Толпа поняла, что мы знаем не больше, чем они, и начала рассасываться. Отходили по двое, по трое – один не шел никто. Одинокий крысочеловек вышел из узенького переулочка возле старого дока. Похоже было, что с ним что-то не в порядке: его коротенькие ножки комично заплетались. Он остановился, огляделся и направился к нам.

– Вроде бы, он не вооружен, – сказал Ларс. Я кивнул.

– У меня есть пистолет, – сказал я ему. – Вы лучше возьмите эту штуку, – и я вручил ему странное оружие.

Не дойдя до нас футов десяти, существо остановилось, чтобы осмотреть нас. Глазки-бусинки на остреньком крысоподобном лице скользнули по нам, остановились на оружии, которое держал Берман. Оно явно принюхивалось. Протянув узкую длиннопалую руку, оно издало звук, похожий на скрип несмазанных петель.

– Не приближайтесь, – сказал ему Берман сдержанно и добавил, с извиняющимся видом обращаясь ко мне, – у меня от них мороз по коже.

Существо снова заскрипело, более настойчиво, если только ржавым дверным петлям можно приписать человеческие интонации.

– Кто вы? – спросил я, просто для того, чтобы что-нибудь сказать.

– Фы не ис наших доференных лис, – внятно сказала тварь высоким голосом. – Почему у фас расбитель? – Его взгляд скользнул по мертвецу. – Вы предательски убили Тзл и фсяли его пистолет! – обвинил он нас.

– Не сомневайся, хорек треклятый, – ответил я, готовясь выхватить свой «вальтер». – Твой приятель Зил убил двоих людей и убил бы еще.

– Тзл! – поправило нас чудище, – расфе никто из фас, монгов, не может научиться гофорить прафильно?

– А с какой стати? – возмутился я. – Это НАШ мир… – успел еще сказать я, прежде чем он привел свой «разбиватель» в боевое положение. Оружие было как раз рассчитано на его коротенькие ручки, и для человека оно было неудобным, но тем не менее Ларс успел направить свой разбиватель на чужака раньше, чем это сделал тот.

– Раскаивайтесь, рабы! – сказало чудовище на своем скрипучем, но грамматически безупречном литературном английском.

– Мы не рабы, крысоголов, – совершенно спокойно сказал ему Ларс. – Ну-ка: кто ты, ЧТО ты и почему ты здесь?

– Я имею фысокую честь быть командиром стаи Квзк, – ответила тварь, тщательно выговаривая слова. – Я не обязан терпеть допросы мрази, но я скажу фам, раз фы так усасаюсе нефесественны, что я предстафляю глафное командование йлокков и нахосусь сдесь со своими фоинами, чтобы очистить этот городской район от местных сусеств. Эй, ты! – обратился он к Берману, игнорируя меня и мой револьвер, – дафай мне тфое орусие!

– Как прикажете, сэр, – униженно проговорил Ларс и проделал в командире Квзк такую дыру, что в нее вошел бы мяч (не меньше футбольного). Надменное чудовище плюхнулось на брусчатку и проехало на спине футов шесть. Ларс посмотрел на меня виновато, словно ожидая выговора.

– Лучше раньше, чем позже, – сказал я ему. – А теперь нам просто НЕОБХОДИМО попасть в штаб-квартиру с этой информацией, причем по-быстрому. – И я двинулся вперед, минуя двух мертвых «локов» (так, кажется, они себя называют) и двух мертвых людей. Пока счет был равный.

Идя по пустынным улицам, мы видели немало крысолюдей: в основном они шли по двое, один раз нам попался патруль из десяти, один раз мы увидели одинокое создание, прислонившееся к стене – его рвало. Никто из них не заметил, как мы перебегаем от тени к тени. Так мы добрались до штаб-квартиры. Фонари на узорчатых чугунных столбах, стоявших вдоль гранитных ступеней, горели, был виден свет за некоторыми из окон, но никого кругом: ни людей, ни чудищ.

Не оказалось и часового в караульном помещении. Было очень тихо, но мне послышалось, что откуда-то издалека доносятся голоса – сверху. Мы поднялись по мраморной лестнице и прошли по широкому коридору к кабинету Рихтгофена. И здесь тоже не оказалось часового. Я постучал, и раздраженный голос произнес:

– Можете войти!

Что я и сделал, а следом за мной Ларс. Массивный охранник, которого я уже встречал, направил было мне в живот автоматический пистолет, но, узнав меня, сказал:

– А, это вы, полковник! Проходите. Генерал хочет вас видеть.

– Целься лучше себе в ноги, Хельге, – ответил я. – Это Ларс Берман. Он на нашей стороне – к счастью, иначе он разнес бы тебя на куски вот этой вешалкой, что у него в руках.

Хельге немного пристыженно опустил пистолет, протянул было-руку за «разбивателем», снова отдернул ее и кивнул на внутреннюю дверь. Не успели мы дойти до нее, как она распахнулась, и на пороге возник Манфред фон Рихтгофен – седовласый, в безупречной форме наблюдателей Сети, но уже немного начавший сутулиться: ему было за восемьдесят. Протянув мне руку, он сказал:

– Я так и думал, что это ты, Брайан. Хорошо. Добро пожаловать, входи. И вы, мистер Берман.

Я пожал ему руку, и Ларс тоже.

– Что, к дьяволу, происходит, сэр? – спросил я. – Откуда они берутся?

Рихтгофен махнул рукой в сторону настенной карты города, построенного на архипелаге, острова которого соединялись мостами. В нее были воткнуты красные и желтые кнопки в виде концентрических дуг с центром на побережье, неподалеку от того места, где я встретил первого крысочеловека.

– Это транссетевое вторжение, Брайан, – мрачно сказал он. – Нет никаких сомнений.

– Сколько их? – был мой следующий вопрос.

– Точных оценок нет, – сказал он мне. – Слишком мало данных. Но прибывает постоянный поток подкреплений. Пока жертв мало, потому что мы еще не устроили организованного сопротивления. Похоже, они пытаются захватить наугад несколько человек, когда те им попадаются. Первое сообщение пришло из Гетеборга примерно час назад. Срочный звонок, как раз когда ты ушел с приема. Я послал за тобой людей, чтобы тебе сообщили, но вы разминулись.

– Я пошел коротким путем, – объяснил я.

– Ну ладно, главное, что ты здесь, – сказал Рихтгофен, как будто это определяло все.

– Почему бы нам не вызвать местный гарнизон и не окружить их? – осведомился я.

– Это полномасштабное вторжение, – ворчливо ответил генерал. – Мы не можем ударить по всем одновременно. Только в городе сотни достоверных сообщений об их появлении, – и он махнул рукой в сторону карты с кнопками.

– Красный – пострадавшие, желтый – просто их видели, – пояснил он. – Кто бы они ни были, у них решительные намерения. Мой начальник технической службы, Сьеман (ты его знаешь, Брайан), говорит, что они из Линии, расположенной далеко от нашей зоны наблюдений.

– Вы видели вблизи хоть одного, сэр? – спросил я его.

