Михаил Март

Вальсирующие со смертью. Оставь ее небу

Вальсирующие со смертью

Картина всегда убедительна, если она трагична и если отражает ужас того, что должна отражать.
ПРОЛОГ

Высота каменной стены превышала шесть метров. Ее мощь, крепость и неприступность рушили все надежды на преодоление этого препятствия, отделявшего их от свободы.

Прогулка по тюремному двору, напоминавшему огромный глубокий колодец, подходила к концу. Он еще раз осмотрелся вокруг. С трех сторон стены, а слева здание тюрьмы. Десять этажей мрачного каземата со множеством зарешеченных окон давили на человека прессом безысходности.

Яркое палящее солнце стояло в зените и прожигало горячими лучами тяжелую тюремную робу. Прогулка превращалась в пытку, а легкие вместо свежего воздуха забивались песком и пылью, поднятыми с земли тяжестью кованых башмаков огромного стада заключенных.

Кто–то похлопал его по плечу. Он оглянулся.

— Есть разговор, Роман Филипыч.

Маленький тщедушный зек выглядел на его

фоне козявкой. Он присмотрелся к его морщинистому лицу и понял, что этот сморчок не опасен.

— Говори.

— Не желаете перемахнуть через эту стену?

Роман поморщился. Он не любил шуток.

— Вали отсюда!

— Зря вы так. В таких местах хохмы не в почете. Я дело говорю.

— Что ты можешь, сморчок?

— Ничего. Я — обычная шестерка. Если вы примете условия, то с вами поговорят серьезные люди.

— Говори.

— Сто кусков.

— Гарантии?

— Расплата по факту. Ваш ответ?

— Да.

— В камере к вам подойдет человек. Он продолжит наш разговор.

Низкорослый щуплый человечек отошел и растворился в беспорядочной толпе заключенных.

Время прогулки закончилось, заключенных развели по камерам.

Вонь, теснота, дым, гул, кашель, развешанное по нарам белье, дикие глаза и татуированные тела разного сброда со всех концов России.

Он стоял на табурете и смотрел в окно, держась руками за решетку.

С пятого этажа тюремного здания возвышающимся над стеной был виден город. Залитый огнями, он напоминал звездное небо. Там была жизнь, а здесь его ждала смерть. Одна глупая бездарная оплошность, и он соскользнул в пропасть. О каком спасении можно думать при падении в бездну? Слишком большая высота, слишком скалистое дно.

— Присядь, покурим, Калган.

Рядом с его табуретом стоял еще один. На нем сидел саратовский авторитет Клык и крутил в руках коробок со спичками.

Роман спрыгнул с табурета и, сев на него, достал сигареты.

— Покурим.

Они задымили. Два разных, непохожих человека, относящихся к одной касте криминального мира, но прожившие разные жизни и имеющие противоположные взгляды на все, что их окружало.

— Ты дал добро?

— Дал. Заводи свои куплеты, Клык.

— Вытаскивать тебя будут с той стороны. Условия жесткие. Сто тысяч долларов наличными.

— Уже слыхал. Не много ли?

— Это твоя жизнь. Попадешь в зону — сядешь на перо. Дупель имеет длинные клешни, он тебя везде достанет. Не мне тебя учить.

— Условия приняты. Но если риск превышает возможности, то лучше закончить песню не начиная.

— Вся твоя жизнь — риск! Много о тебе слыхал. Ты не из пугливых. Но шанса у тебя больше не будет. Не строй иллюзий, что сможешь соскочить на этапе. Не одна пара глаз за тобой приглядывает. Дупелю многие хотят услужить. Он вор авторитетный, не нам чета. Отсюда и цена высокая.

— Не заламывай руки, Клык. Из уфимской пересылки еще никто не уходил на волю живым. Хотите снять меня при побеге? Толкуй про план. А я скумекаю, чего мне это будет стоить.

— Непосвященный я. Ребята работают деловые. Будешь выполнять инструкции. Никакой самодеятельности. Стену видел?

— Лбом не прошибешь, на крыльях не перелетишь.

— Вышек здесь нет. СИЗО в черте города стоит. Вид портить не хотят. За стеной проходит проспект. Глянь eще раз в окно. Там «журавлики» работают. Лампы на уличных фонарях меняют. Рукав «журавля» с люлькой на десять метров поднимается.

— Идею понял. Но во дворе нас два десятка краснопогонников пасут. И все с карабинами. Только дернись — и тут же свинца схлопочешь.

— Не мельтеши, Калган. Раз мужики за дело взялись, значит, сделают. За сто кусков можно постараться. Твой труп им не нужен. С него ничего не снимешь.

— Что делать надо?

— На стене метки есть. Завтра на прогулке держись дальнего угла. В пяти метрах к центру двора увидишь на стене цифру «девять», написанную углем. В полдень прижмись к стене и жди. У себя под подушкой найдешь марлю. Как только начнется базар, перевяжи себе дыхалку. Потом увидишь трос с крючком. Хватайся и не выпускай. Это все. Больше я ничего не знаю.

— Все понял. Но почему ты в хвосте остался? Тебе же на всю катушку отмотали. Сам дернуть не хочешь?

— Дорогое удовольствие. Ведь я общак у корешей не снимал и прожил жизнь с дырявыми карманами. Мне и в зоне почетное местечко найдут.

— Со мной пойдешь, Клык. Так мне спокойней будет. Выживем, я за тебя дам долю. Нет, так оба сдохнем. Если не блефуешь, то тебе терять нечего, кроме цепей. А если это подстава, то со мной в землю ляжешь.

Клык долго молчал, потом кивнул:

— Рискну.

На следующее утро все шло, как обычно, по расписанию. За сорок лет существования в уфимском СИЗО обходилось без приключений. Попытки к побегу, конечно, были, но они тут же пресекались. Однако эти отчаянные потуги обреченных загнанных дикарей никогда не были направлены на шестиметровый барьер, а только на ворота, которые охранялись взводом вооруженных солдат.

Заключенных вывели на прогулку. Двор размером в половину футбольного поля заполнился серой массой по квадратному метру на душу. Вдоль здания тюрьмы выстроилась охрана из вооруженных солдат. Из окон первого этажа за порядком следили надзиратели. Любые сходки и группировки тут же разгонялись охранниками, гулявшими в общей толпе. Здесь все всё знали и все всё слышали. Особой строгости не проявляли, но и спуску не давали. Охрана вела себя спокойно и даже лениво. Ну а зеки не желали попадать в карцер, который в этом СИЗО считался более жестоким, чем в других. На мелкие нарушения закрывались глаза, а крупных не происходило. Размеренная жизнь без волнений всех устраивала.

ЦИПОРКИНА Инесса

Калган и Клык нашли метку у стены и крутились рядом. Никто из них не догадывался, как и каким образом во дворе может наступить хаос и паника. Любые волнения пресекались на корню, и все стадо беззубых псов загонялось по камерам, и лязгали затворы мощных замков.



\"ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ЗАВИСИМОСТЬ: КАК НЕ РАЗОРИТЬСЯ ПОКУПАЯ СЧАСТЬЕ\"

Роман не верил в реальность побега и мог согласиться на любую цену. Он знал свои возможности, и еще никому не удавалось обвести его вокруг пальца. Среди московских авторитетов он слыл хитрым и образованным. С ним считались, его уважали и обращались к нему за советом. Он никогда не лез в лидеры, не рвался к власти и даже не думал короноваться в законники. Он жил по законам, и этого ему было достаточно. Что заставило его однажды сорваться и превратить всех своих корешей во врагов, никто не знал и вряд ли узнает. Но сейчас его жизнь висела на волоске, и Калган не мог отказаться от любой возможности вырваться на волю.

Предисловие

В одиннадцать часов пятьдесят минут начались главные события. Они проходили по другую сторону стены, там, где своей размеренной жизнью существовал тихий и благополучный город с его обитателями.

Психологическая зависимость нередко представляется уделом неудачников и психов, выросших в неблагополучных семьях. Как говорится, плохая карма и расплата за грехи в прошлой и нынешней жизни. А ведь это миф! Простое объяснение сложных психологических процессов, вовсе не имеющих простого объяснения. Всякий здоровый, нормальный, успешно социализированный (то есть хорошо вписавшийся в общественно-полезную жизнь и деятельность) гражданин постоянно балансирует на грани той или иной зависимости. Правда, они в этом случае называются увлечениями. Это не только не осуждается, но и приветствуется: вот, мол, какая у него/нее пылкая, неравнодушная натура! Какой интерес к жизни! Какая жажда, стремление, острота восприятия… И все выглядит так, как сказал французский юморист Мишель Крестьен: «Здоровый человек не тот, у которого ничего не болит, а тот, у которого каждый раз болит в новом месте» — тот, кто часто меняет предмет зависимости, зависимым, по сути дела, не является. И если не предаваться очередной страсти самозабвенно, а все-таки помнить себя, родных и близких, деловые обязательства, четыре правила арифметики и как дорогу переходить, балансируй на грани сколько душе угодно. Ну, разве что жена/мама поворчит и друзья посмеются: опять наше чудо в перьях увлечено по самое некуда!

Возле тюремной стены остановился «КАМаз» с подъемным краном и лебедкой на верхнем конце сложенного вдвое подъемника. Кран начал подниматься, расправляя локоть своего рукава, и тянуться кверху. Вторая машина того же типа работала в десяти метрах. В течение трех дней менялись лампы на уличных фонарях проспекта.

И сама жизнь человека постоянно от чего-то (и от кого-то) зависит. Люди — капризные существа, им подавай не только еду, жилье, но и благоприятный климат в семье и на работе, душевный комфорт, смысл жизни… Иначе они и климат, и комфорт, и смысл отыщут в таких странных местах и в таких неподходящих вещах, что и говорить не хочется. Хотя говорить об этом просто необходимо. Потому что ни страшные истории про «безумных трудоголиков» и «сумасшедших транжир», ни тихие надежды на то, что минует ваш дом чаша сия — не самый лучший источник информации. О предмете, на который боишься взглянуть открыто, ничего узнать нельзя. В этом нежелании видеть правду — начало проблемы.

