– Та-ак… – Я дождался, пока стражник с котлом отгребет последнюю порцию снега. – Пора нам под купол.

Сменщиков подгонять не пришлось, они ринулись в тоннель, едва мы выползли под зеленые своды. За то время, пока мы отсутствовали, на потолке появились еще несколько трещин, теперь хруст и потрескивание ломающегося льда раздавались почти постоянно. Минуло еще четверть часа. Я незаметно глянул на Ярвианна. Эльф старался держаться прямо, зеленый цвет его лица можно было приписать ядовитому магическому свечению, но я уже видел два дня назад этот оттенок. Если бы не был уверен, что настырный эльф полезет в тоннель следом за мной, я бы подменил еще одну смену. Впрочем, вскоре и так должна была подойти наша очередь.

На этот раз до тупика пришлось ползти довольно долго. Выброшенный в проход снег оттаскивали уже пять человек. По моим прикидкам, длина лаза составляла никак не меньше 20 ярдов, а значит, мы вот-вот должны были достигнуть поверхности. Но сквозь толщу снега не пробивалось ни лучика. «Ничего, еще один заход», – в желании выбраться наконец из-под завала, я забыл о времени и о том, что Ярвианн совсем недавно пошел на поправку. Я остервенело рыхлил мечом снег, затем загребал руками, уминал, выталкивал в тоннель позади себя. Пальцы невыносимо ломило в промокших шерстяных носках. Но я продолжал работать с упорством механического дятла, долбящего деревянную подставку, пока не кончится завод. А потом рука вдруг пробила снег, и мокрая кожа в промежутке между рукавом и импровизированной варежкой ощутила порыв ветра. Еще пара гребков – и я увидел над собой звездное небо. Снаружи успела наступить ночь – вот почему до самого конца не было видно света.

Я выбрался из сугроба и вытянул за руку эльфа. Несколько минут мы просто валялись на снегу, вдыхая чистый горный воздух. Потом со сдавленным криком восторга и облегчения из лаза выбрался один из охранников.

– Прокопались!

– Да, прокопались, только не кричи, – шикнул на него я. – Забыл, где мы? – Охранник тут же захлопнул пасть. – Вы тут проход расширяйте, – поднимаясь на ноги, предложил я ему и эльфу, – а я – назад, сообщу остальным хорошую новость.

Но Ярви успел нырнуть в темную дыру прежде меня. «Интересно, для кого я говорил?»

Я осторожно на заднице съехал по подтаявшему полу тоннеля до самого подснежного купола.

– Ход на поверхность прорыт, – объявил, стряхивая со штанов мокрые комья. Люди под куполом, как давешний охранник, разразились радостными восклицаниями. Своды немедленно ответили им новым треском.

– Тише, – вполголоса осадил их я, – пока нас тут окончательно не завалило.

Возможно, во избежание паники, последнюю фразу добавлять и не стоило, зато всех сразу проняло. Я отправился к оставленному рядом с Ильяланной рюкзаку, собираясь засунуть назад стянутые с рук носки. После перевала дорога нас ожидала еще долгая, и разбрасываться нужными в пути вещами я не хотел.

– Тьесса-эр фиа линенн, райе, – негромко произнес за моей спиной Ярвианн.

– Нужно срочно поднимать мешки, – перевел его слова Вага.

– Да какие там мешки, самим бы выбраться!

Полтора десятка стражников и примерно столько же носильщиков ринулись к лазу. Остались лишь четверо тех, кто охранял тело бесчувственной Ильяланны, но было видно, что и они вот-вот сорвутся вслед за остальными. Однако на пути в тоннель неожиданно оказалась преграда в виде эльфа с обнаженным мечом в руке.

– Нирре уива верс-линнен, – со значением произнес он и для наглядности взмахнул мечом. Толпа чуть попятилась.

– Эй, ты чего? – Один из стражников в свой черед потянулся к оружию. – Вага, чего он, все твари Бездны ему в печень!

Обстановка нравилась мне все меньше. И вроде бы вокруг собрались бывалые воины, да и носильщики всякого повидали на своем веку. А тут простой завал, но нервы у людей после двух часов сидения под низким зеленым куполом явно начали сдавать. Того и гляди, полезут на Ярвианна с мечами. А он у нас фехтовальщик известно какой. Те, кого не перережет, подавят друг друга в панике в узком тоннеле. Веселая перспективка намечается!

Эльф снова заговорил, обращаясь теперь к испуганно моргающему Ваге. Тот несколько раз кивнул, но вместо того, чтобы тут же перевести, бросился ко мне. Озадаченные его поведением караванщики расступились.

– Господин Ярвианн говорит, что не позволит никому выйти отсюда, пока не будут подняты наверх мешки, – взволнованно зашептал мне на ухо возница. – Сказал, что сам обрушит купол, если носильщики решат бросить поклажу! Будь другом, объяви им, а то у меня духу не хватает!

Вага просительно заглянул мне в лицо.

– А что же он сам не скажет? – с трудом сдерживая готовое прорваться раздражение, поинтересовался я. Ситуация грозила вот-вот выйти из-под контроля. Эльф с клинком наголо перегораживал желанный путь к спасению, напуганные духотой и потрескиванием ледяных сводов люди готовы были с оружием в руках прокладывать себе путь на воздух.

– Он не говорит на человеческих языках, – снова зашептал старик.

– Это мне известно, но ради такого случая мог бы поступиться принципами! Стоп… – оборвал я сам себя. Нежданно посетила новая мысль о том, что мы с Вагой понимаем под одними и теми же словами разные вещи. Я всегда полагал, что Ярвианн не общается с нами на эрихейском от общего презрения к человеческой расе, как-то не приходило в голову, что он может просто не знать языка.

– Он что, не знает языка? – озвучил я догадку.

– Я же и говорю. – Вага смотрел на меня, как на помешанного. – Только несколько самых необходимых слов.

«Несколько самых необходимых слов…» – перед мысленным взором возникла картина: Ярвианн в гномьем храме, хриплый с диким акцентом голос: «мешок… огонь…» И еще раньше, на стоянке… Некоторые вещи внезапно предстали совсем в другом свете. Впрочем, сейчас было не время предаваться воспоминаниям.

«Бездна меня побери!» Я решительно протолкался к входу в тоннель и встал рядом с Ярвианном. Меч доставать не стал, а то еще, чего доброго, решит, что и я примкнул к паникерам.

– Эй-эй, спокойнее! – постарался я перекрыть общий негромкий ропот (говорить в полный голос никто больше не решался). – Не надо волноваться, ребята. Тоннель наружу прорыт, а значит, удушье нам не грозит. Господин Ярвианн просил напомнить, что все мы здесь подрядились доставить по назначению груз. Если сейчас побросаем мешки из-за глупого страха, леди нам не заплатит. Кто как, а я не собираюсь терять свои денежки. Не для того я столько дней корячился по этим проклятым горам с тюком на загривке! Так что давайте, подтаскивайте мешки к тоннелю. Ярвианн обещал набавить всем по пятку лорров к контракту!

Я подмигнул вытаращившему на меня глаза вознице.

– За работу, ребята. Нечего время терять. – Не давая им опомниться, я прошел к мешкам, попутно расставляя всех в цепочку, чтобы удобнее было передавать тюки. – Женщину поднимаем первой. Вага! – Старик оказался прямо за мной. – Скажи Ярвианну, пусть с одним из охранников берет свою сестру и тащит наверх.

На всякий случай оглядел спутников, ожидая возражений. Но все молчали, а лица, хоть и хмурые, вроде бы утратили налет агрессивности.