Он покачал головой.

– Пленных пока нет. У них мощное оружие, и они не стесняются его применять. Они отказывали всем, кто пытался вести с ними переговоры. Я видел двоих на той стороне улицы, – добавил он. – Пронырливые парни, странная походка с наклоном вперед. И я почти уверен, что один на несколько мгновений встал на все четыре.

– Встал, – подтвердил я. – Эти твари – не люди, Манфред. – Я вручил ему «разбиватель». – Вот из чего они стреляют. Нет, наоборот. Осторожно! Этой штукой можно выломать стену. Лучше позови сюда Сьемана. Ларс сможет объяснить ему ее устройство.

Рихтгофен с уважением посмотрел на оружие и нажал на кнопку, установленную у него на столе. Главный техник бегом явился на сигнал. Рихтгофен вручил ему разбиватель, и Ларс подошел к нему, объясняя:

– К счастью, сэр, это такой тип оружия, который легко будет нейтрализовать. Оно распространяет энергетическое поле, и после некоторой переналадки можно сделать так, чтобы оно распространяло поле в противофазе, уничтожая основное поле. Нам надо как можно скорее изготовить партию таких устройств.

Сьеман кивал, как будто эти слова что-то ему говорили.

– Какую территорию они уже захватили, генерал? – поинтересовался я.

– Ты что-то сегодня очень официален, Брайан, – мягко упрекнул меня Рихтгофен. – Здесь, в Стокгольме, они почему-то захватили Старый город и Седру и быстро очищают центр города. У них временная штаб-квартира на Кунгсгатан, около Стуреплан. Мы убили несколько сотен. Они, похоже, не обращают внимания на наши пули – идут прямо на них.

Тут вбежал адъютант с докладом, в котором подтверждалось, что чудища большими скоплениями роятся во всех маленьких и больших городах, с которыми удалось установить связь, а также в Париже, Копенгагене, Осло и остальных столицах континента. Лондон сообщал об уличных боях. Из Северной Америки известий пока не было. С Японией связь установить не удалось.

– Связь практически оборвалась, – сообщил нам Рихтгофен. – Эти парни точно знают, что им надо делать. Мосты и аэродромы перекрыты, ретрансляционные станции разрушены, дороги перерезаны. Те новости, которые нам удалось получить, идут морским путем. Создается впечатление, что они не знакомы с мореплаванием. Наши корабли заходят в порты и отплывают свободно. Свое внимание они сосредоточивают главным образом на крупных городах, но и в маленьких они тоже есть. В сельской местности их почти не наблюдали, за исключением небольших групп. Видимо, им важнее выгнать людей из городов, а не убить их. Происшествия имели место главным образом тогда, когда люди оказывались у них на дороге. Тем, которые бегут, позволяют это делать, потом окружают и задерживают.

– Это несколько осложняет положение, – заметил я. – Мы не можем использовать тяжелое вооружение, чтобы не разрушить наши собственные города.

– Вот именно, – согласился Рихтгофен. – Я думаю, что на этом и базируется их стратегия.

– И сколько их, по-вашему? – спросил я.

– По моим оценкам, приблизительно четыреста тысяч на настоящий момент, – мрачно сказал Рихтгофен. – И все время прибывают новые.

– Считайте, что их уже триста девяносто девять тысяч девятьсот девяносто восемь, – внес свой вклад Ларс.

– Похоже, – серьезно сказал Манфред, – что нашей лучшей стратегией будет переход к партизанской войне. Я уже предпринял шаги, чтобы устроить полевую штаб-квартиру неподалеку от Уппсалы. Тебе и Барбро лучше всего перебираться туда прямо сейчас. Я рассчитываю на то, что ты примешь командование.

Я ответил:

– Слушаюсь, – но сердце у меня упало.

Глава 1

В течение следующих суток нам удалось мобилизовать несколько подразделений имперской армии, вооружив их поспешно изготовленными антиразбивательными лучами широкого поля действия. Составив колонну из шести грузовиков, мы без особого труда пробились сквозь довольно хлипкие баррикады йлокков в сельскую местность, избежав жертв с нашей стороны. Говоря «мы», я имею в виду Барбро, Люка, нашего преданного слугу, чуть больше десяти крупных армейских шишек с семьями, всяческими врачами, механиками, поварами, команду рядовых, находившихся в увольнении, и еще кого угодно, кто пожелал эвакуироваться, причем большинство прихватили с собой кое-какие пожитки, которые «никак нельзя было оставить».

На окраинах города мы захватили шесть автобусов и армейскую полугусеничную машину и, отразив несколько несерьезных атак, вскоре набрали достаточно солдат, чтобы наполнить наш транспорт.

– Эти «локи» явно не отборные войска, – заметил молодой лейтенант по имени Хельм. Он служил в миротворческих силах на Ближнем Востоке и повидал настоящие решительные атаки. По сравнению с ними выступления этих тварей казались вялыми и нерешительными. Меня это вполне устраивало. Но они были настойчивы и, казалось, не считались с потерями, хотя всегда уволакивали с собой своих раненых и убитых, когда отступали, и им всегда удавалось прихватить несколько пленных.

Как только мы покинули пригород, чудища перестали нас беспокоить. Наши новые устройства работали отлично, и поскольку противник, похоже, специализировался только на одном виде оружия, считая его непреодолимым, они вскоре поняли, что при нашем появлении надо убегать. Сложилась ничейная ситуация: они овладели городами, мы могли оставить за собой сельскую местность. Здесь было мирно, но совсем не так, как прежде. Ведь даже здесь мы видели ужасные признаки войны.

Глава 2

Нас направили в полевую штаб-квартиру, расположившуюся на поляне в буковом лесу неподалеку от небольшого городка. По дороге туда нам попалась баррикада, украшенная тремя разбитыми грузовиками и 75-мм артиллерийскими установками. Артиллеристы уже готовились снести наш головной автобус с дороги, когда я и двое других – явно людей – спрыгнули на асфальт и убедили их, что мы свои. Когда они немного справились с разочарованием из-за того, что не довелось пострелять по автобусам, они были, похоже, рады нас видеть, но все продолжали смотреть на дорогу, по которой мы приехали. Они сказали нам, как побыстрее доехать до штаб-квартиры. Мы ее нашли: палатку на шесть человек и полугусеничную машину, вокруг которых стояло несколько военных.

Я принял командование у измученного бригадира, который чуть с ног не падал, но изо всех сил старался следить за боями в городе и вокруг него и управлять действиями местных рекрутов, которых ему удалось вывести на позиции, чтобы блокировать дальнейшее продвижение противника по местности.

Майор с озабоченным видом вышел из леса и спросил меня:

– А где основные силы, сэр?

Ему удалось не разрыдаться, когда я ответил:

– Это мы и есть.

– Мы пока заставили отступить одну небольшую колонну, – сказал он мне. – Они въехали прямо в дула наших орудий. Похоже, не понимали, что это такое. У них самих есть довольно мощные пушки, но очень малого радиуса действия. – Он указал на пару разбитых стволов деревьев футах в ста от палатки. – Они их разнесли, но пройти вперед не смогли, после того, как мы сшибли с дороги пару грузовиков. – И он похлопал крыло полугусеничной машины.

