — внезапно понимает, что лежит на веревке, и откатывается в сторону. Патрик тянет за веревку и, упершись в лед ногами, одним рывком выбирается из воды и скользит в сторону от коровы.

Денежное содержание составило 25 млн. рублей (5400 американских долларов). Внимание государства в столь трудное время взбодрило Ахмада. Но, к великому сожалению, оказалось, что это ненадолго: через несколько месяцев после этого его не стало. Ушёл из жизни ещё один борец за свободу чеченского народа. Эту потерю, вместе со смертью Хусейна Сатуева, моего друга, наставника и единомышленника, ушедшего из жизни в самом начале 1995 года, я приравниваю к боевым потерям нашей армии. В мае 1995 года в бою под Сержень-Юртом погиб ещё один поэт — Юси Хантиев: друг и соратник, старый гвардеец ВДП, депутат Парламента ЧРИ, благороднейший и честнейший из сынов Чеченской земли, гордый и свободный гражданин Республики. Он рвался в бой, как будто боялся опоздать. И все дни пребывания в Ведено не мог найти себе места. О семье и доме вспоминал редко, но с болью мужчины. Семью планировал забрать из Затеречья, считая, что надтеречненцы покрыли себя позором во время вторжения российских войск, не оказав сопротивления. С горечью вздыхал он: «Нет, я больше никогда не вернусь в Надтеречье…».

Он садится, видит отца и поднимает руки вверх в победном жесте. Отец отчаянно пытается вытереть глаза и уши, прежде чем вода замерзнет, Патрик делает то же самое, втянув кисть в сухой рукав и промакивая уши тканью. Он чувствует, как подбородок и шея покрываются льдом, но это его не волнует. Отец бежит к берегу и возвращается со второй веревкой. Он привязывает ее к первой, и Патрик тянет ее к себе под коровой. Теперь туловище животного обхвачено двумя веревками.

Патрик поднимает глаза к серому утесу на берегу, где над грязной, торчащей из снега сухой травой высится дуб. На голубом небе ни облачка. Мальчику кажется, что он не видел всего этого годами. До сих пор для него существовали лишь отец, черно-белое туловище коровы и страшная черная вода, обжегшая ему глаза, когда он открыл их там, внизу.

Однажды, находясь в окрестностях села Ярыш-Марды на моей базе, поражённый весенней красотой гор, он воскликнул: «И эту красоту и величие русские хотят у нас отобрать!..». Похоронили его в Ведено. Дай Бог оставшимся в живых нашим поэтам быть достойными этих великих сынов Чечении и Кавказа! Важнейшее событие в общественной и государственной жизни произошло в апреле в райцентре Ведено. Там был организован первый за последние пятьдесят с лишним лет Шариатский суд, который затем распространился и на другие районы Чеченской Республики Ичкерия. Первыми его организаторами стали Рамзан-хаджи из Ведено и районная комендатура во главе с Ширвани Басаевым. Естественно, что ключевую роль в столь грандиозном деле сыграл и Шамиль Басаев. Шариат вновь возвращался в жизнь чеченского народа. Его благодатная роль в общественной жизни вообще и, в частности, в укреплении государственной, общественной и боевой дисциплины, моральных устоев личности и общества отмечались многими зарубежными журналистами. Надо отметить, что весной 1995 года горное село Ведено — одна из столиц Имамата Шамиля — вновь обрело былую значимость для судьбы народа. Оно, практически, превратилось в столицу Чеченского государства, сосредоточив на своей территории все структуры государственной власти и управления, а также Главный штаб Вооружённых сил ЧРИ. Здесь постоянно находились иностранные информационные агентства, пребывали официальные и неофициальные делегации зарубежных государств и народов. Среди последних хочется отметить делегации литовского Сейма и Верховной Рады Украины, которые приезжали по несколько раз с гуманитарной помощью и миссией поддержки борющегося чеченского народа.

Отец привязывает веревки к лошадям. Морда коровы, стоящей по грудь в воде, ее огромный полуприкрытый глаз ничего не выражают. Кажется, она вот-вот начнет жевать от скуки. Патрик поднимает ей губу и в поисках тепла прижимает замерзшие пальцы к ее деснам. Потом выползает на берег.

* * *

Держа лошадей за поводья, они с отцом понукают их криками. Лошади, ни секунды не медля, тянут корову из реки, ломая лед. С берега Патрик видит, как она высовывает язык, и ее невозмутимость впервые уступает место озабоченности. Шагах в десяти от берега лед становится толще, веревки натягиваются и лошади встают. Они с отцом стегают их кнутом, и лошади переходят на рысь. И вот вся корова, как по мановению волшебной палочки, появляется изо льда, она лежит на боку, четыре прямые ноги торчат в стороны, ее неумолимо волокут на берег по бурым стеблям репейника.

Они отпускают лошадей. Пытаются развязать веревки на корове, но безуспешно. Тогда отец вынимает нож и режет веревки. Животное лежит на боку, с шумом выдыхая пар в морозный воздух, потом, качнувшись, встает и глядит на них. Патрик изумленно смотрит на отца. Тот одержим бережливостью. Он не раз втолковывал мальчику один и тот же урок. Всегда развязывай веревку! Никогда не режь! Вынуть нож и разрезать веревку на куски — возмутительное расточительство.

Они бегут домой, оглядываясь, идет ли за ними корова.

К сожалению, в конце мая 1995 года русским войскам удалось абсолютно беспрепятственно занять южную окраину села Дуба-Юрт, а спустя несколько дней, через ущелье реки Ваштар, прорваться к Сельмен-Тевзана, параллельно нанося удар по шатойскому направлению, особенно по селу Ярыш-Марды, на западной окраине которого, через реку Аргун, в здании Управления цемзавода находился мой штаб. Кстати, почти до самого этого дня на окраине села Дачу-Барзой, километром ближе к фронту, находился и штаб Д.Дудаева, где, в частности, он принимал и делегацию от посольства США в Москве по розыску Кюни. Слава Богу, что буквально накануне прорыва, после авиационного и артиллерийского удара по нему, Президент снялся со своей базы. Просчёт наших военных на шатойском направлении был слишком большим. Он стоил потом нам и Ведено. В течение дня село Ярыш-Марды было снесено почти полностью. Погибли и мирные жители. Там же были ранены и два моих охранника — Вахита и Самбиев Сулейман. Вахита был сражён снайперами, когда попытался проскочить на мотоцикле в село: с четырьмя ранениями он, всё же, сумел выполнить задание. А Сулейман Самбиев получил ранения, вытаскивая из-под обстрела раненых бойцов, в том числе и А.Башаева. Эти эпизоды из военной жизни охраны Вице-Президента ЧРИ, в которых я потерял только убитыми пятерых человек, стоят в одном ряду бесчисленных и кровавых военных буден в масштабах всей Чечении. Оставив ярыш-мардынскую базу с прекрасным блиндажом, сооружённым ребятами под моим личным руководством, отряд Тауса из Наура, я с двумя членами охраны — Рашидом и Асламбеком, а также пленным Сергеем Софроновым на «ЗИЛе», на котором было всё штабное имущество, выходил из зоны прорыва через урочище Суорота, по лесу и горам. Однако машину пришлось вскоре оставить: она застряла в грязи. Не помогли и три ведущих моста. Оставив Асламбека с отрядом подоспевших бойцов там, мы, несколько человек, в том числе и один охранник с пленным, пешком, через ущелье и горы перешли в Малые Варанды, где нас должны были поджидать машины. В село прибыли к часам десяти ночи. Уставшие. Встретили нас на окраине супруги-беженцы из Чишков, к сожалению, не помню ни их имён, ни фамилии. Но приём был таким теплым, щедрым, что мы были моментально накормлены, ухожены и уложены спать. Точно так, как описывается в стихотворении А.Сулейманова. Село покинули рано утром. А на рассвете моя охрана, которая шла навстречу через Суората, оказывается, наткнулась на наш «ЗИЛ» и организовала его переброску в Шатой. В Шатое тоже уже «попахивало» дуба-юртовским провалом. Нечто подобное ему, как его следствие, случилось и здесь недели через две. Это была полоса наших неудач — расплата за благодушие и беспечность военных. Но это были и уроки для «отрезвления» после шапкозакидательских настроений. Так горько нас учила война. Помимо прочего, ярыш-мардынский период оказался у меня плодотворным в творческом плане. Именно здесь я написал свои статьи «Моё постижение России», «Мир и Мы», «Мы и Они», в которых попытался осмыслить современные мировые аспекты проблемы международной политики и права через призму русско-чеченской войны. Статьи были опубликованы в правительственной газете «Ичкерия» и в кабардинской независимой газете «Хасэ», ставшей рупором правды (единственным на Кавказе) о русско-чеченской войне, во многом (даже главным образом) благодаря Валере Хатажукову — кабардинскому князю и нашему соратнику по АГНК (КНК), одному из ненемногих политических деятелей современного Кавказа и борцов за его независимость, оставшихся к тому моменту верными делу. В тот же период мной были написаны около двадцати стихотворений на чеченском и русском языках, часть которых была напечатана в «Ичкерии», а часть (на русском языке) включена в настоящую книгу (приложение). Мой штаб, естественно, разместился в Борзое и Нихале, а через день, после оставления Шатоя, был перенесён в село Зумса. Отчасти приходилось базироваться и в сёлах Башин-Кале, Чинха. И нигде у меня не возникало проблем ни с безопасностью, ни с продовольственным обеспечением, ни с условиями дислокации. Люди готовы были отдать самое последнее, чтобы обеспечить мне условия работы. В селе Зумса мне удалось наладить радиовещание, которое функционировало до августа. Чувства великой благодарности остались у меня в душе от периода пребывания в селе Зумса — в семье Махмуда и Алпату Мухаевых, от общения с некоторыми другими жителями этого великолепного уголка нашей Родины в труднейшие для Отечества минуты.


— Если она опять провалится под лед, я пальцем не пошевелю.
— Я тоже, — со смехом отвечает отец.


Когда они наконец оказываются на кухне, на улице уже почти стемнело и им ужасно хочется есть.

Хейзн Льюис зажигает керосиновую лампу и разводит огонь. За ужином мальчика бьет дрожь, и отец предлагает ему спать вместе. Позже, оказавшись в постели, они не замечают друг друга, если не считать тепла под одеялом. Отец лежит так тихо, что Патрик не знает, спит он или бодрствует. Мальчик смотрит, как на кухне догорает огонь.

Стойкость и мужество чеченских бойцов опирались на дух и поддержку таких вот наших граждан. В период пребывания в Итум-Калинском регионе, в силу ограниченных возможностей для передвижения по дорогам, приходилось совершать горные переходы на многие десятки километров, в основном, пешком. Первый такой переход был совершён из Шатоя в Ведено — буквально за два дня до его оккупации российскими войсками. Оставив машину и Казбека в Чеберлойских горах, я и два моих охранника — Габаев Арби и Баталов Рашид — после четырнадцати часов горного перехода в вечерних сумерках спустились по Элистанжинской горе к окраине села Элистанжи, подвергаемому непрерывным воздушным и артиллерийским обстрелам. Мы вошли в этот населённый пункт прямо под носом российских войск. Село было почти пустое, если не считать чеченских бойцов, расположившихся в некоторых домах на постой. Не было и чётко организованной обороны, что меня удивило особенно. Об этом я на следующий день, в Ведено, прямо указал Аслану. Но Элистанжи уже было в руках русских. В тот вечер мне особенно запомнилось впечатление, произведённое нашим появлением в Элистанжи на нескольких жителей этого села, оставшихся там. Они были нескрываемо рады видеть Вице-Президента ЧРИ в этой ситуации рядом с собой. Видимо, впечатление усиливали и мой карабин, и привычная с первых дней войны неизменная форма одежды. Каждый приглашал к себе в дом и предлагал отдохнуть с дороги, переночевать. Расстались после крепких объятий, гордые единством судьбы. Как мне сказали, это были Янгульбаев Мовлди-хаджи, Данилбек и Шаха Гунакбаевы — элистанжинские бойцы площади Свободы. Два перехода было совершено из села Зумса в Рошни-Чу через Муьши-Чу, ставшим своеобразной перевалочной базой между южной и западной Чеченией. Величайшее дело делали тамошние хуторяне — Сайхан Батукаев, бывший работник ДГБ, его племянницы и племянник, круглосуточно обеспечивающие условия для отдыха и ночлега утомлённым от долгого перехода бойцам и другим путникам. А в Рошни-Чу нас радушно принимала семья Ахъяда Галаева, где так же днём и ночью бывало полно «постояльцев» — и бойцов, и представителей власти. Но основной штаб, всё же, находился у Даяна — благороднейшего чеченца и мусульманина, человека высокой гражданственности и патриота ЧРИ, дом которого, вместе с прилегающими двумя кварталами жилых домов абсолютно мирных людей, разбомбили российские стервятники 8 октября 1995 года. Последствиями, как известно всему миру, были многочисленные жертвы среди мирных граждан: в основном, женщины и дети. Но это ничуть не поколебало Даяна и его соседей в своих патриотических чувствах, а, наоборот, усилило ненависть к агрессору и неприязнь ко всему российскому и заложило в их сознание новый долг мести. Надо сказать, что ни миссия ОБСЕ, которая размещалась в Грозном во главе с представителем Франции господином Пеленом и выполняла посреднические услуги на так называемых «русско-чеченских переговорах», ни другие гуманитарные организации не сделали принципиальных выводов из этого злодеяния и многих других чудовищных преступлений российских агрессоров против мирных жителей Чечении, совершённых с начала этих переговоров. Вообще, международное сообщество на мировом и европейском уровне оказалось совершенно недееспособным в отношении российского государственного бандитизма в Чечении, что наталкивает на грустные мысли по поводу будущего нашего мира, если народы будут уповать на него. Но оптимизм вселяют неопровержимые факты, свидетельствующие о том, что многие народы сами берутся решать собственные проблемы — даже самые трудные и неудобоваримые для мирового сообщества.

