– Еще бы, всевластный Ги, сидя на троне, может позволить себе немного поиграть в скромность! Я тоже забуду об амбициях, как только Ярвианн взойдет на престол!

– Право, я бы уступил ему свое место прямо сейчас, если бы мог.

– Но ты не можешь! – Ильяланна рассмеялась. Потом, вспомнив, где находится, резко оборвала смех. – Прости, опять меня занесло. Я не желаю ничего, кроме того, что мой род заслужил по праву. Через полсотни лет эльфийский Собор изберет нового короля. Трон Гарьера должен перейти к клану Золотых Листьев. Да свершится предначертанное! Ярвианна назовут Ги, и я смогу наконец отдохнуть от забот и подумать о себе. А до той поры…

– Ясно.

Появившийся в дверях зала мажордом провозгласил о начале ужина.

Ги Ильмариенн поднялся с трона, предложил Ильяланне опереться на его руку. Та с независимым видом положила ладонь ему на локоть. Первыми они прошли через услужливо распахнутые двери в зал с накрытыми для пиршества столами.

– Красивая пара, не находишь? – наклонился я к уху Ярвианна.

Тот скривился, словно уксуса хлебнул.

– Чем он успел тебе досадить? – спросил я эльфа. – Я еще в Маледо, когда мы груз забирали, заметил, что ты смотришь на него с неприязнью.

– Он хитрая лживая мразь. Как только орисса может терпеть этого лицемера! – сверля спины идущих впереди нас правителя и своей сестры, процедил сквозь зубы Ярвианн.

– А что такого этот лицемер сделал? – следя, чтобы нас не подслушивали, поинтересовался я.

– Он обманул ее. – Глаза Ярвианна гневно сверкнули.

«Никогда бы не подумал… – Я внимательнее всмотрелся в короля, который что-то рассказывал на ходу нашей фее, но так и не нашел скрытого притворства в благородных чертах. – Может, я что-то не так понял?»

– Как это, обманул? – тихонько уточнил у эльфа.

Ярвианн оторвался от созерцания парочки, повернулся ко мне, помедлил, потом все-таки счел достойным доверия:

– Они должны были пожениться. Задолго до моего рождения. Но в то время в роду Пурпурных Цветов осталась единственная наследница старшей ветви. Женившийся на ней мог претендовать на старшинство в обоих домах – это лишний голос в Собрании. И он нарушил слово, данное сестре, и женился на леди Яванне.

– Во-он оно что…

Дальше наш разговор прервался: когда мы рассаживались за столами, между мной и Ярвианном ухитрилась втереться вертлявая эльфиечка. Она тут же принялась беззастенчиво охмурять юного майерлинга. А я решил, что не стоит им мешать: все-таки влюбленная фея – лучшая компания, чем какой-нибудь мнимый приятель из соперничающего рода.

Ужин прошел благополучно, впереди нас ждали танцы. Я думал, что буду спокойно стоять где-нибудь у стеночки и издали наблюдать за своими «подопечными». Но не тут-то было. Эльфийские дамы, как видно решив посмеяться над заезжим увальнем, принялись приглашать меня. Хотя, возможно, дело было не в их извращенном чувстве юмора. Для честолюбивых красоток из младших родов я как майерлинг представлял такой же интерес, как и для ти-виеру женского пола из Золотых Листьев. В любом случае я не умел танцевать здешних танцев и не собирался устраивать потеху для окружающих.

– Простите, миледи, я не танцую, – с трудом сдерживаясь, чтобы не нагрубить, объяснял я очередной приставучей феечке, начисто перекрывшей мне обзор своей монументальной прической. Ярвианн, для которого нынешний прием тоже был первым выходом в свет, в отличие от меня, стенок не подпирал. Он вовсю кружился по залу с той самой соседкой по столу, а я мог только тянуть шею из-за чужих голов, чтобы не выпускать его из виду.

Спасение явилось в лице леди Ильяланны. Покинув своего венценосного ухажера, она подошла ко мне и знаком поманила Ярвианна. Тот послушно оставил партнершу, присоединился к старшей сестре.

– Для первого раза достаточно, – сообщила нам фея и направилась к выходу прямо через зал; танцующие пары вынужденно расступались.

Ильмариенн перехватил нас у самой двери.

– Уже уходишь, им дарро? – спросил с грустной улыбкой.

– Полагаю, что дала достаточно поводов злым языкам, теперь можно и отдохнуть до нового приема.

– Доброй ночи.

– Благодарю за приятный вечер, им Ги. – Фея присела, прощаясь с королем, потом, подобрав повыше шлейф, устремилась по длинному коридору к выходу из дворца.

