Когда Хенрик чувствует себя виноватым, он не умеет этого скрывать. Обычно он честен и умеет ответить за свои поступки. Я тоже такая. В этом суть наших отношений.
Я без колебаний двинулся вперед по этому самому коридору.
Вернее, такой я была раньше. Не Хенрик нечестен со мной, я нечестна с ним. Именно муки совести по этому поводу заставляют меня обвинять кого угодно, кроме самой себя.
- Дрей! Они же свернули в этот....
Хенрик встал, натянул серые спортивные брюки.
Я обернулся. Сег в упор смотрел на меня и мне никак не удавалось понять какие же чувства выражает его загорелое лицо. На голубые глаза упал случайный отсвет факела и они сверкнули огнем.
– Хорошо, дай я угадаю, – сказал он. – Ты сердишься на меня потому, что я не верю, будто Алиса жива? Не принимаю твоих заявлений, что ты нашла ее?
- Умгар Стро..., - произнес я.
- Стражники тащат Тельду сюда, в темницу!
– Мне неприятно ощущать, что ты считаешь меня сумасшедшей. Когда ты думаешь, что мне все привиделось. Когда ты говоришь обо мне что-то маме, Пернилле, кому-то еще – у меня за спиной.
Его слова подействовали на меня как ушат холодной воды. Ведь это же Сег Сегуторио, без колебаний последовавший за мной в Пликлу, к башне Умгара Стро, ради спасения Делии. И теперь, мой долг - отправиться с ним и спасти Тельду. Конечно. Как я мог думать иначе? А потом доберемся и до Умгара Стро... не дрейфь, парень. Так думал я, когда бежал за Сегом по коридору, который сворачивал под прямым углом то вправо, то влево. Наконец мы распахнули в конце его обитые бронзой ленковые двери и по голой каменной лестнице вбежали в подземную тюрьму Царицы Боли.
Произошло все далеко не так легко, как может показаться с моих слов. Каждая клетка моего мозга мучительно кричала, что я должен искать Делию, мою Делию Синегорскую. Я даже не думал тогда, был просто не в состоянии думать о том, что с ней могло в это время происходить. Но допусти я гибель бедной Тельды и Сега - и мои муки только усугубились бы. Я знал, что моя Делия поняла и одобрила бы мое решение; и знал также, что ее молчаливое согласие служит мне лишь предлогом.
– Во-первых, я не разговаривал с Перниллой. И с твоей мамой тоже. Не знаю, что заставляет тебя так думать, но ничего такого не было.
Тем временем к стражникам присоединились личности в одеждах, недвусмысленно указывающих на принадлежность к известному ремеслу. По контрасту с голыми мускулистыми руками, блестящими при свете факелов, их черные фартуки и маски казались пятнами тьмы. С Тельды сорвали жалкие коричневые тряпки, и она прижалась к каменной стене, где уже разинули пасть вделанные в стену железные кольца. Чуть дальше на таких же кольцах висел скелет, на котором еще виднелись полуразложившиеся лохмотья мяса и кожи.
Я попыталась что-то сказать, но он поднял ладонь, словно полицейский на дороге.
Один из этих субъектов схватил Тельду и поднял ее руку к железному кольцу. Даже маска не могла скрыть отвратительного веселого удовольствия, написанного на его мясистой роже.
– Во-вторых, ты рассказываешь мне, что я думаю, что я считаю, что, как тебе кажется, я говорю другим. Из нас двоих вроде бы ты у нас психотерапевт, не так ли? Если ты хочешь узнать, что я думаю, спроси меня в следующий раз.
Сег бросил меч в ножны.
Муж был прав. Я поняла, что он не звонил Даниэлю.
Хенрик продолжал:
Прежде, чем я ворвался в камеру с обнаженным мечом в руке, стрела Сега со смачным звуком вонзилась в широкую спину, обтянутую черной кожей. Палач завизжал, словно распотрошенный вуск, и рухнул навзничь. А затем я очутился среди стражников. Лупил я мечом вокруг себя исключительно плашмя. Как бы ни сжигали меня отчаяние и гнев, у меня все же хватило здравого смысла попытаться хоть как-то смягчить ярость царицы. Одного палача она еще могла простить, но большее число трупов создаст нам с Сегом весьма серьезные затруднения.
– Кроме того, меня интересует, слышала ли ты когда-нибудь, чтобы я называл тебя сумасшедшей? Бывало такое?
- Не убивай их, Сег! - крикнул я, свалив дельдара и резко разворачиваясь. Его спутник, получив клинком плашмя по животу, согнулся пополам, и тогда я для верности стукнул его рукоятью по голове.
– Нет, – нехотя признала я. – Ты этого никогда не говорил.
Сег охнул, выругался и, оставив свой любимый большой лук, обрушил на стражников большой меч. Наше нападение оказалось таким внезапным, таким злобным и таким бешенным, что стражники никли и опадали, как скошенные колосья. Только двое успели пустить в ход свои копья со стальными наконечниками. Копья эти мы тут же разрубили мечами, а потом накаутировали и их владельцев - аккуратно и с молниеносной быстротой.
– Тогда прекрати приписывать мне то, чего я не говорил.
- Я еще сделаю из тебя фехтовальщика, Сег! - пообещал я. Оживленная схватка разгорячила мою застоявшуюся кровь.
