- Не знаю. Это вообще неприятная для меня тема разговора.- Барбара Ярецкая даже поежилась.
- Вам холодно. Пойдемте посидим в кафе. Ярецкая молча повернулась, и они пошли в кафе.
- Разговор со следователем,- сказал майор, когда официантка обслужила их,- как правило, удовольствия не доставляет. И все же, как это ни печально, я должен вернуться к той же теме.
- Я понимаю. Трудно, но ничего не поделаешь. Спрашивайте.
- У вашего мужа перед смертью не обнаруживалось какой-либо нервозности или подавленности?
- Все пытаются объяснить странность завещания тем, что Влодек сошел с ума. Хотя завещание, и прежде всего содержащееся в нем замечание по моему адресу, глубоко обидело меня, я категорически отвергаю такое предположение. Мой муж был прекрасным человеком. До последней минуты он был абсолютно здоров как физически, так и умственно.
- Каким же образом этот Ковальский…
- Не знаю. И думать об этом отказываюсь. Я просто ничего не понимаю.
- Прочитайте, пожалуйста, это письмо.- Майор передал женщине письмо, полученное от адвоката Рушинского, которое тот «купил» у Ковальского.
- Кто это написал? - спросила Ярецкая, прочитав письмо.
- Не знаем. Как вы сами могли убедиться, какому-то «другу» Ковальского очень хотелось, чтобы он вступил в права наследования. Еще более удивительно, что «друг»
прекрасно знал содержание завещания вашего мужа. Обратите внимание, какого числа было отправлено письмо. Его послали в тот день, когда Влодзимеж Ярецкий был найден мертвым. Спрашивается, откуда таинственный автор письма мог знать об этом? Ведь милиции пришлось потрудиться, прежде чем ей удалось установить личность погибшего.
- Вы даже не разрешили мне увидеть мужа после смерти. Никогда не прощу вам этого.
- Пани Барбара, это я отдал такое распоряжение. Уверяю вас, что сделал это, только щадя ваши чувства. Вид человека, который упал с высоты двадцати метров головой вниз на асфальт, страшен. Я хотел избавить вас от этого.
- Но как его опознали?
- По одежде. В карманчике брюк у пояса с левой стороны сохранилась записочка. Ее написал портной, который шил вашему мужу. В ней были указаны фамилия и адрес заказчика. Портной узнал свою работу и подтвердил, что шил этот костюм по заказу Ярецкого. Работники вашей мастерской таким же образом опознали своего хозяина.
- Когда вечером в Закопане мне сообщили о смерти мужа, я совсем обезумела. Не помню, как доехала до Варшавы. Знаю только, что дорога заняла у меня менее пяти часов. Умоляю, сделайте все, чтобы найти убийц.
- Вы все еще убеждены, что это убийство?
- А что же еще?
- Милиция не так уж уверена в этом.
- Вы шутите?!
- Как вы могли подумать такое? Я говорю серьезно. А несчастный случай? Его также нельзя исключать. Нашему следствию до сих пор не удалось обнаружить ничего, что указывало бы на преступление.
Майор, не имея права сказать о самоубийстве Ярецкого, пытался убедить Барбару Ярецкую в том, что ее муж погиб не от руки преступника. Ведь через несколько дней прокурор известит ее о прекращении следствия, и майор счел нужным подготовить ее к этому. Хотя бы для того, чтобы она ке обращалась во все инстанции с жалобами на решение прокурора и не составила ложного представления о работе милиции и прокуратуры.
- Надеюсь, вы не будете утверждать, что Влодек сам бросился с моста? Он не мог покончить с собой.
- В таком случае, как этот, ничего нельзя исключать,- осторожно заметил майор Калинович.
- Вздор! Муж был человеком жизнелюбивым, веселым и по-своему религиозным. О самоубийцах говорил с осуждением, как о людях, капитулировавших перед жизненными невзгодами.
- Я не утверждаю, что это самоубийство, но не могу исключить и несчастного случая. Влодзимеж Ярецкий в тот роковой день, выражаясь мягко, выпил лишнего. Могло быть и так: шел по мосту, почувствовал себя плохо, слишком далеко высунулся за ограждение и потерял равновесие. Такое не раз случалось.
- Нет! Никогда не поверю в это. Что мог делать Влодек на мосту Поыятовского?
- Он был пьяный. Это ведь несомненный факт. Концентрация алкоголя в крови, как установили эксперты, была очень высокой. Человек, выпивший такую дозу, должен быть на грани отключения сознания. Мог просто не понимать, где находится, в каком направлении идет. Вы сами в своих показаниях утверждали, что у мужа не было врагов. Мы не видим никаких мотивов, чтобы допустить преступление. Ведь пичего не пропало. Вы знаете, что
документы покойного мы нашли в конторке мастерской. При таких ебстоятельствах эту смерть следует рассматривать скорее как несчастный случай, а не преступление.
- Повод для убийства есть. Я даже знаю, кто преступник.
- Кто же?
- «Друг», а Станислав Ковальский - соучастник.
- Рассматривал я дело и под этим углом. Ковальский отпадает. Это мелкий жулик, который не пойдет на «мокрое дело». И не потому, что убийство несовместимо с его
«моральным кодексом», а просто из-за трусости. И еще. Если бы Ковальский был сообщником «друга», то последний, несомненно, не послал бы такого письма в Воломин. И уж наверняка сам Ковальский не стал бы хвастаться этим письмом и не отдал бы его адвокату Рушинскому.
- Вы убедили меня. Ковальского я исключаю. Однако остается еще «друг». Вы ведь сказали, что он знал о смерти мужа уже в тот день, когда милиция обнаружила тело Влодека. Из письма явствует, что он был осведомлен и о содержании завещания.