Патрик представляет себе, как проходят зимние месяцы, и вот в разгаре лета он бледной тенью следует за своим отцом. Тот обрызгивает бензином гнезда гусениц и поджигает их. Пых! Серые клочья паутины исчезают в огне. Гусеницы падают в траву, у мальчика во рту кислый горелый запах. Они с отцом выискивают гнезда в вечернем свете. Патрик указывает отцу на паутину, которую тот пропустил, и они шагают дальше по пастбищу.

Он почти уснул. Еще один уголек вспыхивает и гаснет в темноте.

В Итум-Калинском регионе, в частности, в селе Зумса, я осмыслил одну важную черту нашего народа (потом это подтверждалось и в других местах, где приходилось бывать в полулегальном положении): тщательно оценивать и примерять человека из власти к его должностному положению — через его поведение в конкретной ситуации и, только исходя из этого, строить взаимоотношения с ним. Это не относится к нормам гостеприимства, которые неукоснительно соблюдаются всегда, в традиционном минимуме. Речь идет о том, насколько близко к сердцу воспримет тебя тот или иной горец-чеченец. Выяснилось, что у людей очень много вопросов к власти — политического и социального характера. Даже война не списала ни одну из их проблем довоенной жизни, хотя многое они сами отодвинули до лучших времён. И пока мы не ответим на все их вопросы, эти люди так и будут находиться в двойственном положении: не то сторонники, не то попутчики. Хотя сами они убеждены, что являются сторонниками чеченской государственности и будут глубоко оскорблены, если поставят это под сомнение. Главным моментом в ответах на их вопросы должно стать чёткое определение: где основная политическая опора независимости и каковы приоритеты кадровой политики? Иначе говоря, нужно определиться: с кем мы — власть? Явно давал о себе знать и другой пробел в нашей государственной политике — отсутствие проработанной программы в области молодёжной политики. Ведь, за период с 1991 по 1994 годы мы так и не сумели взяться за укрепление молодёжной организации, вследствие чего, особенно, вузовская и учащаяся молодёжь осталась под воздействием гакаевых, бугаевых, ахмадовых и прочих лже-интеллигентов. Что сегодня сказывалось. Это были ошибки. И не просто… Возможно, что даже эта война спасла нас от разочарования в самих себе. Многие это осознают и благодарят Бога за милосердие. Я это ещё раз почувствовал в общении со многими людьми, оказавшимися между войной и миром, и даже с бойцами, ежедневно противостоящими смерти. Видимо, по этой причине и оказались многие добропорядочные люди, преданные идее независимости, духовного возрождения народа, в «глубоком тылу» (если так можно выразиться о «чеченском тыле»), в частности, и в том числе, мюриды Кунта-Хаджи — жители Грозного Умар, Балавди и Докка, которых я встретил в селе Зумса: как и многие другие, они нашли приют далеко от дома. И таких было полно: по всему Итум-Калинскому региону, да и в Урус-Мартановском, Ачхой-Мартановском, Грозненском, Шалинском, Веденском и других регионах. То есть, везде. Эти люди, которые могут и хотят служить делу независимости, остались незадействованными, в основном, по нашей вине, то есть по вине государственных руководителей: и на уровне центра, и на уровне местных властей. А это — огромный потенциал, который необходимо реализовать для окончательной победы в борьбе с русскими агрессорами. Кроме того, ещё далеко не до конца преодолена нами социальная и политическая близорукость, особенно в сельских местах, где политическая дифференциация только началась и имеет свою особую специфику. Ясно одно: именно в указанной выше среде необходимо искать политическую опору независимости, значит, и нашей власти. Там есть самое главное — ИМАН, чего не хватает (и всегда будет не хватать!) всякого рода «бывшим» и «маститым» всех мастей из «научной», «творческой», «культурной» и иной публики. Ориентироваться, думаю, надо на Махмуда Мухаева, муллу Мохамада из того же села Зумса, сын которого погиб под Петропавловской; на Мохамада из Бугароя; на муллу села Чинха и простую чеченку Аймани, которая своим интеллектом и гражданским сознанием оказалась намного выше многих государственных мужей; на таких, как Алман и Ахмад из Башин-Кале, Дахаев Абдулла из Чири-Юрта, алим Амир из Ведено и на многих им подобных, составляющих ядро простого чеченского народа. В этом меня убедила война: их простая чеченскость выше и перспективнее для судьбы нации и государства, чем европейская окультуренность и жеманство гражданских импотентов, называющих себя «деятелями культуры и науки» со своими докторско-кандидатскими регалиями и прочими званиями. Выше, прежде всего, тем, что простота этих рядовых граждан излучает ИМАН, который давно потерян многими из тех «культурных интеллигентов», а некоторые и не имели его вообще, от роду. Разумеется, что под категорию «докторско-кандидатских отщепенцев» подпадают не все, имеющие научные степени и звания. Война определила: кто есть кто? И народ сам всё увидел воочию. Тем более, увидят это и наши потомки. К такому мнению я приходил * * *

везде, где мне пришлось дислоцироваться за последний год, а это — самые различные уголки Чечении: Ярыш-Марды, Элистанжи, Махкеты, Борзой, Нихала, Зумса, Шалажи, Рошни-Чу, Башин-Кале, Итум-Кале… Вообще-то, нужно отметить, что тот потенциал, который хоть прямо и не был задействован на войну, именно в силу нашей чрезвычайно плохой организованности, особенно в молодёжной среде, все же, явился той силой, что удержала ситуацию в тылу и даже в местах, через которые прокатилась война, на позициях чеченской власти, несмотря на очень серьёзные происки вражеских элементов. В этом меня убедили конкретные примеры Нихалы, Башин-Кале и других сёл Ичкерии. Например, в Нихале ситуацию контролируют такие ребята, как Мансур, Саламу и Аббас, а в Башин-Кале — Имран, его братья, Магомед-Эмин и другая молодые парни, готовые выполнить любые возложенные на них задачи по защите независимости. Из этой среды и формируются вторые и третьи эшелоны ополченцев, державшие фронт…

В сарае Хейзн Льюис обводит на дощатой стене тело мальчика зеленым мелом. Потом натягивает провода внутри контура, словно по-своему располагает вены в теле сына. Мышцы из кордита, вместо позвоночника запал из черного пороха. Таким Патрик помнит отца: тот изучает контур его тела, от которого он только что отделился, шагнув вперед, а в это время тлеющий запал взрывает участок дощатой стены, где была его голова.

Хейзн Льюис был застенчивым, замкнутым человеком, равнодушным к благам цивилизации, если те не попадали в сферу его интересов. Он мог сесть верхом на лошадь и чувствовать себя так, словно едет в поезде, словно плоти и крови вовсе нет.

Известие о походе Шамиля Басаева в Будённовск застало нас в селе Зумса. Это был великий перелом в сознании чеченцев — и не только бойцов: было доказано, что существует возможность воевать на территории России. Внимательно начал следить за переговорами. Их можно было вести намного эффективнее. Инициатива была упущена с самого начала… Соглашение по блоку военных вопросов я увидел только числа десятого августа 1995 года, когда прибыл в Рошни-Чу. Оно вызывало тревогу. Положение могла спасти только активность наших бойцов, спешно занимающих сёла. Так и случилось. Опять ошибку политиков исправил сам народ. Вот в чём наша сила. А мир недоумевает…

В зимние месяцы Патрик носил еду на участок к северу от ручья, где отец, затерявшись среди белых холмов, с утра до вечера рубил в одиночку лес. А когда Патрику исполнилось пятнадцать, отец вдруг круто изменил свою жизнь. В какой-то момент, рубя сосну и слыша только стук топора да отзвуки эха, он, должно быть, вообразил, что все вокруг него разом взлетело в воздух: деревья, вечная мерзлота и печи, в которых томится кленовый сироп, — со всех ветвей в лесу слетел снег. Он прекратил работу, отправился домой, расшнуровал огромные ботинки и навсегда убрал подальше топор. Он выписал книги и съездил в Кингстон за расходными материалами. Увидев взрыв в лесу, он выдернул топор из соснового ствола и решил изменить свою жизнь. Купил динамит, воспламенители, запалы, исчертил диаграммами стены сарая, а затем унес взрывчатку в лес. Он установил заряды на обледеневшей скале, поросшей лесом. Капсюль-детонатор выплюнул пламя в гильзу, и у него на глазах воздух содрогнулся и снег обвалился с ветвей. То, что сдвинулось с места, послужило диаграммой, изображавшей радиус взрыва.

В зумсойский период я занимался также содействием штабу обороны, укреплением региональных структур власти, где, в частности, заменил главу Итум-Калинского РИУП С.-И.Ахмадова на принципиального и решительного Мовсара Батукаева. Находясь в селе Зумса, я также организовал оперативную группу отдела безопасности Вице-Президента, который занимался вопросами осуществления контроля над деятельностью гражданских и военных структур региона, что было вызвано военно-политической необходимостью. В этом населённом пункте погиб и Казбек — наверное, самый дисциплинированный и ответственный из бойцов моей охраны, но ещё более скромный и сердобольный. В начале августа 1995 года по распоряжению Президента я перенёс свой штаб в село Рошни-Чу и занялся общим руководством переговорного процесса между Россией и Ичкерией. Здесь были написаны ещё четыре статьи, вошедшие в настоящую книгу. Думаю, что в ближайшем будущем удастся более подробно осветить события февраля-декабря 1995 года — в той части, к которой я имел непосредственное отношение. Нужно только упомянуть, что за период с ноября 1994 года, когда РФ начала открытую войну против ЧРИ, с ещё большей, чем прежде, активностью начал действовать Абдурахман Авторханов. Помню его послание, поступившее в «бункер» Д.Дудаева ещё в конце декабря 1994 года, где Абдурахман выражал восхищение своим народом и его лидером. «Дорогой мой Джохар! — писал он. — В этот судьбоносный час, когда речь идёт о том, быть или не быть всему чеченскому народу на этой грешной земле, хочу, дорогой Джохар, обратиться лично к тебе с моим, может быть, последним прощальным словом: ты обессмертил имя чеченского народа, подняв перед всем миром знамя свободы и независимости твоих великих предшественников — Шейха Мансура, Имама Чечении и Дагестана Шамиля. В то время, когда пресловутые «отцы» великой западной демократии трусливо дрожат перед палачами из Кремля, считая народоубийство на Кавказе внутренним делом Москвы, ты на деле доказал, что Запад дрожит перед колоссом на глиняных ногах. Да поможет тебе Аллах довести великое знамя кавказской независимости до победного конца». Мой разговор с Абдурахманом с начала войны произошёл 17 сентября 1995 года по телефону, из Рошни-Чу. Связал меня с ним Сайд-Хасан Абумуслимов. Абдурахман был очень обеспокоен подписанным 31 июля 1995 года Соглашением по блоку военных вопросов. Разговор был долгим. Он предложил рассмотреть свои предложения по урегулированию взаимоотношений с Россией, которые мы вынесли на Народный Конгресс ЧРИ от 19 сентября 1995 года. В этом разговоре, в самом его начале, когда Абдурахман узнал, что будет разговаривать со мной, он высоко отозвался о моей книге «В преддверии независимости», статьях и стихах. И закончил буквально следующими словами: «Твои книги очень нужны будут чеченскому народу в будущем». Так как весь наш разговор мы с Сайд-Хасаном записывали на магнитофон, эта запись у меня тоже сохранилась. Отвечая на информацию Сайд-Хасана о том, что так называемая «оппозиция» пытается внушить народу, будто Абдурахман Авторханов не поддерживает политику Джохара Дудаева (и в прошлом и, тем более, сегодня), что «дудаевцы», мол, обманывают народ, выдавая свои инсинуации за мнение именитого земляка, Авторханов ещё раз подтвердил свою позицию полной поддержки политики «нашего Президента» (именно только так он и называет Президента ЧРИ Дудаева: «наш Президент», «мой Президент»). Обосновав свою поддержку, он сказал: «Скажите тем, кто сомневается в моей позиции, пусть они укажут мне на хотя бы момент, когда у меня позиция в чеченских вопросах расходилась с позицией нашего Президента Джохара Дудаева. Этого не было ни разу, даже тогда, когда я не знал позиции Д.Дудаева по тем или иным вопросам. Высказанные нами совершенно независимо друг от друга позиции, в любом вопросе борьбы чеченского народа за независимость, полностью совпадали…». Совпадали позиции Джохара Дудаева и Абдурахмана Авторханова и по Соглашению от 31 августа 1994 года. Когда, примерно через месяц, в Рошни-Чу приехал Тамерлан Кунта, сын Абдурахмана, то он объяснил и некоторые подробности визита Р.Мадиева к Абдурахману осенью 1994 года. Кстати, на обратном пути из ЧРИ, в Дагестане, Тамерлан Кунта был арестован ФСБ РФ… Хочется отметить, что традиции чрезвычайно ответственного, высочайшего гражданского отношения к ситуации в нашей стране и, в частности, к моей миссии, которая соприкоснулась с их судьбой непосредственно, продолжили жители селений Рошни-Чу и Шалажи, особенно семьи Сахида и Кисы Идрисовых, Рийхант Перед весенним ледоходом Хейзн Льюис отправился в Ратбан и явился в правление лесозаготовительной компании. Там он продемонстрировал свои способности, переместив бревно точно в намеченное место и взорвав полтонны глинистого сланца, и был принят на работу вместе со сплавщиками. Он обеспечил себе место на лесозаготовках, которые велись на озерах Депо и реке Напани. Когда через несколько лет компания закрылась, он переехал в другое место и работал подрывником на месторождениях полевого шпата близ Вероны и Годфри в компании «Ричардсон Майнз». Самую длинную речь в своей жизни он произнес в Ратбане, когда рассказывал сотрудникам компании, что он умеет делать. Тогда он высказался насчет того, что, на его взгляд, на заготовке леса есть только два подходящих занятия — работать взрывником или поваром.

