Сопротивление ещё продолжалось, но это была отвага обречённых.
Микки вместе с Хромоем Сомом и лейтенантом Коши собрали вокруг себя около сотни бойцов и встретили конницу Дакаска на развалинах Южных ворот. Усилие это очень походило на агонию, но они смогли продержаться несколько минут, прежде чем их выбили с кучи каменных обломков, когда-то называвшихся Южными воротами.
Маг действовал как в тумане. Вместе со всеми махал мечом, кричал что-то, бежал куда-то. В голове его неотвязно болталась и сильно мешала мысль о том, что герои саг, былин и легенд, разумеется, бессмертны, но вот что насчёт соратников? Как там с ними? Как на грех не вспоминалась ни одна героическая былина, чтобы можно было уяснить, как в данном случае складывалась историческая традиция. Вернее, былины вспоминались, но только вместе с главными героями, судьбы же их соратников (обычное, в общем-то, дело) упорно припоминаться не желали, что наталкивало на выводы совсем невесёлые.
Возможно, именно поэтому маг сильно обрадовался, когда обнаружил, что рядом с ним грозно верещат, азартно нападают и ловко уворачиваются боевые свиньи Ортаска.
Микки, утратив коня, дрался в пешем строю как простой ратник. В его голове тоже варилась своя кашка, немного мешавшая жить. Ему казалось, что для полководца он ведёт себя неправильно, не дело полководца драться простым воином, дело полководца руководить сражением, а не участвовать в нём — и вместе с тем, кто-то внутри него говорил скрипучим и, возможно, прокуренным голосом: \"Молодец, сынок, ты всё делаешь правильно\".
Ещё следует отметить, что Претенденту совершенно не было страшно. Страх появился чуть позже, когда в краткую минуту затишья из огня и пламени кобуржских пожаров прямо на него вдруг вывернулась плачущая Белинда с мрачной Амандой за спиною. В этот миг Микки очень сильно испугался, что Белинда, которую в глубине души своей он считал погибшей, может погибнуть снова.
Рональд Альдини своей сильной стороной всегда считал свою способность трезво взвешивать обстановку. В круговерти завязавшихся уличных боёв, он не утратил этой способности. Для него, по развитию событий, падение Кобурга было делом уже фактически состоявшимся, и поэтому он решил делать то, что сделать возможно.
Капитан Альдини повёл своих людей к Восточным воротам Кобурга, привычно присоединяя к своему отряду всех способных держать оружие.
В полумраке штабного шатра штандарт Претендента мягко светился голубоватым сиянием, и точно так же сияющая голубая точка медленно ползла по карте Кобурга. Около стола широким полукругом стояли маги Дакаска во главе с Эрнст-магом Кикой. Магический поиск шёл полным ходом. Впрочем, поиском называть это действо было уже не совсем корректно. Местоположение Микки Спиллейна уже было определено, и теперь властитель Эрнст вместе со своим штабом имел возможность наблюдать за перемещениями Претендента.
Полог шатра отдёрнулся, и яркий солнечный свет на мгновение рассеял полумрак. властитель Эрнст недовольно поморщился и бросил сердитый взгляд на выход. Там стоял в выверенном полупоклоне и щурился, привыкая к полутьме штабного шатра, запыленный лейтенант Почтового корпуса.
— Слушаю тебя, лейтенант, — сказал Светлейший.
— Ваша Светлость, кавалер Амтц сообщает: сильный отряд противника пробивается к Восточным воротам и просит подкрепить его во избежание поражения на оном участке сражения! — браво доложил лейтенант Почтового корпуса.
— Где именно? — отрывисто спросил властитель Эрнст. Отчего-то ему казалось, что говорить именно так — отрывисто, это правильно и весьма уместно в данных обстоятельствах. — Покажите на карте.
Лейтенант Почтового корпуса несмело подошёл к столу, взял механистически услужливо поданную начальником ГенЭрнстштаба указку и задумался над картой.
Властитель Эрнст дал лейтенанту Почтового корпуса подумать три с половиной секунды и отрывисто рявкнул:
— Ну?!
Лейтенант вздрогнул, посмотрел отчего-то в потолок шатра, пожевал губами и неуверенно ткнул указкой сантиметров на двадцать восточнее голубой точки.
— Это точно? Вы уверены? — с грозным нажимом, точь-в-точь, как сержант Медвидь, спросил Светлейший.
Лейтенант несколько уменьшился в размерах. Было видно, что его очень хочется сказать, что он не уверен, однако лейтенант собрался и гигантским усилием воли выдавил из себя:
— Так точно, Ваша Светлость.
От обморока его отделяло всего ничего.
— Та-ак, — пробормотал Светлейший, тщательно изучая двадцать сантиметров карты, отделявших голубую точку от места указанного лейтенантом. Все присутствующие замерли в почтительном ожидании. Голубая точка на карте вздрогнула и неуловимо медленно поползла на запад.
Властитель Эрнст улыбнулся удовлетворённо.
— Не препятствовать, — сказал он отрывисто. — Пусть их прорываются. Кика!
— Да, ваша Светлость!