- Рассуждения ваши правильны. Но только до известной степени. Не буду говорить о том, что не вижу выгоды для «друга» от того, что Ковальский сделался бы владельцем мастерской. Разве только одно: «друг» намеревался шантажировать этого наследника, угрожая раскрыть его тайну. Но все это кажется очень надуманным, и я отбрасываю эту гипотезу. Я готов поверить, что смерть вашего мужа - результат преступления и что «друг» - убийца. Однако это опять-таки не объясняет того факта, почему Влодзимеж Ярецкий включил в завещание столь бессмысленную клаузулу. Именно об эти несколько фраз все и
разбивается. Никакие самые логичные наши рассуждения не объясняют этого факта. И все же в этом завещании, в содержании его, должна скрываться какая-то логика. Только какая?
- Не знаю. Ничего не знаю. Не мучьте вы меня. Умоляю вас! - Казалось, Барбара Ярецкая вот-вот расплачется.
- Прошу вас извинить меня, но я должен задать вам еще несколько вопросов.
- Слушаю.- В голосе женщины звучала полная покорность судьбе.
- На допросе я спрашивал вас и о работниках вашей мастерской. Тогда вы сказали, что ручаетесь за них. Сможете ли вы подтвердить это и теперь, когда прочитали письмо «друга»? Примите во внимание, что только портной и ваши работники первыми узнали о несчастье с вашим мужем. Не скрывается ли этот таинственный «друг» на вашем предприятии?
- Нет, думаю, что нет. Все они работают со дня открытия мастерской, и всех их с Влодеком связывали сердечные отношения. Один из них - его товарищ по армии. Женщина, которая у нас работает,- вдова связного, погибшего в Варшавском восстании. Третий - тоже очень давний знакомый мужа. Все они довольно неплохо зарабатывают у нас. Во всяком случае, нигде в другом месте они столько бы не получали. Мужа они любили и уважали. Ко мне вначале относились с недоверием, но позднее и я заслужила их симпатию. Кроме того, у нас работают ученики. Молодые ребята. Вряд ли их можно заподозрить в столь изощренном преступлении. К тому же мы их приняли не так давно.
- Бывает и так: работаешь с человеком вместе много лет и думаешь, что знаешь его. А на поверку оказывается совсем другое.
- Для каждого из этих людей закрытие мастерской либо даже переход ее в другие руки был бы тяжким ударом. Тем более переход в руки такого типа, как Ковальский, который открыто заявил адвокату Рушинскому о своем намерении все продать. Когда нашим работникам стало известно завещание Влодека, они были страшно огорчены. Еще раз повторяю, я полностью ручаюсь за них.
- Второй мой вопрос может показаться вам несколько странным. Почему в мастерской вы пользуетесь такой старой пишущей машинкой?
Барбара Ярецкая улыбнулась.
- Сколько я воевала с Влодеком из-за этой машинки! Никак не могла заставить его расстаться с этой рухлядью. Муж был очень привязан к своей «старушке». Привез ее откуда-то с Запада. Шутил не раз, что этот «реинметалл» - его единственный военный трофей. На ее ремонт Влодек потратил столько, сколько бы с лихвой хватило на покупку новой. В конце концов я сдалась, тем более что мы редко ею пользуемся. Счета выписывались от руки под копирку, а на машинке печатались лишь кое-какие письма, заявки.
- Вы хорошо печатаете?
- Вы же, майор, хвастались, что знаете все мое прошлое. Значит, вам должно быть известно и то, что до замужества я одно время раоотала машинисткой, когда жила на Побережье.
- Извините. Я совсем забыл об этом. А муж умел печатать?
- Даже неплохо. Но только двумя пальцами.
- А дома у вас «консул»? Я слышал, что это плохая модель, на ней нельзя быстро печатать. Вы тоже так считаете? Хочу купить машинку для себя, один мой знакомый предлагает как раз «консул». Что вы думаете об этой марке?
Барбара Ярецкая с удивлением смотрела на своего собеседника.
- Ничего не могу сказать. У нас нет второй машинки. Ни в мастерской, ни дома. Откуда вы взяли, что у нас есть эта машинка? Я на «консуле» никогда в жизни не печатала.
- Видимо, я что-то перепутал,- пытался оправдаться майор.- Вы, кажется, в своих показаниях упоминали о какой-то машинке, которая находится у вас дома.
- Ничего такого я не говорила. Вы снова меня в чем-то подозреваете? Может, вы думаете, что «друг» - это я?
- Могу поклясться, что нет. Еще раз прошу простить меня за столь мучительный для вас разговор.- Сказав это, Лешек Калинович поцеловал ей руку.
- Уже поздно. Моя гостья, наверное, беспокоится обо мне,- сказала Ярецкая.
- Гостья?
- После смерти Влодека не могу оставаться в квартире одна. Все мне напоминает о муже, о нашей жизни… Вначале я поселила у себя Зигмунта. Но однажды, поднимаясь по лестнице, услышала, как одна соседка говорит: «Еще земля на могиле мужа не высохла, а она привела молодого парня». После этого я попросила дочку одной нашей клиентки пожить у меня некоторое время. Очень милая и спокойная девушка. Давайте, майор, возвращаться. Пора уже.
- Только прошу вас так быстро не ехать,- предостерег майор.
ЧЕРЕЗ ПРОСВЕТ В ЗАНАВЕСКАХ
Это был старый кирпичный дом, с толстыми добротными стенами. Его, как и тысячи других варшавских домов, не пощадило пламя пожара во время Варшавского восстания. Дом сгорел от зажигательных бомб. Однако стены устояли и дождались своего часа. Десять лет спустя дом отстроили. Тогда же был снесен один из флигелей, двор расширен и отгорожен от соседнего домовладения высоким забором. У забора был поставлен большой мусорный ящик. Ныне, когда появились металлические контейнеры, им уже не пользовались и повесили на нем замок;
Время близилось к полуночи. Лунный серп едва рассеивал тьму. И все же в его слабом свете зоркий наблюдатель, найдись такой во дворе, заметил бы чью-то голову, торчавшую из-за забора.