Где–то вдали послышался рев мотоциклистов. Два десятка рокеров, обряженных в кожу и шлемы с забралами из темного стекла, промчались мимо тюремных ворот. Не выключая моторов, они вытянулись в длинную цепочку вдоль всей стены и достали из–под курток что–то очень напоминающее ручные минометы–мухи.

Воображение превращает психозависимость в чудовище пострашнее всех Сцилл и Харибд древности. И невозможно представить, как это страшилище проникает в вашу среду, в ваш круг общения, в вашу семью, дабы «навеки поселиться» — причем проникает незамеченным! Да разве такое возможно? Оказывается, возможно. Люди годами общаются с аддиктами (то есть психологически зависимыми индивидами), не замечая ни странностей в их поведении, ни хронических финансовых проблем, ни семейных неприятностей… Дескать, у кого их нет? Все мы люди, не ангелы! А тем временем зависимость прогрессирует, поглощая и переваривая ослабленную, деформированную личность. Потому что психологическая зависимость (иначе называемая аддикцией[1]) — это рак сознания, чреватый всеми полагающимися последствиями вроде нарушения функций и метастазов. Единственный способ лечения — перехватить болезнь на ранней стадии и спасти то, что еще можно спасти.

Тем временем «журавль» разогнул свой рукав. Человек с люльки, висевший под фонарем, подал сигнал. Двадцать минометов выстрелили одновременно, направив стволы на гребень стены. Шестнадцать мотоциклов сорвались с места и, ревя моторами, помчались по проспекту. Четыре железных коня остались на месте.

К сожалению, человек, далекий от психологии, не может определить, когда именно положение становится бедственным. То есть не «скорее всего не может» или «почти никогда не может», а просто — не может. Ему эта задача не по силам. Поскольку внешние проявления не дают исчерпывающей информации, а, главное, становятся заметными лишь тогда, когда ситуация уже более чем угрожающая. Нет, мы не пытаемся вызвать у читателя приступ паранойи: вдруг у меня или у кого-нибудь из близких мне людей возникнет психозависимость? Да еще необратимая! Он превратится в марионетку во цвете лет! Помогите! Кто-нибудь! Мы его теряем! Не кричите. Не нервничайте. Не воображайте лишнего. Паника не повышает, а, наоборот, понижает наши возможности. Поэтому, не давая волю эмоциям, постарайтесь в деталях рассмотреть реальный облик психологической зависимости. Полюбуйтесь на нее, как на крокодила в зоопарке. Только так вы сможете оценить вероятную опасность и возможный ущерб.

Это был гром среди ясного неба. На территорию тюремного двора посыпались дымившиеся шашки, падая на центр и образовывая равномерную полосу, разделявшую двор на две части. Едкий слезоточивый газ и черный дым окутали тюремный колодец. Раздались выстрелы охранников. Люди падали на землю и хватались за головы. Газ разъедал глаза и вызывал спазмы в горле, кашель и рвоту. Никто ничего не видел. Казалось, это конец света. Кто–то пытался кричать, кто–то молился, но большинство теряли сознание.

А затем займитесь собой: так же внимательно вглядитесь в себя, оцените собственные силы и потребности. Или силы и потребности того, за кого вы так волновались. Учтите: это не так легко, как кажется. Мы довольно плохо знаем не только окружающих — зачастую мы плохо знаем себя.

Калган перевязал марлей лицо и старался не дышать. Он прижался к стене и ждал. Трос с огромным крюком опустился в метре от него. Он прыгнул, уцепился за стальной канат и поставил ноги на крюк. Клык куда–то исчез, но сейчас он о нем не думал. Главное, не потерять сознание. Марля, пропитанная нашатырем, не давала ему отключиться.

Все механизмы психики основательно защищены. Да так основательно, что иногда это даже мешает. Трудно жить полной жизнью, спрятавшись в банковский сейф или в подземный бункер. А подсознание прячет реальные желания и стремления индивида от его же собственного сознания с огромным энтузиазмом: маскировка, явка, пароль, отклик, сигнализация, тайник, а в нем какой-то сверток с надписью: «Не трогать! Взрывоопасно!» И если все-таки «посылочку» удастся вскрыть, в ней обнаружатся, например, воспоминания о том, как старшая сестрица, давясь от сдерживаемого хохота, рассказывала про анаконду, живущую в сливном бачке. С точки зрения взрослого человека — банальная чепуха: кто в детстве страшилок не рассказывал и не слушал? С точки зрения ребенка — серьезное ограничение свободы действий на его личном пространстве. Невозможность удовлетворить одну из базовых нужд без сопровождающего чувства страха. Как сказал бы психолог, серьезная фрустрация — вынужденный отказ от удовлетворения потребности. Который, в свою очередь повлек за собой цепочку реакций, выводов, навыков, неровностей и неправильностей психического развития.

Лебедка начала работать, и Калган почувствовал, как его потащило вверх. Он словно приобрел крылья и взлетел к солнцу, скрытому черными клубами дыма. Трос поднял его над гребнем стены, и «журавль» начал разворачиваться к проспекту. Как только наконечник пересек каменное препятствие, трос стал разматываться с большой скоростью. У самой стены он резко затормозил. Под ногами пролегала мостовая. Калган спрыгнул на землю. В ту же секунду к нему подкатил ревущий мотоцикл, и седок протянул ему шлем.

Избежать подобных проблем не удается никому. Умение побороть стресс и адаптироваться к обстановке (грубо говоря, заглянуть в бачок, не обнаружить там никакой живности крупнее микроорганизмов, обозвать сестру дурой и больше не обращать внимания на ее выдумки) — залог выживания в этом жестоком мире безжалостных сестер. Для маленького ребенка любое «информационное вложение» оборачивается совершенно непредсказуемым «поведенческим капиталом». До поры до времени вышеупомянутый капитал дремлет в своем прекрасно защищенном сейфе. И, кажется, никаких последствий не имеет и никакого развития не получает. Но вот однажды вполне благополучный человек под воздействием сильного прессинга срывается, отгораживается от мира, не отвечает на запросы, а вместо этого прячется в углу, вцепившись в бутылку, как в любимую детскую игрушку… Значит, не так уж было хорошо, как казалось. И плохо стало не так уж внезапно.

Надев его, Калган запрыгнул за спину рокера, и в ту же секунду четыре мотоцикла сорвались с места. Скорость была настолько высокой, что беглец не успевал замечать всех крутых поворотов, опасных виражей и мелькавших в глазах домов.

Все-таки деформация личности развивалась. Она постепенно проникала из подсознания в сознание, формировала представления и стандартные схемы реагирования, встраивалась в жизненные стратегии — и все почти незаметно. Да, влияние бессознательного самой личностью не ощущается — вплоть до того момента, когда эмоциональный выброс прорывает плотины, сдерживающие огромную энергию человеческого подсознания. На первый взгляд — основательнее надо было плотины строить. А на второй, наоборот, — не надо было никаких плотин. Если бы здесь привольно резвился широкий, полноводный и мирный поток психической энергии, напряжение не росло бы, искажение восприятия не усиливалось, катастрофа не настала. Бы. Почему «бы»? А потому, что невозможно обеспечить идеальную форму личностной адаптации. Невозможно гарантировать человеку «жизнь без срывов».

На каком–то пустыре стоял рефрижератор с длинным стальным прицепом. Задние дверцы машины были открыты, на землю был сброшен трап. Мотоцикл с ездоками влетел по трапу прямо в стальной салон пенала и затормозил. Остальные мотоциклисты промчались мимо. Трап убрали в долю секунды, и дверцы захлопнулись. Калган почувствовал, как машина дернулась и начала движение вперед. С него сняли шлем, размотали марлю и усадили на стоявшую у стены кушетку.

Во-первых, лишком много факторов придется учитывать. Индивидуальные особенности мышления, восприятия и поведения сильно отличаются — даже у близнецов. К тому же все части этой сферы мышления нестабильны: они постоянно изменяются, развиваются, достраиваются, приходят в упадок, консервируются или разрушаются. И даже специалист не всегда понимает, какие свойства натуры вызвали появление деформации, а какие, наоборот, стали ее последствиями. Вот почему не следует диагностировать (а тем более лечить) себя или своих близких в соответствии с «заочными рекомендациями». Но все-таки следует иметь представление о том, как психические механизмы взаимодействуют в ходе создания зависимости и тому подобных деформаций. Тогда многих проблем удается избежать, а некоторые — даже решить самостоятельно. О том, как различаются между собой причины искажения восприятия и какие оно приносит плоды, и рассказывается в этой книге.

Их было пятеро. Мотоциклист, женщина в белом халате, двое здоровяков с пистолетами за поясами и долговязый старик с сутулой спиной, в очках и бородкой клинышком.

Во-вторых, надо признать: человек по доброй воле от срывов не откажется. Без них и жизнь не полна, без срывов и прорывов не бывает, уж извините за каламбур. Самому ярому стороннику рационального мышления и культурного поведения периодически хочется расслабиться и пожить «без галстука», по законам дикой природы. Потакать своим желаниям, предаваться излишествам, наплевать на здоровый образ жизни. Эта вспышка «животной жадности» — не моральное падение, а всего лишь форма отдыха от бремени цивилизации. Так же, как подсознание — не свалка отходов, а хранилище ценностей, которым не нашлось применения в жизни индивида. Здесь прячутся зачатки идей настолько оригинальных, что сознание отказывается их принять. Здесь помещается информация, вложенная в человеческий организм в ходе эволюции. А главное, здесь хранится способность ощущать окружающий мир — то есть воспринимать реальность интуитивно, инстинктивно и эмоционально, практически «в обход» громоздкого мыслительного процесса. Вот почему человек регулярно пытается черпать из этих кладезей — несмотря на непредсказуемость любых даров подсознания. Похоже на внутреннюю лотерею: каждый раз надеешься — вдруг попадется что-нибудь полезное? Например, гениальное озарение. Хотя с тем же успехом может попасться и дурная привычка. Или даже психологическая зависимость — весьма сомнительный подарочек.

Говорил только старик.