и Абдуллы Мажиевых, Абдурзакова Замы, Майрбека Идрисова и других. Необходимо также отметить, что Урус-Мартановский район с середины 1995 года стал основным местом дислокации высших органов государственной власти Чеченской Республики Ичкерия. Какая-то закономерность, исходящая от самого Создателя, не позволила этому одному из центральных регионов Чечении остаться в стороне от общечеченской судьбы, хотя некоторые силы и старались в этом. В заключение сделаем несколько резюмирующих акцентов, не претендуя на выражение исключительной истины, даже чего-то нового, неизвестного многим читателям, а с целью напомнить многократно говоренное.



Во-первых, вопреки перманентному террору и политике геноцида руководства Российской империи в отношении всего чеченского народа на протяжении последних четырёх веков, выразившейся в акциях неслыханного по масштабам и формам физического, духовного и этнического насилия над ним с целью стереть его с лица земли и вычеркнуть навсегда из человеческой истории, чеченский народ не только сумел сохранить себя и выжить, но и возродился, восстановив своё независимое национальное государство.

К цепочке из пяти озер, от Первого Депо до Пятого, зимой прибывали лесорубы и исчезали в барачных поселках, пройдя пешком двадцать миль по земле, которой они не знали. Весь февраль и март в центре озер росли пирамиды из бревен, которые доставляли сюда на санях. Работа начиналась еще до рассвета — в сильнейшую пургу, в жестокий мороз — и заканчивалась в шесть. Сосны валили двуручными пилами. Вальщики, согнувшись пополам, пилили ствол низко над землей. Эта работа считалась самой тяжелой. Некоторые пользовались шведскими пилами, резавшими древесину в два раза быстрее, а переходя в следующий лагерь, скатывали узкое полотно в рулон и приделывали к нему новые рукоятки в том лесу, где оказывались.

Во-вторых, весь современный путь борьбы за восстановление независимой чеченской государственности, начиная от первого этапа Общенационального съезда чеченского народа, проходившего 23–25 ноября 1990 года, и включая выборы Президента и Парламента Чеченской Республики 27 октября 1991 года, в наиболее полной мере соответствует требованиям легитимной преемственности изменений статуса национальной государственности и проходил в полном соответствии с принципами международного права. Более конкретно об этом изложено в статье «МИР и МЫ (правовой аспект проблемы)», которая помещена в приложении к данной книге.

В апреле, когда на озере таял лед, начинался сплав леса, самая легкая и самая опасная работа. От Беллрока до Напани в местах сужения реки были расставлены люди. Около мостов или больших камней на случай затора дежурило по два-три человека. Если застрявшее бревно не убирали вовремя, позади него нагромождались другие бревна и вся река вставала. Здесь сплавщики были бессильны, и тогда посыльного верхом на лошади отправляли за подрывником. Двадцатифутовое бревно могло внезапно выскочить из воды и проломить человеку грудь.

В-третьих, сколько бы раз Россия не оккупировала Чечению и не проводила всевозможные выборы под своих марионеток, единственной основой, на которой можно урегулировать российско-чеченские взаимоотношения, является Конституция Чеченской Республики Ичкерия. И от этого факта некуда деться ни России, ни мировому сообществу в лице ООН, Европарламента, различных союзов и совещаний, трусливо закрывающих свои глаза и уши в тщетной попытке не заметить и не услышать очевидные, неоспоримые факты и аргументы.



В-четвертых, в результате российско-чеченского противостояния 1991–1995 годов чеченский народ освободил, излечил своё национальное самосознание от пагубного наследия колониального прошлого, многовекового российского имперского идейно-политического насилия — социально-политической и экономической иждивенческой «философии» и психологии, комплекса неполноценности, присущего сегодня всем народам колониальной империи, оказавшимся на обочине истории, в стороне от магистрального мирового развития — в ситуации, в которой пыталась Россия удержать и Чечению с целью ликвидации чеченцев как нацию.

Хейзн Льюис с сыном подъехали к расщелине в скале. Старший обошел вокруг затора. Он высверлил отверстие, вложил туда гильзу с динамитом и поджег фитиль. По его команде мальчик криком предупредил об опасности, и бревна взлетели в воздух и рухнули на берег. Река была свободна.

В-пятых, чеченский народ прошёл очень важный этап излечения от эмоционально-субъективных подходов к разного рода политическим проблемам, организациям, их лидерам и выдвиженцам, выработал иммунитет к общественно-политической демагогии: от наивных надежд на могущественные личности перешёл к осмысленной опоре на всемогущество Бога, Его воли и законов. Он познал: в чём сила и бессилие человека и народа.

В сложных случаях Патрик снимал одежду и намазывался машинным маслом от паровой лебедки. Он нырял в ребристую воду и плыл вдоль бревен. Каждые полминуты он вскидывал руку вверх, чтобы успокоить отца. В конце концов мальчик находил бревно, на которое указывал отец. Он ловил брошенный ему заряд, обжимал воспламенитель вокруг шнура зубами и поджигал порох.

В-шестых, чеченский народ на своей шкуре испытал, что означают понятия: «чужое государство», «своё государство» и «кормить чужую армию». Он, практически, излечился от опасной болезни — неадекватного восприятия всего русского, в том числе и русской демократии.

Вынырнув из воды, он шел к лошадям и вытирался полотенцами из рюкзака, ни разу не оглянувшись, как его отец. За спиной у него взрывалась река, и ворон сдувало с деревьев, как листья.

В-седьмых, чеченцы показали всем колониальным народам российской империи реальный путь национального освобождения и доказали на практике его осуществимость, чем, надо быть уверенным, обязательно все они воспользуются. В связи с изложенным выше, очень важно, чтобы человек-личность осознал, как много значит для него самого его личное участие в том или ином большом деле. Тем более, в таком глобальном, как всеобщее национальное освобождение — для правильной оценки восприятия самого дела, а также определения своего места как в обществе, государстве, так и во всём мироздании вместе с непостижимым космосом. Это позволит постигнуть глубинную истину, что счастливым может быть лишь тот, кто прочувствовал свою жизнь судьбой.



Ибо жизнь и судьба — суть разные вещи лишь до тех пор, пока человек, с Божьей помощью, не объединит их в единый «сплав». А это предполагает согласие человека с той истиной, что всё в мире свершается по всеобъемлющим законам Всевышнего, а мы, в лучшем случае, в состоянии осмыслить лишь один момент, охватывающий нашу жизнь — ложную вечность мгновения. Большего нам и не нужно пытаться делать. Просто нужно всю энергию духа и разума направить на честное, совестливое отношение к этому мигу. И тогда миг жизни каждого из нас впишется в бесконечность вечной жизни.

Сплав леса продолжался месяц, и Патрик наблюдал, как люди с длинными шестами в руках проплывают мимо на бревнах по направлению к Яркеру и дальше к Напани, откуда сложенные бревна отправляли на лесопилку. Он всегда был рядом с отцом. Патрик нежился в лучах солнца у моста, они ждали.

В полдень по дороге к Первому озеру приходил пешком повар с двумя ведрами. В одном был чай, в другом — толстые сандвичи со свининой. Крик ворон, учуявших еду, был сигналом, извещавшим о его появлении, и люди выходили ему навстречу из-за излучин реки. После обеда повар забирал оба пустых ведра, вспрыгивал на одно из проплывавших у берега бревен и возвращался по течению назад в лагерь. Он стоял, выпрямившись, посреди реки, двигаясь с той скоростью, с какой его несла вода. Он проплывал под мостом, не меняя позы, хотя до перекрытий оставалось не больше дюйма, кивая лесорубам на берегу, досадуя на вечное присутствие ворон. И соскакивал с бревна в лагере на Гусином острове, не замочив ботинок.

И, наконец, что касается причин, мотивов, хронологических рамок русско-чеченской войны, то истина не может быть выяснена, если проблема будет рассматриваться с выдергиванием Чечении, чеченцев и их борьбы за восстановление независимости из контекста процессов общечеловеческой борьбы и развития. Это предполагает абсолютно все методы, средства и механизмы борьбы в достижении национальной независимости любого из народов, что закреплено в Декларации прав человека и положено в основу нашей борьбы. А самое главное — это предначертано самим Всевышним. Важным моментом в понимании и наиболее полном осмыслении русско-чеченской войны является и тот факт, что в войне против Чечении на стороне России участвуют все страны СНГ в лице их официальной политики в той или иной мере, что ляжет вечным пятном позора на их историю. Очень значимым является и вопрос: когда началась последняя русско-чеченская война? Казалось бы, здесь не может быть разночтений. Но, проанализировав события с 1991 по 1995 год, в том числе и изложенное в настоящей книге, думаю, что есть полное основание считать датой начала русско-чеченской войны не 26 ноября 1994 года, когда Россия вероломно атаковала город Грозный, или же день начала официального «ввода войск» на территорию Ичкерии, а 2 ноября 1991 года, когда Верховный Совет РСФСР объявил выборы Президента и Парламента ЧР недействительными. Своим указом от б ноября 1991 года о введении чрезвычайного положения на территории Чечено-Ингушетии Б.Ельцин попытался реализовать то, что было сотворено ВС РФ под руководством Руслана Имрановича Хасбулатова. Последующие же этапы этой войны носили разнообразный характер интервенции России против Чечении: политической, экономической, уголовной и военной — до декабря 1994 года, в основном, силами наёмников, часть которых набиралась из предателей чеченского народа, отщепенцев и рецидивистов. А те немногочисленные моменты переговоров между чеченско-российскими сторонами являлись лишь попытками остановить войну. Но здесь вступали в действие различного рода марионетки — завгаевы, хасбулатовы, хаджиевы, при таком исходе оставались у «разбитого корыта». И война продолжалась. Так и пришла Россия к 26 ноября 1994 года — последней попытке завершить войну силами наёмных убийц, подкрепив их кадровым офицерским корпусом из элитных танковых дивизий и мощной боевой техникой. Не удалось. Тогда четырёхлетняя новая русско-чеченская война была продолжена на полномасштабном военном уровне под тем же предлогом для мирового сообщества, под которым проводилась первая военная операция этой войны 8–11 ноября 1991 года — «восстановление российского конституционного порядка».

Хейзн читал свои брошюры и сушил рассыпанный на камне кордит. Он был мрачен даже в компании сына. Все его силы уходили на мысли о запальном шнуре, огонь по которому за две минуты пройдет под дощатым настилом до двора, обогнет стволы деревьев и окажется в чьем-то кармане. Он хранил этот образ в голове. Сумеет ли он это сделать? Прикрепить шнур к штанине брюк. Возможно, кто-то будет спать у костра, а тлеющий шнур, засунутый в карман его рубашки, взорвет его сердце. В его размышлениях шнур всегда шел по земле зигзагами, как нос гончей, поджигая лесную подстилку, пока она не вспыхивала красным лишайником.

Хейзн Льюис ничему не учил своего сына — никаких объяснений, никаких теоретических основ. Мальчик наблюдал за тем, как отец готовит заряды или аккуратно убирает снаряжение в деревянный ящик. Тот никогда не носил на себе ничего металлического — ни часов, ни ремня с пряжкой. Он, со своими нехитрыми устройствами, стал независимым и настолько незаметным, насколько это было возможно. Взрывы выбрасывали бревна из воды, не повреждая их. По всей системе озер Депо и дальше по реке Мойра, куда его иногда приглашали, он оставил в граните множество полудюймовых отверстий. Предельно скромных и незаметных. Работа дятла. Хейзн Льюис никогда не носил шляпы. Он был высоким — шесть футов шесть дюймов — и грузным. Плохо управлял лошадьми, а впоследствии грузовиками. Мог заложить динамит с закрытыми глазами. Каждый вечер тщательнейшим образом стирал свою одежду на случай, если в ней остались крошечные зерна взрывчатки. Эта одержимость вызывала у Патрика презрение. Однажды вечером отец снял рубашку и швырнул в костер. Раздался шипящий звук, и на колени лесорубам посыпались искры. Были и другие неожиданные уроки.