Мы с Ярвианном отвесили правителю по поклону и поспешили следом.

– Присматривай за ней хорошенько, малыш, – негромко обронил Ги, когда я проходил мимо.

Я ничего подобного не ожидал, поэтому не нашелся сразу с достойным ответом. Уже отойдя на несколько шагов, обернулся, но двери бального зала закрылись, так что я никого не увидел. Недавние слова Ярвианна насчет «лицемерной мрази» теперь показались мне весьма уместными. Моя майру дарро могла давать мне какие угодно прозвища, но чтобы какой-то расфуфыренный молодчик, пусть даже король, позволял себе так ко мне обращаться?! Мысленно пообещал при случае припомнить это наглому эльфу.

В особняк мы вернулись глубокой ночью. Но кто-то из виеру позаботился, чтобы меня ждала горячая ванна. Я засыпал с мыслью, что в жизни майерлинга есть свои приятные стороны.



– Бурый…

Я открыл глаза, под веки словно песка насыпали, и вообще ощущение было такое, будто и не ложился. А я-то возмечтал, что сумею проспать хотя бы до полудня.

– Бурый! – требовательно повторил голос.

Я сел в постели, потирая глаза. У изголовья стоял Ярвианн.

– Ярви? Что случилось? – тут же подобрался я.

– Ничего. Идем на озеро, искупаемся.

Вокруг Гарьера было несколько крупных озер, самое ближнее – Йенно, недалеко от усадьбы Золотых Листьев.

– Ты что, рано же еще!

После антейского приключения наши с Ярвианном отношения окончательно утратили налет официальности; я и вправду стал воспринимать его как младшего братишку, и эльф, в отличие от сестры, ничего не имел против.

Я уже примерился снова завалиться на подушку.

– Ты как хочешь, а я пойду. Вода сейчас как парное молоко, и тихая…

Ярвианн направился к двери.

– Постой! – окликнул его я. Что я за телохранитель, если отпущу парня одного. – Я только оденусь.

– Поторопись, – предупредил он, – скоро Ильяланна проснется.

– И что?

– Найдет для тебя и для меня более полезное занятие.

– Это точно!

Я быстренько покончил с гардеробом. По утренней росе мы пешком отправились на берег Йенно. Солнце еще не показалось из-за горизонта, хотя розовый воздух уже был наполнен его предчувствием. Пахло травой, влажной землей, лесом, короче, пахло «утром». В полдень вы никогда не почувствуете такого запаха. Озерная вода, когда мы дошли, оказалась подернута белой дымкой, отчего сходство с молоком только усилилось.

Ярвианн скинул одежду и, пробежавшись по песочку, нырнул в парную воду. Всплеска почти не было. Я медленно снял свою рубаху, штаны. Поеживаясь на свежем ветерке, осторожно вошел в воду – она и вправду оказалась теплой и ласковой. Окунулся с головой. Волны побежали во все стороны, закачались кувшинки со спящими в них крохотными водяницами. Окончательно освоившись, набрал воздуха и сделал пару пробных гребков. Брызнули из-под руки хрустальные искры-капли, разбуженные водяницы испуганно посыпались с кувшинок в воду. Потом разглядели, что никакой опасности нет, закружились вокруг, словно маленькие белые рыбки, забавно щелкая по воде хвостами. Потом и вовсе обнаглели, принялись играючи кусать за ноги. Я пытался отогнать мелких разбойниц, но лишь раззадорил их. Когда уже собирался сбежать на берег, подплыл Ярвианн, начертил пальцем на воде какой-то знак, и озорницы, обиженно махнув напоследок хвостами, отстали.

– Спасибо, – поблагодарил я.

Потом мы плавали наперегонки, лежали на берегу и снова плавали. Я был рад, что эльф вытащил меня на озеро, давно не испытывал такого – словно в детстве оказался, когда отец возил меня летом в деревню, к родичам. Возвращаться в особняк не хотелось, но фея могла нас хватиться, да и проголодались мы, как орки.

Вернувшись, мы, не сговариваясь, завернули к боковому входу. Ярвианн рассчитывал, что наша отлучка останется незамеченной. Ильяланна настаивала, чтобы он отказался от «опасных прогулок по Гарьеру» (кроме Торгового острова сюда входили все окрестные леса и озера), а он не хотел ее сердить. А уж я – тем более! Но стоило нам пройти ворота, на дорожке показалась спешащая навстречу фея из ти-виеру.