Человек настороженно всматривался и вслушивался, желая убедиться, все ли уже спят в этом, доме. Решив, видимо, что обстановка соответствует его планам, он ловко влез на забор, а затем бесшумно спрыгнул на мусорный ящик. Спуститься с него на землю уже не составляло труда.
Ночной визитер хорошо знал этот дом и двор. Он уже побывал тут и все тщательно разведал. Знал, что постоянного дворника здесь не держат, что на почь калитку запирают и у всех жильцов есть ключи. Известно ему было также, что у жилички с третьего этажа сегодня была большая стирка. Поэтому он решил наведаться на чердак и посмотреть, как выглядит это белье, есть ли расчет связывать его в узел, а потом тащить тяжелую ношу той же дорогой с «препятствиями». Вор знал, что чердак запирается на висячий замок - огромный и кажущийся очень надежным. Знал он также, что замки эти - изделия скорее топорных дел мастеров, нежели слесарного искусства,- можно без труда открыть согнутым куском железного прута. Именно такой «инструмент» лежал у него в кармане.
Оказавшись во дворе, охотник за чужим бельем заметил, что не все еще спят. Во флигеле в окне первого этажа горел свет. Вор подкрался к окну и заглянул внутрь.
В узенький просвет между неплотно задернутыми занавесками видна была часть комнаты, стол и сидевший за ним; мужчина. Перед мужчиной стояла пустая тарелка и стопка. В комнате находился еще один мужчина. Вор слышал голос и шаги этого человека, но его самого не видел. Форточка в верхней части окна была открыта, из комнаты доносились возбужденные голоса.
- Я же тебе сказал, что сейчас у меня нет. Придется подождать.
- Я и так слишком долго жду.
- Дело осложнилось. Ты же сам знаешь.
- Это меня не касается. Был уговор - я делаю свое и получаю…
- Получил уже!
- Что я получил?! Ты мне крохи сунул, а сам загребешь все! Думаешь, фраера нашел?! Доплати!
- Доплачу. Я ведь не отказываюсь. Но надо же иметь из чего. Из пустого не нальешь. Буду иметь я, получишь и ты.
- Если у тебя нет, то возьми из дела.
- Послушай, голова уже лысеет, а рассуждаешь, как ребенок. Как я могу взять из дела? Что оно, уже мое? Подожди еще. Немного осталось.
- Твои комбинации - твоя забота. Я свое сделал, и ты заплати мне. Ну а если нет, сам знаешь, найдутся такие, которые хорошо заплатят… и тебе, и мне. Надо думать, попимаешь, о чем я говорю…
- Угрожаешь? Не дури!
- Я не угрожаю.- Сидящий за столом несколько сбавил тон.
- Зачем нам ссориться? - Расхаживающий по комнате, видимо, хотел прекратить перебранку.- Наберись терпения. Деньги будут. Я сейчас только этим и занят.
- Когда?
- Точно сказать не могу. Это зависит от многого. Мне и самому не терпится. Думаю, это тебе доказывать не нужно. Может, через месяц, может, через два.
- Дела-то неважные. Мне деньги сейчас нужны. Дозарезу нужны. Ждать у моря погоды?! Ждать, когда ваша графская милость соизволит объедки со стола бросить? Нет уж! Когда затевают такое дело, надо быть готовым платить и иметь наличные.
- Дело для того и затевалось, чтобы иметь деньги. И я буду их иметь. Тебе это известно.
- Все это треп один. Хватит уже. Выкладывай!
- Сейчас?
- Да, сейчас. Десять тысяч, как говорил. Мне они нужны сегодня.
- Да пойми же ты, нет у меня денег. Постараюсь отдать через неделю.
- Сегодня.
- Ну и упрямый ты!..
- Не был бы таким - не взял бы ты меня на такое дело.
- Слушай. Есть у меня с собой четыре тысячи. Не мои. Из кассы фирмы. Ладно, дам тебе их, а через неделю - остальные. Больше у меня нет. Правду говорю.
- Говорил, что нет ни гроша, а тут вдруг четыре тысячи нашлись! - торжествовал человек у стола.
- Повторяю тебе, не мои деньги. Завтра утром я должен на них купить товар для фирмы.
- А мне-то что за дело? Ладно, давай четыре. Но попробуй только через неделю не отдать остальные!
- Опять ты за свое?
- Ну, ты меня ведь знаешь. Еще никому не удавалось сделать из меня фраера, а я многим хвосты укоротил.
- Получишь ты свои шесть тысяч. А сейчас бери четыре.
Вор увидел, как рука второго протянула пачку банкнотов.
- Пересчитай, а то скажешь потом, что тебя надули.
- А ты думал, пе пересчитаю? Я ведь тебя хорошо знаю!
Сидевший у стола отодвинул тарелку и принялся считать деньги. В комнате стало тихо.
Вдруг человек за окном снова увидел руку, которая только что протягивала деньги. Теперь в ней был тяжелый молоток. Взмах - и молоток обрушился на склоненную голову считавшего… Человек у стола не издал ни звука. Голова его опустилась на стол. И тут вор услышал тихий смех.
- Упрямый, упрямый, вот и уломал тебя. Не будешь больше, сволочь, из меня жилы тянуть! Получил наконец то, что давно тебе причиталось.
Рука сгребла со стола банкноты.
Вор в ужасе отпрянул в самый темный угол двора. Ему хотелось бежать со всех ног, без оглядки, бежать куда глаза глядят, но страх парализовал его. Воришка не мог решиться даже перелезть через забор. Он только опустился на корточки и так замер.
Прошло не менее получаса, а может, так лишь показалось забившемуся в темный угол вору. Но когда он» собравшись с духом, решился наконец вскочить на мусорный ящик и махнуть через забор, дверь флигеля тихо скрипнула. Кто-то вышел во двор. Его лица вор не видел, но он догадывался, кто этот худощавый высокий человек. Вышедший остановился посреди двора и внимательно осмотрелся. Не обнаружив ничего опасного, он направился к калитке. Звякнул ключ, и в темной внутренности двора обозначился ясный прямоугольник - убийца открыл калитку и вышел на улицу. Вскоре он вернулся во двор и вошел во флигель.