Вага метнулся к эльфу. И тут же прибежал назад.

– Он говорит, нельзя ее поднимать первой, без нее купол обвалится. – Хвала богам, последние слова старик произнес совсем тихо, практически одними губами. Не хватало нам нового приступа паники.

– Ладно, тогда делаем так: сначала ползет охранник, за ним носильщик с мешком. Стражник помогает тянуть поклажу, носильщик толкает. Троим напарника не достанется (себя и свой тючок я в расчет не брал), но думаю, каждый и в одиночку справится со своим грузом. Старайтесь ползти быстро и без остановок. Через несколько минут за вами отправится следующая пара. – Я и не заметил, как принял на себя бразды правления. Впрочем, оспаривать мои команды пока желающих не нашлось. – Кто там первый в цепочке? Радек, ты со своим тюком. Пошел!

Ярвианн посторонился. Носильщик, которого я назвал, и стоявший рядом охранник нырнули в темный лаз. Я медленно досчитал до сотни, выждал еще несколько секунд и кивнул следующей выбранной мной паре. Время шло, черная дыра тоннеля поглотила уже одиннадцать пар. Гора тюков рядом с ней медленно, но неотвратимо таяла. Зато росло царившее среди остававшихся под куполом напряжение. Сетка трещин, покрывавших ледяные своды, проступила заметнее, свечение уменьшилось. Теперь ядовито-зеленое сияние концентрировалось в нижней части стен, отчего стало значительно темнее То и дело раздавался сухой хруст, а иногда и иные, похожие то на вздохи, то на постукивание звуки. С потолка капало Мои спутники все с большим опасением посматривали вверх. Я отправил в лаз очередной тюк. Пыхтение тащившей его парочки удалилось, я заглянул в тоннель – темно. Очень хотелось убедиться, что моим товарищам удалось выбраться благополучно. Но подать сюда весточку с поверхности было проблематично. «Раз никто не вернулся, значит, все хорошо!» – успокаивал я себя.

Ильяланна продолжала неподвижно лежать на оставшихся мешках. Слегка тревожило то, что, как я ни приглядывался, не мог уловить движения груди от дыхания. Но леди явно была жива, раз свод держался.

Еще двое исчезли в темной дыре. Треск льда. Дергает головой стоящий рядом со мной стражник, косится на эльфа. Лицо Ярвианна непроницаемо.

– Следующий! – посылаю я в тоннель соседа.

Напоследок я оставил самых сильных, на мой взгляд, носильщиков: Тилло, Бьерна и Арно – того самого атлета со шрамами от кнута на спине, что собирался сбежать с задатком. Все трое были крепкими, здоровыми мужиками, чтобы протащить тюк по снежному коридору, им никакой напарник не требовался. Их я отправил в лаз с промежутком всего в минуту, а то и меньше. Зато потом выждал целых три.

– Все, пошли, – махнул рукой в сторону тоннеля. Ярвианн успел завернуть сестру еще в один плащ и положить на одеяло, которое решено было использовать на манер санок-волокуш. Но эльф снова заупрямился, жестами предлагая мне идти первым. Молчаливый спор грозил затянуться, поэтому я еще раз махнул рукой – теперь с досады – и полез в прорытый лаз. Мешок толкал впереди себя – так было удобнее. Ярви, напротив, сначала полз сам, потом подтягивал одеяло с феей. Не успели проползти дюжину ярдов, как сзади ухнуло, зеленое свечение, скупо, но озарявшее нам начало пути, потухло. «Купол сложился», – понял я, и темный тоннель сразу как-то сузился.

Я налег плечом на тюк, торопясь выбраться на свежий воздух. Но его, как назло, вдруг заклинило. Попробовал толкнуть сильнее – сапоги скользнули по влажной, укатанной десятком проползших здесь тел, стенке тоннеля. Закрепился, еще один толчок – никакого результата. Напрасно я долбил мешок кулаками, бился плечом, пробовал даже отжать спиной – проход перегородило намертво.

Остановился, чтобы немного передохнуть. Глаза, несмотря на пробирающий через мокрую одежду холод, заливало потом. Кто-то дотронулся до моей лодыжки. Извернувшись, с трудом даже не различил, угадал в темноте догнавшего меня Ярвианна.

– Погоди, не напирай. Кажется, мы застряли! – сообщил я, надеясь, что эльф понял если не слова, то хотя бы интонацию. Снизу раздалась целая тирада на эльфийском. – Потом расскажешь. – Я снова примерился к мешку, выбил носками сапог углубления в стенке тоннеля, чтобы было от чего отталкиваться. Но тут Ярвианн дернул меня вниз за штанину.

– Мешок, – произнес отчетливо.

– Знаю, что мешок, – огрызнулся я. Понятно, что эльф пытается объясняться со мной известными словами. Но боюсь, с его словарным запасом – «мешок» да «огонь» – толку не будет.

– Мешок! – На этот раз Ярвианн сопроводил это слово болезненным щипком. А потом снова сильно дернул за штанину вниз, да так, что я соскользнул назад, едва не въехав ему в лицо сапогом.

– Ты меня совсем стянешь… Мешок! – осенило меня, и я, впиваясь в снег руками, помогая всеми частями тела, подполз к тюку. Ухватился покрепче за концы и дернул, на этот раз на себя. Со второй попытки проход расклинило.

Обрадовавшись, попробовал проскочить узкое место «с разбега». Несколько раз повозил мешком туда-обратно, потом с разгону толкнул вперед. Тот проехал не больше фута и словно в стену уперся.

– Да что ж такое!

– Мешок! – снова напомнил о себе эльф.

– Да-да, опять заклинило… – начал было, потом призадумался. Может, я слишком поспешно истолковал его слова? – Что еще может значить это: «Мешок!»? – спросил себя вслух. – Ладно, попробуем проверить.

Я снова дернул тюк на себя. Потом с неимоверным трудом, проявляя чудеса изворотливости, протиснулся мимо мешка с семенами и тут же уперся затылком в скользкий кожаный бок его «собрата».

– Эй, Тилло! – крикнул я, кое-как отдышавшись. – Умер, что ли? Вытягивай свою поклажу! – Снежная стена и набитая семенами кожа поглотили крик, так что уверенности, что носильщик расслышал меня, не было никакой. Я попробовал сам сдвинуть тюк, но, как и мой прежде, он основательно застрял в снежном коридоре. – Еще не лучше! – Я ногами подвинул собственный мешок, расширяя пространство. Потом применил к заклиненному тюку подсказанную эльфом тактику. Дернул изо всех сил на себя. Помогло. «С разгона» налег плечом. После короткой заминки мешок проскочил узкое место. Однако носильщик, который, по идее, должен был находиться по другую сторону, не торопился прийти мне на помощь. Не иначе, поганец, сбежал, бросив застрявший груз. – Выберусь – придушу ублюдка! – пообещал себе. – Куда, интересно, смотрят Алкит с Дрейго?!

Однако чтобы добраться до шеи Тилло, нужно еще выползти из-под завала.

Сжав зубы, я принялся пихать плечом верхний тюк, потом подтягивать свой. Дело двигалось медленно, да и воздуха в промежутке между кожаными мешками оставалось все меньше. Очень скоро я почувствовал, что вот-вот потеряю сознание. Тогда и мне и эльфам точно крышка. Ярвианну ни за что не протолкаться к поверхности мимо меня и двух тюков, да еще и с бесчувственной сестрой на руках.