– Прости, – прошептала я.
Но Сен Сегуторио уже подхватил на руки Тельду. Он прижал к себе ее обнаженное тело и что-то тихонько и неразборчиво шептал ей на ухо.
– Только потому, что я сразу же не кричу «ура!», не стоит делать выводов, что я считаю тебя сумасшедшей. Ты ничего мне не рассказываешь, избегаешь меня, а потом набрасываешься на меня. Наверное, ты и сама догадываешься, что у меня возникают вопросы?
- Ах, Дрей! - завопила Тельда, едва придя в себя и отстраняя обескураженного Сега. - Я знала, что ты появишься! Знала, что ты спасешь меня!
– Я просто хочу, чтобы ты верил мне, – сказала я.
- Благодари Сега, - буркнул я резким тоном, для чего мне вовсе не требовалось притворяться.
– А я хочу, чтобы ты разговаривала со мной. Мне будет куда легче верить тебе, если ты будешь рассказывать мне, что происходит.
- Но... Дрей... - Тельда высвободилась из объятий Сега и стояла разведя руки, бурно дыша, румяная и раскрасневшаяся. - Эта Лила... эта царица... крамфиха! Я ненавижу ее! Но ты, Дрей... ты спас меня!
Он снова сел на край кровати.
Я старался не смотреть на Сега.
– Ты самая умная женщина из всех, кого я знаю. Обычно ты мыслишь так логично и рационально. Но в этом случае я слышу только истерики и голословные утверждения. Это так на тебя не похоже.
- Пора уходить, - твердо отчеканил он. - Сейчас же. Пока не очухались эти спящие красавицы.
– А как бы ты сам отреагировал? Что бы ты почувствовал, как ты думаешь? Если бы встретил Эмиля после двадцати одного года разлуки?
- Накинь что-нибудь, Тельда, - бросил я. - И уходите отсюда оба - чем скорее, тем лучше.
– Ты повстречала девушку, которая внешне очень похожа на тетку Алисы. И это все. У Изабеллы есть биологическая мать, которая к тому же весьма встревожена. Тем не менее, ты уверена, что это Алиса. По-твоему, все специально сговорились, чтобы скрыть от тебя правду. Все против тебя. А как обстоят дела с врачами, со школой, в которой училась Изабелла? Все лгут или как? Ты всерьез думаешь, что можно украсть чужого ребенка и сделать вид, что это твой собственный, – и никто ничего не заподозрит?
На валявшемся без чувств дельдаре красовался длинный плащ с обильной вышивкой. Я ухватил за край и дернул, так что несчастный страж покатился, тыкаясь носом о грязный каменный пол.
- Надень и его, вместо накидки. Вы сможете спокойно выбраться из дворца, дорогу вы знаете.
– Я предупреждала тебя, Хенрик. Не раз и не два. Я говорила тебе, что со мной что-то не так.
- Дрей! А разве ты не с нами?
– Ты меня предупреждала? О чем ты?
- Мне надо обсудить с Лилой одно дело, - ответил я без тени улыбки.
– С самого начала.
Тельда отпрянула так, словно я ее ударил.
Жестом отчаяния Хенрик развел руки.
- Ты... Дрей... ты... и царица?! Н е т !
– Сдаюсь. Я за тобой не успеваю.
Несмотря на все ее смелые слова при столкновении с Лилой, Тельда, знатная вэллийская дама, все-таки изменилась. Она порядком утратила свою отвагу. Я помнил, как она кричала, когда стражники волокли ее по коридору. Тогда она считала себя обреченной. Темные страхи и воспоминания наверняка будут, как я ожидал, преследовать ее до конца дней. Теперь она выглядела более изможденной, присущая ей полноватость исчезла, а глаза потускнели.
– Черт тебя подери, Хенрик! У тебя это звучит так, словно я…
- Нет, не Лила и я, Тельда... не в таком смысле, в каком ты думаешь. У нее есть новости об Умгаре Стро. И я тоже должен узнать эти новости.
Хенрик жестом остановил меня, указывая на дверь.
- Если ты собираешься предстать перед царицей, - сказал Сег, - то я пойду с тобой и мы предстанем перед ней вместе.
– Эмиль? – окликнул он.
- Сег...
– Папа! – отозвался сын тоненьким голоском.
- А я? - взвизгнула Тельда. - Я не могу...
– Заходи, малыш.
- Не думаю, Тельда, что царица посмеет тебя тронуть, если Дрей вступится за нас всех.
Дверь открылась, Эмиль заглянул в спальню. Он посмотрел на Хенрика, перевел взгляд на меня. В глазах у него такой страх, что мне становится больно.
– Что же ты еще не спишь? – спросила я мягким голосом, чтобы показать: я сержусь не на него.
Сег говорил с таким спокойствием, с такой уверенностью, словно за ним стояла вся сумрачная мудрость его родных гор Эртирдрина. Я был потрясен до глубины души. Воистину, Лах - таинственный континент.
– Я просто искал зарядку для телефона.
– Возьми ту, что вставлена в розетку, – посоветовал Хенрик. – Возле комода.
- Я боюсь... - Тельда и выглядела не на шутку напуганной.
– Иди сюда, мой дорогой! – сказала я. Эмиль неуверенным шагом приблизился ко мне. Я обняла его.
– Тебе уже лучше, мама?