Ведь подсознание, по большому счету, не вкладывает в очередной эмоциональный выброс никакой изначальной программы: этот будет разрушительным, а следующий — созидательным… Это не добро и не зло, это только сила. Поэтому формирование такой программы — дело индивида, дело его сознания. Притом, что многие люди пускают ситуацию на самотек, экономя свои силы и надеясь на лучшее. В таком случае подсознание распоряжается личностью, не спрашивая согласия и не осведомляясь о планах на будущее. Неудивительно, что главным фактором при выборе поведения становится удовольствие: подсознание ищет его и не останавливается перед моральными и физическими препятствиями. Если подобная стратегия выбора закрепляется, может возникнуть зависимость.

— Вы Рукомойников Роман Филиппович?

Все, кто пытался избавиться от зависимости, подтвердит: и с катарсисом[2], и с раптусом[3] связаны мощные эмоциональные встряски. Несмотря на то, что первое состояние сулит возможность выздоровления, а второе является признаком возвращения болезни, результатом обоих процессов может стать шедевр. Или суицид. Смотря на что эту мощь направить. Значит, личность должна научиться направлять энергию подсознания в то русло, которое хотя бы безопасно. Как бы трудно ни было.

— Он самый. Ловко работаете, ребята.

Ясно одно: психологическая зависимость — не бородавка, не отдельный уродливый нарост на полноценной и жизнеспособной психике. Ее нельзя ампутировать, оставив лишь небольшой шрам. Она — продолжение человеческой природы, порождение подсознания.

Аддикция — это дефект приспособления человека к миру, в котором он живет. Причем такой дефект, который скорее позволит сменить мир, нежели сменить тактику поведения.

— Стараемся. Меня зовут Сергей Романыч. Мой батюшка был вашим тезкой.

— Куда вы меня везете?

Эта книга — для тех, кто хочет знать не только последствия, но и предпосылки формирования зависимости. Почему способность увлекаться и привязываться, столь важная для развития личности, превращается в каторжную цепь? Почему личность вместо того, чтобы развиваться, деформируется? Можно ли предупредить неконтролируемый процесс деформации? А если не предупредить, то остановить? Как правило, представление обо всем об этом — самое расплывчатое. Оно больше походит на слоганы: «Пьянству — бой!», «Трезвость — норма жизни!», «Кто не работает — тот на диете!», «Кончил — гуляй!», чем на содержательные воззрения. Опять-таки список аддиктивных расстройств окончательно не определен. Есть гипертрофированные увлечения, обладающие чертами аддикции; есть предполагаемые, но еще не доказанные аддикции; есть расстройства, в которых умещается сразу несколько форм аддиктивного поведения; есть вполне дозволенные или даже престижные привычки, которые на поверку оборачиваются разрушением индивидуальности.

— В безопасное место. Минут через тридцать город будет перекрыт. Мы должны успеть.

В нашей книге мы рассказываем и о тех пристрастиях, которые проходят по мере взросления человека, и о тех, которые выявляются с трудом, но могут оказаться гибельными, и о тех, которые служат эпицентром общественного осуждения и опасения. Но мы намеренно не предлагаем читателю готовых инструкций по избавлению от аддикции и «самых верных» средств, чтобы выздороветь. Потому что структура психозависимости настолько неоднородна, индивидуальна и сложна, что заочное, усредненное лечение «по книжке» не только не поможет, но еще и навредит. Ведь зависимому человеку каждый срыв, каждая неудача, каждое отступление дарит возможность (причем желанную возможность!) поверить в то, что возвращения к нормальной жизни не будет. Следовательно, шансы на излечение тают прямо пропорционально количеству провалившихся попыток. Итак, в случае прогрессирующей зависимости обращайтесь к специалисту. А книгу можете прочесть, если у вас возникают лишь опасения, но никак не уверенность в наличии аддиктивного расстройства.

Старик кивнул одному из здоровяков, и тот, подойдя к беглецу, надел на его запястья наручники.

Впрочем, наша книга содержит некоторые пояснения относительно существующих методов лечения аддикции. И если ваше психологическое состояние доставляет вам серьезные неудобства, не пускайте решение проблемы на самотек, не упускайте свой шанс. Для начала хотя бы признайте наличие проблемы. Это уже большая победа. Потом — выбор за вами.

— Что это значит? — спросил Калган.

«Есть два способа выживания: борьба и аддикция», — сказал основоположник теории стресса Ганс Селье. Но каким образом мы определяем свой вариант?

— Меры безопасности. Мы ведь не с девицей на выданье имеем дело. Вы человек серьезный, и отношения между нами будут серьезными. Когда мы решим все наши проблемы до конца, тогда вы и получите то, что вам обещано.

Глава 1. Ты помнишь, как все начиналось?

Радоваться ему или плакать, Калган не знал.

Его привезли в какой–то старый заброшенный дом в пригороде, похожий на особняк бывших господ. Железный забор, стальные ворота, железные двери. Люди в белых халатах. Все говорило о том, что он попал в больницу. Но больных он не видел, а палаты были похожи на камеры. В одну из таких его и поместили. И вновь он услышал лязг засова, щелчок замка и увидел решетки на окнах.

Не бывает мрачных времен, бывают только мрачные люди. Ромен Роллан


В отличие от камеры здесь имелось все, как в недорогом гостиничном номере. Обычная кровать, стол, стул, скатерть, цветы, фрукты, телевизор, полки с книгами, шкаф, где висела одежда. А главное — нормальная ванная, туалет, душ и чистые полотенца. Никаких острых предметов, бритв, ножей он не заметил. Гадать на кофейной гуще, куда его занесло, не имело смысла. Так или иначе, но ему все расскажут. Просто они ему не верят. И правильно делают. Речь идет о ста тысячах долларов, а это серьезные деньги. Устроить такой фейерверк тоже недешево стоит. Их можно понять.

От чего зависит психологическая зависимость?

Он ждал посетителей до вечера, но заснул, никого не дождавшись. Ужин стыл на столе, когда он, проснулся. Однако в этот день ни одна живая душа его так и не навестила.



Беглец даже не догадывался, что этим людям его деньги не нужны. Тот, кто устраивает побег с такой помпой, требует куда больше, чем просто оплату за услуги. В уфимской пересылке сидят люди куда богаче авторитета Калгана. Много их там побывало. Но они так и остались невостребованными, уходя на зону в этапированных эшелонах. Калган сам говорил о том, что за сорок лет ни один узник не бежал из СИЗО. Чем же он так полюбился своим спасителям?

Начнем с того, что психологическая зависимость есть результат расстройства мышления и восприятия, в результате которого мозг теряет способность к адекватной оценке реальности. Одни факты он преувеличивает, другие преуменьшает, третьи вообще игнорирует. Внимание человека заполняют вещи странные, даже нелепые. Первостепенные задачи отодвигаются на задний план, а вперед выступают мелкие, несущественные детали. Эти мелочи терзают сознание, постепенно приобретая характер навязчивых идей. В общем, мозг ведет себя, как дизайнер на поле боя: громко ужасается безобразию окружающего мира и при этом шагу не сделает, дабы сойти с линии огня. Естественно, резко понижая свои шансы благополучно выжить в долгом приключении под названием «жизнь». А главное последствие подобных расстройств — чувство дискомфорта, морального и физического, оно преследует человека и буквально сводит его с ума. Симптомы дискомфорта известны всем: здесь и тревога, и скука, и апатия, и уныние, и одиночество, и беспросветность… Перечислять можно долго и обстоятельно, но зачем? Ведь даже самый отъявленный оптимист хотя бы раз в жизни испытал нечто подобное и вовсе не жаждет снова отправиться по адресу «безнадега точка ру». На этом-то нежелании и подлавливает нас психозависимость.

Сейчас Роман Филиппович Рукомойников не думал об этом. Он мирно поглощал вкусный остывший ужин, смотрел телевизор и считал, что ему крупно повезло.

Стараясь компенсировать свое «дефектное» мировосприятие, человек создает и усваивает определенные схемы поведения, по сути своей опасные и даже разрушительные. Схема (или, как говорят психологи, паттерн) поведения — это устойчивая привычка, закрепленная последовательность действий и ощущений. И если, например, человек любит мороженое, он привыкает получать удовольствие от очередной порции эскимо. А значит, испытывая острую потребность повысить настроение, любитель этого высококалорийного, но безусловно гениального изобретения кулинарии сам того не замечая подходит к киоску, приобретает вожделенный продукт, срывает обертку и проглатывает дозу счастья весом в сто грамм и ценностью в двести двадцать пять килокалорий. Притом, что он: а) сидит на диете; б) болен ларингитом; в) торопится на собеседование; г) собирается приобрести лишь мятную жевательную резинку без сахара, дабы освежить дыхание! Почему же спрашивается, он делает не то, что хотел? А потому, что подсознание, воспользовавшись его рассеянным, обеспокоенным, болезненным состоянием, быстренько включает автопилот. Болит горло, хочется есть, одолевает беспокойство по поводу предстоящего собеседования — в общем, не самый лучший момент в жизни. Требуется поднять боевой дух. Стандартная схема — слопать эскимо! Ну, в крайнем случае, вафельный рожок. «Орбит» без сахара — неважный заменитель. В схему не вписывается. Так подсознание перекрывает сознательное решение и подменяет разумный выбор неразумным.

Когда личность перестает контролировать себя, она уже не в силах прогнозировать последствия. Почему такое происходит? Ответ на этот вопрос — не из легких. Да и вообще в психологии не бывает легких путей и внятных объяснений.

Возникновению расстройства мышления, восприятия и поведения, как правило, способствуют несколько видов причин — и все по-разному. Так, существует необходимая причина — условие, без которого расстройство не возникает. Но ее не всегда достаточнодля появления расстройства. В отношении многих психических отклонений известно, что они не имеют необходимых причин. И это вселяет надежду. Значит, никто не рождается аддиктом, невротиком или психотиком. Следовательно, никакого предопределения, фатума, кармы и сансары. Колесо судьбы можно притормозить волевым усилием, улучшив начальную ситуацию. Надо лишь сделать так, чтобы необходимая причина не сформировалась. Или, по крайней мере, не активизировалась. Пусть себе лежит на дне океана подсознания и не мешает личности развиваться.