– Майру дар просит вас срочно пройти в зеленую приемную, – чуть запыхавшись, с поклоном сообщила она. Ярвианн прошел мимо: непонятно даже, услышал ее или нет. Я еще не набрался эльфийской спеси, поэтому коротко бросил: «Сейчас придем».

Наскоро переодевшись, мы спустились в зеленую Приемную. Я еще плохо ориентировался во дворце, так что компания Ярви была как нельзя кстати. Эльф как обычно без стука толкнул двери. В комнате кроме Ильяланны находились Кирианн и незнакомый мне эльф в дорожном костюме.

– Ярвианн, ты задержался, – недовольно произнесла фея. – Садись, послушай, – указала она на свободное место справа от себя. – Амиранн прибыл из Гвиреи, у него тревожные новости. – И добавила, переводя взгляд на меня: – Тебе тоже не мешает вникнуть в семейные дела.

Кирианн тут же подскочил, освобождая мне кресло. Лишнего сиденья в комнате не нашлось, и бедняге весь разговор пришлось простоять столбом по левую руку от майру дар.

Судя по лицам присутствующих, вести и впрямь были тревожными. Но мне, толком не разбиравшемуся в клановой политике, не сразу удалось поймать суть разговора. Хотя с переводом проблем не возникло – приезжий докладывал неспешно и обстоятельно.

– Войска императрицы захватили Гвирею, и весь север страны теперь принадлежит Империи.

– Мы это уже знаем, – кивнула головой фея. – С падения Гвиреи прошло больше двух месяцев.

– За это время войска успели разобраться с оставшимися в живых сторонниками гвирейского короля и принялись за купцов и банкиров.

– Нормальное поведение захватчиков. Надеюсь, наши партнеры изъявили полную покорность новой власти?

– Естественно, им майру дарро. Но это не помогло. – (Светлые брови вопросительно приподнялись.) – Анхорнцы конфисковали казну ссудной компании Белсона, разграбили дома Озло и Хафра. Дьемону и Рутти удалось вывезти свои активы, но они оказались в осажденном анхорнцами Калехе. Думаю, их капиталы постигнет та же участь, ибо дни города сочтены.

– Прискорбно, – задумчиво протянула фея. – Что вы предприняли, чтобы уменьшить убытки?

– Ваши виеру в Гверистане сейчас вывозят оставшиеся незахваченными фонды из страны. К Рутти отправился наш человек с посланием, но удалось ли ему встретиться с банкирами, нам неизвестно. Из Калеха вот уже неделю не доходит никаких известий. Плохо еще и то, старшая госпожа, что оккупанты опустошают кассы только тех, кто так или иначе связан с нами.

– Вы уверены? – Ильяланна сохраняла спокойствие.

– Да, им майру дарро. Виллориенн из Анхо передал через меня свои опасения. Он считает, что императрица нацелилась на наш Анхорнский банк.

– Ерунда, – прервал гонца Кирианн, – зачем старой карге разорять собственный карман? Одно дело дельцы из Гвиреи, другое – свои, анхорнские.

– Отдохни до завтра, Амиранн, а потом возвращайся. Я передам с тобой несколько писем к партнерам в Империи и в Гверистане. Леди Виенн снабдит тебя долговыми расписками наших анхорнских друзей. Нужно выводить вклады из Анхорна, но постепенно, не одним махом, а потихоньку, «ломтиками». Кирианн, отправь своих братьев подыскать несколько компаний и частных лиц на землях ее величества. Пусть возьмут крупные займы у наших партнеров. Если с деньгами возникнут затруднения, пускай берут товары. Когда придет время расплачиваться, вернем их собственные расписки. Я хочу, чтобы уже к концу года наши анхорнские «сундуки» были пусты.

– Но имперское отделение приносит самые большие доходы, – возразил Кирианн.

Ильяланна ответила не ему, а своему брату:

– Смотри и учись Ярвианн: иногда, чтобы все сохранить, нужно пожертвовать большей частью этого «всего». Лучше понести серьезные потери при выводе капиталов из Анхорна сейчас, чем через полсотни лет утратить саму возможность вести дела на берегах внутренних морей. Кстати, Амиранн, объявите гверейскому правителю, что мы снижаем процент по займам на войну против имперцев и повременим с истребованием старых долгов. И надо послать такое же сообщение нашим друзьям в Эрихее на случай, если они решат выступить против своего старого врага. Займись этим, Кирианн. Амиранн, до утра свободен.

– Эрихея не вступит в войну с Анхорнской империей, – поделился я своими соображениями, когда оба эльфа откланялись.