Я направился к выходу из камеры и принялся подыматься по каменной лестнице.
– Мне лучше? – переспросила я, гладя его по волосам.
- Царица выслушает меня, - сказал я. - Пошли.
– Папа сказал, что у тебя голова болит.
По пути к палате совещаний царицы Лилы нас никто не тронул.
Я перевела взгляд на Хенрика, но он смотрел на Эмиля.
Как ни странно, но у меня сохранились лишь самые смутные впечатления об этом помещении. Помню только, что оно было весьма просторным, а высокий потолок поддерживали массивные колонны в классическом хиклангутском стиле с гирляндами рисслак и змей и фронтонами в виде корхов. Палата пестрела броскими красками и ярко освещалась факелами. Там присутствовало множество людей самых разных званий я помню почему-то только высокую фигуру Лилы в алом платье. Ее пышную прическу украшала россыпь самоцветов, \"вдовий клин\" рыжих волос ярко выделялся на фоне белого лба, темные глаза под приподнятыми к вискам бровями казались бездонными, под скулами залегли тени, а маленький, твердый, но все же чувственный рот окрашен алым.
– Да, мне уже лучше, – сказала я. – Как прошел сегодня матч?
- Значит, ты вернулся ко мне, Дрей Прескот.
Он пожал плечами.
Перед глазами у меня встала недавняя картина - как она, распростершись передо мной, умоляла меня занять место рядом с ней на троне, предлагала мне все. Она вскинула подбородок, словно прочла мои мысли.
– Нормально.
- Если у тебя есть новости об Умгаре Стро, о царица, то сообщи мне их, чтобы я мог взять его за горло и сжимать, пока он не станет безжизненным, как тряпичная кукла.
– Давай быстро в кровать, – сказал Хенрик и положил руку Эмилю на плечи. Вдвоем они направились вниз по лестнице, и было слышно, как Хенрик что-то говорит нашему сыну успокаивающим тоном. Я подняла полотенца, которые чуть раньше швырнула на пол, и принялась складывать их обратно в корзину для белья.
- Полегче, полегче, мой князь Стромбор! Пока ведь еще ничего не известно наверняка. По мнению разведчиков, такие сведения есть. Мы ожидаем подтверждения.
Стелла
- Скажи мне, где его искать - и я подтвержу...
В комнате по-прежнему было темно. Я подползла к Хенрику, положила голову ему на плечо. Он раскрыл мне объятия, натянул на нас одеяло.
- Не так быстро, - Лила посмотрела на Тельду. Стражники уже окружили нас, блестя стальными остриями копий. Сег держал в левой руке лук с надетой тетивой и небрежно помахивал стрелой в правой руке. Я знал, что он вполне успеет в случае чего натянуть тетиву и пронзить этой стрелой насквозь сердце Царицы Боли задолго до того, как его прирежут ее копьеносцы. - Не так быстро. Что она делает с тобой эта... женщина?
Я вызывающе посмотрел в упор на Лилу, глаза в глаза.
Всю ночь я спала очень плохо. Думала о том, что мы с Хенриком сказали друг другу. И о том, что не было произнесено вслух. Меня тревожило, что Хенрик волнуется. Тревожило, что он сердится на меня и что мое прошлое может испортить нам жизнь. Я прошептала, что не хочу больше ссориться с ним. Рассказала о дневнике. Что прочла в нем страницы, написанные тогда, когда я ждала Алису, когда она была маленькой. О дне ее исчезновения и о том, что было после.
- Она ни в чем не виновата, о царица, - я говорил жестко, словно вбивая в ее сознание каждое слово. - Мы застали ее... при обстоятельствах, которые мне бы очень не понравились, сочти я их делом твоих рук.
Утренние лучи солнца падают на ковер. Мир застыл. Мы находились вне времени и пространства в некоем параллельном мире. Он походил на наш, но был уже не тот, в котором мы жили четыре недели назад. Мой голос звучал приглушенно, словно я рассказывала сказку. Хенрик лежал молча, внимательно слушая.
Она ответила на мой взгляд таким же. Наши глаза сцепились.
Я хотела, чтобы он понял, как мне больно оглядываться на прожитое. Как страшно проходить все это снова. Все воспоминания, все обвинения самой себе. Скорбь и тоска. Однако я не стала рассказывать о панических атаках, не стала упоминать о поездке к дому Керстин и к Даниэлю.
- Понятно.
Хенрик сказал, что я должна была давно все ему рассказать. Ведь я знаю, что он поймет меня? Что он заботится обо мне?
- Есть один человек, лахвийский чародей, сан, некто по имени Лу-си-Юон...
Я ответила, что я боялась. Просто до ужаса.
- Что с саном Юоном? - ахнула она.
- Мы с Сегом Сегуторио вытащили его из башни в Пликле. Он был там единственным пленником. Сейчас он ждет, когда на рассвете откроют ворота. Осмелюсь предположить, он будет благодарен, если ты пошлешь стражу и впустишь его прямо сейчас. Там за воротами бродят лимы.
Он не хотел, чтобы я снова плохо себя чувствовала.
- Да. - Она сделала короткий повелительный жест, и хикдар бросился выполнять ее молчаливый приказ. - Сан Юон для меня бесценен. Я сильно горевала, когда он пропал во время той резни. И ты спас его!