Я приостановился, стараясь успокоить дыхание. Кислорода, чтобы сделать вдох полной грудью, было явно недостаточно, но все же через пару минут дыхание более или менее выровнялось. Дальше я полз короткими рывками, с такими же краткими передышками, стараясь дышать как можно экономнее, но при тех усилиях, которые приходилось прикладывать, чтобы тянуть-толкать мешки, это удавалось плохо. Вдруг после очередного толчка мешок странно подпрыгнул, и почти сразу лицо окатила волна морозного воздуха. Из ушей будто ватные пробки вынули: так явственно стали слышны негромкие разговоры на поверхности. Взбодренный притоком кислорода, а также здоровой злостью на нерадивых спутников, я выполз на утоптанный наст, чьи-то руки помогли подняться. Еще кто-то потянулся за моим мешком, видневшимся в снежном проходе.

– Дрейго! – ухватил за грудки десятника, позабыв, что, в сущности, тот является моим командиром. – Бездна забери тебя вместе с напарником! Как вы допустили, чтобы Тилло оставил в тоннеле свой тюк?

Десятник и не вспомнил о субординации.

– С ним случилось что-то вроде приступа, – принялся оправдываться он. – Замкнутого пространства испугался или вроде того… Алкит и Арно насилу его вытащили.

– Я ему покажу приступ!

Из лаза показался Ярви. Алкит и Вага бросились помогать ему с Ильяланной.

Мщение трусливому носильщику пришлось отложить. Алкит и Дрейго куда больше заслуживали оплеухи. Они позволили караванщикам покидать мешки на снег и самим развалиться на них, вместо того чтобы занять людей делом. А между тем горный ветер махом выстудил промокшую одежду, и, если оставить все как есть, к утру кое-кто может и загнуться от холода.

– Чего развалились, сучьи дети! – рискуя вызвать новую лавину, заорал я. – Хотите себе хлам отморозить? А ну, подобрали тюки и – в линию. – Дрейго, всех тварей вам в задницу, – уже шепотом продолжил я, – вы решили дожидаться здесь хиллсдунов? А ну, поднимайте людей, выводите из ущелья!

Десятники наконец вышли из ступора, зашевелились расталкивая людей, выстраивая в колонну. Я отправился в хвост, не выпуская из рук обнаженного меча – его вид благотворно действовал на «чрезмерно уставших». Свой тюк пристроил на спину одному из охранников. Когда караван замедлял движение, взбадривал носильщиков парочкой ругательств, из тех, что запомнились со времен моего обучения в Карсе. На втором году профессор тактики на шесть месяцев загнал нас в городские казармы помогать тамошним сержантам. Ныне я сумел оценить полученный опыт.

Часа через два, проваливаясь по колено в снег, мокрые, замерзшие, мы выбрались из ущелья. Под ногами вновь был твердый камень. Алкит разыскал в темноте подходящую площадку для лагеря, но я никому не позволил прилечь, пока не были разведены костры, расставлены караулы, а мешки – сложены в аккуратную горку.

– Если до рассвета что-нибудь случится, башку оторву! – сказал я на всякий случай Алкиту, первым заступившему на дежурство. После этого сон сморил и меня.

Но напряженные до предела нервы не позволили заснуть надолго. С первыми лучами солнца меня словно подкинуло. Я резко вскочил на ноги, во сне почудился отдаленный грохот гномьих барабанов. Прислушался, приложил ухо к земле – точно! Едва различимый, но четкий пульс доносился по подземным жилам. Окинул взглядом стоянку. Костры в основном прогорели, люди вповалку спали вокруг, замотавшись в походные одеяла. Вместе с храпом кое-где слышался и кашель. Но лихорадки я сейчас опасался куда меньше, чем вышедших в погоню гномов.

Из-за горы тюков показалась Ильяланна. Выглядела она довольно бодрой.

– Как вы себя чувствуете? – приветствовал ее я.

Леди глянула на меня неприязненно:

– Что ты имеешь в виду?

– Вчера вы потеряли сознание…

– Со мной все в порядке, – надменно оборвала меня эльфийка. – Но вот лагерь разбит никуда не годно! Мешки свалены как попало.

– Понятно. – Я поспешил отойти от раздраженной дамы. Раз наша нанимательница пришла в себя, можно с легкой душой снять с себя ответственность за караванщиков.

Разыскал Вагу, разбудил его. Подбросив в костер дров, мы досушили сапоги и одежду и даже успели сварить себе по чашке густой тофры, когда фея через десятников объявила общую побудку.

Несмотря на то что караванщики после вчерашнего не сумели до конца восстановить силы, на стоянке решено было не задерживаться. Услышав сигнал к сбору, я вздохнул с облегчением – уже некоторое время мне казалось, что подземный грохот приближается.

Перед выступлением фея собрала всех в круг.

– Хиллсдунские твари близко. Они догонят нас не позднее завтрашнего утра. Мы не успеем покинуть границ горной страны. Впрочем, никакая граница их теперь не остановит. Нам придется принять бой. – Воины из охраны помрачнели. – Не всем. – Леди оглядела строй носильщиков и наемников. – Мне понадобится всего один доброволец. Остальные форсированным маршем двинутся с Ярвианном в Кирнею. Если мы не догоним вас к исходу завтрашнего дня, ты, Дрейго, позаботишься о том, чтобы груз не попал в лапы хиллсдунам. Ни при каких обстоятельствах, ты меня понял? – Десятник кивнул, не сдержав облегченного вздоха: отсылая с караваном, ведьма избавляла его от необходимости делать нелегкий выбор. Ильяланна продолжила: – Значит, осталось лишь избрать мне попутчика. Пусть каждый хорошенько подумает, ибо идти со мной опасней, чем остаться с караваном.

Сказав все это, леди отошла к Ярвианну и принялась вытаскивать из его заплечного мешка какие-то свертки.

Караванщики топтались на месте, бросая исподтишка друг на друга взгляды. Неожиданно вперед шагнул Тилло.

– Я отправлюсь с леди, – решительно обратился он к оказавшемуся поблизости Алкиту. – Пусть кто-нибудь возьмет мой мешок.

Караванщики тут же загомонили. Я слушал их краем уха, наблюдая за Ильяланной и ее братом. Общий настрой был пока непонятен, потом все как-то затихли.

– Мы решили, что пойдет Тилло, – сообщил, подходя ко мне, Дрейго, хотя с утра я счел за благо забыть о вчерашнем моем «командирстве».

Я испытующе оглядел дюжего носильщика. Тяжелая челюсть и решительный взгляд не показались мне убедительными. Видимо, десятник прочел сомнения на моем лице.

– Парень вчера дал слабину, теперь хочет показать себя. Пусть попробует!

Я был другого мнения: воспитательные эксперименты, когда речь идет о выживании, не по мне.

– Глупости. Тилло останется. С леди иду я.

Не дожидаясь, что он скажет, направился к присевшей в отдалении Ильяланне.

Если фея рассчитывала, что на этот раз у нее будет больший выбор спутников, то явно ошиблась. Не следовало сообщать караванщикам о крайней опасности предстоящей миссии. Хотелось верить, что она сделала это из благородных побуждений. Вообще, на фоне всего, что я в последнее время узнал о наших эльфийских нанимателях, если оставить в стороне мою не совсем честную вербовку, поступки леди Ильяланны выглядели вполне достойно. Все, кроме одного…

Момент показался мне подходящим, чтобы разрешить сомнения.