– В этом году – нет и в следующем тоже, – кивнула фея. – Но лет через пять или даже через десять, когда старая Цехила сожрет всех противников помельче, Его Светлости Ги-Васко придется взяться за меч.

– Я так понял, ваш… наш клан снабжает золотом банкирские дома в Анхорне и Гверистане? – решил я проверить свои выводы.

– А также в герцогстве Эрихейском, Сарбакане, Антее и во всех прочих калифатах и княжествах, где чеканят монету. Эдор Элил тайные партнеры всех мало-мальски значительных ссудных домов по берегам обоих морей.

– И теперь Анхорнская волчица решила объявить войну еще и вашим капиталам?

– Отдаю должное твоей сообразительности, – благосклонно улыбнулась леди. – Действительно, императрица явно решила обчистить банкирские сундуки. Время от времени нуждающиеся правители совершают подобные рейды. Плохо то, что старая дама отправилась в поход под знаменами Благолепного. Эррэ в этом своем воплощении всегда недолюбливал эльфов. Так что боюсь, в этот раз просто переждать бурю не удастся, придется строить «мельницу и стену».

– Мельницу и стену? – не понял я.

– Стену – чтобы защититься от урагана, мельницу – чтобы воспользоваться ветром и намолоть муки впрок. Это значит, что мы должны притормозить победоносный поход госпожи Цехилы Анхорнской и ее генералов, снабдив ее противников оружием или деньгами на его покупку. Как бы там ни было, императрица действительно очень стара. Им и нужно-то продержаться всего несколько лет. А среди императорских отпрысков, может, и найдется кто-то, чьи политические таланты не уступают талантам Великого Морвейда, но ни у кого из них не будет двухсот лет для воплощения своего замысла.

– Ну Морвейд ведь тоже не сам и не сразу построил свое царство, у него были продолжатели, потомки…

– У Морвейда не было прямых потомков, – напомнила Ильяланна. – И я не имела в виду его продолжателей, я говорила о двухсотлетнем правлении самого Великого Короля.

– Но, позвольте, – рассудительно начал я, – вы сами неоднократно и весьма доходчиво объясняли мне, что бессмертие недостижимо для людей. А теперь…

– Морвейд не был бессмертным. Но он царствовал более двухсот лет и за это время мечом и дипломатией сумел сколотить величайшую в мире империю.

– Хм, небывалый долгожитель, – недоверчиво протянул я.

– Я не сказала, что он жил двести лет.

– Но как же…

– Ладно, слушай, это поучительная история, к тому же имеет некоторое отношение к нашим сегодняшним проблемам. Ярвианн, тебе это тоже может быть полезно.

– Я знаю «Хроники Морвейда» наизусть, – заверил, поднимаясь со своего кресла, Ярвианн. – Если позволишь, сестра, я лучше потренируюсь во дворе в стрельбе из арбалета.

Ильяланна оценивающе оглядела брата.

– Ладно, иди. Итак, – продолжила она, когда у нее остался единственный слушатель, – однажды совсем еще молодой король анхов отправился на охоту. Погоня за оленем увлекла его далеко от прочих загонщиков, незаметно для себя он углубился в гарьерские леса, а когда опомнился, дорога назад была утеряна. Несколько дней он скитался в зелено-золотой чаще, но ни солнце, ни звезды не могли указать ему верный путь, а потом, к несчастью, он встретил Эльвейн – королеву эльфов.

Последнюю фразу Ильяланна произнесла уж очень патетично, так что я решил уточнить, почему «к несчастью»?

– Потому что Морвейд с первого взгляда влюбился в прекрасную королеву, а та оказалась достаточно сумасбродной, чтобы ответить на его чувство. Эта любовь принесла множество бед не только самим влюбленным, но и их народам!

– Что-то я не припомню ничего такого в легендах. Или у вас и эту историю рассказывают по-другому? По нашим преданиям, Морвейд победил полчища орков и в награду получил от этой вашей королевы молодость без старости и жизнь без смерти.