Воришка затаил дыхание. Он понял, что будет дальше. Прошло немного времени, и дверь снова открылась. Из нее вышел тот же человек. Теперь он шел, согнувшись под тяжелой ношей. В оцепенении смотрел вор на страшный горб за спиной этого человека.
В калитке убийца остановился. Видимо, хотел убедиться, нет ли какой опасности. Затем двинулся и исчез в глубине улицы. Калитка осталась открытой. Укрывшийся в темноте двора ждал конца этого жуткого зрелища. Убийца скоро вернулся и запер калитку на ключ. Минуту спустя послышался шум мотора отъезжающего автомобиля. Потом все стихло. Дом спал глубоким сном. У любителя чужого белья пропало всякое желание лезть на чердак. Он бесшумно шмыгнул к мусорному ящику. Еще секунда, и в свете месяца над забором возникла голова, плечи, затем корпус, послышался звук прыжка, и снова воцарилась тишина.
Если бы вор вышел за ворота, он увидел бы удалявшуюся в направлении центра машину.
Движения водителя были уверенными. Он был спокоен, хотя напряженно следил, не вынырнет ли откуда-нибудь милицейская машина или машина автоинспекции. Впрочем, как известно, по ночам они гораздо реже патрулируют улицы Варшавы.
На площади Люблинской Унии водитель облегченно вздохнул. Главная опасность миновала. На центральных улицах, несмотря на поздний час, было еще оживленное движение. Здесь была меньшая вероятность, что случайно задержат. Проехав спокойно Маршалковскую, он свернул в Иерозолимские Аллеи, обогнул площадь и выехал на Новый Свят. Еще два поворота: первый - на Фоксаль, потом - на Коперника и затем вниз по Тамке.
У статуи Сирены на берегу Вислы, видной издалека, машина остановилась. Водитель внимательно осмотрелся по сторонам. Ни души. Повернул
к крутому спуску и затормозил только у самого берега. Выключил
все огни и долго сидел неподвижно, вслушиваясь и всматриваясь в темноту.
Тишина и покой царили вокруг. В какой-то момент тишину нарушила змейка ярко освещенных вагонов, промелькнувшая по мосту кольцевой железной дороги. Прошел электропоезд в Миньск-Мазовецкий или Отвоцк.
Убийца вышел из машины. Это был не только осторожный, но и очень уверенный в себе человек. Взгляд налево, направо, потом сильный рывок, и вот уже тяжелый куль вытащен из машины. Несколько шагов вниз, к самой воде, тихий всплеск. И вновь ничто не возмущало тишины июньской ночи.
С погашенными огнями м.ашина выехала на бульвар, и только здесь водитель включил фары. Набирая скорость, машина удалялась от Сирены. Поворот на Обожную и снова на Новый Свят. Водитель не вернулся к тому дому, где еще недавно стояла его машина. Он остановился у другого дома. И здесь никто не услышал тихо отворяемых ворот. Незадачливый охотник до чужого белья оказался единственным свидетелем преступления. Никто, кроме него, ничего не видел и не слышал.
В то утро три милицейские машины выехали на Костюшковскую набережную и остановились возле Сирены. Милиционерам немало пришлось потрудиться.
На заре два заядлых рыболова - Ежи Храбицкий и Тадеуш Янукович - собрались на рыбалку. Известное дело, на рассвете самый лучший клев. Расположились удобно на берегу, разложили удочки, насадили наживку и уже совсем было намеревались забросить леску, как вдруг Тадеуш крикнул:
- Посмотри, Ежи, какой-то куль на дне.
- Мешок. Здоровый. Интересно, что в нем? Вода теплая - разденусь и вытяну. Там не глубоко, полтора метра, не больше.
Рыбак начал стягивать свитер.
- Брось ты это,- остановил его приятель.- Черт его знает, что в этом куле и кто его бросил в реку. Иди-ка лучше к автомату да позвони в милицию. Это, скорее, по их части.
- Очень им надо бежать к Висле в такую рань. Подумают еще, что их разыгрывают.
- Сходи тогда на электростанцию. Оттуда позвонишь. Предъявишь сторожу документы, тогда поверят, что нелипа.
Милиция не оставила без внимания сообщение. Не прошло и четверти часа, как у Сирены остановилась первая милицейская машина. Тадеуш Янукович ожидал ее.
- Это вы, гражданин, звонили? - спросил сержант, выходя из машины.
- Нет, не я. Звонил Ежи Храбицкий. Вон он стоит на берегу.
- А где этот клад?
- В воде виден большой куль,- объяснил рыболов.- Почти у самого берега. На глубине двух метров. А может, и того меньше.
- Ну хорошо. Покажите.- Милиционеры остановились у берега.- Где это?
- Вон там. Видите большой камень, а рядом поменьше? А между ними как раз этот куль.
Милиционеры смотрели во все глаза, но не сразу отыскали нужное место. «Речные люди», а ведь рыболовы относятся к их числу, лучше видят дно реки.
- Есть!-воскликнул один из милиционеров.- Вон там. Большой. Но как его достать?
- Надо раздеться и войти в воду. Вода тепленькая, хотя еще только половина четвертого. Если хотите, я вам помогу…
- Позвоню-ка в отделение,- решил сержант.
Из машины связались с дежурным офицером, а тот сообщил о находке рыболовов в управление милиции города Варшавы. Вторая милицейская машина направилась вниз по Тамке к набережной. Этой группой руководил поручик Стефан Новак. Один из милиционеров вызвался достать куль. Разделся и вместе с Ежи Храбицким вошел в воду. После двух неудачных попыток рыболову наконец удалось ухватиться за мешок, застрявший между двух камней.
Дальше пошло легче. Подтянули мешок к берегу, а тут уж его подхватили несколько пар рук.