— Долго ещё?
— Одну секунду! — сказал Эрнст-маг, и действительно через секунду вручил Светлейшему маленький, похожий на карманные часы, предмет со словами: — Готово.
— Кларик! — сказал Светлейший, разглядывая предмет.
Из полутьмы шатра к столу шагнул шеф Тайной коллегии.
— Пускайте своих псов по следу.
Кавалер Кларик кивнул, взял из рук Светлейшего магический компас жестом, исполненным почтения, и вышел из шатра.
Организованной обороны больше не было. Было то, что на военном языке называется \"разрозненные очаги сопротивления\". Дакаск, словно чёрный потоп, врывался в гибнущий Кобург, и заливал город волной грабежа и разбоя. Тот тут, то там — где находились кобуржцы, у которых хватало отваги на безнадежное сопротивление, вспыхивали скоротечные схватки.
Хромой Сом с апатичным удивлением обнаружил, что надеяться, похоже, больше не на что. Они ещё были живы и шли зачем-то сквозь окутанный дымом пожаров город к Ратушной площади, и даже тащили с собой своих тяжелораненых, но надежды уже не было. Это совершенно не согласовывалось с его верой в Претендента, но… вера верой, а обстоятельства обстоятельствами. Так что Хромой Сом даже не огорчился, когда из проулка на них вдруг стала вытекать тяжёлая пехота Дакаска.
— К бою! — надсадно выкрикнул лейтенант Коши. Люди остановились, положили раненных на землю и сомкнулись вокруг них. В движениях каждого явственно проступил призрак близкой смерти, и даже Бэйб, Бойб и Буйб не выказали привычной бодрой готовности к схватке.
Панцирники Дакаска не суетились. Было что-то равнодушно-наглое в той неторопливости, с которой они строились, изготавливаясь к бою.
И вот, наконец, через пару невыносимо кратких минут они изготовились.
Командир их, поднимая безо всякой на то нужды на дыбы своего коня, выкрикнул слова команды, и дакаскцы пошли, ощетинившись копьями, уверенные в исходе дела. До сшибки оставалось не более тридцати шагов.
Хромой Сом посмотрел на Претендента. Микки Спиллейн был мрачен, но спокоен. Рядом с ним стояла Белинда, в окровавлённой, с чужого плеча кольчужной рубахе и коротким мечом в руках. За спиной Претендента взводила тетиву арбалета Аманда. По правую руку Бухэ Барилдан поплевал на ладони и поудобнее ухватил секиру. Бэйб, Бойб и Буйб замерли в ожидании подле ног Претендента, наклонив свои рогатые головы, и скребя по камню площади передними копытцами.
Было здорово похоже на то, что Приключение, которое бывает раз в жизни всё-таки заканчивалось.
Тень накрыла улицу. Среди панцирников закричали. Между двумя отрядами неловко приземлился дракон, и, не откладывая дела в долгий ящик, пустил на пол-локтя выше голов дакаскцев протяжную струю огня. Пострадал командир, поскольку его конное положение обеспечило ему полновесную встречу с драконьим пламенем. Пехотинцы несколько секунд смотрели, как их вождь катается по земле объятый пламенем. Затем дракон набрал в грудь воздуху — весьма характерное движение, и дакаскцы ринулись прочь. Тут обнаружилось, что дракон не один. С дракона соскочил какой-то человек и побежал к билгейтцам.
— Мать честная! Аристотель! — выдохнул Претендент. За спиной его кто-то судорожно вскрикнул, мимо пробежала Аманда и, давясь то ли криком, то ли плачем, упала в объятия, сошедшего с небес на драконьих плечах, человека. И лишь в этот миг владетель Бленда допетрил, что этот человек есть Эрвин.
Меченосец, отстранившись от Аманды, прильнувшей к груди его, крикнул Претенденту.
— Микки! Садись на Аристотеля!
— Зачем? — удивился Претендент. — Пусть он перенесёт нас куда-нибудь!
Хромой Сом почувствовал, как трепыхнулось в груди сердце.
— Не могу, — сказал Аристотель невнятно. — Здесь очень… жарко. Не могу… сосредоточиться.
Микки подошёл к дракону, и обеими руками обхватил его голову.
— Арист, — сказал он почти нежно. — Миленький, ну пожалуйста.
— Я не могу, — сказал дракон, и его повело в сторону, точно пьяного. — Я бы хотел, но не могу. Мы очень плохо переносим сильную жару. Мы — атипичные холоднокровные.
— Арист, — сказал Микки.
— Садись на спину, — сказал Аристотель. — Я тебя так увезу. Одного.
Микки отшатнулся, словно ему отвесили оплеуху. Посмотрел по сторонам и обнаружил, что все смотрят на него.
Мир натянулся вокруг струной и тоненько зазвенел.
— Нет, — сказал Претендент. — Я не могу. Мне нельзя.
— Ну и ладно, — спокойно сказал Эрвин, обрывая этот непереносимый звон. И тут меченосцу почудилось, как где-то невообразимо далеко, возможно даже в другом мире, седой старец с длинной белой бородой и в круглых очках улыбнулся удовлетворённо и положил белый камушек на правую чашку аптекарских весов.