Я знаю.
- Вместе с Сегом Сегуторио.
И еще я должна пообещать никогда больше не встречаться с Изабеллой.
- Да. - Она, казалось, пребывала в некоторой растерянности. И произнесла следующую фразу уже куда менее властным тоном,- Похоже, я опять в долгу перед тобой, Дрей Прескот.
- Ты знаешь, кого я ищу. Умгара Стро. Скажи мне...
Он гладил меня по щеке, вытирая слезы, которые я не могла сдержать. Потом мы занялись любовью – медленно, мягко. Я лежала на боку, он взял меня сзади. Закрыв глаза, я наслаждалась нашим хорошо знакомым ритуалом. Его упругое тело, прильнувшее ко мне сзади, мягкие прикосновения, которые становились все более интенсивными. Когда я достигла оргазма, он прошептал, что любит меня. Он проник глубоко в меня. Я сказала, что мне так хорошо с ним. Кончив, он застонал, его рука крепко сжала мое бедро.
- Как только мне передадут последние сведения о местонахождении этого негодяя, тебе сообщат. Но я подброшу тебе одну мысль, мой князь Стромбор. Мы считаем, что он в Черсонане.
Мы заснули в объятиях друг друга.
Черсонан был соседним городом-государством, который уже не одно поколение враждовал с Хикландуном. Я предвидел, что меня ждут немалые трудности.
Лила сидела на троне, и чуть подалась вперед, опираясь алебастровым подбородком о белую ладонь, и задумчиво глядя на меня.
В середине дня мы бродили по проходам супермаркета «Сити Гросс». Самое обычное воскресенье. Я спросила Хенрика, какой сок ему взять – апельсиновый или яблочный. Потом была вынуждена вернуться за хлебом. Мы заполнили тележку продуктами, выстояли очередь в кассу, держась за руки. Я расплатилась, Хенрик уложил покупки в пакеты. Все как обычно, повседневно и скучно – и это было великолепно! Мне не приходилось думать, легче было заткнуть свою совесть, которая глодала меня. Мы пошли к «рендж роверу», вместе загрузили все в багажник. Хенрик отвез на место тележку, я завела мотор, и мы поехали домой.
- Я брошу на Черсонан против Умгара Стро всю свою армию. На мой взгляд, мы сможем сломить и его и их, одним ударом. Вот тут тебе Дрей Прескот и представится хорошая возможность отыскать желанную женщину. Я предлагаю тебе стать во главе моей армии и вместе с моими полководцами выступить против Умгара Стро. У тебя будет большое и сильное войско. Ну, что скажешь?
Тельда рядом со мной ахнула.
На въезде на наш участок стояла собака Юхана Линдберга. На ней были надеты и поводок, и ошейник, но самого соседа было не видать. Я остановила машину, Хенрик подмигнул мне. Все это происходило не в первый раз – и явно не в последний. Муж вышел из машины и медленно приблизился к собачонке. Комок шерсти попятился, издавая громкий настойчивый лай. После нескольких бесплодных попыток Хенрик обернулся ко мне, смеясь и пожимая плечами. Я тоже вышла из машины и огляделась в поисках хозяина.
Стражники теперь окружили нас еще тесней.
Тут показался Юхан Линдберг в неоново-желтом тренировочном костюме, облегающем его упитанное тело, и, пыхтя, подбежал к нам трусцой. Поравнявшись со мной, он остановился и уперся руками в колени. Из носа у него текло, он громко высморкался и сплюнул. Слюна шлепнулась на тротуар.
– Тереза хочет, чтобы я похудел, – произнес он, немного отдышавшись. – Говорит, я слишком толстый для потрахушек.
Мне не требовалось обсуждать с собой свой ответ.
Я кивнула на его пояс с бутылочками жидкости и улыбнулась.
- Благодарю тебя за предложение, Лила. Это щедро с твоей стороны. Но я не могу ждать. Я отправляюсь в Черсонан сейчас же. Со сном придется обождать.
– И сколько же десятков километров ты планировал пробежать?
- Ты глупец!
– Десятков? Разве пары недостаточно? Я не готов жертвовать жизнью ради секса.
Я повернулся к выходу, а рука Сега взметнулась со стрелой в пальцах, но тут мой приятель споткнулся о подставленное копье и растянулся перед троном. Мой меч уже наполовину вышел из ножен, когда что-то - не то тупой конец копья, не то меч плашмя - обрушилось мне на голову, и я покатился по этому длинному гладкому склону в черное забытье.
Хенрик пробормотал «угу» и понимающе кивнул. Я ощутила, как он крепче обнял меня за талию. Поднять на него глаза я не решалась – тогда бы мы оба захохотали в голос. Пожелав Юхану удачи, мы сели в машину, заехали на участок и занесли пакеты в дом.
Глава Шестнадцатая
Хенрик разбирал покупки, я убирала продукты в кладовку, холодильник и морозилку. Эмиль сидел у кухонного стола, посмеиваясь над тем, как мы изображаем нашего соседа и его собачку. Когда зазвонил телефон Хенрика, я попросила его не брать трубку.
Армия Хикландуна выступает в поход
– Почему это? – ожидаемо спросил он.
Если вы сочтете мои действия в тот период - и, на самом-то деле, даже за некоторое время до того - иррациональными, то я не могу с вами спорить.