Мешок был завязан веревкой, затянутой тугим узлом. Поручик не стал разрезать веревку, а ломая ногти, принялся развязывать узел. Развязав, осторожно раскрыл мешок. В нем был труп мужчины.
- Хенек, срочно передай, что мы тут обнаружили,- распорядился поручик.- Пусть присылают специалистов.
Вскоре и третья милицейская машина остановилась возле Сирены. Прибывшие сразу же приступили к делу: фотографирование места происшествия, мешка, обнаруженного тела, снятие отпечатков пальцев и так далее.
Милицейский врач, осмотрев труп, установил, что убитому мужчине лет пятьдесят - пятьдесят пять, роста высокого, волосы светлые, лоб большой, с залысинами, крупный нос, резко очерченный подбородок. Труп был обнаженный.
Отпечатки пальцев убитого не значились в Центральном дактилоскопическом бюро. Вскрытие показало, что причиной смерти явился сильный удар в затылок, нанесенный тупым орудием, что перед смертью этот человек выпил пару стопок водки.
Установить личность «человека в мешке» никак не удавалось. Полное отсутствие какого-либо интереса к личности убитого, который, конечно, имел либо родственников, либо знакомых, где-то работал, где-то жил, дало милиции основание предполагать, что это человек из преступного мира. А эти люди, как известно, пе имеют обычая обращаться в милицию со своими хлопотами.
В создавшихся условиях варшавская милиция решила прибегнуть к помощи средств массовой информации. Сообщение о находке рыболовов было опубликовано во всех столичных газетах с фотографией убитого. Это же сообщение несколько раз передали по радио. Телевидение показало портрет «человека в мешке».
Я УЗНАЛ ЕГО. ЭТО…
Мечислав Рушинский неизменно начинал свой рабочий день с просмотра свежей вечерней газеты. Только ознакомившись с последними событиями, он приступал к приему клиентов. И сегодня, вынув из своего видавшего виды коричневого портфеля газету, адвокат удобно расположился в кресле и погрузился в чтение.
- Два клиента ожидают вас, пан меценат,- объявил Францишек.
- Вы же видите, я еще не просмотрел газету! Пусть подождут.- В последнее время Францишек все чаще вызывал неудовольствие адвоката.
Рушинский вернулся к прерванному чтению. На второй странице его внимание привлекло сообщение о происшествии на берегу Вислы. Газета дала не только милицейскую сводку, но еще интервью с двумя неудачнпками-рыболовами, которые вместо щукп или усача выудили труп мужчины.
«Опознать личность убитого, вероятно, поможет особая примета, которую обнаружил наш репортер,- писала газета.- На правой руке мужчины, выше запястья, красноватый шрам шириной около сантиметра, длиной - около шести. След ножевого ранения или ожога. Рана нанесена не более трех-четырех лет тому назад».
- Ну и любят же приврать,- буркнул адвокат.- Ведь в сообщении милиция, опубликованном в утренних газетах, тоже говорится об этом шраме. Установил это совсем не репортер, а судебный врач.- Снимок же в вечернем выпуске оказался значительно лучше, чем в утренних газетах. Рушинский долго всматривался в лицо мужчины, тело которого было обнаружено при столь необычных обстоятельствах.
В бокс адвоката снова заглянул курьер.
- Пан Францишек, вы читали о трупе, найденном в мешке на дне Вислы?
- Читал и по радио слышал. Еще и по телевизору показывали.
- Его лицо кажется мне знакомым. Не был ли он у меня?
- В суде, наверное, видели. Думается, не раз побывал он на скамье подсудимых. Пан меценат, а к вам еще и дама. И те двое нервничают - полчаса ожидают. Говорят, что им некогда.
- К адвокату всем не терпится. Жалею, что не стал зубным врачом. У тех в приемной тоже полно народу, а вот в кабинет приходится приглашать. Добровольно никто не лезет. Пожалуй, стоит завести бормашину для самых настырных. Ну ладно, Францишек, просите тех двух.
Клиенты пришли с весьма сложным делом. Рушинский и думать забыл о трупе в мешке. Но когда один из посетителей наклонился над столом подписать доверенность и у него чуть завернулся рукав пиджака - внезапная мысль промелькнула в голове адвоката, ведь точно такое движение совсем недавно кто-то проделал у этого же стола. Только у того человека, подписывавшего тогда бумагу, на руке был шрам. Красноватый широкий шрам. И в сообщении милиции говорилось точно о таком же шраме…
Кто же это был? Адвокат чувствовал, что не может сосредоточиться, собраться с мыслями. Ссылаясь на необходимость хорошо обдумать столь серьезное и запутанное дело, он попросил клиентов прийти через неделю. Проводив их, Рушинский принял женщину и еще двух мужчин.
В тот день Метек поставил рекорд по скоростному обслуживанию клиентов, побив при этом свои же собственные «достижения» в этой области. Но вспомнить человека со шрамом на руке и по какому делу тот приходил Рушинский так и не смог. Не помогли при этом два кофе и кое-что покрепче, принятое для освежения памяти.
Среди ночи Рушинский проснулся с прямо-таки абсурдной мыслью. Она была настолько дикой, что напрочь отбила сон у гордости варшавской адвокатуры. Метек вертелся с боку на бок, временами погружаясь в недолгую дрему, но заснуть так и не смог.
Еще не было восьми, а он уже звонил своему приятелю, адвокату из их же конторы, и просил заменить его - допросить свидетелей в повятовом суде города Пруткова, а суд этот находился в… Варшаве, в здании их же нотариальной конторы, стесненной в результате этого до уму непостижимых пределов. Рушинский объяснил свою просьбу неожиданным вызовом в милицию.
Добрый приятель, конечно, не подвел. Правда, он решил, что причиной тому не вызов в милицию, а злое похмелье, но подменить обещал. А у Метека после бессонной ночи действительно раскалывалась голова. Но около девяти он уже входил во дворец Мостовских, где находилось городское управление милиции, и просил дежурного доложить о нем, майору Калиновичу.