– Миледи… – Ильяланна оторвалась от разбора разложенных на коленях магических принадлежностей. – Мне нужно знать: тот парень, упавший с камней на Граде-ринге, его нельзя было спасти? – Спрашивая, я от всей души желал, чтобы фея сказала: «Нельзя».

– Отчего же, можно, – остудил меня ответ.

– Тогда почему?..

– Почему я велела добить его? – (Она так и сказала: «Я велела добить его», – просто и без малейшего сожаления). – Потому что иногда отнять жизнь милосерднее, чем оставить. Выжив, он до конца дней остался бы прикован к постели. Ты хотел бы такой жизни?

– Нет. – Я избегал встречаться с серым взглядом, испытывая стыд, даже не знаю, за кого больше: за себя – что из малодушия не помешал тогда убийству, или за эльфийку. – Но лишь боги вольны решать, когда и кому из нас следует умереть!

– Неужели? – В голосе феи прозвучала насмешка. – Зачем же тебе твой разум, если все отдавать на откуп богам?

Она была не права, но спорить не имело смысла.

– Боги решают лишь за тех, кто сам не способен ни на что решиться! – убежденно произнесла между тем фея. Она свернула разложенную на коленях скатку с травами и еще какими-то порошками и поднялась. – Раз уж ты вызвался сопровождать меня, идем.

Сначала мы двигались в сторону Кирнеи вместе с караваном. Потом ведьма приметила недалеко от горной тропы подходящий лужок – участок земли, поросший травой и фиалками.

– Остановимся здесь. Поставь палатку, – приказала она. Я без лишних разговоров опустил с плеч сверток с кожаным пологом, служившим палаткой эльфам. Пока вбивал в землю колья, караван скрылся за очередным горным горбом.

– Что теперь? – закончив растягивать полог, спросил я.

– Начинай копать лунки.

– Что-о-о?

– Вот так. – Леди достала из заплечных ножен меч и вырезала его концом небольшую ямку в земле, отвалив в сторону кусок дерна. – Начнешь отсюда, – она показала на самый край зеленой прогалины, – и будешь рыть до того конца луга через каждые два шага.

Я не стал вдаваться в дальнейшие расспросы. Ясно же, что у ведьмы имеется какой-то план, иначе она не отправилась бы навстречу хиллсдунам в компании всего с одним добровольцем. Прокопав первый ряд (вышло не так уж и много лунок, всего тридцать), я глянул вопросительно на эльфийку.

– Следующий, со смещением на шаг, – коротко бросила она.

Часа через полтора работы я изрыл маленькими ямками выбранный участок. Ильяланна все это время смешивала что-то в большой, позаимствованной у Ваги чаше. Когда я уже заканчивал работу, она пошла вдоль прокопанных рядов, бросая что-то в лунки. Я не очень удивился, увидев, что это – семена золотого леса. Не то чтобы у меня были какие-то догадки, просто затея с ямками изначально напомнила процесс посадки овощей на огороде. Закончив с посевом, ведьма вернулась к приготовленной в чаше смеси, добавила туда воды из бурдюка (его притащил я вместе с палаткой), потом подозвала меня.

– Мне нужна кровь воина, – сообщила она, доставая из-за пояса кинжал. Я на всякий случай обернулся, но никого, кроме меня, в переделах видимости не наблюдалось. Со вздохом протянул фее левую руку. Она ловко вскрыла вену пониже локтя и нацедила никак не меньше полпинты, забинтовала порез и отправилась поливать получившейся бурдой свои семена. Над каждой лункой произносила короткое заклинание, после чего я аккуратно накрывал семя куском дерна. Простенькая процедура оказалась более утомительной, чем вырезание углублений в земле, к концу луга я умудрился даже вспотеть.

– Что теперь? – Любопытство и беспокойство разбирали меня в равной мере.

– Теперь разведем костер.

Я огляделся в поисках дров, но с валежником в округе было негусто.

– Нарви побольше травы, – посоветовала Ильяланна. Когда я выполнил и это указание, она посыпала пахнущую свежим сеном кучу каким-то порошком из своего арсенала, и сочная трава загорелась не хуже сухого дерева. Вот только дым столбом потянулся в небо.

– До заката далеко, – напомнил я на всякий случай. – Дым костра будет виден всем окрестностям.

– Ничего, мы заинтересованы, чтобы хиллсдуны не прошли мимо.

Сказав это, она уселась у входа в палатку и прикрыла глаза. От нечего делать, я обошел по краю наш лужок, на всякий случай набрал еще травы для костра и растянулся на земле недалеко от леди. Слой дерна отчасти скрадывал звуки, однако и тут я отчетливо слышал доносившиеся из-под земли звуки: «Бум, бум, бум, бум…» Голос гор мешал использовать для сна выдавшуюся передышку, поэтому я просто лежал, покусывая травинку, и глядел на закат. Когда заметил выросшие из земли саженцы, они уже были высотой мне по колено и продолжали буквально на глазах тянуться ввысь. Я вскочил с желанием убедиться, что представившаяся мне картина – не сон и не обман зрения. Белесые побеги перли и перли из земли, выбрасывали из гладких стволов боковые веточки. Только листьев на них почему-то не было. Ильяланна тоже поднялась на ноги, последний луч заходящего солнца запутался в густых перекрестьях вставшего вокруг нас леса.

– Что это? – почему-то шепотом спросил я.

– Живой лес, хуорны. – На лице эльфийки не читалось радости от удавшегося колдовства. – Они еще недостаточно сильны. Но ничего, до прихода хиллсдунов есть время.

Она снова уселась на пороге палатки. Я остался стоять рядом, наблюдая, как толстеют стволы, обрастая белесой корой, как потом она твердеет и лопается под напором бурлящих внутри древесных соков. Затем сгустились сумерки, и разглядеть что-либо, помимо качающихся голых ветвей, стало затруднительно.

Я уже собирался снова прикорнуть на скошенной травке, но тут Ильяланна резко вскочила на ноги. Я и сам почувствовал: что-то переменилось. Потом понял, подземный грохот стих.

– Пошли. – Фея ухватила меня за руку и повлекла куда-то сквозь образовавшиеся вокруг заросли. Мы бежали меж стволов в почти полной темноте, но каким-то чудом не натыкались ни на одну из ветвей, те словно нарочно раздавались при нашем приближении.

Стена деревьев осталась за спиной, впереди был склон образующей ущелье горы. Вроде бы даже как-то посветлело, возможно, от высыпавших на небо звезд. Не отпуская руки, Ильяланна тянула меня за собой по дороге к Кирнейскому проходу. Потом остановилась, дернула из ножен меч. Я молча последовал ее примеру, хотя и не заметил ничего угрожающего. Несколько минут мы стояли, напряженно всматриваясь в ночь, скрывающую поворот горной дороги. Через некоторое время стало казаться, что тьма в той стороне сгущается. Ведьма поднесла к губам левую ладонь, что-то прошептала, и мгновение спустя в ее поднятой вверх руке засияла звезда. Я инстинктивно зажмурился, но все же успел заметить плотные ряды подгорного войска, выползшего из-за поворота. До этого момента гномы ухитрялись двигаться практически бесшумно, но теперь обе стороны увидели друг друга (не заметить озаренную магическим сиянием фею, и меня вместе с ней, было мудрено!), раздался уже знакомый мне боевой клич, и передняя, а вслед за ней и последующие шеренги хиллсдунов ринулись к нам.

Я бы покривил душой, если бы сказал, что совсем не испугался. Нас было всего двое, стоящих на каменистом склоне, против не менее чем сотни вооруженных бородачей. Конечно же это была не вся подгорная армия, но чтобы отправить нас за Край – более чем достаточно.