– Потому, – ответила я.
По правде говоря, я теперь думаю, что мысль о смерти моей Делии буквально свела меня с ума. Я действовал в совершенно несвойственной для себя манере, и в то же время, как мне говорили, на типичный для меня лад. Пример тому - тот буйный миг, когда я оказал открытое неповиновение Царице Боли на корходроме, покинув наше укрытие и бросившись на индиговолосых приспешников Умгаро Стро. Должно быть, я пребывал в состоянии шока. Оно позволяло мне ходить, говорить и действовать, но все это время я не выходил из своего рода психического ступора.
Мне не хотелось, чтобы кто-то испортил нам день. Хенрик в последнее время постоянно чем-то занят. Всегда найдется кто-то, кому срочно требуется его внимание. В данный момент мне хотелось бы оставить мужа себе.
Говорят, древние китайцы довели до совершенства искусство пытки водой. Ожидание капли, готовой вот-вот упасть на лоб жертвы, превращала ее в гирю, крошащую мозг. Сама по себе маленькая капля не могла этого добиться. Эффект достигался ожиданием и нарастающим ужасом перед неизбежным, перемежающимся с пассивными интервалами унизительного страха. Нечто подобное переживал и я. Сперва я думал, что Делия погибла, потом услышал, что она, возможно, жива, потом ее смерть опять стала почти неоспоримой истиной, а теперь, она снова возможно пропала без вести, и наверно лучше ей было бы погибнуть. Чистое прерывистое давление, кошмарный раскалывающий голову ритм всех этих событий, сделали из меня животное совсем не похожее на человека, перелетевшего через Стратемск.
– Это может быть что-то важное, – заметил он.
Я мог быть уверен только в одном. Живая она или мертвая, Делия горячо и настойчиво требовала от меня продолжать жить, не переставать упорствовать и никогда не сдаваться.
– Сегодня же воскресенье, – жалобно протянула я. – Это не может подождать?
– Номер незнакомый.
Мы с Сегом понемногу приходили в себя. Нас поместили в роскошной, комнате в глубине дворца, обстановка которой могла удовлетворить самый взыскательный вкус. Однако окон в ней не было. Повсюду неподвижно возвышались охранники - личные копьеносцы царицы в расшитых мундирах. В светильниках горело самфроновое масло, источая слабый аромат, и их пламя играло на сверкающих шлемах и стальных наконечниках копий. Нас оставили нагими. И без оружия.
– Рискни, папа! – подбодрил его Эмиль.
- Да, Дрей... - протянул Сег, - мы с тобой могли бы запросто поотнимать копья у этих разряженных болванов!..
- Могли бы, - согласился я. - Вместе мы пробили бы себе дорогу. Но... как насчет Тельды?
Я попыталась отобрать у него телефон. Хенрик засмеялся, несколько секунд шутливо боролся со мной, потом ответил на звонок. Повернувшись к нему спиной, я продолжила заниматься едой.
При виде его лица мне сделалось больно.
– Хенрик слушает. А, привет, давненько не общались.
- Тельда, - повторил он и уронил голову. Грива черных волос совершенно скрыла его мускулистые руки.
За секунду он стал другим, напряженным и собранным. Я наблюдала за ним через плечо. Эмиль сказал, что ему надо позвонить другу и исчез в своей комнате.
Так мы сидели и взвешивали свои шансы вырваться на волю, прихватив с собой нашу пухленькую даму из Вэллии.
– Спасибо, у нас все хорошо. Как у тебя?
Всякий раз, когда мы требовались во дворце, нас сопровождал внушительный эскорт - вернее сказать, конвой - состоящий из копьеносцев и лучников. Эти последние, как мы прекрасно понимали, весьма действенно пресекли бы любую попытку побега на рывок. И все же мы знали, что даже сейчас нас нельзя считать пленниками в любом обычном смысле этого слова.
Хенрик разговаривал вежливым, корректным тоном. Это не мог быть близкий знакомый. Муж отодвинулся от меня, стал перебирать почту, лежащую на столешнице. Послушал, потом сказал в трубку:
Мы чувствовали как в Хикландуне нарастает решимость отомстить за поражение. По коридорам дворца то и дело строевым шагом проходили солдаты. Шла подготовка к походу и Сег снизошел до того, чтобы хоть и мрачновато, но горячо одобрить то, как держались воины.
– С тех пор у нее сменился номер.
Он бросил на меня быстрый взгляд. Я изо всех сил пыталась понять, о чем речь.
- Они не забыли унижения, которое заставил их пережить Умгар Стро. Из-за измены одного человека, этого Форпачена, нанесли страшный удар по их чувству самоуважения, - Сег сделал многозначительный жест. - Ну, теперь они заново сплотили ряды, вспоминают старые традиции. Больше они не испытают такой участи.
– Хочешь поговорить с ней? Она тут рядом.
Как-то нас пришел навестить Хуан, племянник царицы. Он глубоко переживал из-за того, что Лила была вынуждена с нами сделать - для нашего же блага, как он выразился.
Жестами я попыталась спросить, кто это. Хенрик проигнорировал меня, слушая человека на другом конце провода. Молча ушел в гостиную, потом вернулся обратно, по-прежнему с телефоном у уха. Я как чувствовала, что не надо было брать трубку. Мне все это совсем не нравилось.