– Они привыкли к энергетическому оружию малого радиуса действия, – объяснил я ему. – Это дает нам какое-то преимущество, если удастся выманить их из города. Продолжайте действовать, майор, я вернусь.

Майор кивнул:

– Ja visst! Мы не можем стрелять из нашей пушки по городу: мы его разрушим!

Я сказал ему, чтобы он продолжал в том же духе, захватил с собой несколько человек и отправился на осторожную разведку. Я не думал, что йлокки легко отнесутся к своему поражению у баррикады. Мы видели их патрули, отдельных разведчиков и отряды до десяти человек – фу ты! – тварей, собиравшихся у всех строений и зарослей. Мы двигались дальше (три наших машины сильно барахлили) и вскоре добрались до маленького городка под названием Сигтуна. Он казался таким же мирным, как все шведские городки осенним утром. В полумиле от первого здания в кювете оказался полуобгоревший вездеход. Я зашел в здание – песочного цвета ресторанчик с красными геранями на окнах – живых там не оказалось. В сотне ярдов от него мы нашли человека в серо-зеленом мундире шведской армии. Он лежал на самой середине дороги. Он пошевелился, когда мой грузовик подъехал и остановился рядом с ним. Нога его была вся разворочена. Я слез и подошел к нему, и он успел еще сказать:

– Берегитесь полковник. Они… – Потом он весь обмяк, и пульса я у него не прощупал. Уже отходя от него, я заметил, что его левая рука как будто обглодана крысами. Не слишком славная смерть – быть заживо съеденным крысолюдьми Йлоккии.

Глава 3

Когда мы въехали в город, нас пару раз безрезультатно атаковали пешие йлокки. Им не помешало бы немного того, что французы называют «elan» (порыв): они томно нападали на нас из-за прикрытия кустарников и отступали, как только мы в них стреляли. Их оружие ближнего действия до нас не доставало.

В Сигтуне было тихо: людей на улицах было мало, а йлокков видно не было. Но они здесь побывали – по улицам было разбросано достаточно товаров, и разбитые витрины магазинов говорили о том, что здесь происходили грабежи. Мы увидели несколько мертвых чудищ и одного мертвого человека – толстого парня в форме сельского констебля.

Из переулка выехала штабная машина с флажком службы слежения и остановилась, ожидая нас. Когда я высунулся, ко мне подошел парень, которого я видел в штаб-квартире наблюдения Сети в Стокгольме, и отдал честь. Он был небрит.

– Докладывает капитан Аспман, сэр, – сказал он. – У меня здесь в ресторане командный пункт. – Он указал на здание с флоксами на окнах. – Мы уже были готовы начать беспокоиться, полковник, – добавил он.

– Продолжайте, капитан, и можете теперь беспокоиться, – ответил я ему. – Кажется, здесь ситуация контролируется, – добавил я.

– Надеюсь, сэр, – сказал Аспман. – Мы сюда добрались раньше, чем они, и легко их отбили. Но те немногие сведения, которые я получил об остальной части страны, не могут порадовать. Они захватывают и используют все: электростанции, аэродромы, склады топлива и вещей. Похоже, они планируют тут жить. И, сэр, они – каннибалы! Они стараются захватить как можно больше пленных – наверное, чтобы съесть!

– На самом деле нет, капитан, – поправил я его. – Они – не люди, поэтому поедание людей для них не каннибализм.

– Я знаю, сэр, но они съедают и своих убитых и даже раненых. – По голосу чувствовалось, что он потрясен. – Я пристрелил одного, чтобы он не мучился. Его ранило в живот, и собственные товарищи отъели его левую руку! Мне омерзительны такие вещи! Что мы с ними будем делать? – Видно было, что он действительно этого не знает.

– Успокойтесь, капитан, – сказал я. – Мы организуемся и уничтожим их – или загоним туда, откуда они явились.

Аспман кивнул.

– Конечно, сэр… но…

– Сколько человек у вас здесь, капитан? – спросил я. Он точно не знал. Я велел ему выяснить это и дать мне полный список имеющихся запасов плюс полную информацию о гражданских лицах, оставшихся в городке, и, конечно, все, что удалось узнать о силе йлокков, осадивших Сигтуну. Он козырнул мне без особого энтузиазма и убрался восвояси.

Я нашел пустую комнатку в задней части здания отеля-ресторана и велел принести мои пожитки, чтобы устроить рабочий кабинет. Через несколько минут начали прибывать посыльные от Аспмана с обрывками информации, которая была мне нужна – либо в устных сообщениях, либо нацарапанными на обрывках бумаги. Я вызвал Аспмана.

– Собирайте всю информацию по мере поступления, систематизируйте и обобщите ее и пришлите мне ясно отпечатанный текст, – сказал я ему. – Поторапливайтесь, капитан, – добавил я, – у нас сейчас нет времени для бардака.

Он вышел, что-то недовольно бормоча себе под нос. Тут как раз вошла Барбро: я оставил ее помочь местным женщинам с детьми, которым нужны были пища и кров. Она бросила взгляд на гору бумажных обрывков у меня на столе и сразу же принялась за нее. Через пять минут у меня в руках оказался прекрасный аккуратный список имеющихся вооружений и амуниции, а еще через пять – список гражданских или принадлежащих частным лицам продуктов, материалов, одежды и свободных помещений. Аспман вернулся с еще одной кипой каракулей.

– Это невозможно, сэр! – жаловался он. Барбро взяла из кипы одну бумажку, разгладила ее, просмотрела и сказала:

– Эти одеяла – только то, что лежит у герра Борга в витрине. На его складе – еще двенадцать дюжин под брезентом, – сообщила она отрывисто.

– У меня не было времени… – начал было Аспман. – И вообще, кто?.. – Он замолчал, возмущенно глядя на мою великолепную рыжеволосую жену.

– У меня к вам все, мистер, – сказал я. – Можете сдать свои капитанские знаки отличия прямо сейчас, и я постараюсь найти вам какое-нибудь полезное занятие в конторе. – Я взглянул на бумаги в коробках красного дерева у меня на столе. – Может, выносить мусорные корзины, – предложил я.

– Послушайте! – выпалил Аспман. – Мой чин я получил от его королевского величества! Никакой иностранец его у меня отнять не может!

Барбро подошла к нему и сказала:

– Сэр, несомненно, успех дела важнее личных чувств. Пожалуйста, исполняйте приказ.

Он уставился на свои башмаки и пробормотал что-то. Я схватил его за предплечья и поднял так высоко, чтобы можно было заглянуть ему в глаза.

– Я не могу себе позволить терпеть некомпетентность, мистер, – сказал я ему. – Мне нужен адъютант, который может добиваться, чтобы дело делалось, и делалось как надо – и быстро. А сейчас убирайтесь!