К сожалению, никакого предварительного определения для указанной разновидности причин не существует. Что это может быть? Наследственная склонность к психологической зависимости? Или уязвимость в отношении депрессии? Или растущая тревожность, переходящая в панику? Или завышенные требования к собственной персоне? Или неблагоприятная социальная обстановка? Каждое из упомянутых обстоятельств способствует появлению аддикции, а значит, является способствующей причиной. То есть такой, которая повышает вероятность расстройства, но не является ни необходимой, ни достаточной для его развития. Когда этих факторов становится слишком много, человек ломается. Научные исследования психопатологических состояний чаще всего посвящены именно способствующим причинам.

Повторяем: нельзя заочно определить, где расположена «точка кризиса» и какое количество негативных факторов способна выдержать человеческая психика. Все это зависит от личной «хрупкости». Некоторые данные относительно того, кто перед вами — стойкий оловянный солдатик или капризная фарфоровая пастушка, читатель может узнать из разделов, посвященных разным психологическим типам и разным уровням психологической уязвимости. Однако для всех категорий верно правило: если предел выносливости пройден, любой человек будет искать выход из положения. А некоторые в своих поисках заходят туда, где не мешало бы повесить табличку «Выхода нет». Или даже так: «Выхода нет!!!» — чтобы лучше дошло, проняло до самого подсознания. Потому что в тупике психологической зависимости нельзя ничего исправить. Можно только облегчить состояние дискомфорта — и то лишь на короткое время. Причем дорогой ценой — ценой упущенных шансов и поломанных жизней.

С другой стороны, существуют достаточные причины — в частности, ощущение безнадежности всего происходящего и бессмысленности всего окружающего. Достаточная причина лишь дополняет необходимую, но тоже не служит окончательным приговором, который обжалованию не подлежит. Многие люди рано или поздно справляются с безнадегой волевым усилием, не прибегая ни к каким стимуляторам, эмоциональным или химическим. В общем, необходимые и достаточные причины — своеобразная терра инкогнита. Выявить их можно в ходе психоанализа: для каждого человека они глубоко индивидуальны. Но если способствующие причины — в частности, плохая наследственность, тяжелая обстановка на работе и дома, конфликт между потребностями и возможностями — отсутствуют, а человека все равно так и тянет на безумства, стоит прибегнуть к услугам психолога. Пусть поищет необходимые и достаточные причины. Вероятно, корни зависимости у внешне благополучного индивида залегают уж очень глубоко — в детских переживаниях, в подавленных желаниях, в скрытых деформациях психики.

Некоторые негативные факторы, возникающие в жизни сравнительно рано, не проявляются на протяжении долгих лет, до возникновения подходящей «провокации» — и только тогда вступают в слаженный хор стрессоров[4]. Например, потеря родителей в детстве может послужить отдаленной причиной, предрасполагающей к депрессии в зрелом возрасте. Такие события считаются отдаленными факторами, способствующими развитию расстройства. И наоборот, другие факторы действуют незадолго до возникновения симптомов расстройства — это ближайшие факторы. Ближайший причинный фактор может просто оказаться последней каплей, на первый взгляд совершенно незначащей: неприятный разговор, потерянные ключи, прыщик на носу — да что угодно, по большому счету. Эту досадную мелочь трудно связать с возникшей депрессией, но она свое черное дело сделала. А в момент, когда расстройство уже возникло, его развитие может быть ускорено подкрепляющей причиной. Например, если во время депрессии человек испытывает неприязненное отношение со стороны окружающих, это может усугубить состояние больного. Хотя в нормальном, благополучном состоянии он попросту отмахнулся бы от ворчливой родни: «Да ну вас всех! Полыхаев» — и удалился легким шагом по своим делам.

Все перечисленные разновидности причин вступают между собой в сложные взаимодействия, оказывают друг на друга двустороннее влияние. И нередко формируют порочный круг. Так, например, депрессия порождает алкоголизм, и одновременно алкоголизм усугубляет депрессию. Вот почему прояснить, «с чего все началось» — чрезвычайно трудная задача.

Как правило, способствующие и подкрепляющие причины выясняются быстрее и лучше видны, чем необходимые и достаточные факторы. Но в любом случае, простых причинно-следственных связей в психологии не бывает. Прежде чем выявить причину расстройства, необходимо демонтировать довольно сложные конструкции, составленные из множества компонентов, роль которых не бывает ни ясной, ни определенной.

ГЛАВА I

Помимо внешних факторов, существует и внутренний предел выносливости. В какой-то миг наступает «усталость металла»: даже самые стойкие люди не выдерживают бремени страха перед окружающим миром. И аддикция — прямое проявление этого страха. А вместе с тем это опасное чувство и есть главный инструмент, с помощью которого мир ваяет человеческую индивидуальность. Но, наверное, даже глыба мрамора под резцом скульптора испытывает негативные ощущения — что уж говорить о человеческой душе? Бывает, что «материал» и вовсе не годится для задуманной работы. Вот тут-то начинаются первые неприятности. Продолжая сравнение с мрамором, можно сказать, что возникают микротрещины. И если они будут расти, рано или поздно глыба расколется на множество кусочков, непригодных для производства Давидов и Голиафов, зато вполне подходящих для изготовления пепельниц, подсвечников, пресс-папье и упоров для дверей. Точно так же и человеческая психика может рассыпаться на множество масок, удобных для бытового использования, но отнюдь не для создания чего-нибудь крупного и оригинального.

1

«Красиво! Черт побери! — подумал он, глядя в окно. — Тишина, покой, ни суеты, ни беготни».

Маска подменяет собою личность и избавляет от потребности в самореализации. Между прочим, подобные случаи — когда человек как бы есть, но его как бы и нет — не редкость. Играя одновременно множество «востребованных» ролей, можно добиться и одобрения, и успеха. Притом, что личность оказывается выключена из активной жизни и понемногу разрушается. Карл Юнг верил, что маски лишь прикрывают собою ядро — истинное, оригинальное и неповторимое «Я». В отличие от Юнга, другой выдающийся ученый, Гарри Стек Салливан был настроен более пессимистично: человек представлялся ему чем-то вроде луковицы — слой за слоем, слой за слоем, все глубже и глубже, и ничего напоминающего ядро, косточку, сердцевину. Салливан, создатель межличностной теории психиатрии, вообще полагал, что личность — это нечто теоретическое, иллюзорное, само по себе не существующее и проявляющееся исключительно в процессе общения с другими такими же «иллюзиями». Индивидуальность в его представлении рассыпается на множество ролей, которые человеку приходится играть — для того, чтобы рассеять напряжение и снизить уровень тревоги. Спрашивается: и кто из двух великих психиатров оказался прав? По-видимому, оба. Все потому, что личностью не рождаются. Ею становятся. В ходе описанных выше «скульптурных работ».

В саду цвели яблони, на клумбах распускались тюльпаны, слабый прозрачный ветерок беспокоил деревья и заставлял их шелестеть листьями. Пели птицы, светило солнце, и ни одно облачко не заслоняло бесконечный небесный простор.

Бывает и так, что само отсутствие дискомфорта служит причиной к созданию разрушительных схем поведения. Про такие случаи говорят: «с жиру бесится». Эта грубая формулировка создает примитивное представление о серьезной проблеме, которой в свое время занимался Г.С. Салливан. Согласно его теории весь организм человека — это напряженная система, которая проводит жизнь где-то посередине между крайними состояниями — полным покоем (Салливан предпочитал называть его эйфорией) и нестерпимым ужасом. Притом, что ни одно из полярных состояний организм не в силах выносить подолгу.

— Тебе нравится?

Ужас, то есть высокий уровень тревоги, пишет Салливан, подобен удару в голову: он не несет никакой информации, приводя вместо этого к полной неразберихе и даже амнезии. Зато менее жесткие формы тревоги могут быть информативны. По существу, тревога оказывает обучающее воздействие: заставляет усваивать полезные навыки избегания опасных объектов, а энергетический заряд, принесенный тревогой, трансформируется в работу мышц и мозга. Любая форма поведения — это энергетическая трансформация[5]. Если человек не в силах преодолеть свою тревогу и достичь удовлетворения, он впадает в апатию — так же, как младенцы впадают в сон, если не могут избежать ощущения дискомфорта. Любая мать знает, как, накричавшись и наплакавшись, крепко спит перепуганный или наказанный ребенок.

Он оглянулся.

Она стояла на пороге в бирюзовом платье, плотно облегавшем ее стройную фигуру.

И в то же время полное удовлетворение всех потребностей завершается настоящей нирваной — чувством блаженства и покоя, которое рано или поздно сменяется… все той же апатией. Удовлетворение, достигнув пика, истощает силы организма так же, как это делает паника. В результате наступает отупение — своеобразный анабиоз, энергосберегающий режим. Но организм экономит энергию не только для того, чтобы «пробки не вылетели». Он подготавливается к следующей трансформации — то есть к очередной последовательности действий, к очередному поиску удовольствия. Для новых усилий ему требуется стимул — психологическая мотивация. А если ее нет? Если все потребности удовлетворены? Если нет никакого дискомфорта? Неужели сознание так и не выйдет из анабиоза? А это уж зависит от того, сможет ли человек придумать, чего бы ему еще пожелать. Не в меру амбициозная старуха из сказки о золотой рыбке — пример для всех, кто испытывает дефицит потребностей.

— Мне нравится. Тебе очень идет это платье. Жаль, что ты не предупредила меня. Я бы тоже прихватил с собой костюм.

Развитое общество постоянно сталкивается с этой проблемой: жены богатых мужей и дети состоятельных родителей, находящиеся на иждивении у щедрых родственников, избавлены от необходимости искать удовлетворение. Им это удовлетворение доставляют прямо в спальню, вместе с утренним кофе, свежими круассанами и свежей прессой. Как результат, человек начинает искусственно формировать дискомфортные ситуации: например, вечно попадает в неприятные истории, с которыми не может справиться своими силами. Или… впадает в психологическую зависимость. Наиболее распространенные варианты «симуляции жизни» в этой категории населения — шоппингомания, наркомания и алкоголизм.