Меченосец мотнул головой, стряхивая морок.
— Погоди-ка, дорогая, — Эрвин мягко освободился из объятий Аманды и направился к командиру дакаскцев. Тот уже не катался по земле, а лишь стонал глухо. Эрвин посмотрел на Теодора Коши, и тот, без слов поняв, чего хочет меченосец, вынул из сапога кинжал в ножнах и кинул его Эрвину.
Эрвин поймал кинжал, обнажил его, присел на колено, склонился над командиром дакаскцев, помедлил мгновение, и вонзил кинжал в щель между шлемом и панцирем. Дакаскец дёрнулся и затих. Эрвин поднял с земли слегка подкоптившийся меч. Взвесил его в руке, пару раз перекрестил воздух. По-видимому, оставшись удовлетворённым результатом, снял с мертвого дакаскца перевязь с ножнами и одел на себя.
— Всё, лечу, — сказал невнятно Аристотель. — Здесь очень сложно! Сплошные восходящие потоки! Того гляди, клюну прям в огонь!
И действительно взлетел неровно, и взял направление на восток.
Люди молча смотрели вслед улетающему дракону. В дыму пожарищ дракон над Кобургом остался почти никем незамеченным.
— Ну ладно, — сказал маг. — Пошли, что ли.
Но не скоро дело делается.
— Ага, — пробормотал Ниса Намлок. — Наконец-то.
В центре полукруга из магов колыхалось довольно чёткое изображение мага, и слегка расплывающиеся силуэты его спутников. Такое бывает, если вызываемый не сосредоточен на сеансе связи. Несколько мгновений высокое собрание сосредоточенно наблюдало за Хромой Сомом. Судя по периферийным деталям изображения, маг куда-то бежал. Вместе с ним бежали его спутники.
— Чего он? — недовольно сказал Паза Скроллок, и картинка колыхнулась. — Он что совсем там… э-э-э… забылся? Чего он там бегает, когда у нас сеанс связи?
В самом деле, подумал магистр.
— Маг второй гильдии Хромой Сом! Остановитесь! — выкрикнул он грозно. Получилось очень хорошо. Разборчиво, в меру сурово, и без излишней грубости.
На картинке Хромой Сом завертел головой, пытаясь разглядеть, откуда идёт звук, надо полагать, при этом споткнулся обо что-то и едва не потерял равновесие, но бежать не перестал.
— Уважаемый! Что за неуважение к Совету?! — на этот получилось похуже, поскольку магистр слегка осерчал, что проявило себя непозволительной по статусу фальцетоватостью голоса.
— Простите, — через одышку, сказал Хромой Сом
— Ну уж нет! — громко сказал Паза Скроллок. — Подобное поведение недопустимо! Да, да! Недопустимо!
И лидер магов ортодоксального толка с чувством глубоко удовлетворения оглядел коллег.
Но даже эта гневная и наверняка справедливая отповедь не изменила поведения Хромоя Сома. Он как нёсся куда-то в компании своих расплывчатых товарищей, так и продолжал нестись. По полукругу магов прокатился возмущенный ропот, картинка зарябила и утратила отчётливость даже в центре.
— Послушайте, любезный, — гневно сказал магистр.
— Нет, это вы выслушайте меня до конца хоть раз! — неожиданно прервал его Хромой Сом.
Магистр, сраженный столь грубым нарушением субординации, заткнулся.
— Кобург пал! — яростно выкрикивал меж тем Хромой Сом. — Микки Спиллейн завладел Звездой Востока! И жизнь его сейчас под угрозой!
— Как Звездой Востока? — вскричал Тортилл Быстроногий. — Почему вы об этом нам не сказали?
— Вы бы знали об этом, если бы слушали других!
— И где она? — спросил Ниса Намлок. — Что это вообще такое?
— Осталась в Ольхинде! А сейчас простите, я занят!!
И маг взмахнул над головой правой рукой, разрывая магическую связь.
Некоторое время в зале стояла тишина.
Затем Тортилл Быстроногий сказал:
— Я думаю… теперь уж точно надо объявить о созыве ополчения. И господину магистру надо выступить перед народом. Что-нибудь такое… — и предКОВ даже руку воздел в величественном жесте. — Чтоб все прониклись.
— Осталась в Ольхинде… — задумчиво пробормотал Ниса Намлок, не обративший на слова предКОВ никакого внимания. — Это хорошо.
Через Южные ворота, точнее, через то, что от них осталось, в город на рысях въехал чёрный отряд. Впереди, держа перед собой в руке магический компас, верхом на вороном коне скакал кавалер Кларик.
На сей раз осечки не будет, думал он.
Я сделаю всё сам.
Смысла в этом было немного.
Крохи.
Но всё-таки он был. Пока мы в движении, мы живы, думал Микки, и они шли через охваченный грабежами и пожарами город. Круговерть коротких схваток с мародёрами отжимала их всё дальше в западную часть города, в купеческий квартал. Дома здесь были в основном каменные, и посему не столь пострадавшие от пожара.