Вопящая шеренга приближалась, я уже мог различить черные провалы на месте распахнутых в крике ртов и золотую насечку на рукоятках чеканов. И тут позади меня послышался звук, больше всего похожий на долгий громкий вздох. Я обернулся. Белесая ветвь метнулась, избегая встречи с моей щекой. Задрожала земля. Обтекая нас с Ильяланной, навстречу гномьему строю двинулась волна могучих хуорнов. Я дернулся было вслед за ними, но меня остановил строгий окрик:

– Оставайся на месте!

Бой длился долго. Я не мог различить подробности «очной схватки между ожившими деревьями и подземными жителями. Слышны были только воинственные выкрики, перешедшие вскоре в вопли ужаса, да раскачивался, словно под ураганными порывами ветра, выросший на склоне лес.

Один раз из смертельных зарослей прямо на нас выбежал явно ошалевший от ужаса гном. Меч Ильяланны опередил мой собственный. Хиллсдун и его голова скатились вниз по склону. Больше никому прорваться сквозь кольцо хуорнов не удалось. Постепенно голоса рудокопов и вовсе стихли, остался только неприятный хруст и постукивание ветвей. Мы продолжали стоять, но мне почудилось, будто темная стена «обогнавшего» леса поредела и как-то осела, что ли. Потом в лицо пахнуло гнилью.

– Что происходит? – негромко поинтересовался я.

– Все кончено. – Голос феи звучал опустошенно. – Я ускорила рост моих древесных братьев, заставив их пройти весь жизненный цикл за несколько часов. Теперь они умирают.

Леди убрала в ножны клинок и, повернувшись спиной к побоищу, направилась к палатке. Она оказалась совсем недалеко. Полог сомкнулся за ее спиной. Я остался на улице, не зная, можно ли доверять опустившейся на горы тишине. Заснуть не боялся – было о чем подумать до рассвета.

«Значит, живой лес – не сказка. Интересно, эльфы способны заставить двигаться только свои золотые деревья или вообще любые? Сколько еще неведомых сюрпризов таит такой, казалось бы, знакомый с детства мир? И почему они стали открываться мне именно сейчас, когда Жить осталось всего ничего? Может, это прощальный подарок богов? Или, напротив, злая шутка?..»

Когда чуть просветлело, я сходил к месту недавней битвы. Мертвые тела хиллсдунов валялись в лужах серо-зеленой слизи, запах здесь стоял такой, что защипало глаза. Я поспешно ретировался к палатке.

– Миледи… – позвал негромко, чтобы как-то предварить свое появление. За кожаной стенкой мне послышалось негромкое бормотание, но явственного ответа я различить не сумел. Помедлив еще несколько секунд, все-таки решился откинуть входной клапан.

Я уже видел этот погребальный ритуал, но тут кровь хлестала из запястья слишком мощной струей.

– Миледи, вы так истечете кровью!

Ильяланна не отреагировала. Она стояла на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону, и продолжала разбрызгивать над блюдом с чадящими благовониями багровые капли. Не выдержав, я шагнул внутрь, схватил ее за руку, пережал вену выше пореза. Кровавый ручей иссяк. Вместо того чтобы швырнуть в меня каким-нибудь болезненным заклятием, фея, неожиданно развернувшись, приникла к груди.

– Я убила их всех! – горячо зашептала она. – Они были плоть от плоти моей, а я убила их. Меньше дня они видели солнце! Разве пошлют мне боги других детей, видя, как я выжигаю собственные побеги?!

Плечи ее затряслись от рыданий. Я стоял, продолжая сжимать тонкое предплечье, плохо представляя, что делать. Ильяланна сейчас выглядела как маленькая беззащитная девочка, а не как умудренная сотнями лет ведьма. Другой рукой я осторожно погладил эльфийку по спине.

– Но я ведь не могла бросить их здесь, в горах, беспомощных, утративших подвижность. – Она подняла лицо, глаза молили об утешении.

– Думаю, они пали как воины, – не слишком уверенно предположил я; прежде мне не приходило в голову очеловечивать деревья, но для Ильяланны они и впрямь были вроде любимых родичей. – Воины часто гибнут в битвах, защищая свой род или землю.

– Но ведь это я, а не враги, погубила их своими руками!

– Вы сами сказали: иногда милосерднее отнять жизнь, чем оставить.

– Да, да, это правда.

Фея продолжала еще некоторое время всхлипывать, потом затихла, дыхание ее выровнялось, да и порез на руке покрылся бурой корочкой. Когда я перевел взгляд на ее лицо, оказалось, что женщина спит.

Я подхватил на руки легкое тело, собираясь перенести на расстеленный в углу плащ.

Лицо эльфийки и во сне не приобрело расслабленной мягкости, губы остались решительно сжаты, подбородок немного выпячен. Точно даже в грезах она противостояла неведомому сопернику. Но то, что она вот так доверчиво заснула у меня на руках, почему-то грело сердце. Меня даже посетила шальная мысль не тревожить бедняжку. Я легко мог бы подержать ее на руках, пока не проснется… Однако не следовало заблуждаться: стоит фее пробудиться в моих «объятиях», она тут же примется мстить тому, кто видел проявление ее слабости. Да и мне, если подумать, предстоит тяжелый день, нужно догнать караван. А не приведи боги, встретятся орки или хиллсдуны – еще и мечом махать… Я благоразумно пристроил леди на импровизированном ложе и вышел из палатки. До настоящего рассвета было еще часа два, не страшно, если мы позволим себе немного отдыха.



Наши спутники успели уйти очень далеко. До самого вечера мы шли, практически не останавливаясь. В рюкзаке, навьюченном на меня Ильяланной, имелись припасы Для обеда, но дневной привал решили не делать, перекусили на ходу. Солнце село, а хвост оставленного нами каравана так и не показался. Фея приказала разбить лагерь. Только к середине следующего дня у самого подножия горы, с которой мы спускались, я различил цепь темных точек. Мы еще ускорили ход и часа через два нагнали-таки последних носильщиков.

Вага бросился обнимать меня, как родного. Но стоянка вышла недолгой. Леди Ильяланна объявила повеселевшим караванщикам, что от хиллсдунской погони удалось избавиться, однако расслабляться не дала, заявив, что взятый темп лучше сохранить, поскольку вслед за разбитым хиллсдунским войском может явиться еще одно.

Я нашел глазами охранника, взявшегося тащить мой мешок, и хотел окликнуть, но меня остановил Вага.

– Не беспокойся, – сказал он, – я договорился с Дрейго, его парни будут нести твой тюк до ночного привала.

– Да я, собственно…

– Ничего, не надорвутся! – перебил дед.

Я не стал спорить. Вдвоем мы встали в колонну замыкающими.

– Что будешь делать, когда придем в Дор Хейв? – спросил он меня уже на ходу.

– Прибьюсь к каравану, идущему в Эрихею. А нет, так отправлюсь через хребет один. Хочу как можно скорее вернуться в Каннинг. Кстати, не знаешь, как скоро леди Ильяланна собирается отправиться назад через перевал?

– Думаю, недельки через две. А ты, значит, с ней вернешься?

– С ней или с кем другим. Мне без разницы, лишь бы домой.

– Жаль.

Я удивленно покосился на возницу.