- О-о, меценат,- удивился майор, но весьма радушно приветствовал адвоката.- Какие боги привели вас в это здание и чем я могу быть вам полезен? Не новые ли осложнения с делом о наследстве Ярецкого?
- Нет. G этим все в порядке. Скоро Барбара Ярецкая вступит в права наследования и получит все имущество своего умершего мужа.
- Что же случилось?
- Я по поводу того трупа в мешке, который недавно был найден на дне Вислы. Вы знакомы с этим делом?
- Естественно! Вся Варшава, наверное, знает об этом, происшествии. Но дело веду не я.
- Это не имеет значения. Меня интересует только одно: уже установили личность убитого?
- Сейчас узнаю.
Майор набрал номер. Разговор был короткий. Положив трубку, он объяснил:
- После публикации в газетах нашего сообщения и статей в милицию поступило много писем, много было и телефонных звонков. Все они проверяются. Однако следствие до сих пор не продвинулось ни на шаг.
- Может быть, я смогу помочь. Я припоминаю, что у меня был клиент с таким же шрамом на руке. Судя по фотографиям, опубликованным в газетах, у него определенное сходство с «человеком в мешке».
- Как фамилия этого клиента?
- Прежде чем ответить на этот вопрос, мне хотелось бы взглянуть на труп.- Адвокат решил быть осторожным. Его догадка была настолько неправдоподобной, что он опасался попасть впросак.- Можно ли это сделать? Прозекторская, наверное, на Очке?
- Сейчас все уладим, и вы сможете беспрепятственно осмотреть труп.- Майор снова взялся за телефонную трубку.- Все в порядке. Можете ехать. Где находится прозекторская, вы, наверное, хорошо знаете.
- Еще с тех пор, когда слушал лекции профессора Гживо-Домбровского по судебной медицине,- улыбнулся адвокат.- А это было почти сорок лет тому назад.
- Если вы обнаружите что-либо важное, прошу сообщить мне либо непосредственно связаться с капитаном Юзефом Мильчареком, который ведет следствие по этому делу. Вы ведь его знаете? Это он занимался фальшивомонетчиками, фабриковавшими доллары.
- Если мое предположение подтвердится, я вернусь к вам. Вы здесь еще побудете немного? Я за час управлюсь.
- Буду целый день. У меня сейчас в основном сидячая работа - контролирую прекращенные дела. Все дни провожу за просмотром вороха документов. Многие из них
давностью в несколько лет. Сейчас предупрежу, чтобы вас сразу пропустили ко мне.
Дорога на Очку заняла всего несколько минут. A вот поиски места для «фиата» отняли куда больше времени: в этом месте столицы только одна небольшая стоянка для машин, а учреждений всякого рода, не считая двух министерств, множество. Наконец на Хожей Рупшнскому удалось найти место для своего «фиата». Заперев машину, адвокат направился в прозекторскую.
Он долго рассматривал лежавшего перед ним мужчину. Лицо как будто то же, и все же чуть иное. Шрам па руке? Тогда адвокат видел только часть, высунувшуюся из рукава. Шрам очень похож. А отсутствие зуба слева вверху! Сейчас Рушинский отчетливо вспомнил, что и у того человека был точно такой же дефект. Чем дольше оп всматривался в труп убитого, тем. более утверждался в правильности своей догадки. Да, он знал этого мужчину! Видел его и говорил с ним один раз - у себя в конторе. И больше не встречал. Но и предположить не мог, что сегодня увидит здесь, в прозекторской. Прямо в голове но укладывалось! А вместе с тем тот же красноватый шрам на правой руке, тот же дефект зубов, тот же высокий лоб с залысинами, крупный нос, резко очерченный подбородок…
- Ну как? - спросил майор Калинович при виде адвоката.
- Я действительно спятил!
- Что случилось? Почему столь мрачное заключение?
- Я прямо из прозекторской.
- Это мне известно. Вам знаком тот человек?
- Да. С полной уверенностью могу сказать, что я узнал его. Это мой клиент.
- Очень хорошо. Итак, вопрос с идентификацией трупа ясен. Это ведь будет первый значительный шаг вперед в следствии по этому делу. Вот обрадуется капитан Мильчарек,- сказал майор с явным удовлетворением и протянул руку к телефону.
- Минуточку, майор. Подождите звонить.
- Почему?
- Этот человек в прозекторской - Влодзимеж Ярецкий.
- Вы шутите, меценат?!
- Нет. Говорю вполне серьезно. В прозекторской лежит труп Влодзимежа Ярецкого.
- Но он же два месяца назад покончил с собой и покоится на кладбище! Мы же с вами были на его похоронах!
- Тот труп я не видел.
- Погодите, погодите…- Майор задумался.- Действительно, лицо Ярецкого было изуродовано до неузнаваемости. Опознан он был по одежде, а также по общему сходству телосложения. Да, интересно, прямо-таки фантастично! Но уверены ли вы, меценат, в своем открытии?
- Абсолютно. Могу подписать официальный протокол, и даже с примечанием, что за ложные показапия готов нести ответственность…
- Предположим, вы не ошибаетесь. Как же в таком случае все это понимать?
- В конторе с Ярецким разговаривал и наш курьер Францишек Медушевский. Он тоже должен опознать убитого.
- Медушевский сейчас в конторе?
- Если не вышел куда-нибудь по делам.
- Позвоните ему, пожалуйста, и, если он на месте, попросите приехать на Очку и подождать нас там. Но не объясняйте ему, в чем дело. Лучше, если он не будет подготовлен.
Адвокату повезло: к телефону подошел сам Францишек. Он был немного удивлен столь необычной просьбой, но обещал взять такси и, не задерживаясь, приехать на Очку.
- Прекрасно,- обрадовался Калинович.- Ну, едем и мы. Сейчас постараюсь раздобыть служебную машину.