— Ты меня устраиваешь и в джинсах. К цели можно идти в любом наряде, но в постель мы ляжем на равных условиях. Там одежда только мешает.

Он смотрел на нее, словно видел впервые. И все же она чертовски хороша. Мужчины часто открывают в женщинах определенные прелести, когда теряют их навсегда.

Между тем дефицит потребностей бывает как объективным, так и субъективным. Человек начинает скучать и маяться не только в случае удовлетворения всех потребностей, но и в случае отсутствия потребностей как таковых. Сколь ни удивительно это звучит, но хотеть тоже надо учиться. Первый вопрос: а чего тут учиться-то? Хотеть мы начинаем с первых моментов жизни. Достаточно одну минуту послушать звуки, издаваемые грудным младенцем в состоянии дискомфорта, чтобы понять, сколь велики и неотложны потребности человеческие. Только речь не о них, а совершенно об иной категории желаний. Американский психолог Абрахам Маслоу составил целый список фундаментальных потребностей:

Посреди просторной комнаты стоял накрытый белой скатертью стол. Шампанское, хрустальные фужеры, фрукты и золоченые подсвечники.

1) физиологические потребности — еда, вода, сон и т. п.;

— Приступили? — спросила она и села на старинный стул с высокой готической спинкой.

2) потребность в безопасности — стабильность существования, порядок;

«Да, — подумал он, — она из тех, кто умеет себя преподнести». Луч солнца пробивался через окно и падал ей на лицо. От света голубые глаза становились еще ярче и своим магнетизмом отвлекали внимание от морщинок и мелких недостатков, допущенных годами.

3) потребность в любви и принадлежности — семья, дружба;

Он взглянул на ковер и заметил четыре глубокие вмятины, оставленные ножками тяжелого дубового стола. Экспромт был тщательно подготовлен. Она точно знала, когда они сюда приедут, сколько времени уйдет на дорогу, сколько на подготовку и в какую минуту они сядут за стол. Она знала, куда будут падать солнечные лучи в это время, и передвинула стол на то место, где ее глаза смогут выловить живительную энергию небесного светила и отразить тот блеск и шарм, на который неспособен самый искусный макияж.

4) потребность в уважении — самоуважение, признание;

Он сел напротив и принялся откупоривать шампанское.

5) потребность в самореализации (которую специалисты называют самоактуализацией) — развитие способностей.

— Вообще–то я предпочитаю водку, — тихо обронил он.

— Какая проза. Водку ты будешь пить со своей женой. С любовницами пьют благородные напитки, им дарят цветы и нежность. Тебе ли этого не знать.

Первые категории, указанные в списке Маслоу, доминируют и должны удовлетворяться раньше остальных. Они острее, сильнее, их дефицит быстрее проявляется, но их власть над сознанием ограничена: «Человек может жить хлебом единым — если ему не хватает хлеба. Но что происходит с желаниями человека, когда хлеба достаточно, когда его желудок постоянно сыт? Сразу же появляются другие, более высокие потребности и начинают доминировать в организме. Когда они удовлетворяются, новые, еще более высокие потребности выходят на сцену, и так далее». В общем, желания следуют в порядке живой очереди. Хроническое неудовлетворение какой-нибудь потребности чревато тем, что личность рискует заработать не только анемию, но и «болезнь лишенности» — что-то вроде психологического авитаминоза.

Он косо глянул на инкрустированный журнальный столик в дальнем конце комнаты, где лежал пухлый конверт. В конверте хранилось три тысячи долларов. Это он привез деньги и передал ей, а она небрежно бросила конверт на изящный предмет мебели и забыла о нем. Точнее, сделала вид, что забыла. Снисходительность и бравада выглядели частью той игры, которая ему навязывалась. Каждый жест, каждое движение продумано заранее. Стоит ему встать и уйти, как она заплачет. Нет, он не уйдет. Он даст доиграть ей спектакль. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

Ну, а если какая-нибудь из этих категорий не получает ни удовлетворения, ни развития? Скажем, последние две разновидности — потребность в уважении и потребность в самоактуализации? Ведь их очередь для того, чтобы выйти на сцену и объявить о себе наступит лишь после ликвидации дефицита общения. А ведь наше время к беспроблемному общению не располагает. Мы живем на рубеже эпох, увязнув, словно муха в клею, где-то между безнадежно устаревшим романтизмом и молодым, жадным, безжалостным индивидуализмом. Прежде чем это новое мироощущение потеряет остроту, стабилизируется и войдет в рамки, немало воды утечет. Человечество должно освоиться с новой степенью свободы и ответственности, наладить новую, гармоничную систему взаимоотношений друг с другом и с миром. А пока в среде наших современников особой внутренней гармонии не наблюдается. За редким исключением. Некогда психолог Эрих Фромм в своей книге «Бегство от свободы» описал, как на протяжении веков люди, обретая все большую свободу, чувствовали себя все более одиноко. И свобода превратилась в негативное состояние, от которого люди стараются спастись всеми средствами, порой прибегая к гибельным «утешениям». О том, как именно это происходит, поговорим позже, но согласитесь: результаты этого процесса видны невооруженным глазом. Проблемы со стабильностью и с общением в наши дни буквально у каждого третьего, если не у каждого второго.

Бокалы наполнились игристым напитком.

— Выпьем за удачу! — Предложила она.

Мы начинаем свою взрослую жизнь с того, что активно решаем физиологические проблемы — кров, еда, одежда, машина — и тратим на это лет двадцать, а то и тридцать… И, честно говоря, любовь, принадлежность, уважение и самоактуализация по важности явно «не догоняют» первую категорию потребностей. И мы оставляем их на гипотетическое «потом», которое, возможно, так никогда и не настанет. И даже не оттого, что всю жизнь приходится вкалывать ради пропитания — нет, все гораздо сложнее. Вышеупомянутые «второстепенные» потребности не получают своевременного развития. Большинству кажется, что они разовьются сами собой, стихийно, наподобие потребностей физиологических. Где ж это видано, чтобы живое существо никогда не хотело пить, есть, прятаться от непогоды? Значит, и желание, чтобы тебя любили, уважали, принимали в свой круг, равно как и желание стать собой — все придет, дайте только срок!

— Не возражаю. Удача мне не помешает.

Увы. Придти-то оно придет, но в каком виде! Эти стремления непременно следует взращивать и воспитывать, будто породистое животное, не приспособленное к жизни на воле. А стихийный, «неокультуренный» вариант чреват всякими странностями, если не сказать патологиями. Есть вероятность, что вы получите хилые, рахитичные высшие потребности, абсолютно нежизнеспособные в сравнении с потребностями примитивными, низшими. И, как результат, хозяином такого «дистрофика» будет существо откровенно дебильное — эмоционально бедное, интеллектуально неразвитое, целиком сосредоточенное на простейших отправлениях организма. Другой вариант: дикая, неконтролируемая агрессия, заложенная в подсознании, может повредить личность, исказить ее влечения, изуродовать всю систему взаимодействия с миром. В результате сформируется проблемная личность с разными дефектами: например, с асоциальным расстройством, то есть недостаточно развитая в морально-этического плане, лживая и безжалостная; или с нарциссическим расстройством, то есть болезненно самовлюбленная, навсегда зацикленная на себе; или с расстройством параноидным, то есть чудовищно подозрительная, вечно ожидающая нападения и предпочитающая нападать первой.

Они пригубили и поставили бокалы на место.

Она молчала. Ему показалось, что в сценарии образовалась дыра. Вероятно, ей следует помочь. В таком платье и с шампанским в руках удобно обливать мужика грязью. Для удара нужна подача, легкий, незаметный пас.

В общем, за развивающимися стремлениями нужен глаз да глаз. Не корысти ради, а токмо волею инстинкта самосохранения и успешного выживания для. Но, несмотря на столь существенные аргументы в пользу самосовершенствования, человечество постоянно манкирует развитием и удовлетворением высших потребностей. А до последней категории потребностей — до самореализации — у нас просто не доходят руки. Поэтому большая часть способностей пропадает втуне, усугубляя растущую болезнь лишенности. Но мы ведь как относимся к болезням — и к телесным, и к душевным? В родном отечестве большинство людей, почувствовав боль в спине, в висках, в коленных чашечках, не кинутся к врачу с требованием выявить и исцелить первопричину некомфортного состояния, а предпочтут проглотить две (три, четыре, пять, десять) таблеток каких-нибудь анальгетиков-спазмолитиков — и дальше бегут, по своим неотложным делам.

— Расскажи мне, как тебе достались эти антикварные двухэтажные хоромы с прелестным садом?

Если эту практику применять постоянно, все их мигрени, радикулиты, остеохондрозы останутся незалеченными, как говорят в народе, до морковкиных заговин. А многие индивиды, ощутив приближение депрессивного или тревожного состояния, бестрепетно примут антидепрессант — и не обязательно это будет «Негрустин». Скорее уж кусок торта или рюмка коньяка. Или поход в казино. Или новая любовь. В общем, «здесь все от мене зависит», как говорил дядя Степан в «Формуле любви», ломая заграничную карету. Словом, выбор объекта психологической зависимости (то есть, научно выражаясь, аддиктивного агента) — дело глубоко личное. Зато последствия патологического пристрастия к чему угодно коснутся не только зависимой личности, но и всего ее окружения. А все потому, что первопричина — тот самый душевный авитаминоз — за время, пока его глушили коньяком и азартными играми, немножечко подрос. Ровно настолько, чтобы подавить фундаментальные стремления индивида к уважению, любви, безопасности, а то и в еде, воде и проч. Видимо, надо было вовремя заняться проблемой хронической неудовлетворенности.

Глаза ее оживились и вновь засверкали голубыми лучами. Подача удалась.