В очередном проулке дорогу им преградила невысокая баррикада. Судя по её виду создана она была из того, что её создатели обнаружили в ближайших домах. За баррикадой виднелся небольшой отряд небольших, простите за тавтологию, воинов. По всему настроены они были весьма решительно.
— Интересно, — пробормотал Эрвин. — А как же нейтралитет?
Лишь после этих слов Хромой Сом сообразил, кого ему эти воины напоминают.
Гномы! Но почему они…
В сей миг, предводитель гномов залез на баррикаду и откинул капюшон.
— Добрый вам день, Ваше Бывшее Величество! — и наши друзья узнали в нём Кудряшку Сью.
— Весьма к месту сказано, — пробормотал Хромой Сом.
Остальные гномы также откинули капюшоны и учтиво раскланялись. Здесь были все ваши, читатель, знакомцы из клана Белой Дивы, что и подтвердил Эрвин
— Надо же, старые знакомые, — такой вот фразой.
— Здравствуйте, — сказал Микки. Вид он имел несколько удивлённый. Гномы играют заметную роль в делах Возлеморья, но поскольку дела эти, в основном, касаются торговли, и обтяпывать их гномы предпочитают без лишнего шума, их внеплановое появление на авансцене, как правило, вызывает лёгкую оторопь.
— Извольте следовать за нами, Ваше Бывшее Величество, — сказал Кудряшка Сью и снова поклонился. Похоже, он постепенно привыкал к роли вежливого гнома.
— Зачем? — спросил Микки.
— Это ваш единственный путь к спасению, Ваше Бывшее Величество, — сказал глава клана Белой Дивы.
Наши друзья переглянулись.
— Куда мы должны следовать? — спросил Эрвин.
Гном на мгновение замялся, затем сказал:
— В факторию, — и видя недоумение на лицах собеседников, пояснил: — В нашу Кобуржскую торговую факторию.
На этом переговоры чинность и благообразность утратили.
В переулок влетел чёрный отряд. В действиях их прослеживалась нехорошая нацеленность и стремительность. Впереди скакал кавалер Кларик, держа перед собой какой-то (впрочем, читатель знает какой именно) предмет.
— Микки! Уводи всех! — заорал Эрвин в полвзгляда оценивший обстановку. — Уходите с гномами!
— Позволь… — начал было Микки.
— Нет! Некогда! Ты Претендент! Уходи! — и, ухватив за руку лейтенанта Коши, Эрвин выкрикнул: — К бою!
— К бою! — крикнул Теодор Коши и обнажил меч. На мгновение ему вспомнился день, когда он давал присягу.
— Нет! — закричала вдруг Аманда, бросаясь к своему мужу. Её ловко перехватил Хромой Сом. Бухэ Барилдан, осознавший, что всё это время он непочтительно обращался с замужней женщиной, предпочёл остаться в стороне. — Не позволяй ему сделать это опять, Микки! Ты не можешь бросить его снова!
Микки Спиллейн молчал. В душе его шла нешуточная борьба.
Выбор есть всегда. Другое дело, что выбор вождя и выбор простого человека суть совсем разные вещи.
На баррикаде уже завязалась схватка. Чёрные всадники атаковали в спешенном строю, одновременно пытаясь баррикаду растащить. Кобуржцы не давали им этого делать, прекрасно понимая, что если Черные Рыцари получат возможность атаковать в конном строю, то смерть их будет делом пары минут.
— Ну же, — сказал Кудряшка Сью. — Решайтесь!
— Микки-и! — снова закричала Аманда. — Ты не посмеешь!
Этот крик словно подтолкнул Претендента.
— Бухэ! — крикнул он. — Хватай Аманду!
— Будь ты проклят, Микки Спиллейн! — вскричала Аманда, тщетно вырываясь из объятий Бухэ Барилдана. — Будет ты проклят на веки вечные!
— Пойдемте, — сказал Претендент, и побежал вслед за гномами, сгорбив плечи так, словно на них легла вся тяжесть мира.
Впрочем, думается нам, что метафора эта лежит не так уж и далеко от истины.
Патрик Берг осторожно положил Расти Растена на мостовую и уселся рядом. Достал флягу, поболтал и протянул её Растену.
Растен сделал несколько глотков, вернул флягу и закрыл глаза.
— Что там за шум, Патрик? — громко спросил Растен, не открывая глаз.
Берг прислушался. В голове стоял шум — после контузии он плохо слышал.
— Сейчас, Расти, — сказал он. — Я посмотрю.
Он сделал несколько медленных глотков. Аккуратно закрыл пробкой опустевшую флягу и положил её на мостовую. Встал и пошёл к угловому зданию.
За углом шёл бой.
Патрик Берг несколько секунд наблюдал, как полсотни пеших бойцов обороняют хлипкую баррикаду, затем вернулся в Растену.
— Там бой, Расти, — сказал он.
Некоторое время Расти Растен молчал, словно не услышал слов своего товарища.
— Патрик, — сказал он, наконец. — Похоже, заката нам с тобой не увидеть.
— Да, Расти, — сказал Берг.