События в Ингушетии в октябре-ноябре 1992 года были лишь очередной операцией единой войны против Чечено-Ингушетии. Как известно, итогом той акции стал новый захват Ингушетии, новое её покорение. Сделано это было, несмотря на неоднократные заявления ингушей, посредством референдумов, о своём повторном добровольном вхождении в состав России: чтобы застраховать от развития событий по чеченскому варианту, зная о влиянии Чечении на Ингушетию — движение за независимую от России государственность получает там мощную поддержку народа. Осетино-ингушские отношения были всего лишь хорошо разыгранной картой. И только решительность Д.Дудаева предотвратила тогда, после кровавого подавления Ингушетии, развёртывание широкомасштабных (запланированных агрессором) военных действий против Чеченской Республики. Именно в те дни приобщил к своему сану Борис Ельцин новый титул — «Борис Кровавый». Изложенное выше подтверждается советником президента РФ по национальным вопросам Галиной Старовойтовой в интервью газете «Московский комсомолец» от 29 января 1995 года. Описывая поездку Ельцина в Чечено-Ингушетию в марте 1991 года и коснувшись вопроса раздела Чечено-Ингушетии, она свидетельствует: «Это планировалось ещё в Москве. Долго шли разные разговоры. Я не помню, кто был инициатором этого разделения. Вопрос о разделе стал актуальным гораздо позже, в июле 1992 года (Очевидно, что было стремление просто уменьшить зону влияния президента Д.Дудаева)… Набор требований президента Дудаева ни разу не рассматривался в Москве, идея переговоров с ним была отвергнута практически с порога». И она же (Старовойтова) добавляет, говоря по поводу впечатления Б.Ельцина о чеченском и ингушском народах: «Я думаю, что Борис Николаевич почувствовал значительную психологическую дистанцию, ему стало ясно, что это народы, требующие особых подходов. Может, эта психологическая дистанция сказалась на его сегодняшних действиях». Это не простая догадка Старовойтовой, а вывод учёного-аналитика, знающего механизм многих решений администрации московской империи времён «царя» Бориса Кровавого в области национальной политики в Чечено-Ингушетии, Осетии, Грузии, Абхазии, Таджикистане, Карабахе, Боснии и так далее. В основе этой политики — «неприятие, непонимание, непохожесть этих нерусских с русскими». Галина Старовойтова подтверждает и влияние чеченских отщепенцев, оказавшихся в коридорах высшей власти России, на перманентное продолжение необъявленной войны России против Ичкерии. «В последствии, — говорит она в том же интервью, — движущей силой многих решений в отношении Д.Дудаева был Хасбулатов. До избрания президента Чечении чеченцем номер один в стране (имеется в виду Россия. — З.Я.) был он. И Хасбулатов, возможно, испытывал личную ревность к популярности Дудаева». Остаётся добавить, что сказанное относится не только к одному Хасбулатову (хотя, главным образом, именно к нему), но и к Завгаеву, и к Хаджиеву, влиявшим на продолжение необъявленной русско-чеченской войны через «своих» людей под боком того же Бориса. Особенно их влияние возросло, когда Руслан Имранович «переселился» из Белого Дома в Лефортово. Тогда они особо остро почувствовали, что могут взять реванш у Дудаева, даже у Хасбулатова, и стать чеченцами «номер один» — но только после того, как уничтожат независимость чеченского народа и государства, уничтожат Д.Дудаева и всё, что связано с его именем. Но связанной с Дудаевым оказалась вся судьба чеченского народа, его лучших сынов и дочерей, посвятивших свои жизни делу национальной независимости. Думаю, что на некоторые вопросы читателя, возникшие в связи с изложенным в данной книге, ответят и материалы приложения. Я только могу гарантировать, что изложил события глазами и сердцем свободного чеченца, как и жил. Поэтому прошу принять их, памятуя о том, что главные книги о новой истории чеченского народа ещё впереди. И кто бы ни писал эту историю, стопроцентно уверен, что её может написать только свободный чеченец.

Позже Патрик с удивлением обнаружил, что научился многим важным вещам, — так дети, наблюдая, учатся тому, как взрослые надевают шляпу набекрень или приближаются к чужой собаке. Он знал, какой разрушительной силой обладает кусок динамита размером с лягушку-быка. Но он усваивал эти знания на расстоянии. Его отец обретал дар речи лишь тогда, когда во время лесосплава распоряжался танцами в гостиницах Яркера и Тамуэрта. Его неизменно приглашали, и он невозмутимо поднимался на сцену, как будто выполнял свой долг, и разражался куплетами, расхаживая между скрипок и гитар, успевая проговорить последнюю фразу с такой скоростью, чтобы попасть точно в такт. Немногословный во всем остальном, его отец был столь же немногословен в роли распорядителя танцев. Его слова равнодушно слетали на танцевальный пол, а мальчик стоял у стены, беззвучно повторяя куплеты про себя. Ни один мускул не напрягался на крупном теле отца, когда он выкрикивал: «Красная тележка не шибко мчит, колеса заедает, и ось скрипит».

Дала аьтто бойла вайн!

Старые Атаги — Шалажи.

Бесстрастная речь. Патрик видел себя на сцене: он расхаживает взад и вперед, дерзко размахивая согнутыми руками. «Птичка, улетай — ворон, прилетай — ворон, шаг вперед — птичка, сделай поворот», — бормочет он себе под нос позже, при свете дня.