— Женщина не должна жить в одиночестве. Она должна дарить ласку, заботу, любовь. Она должна растрачивать себя, свою энергию и получать новый заряд от взаимности. Иначе женщина захлебнется или, того хуже, перекипит и превратится в старую ханжу и зануду. Кто–то тешит себя надеждой, сидя в четырех стенах, кто–то ищет, сменяя одну постель на другую, и превращается в изношенную тряпку. Кто–то довольствуется любовником, а кому–то везет. Таких меньше. Многие поднимают мусор с помойки и надеются на счастье. Но это миф. Уступки, компромиссы, унижения, лишь бы не оставаться одной. Но мусор, как правило, остается мусором, а любовники уходят к женам, и, кроме опустошения, ничего не остается. Я из тех, кому повезло. Нашелся человек, который сумел оценить мои достоинства. Мужчины нетерпеливы. Им подавай все и сразу. Этот оказался умнее других. Деликатен, тактичен, терпелив. Он, как и все, мечтал о счастье, и я готова сделать его счастливым. Он стоит того. И я этого достойна. Короче говоря, мы достойны друг друга.

Знаете ли вы марсианский?



— Подфартило, значит?

— Судьба.

Нет, не стоит подозревать собственную психику в серьезных отклонениях из-за такой малости, как плохое настроение или тревожные предчувствия. Авторы не призывают уважаемых читателей стройными рядами записываться в ипохондрики. А вот разобраться с тем, насколько развиты и разнообразны ваши высшие потребности, стоит обязательно. Психологи отмечают: разносторонние натуры меньше подвержены психологической зависимости. У них имеется отвлекающий фактор: возможность переключиться с одного занятия на другое, с одного интереса на другой, если где-то случился затор или, по-научному, фрустрация.

— Кто же он?

Фрустрация — отказ в удовлетворении потребности — есть неизбежная составляющая любой, даже самой счастливой жизни. И уверенность в том, что окружающий мир просто обязан дать нам то-то и се-то если не по первому, то по второму требованию, сильно портит характер. Надо учиться переносить отказы и обломы, избавляясь от капризного ребенка, сидящего в каждом из нас. Мы понимаем: такое легче посоветовать, чем сделать. Самый верный способ (который, кстати, хорошо срабатывает и при воспитании детей) — переключение интересов.

— Рукомойников Роман Филиппович. Сорок семь лет. Военный атташе на Кубе. Вернется через два года и уйдет в отставку. Через год приедет в отпуск, мы поженимся, и я уеду с ним. Это его дача. Здесь я буду его ждать. Он мне верит.

Этому простому в изложении, но отнюдь не простому в исполнении правилу в наше время очень трудно следовать. Потому что оно — объект сложного психологического конфликта. Современная массовая психология выдвигает по отношению к личности определенные требования. Их множество, поэтому не будем перечислять. Упомянем только пару: «Стань классным специалистом» и «Всегда добивайся своего». На вопрос: и что в этих требованиях плохого? — ответим: посыл, который улавливает подсознание, отличается от прямого смысла высказывания. Эта особенность восприятия непосредственном связана со структурой личности человека.

— Ну просто идеал. Странно, что он не женат.

Каждая личность — это не монолитное однородное образование, а гибкая система очень разных схем поведения, согласованных между собой.

— Вдовец. Год назад похоронил жену.

— И где же такие гнездятся?

Американский психолог Эрик Берн, создатель теории трансакционного анализа, вычленил три основных схемы и назвал их по способам реагирования — Ребенок, Родитель и Взрослый. В структуре личности Ребенок отвечает за сферу чувств, желаний и переживаний, прямолинейных и неконтролируемых. Проще говоря, он капризник, шалун и жадина. Состояние второго типа, называемое Родитель, пытается обуздать Ребенка, копируя поведение старших. Личность, пребывая в статусе Родителя, старается поступать по образу и подобию собственных родителей. И, разумеется, часто ведет себя как паникер и зануда. Третье состояние — Взрослый, наиболее объективное и рациональное, видит вещи такими, какие они есть и прогнозирует развитие событий, не балансируя на сфере эмоций, как девочка на шаре. Кому-то он покажется циником и скептиком.

— Все очень просто. От тоски я подала брачное объявление в газету «Из рук в руки». Пришло несколько писем. Так, всякая дребедень. Самодовольные самцы–приживалы, выгнанные женами на улицу, неудачники, алкоголики, бездельники, импотенты и прочий хлам. И вот среди этой своры появился он. Как только я его увидела, сразу поняла— это мое! И не ошиблась.

И если Взрослый упомянутые выше советы примет такими, как они есть, то Ребенок все понимает по-своему, как выразился Э. Берн, по-марсиански. То есть не с привычной, стандартной точки зрения, а со своей собственной, с точки зрения новичка, недавно пришедшего в этот мир и еще не разобравшегося, что к чему. Поэтому предложение вроде «Стань классным специалистом» Ребенок трактует как «Ограничь себя одним-единственным занятием и наплюй на все остальные сферы деятельности — вот это и есть специализация!» — и как вам такая интерпретация? Прямой путь к трудоголизму или к зависимости от компьютерных игр. То же происходит и с воззванием «Всегда добивайся своего»: его подспудный смысл расшифровывается как «Прояви агрессивность, иди по трупам, нарушай закон, но возьми приз — только так ты добьешься уважения окружающих!» — хотя подобная манера поведения многим людям попросту несвойственна. И, оказавшись в эпицентре конфликта, они могут сильно пострадать. А чтобы успокоиться и залечить полученную психотравму, большинство прибегнет к своему фирменному утешителю — тому самому, который не «Негрустин».

— Если все так просто, то почему так много одиноких женщин?

Столкновение индивидуального сознания с массовым вообще очень травматично. К сожалению, в каждой стране, в каждую эпоху, в каждой социальной группе давление со стороны общества на психику отдельной личности носит особый, оригинальный характер. Поэтому можно говорить лишь о некоторых социально-психологических конфликтах, выходящих за «групповые» рамки. В частности, о конфликте возможностей и потребностей, весьма актуального для нашей страны.

— И мужчин тоже. Каждый ищет своего принца и принцессу. Наивный подход. К сожалению, надежда умирает последней. Людям свойственно себя переоценивать. Слишком много амбиций и самомнения. Они не видят себя со стороны, а лишь в зеркале, которое их обманывает. Настоящие мужики все заняты. Бабы таких не отпускают, а на улице ничего стоящего не подберешь. Дело случая. Редко кому везет. Проще смириться с тем, что тебе дают. И тут бабы начинают раздеваться. Все с себя скидывают ради того, чтобы не упустить свой призрачный шанс. А всякая тварь пользуется случаем и выжимает из наивных дурех все соки, а потом отбрасывает отработанный материал. Моя подружка на такого напоролась. Все с себя продала, а он спустил ее денежки в карты. И что? Дура осталась одна, а мерзавец раздевает следующую.

Западное общество относится к категории вполне традиционных, устоявшихся: здесь известно кто есть кто и кому на что рассчитывать. Да, для традиционного общества возможен внезапный прорыв криминального авторитета в министры или в олигархи. Но как исключение. Каждая подобная история превращается в легенду. А у нас? Да в России таких «харизматичных», ракетой взлетевших в небеса, на сегодняшний день десятки тысяч. Буквально вся современная элита, финансовая, политическая и информационная.

Он взглянул на столик, где лежали деньги.

Этот массовый успех «случайных людей» вызывает определенную реакцию у тех, кто еще себя не нашел. Или нашел, но не там, где хотелось бы. Для молодежи пример «харизматичных» везунков — серьезное испытание. Нетерпеливость, завышенные требования, инфантилизм — все это всплески подсознания, которым неокрепшее сознание еще не в силах противостоять. В юности психологический конфликт между потребностями и возможностями их удовлетворения особенно остро выражен: хочется всего, а доступна самая малость; все твои претензии либо вызывают иронией, либо переносятся на неопределенный срок — вот вырастешь, тогда… А когда? Родители! Призываем вас: прежде чем демонстрировать всю полноту власти над подросшим чадом и фрустрировать его желания и намерения, помните: молодежь легко подвержена депрессии и плохо переносит добродушную, но такую незатейливую иронию по отношению к своим планам на жизнь. В личности молодого человека доминирует Ребенок, а у него проблемы не только с фрустрацией, но и с ориентацией, социализацией[6] и с разными другими «-ациями». Со временем он, возможно, станет самостоятельным, ответственным и сметливым, но при одном условии: если личность сдвинется с этой мертвой точки и молодежь он не зацикливалась на детских ошибках, обидах, обломах…

— Как видишь, я свои долги возвращаю.

Реагируя на психологический дискомфорт, подросток может «возжаждать мести» — для всех, кто его обижал, не верил в него, проявлял враждебность и т. п. Или, наоборот, он/она может стать сверхпослушным, кротким и пассивным в надежде вернуть утраченную любовь и одобрение. Добиваясь «недоданной» в детстве любви, человек может всю жизнь платить за те давние обиды, пользуясь стратегиями, сформированными в ранней юности: угрожать, манипулировать, канючить, упиваться жалостью к себе… И не надо надеяться на то, что все перемелется — мука будет. Из такой муки ничего приличного не состряпаешь. Психолог Гордон Оллпорт подметил: не все взрослые достигают полной зрелости. Они — выросшие индивиды, чья мотивация все еще пахнет детской комнатой. Чтобы стать полноценным взрослым, надо научиться избегать бессознательной мотивации, которую нам подсовывает неугомонный Ребенок. Значит, его следует перерасти и обуздать. А как это сделать, если в мозгу по-прежнему бушует детский страх, обида, боль, тревога?

Она усмехнулась.

Психолог Карен Хорни обозначила это душевное состояние термином «базисная тревога», раскрывая его содержание следующим образом: «чувство изоляции и беспомощности ребенка в потенциально враждебном мире. Это чувство небезопасности может быть порождением многих вредных факторов среды: прямого и непрямого доминирования (давления со стороны старших — Е.К., И.Ц.), безразличия, нестабильного поведения, недостатка уважения к индивидуальным потребностям ребенка, недостатка реального руководства, слишком большого восхищения или полного его отсутствия, недостатка теплоты, понуждения принимать чью-то сторону в родительских ссорах, слишком большая или слишком малая ответственность, сверхпротекция (чрезмерная родительская опека — Е.К., И.Ц.), изоляция от других детей, несправедливость, дискриминация, невыполнение обещаний, враждебная атмосфера и т. д.» — каково? Мало перечисленного, так еще и «и т. д.»! У некоторых родителей после всех этих высказываний может возникнуть что-то вроде внутреннего протеста по отношению к собственному ребенку: подумаешь, какая цаца! Выходит, мы вокруг него/нее лет двадцать на цырлах танцевать будем, а он/она еще поглядит, быть или не быть полноценной личностью!