— Патрик, я бы хотел…
— Конечно, — сказал Берг, — конечно, я помогу тебе до них добраться.
Берг помог Растену подняться, вложил ему в левую руку меч, аккуратно сжав своею рукой пальцы товарища вокруг рукоятки, обхватил его под правую руку, и они пошли на звук боя.
По дороге Патрик Берг думал о том, как удачно, что Растену отрубили в бою правую кисть. И теперь он может поддерживать его справа, и рука с мечом у него самого свободна.
Они спустились вниз по лестнице. И оказались в подвале. В подвале было довольно темно. Собственно это был не столько подвал, сколько большой склад. Друзья шли, ведомые гномами, среди стеллажей, заваленных различным товаром, пока не добрались до небольшой, еле видимой в полумраке, дверцы.
— Нам сюда, — сказал Кудряшка Сью.
Гном Бедраэдр большим ключом открыл дверь. Она открылась совершенно беззвучно.
Микки поразился тому, какая она массивная и на вид прочная.
— Осторожно. Нагнитесь на всякий случай, Ваше Бывшее Величество, — сказал Кудряшка Сью. — Сами понимаете, тоннели не под вас точены.
Контрглава,
в которой читатель вынужден углубиться сначала буквально вниз, а потом вглубь истории магов
Они спустились вниз по лестнице. И оказались перед дверью.
Было довольно жутко от дрожащих в неверном свете факела теней, от паутины, пыльными клочьями свисавшей со стен, от самих пауков, необыкновенно здоровых и шустро перебегавших от света во тьму.
Боса Нова волновался. Всё-таки не каждый день и далеко не каждому магу выпадает возможность оказаться в Хранилище библиотеки клана. Впрочем, сказано не совсем точно. Такая возможность есть всегда, другое дело, что маги не рвутся пользоваться услугами Хранилища, Подавляющему большинству из них вполне хватает услуг Технического отдела библиотеки клана Вентаны, где имеется вся необходимая справочная и теоретическая литература.
Так что Хранилище для магов было, примерно тем же самым, как для обычного человека концерт классической музыки. Да, знаю, да, уважаю, но ни разу не был.
Но уважаю.
В общем, Боса Нова шёл в Хранилище впервые в жизни.
Библиотекарь открыл дверь здоровым, архаичного вида ключом, слегка тронутым ржавчиной, и они вошли в Хранилище.
— С чего начнём? — деловито спросил библитекарь.
— Ух ты! — потрясенно выдохнул Боса Нова.
Длинные ряды стеллажей уходили куда-то далеко во мрак. Стеллажи эти были ещё и высоки, так, что они уходили не только вдаль, но и ввысь. Насколько ввысь, сказать было сложно, поскольку в свете факела потолок виден не был.
Читатель с фантазией легко сообразит, какое это было величественно зрелище. А читатели без фантазии авторов почти не волнуют, поскольку данные хроники написаны в первую очередь для вдумчивых, с хорошей фантазией, читателей.
— Ну так с чего начнём? — для библиотекаря реакция мага была всего лишь поведенческим стандартом. Все так делают.
Через пару часов Боса Нова был вынужден признать своё поражение. Бессистемный поиск очень редко приводит к успеху, а если ты ещё и плохо понимаешь, что тебе нужно…
— Знаете, что, молодой человек, попробуйте-ка вы порыться в наследии Панни Дора.
Боса Нова призадумался. Совет был неплох. Другое дело, что Панни Дор… Впрочем, давайте-ка остановимся. Авторам кажется, что они впадают в типичную для людей неорганизованных ошибку, пытаясь рассказать историю с середины. Так что давайте пройдемся по волнующей всякого вдумчивого читателя истории Панни Дора пусть несколько схематично, но зато по порядку.
Панни Дор жил очень давно. Настолько давно, что многие считают его Первомагом. В некоторых источниках он так и именуется — Первомаг Панни Дор. Кое-кто утверждает, что это в честь него был учреждён праздник, празднуемый первого мая. Есть мнение, что он был женщиной. Само собой, есть мнение, что он женщиной не был. Особенно ревностно это мнение оспаривается магами ортодоксального толка, для которых сама мысль о том, что маг может быть женщиной — нестерпима. Панни Дору молва приписывает (В данном случае, читатель должен чётко понимать, что говоря \"молва\", мы имеем ввиду не обычную молву, поскольку обычным людям Панни Дор, как и сэр Роджер Бэкон — до лампочки. Здесь имеется ввиду молва, бродящая среди магов, то есть узкоспециальная молва, которая, впрочем, также подчас скандальна и захватывающа, как и молва обычная, если вы, конечно, владеете вопросом. — Прим. авторов) умение ходить между мирами, ныне практически безвозвратно утраченное. На основании этого допущения кое-кто утверждал, что Панни Дор всего лишь воришка, и искусство его всего лишь компиляция различных артефактов, умений и навыков, стыренных Панни Дором в мирах, отличных от нашего.