На лице у юноши было написано выражение, как у ребенка, который осознает свой проступок, но исполнен желания нагло его отрицать. Он нетерпеливо пнул полы своей расшитой одежды, попавшей ему под ноги, и уселся. Сег гостеприимно налил вина - как сейчас помню, это было пурпурное вино превосходного урожая, крепкое и все-таки не слишком сладкое, с западных склонов горы Сторр - и Хуан взял кубок так, словно приготовился отхлебнуть и забыть обо всем с чем пришел.
Прислонившись к шкафу, Хенрик засмеялся, но это не было похоже на его обычный искренний и сердечный смех.
- Я только что из \"Шлин-ферэо\", от танцовщиц. Они мне наскучили.
– Спасибо, что позвонил, я это очень ценю.
- Умгар Стро, - напомнил я.
Его взгляд невозможно было истолковать.
- Да, Дрей Прескот, - кивнул Хуан. - Ты все правильно понял.
– Обязательно передам.
Дальше уже пошел разговор профессионалов о вооружении и тактике армии Хикландуна. Особенно увлеченно это обсуждал Сег. В другой компании, в другое время, лишенное забот и тревог, я, наверно, позабавился бы, наблюдая, с какой страстью Сег заботится о перспективах этого убогого обломка славной империи Вальфарга. Позже я многое узнал о родной стране Сега, этом таинственном крае гор и долин, именуемом Эртирдрином. Но ничто не могло угасить горящую в Сеге гордость, находившую отклик в Хуане гордость тем, что древние доблести Лаха сохранятся и возродятся, и что он, уроженец Эртирдрина, будет в полной мере причастен к этому увековечиванию их. Наверное уже тогда, во время этой беседы в нашей роскошной темнице, я хоть и мельком, но увидел то разрушение национальных барьеров, которое так сильно повлияло на мою жизнь на Крегене.
Я вытирала столешницу, пытаясь убрать несуществующие пятна.
Наконец он положил трубку.
Прежде, когда мы, коротая время, болтали о том и о сем, Сег не раз рассказывал мне о том, какой страх наводили горцы Эртирдрина на другие народы Лаха. А теперь он твердо вознамерился помочь лахвийцам сокрушить их неизвестных врагов.
Я ждала.
Он молчал.
А враги эти оставались неизвестными, поскольку ни я, ни Сег ничего не знали о жителях Черсонана. Да и Умгар Стро явно еще не показал всю свою мощь и, следовательно, оставался неизвестной величиной для Хуана и армии Хикландуна.
– Кто это был? – спросила я как можно более небрежным тоном.
- Ты поступил мудро, Дрей Прескот, не пытаясь сбежать, - сказал Хуан, улыбаясь и делая жест кубком в мою сторону. - Я думаю, такой человек, как ты, мог бы сбежать, если бы захотел. Но и царица, и я в долгу перед тобой, и мы это помним...
– Это был Даниэль, – ответил муж. – Спрашивал, нормально ли ты добралась вчера домой.
- Вы мне ничем не обязаны.
- Я, лично, считаю тебя своим другом. И рад, что ты выступишь против Умгаро Стро с армией, а не в одиночку.
Упрекать себя задним числом – напрасная трата сил и времени. Я обычно этим и не занимаюсь. Вместо этого надо уметь делать выводы из собственных ошибок и стараться в будущем поступать по-другому. Такой совет я даю своим пациентам. Сама же я не в состоянии ему следовать.
- Ха! - произнес Сег Сегуторио.
Я корю себя больше, чем когда бы то ни было. Раскаиваюсь, что я поехала к Даниэлю. Раскаиваюсь во всем. Я должна была все рассказать Хенрику. Быть открытой и честной. Я никак не ожидала, что Даниэль решит звонить.
Хуан склонил голову и искоса посмотрел на свой кубок.
Хенрик оперся о барную стойку, кинул взгляд в сторону комнаты Эмиля – видимо, желая удостовериться, что тот не слышит.
- Разумеется, Сег. Говоря \"в одиночку\", я имел в виду всего лишь \"без моей армии\".
– Даниэль волнуется за тебя, – произнес он. – Вчера ты уехала от него в сильном волнении.
- Командовать будешь ты? - спросил я.
Он смотрел на меня так, словно не узнавал.
- В каком-то смысле. А также Орпус и другие полководцы. Мы надеемся, что ты присоединишься к нам, Дрей Прескот, и поможешь нам мудрым советом.
– И еще он просил передать, что ты можешь позвонить ему, если захочешь.
- Сегу вполне привычно командовать солдатами в бою.
Я знала, что думает Хенрик. Видела это по его суровому взгляду. А он понимал по моему лицу, что я стыжусь тех чувств, которые всколыхнулись во мне при виде Даниэля. Но пытаться что-то объяснить не имело смысла. Что бы я ни сказала, это лишь подтвердит мою вину.
Хуан посмотрел на моего товарища с выражением странной симпатии.
– Все не так, как ты думаешь, – сказала я.
- Да. Сег ведь из Эртирдрина, и мы, недостойные наследники былой славы Вальфарга, помним о его народе. Было некогда время.... Ну, ладно, - он осушил кубок, - не имеет значения.
– Ты говоришь, что останешься дома и будешь отдыхать, но когда я приезжаю домой, тебя нет. Потом ты вдруг появляешься, в гневе и ярости. Ты срываешь с себя одежду, и мы занимаемся любовью.