– Так все и было, – усмехнулась фея. – Но сначала дослушай до конца. Королева пожелала соединиться браком со смертным. Для этого ей нужно было согласие всеобщего Собора. Старейшины, не желая, чтобы правительница унизила себя союзом с человеком, поставили Морвейду условие: чтобы заслужить руку их королевы, он должен изгнать орков из золотого леса и всех окрестных земель. Они думали, задача невыполнима. Но, как ты знаешь, король совершил этот подвиг ради своей возлюбленной. Он разгромил армию Ляодана, вождь гоблинов с остатками войска отступил в горы, потеряв во время бегства волшебную флейту. Вместе с ней орки утратили былую силу и больше уже не оправились от поражения. Победитель торжественно вступил в Гарьер и обвенчался со своей феей. Однако жизнь человеческая коротка, а Эльвейн желала любви вечной. Тогда она второй раз нарушила заповеди предков и обратилась к величайшему колдуну того времени – Вермориеру. Тот обещал сделать ее мужа бессмертным, если она доверху заполнит золотом пещеры Эфата. Королева поверила хиллсдуну. («Так, Вермориер – хиллсдун!» – сделал я для себя еще одно открытие.) Опустошив сундуки своего клана и гарьерскую казну, она купила у колдуна заклинание «вечной жизни» и сама совершила обряд. Но конечно же гном обманул. Морвейд не стал бессмертным, но стал морлоком.

– Морлоком?! Ходячим трупом?! – Сама мысль причислить Великого Короля к живым мертвецам показалась мне кощунственной.

– Да, морлоком, самым первым. Не путай с мертвяком, поднятым магией из могилы. Тело Морвейда осталось нетленным, но часть души умерла, оставив в оболочке лишенный чувств разум. Когда Эльвейн поняла, что супруг больше не отвечает ей взаимностью, было слишком поздно. Морвейд покинул ее, вернувшись в Хейм.[29] Обезумевшая от горя королева повела войско в пещеры, чтобы наказать подлого колдуна и его народ. Но никто из тех, кто ушел с ней, не вернулся в золотые чащи. А сама Эльвейн стала заложницей Вермориера на долгие двести лет. Все это время проклятые норуны беспрепятственно рыли тоннели под нашими лесами, и никто не решался покарать мерзавцев из боязни навредить пленнице. В конце концов королева усыпила бдительность подгорных сторожей, согласившись стать невестой их правителя, и сбежала из мрачного Подземья. Однако она не могла пережить стыд за те несчастья, что причинила своему народу, и, явившись в Гарьер, приняла яд. Морвейд же продолжал жить, и даже меч, погубивший бога, не мог даровать ему смерти. На нем затягивались любые раны, дух оставался привязан к телу заклинанием. Устав нести бремя вечности, король обратился к Ильмариенну, принявшему последний вздох Эльвейн. В обмен на Меч Откровения он получил от нового эльфийского владыки ключ, размыкающий заклятие, после чего продолжил цепь перерождений.

– Невеселая история, – сказал я, дослушав. – И какую же мораль молодые эльфы выносят из «Хроник Морвейда»?

– Интересы клана превыше самой большой любви, – убежденно произнесла Ильяланна. – И то, что нельзя доверять хиллсдуну, – это прописная истина. Но на твоем месте я бы обратила внимание на другое: вечность по плечу не каждому!

– Понятно. – Я мог бы сказать, что тоже сделал один нехитрый вывод: «Даже эльфийская королева может влюбиться в простого смертного», но не стал раздражать майру дарро своими умозаключениями.

С отъезда Амиранна минула неделя. Нынче у Ильяланны не было насчет брата и соответственно на мой счет никаких планов, и она позволила нам свободно распоряжаться своим временем. Ярвианн заявил, что намерен весь день валяться в постели и читать – такого с ним на моей памяти еще не случалось. Ну и я решил последовать его примеру. Нашел в богатой домашней библиотеке Эдор Элил исторический роман на эрихейском, залег с книгой на заправленную в мое отсутствие кровать. Чтиво оказалось так себе, так что я охотно отвлекся на странный шорох за дверью. В другом месте подумал бы, что скребется мышь, но в доме Золотых Листьев не водилось грызунов, иначе Ильяланниным ти-виеру было бы несдобровать. Сами обитатели усадьбы обычно передвигались по ней совершенно бесшумно, так что я решил выйти и посмотреть. Однако коридор, когда я чуть приоткрыл дверную створку, оказался пуст. Прислушался – вроде никого. Перевел взгляд на пол – у самого порога, свернутая в трубочку вокруг цветка синего ириса, лежала записка. Я поднял письмо и, выйдя в коридор, прошелся до лестницы. Никого. Вернулся в спальню, развернул коротенький свиток.

«Раэн Эдор Элил, приглашаю вас для беседы в шестом часу после полудня в рощу за Кленовым мостом». Подписи не было, но мне не нужно было гадать, чьим почерком написано послание, внизу стоял хорошо знакомый мне оттиск «М.Д.Э.Э.». Массивный перстень с печатью, отметивший бумагу, носила леди Ильяланна – нынешняя майру дар Золотых Листьев.