В рамках нашей истории, впрочем, моральный облик Первомага несущественен. Куда важнее то обстоятельство, что Панни Дор был неправдоподобно деятелен. Похоже, не существовало областей магической науки куда бы не засунул свою… то есть не внёс свой вклад Первомаг. Магов, имевших несчастье заняться магией во времена более поздние, то есть всех магов, раздражало это до чрезвычайности, поскольку выдвинуть фундаментальную и по-настоящему оригинальную идею было почти невозможно — всякий раз оказывалось, что этим уже занимался Панни Дор.
Ещё Панни Дор очень много путешествовал. Из своих путешествий он привёз множество артефактов. Вся эта благодать была сложена в большой чёрный ящик, который называли либо Чёрным, что было вполне логично, либо ящиком Панни Дора, что было тоже логично и к тому же точно, поскольку чёрных ящиков в мире тысячи, а ящик Панни Дора в природе один. Панни Дор завещал потомкам открывать его лишь тогда, когда будет совсем худо, потомки так и делали. Иногда это и в самом деле помогало.
Теперь вы понимаете, что Боса Нова встал перед незамысловатым внешне, но очень сложным внутренне вопросом. Какова сейчас обстановка? Как нам, совсем худо или может быть и хуже?
Боса Нова решил этупроблему весьма просто. Он не стал заморачиваться, поскольку был назначенным лидером назначенных предателей, а предателю, что явствует из его статуса, можно не задумываться над такими вещами. Пусть патриоты мучаются.
— Давай ящик Панни Дора, — решительно сказал Боса Нова.
Библиотекарь пожал плечами, зажёг над правым плечом голубой шарик и, шаркая служебными шлепанцами, направился куда-то вглубь хранилища.
Боса Нова остался стоять на месте, с благоговейным трепетом оглядывая стеллажи с книгами.
— Где вы там? — донёсся из глубин хранилища голос библиотекаря.
Боса Нова осознав, что, по всей видимости, ящик ему не принесут, а напротив, следует идти к нему самому, пробормотал себе под нос что-то вроде \"Если овца не идёт к пастуху…\", и направился на голос.
Библиотекарь обнаружился шагах в сорока на юго-восток от входа, нечётко видимый в свете голубого шарика. Он стоял возле загадочного вида прямоугольного сооружения высотой в полтора человеческих роста.
— Ну, — недовольно сказал Боса Нова, — где этот ваш ящик?
И огляделся по плохо видимым в темноте сторонам.
— Вот, — меланхолично сказал библиотекарь и похлопал рукой по вышеупомянутому сооружению. — Прошу.
Боса Нова некоторое время оторопело молчал, усваивая мысль, что вот эта громадина и есть ящик Панни Дора. Хотя, если вдуматься, ничего удивительного в размерах ящика не было. Путешествий было много? Много. Стало быть, артефактов Панни Дор привёз много? Много. Так с чего же Боса Нова решил, что всё это уместится в маленький ящик, непонятно. В общем, не хотим думать, ни в какую, не хотим и всё!
— А-а-а… — Боса Нова сделал странный жест рукой, — собственно, как?
— Там лесенка.
Боса Нова пошёл вокруг, гм, ящика по кругу и действительно обнаружил приставленную к одной из сторон ящика лестницу. Маг неуверенно посмотрел на библиотекаря. Библиотекарь всем своим видом выразил убеждённость в том, что дело сие есть дело мага по имени Боса Нова и ничьё больше. Боса Нова вздохнул и полез по лестнице вверх. Лестница была полностью соответствующая моменту, то есть пыльная, местами склизкая и подозрительно скрипящая. Маг не стал предъявлять за такое состояние инвентаря библиотекарю, поскольку у него были сильные подозрения, что лестницу изготовили такой сразу, специально. Дабы.
Поднявшись наверх, Боса Нова запустил голубой шарик средних размеров над ящиком и…
Во-первых, у ящика не было крышки.
Во-вторых, содержимое ящика выглядело не так, как должно выглядеть имущество веками пылящееся на складе. Имущество, пылящееся на складе, обычно хранится упорядоченно и покрыто толстым слоем пыли. Здесь же всё было наоборот. Артефакты были свалены, как попало, но зато на них не было не пылинки. Боса Нова принюхался (Здесь глагол \"принюхался\" неточен. На самом деле маг осуществил некий набор действий, направленных на обнаружение следов магии, но поскольку глагола для обозначения таких действий в человеческом языке нет, мы вынуждены применить данный глагол. — Совместн. прим. авторов и переводчика) и обнаружил обычное заклинание против пыли, только очень мощное и древнее. Полезное, кстати, весьма заклинание, на котором маги Вентаны, продавая его рачительным и состоятельным хозяйкам, заработали, зарабатывают и ещё заработают немало уедов.
В-третьих, многие из артефактов оказались Боса Нове знакомыми по учебникам и лекциям. Имелось там, к примеру: загадочного вида чёрно-белая полосатая палочка, от которой исходила мощная аура власти, совершенно непонятный предмет, более всего похожий на кусок мыла, с прилепленными к нему матовым стеклом, довольно большое зеркало, вделанное зачем-то в ящик лакированного дерева, и множество других поразительных предметов.