Хуан встал, собираясь уходить.
– Я знаю, что ты подумал. Но ты ошибаешься.
- Да, вот еще, - произнес он, глядя на нас с высоты своего роста. Провожая его я не встал, так как пребывая в положении пленника, не особенно уважал протокол. - Прибыл гонец от Нагхана. Помнишь Нагхана, нашего лазутчика?
– А что я подумал? Что, по твоему мнению, я мог подумать? Похоже, тебе проще указать мне на мои чувства, чем рассказать, чем ты сама занимаешься.
- Да.
– Даже не знаю, что сказать.
- Он должен вот-вот вернуться. В его докладе - а он как и положено для шпиона, составлен в самых осторожных выражениях - утверждается, что есть новости о твоей Делии...
– Да уж, я заметил. Почему ты была так зла на меня, когда вчера вернулась? Начни хотя бы с этого.
- Что?!
– Вы все боитесь, что у меня будет нервный срыв. Если только я пойму, что ошиблась, и забуду об Алисе, мне станет лучше. Но на самом деле это вам станет лучше и спокойнее.
Я схватил Хуана за плечо, и моя пылающая страхолюдная рожа оказалась у самого его лица.
– Нам? Ты имеешь в виду меня и Даниэля? Перниллу, Гудрун? О ком именно ты говоришь?
Его перекосило. Я выпустил юношу и перевел дух, сердито глядя на него.
Я пожала плечами.
- Когда Нагхан явится, я приведу его поговорить с тобой.
– Ты ближе всех. Поэтому на тебя пришелся главный удар – за всех. К сожалению.
- Приведи, Хуан. Молю Бога, в смысле Зара, тудыт меня, чтобы он принес добрые вести!
– Я могу выдержать, что ты кидаешь мне в лицо дерьмо, если тебе от этого легче. Но не надо давать мне пощечин в следующий раз, когда тебе захочется заняться сексом.
Едва произнеся это, он уже пожалел о своих словах, я это вижу. И хотя я прекрасно понимала, что здесь мне следовало бы сделать несколько глубоких вдохов, я снова вышла из себя.
По нашему настоянию нам разрешили тренироваться. Начальник стражи препровождал нас в просторный зал, и там мы с Сегом бегали, прыгали и колотили друг друга посохами, пока оба не падали - потные, в синяках и основательно измотанные. Нет, не могу сказать, чтоб мы всерьез уставали. Эти шутливые драки были лишь легкой разминкой для людей, чьи мышцы привыкли к настоящим трудностям, ожидающим в походах и сражениях.
– А почему ты на меня злишься? Я хотела встретиться с отцом своей дочери, что в этом странного?
Наконец Нагхан-лазутчик вернулся в Хикландун.
– Ты можешь поехать к нему в любой момент, черт возьми. Но ты могла бы, по крайней мере, предупреждать меня о своих выездах? У тебя было для этого много возможностей. Ты хоть понимаешь, каким болваном я себя чувствую, когда звонит твой бывший, дабы удостовериться, что с тобой все в порядке?
Вместе с ним в нашу роскошную камеру явились царица Лила, Орпус и Хуан. Как всегда, их сопровождала группа мрачных копьеносцев из личной охраны царицы, вооруженных до зубов. Нам явно давали понять, что не потерпят никаких глупостей. К моему великому удивлению, вслед за ними привели Тельду, одетую в прежнее коричневое платье с короткой юбкой. Как и в последний раз, ее руки были связаны за спиной золотым шнуром. Наша дама вся раскраснелась, выпятила грудь и держала голову надменно и прямо. Она презрительно огляделась кругом - и тут увидела нас с Сегом. Все ее самообладание рухнуло в один момент. И мы, хоть и всего на миг, увидели одинокую испуганную девушку, какой она была на самом деле. Затем Тельда быстро взяла себя в руки и вновь приняла тот высокомерный патрицианский вид, который оставался для нее единственной защитой от безумия.
Хенрик покачал головой и ушел.
- Говори, Нагхан, - приказала Лила.
Лазутчик не оробел. Он с любопытством посмотрел меня. На нем была очень простая одежда почти без вышивки. Но немногие на Крегене решились бы посмотреть на меня таким взглядом, каким смерили меня бесцветные глаза этого невысокого малого.
Я всегда была мечтательницей. Меня охватывали разнообразные сильные чувства. То, что я стала психотерапевтом, ничуть меня не изменило. Но мне хочется верить, что я повзрослела. Хоть чуточку. Или по этому пункту я тоже ошибаюсь?
Он открыл рот и начал было докладывать:
Теперь мне точно известно, что принцесса Делия Вэллийская...
В тридцать девять жизнь нравится мне больше, чем в девятнадцать. Я стала более спокойной, более уверенной в себе. Меньше обращаю внимания на то, что думают обо мне другие. Я научилась не следовать своим импульсам, думать, прежде чем действовать. Анализировать последствия своего выбора. И отвечать за свои поступки.
Но тут Лила коротким жестом остановила его.
Теперь от всего этого не осталось и следа.
Если бы Даниэль не остановил меня вчера, занялась бы я с ним сексом в его мастерской? Вероятно, хотя мне не хотелось бы так думать. Потому что я хочу быть с Хенриком. Его я люблю, с ним хочу продолжать свою жизнь. Менее всего я готова потерять то, что нас с ним связывает.