Я отшвырнул его почти до самой двери, и он поспешно ретировался. Я взглянул на Барбро:

– Мне пришлось это сделать, – извинился я, – идет война.

– Но, Брайан, – возразила она, – кем ты его заменишь?

– А как насчет тебя? – предложил я. – Мне нужно собрать и складировать эти запасы – и по-быстрому!

Она иронически откозыряла мне (у нее был чин капитана запаса) и исчезла, не задавая вопросов.

Следующие два часа были кошмаром. За время своего командования Аспман не предпринял ничего конструктивного. Военнослужащие (двести резервистов) пребывали в состоянии полной растерянности и не знали ни своих подразделений, ни командиров. Большинство из них не получили ни формы, ни оружия, ни даже регулярной кормежки. Горожане держались отчужденно и отказывались помогать из-за бесцеремонного и заносчивого поведения Аспмана. Он выкинул местного банкира из его виллы и присвоил ее себе. Мне с трудом удалось добиться того, чтобы хоть кто-то из горожан согласился поговорить со мной. Было очевидно, что большинство не имеет представления о том, что происходит Некоторые даже не видели захватчиков. Неудивительно, что они восставали против бесцеремонных методов Аспмана. Поэтому я произнес речь.

Глава 4

– Люди, мы оказались перед лицом самой страшной катастрофы, которая когда-либо грозила империи: вторжение – в очень широком масштабе – нелюдей, которые, видимо, намерены захватить наш мир. Они находятся во всех крупных городах, с которыми нам удалось связаться. Но мы отнюдь не бессильны. У нас есть силы обороны и обученные, хорошо вооруженные войска. Они скоро сюда прибудут. Тем временем мы делаем все, чтобы сдержать противника. Сигтуна избрана в качестве штаб-квартиры нашей обороны в этой провинции. Другие войска разворачиваются в других районах. Я поставлен командовать обороной здесь, и мне нужна помощь надежных мужчин и женщин. Прежде всего я должен реквизировать запасы, чтобы обеспечить наши усилия по обороне. У меня здесь списки, которые я через несколько минут раздам. А сейчас я жду добровольцев для работы на сборных пунктах.

Заговорил полный пожилой мужчина:

– Собирать что? – потребовал он ответа.

– То, что имеется в городе полезного для нашей борьбы с йлокками, – сказал я ему.

– Что еще за «локи»? – осведомился он.

– Мы выяснили, что «йлокки» – это имя, которым называют себя захватчики-нелюди.

– Не ЧТО? – проорал кто-то.

– Йлокки – не человеческие существа, – объяснил я. – Похоже, это грызуны, потомки высокоразвитых крысоподобных предков, уходящих корнями в меловую эпоху.

– Я видела одного парня, на мой взгляд – это человек, – проверещала худая женщина. – Это просто предлог, чтобы убивать безобидных чужаков!

– С какого расстояния вы его видели? – прервал я ее.

– Через полквартала, – проворчала она. – Такой же человек, как и я. На нем было пальто и все такое прочее!

– Если бы видели его так же близко, как я, вы бы знали, что они – не люди, – уверил я ее. – В любом случае, мы не собираемся стоять и смотреть, как они завоевывают нашу страну!

Встал крупный молодой парень.

– Я видел, как двое из них выломали дверь бакалейной лавки, – сказал он. – Свалили человека. Я слышал изнутри крики и взрыв. Люди они или нет, но мы не можем мириться с такими вещами прямо здесь, в нашем собственном городе. Я готов быть добровольцем, полковник, и сделать, что могу, чтобы помочь вышвырнуть их вон.

Начали высказываться другие – кто за, кто против. Несколько человек, получше рассмотревшие крысолюдей, пытались рассказать о них остальным, но встретили удивительно сильное сопротивление, основанное на теории, что правительство преследует иммигрантов. Наконец я прервал дебаты, обрушив стул на двух сурового вида мужичков, которые незаметно подобрались ко мне и пытались оттеснить. Стул был складной, из легкой стали, но они вынуждены были отступить и произвести перегруппировку. Потом мне пришлось вытащить свой табельный пистолет и всадить несколько пуль в потолок, чтобы привлечь всеобщее внимание. В комнате шла чуть ли не свалка, но все быстренько успокоились, когда прозвучали выстрелы. Упитанный парень с расквашенным носом пробился вперед, чтобы схлестнуться со мной.

– Ну, давай, застрели меня! – вызывающе кинул он. – Твои фашистские штучки здесь не пройдут!

– Пойди подлечи нос, – ответил я ему. – Я не собираюсь стрелять ни в кого, кроме противника. Я никогда не был фашистом. Муссолини давно уже помер.

Он фыркнул и, повернувшись лицом к собравшимся, начал речь. Я развернул его лицом к себе, схватив за ворот.

– Я не знаю, жирный, кто ты, – сказал я ему, – и мне на это наплевать. Сядь и заткнись. – Я хорошенько пихнул его в нужном направлении. Он не удержался на ногах, упал на спину и лежал, глядя вверх и пронзительно визжа.

Парень с рассеченным скальпом подскочил к нему и помог встать.

– Ну вот, мистер Борг, дайте я вам помогу, – прокурлыкал он, бросив на меня злобный взгляд. Борг без труда поднялся, бросился вдоль стены к двери и выскочил наружу. Тощая тетка, которая утверждала, что йлокки всего лишь безобидные чужаки, выбежала следом за ним. Уровень шума немного понизился.

– Послушайте меня! – мне пришлось орать, чтобы меня услышали. – Это война! МЫ ее выиграем. Если кто-то здесь не решил, на чьей он стороне, то лучше ему сделать это прямо сейчас. Все, кто за то, чтобы сидеть смирненько и ждать, пока эти крысы нас завоюют, перейдите, пожалуйста, к этой стене.

Люди переминались с ноги на ногу, но никто не сдвинулся с места.

– Прекрасно, – сказал я. – А теперь, когда мы определились, примемся за дело.

Я сделал резюме наших ресурсов: сто пятьдесят более или менее обученных солдат, двести десять жителей города и еще восемьдесят пять беженцев из Стокгольма и других мест, при этом среди них было слишком много женщин, детей и стариков. У нас было шесть автобусов и пять тяжелых грузовиков (один со сломанной осью), одна полевая пушка с пятьюдесятью зарядами, двадцать шесть охотничьих ружей, шесть револьверов с небольшим запасом патронов к каждому, плюс десять новых «противоразбивателей». Сколько угодно воды в городской системе, склад, наполовину заполненный продуктами, – в основном консервами, – одеяла, теплая одежда и тому подобные нужные вещи. Погода в Швеции может быстро портиться.

– Мы здесь вполне можем держаться, – сказал я им. – Но длительной осады нам не выдержать. Свежие овощи из огородов надо экономить, начиная прямо сейчас.

– Послушай, – проорал худой деревенщина, – это о МОИХ овощах ты говоришь!

Я сказал ему, что он получит компенсацию, и он успокоился. Удивительно, как это люди ухитряются думать о деньгах, когда весь образ их жизни, да и сама жизнь в опасности.