Некоторое время маг провёл, заворожено рассматривая и перебирая магические предметы, пока на глаза ему не попался бумажный рулон. Рулон мага заинтересовал, ибо по первому размышлению делать ему здесь было нечего.
Бумаги должны лежать с бумагами.
Значит, это был непростой бумажный рулон.
Боса Нова, торопливо разрезав карманным ножичком завязку, развернул его и застыл.
— Да, — выдохнул он наконец. — Да. Мощная вещь.
Рулон оказался чём-то вроде плаката, на котором была изображена гневная женщина с мечом в руке. На другой стороне был текст, должно быть переведённый с неведомого языка на язык Возлеморья. Буквы были архаичные и полустёртые временем.
— Товарищи! Граждане! — с запинкой прочитал Боса Нова. — Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои! Вероломное военное нападение гитлеровской Германии на нашу родину, начатое 22 июня, продолжается. Несмотря на героическое сопротивление Красной Армии, несмотря на то, что лучшие дивизии врага и лучшие части его авиации уже разбиты и нашли себе могилу на полях сражения, враг продолжает лезть вперед, бросая на фронт новые силы…
— Святой Ресет!
Боса Нова недоумённо посмотрел вниз, туда, откуда донёсся этот возглас.
— Святой Ресет!
Там стоял библиотекарь, молитвенно сложивший руки перед собой. Глаза его блистали неподдельным восторгом, в них стояли слёзы, крупно блестевшие в магическом свете.
— Что такое? — недоумённо спросил маг.
— Братья и сёстры, — прошептал библиотекарь и рухнул без чувств.
Глава 11,
в которой наши герои знакомятся с техническим секретом гномов
— Братья и сёстры!
По толпе пронёсся единый то ли вдох, то ли выдох. Люди были неподдельно изумлены обращением, которое избрал магистр клана Вентана для своей речи.
Огромный шар магической связи висел над главной площадью Билгейтца, что уже само по себе было событием незаурядным.
— Братья и сёстры! — повторил магистр. Оно стоял на фоне огромного гобелена изображающего гневную женщину с мечом в руке. Лицо магистра, огромное и слегка рябящее от колебаний эфира, было весьма серьёзным и значительным. Подобные лица можно часто видеть у членов президиума разного рода собраний в тот момент, когда они не перешептываются друг с другом. — Вероломное военное нападение дакаскцев на нашу родину продолжается. Несмотря на героическое сопротивление нашей армии, несмотря на то, что лучшие полки врага уже разбиты и нашли себе могилу на полях сражения, враг продолжает лезть вперед, бросая на нас новые силы. Дакаскским войскам удалось захватить Дол-редут, Кобург, западную часть Вентаны, часть Северных земель. Над нашей родиной нависла серьезная опасность.
Как могло случиться, что наша славная армия сдала врагу ряд наших городов и районов? Неужели Дакаск в самом деле является непобедимым, как об этом трубят неустанно вражеские хвастливые пропагандисты?
При этих словах в толпе шевельнулись. Наверное, оттого, что немногие знали, кто такие пропагандисты.
— Конечно, нет! — вдохновенно вещал меж тем магистр. — История показывает, что непобедимых армий нет и не бывало. И если в результате этого сопротивления лучшие полки дакаскской армии оказались разбитыми нашей армией, то это значит, что вражеская армия также может быть разбита и будет разбита, как были разбиты армии Наполеона и Вильгельма.
Здесь магистр сделал паузу, подумав, что всё-таки надо было заменить имена Наполеона и Вильгельма на другие.
— Други! Товарищи! Наши силы неисчислимы. Зазнавшийся враг должен будет скоро убедиться в этом. Я объявляю о сборе ополчения. Вместе с Билгейтцкой Синезнамённой Армией поднимаются многие тысячи людей на войну с напавшим врагом. В каждом городе, которому угрожает опасность нашествия врага, мы должны создать такое народное ополчение, поднять на борьбу всех трудящихся, чтобы своей грудью защищать свою свободу, свою честь, свою родину.
Все наши силы — на поддержку нашей героической Синезнамённой Армии!
Все силы народа — на разгром врага!
Вперед, за нашу победу!
Громыхнули аккорды Гимна Вентаны, и шар распался на искры.
Толпа стояла молча. Лица людей были хмуры. Каждый осмысливал то, что услышал.
— Ничего не понимаю, — сказал наконец невысокий мужчина, одетый как купец. — Разве для того мы платим налоги, чтобы потом ещё и в ополчение вступать?
— Да, — поддержал его мужчина с шевроном гильдии стекольщиков на плече. — И почему это только трудящиеся должны вступать в ополчение? Почему бы купцам тоже не вступить?
— Не, ребята, — отозвалось сразу несколько голосов. — Сказали же — трудящиеся, значит, трудящиеся.
— Сказали бы \"купцы\", мы бы все как один.
— Долг каждого билгейтца — делать своё дело на своём месте…
Столь сдержанную реакцию населения авторы могут объяснить только одним: то, что рождено в одном мире в одно время, не обязательно подойдёт другому миру в другое, пусть и похожее, время. Совсем, совсем не обязательно.