Ноябрь-декабрь 1995 г.

~~~

Необходимое примечание

Однажды зимней ночью одиннадцатилетний Патрик вышел во двор из длинной кухни. На сетке освещенного окна бился голубой мотылек, но очень скоро исчез в темноте. Вряд ли он улетел далеко. Взяв керосиновую лампу, Патрик вышел из дому. Редкостный зимний мотылек. Он порхал над снегом, точно раненый, и Патрик без труда мог следовать за ним. На заднем дворе он его потерял, бирюзовый мотылек взмыл в небо, исчез из круга света керосиновой лампы. Что делал здесь мотылек зимой? Они не попадались ему на глаза уже несколько месяцев. Возможно, он появился на свет в курятнике. Поставив лампу на камень, Патрик посмотрел вдаль. Там он увидел то, что сначала принял за светлячков. Светлячков среди деревьев у реки. Но ведь сейчас зима! Он двинулся вперед, взяв лампу.

Путь оказался длиннее, чем он думал. Ноги в расшнурованных ботинках по щиколотку проваливались в снег. Одна рука в кармане, другая держит лампу. К тому же луна, потерявшаяся в плотных облаках, не освещала путь. Он шел на янтарное мерцание, уже понимая, что эти огоньки не могут быть светлячками. Последний из них умер где-то в складках его носового платка. (Через много лет Клара, занимаясь с ним любовью в машине, собрала его семя в носовой платок и выкинула в придорожные кусты. «Эй, светлячок!» — произнес он со смехом, ничего не объяснив.)

Пока настоящая книга доходила до своего издателя, произошли существенные сдвиги в русско-чеченском противостоянии. Всё явственнее ощущая тупиковость своей политики в отношении Чечении и позиции на очередном этапе «чеченского урегулирования», Россия попыталась присобачить к своим думским выборам и «выборы» в «легитимные» органы власти Чеченской Республики, чем окончательно дискредитировала себя в глазах мирового сообщества и отрубила последние нити надежды чеченского народа на благоразумные подходы империи к проблеме взаимоотношений с народом, перед которым она, Российская империя, должна была слёзно каяться — прилюдно и коленопреклоненно. Попытка «выборов» вызвала ответную реакцию чеченского народа: бойцы Чеченской армии заняли на период с 14 по 21 декабря 1995 года абсолютно все районные центры и города Чечении, где Москва планировала фарс с так называемыми «выборами главы ЧР», кроме Грозного, напичканного оккупационными войсками и села Знаменское — родного гнезда главной российской марионетки. Вследствие чего, миру было продемонстрировано: кто реально контролирует территорию Чечении. Кроме того, ни в одном населённом пункте ЧРИ, кроме Грозного и нескольких сёл Надтеречного района, не были даже открыты избирательные участки. Более того, не было и попыток их открыть, кроме как в Урус-Мартане, где они, кстати, закончилась весьма безуспешно. А о каких-то завгаевско-ельцинских выборах и речи не было. Во что вылился весь этот фарс? Только в Грозном реально действовал один так называемый «избирательный участок», на котором «проголосовали» оккупационные войска, структуры оккупационного режима и завгаевское марионеточное окружение, а также несколько журналистов международных СМИ — по несколько раз каждый, чтобы воочию убедиться в трагикомичности ситуации. Из числа чеченцев в Грозном проголосовало чуть больше тысячи человек — это все те, кого наскребли по своим родственникам «завгаевцы», и то со слёзными мольбами, и не только. Даже в Знаменском, родном краю Доку Гапуровича, процент «участия» в выборах не дотянул и до двадцати. За что люди, ответственные за этот избирательный участок, получили сильную взбучку от братьев Завгаевых, которые пригрозили, что они не допустят к власти никого, кто не будет лично предан им — вплоть до готовности пожертвовать ради них своей жизнью.

Он пробирался сквозь сугробы, обходил гранитные глыбы и оказался в лесу, где снег был не таким глубоким. Впереди по-прежнему мерцали огоньки. Слышался смех. Теперь Патрик знал, что это. Он осторожно крался по знакомому лесу, словно по комнатам дома, где обитают привидения. Он догадался, кто там, но не знал, что именно увидит. Потом он вышел к реке. Оставил лампу под дубом и в темноте начал двигаться к берегу.

В результате всего изложенного, Россия в очередной раз опустила себя до состояния полного политико-государственного маразма и ещё раз продемонстрировала неспособность к действиям сообразно ситуации и элементарной честности во взаимоотношениях с кем-либо. Но губительнее всего оказались последствия политики России по «выборам» «чеченского главы» своей мафии в Гудермесе, а затем и в селении Первомайское Дагестана, где две сотни чеченских бойцов (дважды в течение одного месяца) продемонстрировали своё полное военное и морально-психологическое превосходство над всем российско-имперским монстром. Россия же, попытавшись отыграться за сокрушительное военно-политическое поражение в Будённовске летом 1995 года, буквально через полгода потерпела ещё более сокрушительное поражение: крах был полным — и военным, и политическим. А российский президент, на радостях по представившемуся случаю, продемонстрировал своё огромное, неуемное желание разжечь натуральную резню между чеченским и дагестанским народами, выражая это крайне циничными выражениями и жестикуляцией перед мировой телеаудиторией. Ко всему прочему, он продемонстрировал, каким это «суверенитетом» обладают Дагестан и прочие субъекты Российской Федерации.

Лед сверкал огнями. На миг ему показалось, что он попал на шабаш ведьм или на один из странных друидских ритуалов, которые он видел в любимом учебнике по истории. Но даже мальчика одиннадцати лет, в лесу, после полуночи, эта сцена ничуть не испугала. В ней было что-то радостное. Вроде подарка. Около десяти мужчин, катаясь на коньках, играли в какую-то игру. Один гонялся за всеми остальными, и как только он до кого-то дотрагивался, тот становился преследователем. В руках у каждого были стебли камыша с горящими верхушками. Это они освещали лед и мерцали за деревьями.

И последнее. Наконец-то, объявлено о намерении РФ: решать в дальнейшем проблему русско-чеченских взаимоотношений политическими средствами. Даже грозненские марионетки прокукарекали и закудахтали о чём-то подобном, как вывод российских войск. А чеченский народ ответил на это общенациональным бессрочным митингом в городе Грозном, в котором ежедневно участвует по несколько десятков тысяч человек. Над израненным дворцом Президента ЧРИ водружены зелёное знамя газавата и государственный флаг Чеченской Республики Ичкерия, а на фронтоне здания вывешены портреты Президента Джохара Дудаева. Народ чеченский требует: безоговорочного вывода российских войск и признания независимости Чечении. История, несмотря на то, что её подопечные, особенно облечённые властью, не хотят учиться на своём горьком опыте, вновь и вновь демонстрирует нам непреклонную логику — путь к свободе чреват многими трудностями, но непременно увенчан победой борющегося народа. Свободным становится лишь тот, кто посмел им стать, особенно народ. И тысячу раз прав великий Гегель: «Свобода истинна лишь как государство». Особенно это актуально относительно свободы народа, нации. Чеченский народ, к счастью, это осознал — и твёрдо. 06.02.1996 г.

Незнакомцы мчались по льду, разъезжались в стороны, падали, меняли направление, чтобы убежать от погони, но ни на миг не прекращали игры. Когда они сталкивались, на лед и их темную одежду летели искры. Это и вызывало взрывы смеха — один из них остановился и попытался вытрясти кусок обгорелого стебля из рукава, крича другим, чтобы они остановились.

Патрик стоял как зачарованный. Кататься по реке ночью, ловко двигаясь в темноте, озаряя волшебным светом берег и серые кусты, его берег, его кусты. Один из них, согнувшись, проехал под длинной ветвью, вмерзшей в лед, — пучок сухого камыша у него за спиной казался пылающим петушиным хвостом.

Вынужденное послесловие

Мальчик знал, что это лесорубы из лагеря. Ему хотелось взяться с ними за руки и помчаться на коньках до города, сбавляя скорость в узких местах и под мостами, зная, что они вернутся к темным баракам у лесопилки.

После жестокого и коварного кровопролития 8–10 февраля 1996 года, когда оккупационные войска, переодетые в милицейскую форму, и национал-предатели по прямому приказу Завгаева, Лобова и прочей нечисти расстреляли бессрочный митинг на площади Свободы, перед Президентским дворцом в Грозном, чеченцы не были столь удивлены, как, может быть, люди доброй воли в мире. Этого ожидали буквально все. Это было предопределено с «приходом» Завгаева — подленького, мелочно-тщеславного и мстительного субъекта. Все честные чеченцы поняли, что завгаевский период оккупации будет самым кровавым отрезком войны для мирного населения Чечении. Но, вместе с тем, после фиаско очередной марионетки, на которую Кремль делал основную ставку, определится многое в русско-чеченской войне, а, может, и окончится самая грязная за всю историю человечества война, развязанная российскими преступниками государственного ранга. Если руководство России, обеспокоенное новыми неудачами, вернее, крупными поражениями своих войск, влекущими за собой колоссальные потери, в конце января склонилось, было, всё же, сесть за стол переговоров и рассмотреть вопрос вывода оккупационных войск из Чечении, то Завгаев не собирался так легко вылезать из аэропортовских туалетов, срочно переделанных марионеточными властями под бункер ему и Лобову.

Дело было не только в удовольствии от катания. Они катались и днем. Но ночью все было по-другому. Толстый лед был крепок, и можно было, не боясь, высоко подпрыгнуть и с грохотом опуститься на его поверхность. Пучки камыша вместо фонарей не сдерживали стремительного бега. Скорость! Романтика! Один из конькобежцев вальсировал с факелом в руке…

Для одиннадцатилетнего мальчика, прожившего всю жизнь на ферме, где день был посвящен труду, а ночь отдыху, это было необыкновенное зрелище. Но он пока не научился доверять себе и этим чужакам, говорившим на другом языке, и потому не вышел из своего укрытия и не присоединился к ним. Он побрел назад через лес и поле с лампой в руке. Он чувствовал, как медленно и неуклюже шагает, ломая наст.

Более того, главные «ястребы» из окружения Б.Ельцина почуяли реальную угрозу своему положению в возможном переходе к варианту решения вопроса взаимоотношений между ЧРИ и РФ политическим путём. Это грозило не просто потерей постов в высших эшелонах власти, а привлечением к уголовной ответственности за разжигание войны, то есть президент вынужден был бы отдать их вместо себя. Опасность такого исхода подтверждается и приближающимися президентскими выборами в России. Здесь Лобов и его команда решают использовать Завгаева ещё раз, несмотря на то, что им была абсолютно ясна несостоятельность этой отсталой пешки для серьёзной политической ставки в российской политике в Чечении. Они решают использовать его марионеточное чутьё и готовность на всё… в увязке с проблемой предстоящих выборов, которые становятся для Ельцина основной «зубной болью» на фоне всё ещё продолжающейся русско-чеченской войны и экономической безысходности, усугубляемой этой войной. Президентские выборы — смерть Борису Николаевичу, и бросивший ему спасательный круг, даже соломинку, может рассчитывать на «царское покровительство». А спасти предвыборную кампанию Б.Ельцина можно только подкупом избирателей, для чего нужны большие деньги. Даже очень большие. А где их взять, когда их просто нет? Но есть чисто пропагандистская статья в квазибюджете России на 1996 год по восстановлению экономики, социальной сферы и прочих структур в Чеченской Республике, где сказано о 16 триллионах российских рублей и об одном миллиарде американских долларов. При большом желании эту статью можно накачать спасительными деньгами для «царя» Бориса. Что и было предложено лобовской командой своему «кормильцу» Ельцину взамен на его намерения остановить войну и вывести войска из Чечении. Завгаев для подобной афёры, хотя и не единственная, но, всё же, самая удобная фигура, что распознала своим привычным к марионеткам нюхом «лобовщина». Именно потому и была предоставлена отсрочка на два месяца Завгаеву перед объявлением «мирного» плана Б.Ельцина.

Так, на этом этапе жизни, разум Патрика опережал его тело.

Затем пошли выплаты задолженностей по зарплате и пенсиям за счёт денег на восстановление Чеченской Республики, которые уже списаны на работы, «сделанные» устами нынешней главмарионетки, «построившей» за ноябрь и декабрь 1995 года «более миллиона квадратных метров жилья» и планирующей за 1996 год «построить» ещё 4 миллиона квадратных метров. На деле же завгаевский замысел сводился к тому, чтобы за эти два месяца постараться, в очередной раз, раздавить чеченский народ. Для чего и были предприняты атаки на Новогрозный, Аллерой, Хоси-Юрт, Бачи-Юрт, Серноводск — уже по второму кругу. Второму сожжению менее чем за год подверглись Самашки. Затем вся мощь российского оружия обрушилась на маленькое село Гойское.

Мост

Но бесславен был конец коварного замысла Д.Завгаева и В.Тихомирова, которые занесены в списки вечных кровников чеченского народа. Новые тысячи гробов своих солдат и офицеров получила Россия в результате завгаевского плана развития «межчеченского диалога», «трёхсторонних мирных соглашений» и «зачисток» населённых пунктов. На действия агрессоров чеченские бойцы ответили своим привычным методом. Взятие Грозного, уничтожение российских колонн под Сержень-Юртом и Ярыш-Марды, разгром русских в Шатое и многое другое продемонстрировало миру, что нет мощи, способной сломить дух чеченского народа, и он способен бить агрессора до бесконечности. Это видела и официальная Москва. Но ей нужно было делать вид, что она верит в осуществимость замыслов Завгаева, чтобы обеспечить более полное использование «чеченских денег» для незаконного финансирования предвыборной кампании Ельцина. 31 марта 1996 года Ельцин вынужден был в очередной раз «сесть в лужу», в которую так упорно толкали его «завгаевский план», Лобов и военное лобби. Но уже были предусмотрены и новые механизмы воздействия на чеченскую сторону — устранение лидеров. В этом на сговор с Россией пошли и США.

В пять утра грузовик везет огонь по центру Торонто, направляясь по Дандас-стрит на север, к Парламент-стрит. На грузовой платформе стоят трое мужчин и смотрят в проплывающую мимо темноту — в эти полчаса, оставшиеся до работы, их мышцы так расслаблены, что они не чувствуют ни ног, ни рук, прижатых к телам и заднему борту «форда».

21 апреля, вечером, был совершён новый вероломный акт международного терроризма. Джохар Дудаев был убит. Уже который раз Москва решила использовать для прикрытия своего коварства и подлости так называемые «переговоры», как это бывало не раз летом-осенью 1995 года: когда в ходе переговоров была разбомблена штаб-квартира чеченской делегации на переговорах в Рошни-Чу — «неизвестно» чьими самолётами, которые и после не раз реализовывали «мирные» планы Москвы.

На зеленой двери грузовика желтыми буквами написано «ДОМИНИОН БРИДЖ КОМПАНИ». Но сейчас на грузовой платформе видно только пламя, горящее на металлической подставке размером три на три фута, там варится в котле гудрон, оставляя в воздухе едкий запах для любого, кто выйдет на улицу ранним утром.

Грузовик с грохотом несется под склоненными деревьями, иногда останавливается на перекрестках, на платформу вспрыгивают другие рабочие, и вскоре их уже восемь, огонь потрескивает, горячий гудрон то и дело брызжет сзади на шею или ухо. Вскоре их уже двенадцать, они стоят вплотную друг к другу и молчат.

Телефон Джохара оказался засечённым, как мы полагаем, не без помощи «лучшего друга» Бориса Билла. До этого дважды бомбили село Шалажи — именно с целью разбомбить Дудаева, когда он говорил по телефону на окраине этого села. Второй раз он отделался касательным ранением кисти руки осколком. На третий раз трагедия была сотворена. Опять же «неизвестно» чьими самолётами… Джохар ушёл, чтобы навечно остаться знаменем газавата чеченского и всех кавказских народов.

Над землей начинает брезжить рассвет. Они начинают различать собственные руки, текстуру ткани на куртках, деревья, которых они прежде не видели, но знали, что они здесь. В конце Парламент-стрит грузовик сворачивает на восток, минует Роуздейлфилл и направляется к строящемуся виадуку.

Цель, с которой творилось это преступление российской военщиной, не была достигнута: в руководстве Чеченской Республики не возникло проблемы нового лидера. Осуществление верховной власти в государстве продолжилось в строгом соответствии с Конституцией ЧРИ. Единство в рядах руководства получило новый импульс. Народ ещё крепче сплотился для борьбы с агрессором до победного конца. Слава Аллаху, Господу Миров! Аллах1у Акбар!