Тут пришел Ларс Берман – я посылал его пройтись разведать, сколько неприятеля находится поблизости.

– Мы окружены, – выпалил он, прежде чем я успел попросить его говорить потише. – Они оцепили город, захватили близлежащие фермы и установили повсюду баррикады. Их сотни, может, даже тысячи! Кажется, подкрепления мы не дождемся.

К этому моменту собравшиеся опять взбудоражились.

Я успокоил их, сказал, что у меня для всех есть поручения, и расспросил Ларса подробнее о расположении войск. Они окружили весь городок тонким кольцом – его нетрудно было бы прорвать, если бы нам было куда рваться. Похоже, полевая штаб-квартира в палатке их не очень-то заинтересовала.

– Пока что, – сказал я своим слушателям, перекрывая их гвалт, – мы будем сидеть на месте и ждать их дальнейших действий.

Вперед пробился толстый старикан, который когда-то был армейским офицером.

– Можно предположить, что они начнут сжимать кольцо, когда решат, что мы достаточно ослаблены голодом и нервным напряжением, – сообщил он мне. – Они будут входить в город по главным улицам, и там-то нам и следует их поджидать. Я предлагаю установить нашу пушку на площади, где ее можно будет поворачивать на ту улицу, по которой они будут подходить.

Я согласился с ним и выбрал в толпе десять крепких парней, назначив командирами групп. Каждый должен был набрать до пятидесяти добровольцев, как можно лучше вооружить их и расставить по боковым улицам, чтобы они были готовы напасть на фланги наступающих колонн.

Ларс отошел от окна, в которое смотрел.

– На востоке горит ферма или сарай, – доложил он. – И там крутится масса крыс.

Человечек, от которого было много шума, издал пронзительный вопль.

– Это МОЙ дом! – заорал он так, будто это я приказал его поджечь. Он бросился к двери. Я спросил его, куда он собрался.

Он повернулся и бросил на меня обиженный взгляд.

– Я не собираюсь стоять здесь, пока эти ЖИВОТНЫЕ уничтожают мой дом! – взвизгнул он. В ответ раздалось несколько слабых одобрительных возгласов.

– И что вы собираетесь предпринять? – осведомился я.

– У меня есть оружие, – сказал он, похлопав себя по карману. – Нескольких гадин я захвачу с собой… и, может быть… – Тут он замолчал, сообразив, что собирается совершить самоубийство.

– Оставайтесь-ка здесь, – предложил я, – и вы сможете помочь нам предпринять что-нибудь действенное.

– Наверное, так будет лучше, – уступил он, но, поглядев в окно, повернулся и завопил, что сарай уже совсем сгорел, дом спасать уже поздно, и непонятно, что же я имею в виду. Он снова метнулся к окну, которое было открыто.

– Слушайте! – крикнул он.

Я прислушался. Был слышен стук телег по вымощенному кирпичами тротуару и крики. Я подошел поближе. Экс-капитан Аспман стоял там во дворе и собирал какую-то колонну из фургонов, запряженных лохматыми северными лошадками и нагруженных нашими самыми важными запасами. Непонятно было, куда он собрался.

Я крикнул ему в окно:

– Остановись сейчас же, Аспман!

– Как же, остановлюсь, черта с два! – проорал он мне в ответ. – Я собираюсь спасти жителей Сигтуны, хоть вы и решили их предать!

Вот и все, что потребовалось: набившиеся в комнату почтенные граждане тут же попытались полезть на меня. Мне пришлось останавливать их так, чтобы никто не пострадал. Тогда они образовали полукруг до самых стен по обе стороны от меня, но вне моей досягаемости. Пронзительная тетка, которая, как я понял, заправляла местным высшим светом, оказалась в самой середине напротив меня.

– Вы все слышали, что сказал капитан, – проверещала она. – Это он, – она ткнула в меня – чужак, который ворвался в наш город и хочет захватить власть, чтобы продать нас чужакам – таким же чужакам, как он! – Излив таким образом свои жалкие чувства, она замолчала, что-то невнятно бормоча.

Я воспользовался возможностью что-то сказать:

– Я – полковник Байярд имперской службы наблюдения Сети. Генерал барон фон Рихтгофен назначил меня командующим полевой штаб-квартирой – а это она и есть! Ваш Аспман – болван, и мне пришлось его сместить, так что успокойтесь и начинайте делать то, что нужно.

– Так вы – важная персона, а? – прокудахтала старая ведьма. – Ну-ка покажи какую-нибудь бумагу, которая бы это подтверждала! И вообще я никогда не слыхала об этом бдении Сети!

– Для письменных приказов просто не было времени, – объяснил я им, неуютно чувствуя себя в положении человека, пытающегося неубедительно оправдываться. – Но пока мы тут торчим и пререкаемся, йлокки перемещают свои войска. Слушайте, давайте им немного помешаем! Вы… – я указал на парня, который раньше меня теснил, – вы любите драчки, так пойдемте со мной, и я покажу вам, с кем можно подраться.

Он шагнул вперед и открыл рот, собираясь послать меня подальше, но в этот самый момент мы услышали с улицы какой-то вопль. Я первым выглянул во двор: там так и кишели чудовища, которые уже перевернули фургоны и оттеснили около десятка человек в угол. Аспман заколебался, потом вытащил пистолет, но не успел он выстрелить, как крысочеловек размазал его разбивателем. Люди за моей спиной вскрикнули.

– Ох, они УБИЛИ капитана Аспмана! Смотрите! Он мертв! Его кишки…

В следующую секунду они все уже орали мне, чтобы я СДЕЛАЛ хоть что-нибудь. Я велел им успокоиться и ждать дальнейших указаний, а сам вышел во двор. Крысолюди все еще вбегали в открытые ворота, которые я запер час назад. По улице, где почему-то не было баррикад, тоже шли эти твари, они шли беспрепятственно, и ближайшие были всего в нескольких ярдах. Я протиснулся мимо перевернутой повозки и поймал сержанта в военной форме, принявшего командование после Аспмана, и спросил его, что, к черту, происходит. Мне пришлось орать, чтобы он меня услышал, и при этом ткнуть мундирной шпагой какого-то йлокка, который, видать, счел меня своей мишенью.

– Капитан сказал, что надо выбираться, – объяснил мне сержант, всаживая при этом пулю в брюхо высокого худого чудища с трехдюймовыми резцами. – Сказал, что крупные шишки требуют под себя все продукты и оружие и хотят сговориться с врагом, чтобы сдать им жителей города, а те взамен…

– Это бред сумасшедшего, сержант. Кто отпер ворота?

– Я, сэр. Капитан приказал, сэр, расчистить путь, чтобы можно было прорваться, сэр.

– И вы, полагаю, также убрали и баррикады, – сказал я.

Он кивнул.

– Надо поторапливаться, мне так сказал капитан, – сержант бросил беглый взгляд на неприглядные останки Аспмана. – Видно, капитан ошибся, сэр. Но он старший по чину, и…

– Вы сделали то, что вам сказали, сержант, – утешил я его. – А вы подумали, что открываете не только путь отсюда, но и путь сюда?