— Просто ты испугался, что я кое–что расскажу твоей жене. Ты же у нее под каблуком ходишь. Не дай Бог, она узнает о твоих приключениях. Пока ты был у меня один, я терпела. А теперь я сама стала жить личной жизнью. Своей жизнью, а не твоей. Почему я должна делать тебе такие подарки? Пора вернуться на исходные позиции.

Ну, что тут возразишь? Именно так и получается. Дети, растущие «самосейкой», не всегда оказываются чем-то вроде укропа — полезные и необременительные. Чаще всего из них вырастает крапива — опасная и неукротимая. Поэтому не стоит играть в «родительскую рулетку»: предоставить дело случаю и смиренно ждать от судьбы подарка. Такого можно дождаться — потом век не расхлебаешь. В общем, во избежание формирования базисной тревоги в сознании ребенка, создайте вокруг него крепость внимания, уважения, ответственности и любви. Пусть порадуется, а заодно удостоверится в том, что жизнь хороша и в ней есть что ценить. Это и есть первейшее средство от деформации личности. Хотя, повторяем, это тоже не панацея.

— Не пожалеешь?

Но, по крайней мере, понимание и поддержка со стороны близких людей уменьшают уровень сопротивления окружающей среды. С этим сопротивлением сталкивается любой из нас. И, как видите, не всегда победа на стороне личности. Помните, что сказал Ганс Селье? «Два способа выживания: борьба и аддикция»! Постарайтесь сделать так, чтобы ваш ребенок предпочитал борьбу и не терял надежды на победу. Второй путь — тупиковый.

— Отчасти. Слов нет, мужик ты красивый и в постели хорош, но чужой. Умеешь ухаживать, не лишен обаяния, к тебе быстро привязываешься, но, кроме страданий, в результате ничего не получаешь. На тебя нельзя делать ставку, тобой можно пользоваться, но ни о чем не думать, а бабы собственницы. Им свое подавай. Семья, уют, теплая постель. А ты пришел, трахнул и ушел. Минута удовольствия, и вновь одиночество. Только оно уже приобретает свойство концентрата. Слишком много горечи остается во рту и на душе. Утром всегда наступает похмелье.



— Я не подозревал, что это у тебя серьезно.

Защита на поражение



— А женщины не подают вида. Они сильнее мужчин и не все выпячивают свое нутро наружу. Плачут с подушкой наедине, а не на плече у любовника. Гордые мы. Не все, конечно. Только дай слабинку, и о тебя ноги начнут вытирать.

Создание индивидуальности есть процесс двусторонний: стремясь к удовольствию и избегая проблем, человек строит свое мироощущение, отсекая все лишнее, мешающее и беспокоящее; а реальность оказывает ему всяческое сопротивление и, в свою очередь, переделывает человеческую личность сообразно своим планам и потребностям — действуя, так сказать, на благо общественности. Если бы оба этих фактора — внешний и внутренний — бездействовали, незачем было бы вылезать из колыбели. Мы бы проводили жизнь в духе персонажей фильма «Матрица»: почивали в розовом желе и смотрели сны про захватывающие приключения своего виртуального «Я».

Он улыбнулся.

Конечно, самоактуализация — намного более достойный и плодотворный путь, нежели игры в прятки с реальностью или имитация дискомфорта ради появления хоть какой-нибудь мотивации к действию, хоть какого-нибудь интереса к жизни. Не говоря уже о психологической зависимости. Что же такое самоактуализация? На эту тему психологи писали неоднократно — и все еще продолжают писать. Американский ученый Абрахам Маслоу, один из первых, кто поднял этот вопрос, считал, что «самоактуализация — это не отсутствие проблем, а движение от преходящих и нереальных проблем к проблемам реальным». В его теории первым шагом к самоактуализации было познание себя и строительство личной, а не стандартизированный системы ценностей, где все цели и средства были бы тщательно отобраны и глубоко осмыслены.

— Сила женщины в ее слабости.

Он же отмечал, что самоактуализирующие люди, которых ему довелось изучать в качестве «образца» (среди них были и его современники, и исторические фигуры — президенты США Авраам Линкольн и Томас Джефферсон, жена президента США Элеонора Рузвельт, ученые Альберт Эйнштейн и Альберт Швейцер, композитор Людвиг ван Бетховен, писатель Олдос Хаксли, философ Барух Спиноза и др.), не были совершенны, и даже не были свободны от крупных ошибок. Сильная приверженность избранной работе и своим ценностям подчас делала их безжалостными в стремлении к своей цели. Но всем были свойственны следующие черты:

— Это от слабости твоя супруга скрутила тебя в бараний рог, что ты пискнуть боишься. Женская слабость и красота в кино хороша. Смотришь сериалы мыльных опер, сопливые мелодрамы и сочувствуешь. Как мило. А в жизни мужики на баб опираются, а те терпят, кряхтят и помалкивают. Вы только друг перед другом хорохоритесь, а по жизни беспомощны и беззащитны.

1) более эффективное восприятие реальности и более комфортабельные отношения с ней;

Он видел в ее глазах удовлетворение. Наконец она высказала все, что хотела. Роль мальчика для битья его не беспокоила. Он ни о чем не сожалел, лишь о деньгах, которые дались ему таким трудом и с такой легкостью были брошены на стол. Три тысячи! Для него это труд, пот и унижение. Но что Бог ни делает, все к лучшему. Дураков надо учить.

2) принятие себя, других, природы;

3) спонтанность, простота, естественность;

Они подняли бокалы за счастье. Он выпил до дна, и она тоже. Победительница могла позволить себе расслабиться. Можно торжествовать.

4) центрированность (сосредоточенность) на задаче (в отличие от центрированности на себе);

Солнце соскользнуло с ее лица, и голубые глаза потемнели. В них появилась слабая усталость, морщинки казались более глубокими и резкими.

5) некоторая отстраненность и потребность в уединении;

6) автономия, независимость от культуры и среды;

— Мне хочется потанцевать, — сказала она. — Надеюсь, ты не откажешь даме в таком удовольствии.

7) не стереотипность, а свежесть оценки;

— Я никогда не отказывал тебе в удовольствии.

8) опыт мистических и духовных переживаний, и не обязательно религиозных;

— Согласна. Но я отрабатывала твои услуги. Ты ведь ничего задаром не делаешь.

9) чувство сопричастности, единения с человечеством;

Это был последний всплеск отрицательных эмоций. Кажется, она успокоилась и нервозных плевков больше не ожидается.

10) более глубокие межличностные отношения;

На резном антикварном комоде стоял проигрыватель. Она выбрала пластинку, и по комнате разлилась музыка.

11) демократичность ценностей и отношений;

12) привычка не смешивать цели и средства, добро и зло;

— Ты не против вальса?

13) философское, неагрессивное чувство юмора;

— Нисколько.

14) большие творческие ресурсы;

— Ты из тех редких мужчин, которые умеют танцевать вальс. Я запомнила это, когда мы ходили в ресторан.

15) сопротивление аккультурации (поглощению какой-нибудь культурной традицией);

— Первый комплимент за сегодняшний день.

16) трансцендирование (способность выйти за рамки) любой частной культуры и среды.

— Могу добавить ложку дегтя. В тот вечер расплачивалась я. За ужин, за танцы, за твою галантность и за постель.

Приходится признать: все эти замечательные качества, данные списком, выглядят несколько абстрактно и как-то не воспринимаются в качестве инструкции к действию. И как его достичь, этого «просветленного состояния»? Маслоу полагал, что главный принцип самоактуализации — всегда делать выбор в пользу роста индивидуальности. Ведь личность постоянно выбирает между ростом и безопасностью. И зачастую не в пользу роста. Мало кому охота терпеть неприятные или даже болезненные ситуации, связанные с взрослением, с независимой точкой зрения, с автономностью и самодостаточностью. Все эти свойства заставляют принять на себя немалый объем ответственности — за каждый свой поступок, за каждое слово, за каждое решение… В общем, как гласит английская поговорка: «Делай что хочешь и плати за это».

— Ты думаешь, я так дешево стою?

Нужно учесть и то, что один из наших национальных неолимпийских видов спорта — это халява. Мы традиционно высоко ценим безопасность и возможность спрятаться в минуту жизни трудную за чью-нибудь широкую спину. Тяжело с подобными задатками воспринимать независимость как сверхценность и целиком отдаваться личностному росту. Так и тянет снова стать маленьким и беспомощным, просить защиты и покровительства у тех, кто сильнее, а самому и в ус не дуть. К этому поведению нас побуждает не только, научно выражаясь, социокультурная обстановка, но и наше собственное подсознание. К сожалению (или к счастью), подсознание не обладает той полнотой власти над человеком, которую оно имеет над животными. А значит, нам есть что противопоставить нашему стремлению спрятаться от того, что Карлсон легкомысленно называл «пустяками» и «делом житейским». Разумеется, главное сопротивление подсознательным влечениям оказывает индивидуальность.

— Я думаю, что ты стоишь очень дорого. Мне не по карману. Твоя жена купила тебя теми средствами, которых у меня нет. Ей двадцать восемь, а мне сорок.

Он промолчал. Они легко кружились в танце, и на ее лице блуждала блаженная улыбка. Это были разные, не похожие друг на друга люди, которых ничто не связывало и не объединяло. Как могло случиться, что они провели вместе немало времени за последние два года и были минуты, достойные воспоминаний?!