- Не нужно,- остановил его адвокат.- У меня здесь «фиат».
Когда майор и адвокат приехали на место, из такси выходил Францишек. Рушинскип представил его майору.
- Сейчас мы покажем вам труп мужчины,- сказал майор.- Постарайтесь вспомнить, встречали ли вы когда-нибудь этого человека. И если да, то где? Может, вспомните также и его имя.
- Предпочел бы посмотреть на дивчину, живую и молоденькую. Но, как говорится, ничего не поделаешь, нужно.
Спустились в подвальное помещение. Работник прозекторской снял с покойника простыню.
- Узнаете?
Францшпек Медушевский долго всматривался в лицо убитого.
- Вроде бы видел… в нашей конторе. Недавно. Месяц, может, два назад. Он ведь приходил к вам, пан меценат?
Адвокат не ответил. Он не хотел ничего подсказывать Францишку.
- Вот и зуба впереди нет… Одет был в серый костюм. Сидел на третьем стуле от входа. Пожалуй, это…
- Вижу, вы уже припоминаете,- ободрил его майор.
- Вспомнил! Пан меценат еще не хотел его принимать, так как у него было свидание с одной такой рыжей, с той, что ходила перед этой блондинкой, что сейчас…
- Пан Францшнек, это к делу не относится! - Адвокат дал понять курьеру, чтобы тот прекратил воссоздавать мозаику хорошеньких дам, навещавших его в нотариальной конторе,
- Вспоминаю, вспоминаю…- Курьер все более обретал уверенность.- Дал мне пятьдесят злотых, чтобы я уговорил вас принять его. Твердил, что у него очень важное дело, что ему нужно обязательно поговорить с вами. Потом я бегал в «Шанхай», где вас ждала эта…
- Не отвлекайтесь, пап Францишек,- снова одернул адвокат.
Решительно, этот Францишек стал чрезмерно болтлив и слишком много себе позволяет.
- Пан меценат его принял,- продолжал Медушевский.- Я и фамилию его вспомнил. Ярецкий его фамилия, тот самый, что оставил у вас завещание, а потом разбился… Но как же так? - Францишек смешался и замолк.- Или я что-то путаю?.. Ведь тот давно уже… да и- вы, я знаю, были на его похоронах…
- Об этом потом. А сейчас скажите одно: это Ярецкий?
- Если б я не знал, что Ярецкий убился в мае, и не слышал, что вся голова у него была размозжена, я ответил бы: это Ярецкий. Лицо вроде совсем не изменилось, но я-то видел его живого, а теперь вот - на столе…
- Этого достаточно. Благодарю вас, пан Медушевский. Если возникнет необходимость, мы пригласим вас в милицию, во дворец Мостовских, для подписания протокола.
- Завсегда подпишусь под тем, что сейчас сказал,- заверил Медушевский.
Они вышли из прозекторской. Адвокат отвез Медушев-ского в контору, а затем с майором вернулся в управление милиции.
- Итак,- начал майор, уже сидя за своим столом,- случилось чудо. У нас есть один покойник - Влодзимеж Ярецкий - и два его трупа. А так как чудеса случаются лишь при игре в карты, и притом лишь когда партнеры господь бог и Моисей, попытаемся наш поразительный случай объяснить каким-либо земным образом. У вас есть какие-нибудь соображения по этому поводу?
- Есть одно, но, признаюсь, самое неправдоподобное, хотя как нельзя лучше согласующееся с делом Ярецкого, с его завещанием.
- В нашем случае самая неправдоподобная версия может оказаться правильной.
- Итак, предположим, что Ярецкий по тем или иным, только ему ведомым причинам, решил исчезнуть. Исчезнуть не вообще из мира сего, а только из поля зрения семьи и знакомых, может, даже уехать из Польши, с тем чтобы где-то в другом меете начать новую жпзнь. Такое, как известно, случается и не является чем-то необычным.
- Случается, и достаточно часто,- добавил майор.- Только в Соединенных Штатах ежегодно такого рода побеги совершают свыше сорока тысяч человек. Там даже существует особое частное агентство, занимающееся розыском беглецов.
- В нашем случае оригинальным является способ, каким Ярецкий решил осуществить свое намерение. В завещании он умышленно делает ошибку в отношении личности наследника. Одновременно в нотариальной конторе оставляет письмо для милиции, где сообщает о планируемом самоубийстве с описанием всех подробностей. Потом, в подходящий момент, когда в Варшаве отсутствует жена,
Ярецкий убивает кого-то, может быть, клиента из провинции, размозжив ему голову, надевает на труп свой костюм и, дождавшись ночи, сбрасывает его с моста. Таким образом он осуществляет одну часть своего плана.
- Что ж, в вашем предположении есть логика. Но какова цель завещания?
- Ярецкий знает, что этот Ковальский никогда не спасал ему жизни и что он обыкновенный мошенник. Но Ярецкому после исчезновения нужны будут деньги, что бы обосноваться на новом месте. Эти деньги ему должен дать Ковальский, после того как получит наследство. Шантаж, о котором вы сами уже упоминали,- шантаж, осуществляемый самим мнимым покойником, позволил бы ему выполнить вторую часть плана.
- Узнай Ковальский, что Ярецкий жив, он не дал бы ему ни гроша. Он просто пригрозил бы доносом в милицию. Не забывайте, пожалуйста, что Ярецкий, согласно вашей версии, сделался убийцей. Ковальский быстро бы догадался обо всем. Кроме того, Ярецкий имел на сберегательных книжках свыше двухсот тысяч злотых. Перед своим исчезновением он мог снять с книжек эти деньги.
- Ярецкому нет необходимости лично шантажировать Ковальского. У него наверняка имелся сообщник или сообщница. Ведь шантажируемый не обязательно должен знать в лицо шантажиста.
- Несколько рискованная версия.