Они прошли недлинным низким коридором, вышли в небольшой, отделанный гранитом и начисто лишённый какой-либо мебели холл, пересекли его и подошли к двери, возле которой стоял гном в ливрее.
— Прошу, Ваше Бывшее Величество, — сказал Кудряшка Сью и открыл дверь. За дверью оказалась ещё одна дверь. Кудряшка Сью толкнул и её, и она с лёгким щелчком открылась.
Микки шагнул в дверной проём и в нерешительности остановился. В неверном свете факелов помещение, в которое ему предложено было войти, выглядело более чем загадочно.
— Конечно же, Ваши спутники тоже могут проследовать с вами, Ваше Бывшее Величество, — неверно истолковав замешательство Бывшего Короля гномов, — сказал Кудряшка Сью.
— А что мы тут будем делать? — спросил Претендент, оглядывая маленькую — четыре шага на три, примерно, комнатёнку. Впечатление малости усугублялось низким, как и во всех служебных помещениях гномов, потолком.
— Это лифт, — непонятно пояснил Кудряшка Сью.
— А, — сказал Микки. — Да, конечно. Липт.
Гном внимательно посмотрел на своего Бывшего Короля.
— Да, именно, лифт, — сказал он, аккуратно выделив звук \"ф\", и передал свой факел гному в ливрее. — Нам на второй.
Наши друзья вместе с Кудряшкой Сью вошли в лифт, насторожённо поглядывая на стены и потолок. Дверь с глухим лязгом закрылась, и стало темно.
— Ой, — шёпотом сказала Белинда и ухватилась за своего друга сердечного.
Пол дрогнул под ногами, и Микки ощутил нечто весьма похожее на панику. Похоже, остальные его спутники чувствовали что-то подобное. Хромой Сом выдохнул громко, Аманда ухватилась за Бухэ Барилдана, а сам Бухэ помянул Великого Сунга.
— Не стоит волноваться, милостивые государи, — сказал Кудряшка Сью. — Это лифт.
— Вот заладил, — пробормотала Аманда.
В этот миг пол мягко ударил по ногам, тихо звякнуло, и дверь открылась.
Яркий свет ударил по глазам.
— Милости прошу, — пригласил всех на выход Кудряшка Сью.
Друзья оказались в довольно просторном и хорошо освещённом помещении. Здесь было почти пусто, лишь у дальней стены имелась стойка наподобие тех, что бывают в тавернах Тиля. За стойкой стоял гном в белой рубашке. Возможно, он был и в штанах, но судить об этом было трудновато, поскольку нижняя часть гнома из-за стойки была не видна.
— Это постоялый двор \"Сверкающий диамант\", — объяснил Кудряшка Сью.
— Постоялый двор? — переспросил Хромой Сом. Микки же только в этот миг заметил, что холле помимо стойки имелось ещё кое-что.
Пара дверей, за которыми, видимо, и располагались комнаты для гостей, обеденный зал и прочие помещения постоялого двора.
— И что мы тут будем делать? — спросил Претендент. В этот миг из лифта осторожно вышли Бэйб, Бойб и Буйб.
— Чё надо? — громко спросил гном за стойкой. — Со свиньями к нам нельзя!
Бухэ Барилдан насупился, остальные, напротив, как-то сразу почувствовали себя, в своей тарелке, что ли. Во всяком случае, столкнуться с чем-то хорошо знакомым и привычным после стольких передряг, это приятно. На лице Кудряшки Сью имело место быть ностальгическое выражение, он словно вспоминал в этот миг о неких временах… не важно, впрочем.
— Чё надо, то и надо! — громко ответил Бухэ Барилдан. Гном за стойкой удовлетворённо крякнул, и вышел из-за стойки. Стало видно, что на нём всё-таки есть и штаны, и даже лакированные ботинки.
— Ну иди сюда, верзила! — весело крикнул он, и начал засучивать рукава.
Вдумчивый читатель, уже, наверное, усвоил, что Бухэ Барилдан был не из тех, кого на такие дела надо приглашать дважды.
Они сошлись в центре холла, и явили собой странное противоречие между формой и содержанием. Несмотря на то, что каждый из них по отдельности имел намерения самые серьёзные и вид весьма грозный, зрители не могли удержаться от улыбок. Скорее всего, это было связано с разницей габаритов противоборствующих сторон. Бухэ Барилдан был раза в два выше, и раз в несколько тоньше, нежели портье постоялого двора в лакированных ботинках, а позу меж тем оба приняли совершенно одинаковую — руки полусогнуты и чуть вывернуты локтями вперёд, голова выдвинута вперёд, ноги расставлены пошире.
Однако зрелище не состоялось.
— Бухэ, — негромко сказал Претендент, и здоровяк приувял.
— Это наши гости, — сказал Кудряшка Сью. Портье погрустнел, раскатал рукава и вернулся за стойку.
— Моя смена заканчивается в шесть, — сказал он в мировое пространство.
— Понял, — сказал Бухэ Барилдан, и они обменялись довольными взглядами.
— Позволю себе повторить свой вопрос, — сказал Микки. — Что мы будем здесь делать?