Маслоу так описывал человеческую индивидуальность: «Эта внутренняя природа не столь сильна, сверхвлиятельна и безошибочна, как инстинкты животных. Она слаба, хрупка, тонка, легко одолевается привычкой, давлением культуры, неправильным к ней отношением. Но, даже будучи слабой, она вряд ли исчезает у здорового человека — а быть может и у больного. Даже отвергаясь, она продолжает подпольное существование, вечно стремясь к актуализации». Вот только почему эти, в общем-то, одинаково необходимые психологические структуры — сознание и подсознание — периодически сталкиваются и переходят к необъявленной войне, терзая своего «хозяина», словно грешную душу в аду? Видимо, потому, что потребность в защите берет верх и начинает запихивать личность в своего рода «психологический бункер», искажая и отвергая бесценный опыт, благодаря которому человек мог бы познать себя и сделать правильный выбор. Чем выше уровень искажений, тем больше неверных выборов. А уж если защита станет главной целью в жизни человека — все, появляется невротик или психотик, неспособный принять информацию, приносимую опытом. Или аддикт, принимающий только то, что дает ему «волшебный помощник»[7] и теряющий чувствительность ко всякой истине, данной нам в ощущениях, как сказал классик.

Она смотрела в пустоту и улыбалась. Может, она думала о нем. А он поглядывал на конверт с деньгами и думал о том, что теперь ему придется ездить на метро и уезжать с этой дачи на электричке.

Читатель, вероятно, имеет представление о подсознательных защитных механизмах, описанных в свое время Зигмундом Фрейдом. И тем не менее, вспомним детали этой системы, оберегающей наше «Я» от ущерба — для того, чтобы понять, в какой момент поддержка оборачивается разрушением. Психологическая защита включает целый список приемов:

Шампанское кончилось. Женщина раскраснелась, щеки горели, а помутневший взгляд все еще сохранял блеск.

1) Реализация в действии — асоциальное или избыточное поведение без учета негативных последствий как способ преодоления эмоционального стресса: бывает, что после любовного разочарования или тяжелого разрыва человек заводит сразу несколько случайных связей, не заботясь о том, чем ему подобная неразборчивость грозит. Подобная тактика резко повышает вероятность аддиктивного расстройства — в частности, формирование зависимости от безличного и безэмоционального секса.

— Ты сегодня останешься? — спросила она.

2) Отрицание реальности — защита «Я» от неприятной реальности путем отказа от ее восприятия и рассмотрения: многие психологически зависимые люди считают, что им не грозит ни ухудшение социального положения, ни утрата здоровья, ни потеря семьи. И вообще все эти данные насчет возникновения проблем у аддиктов несостоятельны в научном смысле. Столь утешительная мысль позволяет зависимой личности не видеть последствий собственной физической и моральной деградации.

— Если ты так хочешь.

3) Замещение — перенаправление сдерживаемых чувств, зачастую враждебных, на объекты менее опасные, чем те, которые возбуждают эти чувства: например, уязвленный отношением начальства мелкий чиновник, вместо того, чтобы защищать свое достоинство перед боссом, терроризирует придирками родных и близких. Так люди понемногу становятся гневоголиками.

— Я подумаю. Но для этого мне понадобится еще бокал шампанского.

4) Фиксация — необоснованное или преувеличенное привязывание себя к какому-то лицу или остановка эмоционального развития на детском или подростковом уровне: многим знакома ситуация, когда неженатый мужчина средних лет продолжает зависеть от матери в плане удовлетворения своих основных потребностей. Формируется не только социальная, но и эмоциональная зависимость.

— Я бы выпил водки.

— Не опошляй. Жди, я скоро вернусь.

5) Проекция — приписывание другим своих собственных неприемлемых мотивов или качеств: если диктатор ведет подготовку к войне, он всюду заявляет, что соседние страны также готовят военное вторжение. Перед нами — вариант самооправдания, благодаря которому можно легко подвести «идейный базис» под любое преступление. Неудивительно, что этим приемом часто пользуются аддикты.

6) Рационализация — использование изощренных объяснений с целью скрыть или замаскировать недостойные мотивы своего поведения: кому не знакома сварливая особа, оправдывающая любовь к скандалам мнимыми угрозами и оскорблениями со стороны окружающих лиц. Эта стратегия также нередко становится «психотропным оружием» для гневоголика — как, прочем, и для других аддиктов.

На второй этаж вела крутая деревянная лестница с резными перилами. Стены дома, потолок были выполнены из мореного дуба. Старинная резная мебель, антикварные вещи, картины в тяжелых золоченых рамах, желтые абажуры придавали дому определенный шарм и своеобразный аромат. Новая хозяйка это понимала и старалась соответствовать обстановке, изображая из себя светскую леди, но воспитание слишком часто просачивалось сквозь маску и возвращало ее к бытовым проблемам современной неустроенности. В эти минуты звучали слова о ничтожности современных рыцарей и о счастье через брачные объявления.

7) Реактивное образование — предотвращение осознания своих собственных неприемлемых желаний через преувеличенное проявление внешне противоположного поведения: так мужчина, обеспокоенный своими гомосексуальными желаниями, организует кампанию против сексуальных меньшинств. Многие люди упорно не желают признавать собственное «Я», загоняют себя в воображаемую реальность и тем самым увеличивают вероятность нервных расстройств и неадекватного поведения.

Она поднялась наверх и скрылась за тяжелой темной дверью. Он смотрел ей вслед и не мог понять, что он здесь делает. Кому все это нужно? Что он испытывал, получая одну оплеуху за другой от безразличной ему женщины? Просто он любил наблюдать за поведением людей и сказанное никогда не принимал на свой счет. Он анализировал, оценивал, делал выводы и забывал о них. Как человек поведет себя в предлагаемых обстоятельствах? Сегодня он испытывал удовлетворение. Он предвидел ход событий, тему разговора, настроение и не ошибся. Он не сомневался, что история кончится постелью, и вся ее песня будет смазана. Женских амбиций надолго не хватает. Еще немного музыки, прижать ее ближе к себе, дохнуть на нее горячим воздухом, провести грубой колючей щекой по виску, и она размякнет, как ватная кукла.

8) Регрессия — отступление на более ранний уровень развития, подразумевающий менее зрелое поведение и меньшую ответственность: нередко женщина, чье самоуважение серьезно пострадало (например, в процессе развода), возвращается к подростковым приемам самодемонстрации — одевается, будто школьница на дискотеку, и тратит огромные деньги, пытаясь сохранить иллюзию «неувядаемой юности». Это пример использования «воображаемой реальности» как убежища. Проблема возникает, когда человек отказывается по доброй воле вернуться в окружающий мир и старается задержаться в «сказочной стране», созданной его неуемной фантазией.

Он подошел к проигрывателю и поставил пластинку с тем же вальсом. Закурив, повернулся лицом к лестнице и, облокотившись на комод, стал ждать.

9) Вытеснение — предохранение сознания от болезненных или опасных мыслей: периодические импульсы, побуждающие мать убить своего непоседливого двухлетнего ребенка, не допускаются к осознанию. Впрочем, вытеснению могут подвергаться и такие идеи, осознание которых скорее полезно, чем вредно. Например, воспоминания о том, что в моменты опьянения аддикт совершил (или совершает) какое-то опасное или преступное действие.

Дверь распахнулась. Она вышла с подносом в руках. Бутылка шампанского, графин с водкой, рюмки и новые фужеры. Смешно, но она чувствовала себя королевой, забыв снять фартук кухарки. Он едва не рассмеялся вслух, но сумел изобразить маску обиженного страдальца, которого бросила любимая женщина.

10) Сублимация — направление фрустрированной сексуальной энергии в творческую деятельность: художник с неудавшейся сексуальной жизнью создает эротические картины весьма откровенного содержания. Хорошо, конечно, если это будут талантливые картины. Впрочем, сублимация — практически единственный позитивный прием среди методов психологической защиты.

Она не могла разглядеть выражения его лица, так как была близорука, но никогда не носила очков в присутствии мужчин. И все же в ней оставался некоторый шарм и женственность. Имело смысл довести дело до постели, чтобы окончательно не жалеть о потерянном времени и деньгах.

11) Аннулирование — заглаживание или попытка магическим образом развеять неприемлемые желания или действия: тинейджер, испытывающий чувство вины из-за мастурбации, после каждого акта произносит молитву или ритуальное заклинание.

Она улыбалась.

Эти защитные механизмы смягчают или разряжают тревогу, помогают изгнать болезненные идеи из сознания, но не способствуют решению проблемы. Вместо того они искажают восприятие реальности, помогают забыть про жизненно важные события, дела и взаимоотношения. Они заменяют действительность на виртуальность, проглатывающую человека без всякого участия оргтехники. Подмененная реальность — очень мощная субстанция. Все, что не соответствует ее «программе», искажается или отметается. Некоторые люди, боясь трудностей самореализации, используют искаженную действительность в качестве щита, отгораживаясь ею от собственной жизни и, главное, от собственных потребностей. А подавленные или «неузнанные» потребности жестоко мстят психике, отказавшей им в праве на осуществление: именно из-за подспудных желаний и влечений возникают расстройства сознания и поведения. В том числе и аддиктивные расстройства.

— Продолжим наше пиршество! — воскликнула женщина.

Счастливый, социализированный, успешный ребенок принимает себя приблизительно таким, каков он есть. Почему приблизительно? Потому, что глубокое понимание собственного «Я» приходит лишь в результате долгого, целенаправленного процесса. В детстве нам в большей степени дано самоощущение, нежели самосознание. То, что психологи называют идентичностью — комплекс чувств, идей, привычек, схем поведения и проч. — формируется и познается позже, в годы юности и зрелости. Если человек благополучен (речь, конечно же, не столько о материальном, сколько о психологическом аспекте) его внутреннее представление о себе и его реальное «Я», как это состояние обозначается в психологии, конгруэнтны. А если человек боится принять некоторые свои стороны? Боится осуждения со стороны ближнего (и дальнего) своего? Боится неприятностей на работе и скандалов в семье? Боится косых взглядов и шушуканья за спиной? Что он сделает? Вероятнее всего, спрячется. Наденет маску. Предложит обществу то, что общество желает видеть. И попадет в зависимость, как оно случается со всеми, у кого в шкафу хранится не только носильная одежда, но и залежалые скелеты, олицетворение мрачных тайн.