- Я еще не кончил. Вторая часть плана Ярецкому не удалась. Не ведая того, из самых добрых побуждений его друг по Варшавскому восстанию этот план провалил. Наследство получила Барбара Ярецкая, а муж оказался на мели. Возможно, Ярецкий остался без гроша, хотя это маловероятно. Допускаю, что, исчезая, Ярецкий по-тихому превратил в наличные все, что мог, и, следовательно, помимо перспективы наследства от самого себя, располагал кругленькой суммой.
- А его смерть?
- Это совсем просто объяснить. Ярецкий скрывался среди людей преступного мира. Может, даже прибегал к их помощи. Они-то и убили его из-за денег, которые он имел при себе.
- Убийство покойника - что за парадокс! - усмехнулся майор.
- А в случае процесса над убийцей - масса интереснейших юридических казусов,- добавил адвокат.
- Я уже представляю вас - гордость нашей адвокатуры - в роли защитника убийцы покойника. Перед зданием суда - толпа людей, как перед кинотеатром в день показа боевика.- Майор встал, открыл стоявший у стены сейф и вынул серую папку.- Это документы об убийстве Ярецкого. Дело имеет такое название, потому что заведено было до того, как вы, меценат, вручили нам письмо самоубийцы. Здесь должно быть несколько снимков Ярецкого. С удостоверения личности.- Ыайор нашел голубой конверт и вынул несколько фотоснимков.- Посмотрите, пожалуйста.
Рушинский стал рассматривать снимки. Тот же лысеющий блондин. Довольно крупный нос. Подбородок, однако, более тяжелый. Человек на снимке был похож на того, кто побывал у него в конторе, хотя значительно меньше напоминал беднягу, который лежал сейчас в прозекторской.
- Несомненно, на снимке тот самый человек, который был у меня в конторе и представился Влодзимежем Ярецким
,- еще раз засвидетельствовал адвокат.
- Действительно, сходство между Ярецким и мужчиной, найденным в мешке на дне Вислы, очень большое,- согласился майор.
- Но что же дальше? - спросил адвокат.
- Не знаю,- признался майор.- Ни я сам, да и никто у нас в Польше в послевоенные годы еще не имел такого дела. Напишу рапорт начальству. Наверное, возобновят следствие по делу Ярецкого, и тогда проверим вашу версию. А возможно, разработаем другую. Впрочем, дело не в предположениях, а в том, чтобы установить истину.
- Безусловно, главное - это истина.
- Какими путями пойдет далее следствие, мы еще незнаем. Но в любом случае мы будем, очень благодарны вам за то, что вы обратили наше внимание на ряд аспектов этого дела. Мы будем поддерживать с вами постоянный контакт.
Адвокат прекрасно понял значение всех этих комплиментов майора в его адрес. Они означали, попросту говоря, одно - желание майора остаться наедине с собой. Поэтому Рушинский поднялся и, заверив майора в своей неизменной готовности и впредь оказывать посильную помощь органам милиции, покинул кабинет Калино-вича.
После его ухода майор углубился в изучение документов по делу об убийстве Влодзимежа Ярецкого.
УПРЯМСТВО АДВОКАТА РУШИНСКОГО
Хотя майор Калинович очень внимательно выслушал удивительную историю, рассказанную ему адвокатом. Рушинским, хотя у него не возникало никаких сомнений в искренности адвоката и курьера Медушевского, тем не менее он ни на минуту не поверил в эту версию. И на это у майора были основания. Так, в документах об убийстве Ярецкого имелось заключение судебно-медицинской экспертизы. И там отмечалось, что убитый был оперирован, предположительно в молодости, по поводу левосторонней паховой грыжи. Об этой операции свидетельствовал едва заметный шрам. Никаких других особых примет обнаружено не было. Ярецкий имел искусственную верхнюю челюсть. И это действительно было подтверждено при идентификации трупа.
Все знавшие Ярецкого, в том числе и все работавшие у него, подтвердили этот факт. В то же время никто ни разу не упомянул о шраме на правой руке Ярецкого. А ведь его легко было заметить.
Следовательно, тот, кто лежал сейчас в морге на Очке, не мог быть Влодзимежем Ярецким. Поэтому гипотеза адвоката Рупшнского была несостоятельна с самого начала. Тем не менее майор ни словом, ни жестом не дал понять адвокату, что его версия не имеет оснований, что ей противоречат факты. И все же Калинович решил перепроверить все данные по этому делу.
Врач, производивший вскрытие, закипел от негодования, когда его спросили, не мог ли он забыть о шраме на руке. Милицейская машина, отправленная на Хелмин-скую, доставила в прозекторскую трех работников мастерской. Все они, не один год проработавшие у Ярецкого, заявили, что лежащего в морге мужчину видят впервые.
Вызвали и друга Ярецкого - Анджея Лесняка. Он категорически заявил, что у Ярецкого не было ни шрама на руке, ни явных дефектов зубов. В прозекторской Анджей Лесняк не опознал в убитом своего друга, хотя и не отрицал известного сходства между ними, особенно в том, что касается фигуры, волос, лба и носа.
- Знаю Влодека с детства,- сказал он.- Вместе в школу ходили, вместе боролись в подполье, вместе сражались во время Варшавского восстания и позднее, будучи в армии. Я хорошо знал этого человека. Мы виделись за две недели до его смерти. Мне ли его не опознать? Нет, решительно нет. Этот мужчина не Влодек.
Вызвали дантиста, у которого Влодзимеж Ярецкий лечил зубы и заказывал протез. Он также решительно заявил, что лежащий перед ним человек не Ярецкий.
- Мне не требуется рассматривать лицо, хотя надо признать, у этого человека есть сходство с паном Ярецким. Но зубы?! Нет на свете двух людей с одинаковыми зубами. У этого мужчины рот запущен. Даже впереди нет одного зуба. А Ярецкий очень следил за собой. Известно - молодая жена, не хотелось выглядеть беззубым дедом. У Влодзимежа Ярецкого все зубы были залечены, я сделал ему протез верхней челюсти. Как это можно не узнать собственной работы?!