– Капитан сказал… Они не будут наступать, потому что договорились с вами, сэр. Теперь я вижу, что он врал, просто хотел спасти свою драгоценную задницу.

– А что насчет отряда охраны у городских ворот? – спросил я.

– Отозвали их, – признался сержант. – Они где-то здесь, наверное. – Он оглядел тесный дворик, где йлокки уже подавили все сопротивление, за исключением двух небольших групп истекающих кровью людей. Эти твари загоняли их в углы, бросались на них и кусали, даже не прибегая к помощи оружия. Но солдаты все еще сражались, и йлокки падали один за другим, пока из их тел не образовались настоящие завалы. Несколько тварей прекратили наступление и скорчились, обгладывая своих мертвецов. Трупы людей они не трогали. Видно было, что крысиное мясо нравится им больше человеческого. Оставалось непонятно, зачем они тогда берут столько пленных.

Я объяснил сержанту, как следует поступать, и велел ему пробиться к одной из групп за баррикадами из трупов, а сам присоединился ко второй, перебравшись через гору мертвых йлокков, и помогал стрелять в толпу потерявших ориентацию тварей, пока не почувствовал, что движущихся мишеней уже мало. Кто-то закрыл дверь и запер на засов ворота, так что снаружи новые уже не могли войти, а те, что остались внутри, не могли выбраться. Тут я услышал вопль, перекрывающий царящий вокруг шум, и, подняв глаза, увидел, что из окна третьего этажа вылетает человек. Это был Борг, жадный торговец. Из того окна, откуда его явно вытолкнули, выглядывал йлокк. Я прицелился и всадил несколько пуль прямо промеж его длинных резцов цвета слоновой кости, и он упал назад, но через мгновение на его месте возникло два других. Их прикончили сержант и его команда. Следующего пришил я. Становилось все тише, и, наконец, воцарилась почти полная тишина. Осмотрев прямоугольный дворик площадью в сто квадратных футов, я не увидел ни одного идущего или стоящего йлокка. Один, с желтой нашивкой на пальто, лежал неподалеку от меня, слабо постанывая. У него было пулевое ранение. Я стал пробираться к нему, решив прикончить его, чтобы не мучился, но он посмотрел на меня и четко проскрипел по-шведски:

– Дайте мне спасти свою жизнь, и я подарю вам империю.

Он явно подзубрил местную историю: это были слова Муссолини.

Я не успел сообщить ему, что мне не нужна империя – его красные глазки закрылись, и он умер.

Мне удалось построить солдат, и я дал им задание задействовать гражданских.

– Нам нужно пробиться и закрыть городские ворота. Мы образуем две группы, – сказал я им. Командовать второй я назначил одного из моих собственных унтер-офицеров, с тем, чтобы мой новый знакомец сержант остался охранять двор. – Затем двинемся по параллельным улицам к стене Старого города. Оттуда мы будем сходиться по направлению к воротам.

На боковых улицах крысолюдей не оказалось, и мы без труда прошли к месту встречи. Створки ворот были открыты, насквозь проржавевшие узорные решетки, ставшие чисто декоративным украшением взамен средневекового сооружения из дубовых досок, сбитых железными скобами. Но они хотя бы могли замедлить наступление чужаков.

Я бегло осмотрел местность. Ни одного йлокка не было видно. Видимо, те, что были на улице, отступили. Их явно нельзя было назвать прирожденными воинами. За воротами я увидел целую их группу, строившуюся в колонну, несомненно готовясь воспользоваться предательски открытыми воротами. Они увидели, что я закрываю ворота, и двое бросились ко мне характерной для этого племени неустойчивой рысцой с опасным наклоном вперед. Пожалуй, грызунам переход к прямохождению дался гораздо труднее, чем приматам. Они напоминали тушканчиков-переростков. Может быть, поэтому во всех известных нам А-Линиях царствовали люди, а крысы прятались и жили за счет того, что им удавалось урвать у людей.

Как бы то ни было, я вышел туда, где мне легко было прицелиться, дал один выстрел поверх их голов – они явно все еще не поняли, что оружие может убивать на таком расстоянии – и, опустившись на четвереньки, они бросились в какой-то переулок.

– Кишка у них тонка для ближнего боя, – прокомментировал это мой старший сержант, некто Пер Ларссон. – Нам нужно только, – добавил он, – организовать наших ребят и идти в атаку. Они побегут.

– Надеюсь, – сказал ему я. – Ну что ж, постройте их сейчас, сержант, и объясните им, что надо делать.

– Мы собираемся напасть на вот ту компанию? – спросил он немного изумленно.

– На ту самую, – подтвердил я. – Составьте колонну из двадцати четырех рядов, по десять человек в каждом. Постройте здесь, за воротами. Проследите, чтобы у первой шеренги было оружие и, по возможности, у следующих тоже, насколько его хватит. Пусть задние шеренги заряжают и передают оружие вперед. Будем двигаться шагом, ведя прицельный огонь. Когда дойдем вон до того почтового ящика, – я указал на синюю тумбу с желтым почтовым рожком, – увеличим скорость вдвое. В случае потерь будем смыкать ряды и сосредоточим концентрированный прицельный огонь на их командирах.

– Слушаюсь, – сказал Ларссон, отдал честь и побежал, выкрикивая приказания.

Глава 5

Мой штурмовой отряд выглядел не слишком внушительно: просто нестройная толпа более или менее молодых здоровых мужчин и нескольких выносливых женщин, неуверенно державших выданные им револьверы, словно они опасались, как бы те их не укусили, – все были полны энтузиазма и даже рвались в бой.

Я отнял пистолеты у двух парней, стоявших непосредственно за мной и моим сержантом-командующим, попросил остальных постараться не пристрелить меня или Ларссона и отдал приказ начать стрелять и двигаться вперед – ать, два, левой-правой. Они двигались довольно дружно и вели стрельбу с неплохой скоростью. Йлокки продолжали заниматься своими делами, пока шальная пуля не угодила одному из них в руку. Он заверещал, как ржавая рессора, и кинулся бежать – не от нас, а от своих приятелей, которые, как один, повернулись, чтобы сожрать его живьем. Пока мы приближались, он упал, а те, что были еще живы и здоровы, принялись есть. Наш огонь теперь то и дело попадал в цель. Едоки становились едой. Зрелище было довольно тошнотворное. К тому моменту, как мы к ним приблизились, на месте остались только мертвые и умирающие.

– Я же сказал вам, полковник, – прямо-таки пропел Ларссон, – плевое дело!

– Они не убежали, сержант, – напомнил я ему. – Блефовать с ними у нас не получится. Так что это нельзя считать концом.

Не успел я договорить, как толпа вражеских солдат выплеснулась из проулочка между двумя складами и стала приближаться бегом. Мои войска, переставшие стрелять, просто стояли и смотрели. Наконец, Ларссон заорал:

– Беглый огонь!

Они открыли беглую пальбу, которая уложила на землю половину первой шеренги и почтовый ящик. Остальные разбежались.