Я несколько минут повертел в руках цветок и свиток. Потом, не доверяя собственным глазам, а главное памяти, достал из ящика в столе переданный мне Кирианном трактат. С возрастающим волнением перелистал страницы, нашел нужную.

Точно! Любовная записка. Я даже присел на кровать, чтобы собраться с мыслями.

Не может быть, чтобы Ильяланна приглашала меня на тайное свидание. Хотя почему не может? «Потому что не может, и все!» – осадил сам себя. Перед глазами нарисовался образ гордой феи, заливающейся презрительным смехом при виде неудачливого поклонника. Я затряс головой, отгоняя наваждение. К чему тогда эта записка? Чья-то шутка? Но Ильяланна никогда не снимала перстня. Возможно, она сама решила зло подшутить над своим телохранителем? Вот это – в ее стиле.

«Не пойду!» – решил я, забросив записку вместе с цветком в тот же ящик стола, что и «Трактат о том, как подобает вести себя…». Солнце только-только перевалило за полдень. Делать мне в общем-то было нечего. Можно позвать Ярвианна потренироваться на пару в фехтовании. Но я не пошел к эльфу. Еще через полчаса заметил, что раздраженно меряю шагами собственную комнату. «Что, если женщине просто стало одиноко?.. В конце концов, она ведь тоже человек! Тьфу… Ну не человек, конечно, но все равно! Постоянно жить, ожидая получить удар в спину от собственных родственничков, тут любой… любая… И вообще, кто я такой, чтобы отказываться?» В памяти всплыл поцелуй, которым фея наградила меня за спасение брата. Странное он оставил впечатление. «Не вздумай поддаться!» – приказал я себе, но это не помогло. «Если не пойдешь, никогда не узнаешь, что же это все-таки означало», – пискнул предательский голосок внутри меня, страстно желавший, чтобы мои мужские качества оценили по достоинству. И хотя голосок был слабый, ему удалось победить и мою «несгибаемую волю», и «человеческую гордость». В три часа после полудня я оделся и, оседлав коня, отправился к Кленовому мосту.

«Поеду, посмотрю, что там и как, – оправдывался сам пред собой. – Если леди замыслила заманить меня в ловушку, я сумею заметить какие-то приготовления и улизнуть до назначенного часа».

Кленовый мост и ручей, через который он был переброшен, лежали в стороне от четырех основных резиденций, как раз на полпути к Торговому острову, о котором упоминала Ильяланна в первый день нашего приезда. Я уже не раз мотался туда и обратно по ее поручениям, так что дорогу знал. Миновав ручей, спешился, привязал коня в густом орешнике, быстренько обошел небольшую рощу. Никого и ничего подозрительного. Впрочем, было еще слишком рано, даже для возможной засады. Решив дождаться, но скрытно, назначенного часа, я завел своего жеребца еще глубже в заросли, а сам облюбовал себе место в густой высокой траве на опушке, в которой легко было спрятаться, да и вряд ли кто-то додумался бы высматривать меня на открытом лугу.

Время тянулось медленно. Я лежал в траве, закинув руки за голову. В небе плыли беззаботные облака, легкие, почти прозрачные. Рядом едва заметно покачивала соцветиями пахучая медуница. Весь луг утопал в цветах, в роще изредка пересвистывались птицы. Странное чувство охватило меня. Я так старательно гнал от себя мысли о смерти, не позволяя ни на минуту расслабиться, так боролся с ними, боясь, что, подобно рже, они разъедят мою волю. Но здесь, лежа в душистых зарослях и любуясь безмятежно-голубым небом, я позволил тягуче-сладкой боли заполнить сердце. Интересно, старики так же остро ощущают красоту мира, который предстоит покинуть, или им все успело приесться за долгую жизнь?

Ближе к вечеру земля донесла дробный стук копыт. Я быстренько перевернулся на живот и, стараясь не выдать себя, раздвинул траву. В рощу въезжала Ильяланна. Она не стала сразу спешиваться, объехала орешник верхом.

Я поздравил себя с удачным выбором места для наблюдения. Да и коня моего она не заметила.

Никого не найдя на условленном месте, леди соскочила с седла и прогулялась до моста и обратно, все время посматривая на ведущую к нему дорогу. Через четверть часа я решил, что увидел достаточно. Непохоже, чтобы фея готовила для меня ловушку. Значит, ей действительно нужно со мной встретиться. Незаметно покинув наблюдательный пункт, я пробрался к спрятанной в зарослях лошади, отвязал ее и уже открыто вышел на опушку.