Люди спрыгивают с грузовика. Из-за того что вся дорога в выбоинах, фары грузовика и пламя на платформе раскачиваются, шипит расплавленный гудрон. Грузовик движется так медленно, что люди в холодном утреннем воздухе — хотя сейчас лето — идут быстрее.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Правительства Чеченской Республики Ичкерия от 23 апреля 1996 года.

Позже они сбросят куртки и свитера, затем, к одиннадцати часам, — рубашки и склонятся над черными реками гудрона только в брюках, башмаках и кепках. Но сейчас повсюду, на машинах и тросах, лежит тонкий слой инея, а лужи, по которым они ступают, покрыты ломким льдом. Тьма быстро испаряется. Когда становится светлее, они видят свое дыхание, выдыхая прозрачный воздух. У виадука грузовик наконец останавливается и гасит фары.

БисмиллахIи ррохьмани ррохьими!



В связи с трагической гибелью первого Президента Чеченской Республики Ичкерия Джохара Дудаева в результате спланированного террористического акта со стороны российского агрессора Правительство ЧРИ

Мост растет, как во сне. Он свяжет восточный конец Торонто с центром города. По нему через долину реки Дон пойдут автомобили, вода и электричество. Пойдут поезда метро, которых еще никто не придумал.

ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Объявить общенациональный траур-тезет 24, 25, 26 апреля 1996 года.

Днем и ночью. Осенью и в снег. Они всегда работают — лошади, вагонетки и люди, приехавшие на Данфорт-сайд в дальнем конце долины.

2. Во всех городах и населённых пунктах, на предприятиях и в учреждениях в указанные в п.1 дни приспустить государственные флаги, отменить все увеселительные и праздничные мероприятия.

Сохранилось более четырех тысяч фотографий моста, снятых с разных позиций на разных этапах его строительства. Его опоры уходят в грунт на глубину пятьдесят футов, сквозь глину, сланец и плывун, при этом на поверхность извлекается сорок пять тысяч кубических метров земли. Вскоре каркас моста одевается сетью строительных лесов.

3. 26 апреля 1996 года считать Днём религиозных мероприятий по случаю трагической гибели Президента ЧРИ Джохара Дудаева, включая САГIА ДАККХАР и ЧТЕНИЕ КОРАНА во всех мечетях государства.

В неровном свете дня люди карабкаются по лабиринту конструкций из светлого дерева. Человек — продолжение молота, сверла, пламени. В его волосах дым от сверла. Шапка улетает в долину, перчатки похоронены в каменной пыли.

Потом приходят новые люди, электрики, они опутывают сетью проводов пять арок моста, устанавливают невиданные трехламповые светильники, и 18 октября 1918 года строительство моста завершено. Он красуется в воздушном пространстве.

Дала къобалдойла нохчийн къоман гIазот!

Мост. Мост. Нареченный в честь принца Эдуарда. Виадук на Блор-стрит.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Государственного Комитета Обороны, Парламента и Кабинета Министров Чеченской Республики Ичкерия от 23 апреля 1996 года.



В связи с чрезвычайным положением, связанным с трагической гибелью Президента Чеченской Республики Ичкерия Джохара Дудаева, в соответствии с Конституцией ЧРИ:

Во время торжественной церемонии некий велосипедист прорывается сквозь полицейский кордон. Первый человек из публики. Не автомобиль с официальными лицами, а этот аноним, несущийся на велосипеде к восточной оконечности города. На фотографиях он кажется расплывчатым пятном, воплощающим стремление к цели. Его влечет нетронутость моста, роскошь неизведанного пространства. Он дважды делает круг — связка лука, висящая у него на плече, взлетает под косым углом — и продолжает путь.

1. Возложить исполнение обязанностей Президента Чеченской Республики Ичкерия на Вице-президента ЧРИ Яндарбиева Зелимхана.

Но он не был первым. Прошлой ночью на мост пришли рабочие и, оттеснив охранников, поставленных туда накануне официальных торжеств, двинулись вперед с мерцающими огнями — свечами в память о погибших, — как волна цивилизации, как рой летних насекомых над долиной.

2. Яндарбиеву Зелимхану приступить к исполнению обязанностей Президента Чеченской Республики Ичкерия, Премьер-министра, Главнокомандующего Вооружёнными Силами ЧРИ немедленно.

Велосипедист в стремительном полете заявил свои нрава на мост расплывчатым пятном на фотографии, в одиночку и беззаконно. И был встречен на другом конце бурными аплодисментами.

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЕ СООБЩЕНИЕ



К западу от моста лежит Блор-стрит, к востоку — Данфорт-авеню. Раньше там были проселочные грунтовые дороги, в 1910 году их сделали лежневыми, а теперь их покрывают гудроном. В землю вгоняют кирпичи, между ними тонкой струйкой сыплют песок. А сверху кладут гудрон. Гудронщики — bitumiers, bitumatori, — встав на колени, налегают всем телом на деревянные планки, которыми затирают гудрон. Его запах пропитывает пористую ткань одежды. Под ногтями неизменная черная кромка. Под коленями кирпичи. Гудронщики, пятясь, ползут к мосту, их тела распластаны над вязкой черной рекой, в головах туман от испарений.

Правительство Чеченской Республики Ичкерия с глубокой скорбью извещает народ ЧРИ и мировое сообщество о том, что в ночь с 21 на 22 апреля 1996 года, в результате спланированного в кабинетах московского Кремля террористического акта, на своём боевом посту погиб первый Президент Чеченской Республики Ичкерия Джохар Дудаев. Во время очередной телефонной связи с Москвой по обсуждению вопросов переговоров, по месту нахождения Президента ЧРИ был нанесён вероломный ракетно-бомбовый удар с использованием системы космического наведения, в которой были задействованы не только российские средства, но и спутники ряда западных держав. Вместе с Президентом ЧРИ погибли и его соратники — военный прокурор Чечении Магомед Джаниев и представитель Президента Республики в Москве Хамат Курбанов. Есть раненые и разрушения. Чеченское государство и народ понесли невосполнимую утрату: враг нанёс очередной удар прямо в сердце народа. Но чеченский народ не сломлен и из очередного испытания выйдет ещё более сплочённым и организованным для победного завершения войны с российским агрессором и обязательно победит. И никакие злодеяния, террористические акты, клеветнические измышления врага не способны поколебать нашу веру, убеждения. Последний зловещий акт окончательно очистил наш народ от всяких иллюзий по поводу возможности каких-либо компромиссов с преступным российским режимом. Правительство Чеченской Республики Ичкерия выражает уверенность в том, что мировое сообщество в лице ООН, ОНН, Совета Европы, ОБСЕ и других международных организаций, а также правительства государств, которым дороги принципы гуманизма, права человека и народов, торжество справедливости, со всей принципиальностью осудят этот очередной сатанинский акт государственного терроризма России против чеченского народа и примет меры по обузданию агрессора и международного террориста посредством политических, экономических и военных санкций. Память о первом Президенте Чеченской Республики Ичкерия — великом сыне чеченского народа и всего Кавказа будет вечно жить в наших сердцах и в сердцах потомков. Дело, которому посвятил свою жизнь Джохар Дудаев, победит и воплотится в свободу и независимость Кавказа.

Эй, Караваджо!

АллахIу Акбар!

Молодой человек встает с колен и оглядывается на солнце. Он направляется к бригадиру, две деревянные планки, висящие на кожаных ремешках у него на поясе, раскачиваются у колен при каждом шаге. Все носят свои инструменты с собой. Годом позже Караваджо бросит работу, перережет ремешки охотничьим ножом и выбросит планки в полузастывший гудрон. Но теперь он, кипя от гнева, возвращается назад и снова встает на колени. Еще одна стычка с бригадиром.

ЗАЯВЛЕНИЕ

Весь день они ползают по гудрону, по черной реке шириной двадцать ярдов, которую разлили сегодня утром. На солнце она сверкает и делается более податливой. Школьники отщипывают кусочки вара и жуют, сначала остужают в руке, а после отправляют в рот. Вар помогает набрать побольше слюны для соревнований по плевкам. Мужчины швыряют в черную массу консервные банки с бобами, чтобы разогреть их к ланчу.

Государственного Комитета Обороны, Парламента и Кабинета Министров Чеченской Республики Ичкерия.

Зимой снег поглощает запах гудрона, запах осмоленного дерева. Под недостроенным мостом течет река Дон, в недавно возведенные опоры бьется лед. Зимой рабочие расходятся утром по местам, страшась белизны. Где кончается земля? На краю моста есть участки, где зимними ночами — самая плохая смена — приходится вколачивать гвозди сквозь слой снега. Строители моста балансируют на стойках, орудуя молотками по звуку, не видя гвоздя.

* * *

Русско-чеченская война, развязанная преступным руководством Российской Федерации против Чеченской Республики Ичкерия, принесла нашему народу неисчислимые лишения и страдания, проявила на деле человеконенавистническую сущность российской государственной великодержавно-шовинистической политики и идеологии русизма, политики международного государственного терроризма. Ложь и лицемерие, цинизм и жестокость стали типичными для России в отношении чеченского народа на протяжении многовековой истории наших взаимоотношений и с особенной ясностью проявились в период восстановления независимости с 1991 года по сегодняшний день. Эти же преступные намерения и наклонности были заложены и в основу действий российского руководства по осуществлению так называемого «плана по мирному урегулированию в Чечении» Б.Ельцина, обнародованного 31 марта 1996 года, ознаменовавшего новый этап геноцида чеченского народа под прикрытием циничной демократии. Вслед за массированными бомбёжками мирных сёл, в том числе Катыр-Юрта, Шалажи, объявленных зоной мира, под предлогом подготовки переговоров с Президентом ЧРИ Д.Дудаевым, российское руководство организовало и осуществило ряд террористических актов против высших должностных лиц Чеченского государства с применением космических систем слежения и наведения, в том числе и систем ряда западных держав, предоставленных России кругами международного империализма и колониализма. Очередной террористический акт, спланированный в рамках секретной части так называемого «плана урегулирования» кремлёвской кликой, был совершён 21 апреля 1996 года против Президента Чеченской Республики Ичкерия Джохара Дудаева в момент обсуждения по телефону с посредником условий переговоров, предлагаемых Москвой. По рабочему положению Д.Дудаева был нанесён ракетно-бомбовый удар. На этот раз враг достиг цели: в результате полученных ран первый Президент Чеченской Республики Д.Дудаев скончался. Дала гIазот къобалдойла цуьнан! Таким образом, ещё раз проявились вероломство и уголовная сущность российской империи. Москва показала, что она не признаёт никаких правил и аргументов в вопросах удовлетворения своих великодержавно-шовинистических амбиций, кроме как силы, что неоднократно подчёркивал великий сын Чечении и Кавказа — Президент Чеченской Республики Джохар Дудаев. Чеченский народ, народы Кавказа и все люди доброй воли Земли понесли тяжёлую и невосполнимую утрату, лишившись одного из бесстрашных и последовательных борцов за торжество идеи независимости народов и демократического устройства государств. Цель нового международного террористического акта российской военщины ясна: сломить волю чеченского народа и поработить его. Но в этот час великой скорби мы, соратники и последователи Джохара Дудаева, заявляем, что мы только укрепились в ненависти к агрессору и его приспешникам в необходимости с ещё большей решительностью нести знамя Джохара до победного конца. Победа будет за нами! Мы призываем чеченский народ ещё крепче сплотиться в своей борьбе по защите Отечества. Ещё раз повторяем для тех, кто лелеет надежду закабалить наш народ под предлогом каких-либо «особых статусов»: чеченский народ велик своим духом свободы, и Чеченское государство не нуждается в чьих бы то ни было «статусах». Только полное уважение к воле чеченского народа, выраженной на всенародных выборах Президента Чеченской Республики 27 октября 1991 года и отстаиваемой им на протяжении последних пяти лет, добрососедские намерения и добропорядочность в действиях могут послужить условиями каких-либо взаимоотношений с Российской Федерацией и другими странами. Ни ковровые бомбометания городов и сёл, ни «новые Самашки», ни столетние войны, тем более, вероломные акты международного бандитизма и государственного терроризма, планируемые и осуществляемые Москвой против лидеров, не поколеблет решимость чеченского народа освободить свою землю от российской нечисти. Силы и возможности чеченского народа неисчерпаемы и зависят только от Великого Аллаха.

Пока мост возводился, начальник строительства Роуленд Харрис, перед тем как отправиться домой, всегда просил отвезти его к виадуку, чтобы немного там побыть. В полночь недостроенный мост через долину казался безлюдным — его силуэт освещали только фонари. Но там всегда работала ночная смена из тридцати-сорока человек. Харрис вышел из машины, закурил сигару и направился к мосту. Он любил этот виадук. Это было его первое детище как начальника строительства, многое было задумано им еще до того, как он вступил в эту должность, и он сумел отстоять свои идеи. Это Харрис предложил, чтобы по нижней эстакаде моста шли не только машины, но и поезда, а также подавалась вода в центр города с водоочистной станции на востоке. Вода была великой страстью Харриса. Он хотел, чтобы гигантская водопроводная магистраль пересекла долину по виадуку.

АллахIу Акбар!

Дала къобалдойла нохчийн къоман гIазот!

Пробравшись за ограждение, он подошел к рабочим. Почти никто из них не говорил по-английски, но они знали, кто он такой. Иногда его сопровождал Помфри, чудаковатый архитектор из Англии, который впоследствии спроектирует для начальника строительства Харриса одно из самых грандиозных зданий в городе — водоочистную станцию на его восточной окраине.

ОБРАЩЕНИЕ

Ассамблеи общественно-политических движений и партий за независимость Чеченской Республики Ичкерия

Чеченцы! Братья и сестры!

Ночь давала простор мыслям Харриса. Ночь убирала подробности, мешавшие сосредоточиться на форме. Нередко Харрис приводил с собой Помфри. Проникнув за ограждение, они оказывались на первом уровне моста, который через шестьдесят футов кончался в воздухе. Ветер дул им навстречу с первобытной силой. Все, кто находился на мосту, должны были работать со страховкой. Харрис, пробиваясь к сознанию Помфри, рассказывал пятифутовому англичанину о своих планах. Прежде чем увидеть реальный город, его нужно вообразить — в этом случае слухи и вымыслы служат чем-то вроде географических карт.

Наш народ понёс тяжёлую утрату. Совершено вероломное убийство первого Президента Чеченской Республики Ичкерия Дудаева Джохара. Убийство совершено в ночь с 21-го на 22 апреля вблизи села Гехи-Чу в момент проведения сеанса связи с посредниками по переговорам о мирном урегулировании российско-чеченской войны. Этот акт государственного терроризма, теперь уже очевидный всему мировому сообществу, показал подлинное лицо высшего руководства России и раскрыл суть «секретной части» так называемого ельцинского «мирного плана», который заключается в физическом уничтожении государственных руководителей Чеченской Республики Ичкерия. Организаторы варварского акта просчитались. Им не удастся заставить чеченский народ свернуть с законного пути борьбы за своё независимое государство. Несостоятельны надежды врагов и на подрыв единства руководства Чеченской Республики Ичкерия. Невосполнимая утрата ещё больше сплотила все слои населения Чеченской Республики Ичкерия. Знамя свободы и независимости чеченской нации достойно несёт сейчас верный соратник Д.Дудаева Вице-президент Зелимхан Яндарбиев. Чудовищный террористический акт убийства Президента Дудаева Джохара ещё раз подтверждает невозможность нахождения Чечении в составе российского государства. Ассамблея общественно-политических движений и партий обращается к чеченскому народу с призывом тесно сплотиться вокруг Президента, Правительства и Парламента Чеченской Республики Ичкерия и как один встать на защиту независимого государства и достойно продолжить дело, за которое отдал жизнь великий сын чеченского народа Дудаев Джохар. Будем же верны последним словам нашего первого Президента: «Начатое завершите…» («Долийнарг чекхдаккхалаш…»). Дала къобалдойла нохчийн къоман гIазот!

Однажды они приехали на мост в одиннадцать часов вечера, прошли за ограждение и в очередной раз пристегнулись к страховочным канатам. Так они могли, стоя на самом краю моста, оценить работу по возведению опор и стальных пролетов. На мосту горел костер, у которого собрались рабочие ночной смены. Они подбрасывали в него обломки досок и другой строительный мусор, чтобы согреться перед тем, как в темноте вернуться на самый край моста.