Ларссон занялся перераспределением боеприпасов, забирая патроны у тех немногих, карманы которых были полны, и передавая их тем, которые жаловались, что расстреляли все.

– Что нам НУЖНО, так это сотню М-16, – пробормотал сержант. – Но против этих отпетых трусов, наверное, и наших хлопушек хватит.

– На какое-то время хватит, – согласился я. – Нам нужно обойти и другие места, где можно войти в Старый город, и кое-что подсказать нашим ребятам.

Ларссон козырнул и начал деловито строить свою толпу гражданских, назначая солдат командирами взводов. Он обращался к ним «лейтенант» и «сэр», отдавая им честь, чтобы вызвать у них столь необходимое сейчас ощущение собственной значимости.

Один из них был еще совсем молоденький парнишка, которого я уже раньше видел, на вид ему можно было дать не больше шестнадцати. Он был такой высокий и светловолосый, какими во всеобщем представлении и должны быть шведы, и, как я выяснил, был действительно офицером, лейтенантом. Его звали Хельм. Он подошел ко мне и попробовал отдать честь. Я ответил ему тем же и отвел его в сторонку.

– Нам недостаточно просто уничтожать маленькие группки, сэр, – сказал он мне, прежде чем я успел сам сказать ему это.

– Прекрасно, – согласился я. – Давайте приступим к делу.

Район сразу за реставрированной городской стеной был застроен небольшими коттеджами деревенского типа с огородами и хозяйственными постройками. Никогда еще весна на юге Швеции не казалась мне более прекрасной. Здесь не было видно крыс, и в сознании не укладывалось, что страну наводнили жуткие, чудовищные крысоподобные захватчики, которые убивают одних и берут в плен других. Мы увидели несколько крыс, жавшихся под укрытием какого-то сарая или конюшни, но никакой организованной деятельности не было заметно. Может быть, Рихтгофену удалось восстановить контроль там, в столице, и отрезать подкрепления противника? Я испытывал почти что эйфорию… и тут увидел первый танк.

Он был чудовищно большой – сначала я принял его за сарай средних размеров, но тут он пришел в движение и повернулся, кренясь, чтобы навести на нас гигантскую пушку разбивателя. Я велел Хельму укрыться, и мгновением позже взрыв потряс каменные стены рядом со мной. Мне на спину рухнули грязь, камни и гравий, вдавив меня в землю. Я быстро поднялся, успев еще увидеть, как падают комья глины и кирпичи у меня за спиной, где в стене образовалась десятифутовая дыра, сквозь которую я увидел моих штатских: одни бежали, другие стояли, сбившись в группки и уставившись на дыру в стене. Я пролез в нее, заорал им, чтобы они искали укрытия, и вернулся посмотреть, что делает неприятель.

Танк – высокая машина с длинной передней частью и огороженной платформой по всему периметру – медленно приближался, вздымая к небу и опуская свою уродливую морду, переползая через каменные стенки и невысокие строения. Выбежал какой-то человек, грозя танку кулаком, но это не возымело эффекта. Танк подъехал к стене, игнорируя наше присутствие, и остановился.

Я подозвал мой отряд и велел им рассеяться по лесу и найти командный пункт майора. Холмы к востоку от города заросли густым лесом. Отправились все, кроме Хельма. Тот остался на месте и сказал:

– Вероятно, вам может понадобиться какая-то помощь, полковник, раз та штука такая большая.

Я признал, что это возможно, размышляя, что мне теперь предпринять. Тут лейтенант спросил меня:

– Какой у вас план, сэр?

– Ах, да, план… – пробормотал я.

Взгляд мой упал на сложенное из булыжников, крепкое с виду строение, стоявшее в нескольких ярдах от нас, за скромным коттеджем. Трава вокруг него была аккуратно и коротко подстрижена. Вражеский танк остановился неподалеку от него.

– Лейтенант, – сказал я, – прикройте меня. Я хочу взглянуть на эту хреновину.

– Но, полковник, – возразил Хельм, – почему бы разведкой не заняться мне, а вы меня прикроете?

– Заткнись, – велел я.

Он заткнулся и взял винтовку наизготовку. Я прошел к строению и, укрывшись за ним, взглянул на танк – если, конечно, это был танк, поскольку больше всего это напоминало потрепанный упаковочный ящик, но я мог разглядеть гусеницы, почти целиком зарывшиеся в мягкую почву. И никаких признаков жизни.

Нужно было посмотреть поближе. Я осторожно выбрался из зоны относительной безопасности позади сортира, чувствуя себя как начинающая танцовщица, впервые исполняющая стриптиз в свете прожекторов, но не отрывал взгляда от танка, выискивая признаки какой-нибудь деятельности.

Ничего не происходило, пока я не оказался в десяти футах от него, так что уже мог ощущать запах гнилых апельсинов, характерный для этих тварей. Тут открылся люк, из которого высунулась острая морда и узкие плечи йлокка. Придерживая своими коротенькими ручками крышку люка, он протащил через него все свое несуразно длинное туловище. По спине его тусклого пальто шла красная полоса. Вокруг его глазок-бусинок была толстая корка чего-то белого, в углах рта с выступающей вперед нижней челюстью показалась пена. Он опустился вниз, двигаясь, как старая-престарая крыса, которая ищет, где бы ей умереть. Поначалу он, казалось, меня не замечал – потом заметил и повернулся ко мне. Два раза его рот беззвучно открылся, но только на третий раз ему удалось прокаркать:

– Я призываю тебя помочь живому существу, раб!

Это мне мало что сказало. Тут он поскользнулся и, тяжело упав на коротко выстриженную траву, остался лежать там, судорожно дергаясь. Я подошел к нему, держа в руке револьвер, хотя знал, что он мне не понадобится. Я присел рядом с ним на корточки: даже отсюда было заметно, что у него жар. Запах гниющих апельсинов ощущался очень сильно. Он перевернулся на спину и попытался сфокусировать на моем лице свои маленькие красные глазки.

– Гргсдн ошибся, – прохрипел он. – Мы совершили ужасную ошибку! Вы люди, как и мы!

– Не как вы, Крысомордик, – сказал я. – Расслабься – посмотрю, чем тебе можно помочь.

Он, кажется, собрался протестовать, но только булькнул и потерял сознание. Хельм подошел ко мне и собрался пристрелить моего пленного. Я объяснил ему, что парень болен и не опасен, но его явно так и подмывало все равно прикончить неприятельского офицера. Я заглянул в сортир – проверить на всякий случай, нет ли у него там приятеля – и вернулся как раз вовремя, чтобы остановить Хельма. Йлокк отползал от него, повторяя:

– Я не делал этого!

Я отозвал лейтенанта в сторону и напомнил ему, что наша сторона не убивает беспомощных военнопленных.

– Каких, к дьяволу, беспомощных, сэр! Прошу прощения! – взорвался Хельм. – Я видел, как крысы наводняли город и пожирали людей живьем!