– Жаль, что мы встретились вот так, что ты… что тебе надо торопиться, – пояснил он. – Пожил бы у нас в Вилейке месяц-другой, а то и третий. – Ты, Бурый, мужик ничего, только гонору по молодости многовато. Сын у меня такой же вот был, тоже ему казалось зазорно господину Орулинну лишний раз поклониться. Три года, как не стало… Уехал в Кирнею на заработки, да там и сгинул, – ответил он на мой немой вопрос. – Вот она, гордость-то, куда заводит! Хорошо хоть жениться успел. Жена с дочкой с нами живут. А то, может, передумаешь, останешься до конца лета?

– Я бы с удовольствием, но мне действительно нужно домой.

– Понимаю. Тогда и впрямь лучше дождаться, когда госпожа Ильяланна снарядит новый караван в Эрихею. Быстрее, чем она, никто через перевалы не ходит. Так что, даже если выйдешь раньше, все равно на дорогу лишних дней десять потеряешь.

– Спасибо за совет. Я обязательно ему последую. Осталось только добраться до этой вашей Кирнеи.

Но больше за те пять дней, что мы спускались с гор, а после шли по кирнейским лугам и перелескам, с нами ничего не приключилось. Когда буковые рощицы сменились настоящим лесом, караван вышел на старинную, выложенную камнем дорогу. Мудрые предки укладывали булыжники поверх специальной насыпи, но за века, а может, и тысячелетия существования ливни, травы, а также ступни бесчисленных поколений путешественников почти полностью ее сгладили. Следуя древним трактом, мы миновали неприветливые чащобы, где синие ели обступали дорогу, норовя возвратить некогда отвоеванную у них землю, а потом вновь окунулись в светлые лиственные леса. На шестой день остались позади и они, тракт убегал дальше на север, а мы свернули на слабо наезженный проселок, который после некоторых блужданий и вывел порядком подуставших караванщиков к родной Вагиной Вилейке.



У калитки в низкой редкой ограде (не забор, а так, видимость) возницу встречало все его семейство. Впереди стояла жена – пожилая статная женщина в аккуратно повязанном вокруг головы платке; сзади нее двое молодых парней, то ли работники, то ли какие-то дальние родственники. Я помнил, что единственный сын моего нового приятеля погиб три года назад. Невестка, с темными, словно подернутыми пеплом волосами, стояла рядом со свекровью с выражением скорби на лице – должно быть, но рано ушедшему мужу. Одной рукой она придерживала за плечико худенькую беловолосую девочку. Та совсем не походила на мать, видно, удалась в Вагиного сына. Тонкая длинная шея беззащитно тянулась из выреза веселого платьица в розовый горошек, короткий нос был усыпан веснушками. Про нее я тоже знал из рассказа возницы: года полтора или два назад он чуть не лишился внучки. Девочка заигралась на дороге рядом с соседским двором. Хозяин как раз запрягал лошадь в телегу и не заметил пристроившуюся в ее тени малышку. Кобыла несколько раз переступила в оглоблях. Задние колеса повозки смяли маленькое тельце. А когда заметивший беду сосед в испуге закричал на лошадь, та дернулась вперед, и тяжелый обод второй раз прокатился по ногам несчастного ребенка. «Я когда прибежал на крик, даже смотреть не мог – у нее вместо ног одни лоскутки остались, – с дрожью в голосе поведал мне Вага как-то на привале. – Позвали знахаря, тот сказал: „Можно дать сон-травы, чтоб не мучилась“. У меня язык отнялся, стою, ни ответить ничего не могу, ни заплакать… Тут сноха моя, обычно – дура дурой, но раньше всех сообразила: подхватила дочку – знахарь аж белый лицом стал! – да и побежала в лес. В Дор Хейв, значит. Слава Ифет, леди Ильяланна оказалась там. Девять месяцев – почитай, сколько в утробе дитя носят – внучку мою выхаживала. И выходила!»

Едва наш караван показался из-за поворота, девочка сорвалась с места, материнская рука беспомощно всплеснула в воздухе. Но, не добежав каких-нибудь пару-тройку ярдов до возглавляющей наше шествие леди Ильяланны, девчушка так же резко остановилась, упершись, словно в стену, в надменно-строгий взгляд феи. Эльфийка и ее брат прошли мимо, не оглянувшись на ребенка; идущие следом стражники крутили головами, пытаясь угадать, к кому ринется малышка. Вага ускорил шаг, сошел с дороги, взял похожую на общипанного гусенка девочку за руку, ласково потрепал по жидким волосикам и потянул за собой.

– Знакомься, – подводя ко мне внучку и пристраиваясь рядом с колонной, представил старик. – Это моя внучка Эва.

– Здравствуй. – Протянуть руку для приветствия я не мог из-за взваленного на спину тюка, но постарался улыбнуться как можно приветливей.

Девчушка на мгновение остановилась, присела в низком книксене, серьезно кивнув головкой, но ничего не сказала.

– Она у нас не очень разговорчивая, – словно извиняясь, заметил Вага, но в голосе слышалось обожание. Девочка же, уцепившись за руку деда, неотрывно смотрела куда-то в начало каравана.

Старик нахмурился, проследив за ее взглядом, потом углядел махавшее ему руками семейство, морщины разгладились.

– Ладно, я уже прибыл, так что пойду… А ты не стесняйся, заходи в гости. Дом, где вас поселят, стоит на другом конце деревни, но ты легко найдешь дорогу. А заплутаешь – спросишь. Госпожа Ильяланна не завтра назад через перевал отправится, так что время будет. – Кивнув мне еще раз на прощание, Вага отделился от каравана, свернул на заросшую примятой муравой дорожку к своей калитке. Я не стал оборачиваться и смотреть, как они обнимаются с женой. Мешок мешал, и вообще, не. хватало еще раскиснуть от непрошеных мыслей о собственном доме и родных.

Коттедж, куда нас привели, стоял на отшибе; собственно, это уже была не деревня, но и до леса – добрый пролет стрелы.

– Сгружайте тюки во дворе, – приказала эльфийка.

Мы принялись укладывать мешки в аккуратный штабель, про себя удивляясь, что леди не позаботилась внести в дом столь ценный груз. Впрочем, все очень скоро разъяснилось. Не успели мы умыться с дороги и перекусить, как на поляну из леса выехала целая кавалькада вооруженных воинов. Зелено-коричневые куртки хорошо сливались с листвой. За плечом у каждого висел арбалет. Десять остроухих всадников спешились у окружавшего коттедж забора. С небольшим отставанием на открытое пространство выбрались три повозки, к борту одной из них была привязана пара оседланных лошадей.

Старший из воинов (не по годам, на вид им всем было лет восемнадцать, а по манере держаться) отвесил нашей нанимательнице низкий поклон. Фея оставила его без ответа, коротко приказала что-то, махнув в сторону штабеля с мешками. Деловито-молчаливые эльфы споро погрузили тюки в подъехавшие телеги, вскочили в седла и снова скрылись в лесу. Вместе с соплеменниками уехал Ярви. Ильяланна задержалась ненадолго, пошепталась с Дрейго и Алкитом, после чего ускакала на оставленной для нее лошади.

Довольный десятник вернулся за стол.

– Гуляем, мужики! – весело бросил он вопросительно глядящим караванщикам. – Вечером наше жалованье прибудет!

Но сразу праздновать никто не стал, до вечера все слонялись по округе в радостном предвкушении. О том, что получить деньги – полдела, надо еще живыми добраться с ними до дому, как-то не вспоминалось. Даже меня на какое-то время заразило общее возбуждение.