АллахIу Акбар!

Они работали на деревянной облицовке следующей опоры, куда потом должны были залить бетон. Пока они пилили и стучали молотками, свет факелов, прикрепленных к концевой опоре моста, колебался от ветра. У них над головой, на деревянном настиле, строители тащили огромный воздушный компрессор «Ингерсолл-Ранд» и кабель.

АллахIу Акбар!

АллахIу Акбар!

Апрельская ночь 1917 года. Харрис и Помфри на мосту, под темным ветром. Помфри, повернувшись на запад, внезапно замер. Он протянул руку и дотронулся до плеча Харриса — жест, которого он раньше себе не позволял.

ЗАЯВЛЕНИЕ


— Смотрите!


общественно-политического движения «Исламан некъ»

По мосту шли пять монахинь.



За сталелитейными мастерскими на прохожего сразу же набрасывался порывистый ветер. Монахини миновали первую группу рабочих, сидевших у костра. Автобус, подумал Харрис, вероятно, высадил их у Касл-Франк, и монахини, растерявшись в столь поздний час, побрели в темноте не тем путем.

В ночь с 21 на 22 апреля 1996 года Российское государство совершило преступление, венчающее всю его безумную политику последних лет — убит первый Президент Чеченской Республики Ичкерия Джохар Дудаев. Убит несгибаемый борец за независимость своего народа, последовательный выразитель одного из главных принципов цивилизованного человечества — права нации на самоопределение и образование собственного независимого государства. Преступление официальной России тем очевиднее, что Президент Чечении убит именно в момент достижения всеобщего согласия на мирные переговоры и подкрепления мирного процесса подключением к нему солидных иностранных посредников. Убийством Президента Чечении официальная Россия окончательно разоблачила себя в абсолютной чуждости правилам чести, доброй воли, мирного сосуществования. Она разоблачила себя в абсолютной фальшивости своих мирных деклараций. Все помнят, как сразу после достижения первого мирного соглашения по блоку военных вопросов от 30 июля 1995 года в российских СМИ началась активная дискредитация этого документа под тем предлогом, что «у армии украли победу». И Россия решила добиться этой чудовищной «победы» над чеченским народом. Те самые Лидице, Орадур, Хатынь, Сонгми, перед которыми цепенеет в скорби человечество, методично и с ужасной неотвратимостью повторяет в Чечении Российское государство. Даже вступление России в Совет Европы не смогло прервать эту войну, укрываемую от цивилизованного мира то ширмой «внутреннего дела России», то беспримерной ложью, клеветой на чеченцев, якобы, создавших поголовно преступные города, сёла, что оправдывает их полное уничтожение. И города, сёла уничтожаются полностью — где сразу, где в несколько приёмов, чтобы с поистине палаческой изощрённостью поначалу скрыть задуманную полноту уничтожения. Ставшие возможными встречи чеченского Президента с посредниками, тем более, с теми из них, кто находится вне контроля российской администрации, могли высветить всю незаконность притязаний России, преступность её способов исполнения своих замыслов. Участие Президента Чечении в переговорах, на которые Россия оказалась вынуждена допустить иностранных посредников, могло открыть всю неправомерность отказа России вообще рассматривать вопрос о праве Чечении на независимость. Выход чеченской проблемы даже на ту степень международного уровня, что возникла при встрече чеченского лидера с иностранными посредниками, создавал для России проблему перевода её заверений в своей верности международным гуманистическим конвенциям вразряд практических шагов. Теперь Россия избавляется от этой проблемы. Вслед за убийством Президента Дудаева совершена попытка убийства его преемника — Вице-президента Яндарбиева. Россия делает всё, чтобы представить чеченцев на международной арене абсолютно несостоятельной в смысле политической самоорганизации массой людей. Президент Дудаев высказывал конкретные соображения по спасению ростков демократии в России от возрождающегося тоталитаризма. Он также выразил потребность дополнения принятого способа решения судеб мира волей политических лидеров непременным участием иерархов мировых религий. Без этого Президент Дудаев считал идею гуманизации жизни на Земле несостоятельной. Как государственный деятель, Президент Дудаев показал всю объективную непреложность идеи национальной независимости, выдаваемой официальной Россией за блажь отдельных «сепаратистов». Своей поистине мученической миссией Президент Дудаев показал, что обретение национальной независимости — составная часть мирового цивилизационного процесса, диалектически единая с общемировым прогрессом свобода конкретного народа, конкретных людей. Сегодня нет с нами первого Президента Чеченской Республики Ичкерия Джохара Дудаева, но остался его светлый образ, призывающий нас завершить дело построения независимого Чеченского государства, построению которого он отдал самое дорогое, что у него было — жизнь.

Они прошли мимо черной машины под деревьями и, весело переговариваясь, пробрались за ограждение и оказались на территории, о существовании которой не подозревали, — на временной платформе, возведенной над опорами моста, среди рабочих ночной смены. Они видели костер и людей. Кто-то из рабочих замахал руками, чтобы они вернулись. К вагонетке был привязан мул. Из-за шума и вибрации машин настил у них под ногами раскачивался. Пахло креозотом. Какой-то человек умывался над ведром с водой.

Когда монахини подошли к тридцатиярдовой отметке на мосту, их разметал ветер. Он бросал их на бетономешалки и паровые экскаваторы, швырял из стороны в сторону, грозя перекинуть через ограждение.

Дала гIазот къобалдойла цуьнан!

Несколько мужчин, подхватив монахинь, натянули им на плечи кожаные ремни, но две из них остались непривязанными. На другом конце моста Харрис с Помфри беспомощно наблюдали, как порыв ветра поднял одну монахиню в воздух и отбросил к компрессору. Она, пошатываясь, встала, но другой порыв, налетевший сбоку, протащил ее по бетону и перебросил через ограду моста. Она исчезла в темноте у третьей опоры, в воздушной бездне, в которой не могло удержаться ничего, только иногда пролетали оброненные кем-нибудь заклепка или молоток.

ИЗ ЗАЯВЛЕНИЯ

на пресс-конференции для зарубежных средств массовой информации Зелимхана Яндарбиева при вступлении в должность Президента ЧРИ, Премьер-министра ЧРИ и Главнокомандующего ВС ЧРИ 24 апреля 1996 г. в селе Гехи-Чу ЧРИ.

И на мосту исчез страх. Самое плохое, невероятное, случилось. Монахиня упала с виадука принца Эдуарда еще до того, как он был достроен. Мужчины в стружках или в гранитной пыли прижимали к себе женщин. На дальнем конце моста начальник строительства Харрис смотрел на обезумевший путепровод. Его первенец оказался убийцей.





Мужчина, висевший под центральной аркой, увидев приближавшийся силуэт, мгновенно понял, что его канат не выдержит двоих. Он вытянул руку, пытаясь поймать падающую фигуру, другой же, чтобы ослабить резкий толчок, ухватился за металлическую трубу над головой. Под тяжестью дополнительного веса плечевая кость выскочила из сустава, и мужчина вскрикнул. Те, кто был наверху, могли принять этот крик за крик сорвавшейся с лесов женщины. Страховочный пояс сдавил грудь с такой силой, что сердце подпрыгнуло к горлу. Правую руку пронзила невыносимая боль, но вошедшая в привычку координация движений осталась безупречной, и в следующий миг он уже бережно прижимал к себе темную фигуру.

Молодая женщина в черном, с побелевшим лицом. Он разглядел это в неровном свете факела, горевшего пятнадцатью ярдами выше. Они висели на страховке, вращаясь над долиной, его вывихнутая рука бессильно повисла вдоль тела, другой он крепко прижимал к себе женщину. Она была в шоке, ее широко открытые глаза смотрели на Николаса Темелкова.

Я приступаю к обязанностям, которые возложили на меня ГКО, ПЧР, КМ ЧРИ на основании Конституции ЧРИ, значит, от имени чеченского народа, с твёрдым осознанием необходимости возвращения на чеченскую землю мира, и во имя этого мира возглавляю Джихад, во имя Аллаха и свободы чеченского народа. Если руководство России считает благом для себя и российского народа продолжение русско-чеченской войны, — это их беда. Мы вынуждены принять вызов. Мы же не считаем эту войну не только благом, но даже терпимым явлением и, тем не менее, в Джихаде, на который толкнула эта война чеченский народ, видим благоприятную перспективу для возрождения чеченского народа и Кавказа. Доведя свои военные преступления против чеченского народа до крайнего беспредела, Россия толкнула чеченцев на этот единственный — спасительный путь Джихада. А Джихад на пути Аллаха — есть спасение для души, является верным, прямым путём к вечной блаженной жизни, очищающим, оздоравливающим, облагораживающим. Продолжение Россией войны укрепляет нас на этом пути. А любые силовые действия, дискриминации, ущемления нашей генетической, исторической доминанты духовных, морально-нравственных ценностей — Свободы народа и личности есть продолжение русско-чеченской войны. В том числе и попытка оставить на территории Чечении-Ичкерии даже след российского солдата-оккупанта. Кто хочет мира с чеченцами, должен учитывать, прежде всего, это. А компромисс, действительно, разумный, был, есть и остаётся, как неоднократно подчёркивал Джохар. Только его нужно искать с учётом главного для человека чести — чеченца: полного уважения его достоинства и Свободы. До сих пор же получалось, что к этому стремилась только чеченская сторона. Россия же считала для себя это не обязательным.

«Кричите, леди, пожалуйста», — шепнул он, превозмогая боль. Он попросил обнять его за плечи, чтобы снять вес со здоровой руки. Они раскачивались на ветру. Женщина не издала ни звука, хотя ее блестящие глаза смотрели прямо на него. «Кричите, пожалуйста». Но она не могла.

Этой ночью длинные желоба, по которым спускали жидкий бетон, еще не использовались, и их пустые горловины болтались в нескольких футах от нижнего перекрытия. Их верхняя часть находилась футах в десяти от Николаса. Он знал это не глядя, знал, хотя туда не доходил свет факела. Если попытаться соскользнуть по этим желобам вниз, то под их весом они примут вертикальное положение, а это опасно. Значит, они должны добраться до нижнего настила моста, где уже возведены леса для будущего водопровода.

«Нам нужно раскачаться». Теперь она держала его за плечи, а ветер швырял их из стороны в сторону. Два чужих человека, крепко обнявшись, принялись раскачиваться все сильнее, еще и еще, мимо соблазнявшего их желоба, пока не приблизились к нижнему уровню стропил. Его единственная здоровая рука была свободна. Теперь женщине придется спасать себя самой.

И в этом большая вина международного сообщества и международной политики, внушивших ей, России, безнаказанность за любые преступления. Нам выпало доказать миру и России, что есть в мире адекватное любому её преступлению наказание. Это не было нашей изначальной целью, тем более, самоцелью, но это стало необходимым и неизбежным элементом нашей священной, Отечественной войны. И устранить любые подобные мотивы действия чеченской стороны можно, только устранив причины, их породившие, то есть войну, в полном комплексе. А не частично или приостановив боевые действия. На этом стоял и Джохар. Все устремления, планы, лозунги, намерения Джохара Дудаева относительно российско-чеченских отношений и реалий проблемы, в том числе и возможных компромиссов, остаются в силе. И главное из них — священное право чеченского народа на свободу и независимость. Я должен ответить на цитируемую реплику главы РФ о том, что Дудаев хотел войны… и прочие демагогические измышления со стороны российского руководства. Нет, Дудаев не хотел войны! Более того, он упорно добивался предотвращения войны и обострения конфликта с Россией. А вот руководство России, в лице Ельцина и его окружения, упорно навязывало нам эту войну с 1991 года. Вспомним слова Лобова на Совете Безопасности РФ осенью 1994 года перед самым началом российской агрессии, что Ельцину нужна «маленькая победоносная война». Если же Ельцина толкнуло на русско-чеченскую войну его окружение, в том числе и чеченские марионетки, то это, опять же, его проблемы: как ему с ними поступать. Но ответственность лежит на нём — он Президент РФ, а не Дудаев или Яндарбиев. Коснёмся и проблемы характера и причин войны: настоящая русско-чеченская война не порождена нефтяными, мафиозными, экономическими мотивами, причинами. Война порождена идеологией русизма, о которой писалось ещё в начале XX века, великодержавно-шовинистическим, имперским характером России, являющейся сегодня (что с ней будет завтра — покажет время) угрозой не только любым народам и государствам, но и принципам, даже намёкам на гуманизм, свободу, честь и достоинство народа и личности, если они — народ и личность — хотят обладать этими достоинствами в их истинных формах, тем более, если они рабски не поклоняются России. Конфликт межгосударственный, международный, территориальный, что принципиально важно для поиска и нахождения путей его разрешения. Необходимо сказать несколько слов и о пороках правозащитного движения в мире. Это: — неспособность опираться на принципиальные основы конфликта, явления, породившие нарушение прав человека, норм гуманизма, международного права; — привязанность к политическим режимам своих государств или блоков; — неспособность до конца отрешиться от своих национальных и религиозных привязанностей. К примеру: попытки повлиять на колоссальные нарушения норм гуманитарного права в Чечении в этой войне не могут иметь достаточного успеха, если правозащитные и гуманитарные организации — международные, региональные и национальные организации, каждый их член, не будут способны признать русско-чеченскую войну русско-чеченской войной, а не «внутренним делом России», стоять на фундаментальных основах международного права и, прежде всего, права народа на самоопределение. Но, если подходить к проблеме, исходя из основы основ настоящего и многих других подобных конфликтов, они должны сказать об истинной причине насилия и несправедливости в мире, где так много международных организаций, «обеспокоенных» состоянием межгосударственных, межнациональных отношений.



Когда они оказались у нижнего настила, женщина по-прежнему была в шоке, ее глаза лихорадочно блестели. Одежда в беспорядке, покрывало монахини сбилось набок, стриженые волосы взъерошил пронизывающий ветер долины. Николас чуть не сорвался с лесов, но она его спасла. У него иссякли силы. Она обняла его и пошла вместе с ним, как возлюбленная, вдоль неосвещенного нижнего парапета к западному концу моста.

Мир в лице ведущих политиков, политических систем захлестнуло лицемерие. Под прикрытием и с именем Бога на устах мировые политики глаголят и творят ересь. А лицемерие — самое тяжкое преступление перед Богом. Относительно дальнейших взаимоотношений с Россией, в том числе и наших подходов к так называемой «программе» Б.Ельцина по мирному урегулированию русско-чеченского конфликта, должен сказать, что эта проблема будет рассматриваться руководством ЧРИ только после предварительных результатов следствия на предмет конкретной причастности политического руководства России к убийству Джохара Дудаева. Если оно совершено по прямому указанию Президента РФ или Премьер-министра после 31 марта 1996 года, никакой речи о переговорах быть не может. Если же нет — подходы будут разрабатываться на основе изложенного выше.

Вверху над ними стояли люди у костра и возбужденно переговаривались. Женщины, все еще привязанные к мужчинам, не смотрели на каменную кромку моста, откуда она упала в темноту. Эта, с маленьким шрамом у носа… она вечно падает — то из окон, то споткнувшись о стулья. Ей всегда не везет.

Шофер начальника строительства спал в машине, когда мимо него прошли Темелков с монахиней, вернувшиеся с моста на твердую землю. Прежде чем выйти на Парламент-стрит, они свернули на юг, пройдя напрямик через кладбище. Он чуть не потерял сознание, и она поддерживала его, пока он стоял, прислонившись к могильной плите. Она заставила его выпрямить руку и сжать ее в кулак. Потом подложила под нее ладони, устроив нечто вроде стремени, и дернула вверх с такой силой, что он снова вскрикнул. Она толкала его руку вверх всем телом, со стоном, словно пытаясь приподнять Николаса, а затем, обхватив его руками, крепко сжала. Его лицо покрылось испариной. «Дайте мне… дайте мне что-нибудь выпить». Сняв покрывало, она примотала его руку к туловищу. «Угол Парламент и Дандас… через несколько кварталов». Она пошла к Парламент-стрит вместе с ним. Она не знала, куда они идут. На Истерн-авеню она постучала в дверь, на которую он указал. Все его требования были краткими: кричите, раскачивайте, стучите, дайте выпить. Через некоторое время дверь открыл мужчина и впустил их в ресторан «Охридское озеро». «Спасибо, Коста. Иди спать. Я запру». И незнакомый мужчина, его друг, пошел назад по лестнице.