– Тем не менее, здесь есть госпиталь, – сказал я ему, – и мы доставим туда этого парня, генерала, между прочим, – я высказывал всего лишь свою догадку, но ведь эта красная полоса должна была что-то означать! – А там узнаем, что они могут сделать.

Я вернулся обратно, чтобы еще раз взглянуть на покинутый танк. Вонь меня чуть не доконала, но нам нужна была информация. Устройство внутри оказалось знакомым – точь-в-точь ранняя стереотипная модель челнока для путешествия по Линиям. Это показалось мне странным. Даже приборная доска выглядела знакомо: большой измеритель силы М-К поля – слева, шкала измерения энтропии – справа, а прямо по центру – шкала темпоральных матриц. Интересно: это было явно содрано с наших собственных первых машин. Я слез вниз и, вернувшись, рассказал об этом Хельму.

Он кивнул:

– Логично. Трудно ожидать, чтобы кучка крыс сама могла создать такую технологию.

А как насчет разбивателей? – напомнил я ему. Он отмел мое возражение:

– Наверное, украли у кого-нибудь еще.

Из лестницы и брезента, прикрепленных к борту танка, мы устроили носилки и положили на них бесчувственного йлокка. На улице нам попалось несколько храбрых горожан, осмелившихся выйти посмотреть, что происходит. Нас они сторонились, едва увидев наш груз. В госпитале мы вызвали настоящий переполох. Там было полно горожан. Некоторые пришли туда с небольшими травмами из-за падений и тому подобного, но большинству просто хотелось, чтобы их успокоили. Они неохотно пропустили нас, и молодой интерн со значком, на котором было написано его имя – «Доктор Смовия», подошел поближе и принюхался.

– Слышал я этот запах от нескольких таких существ, – заметил он. – От мертвых. Очевидно, какая-то инфекция.

Он освободил небольшое пространство и подозвал сестру, чтобы она разрезала одежду его нового пациента. Обнажилась серая крысиная шкура, и он принялся за обычную процедуру ощупывания и простукивания.

– Температура на десять градусов выше нормальной, – заметил он. – Удивительно, что он еще жив. Но, с другой стороны, он же не человек.

Он подозвал коллегу, взял анализ крови и отправил его в лабораторию, а потом сделал генералу укол, от которого тот, похоже, успокоился.

– Надо сбить температуру, – пробормотал врач. Вопрос был теперь чисто техническим, он был поглощен своей работой не меньше, чем если бы лечил мэра. Он забрал куда-то моего подопечного, а нас попросил (или, скорее, приказал нам) подождать.

Через полчаса он вернулся очень довольный.

– Вирус, – сказал он с удовлетворением. – Сейчас разрабатываем противовирусное средство. Должна подойти стандартная вакцина.

Мы с Хельмом нашли, где умыться, и отправились искать ленч. Смовия поспешно удалился – ему не терпелось вернуться к работе.

– Неудивительно, что эти крысы совсем не могут воевать, полковник, – сказал Хельм. – Они больны.

Он кивнул, соглашаясь сам с собой.

– Сколько раз мы видели, что они лежат мешками. Теперь все понятно. Послушайте, полковник, – продолжал он, – вы не думаете, что это как в той книге: они заразились здесь какой-то болезнью, с которой не могут справиться?

– Нет, не думаю. По-моему, они уже были больны, когда сюда попали. Может быть, они из-за этого ушли из дома. Эпидемия.

– Надеюсь, мы этого подхватить не сможем, – заметил Хельм.

Больничная столовая была закрыта, поэтому мы снова вышли на улицу, отыскали киоск с горячими сосисками и взяли каждый по две, с хлебом и с горчицей. Прихватив их с собой, мы вернулись в госпиталь, где, оказывается, меня уже искал доктор Смовия.

Он показал мне заткнутую пробкой пробирку – гордый, как молодой отец.

– Я выделил вирус и создал его культуру, – сказал он мне. – Содержимое этого сосуда, – добавил он, – может смертельно заразить тысячи. – Его лицо выразило озабоченность. – Но, конечно, я буду его тщательно охранять во избежание такой катастрофы.

– А как насчет лечения? – поторопил я его.

– Достаточно простое, – удовлетворенно отозвался он. – Мы можем сделать больным инъекцию, и в считанные часы они совершенно выздоровеют.

– Мы находимся в состоянии войны, вы не забыли об этом?

– Конечно, помню, полковник, но иметь возможность прекратить эпидемию и не воспользоваться ею… – Он замолк. Ему явно раньше не приходило в голову, что я могу не пожелать лечить захватчиков.

– Полковник, – начал он неуверенно, – нет ли возможности… Если бы я мог попасть в их родной мир, то через несколько часов мора их уже не стало бы.

– Много у вас этой культуры вируса? – спросил я у него.

– Нет, но нетрудно получить ее столько, сколько требуется, теперь, когда мне известен вирус. Но почему? Моя вакцина…

– Вы и правда рветесь вылечить этих крыс, а доктор? – вслух размышлял я.

– Соображения гуманности, – начал он. – Конечно, мы с ними воюем и должны действовать осторожно.

– Если я смогу получить разрешение отправиться в расположение йлокков, – уверил его я, – я позабочусь, чтобы вы поехали со мной.

Его благодарность была очень бурной. Я оборвал его излияния вопросом:

– Вы ведь сможете снова получить эту культуру? Тогда вы не будете возражать, если я оставлю себе эту.

– Но зачем? – отозвался он. – А, конечно, вы хотите иметь сувенир. Берите на здоровье. Только, ПОЖАЛУЙСТА, будьте крайне осторожны. Она чрезвычайно заразна, хотя, конечно, не для нас, но если ее случайно прольют среди йлокков…

– Понимаю, – успокоил я его.

Он был так доволен! У меня не хватило духу дать ему понять, что я собираюсь обмануть его.

– Если я снова вам понадоблюсь, доктор, я буду в штабе, – добавил я, поворачиваясь, чтобы уйти.

На улице было полно мертвых йлокков, а те живые, которых мы видели, бежали от групп вооруженных горожан, а не за ними.

Вернувшись в штаб-квартиру, я по радио, которое раздобыла Барбро, связался с главным штабом в Стокгольме. Мне ответил перепуганный голос лейтенанта Сьелунда, сообщившего, что ситуация выходит из-под контроля.

– Их просто дьявольски много – слишком много, полковник! У них огромные потери, но они все-таки наступают! Штаб-квартира в осаде, так же, как и дворец, и Риксдаг, и практически весь внутренний город. Я не знаю, сколько мы еще сможем сопротивляться. Барон фон Рихтгофен ведет речь о контратаке на их собственную Линию, но у нас нет обученных войск, чтобы осуществить транссетевое вторжение, сэр! Я тревожусь… Подождите, сэр…

И все. Или мое радио скисло, или… Думать об «или» не хотелось. Будь у меня еще несколько секунд, я сказал бы Сьелунду о вакцине и о том, как мы можем ее применить.

– Очень обидно, – согласился Хельм. – Нам надо что-то делать, и побыстрее!