Вечером из Дор Хейва прибыл гонец – высокий, очень похожий на Ярвианна эльф с длинными, распущенными по плечам волосами. Он молча уселся за стол в обеденном зале, разложил перед собой наши контракты и быстро и точно отсчитал каждому причитающуюся сумму. За деньгами, во избежание ненужной зависти и обид, ходили по одному. Так что кто насколько разбогател, можно было только догадываться. Но, как я понял по отдельным замечаниям, Ильяланна не подвела – все получили сверх оговоренных обещанные мной пять золотых.

Я высыпал на ладонь из простого холщового мешочка круглые блестящие монеты. После распада империи Морвейда лорры чеканились сразу в трех государствах, а хождение имели почти во всех. Поэтому на золотых монетах вместо герба выбивалось изображение Прекраснейшей. А на случай споров по поводу полновесности каждый из государей, владевших монетным двором, ставил на своих монетах небольшую метку. На моих со стороны решки была выбита буква «э», заключенная в овал, следовательно, деньги были нашей, каннингардской чеканки.

Кошель имел солидный вес, я пересчитал – триста пять золотых, отчего-то фея не вычла из моего гонорара стоимость дорожного снаряжения. Я держал в руках маленькое состояние, но не испытывал радости. Деньги теперь могли пригодиться мне разве что на пышные похороны. И снова в сердце пробрался страх – успею ли вернуться домой, повидать родителей до того, как печать сделает свое дело?

С гулянки, устроенной моими путевыми товарищами по поводу благополучного пересечения Гномьих Гор, я ушел. Накупившие в деревне на пару золотых умопомрачительное количество браги и пива караванщики полночи оглашали окрестности пьяными криками. Но я и без того не сумел бы уснуть. Тоска накатила, почти как в первые дни после бегства из дома. Нет ничего хуже для смертельно больного или приговоренного, чем свободное время.



Уже под утро, набродившись по рощам вокруг деревни, я вышел на околицу. Вагин двор был третьим от начала улицы, ограду я узнал сразу. В предрассветном тумане над положенными горизонтально жердями забора обрисовалась знакомая фигура.

– Что, нагулялись? – добродушно спросил тоже заметивший меня Вага.

– Вроде того. – Я облокотился на ограду рядом со стариком.

– Ба, да ты, я вижу, трезвый? – разглядев меня, удивился дед. – Где же ты всю ночь шатался?

Я неопределенно качнул головой в сторону леса.

– И сапоги, смотрю, по росе промочил. Ты давай заходи в дом.

– Рано еще, – возразил я.

– Какой там рано! Сноха уже корову доить ушла. Заходи.

В доме у старика было тепло, пахло сдобным тестом. У меня аж слюни потекли – по понятным причинам я остался вчера без ужина.

– Проходи на кухню, садись к столу. Сейчас завтракать будем.

Статная Вагина жена тут же наметала полный стол всевозможной снеди. Таким завтраком можно было накормить пятерых здоровых мужиков. Правда, и мы со стариком справились. После еды меня ощутимо стало клонить в сон.

– Ложись у меня в комнате, – предложил гостеприимный Вага. – А к обеду я тебя разбужу.

Я не стал отказываться. Проснулся часа через четыре сам; яркий солнечный луч, заглянувший в окно спальни, настойчиво пробирался под ресницы. В доме было тихо. Вставать с мягкой пуховой перины не хотелось. И поскольку никто меня не звал, не будил, я позволил себе несколько минут просто понежиться в удобной чистой постели. Я не сразу заметил, что худенькая белоголовая внучка Ваги, усевшись на пол, разложила на ковре какие-то щепочки, сорванные чашечки цветков и, беззвучно шевеля губами, время от времени передвигала все это, следуя ей одной понятной логике.

Скрипнула от моего движения кровать. Эва взглянула на меня, но не прервала своих странных занятий. Я еще какое-то время понаблюдал за ней, картина играющего на полу ребенка навевала покой и умиротворение. Я снова задремал, но тут в комнату заглянул Вага.

– Вставай, полуночник! Обедать пора.

Я поотнекивался скорее для виду, аромат пирогов, доносившийся с кухни, зазывал не хуже хозяина.

Так и получилось, что просидел у возницы до самого вечера.

– Завтра тоже приходи, – предложил Вага, когда я собрался в гостевой коттедж. – Баню натопим.

Мне не хотелось надоедать своим присутствием в чужом доме, поэтому я решил, что назавтра придумаю какой-нибудь благовидный предлог, чтобы не ходить в гости. Но ночь в коттедже с продолжившими праздник караванщиками и собственными невеселыми мыслями заставила переменить решение.

Утром я снова стучал в калитку к Ваге.



* * *



Ильяланна провела ладонью по гладкой поверхности алтаря, сгребая сухие лепестки роз вместе с пылью, осевшей на камне за долгое время ее отсутствия. Ти-виеру. прибиравшие в доме, не решались трогать маленький жертвенник в ее комнате. Фея вдохнула тонкий запах мертвых лепестков, потом решительно смела их в специально приготовленную чашу, наполнила благовониями масляные лампы, разложила на алтаре свежесрезанные цветы.

– Чту тебя с любовью, Прекраснейшая, – опуская голову, произнесла она первую строфу молитвы.

– Приветствую тебя с любовью, элил майру дар.[16]

Эльфийка удивленно подняла глаза:

– Не верю счастью лицезреть тебя, богиня!

– Что удивительного в том, что я решила навестить свою бывшую жрицу? Любимую жрицу.

– Благодарю. – Ильяланна еще раз поклонилась, прижав к груди руки. – Кто занял мое место?

– Никто, – богиня грустно улыбнулась, – я все еще подыскиваю тебе преемницу. Не желаешь вернуться в храм?

– О, Новис!

– Можешь не отвечать. Просто скучала по тебе, малышка.

– Новис…

– И потом, мне нужна твоя помощь. Знаешь ведь, боги далеко не так всемогущи, как считается, – не без кокетства добавила она.

– Тебе нет равных! – горячо заверила бывшая жрица.

– И тем не менее. – Лицо богини стало серьезным. – Ты все еще хранишь Ключ Тьмы?

– Конечно, Прекраснейшая. Мой клан поклялся сохранять его вечно. Или пока боги не решат вернуть себе свой дар.

– Этот час почти настал. Но прежде ты должна сделать из Ключа клинок.

– Зачем, Прекраснейшая? – неподдельно изумилась эльфийка. – Да и что за клинок получится из мягкого золота и камня?

– Нам нужно оружие, способное убить бога.

Эти слова, в отличие от предыдущих, казалось, не вызвали у феи ни малейшего удивления.

– Да, час почти настал, – продолжила Прародительница Неба. – Грядет новая великая битва, и боюсь, Кругу не устоять. Слишком силен стал Эррэ. Убив своего близнеца, он удвоил собственную мощь. Нужно ослабить его, иначе даже с оружием с ним будет не справиться.

– А что же другие божества Круга?

– Они предпочитают выжидать, как и мой сын. Так что это будет только наша война.

– Как ты собираешься поубавить силы Господина Светлых Желаний? – деловито осведомилась Ильяланна, словно они обсуждали не судьбы мира, а что купить на рынке к завтрашнему обеду.

– Кто-то должен занять место Темного в Круге.

– Кто-то?

– Бессмертный или человек, сердца которого коснулась истинная тьма. А истинная тьма может быть порождена только светом!

– Я не понимаю тебя, Новис.

– Придет время – поймешь.

– Но как может человек или даже перворожденный стать божеством?

– Здесь, как в игре в «Четыре Короля»: если одна из фигур потерялась, можно положить на ее место простой камешек и продолжить партию. Но сначала нужен клинок. – Богиня любовно коснулась пальцами ритуального кинжала, положенного феей на алтарь.