Она повернулась ко мне. После той драматической встречи в ее личных покоях, где мы пили вино и она лежала у моих ног, вся усыпанная мерцающими самоцветами, мы ни разу не оставались наедине. Я догадывался, что она чувствует себя неуверенно и боится говорить со мной без присутствия придворных, полководцев и телохранителей. Только так она могла держать себя в железной узде своего обычного поведения.
Я нашла его в гараже. Он вынимал из машины клюшки для гольфа. Меня он проигнорировал. Я попросила прощения. В который уже раз. Я должна была рассказать, что я была у Даниэля. Мне стыдно, я чувствую себя так глупо. Я произносила это вслух и чувствовала, что мой голос дрожит. Муж молча смотрел на меня. Потом придвинул мне табуретку.
- Разреши ему говорить, Лила, - попросил я.
– Сядь, – сказал он. – Начнем с самого начала. Что произошло?
- Сначала я хочу поговорить с тобой, Дрей Прескот.
– Даниэль мне тоже не поверил. Он не хочет ничего знать. Он отреагировал примерно как ты. И как Пернилла. Всем вам будет лучше, если вы никогда больше не услышите об Алисе. А как я себя при этом чувствую, вам наплевать.
- Тогда покороче.
В моем голосе звучали горечь и упрек, но я ничего не могла с этим поделать.
- Я желаю, чтобы ты выступил вместе с моей армией против Умгара Стро. - произнесла царица. - Ты будешь возглавлять ее, вдохновлять ее. С тобой во главе моя армия атакует и победит.
– Ты знаешь, что это неправда, – произнес Хенрик и опустился на корточки передо мной. Положил свою руку поверх моей.
– Я так ужасно разочарована, – сказала я. – В себе самой, в тебе, во всех. Я устала без конца просить прощения. Устала от того, что никто мне не верит.
- Это достаточно просто - и может хватить для мести. Но смогу ли я найти в Черсонане, Лила, нечто большее чем возможность отомстить?
– Хорошо, допустим, это Алиса. Ну и что ты будешь делать?
Хенрик выжидал, пока я переваривала этот вопрос.
Она нахмурилась. Треугольный клин рыжих волос, казалось, сползал ей на глаза, когда она сводила брови и это придавало ее лицу какой-то мрачный, почти дьявольский вид. По странной прихоти - возможно, случайно - Лила оделась сегодня во все зеленое. И хотя этот цвет нисколько не походил ни на зеленые цвета Магдага, ни на зеленые цвета Эстеркари, тем не менее он вызывал у меня странные чувства. На ней была простая изумрудная туника, и короткая юбка поверх кожаных ноговиц. Тонкую талию царицы стягивал золотой пояс - и только этот штрих подчеркивал ее женственность. Но расшитые наряды и драгоценности были забыты, и только на ножнах и рукояти ее меча, висевшего на поясе, сверкали самоцветы. В левой руке царица держала хлыст. Все время, пока мы говорили, часть моего внимания как-то сама собой сосредотачивалась на этом хлысте.
– А если это все же не она? Если ты ошибаешься? Что это означает для нее? Для тебя?
- Я хочу, чтобы ты дал мне слово и поклялся священным именем Хло-Хли или любой языческой богини, которой ты поклоняешься, что не покинешь моей армии, пока не приведешь ее к победе.
Он хотел услышать ответы, которые я пока сама не нашла. Вопросы, которые он задавал, вплотную подходили к тому, чего я боялась больше всего на свете.
- А что если одержит верх орда Умгара Стро?
– Теперь уже поздно об этом размышлять, – прошептала я. – Неужели я должна сдаться только потому, что все остальные боятся?
- В таком случае этот вопрос уже ни для кого не будет иметь значения.
- На войне ничего нельзя знать наверняка.
– Я не это хотел сказать, – ответил Хенрик. – Задумайся над тем, что ты делаешь. Это единственное, о чем я тебя прошу. Подумай, каковы возможные последствия. Уже второй раз за короткий период времени я получаю визиты или телефонные звонки по поводу тебя. Успокойся. Задействуй свой разум. Ты ведь умная женщина. Помни об этом.
Вся ее поза говорила о неуверенности. Но это не мешало ей заниматься со мной словесным фехтованием. Она по-прежнему оставалась царицей.
– Я не знаю, что мне делать, Хенрик.
- Дай мне слово...
– Тогда, может быть, вообще ничего не предпринимать? – предложил он. – И пожалуйста, говори со мной. Пообещай мне.
- Я сделаю все возможное для твоей армии. Я поведу ее против Умгара Стро, потому что, волей случая, это совпадает с моими желаниями, Лила. Большего не сможет сделать даже твоя Хло-Хли. А теперь дозволь Нагхану говорить.
Я молча кивнула.
Ее маленький рот сжался, а кончик хлыста непроизвольно поднялся. Но она достаточно спокойно повернулась к Нагхану и приказала ему докладывать.
Как бы мне хотелось пообещать еще много всякого разного. Например, что все наладится. Но я и сама в это не верю.
- Теперь я почти наверняка знаю, что пленницу, на чьи розыски я потратил немало времени, зовут не Делия Вэллийская...
Изабелла