Приложение к первой книге

Она стояла в темноте посреди ресторана. Столы и стулья были сдвинуты к одной стене. Темелков вынул из-под стойки бутылку бренди и взял одной рукой две маленькие рюмки. Подвел ее к столику, потом вернулся назад и, зайдя за цинковую стойку, включил свет около ее столика. На стене были нарисованы гребни волн.

Статьи 1989–1991 и 1992 гг

Она и сейчас не сказала ни слова. Он вспомнил, что она не кричала даже тогда, когда сорвалась с моста. Кричал он.

* * *

Все, кто работает на мосту, знают Николаса Темелкова. Он безрассудно смел. Ему поручают самую сложную работу, и он за нее берется. Он не боится высоты. Он одиночка. Он закрепляет веревки, стряхивает пыль со снаряжения и прыгает с моста, как ныряльщик с корабля. Веревка с шумом разматывается, он гасит скорость руками в защитных перчатках. Вот он твердо стоит на ногах и вдруг падает вниз с бешеной скоростью и грацией, используя ветер, чтобы приземлиться на любом участке моста и проверить на прочность заклепки и клапаны, степень высыхания бетона под несущими плитами и опорными камнями. Он повисает в воздухе, защелкнув карабин на верхней веревке, а затем перестегивает его на нижнюю. Его трудно найти даже на фотографиях из архива. Вновь и вновь на передержанной фотографии вы видите только перспективу, и взгляду приходится искать на фоне неба крошечную точку, это он и есть, восклицательный знак где-то между мостом и рекой. Он пролетает рядом со стальными арками в форме полумесяца. Они связывают мост воедино. Момент кубизма.

Предлагаемые в настоящем приложении статьи написаны в 1989–1991 годах и, в то же время, печатались на страницах газет БАРТ, КАВКАЗ, а в настоящем виде они вошли в сборник политических статей под названием «Комментарий к навязчивым мыслям», который должен был быть издан в августе 1991 года в Сухумском издательстве. Но, в силу ряда технических причин, указанный сборник вышел в свет только в начале 1992 года, а до автора дошёл лишь один экземпляр из 15 тысяч. Да и получив весь тираж, не было смысла предлагать его читателю, ибо, неизвестно по чьей вине, он стал образцом издательско-полиграфического брака. Фактически, тираж книги оставался в Сухумской типографии до начала грузино-абхазской войны, которую правильно будет назвать грузино-абхазским эпизодом имперско-кавказской войны, продолжающейся по сей день. Абхазские друзья были очень расстроены таким итогом наших общих издательских потуг, и тираж был придержан, с целью перепечатать его. Но развитие общественно-политических процессов в известном русле сняло этот вопрос вообще с повестки дня. В настоящем сборнике эти статьи издаются буквально в том виде, в каком они предлагались читателю в Комментарии к навязчивым мыслям. Хотел на этом закончить аннотацию к приложению, но звонок из Сочи прервал меня на фразе «…буквально в том виде, в каком». Звонил Гурам ГУМБА, который сообщил, что в типографии города Сухуми нашли 14 800 экземпляров Комментария… Что это: случайность или работа провидения? Но аннотацию я оставляю без всяких изменений. Только добавлю, почему статьи включаются в настоящее издание — именно без корректировки на время. Цель проста: чтобы у читателей была возможность в сравнительно-сопоставимом плане анализировать и трактовать события, изложенные в очерке. В преддверии независимости. Иначе говоря, — ради объективной истины в постижении сути и формы этапа национально-освободительной борьбы чеченского народа.

В сложных делах ему нет равных: переправить с опор моста на эстакаду инструменты или доски, которые он толкает в воздухе перед собой, будто плывет по реке. Он, как паук, соединяет всех. Он видит людей прилипшими к разным предметам — ветер прижимает их к металлу, который они клепают, или к деревянной опалубке, в которую они вколачивают гвозди, — но он лишен их страха. Он всегда носит с собой собственное снаряжение и волочит за собой свои канаты и блестящие крюки. В обеденный перерыв он ест на мосту, сидя на бухте троса. Если он кончает рано, то едет на велосипеде на Парламент-стрит к ресторану «Охридское озеро» и сидит там в темноте, словно устал от света. Устал от пространства.

Да поможет нам в этом всевышний!

Его работа так необычна и так сберегает время, что ему платят по доллару в час, тогда как другие рабочие получают по сорок центов. Но ему не завидуют. Никто не стремится делать и половину тех вещей, что делает он. В ночную смену он получает доллар двадцать пять центов в час, то взлетая на стропила эстакады с факелом в руке, то устремляясь вниз, как падающая звезда. Ему не нужно видеть конкретные предметы, у него в голове карта этого пространства, ему известно расположение опор моста, ширина пролетов в секундах движения — центральный пролет моста двести восемьдесят один фут и шесть дюймов, два боковых пролета по двести сорок футов и два крайних пролета по сто пятьдесят восемь. Он проскальзывает в отверстия на нижнем настиле моста и поднимается по канату вверх. Он точно знает, на какой высоте над рекой сейчас находится, знает длину канатов, знает, сколько секунд он может находиться в свободном падении. Ему не важно, день сейчас или ночь, он мог бы работать с завязанными глазами. Черное пространство — это время. Раскачавшись, он через три секунды вытягивает ноги, чтобы приземлиться на краю другой бетонной опоры. Он точно знает, где находится, как будто он капля ртути, катящаяся по карте.

г. Грозный, 29. 01. 1994 г.

* * *

Попугай из города Саут-Ривер, сидевший в клетке у входа в ресторан «Охридское озеро», был слишком заинтригован событиями той ночи, чтобы позволить накрыть себя куском ткани. Посреди ресторана, в темноте, неподвижно стояла женщина. Мужчина за стойкой включил свет. Николас Темелков, сделав глоток спиртного, приблизился к птице. «Ну, Элисия, дорогая, как дела?» И, не дождавшись ответа, отошел. В пальцах левой руки он осторожно держал две рюмки, а локтем прижимал к себе бутылку.

Суть и аспекты национального единства

Он что-то бормотал себе под нос в пустом зале, словно продолжая разговор с попугаем. С полудня до двух здесь ели и пили толпы посетителей. Хозяин Коста и его официант устраивали для публики шумные представления — босс гонялся за официантом по залу, выкрикивая оскорбления. Николас помнил, как пришел сюда в первый раз. Мужчины в темных пальто, разговоры о Европе.

Он налил в рюмку бренди и пододвинул женщине.

Единство — один из самых употребляемых на сегодня терминов во всех языках народов СССР. Да, пожалуй, и мира. Им обозначаются политические демократические издания, парламентские группы. Единство! — один из главных девизов возрождающихся наций, опорный лозунг борьбы, начертанный ярчайшими красками на всех знамёнах национально-освободительных движений. О единстве нации, народа, этнической группы, общественно-политического движения, любого малого или большого человеческого коллектива пекутся все, и всем его не хватает. В сознании многих этот термин приобрёл некоторые элементы фетишизации. Как только не ратовали за реализацию его смысла! Кто только из политиков, жонглируя им, не обвинял своего противника в сепаратизме или экстремизме! Какие только варианты не претерпевал он даже за период с апреля 1985 года! Но мало кто задумывался над тем, что термин единство каждый раз, сообразно контексту употребления и общественно-политической ситуации, требует своей конкретизации через прилагательное и только тогда начинает работать в требуемом смысле. Рассмотрим его в самом злободневном на сегодня сочетании — национальное единство. Каков смысл, содержание, направленность и действенность национального единства применительно к чеченскому народу? В чём оно выражается и от чего зависит? Нужно сначала определиться: есть ли национальное единство в нашем народе или нет? Что оно есть, видно даже невооружённым взглядом. Сегодня оно есть в любом народе или этнической среде на территории СССР, и зависит не только от внутринациональных факторов того или иного народа, сколько от всеобщей политико-экономической реальности, в которой оказались все мы, народы Советской империи.


— Можешь не пить, если тебе не хочется, но если ты не против, выпей. Расценивай это как проявление вежливости. — Он быстро опрокинул свою рюмку и налил другую. — Спасибо, — произнес он, с любопытством ощупывая руку, словно она была чужой.


Женщина покачала головой, чтобы показать, что с рукой не все в порядке, что ею следует заняться.

Почему мы тогда кричим о необходимости национального единства, призываем бороться за то, что есть? Видимо, дело в качественном наполнении понятия единство. А оно должно быть сообразно своему времени, задачам, стоящим перед народом, и условиям, в которых он оказался на данный исторический отрезок своего развития. Для каждого периода национального развития есть свои специфические аспекты проблемы единства и его приоритетные определения. И только верно обозначив их, можно конкретизировать проблему. А без конкретизации любое понятие недейственно, можно сказать, даже антидейственно своему смыслу. Значит, применяя его так часто, как сегодня, но не конкретизируя в своём приоритетном определении, термин единство может иметь эффект бумеранга. Что не редко, отчасти, мы и наблюдаем.


— Хорошо, но не сейчас. Сейчас я хочу немного посидеть. — Воцарилось молчание. — Просто выпить и спокойно поговорить… Здесь всегда ночь. Люди приходят сюда с яркого света, и в темноте им приходится двигаться медленно.


Чеченский народ осознаёт, что он единый национальный организм с единой верой, обычаями, привычками, языком, психологическим складом мышления, историей и многим другим, отличающим его от других народов, но, вместе с тем, ему назойливо навязывают необходимость быть единым… Это равносильно тому, как человеку, сидящему на коне, твердить: Вам нужен конь, без коня не обойтись, пешком вы никуда не дойдёте…, то есть говорить, всё что угодно, но путём игнорирования наличного коня внушать сомнение в его наличности. И самый большой эффект, достигаемый таким путём, — это нерешительность к дальнейшему движению. Чеченский народ сегодня очень похож на такого всадника. Народ, естественно, недоумевает, оглядывается в поисках этого единства, и, наконец, внушает себе, что единство — нечто необыкновенное, исключительное состояние или явление, недоступное ему в силу врождённых этногенетических недостатков. А на самом деле оно есть лишь обыкновенное состояние любого здорового национального организма.

Он выпил еще.

Когда мы конкретизируем понятие единство как национальное, оно включает в себя все качественные аспекты проблемы и, прежде всего, её основу — национальное согласие. Но национальное согласие может интуитивно осознаваться, не включаясь в орбиту сознательного действия интеллекта нации в том или ином направлении, и, может быть, осмысленно задействовано в сферу её жизнедеятельности. От степени осмысленности и зависит коэффициент полезного действия.


— Просто чтобы успокоить боль, — пояснил он.


Наличие неосознанного, вернее, неосмысленного, самим народом национального согласия есть предкачественное состояние единства, которое может быть развито до качественного состояния и может быть реорганизовано противодействующими силами в национальное брожение, отчасти, и посредством метода прямого отрицания наличных его моментов, как мы указывали выше, что легко перерастёт в противостояние. На последнее, вероятно, и рассчитывают, по крайней мере, если не те, кто болтает об отсутствии у нас единства, — то во всяком случае, те, кто способствует этой болтовне и поощряет её.

Она улыбнулась.


— А теперь музыка.


Расчёт, более чем верный: чеченцы психологически не приемлют никакую микросреду, в которой нет согласия. На этот счёт есть масса пословиц. Нет худшей характеристики для чеченской семьи, чем обвинение в отсутствии семейного согласия. Такое отношение автоматически переносится на любое общественное мероприятие, группу единомышленников, политическую организацию. В этой связи, слухи о противостоянии и грызне между общественно-политическими демократическими организациями республики, распускаемые спецслужбами, во-первых, не соответствуют действительности, а во-вторых, имеют тактический подрывной характер и далеко идущие цели.

Он легко встал из-за стола, зашел за стойку и включил радио. Приглушил звук, поймал эстрадную музыку, вернулся за столик и сел напротив ее.

Для того чтобы сегодняшнее национальное согласие стало действенной силой, должно быть обозначено приоритетное для данного исторического момента определение этого согласия, через которое оно может трансформироваться в новое качество — единство, способное сконцентрировать энергию народа на главном, стратегическом направлении необходимого действия. Национальное единство чеченского народа должно быть осознано и осмыслено нами как политическое единство, как политизированная осознанность момента. Последние десятилетия чеченский народ жил неполитической жизнью, отторгнутым от политических процессов, протекающих в мире (даже у себя в республике). Вместе с Советской властью, которая не была принята народным духом (на некоторые причины этого указал А. Солженицын в Архипелаге ГУЛАГ), были отвергнуты и институты государственной власти, особенно политические. Делалось это разными путями и методами. В начале 20 — х годов и в 30 — е годы неприятие власти носило откровенно противоборствующий характер: абречество, мятежи, как пишет А. Авторханов, даже восстания, как следствие внутреннего протеста против грубого, безнравственного, невежественного вторжения коммунистического варварства в мир национального духа. Возмущение тем, что сулившие равенство, братство, дружбу принесли самую худшую форму насилия — духовную, нравственную деградацию, переросло в физическую форму отпора. Народ, всю жизнь отдававший приоритет морально-нравственным институтам общества перед грубостью канцелярского стиля государства, и боровшийся с ними в царское время (поэтому, в немалой степени, поверивший обещаниям большевиков), не собирался сдаваться. Но силы были слишком неравные. Десятки тысяч лучших людей были физически уничтожены, а обессиленный чеченский народ выброшен в необъятные просторы Средней Азии — вовсе не для того, чтобы сегодня, на исходе XX века, он мог представлять политическую силу.


— Ужасно болит. Но мне хорошо. — Он откинулся на спинку стула и поднял рюмку. — Мы живы.


Она подняла свою рюмку и выпила.


— Откуда это у тебя? — Он указал на шрам у носа.


Тринадцать лет высылки не похоронили чеченский народ, потому что вся энергия оставшегося в живых костяка нации была брошена для дела физического выживания: на этом самом тайном и никем ещё не описанном фронте борьбы, в недрах самого бесчеловечного из всех насилий над человеком, защищая последний форпост истинной чеченскости, полегли потенциальные политики конца пятидесятых, шестидесятых, семидесятых годов. Но они сделали в своей жизни самую большую политику — сохранили нацию, которая, кстати, все эти тридцать лет мало вспоминала о них, но и не забывала, а придёт время — воздвигнет в их честь бессмертный памятник. Конечно, осознав, что физическим противостоянием ему не устоять, народ из чувства самосохранения выбрал тактику пассивной борьбы. Он просто самоотстранился от чуждых государственных структур, занялся восстановлением своего экономического авторитета: всё было чётко поделено на наше, то есть признаваемое полноценным и подчинённое закону морали, можно сказать, юрисдикции негласного национального права, и на их (не наше), государственное, мыслимое как ничейное, кое в чём незаконное, которое можно было и приватизировать (самым правильным определением которого будет трофейное). К государственным институтам и политической сфере то же самое отношение: осваивать осваивали, но, в основном, как хорошую возможность расширения сферы материальной деятельности. Государство можно было и обмануть, и проигнорировать. Короче: ты меня не трогай, и я тебя не трону! Отказавшись от активной политической борьбы, народ тихо выживал, даже в самые мрачные свои дни уверенный в том, что Аллах Велик, и Он ничего не оставит не отомщённым! О том, что жизнь кардинальным образом изменится, я, например, слышал в конце семидесятых годов.