– Почему не воспользоваться Мечом Откровения? – предложила бывшая жрица. – Я сумею получить его не позднее…

– Потому что тот, кто возьмет в руки Меч Откровения, не может солгать, а значит, не сможет и подобраться достаточно близко к Эррэ, – перебила Прекраснейшая. – Тебе придется придумать, как сделать из Ключа меч. Пусть он пока остается в твоей семье, и пусть изменения останутся в тайне.

– Я выполню твою волю, Новис, – в третий раз склонила голову Ильяланна.

– До встречи. – Богиня благожелательно кивнула эльфийке и исчезла, только над алтарем остался витать нежный запах яблоневых кущ, смешиваясь с ароматом цветов, разбросанных на жертвеннике.



* * *



Эва прониклась ко мне странной молчаливой симпатией. Она ничего не говорила, но подолгу оставалась рядом, застенчиво улыбаясь, когда мне удавалось поймать ее взгляд. И игры у нее были такие же тихие, как она сама. Но большую часть времени девочка вышивала. У нее были дорогие стальные пяльцы с меняющимся диаметром и богатый набор шелковых нитей.

– Она у нас настоящая мастерица! – с законной гордостью сообщил мне как-то Вага. После обеда мы вышли посидеть на завалинке. Это был мой третий день пребывания в Кирнейской долине и третий визит к старику. Дни стояли теплые, но не душные. Томительная жара придет сюда ближе к середине лета, а может, здесь всегда так, одновременно свежо и солнечно, не знаю. – Ну-ка, Эва, покажи господину Раэну свои вышивки, – предложил между тем возница.

Я думал, внучка застесняется. Но она с готовностью отложила работу, детская ладошка смело обхватила меня за палец и потянула за собой к дому. Я послушно последовал за маленькой молчуньей.

Комната девочки была угловой, окна выходили на задний двор, заросший резедой и мятой. Но ничего этого не было видно сквозь занавешивающие окна золотисто-коричневые шторы. Войдя, я остановился на пороге. Весь Вагин дом был буквально пронизан светом; широкие оконные проемы с редким переплетом и вставленными в него крупными кусками стекла свободно пропускали солнечные лучи. Но здесь царил «позолоченный» полумрак. Мне трудно передать это ощущение – будто я очутился внутри старого, чуть выцветшего, но оттого не менее драгоценного гобелена. Я даже не сразу понял, что просвечивающие сквозь шелковую занавеску листья не растут на дереве за окном, а вышиты золотой нитью на тонкой ткани. Вообще все здесь было золотых, бронзовых, горчичных и коричневых оттенков. Словно бы мы вошли в осенний лес, а не в детскую спальню.

– Очень красиво, – обведя комнату взглядом, искренне похвалил я и уже собирался выйти. Но Эва потащила меня вглубь, к маленькому столику, стоящему как раз у окна, прикрытого занавесями. Здесь лежал натянутый на деревянную раму шелковый лоскут. Вышитая на нем картина тоже представляла собой натюрморт из золотых листьев. Рядом на столешнице я заметил то, что послужило прототипом для вышивки – длинный, похожий на тело рыбки лист с частыми параллельными прожилками. Цвет его в точности совпадал с оттенком выбранных девочкой ниток.

– Это лист майлинеру? – Я протянул руку, но девчушка опередила меня, схватила лист, прижала двумя руками к груди, в глазах появился страх пополам с отчаянием и… Я отшатнулся, слишком много недетских чувств было намешано в этом взгляде. – Не бойся, я не возьму, – попробовал я успокоить юную вышивальщицу. Но, видимо, мой жест разрушил хрупкое детское доверие. Эва повернулась ко мне спиной, продолжая прижимать заветный листок и словно бы прикрывая его от меня своим телом. Я лишь несколько секунд растерянно глядел на белый затылок, потом сообразил, что ответа не дождусь, и тихонько вернулся к ее деду, на улицу.

– Кажется, я напугал твою внучку, – виновато сообщил я Ваге. – У нее на столе такой золотистый листок. Я хотел взглянуть, а ей не понравилось.

– Да, этот ее лист… – Лицо Ваги тотчас погрустнело. – Никак не может позабыть их лес, – покачал он головой. – Но ничего, – старик снова приободрился, – пройдет со временем!

– Послушай, – решил я сменить тему и задал интересующий меня вопрос: – Где-то здесь неподалеку должна быть арчайдская деревня. Не знаешь, случайно?

Вага покосился на меня удивленно:

– Есть тут лисье логовище недалеко. Только тебе зачем?

– Хочу посмотреть, как живут оборотни, – почти не покривил душой я. – Ну и спросить про одну знакомую.

– А-а-а… – со значением протянул старик. – Тогда слушай. Найти деревню – дело нехитрое. Если пройти до конца по нашей улице, а сразу за околицей свернуть на восток, то скоро выйдешь на натоптанную лесную дорогу. Ее хорошо видно – широкая и ровная, почти не петляет. По ней дойдешь до большого пня…

– Большого пня? – переспросил я, припомнив, что видел не так уж мало пней по пути в Вагино селение.

– Очень большого, в несколько обхватов. Раньше там рос древний-предревний дуб, но потом в него ударила молния, засохший ствол спилили. В общем, сразу от него начинается Пестрая тропа. По ней…

– Как я узнаю, какая из тропинок – пестрая? – снова перебил я.

– Не бойся, увидишь – не ошибешься! – заверил старик. – По тропе дойдешь до Меняльного дерева. – И, видя, что я снова открыл рот для уточнений, поспешил добавить: – «Меняльного» – потому что в старину рядом с ним было принято обмениваться товарами. Тропа заканчивается прямо возле него. Оттуда уже видать лисью деревню. Только ты сам туда не суйся. Арчайды – народ злой, склочный. Чужака, явившегося к ним без дозволения, могут и загрызть! – (Я не стал говорить, что быть покусанным – входит в мои планы). – Садись под дерево и жди. Очень скоро к тебе выйдет кто-нибудь из них. Вот тогда и спросишь про свою хм… знакомую.

– Спасибо. – Я поднялся, чтобы идти в гостевой коттедж.

– Держись подальше от майлинеру, – напутствовал меня возница. – Человеку небезопасно бродить в золотом лесу.

– Ты про бродячие хуорны? Да знаю я. Но леди Ильяланна сказала, что, пока их не натравит хозяин, деревья совершенно безобидны. Как иначе людям удавалось бы спиливать их?

– Я не о том, – покачал головой старый возница. – Слыхал небось легенду об уснувшем короле? Как король Морвейд загнал в лесу оленя, а тот вдруг обернулся прекрасной эльфийской девой? Фея заманила его в глубь золотого леса. Свита отправилась искать владыку, но возвратилась ни с чем. В стране объявили траур, а после избрали нового правителя, потому что Морвейд не оставил наследников. А через сорок лет король неожиданно вернулся таким же молодым, каким вошел в лес много лет назад. Оказалось, что все это время проспал в золотой чаще.

Я кивнул.

– Насчет сна – это правда. Эльфам, тем ничего, а человека, попавшего в золотой лес, очень скоро охватывает необоримая сонливость. Особенно сейчас, когда майлинеру цветут и в воздухе полно их пыльцы. Если, не приведи боги, заснешь под таким деревом, так можешь и вовсе не проснуться!

– А как же твоя внучка, она ведь несколько месяцев жила в эльфийском лесу? – удивился я.