– Ты следил за мной! – возмущенно накинулась на меня майру дар, раньше чем я произнес хотя бы слово. – Неважно! – заранее отмела мои возражения. – Немедленно убирайся отсюда! Мне не понадобится телохранитель, а Ги Ильмариенн может подумать, что я ему не доверяю. Возвращайся домой, к Ярви…

Озарение, молнией пронзившее меня на последних словах, разом заглушило муки уязвленного самолюбия: «Фея явилась в рощу на свидание не со мной, а с этим двуличным Ги!»

– Ярвианн! – Холодея от одной только мысли, что могло произойти, я бросил в руки ничего не понимающей Ильяланне злосчастную записку и кинулся к своему коню. Шпоры впились в бока, посылая животное с места в галоп. Ветки хлестали по плечам и лицу, но я едва замечал их.

«Не успею!» Зародившееся в душе дурное предчувствие не желало отпускать, нашептывало, что уже слишком поздно. «Не успею!» В отчаянии я принялся нахлестывать несчастную лошадь.

Особняк встретил меня тишиной.

– Ярвианн! – крикнул я, вваливаясь в пустой холл. Никакого отклика. – Ярви! – Я взлетел на второй этаж по широкой лестнице. Дверь в покои эльфа была второй справа. – Ярвианн… – Не надеясь на ответ, я распахнул дверные створки. Никого.

Остановился на пороге, мучительно соображая, куда мог отправиться юный эльф. И тут ушей достиг приглушенный лязг металла. Покрутив головой в поисках источника звука, я бросился к окну. В саду шел неравный бой. Десяток эльфов в черных колпаках с прорезями для носа и глаз, с мечами в руках наседали на прижавшегося спиной к стене дома Ярвианна. Правда, благодаря избранной им позиции атаковать одновременно всем десятерым не удавалось. Так что пока он отбивался от троих, остальные кружили с клинками наготове, ожидая своей очереди и надеясь углядеть брешь в обороне.

«Живой!» Но мгновенное облегчение тут же сменилось новой волной страха: самое ужасное будет, если Ярви погибнет сейчас, у меня на глазах. Вовремя подавил готовый сорваться с губ крик. Любая мелочь, оклик, неожиданный звук могли отвлечь одинокого бойца и помешать ему в схватке. Быстро, но осторожно я поднял раму, взобрался на подоконник, оттуда переступил на карниз. Убийцы внизу были слишком заняты схваткой или чересчур уверены в себе, никто не глядел на окна. Я продвинулся, сколько смог, вдоль фасада в сторону Ярви, а потом прыгнул. Собирался сбить своим телом сразу троих, но один в последний момент глянул вверх и успел, гад, увернуться. Эльфы, на которых я свалился, смягчили падение лишь отчасти. Я резко ударился ступнями о землю, боль пронзила до самых коленок. Не удержавшись, повалился на бок. Тут же перекатился, вскочил на ноги. Вроде ничего не сломано, хотя правую ногу, кажется, все-таки отбил или подвернул. Приволакивая ее, отступил к стене, по пути отразил мечом удар, направленный в голову. Мое падение внесло-таки сумятицу в ряды нападавших. Один из сбитых мной так и не поднялся, другой сидел на земле, зажимая ладонью глаз, – очень удачно получилось приложить его рукоятью меча по лицу. Кроме того, еще один эльф на мгновение отвлекся, и клинок Ярвианна вонзился в его руку. Пока его место занимал другой, я умудрился придвинуться к Ярви вплотную.

– Прывет! – бросил он, когда мы оказались плечом к плечу.

– Привет. Мягче первый слог, – поправил я по привычке. Отбитая нога мешала свободно двигаться, к тому же, несмотря на частые тренировки с Ярвианном, я все еще не достиг эльфийских высот фехтования. Семеро облаченных в черное парней явно превосходили меня в этом искусстве. Однако я пока держался и намерен был держаться, пока не прибудет подкрепление. Хотелось верить, что Ильяланна правильно истолковала мое восклицание, хотя теперь я уже начал жалеть, что не разъяснил ей свою догадку. Замешательство нападавших длилось совсем недолго, и теперь они удвоили усилия, пытаясь подавить наше сопротивление. Мне все сложнее становилось отражать удары. Странно, что никто из них не принес с собой арбалет. «Ах да, убить соперника вне поединка считается позорным… – припомнил я одно из вычитанных мною в последнее время эльфийских правил. – А вдесятером на одного, выходит, ничего, нападать можно, урона для чести – никакого!»

Эльфийская сталь уже оставила на моем теле несколько отметин, пока, по счастью, не слишком серьезных. У Ярви был вспорот камзол на боку, но крови я не заметил.

– Иль фэса, оттари![30]

Ильяланна совершила ошибку, которой я сумел избежать. Она решила заранее предупредить брата о своем появлении. Ярвианн машинально задрал голову на крик и пропустил выпад. Клинок должен был войти справа у основания шеи, я не успевал отвести его. Все, что я мог сделать из своей позиции, – это подставить под удар собственную руку. Сталь с хрустом вошла в плоть, двинулась вниз, рассекая мышцы. Я еще подивился легкости, с которой закаленный клинок проходит сквозь тело. За мгновение до того, как потерять сознание, я вогнал свой меч в левое межреберье противника. Дальше была темнота.



* * *



– Держись за свет, – донеслось до меня откуда-то издалека.

«Как можно держаться за свет?» – хотел возмутиться я, но не сумел открыть рта. К тому же во тьму, в которой я пребывал, не проникало ни единого лучика. Не считать же светом это красноватое марево, давящее на глаза? Или все же стоит присмотреться? Я напрягся, вглядываясь в мутно-багровые пятна, и темная стена вдруг раскололась, в узкую щель ударило нестерпимое сияние – я с трудом разлепил веки.

– Молодец! Продолжай держаться. – Знакомое, но какое-то изменившееся лицо склонилось надо мной. Леди Ильяланна.

– Ярви… – едва слышно выдавил я. Разомкнуть губы оказалось еще тяжелее, чем открыть глаза.

– Он здесь. С ним все в порядке. – В поле моего зрения немедленно появилась расстроенная физиономия ее брата. У меня же с души разом отлегло.

– Что с моей рукой? – спросил я хоть и тихо, но почти весело. Я прекрасно помнил, как нацелившийся в Ярвианна эльф врубился в мое левое плечо, странно, что он не развалил меня до самого пояса! Сейчас же я совершенно не чувствовал свою левую половину.

– Рука на месте. – Ильяланна откинула край прикрывавшего меня одеяла, и, скосив глаза, я смог увидеть свою забинтованную конечность. Повязка переходила на грудь, дальше я разглядывать не стал. Что-то все же не то было с лицом феи, у нее было такое выражение, такое… такое лицо могло быть у моей матери. (Я не про внешность, как вы понимаете!) – Я сложила расколотые кости и сшила сухожилия. Но печать пришла в движение, Бурый, у тебя совсем не осталось времени.

– Ничего, – постарался я улыбнуться.

Я и вправду не испытывал ни малейшего сожаления: главное, я успел: Ярвианн спасен, теперь можно спокойно дожидаться нового перерождения, пусть даже не на склонах Незримой Горы, а в Бездне. Хотя нет, было еще кое-что, что я должен сообщить Ильяланне.

– Кирианн, – прошептал я наклонившейся надо мной фее. – Кирианн подбросил ту записку. И он дал мне книгу о ваших обычаях, где говорилось, что приглашение, присланное с диким ирисом, – просьба о тайном свидании. Если бы не это, я бы не был в лесу сегодня… – Столь длинная речь далась мне нелегко, к тому же я боялся, что леди мне не поверит. Но в серых глазах вспыхнуло понимание.

– Значит, Кирианн… – Идеально очерченные ноздри точеного носика хищно раздулись.

– Миледи, я хотел бы, чтобы родители узнали, где моя могила, – попросил я напоследок им майру дарро.

– Прости, Бурый, у тебя не будет могилы. – Рука с тонким кинжалом поднялась и опустилась, отточенный клинок легко проник сквозь грудину. Резким движением Ильяланна обломила подпиленную у самой рукояти сталь. Тело на деревянном ложе дернулось и тут же затихло.

ИЗ ИСТОРИИ ЭЛЬФИЙСКИХ СЕМЕЙСТВ

Клан Золотых Листьев (Эдор Элил) – один из старших кланов эльфов. Однако в нем осталось только двое наследников старшей ветви – Ильяланна и Ярвианн.

Клан Серебряных Звезд (Исмин Дир) – правящий эльфийский дом, к которому относится их нынешний Ги – Ильмариенн. Раз в двести лет трон переходит к одному из старших кланов. Первоначально их было четыре: клан Серебряных Звезд, клан Золотых Листьев, клан Пурпурных Цветов и клан Золотых Цветов. На момент описываемых событий только в двух первых сохранились старшие ветви (майру вонд) и, следовательно, право на наследование престола. В двух остальных майру дар стали отпрыски младших линий, и кланы в значительной мере утратили свое могущество и магические силы.