Здоровье мое весьма порядочно, то есть я не кашляю, ничего у меня не болит, не худею, крепко и много сплю и ем, как прорва. Работать хочется, но для работы нет подходящей обстановки, так что большую часть времени я провожу в праздности - в чтении газет и разговорах с дамами.
Получила ли мешок из сетки? Это для овощей. Тут кухарки на базар ходят с такими саками.
Папаше и мамаше нижайший поклон, привет и пожелания всего хорошего. Марьюшке, Маше, Анюте и Роману тоже поклон.
Пиши. Если я поеду в Корсику, то не надолго.
Твой А. Чехов.
27 янв. * из сандалового дерева (франц.)
2242. M. M. КОВАЛЕВСКОМУ
29 января (10 февраля) 1898 г. Ницца.
10 февраля.
Здравствуйте, дорогой Максим Максимович! С приездом! Жажду видеть Вас, весьма жажду, но днем не еду к Вам, потому что боюсь помешать, а вечером холодно, не выхожу. Говорят, что в субботу русский обед; значит, скоро увидимся.
Вы спрашивали у Н. И. Юрасова, правда ли, что я женюсь. Увы, я не способен на такое сложное, запутанное дело, как женитьба. И роль мужа меня пугает, в ней есть что-то суровое, как в роли полководца. По лености своей, я предпочитаю более легкое амплуа.
Вчера у Николая Ивановича были блины, очень вкусные.
Итак, до свидания!
Ваш А. Чехов.
В Ваше отсутствие имел удовольствие познакомиться с герром Бибергаль.
2243. В. А. ГОЛЬЦЕВУ
29 января (10 февраля) 1898 г. Ницца.
29 янв.
Здравствуй, милый друг Виктор Александрович! Как поживаешь? Что нового? Что хорошего? У меня ничего нового и ничего хорошего, если не говорить о великолепной летней погоде. Хуже всего, конечно, то, что повесть моя для \"Русской мысли\" еще не готова и я не знаю, когда я ее кончу. Как я уже писал, для работы здесь обстановка самая неподходящая - для меня по крайней мере. Je ne suis pas tout а mon aise*; стол чужой, ручка чужая, и то, что я пишу, кажется мне чужим.
Пришел М. Ковалевский, помешал писать.
Просьба: пришли мне оттиск статьи Л. Толстого об искусство. Пожалуйста.
Привет Вуколу. Крепко жму руку и обнимаю.
Твой А. Чехов.
За всю зиму я написал только 4 небольших рассказа: 3 для \"Русс вед \" и 1 для \"Cosmopolis\'a\". * Я чувствую себя не совсем удобно (франц.)
2244. M. П. ЧЕХОВОЙ
30 января (11 февраля) 1898 г. Ницца.
30 янв.
Милая Маша, Ник. Ник. Тугаринов, студент-медик, был так любезен, что согласился довезти кое-какие мелочи, которые я тут купил для тебя - мыло и еще кое-что.
Прилагаемая карикатура изображает историю дендизма. Современный денди (или данди) похож на Мишиного такса Иода.
Будь здорова.
Твой А. Чехов.
Передавая Маше и Анюте подарки, скажешь им, что это из французского золота и что во Франции пробы не кладут.
Здесь начался карнавал.
2245. E. Я. ЧЕХОВОЙ
3 (15) февраля 1898 г. Ницца.
3 февр.
Здравствуйте, милая мама!
Я жив и здоров, все обстоит благополучно. Надеюсь, что и дома все здоровы. Поздравляю Вас с масленицей.
Получаете ли \"Новости дня\"?
Здесь карнавал. По улицам толпами ходят маски и рожи, на громадных колесницах оркестры музыки. Толкотня, трудно пройти.
Кланяюсь папаше и всем прочим. Желаю Вам здоровья.
Ваш А. Чехов. На обороте:
Евгении Яковлевне Чеховой.
Лопасня, Московск губ.
Russie via Moscou.
2246. M. П. ЧЕХОВОЙ
4 (16) февраля 1898 г. Ницца.
Милая Маша, к тебе на Каретную Садовую придут с письмом от меня и с savon*, о котором ты писала. Так как на масленице ты будешь дома, то попроси Любовь Федоровну прислать тебе по почте это savon, которое принесут на Каретную Садовую в твое отсутствие.
Я уже писал тебе, что здесь карнавал. Это весело. Получила ли 200 р. за февраль? Сколько прислали тебе за январь? Боюсь, как бы тебя не обсчитали ослы, которые сидят в магазине. Они постоянно ошибаются.
Кланяйся нашим. Как у вас погода? Здесь очарование. Весна в разгаре.
Твой А. Чехов.
4 февр.
Давно уже папаша не присылал мне своего дневника. На обороте:
Марии Павловне Чеховой.
Лопасня, Московск губ. via Moscou Russie. * мыло (франц.)
2247. M. П. ЧЕХОВУ
5 (17) февраля 1898 г. Ницца.
Не писал я так долго по той причине, что решительно не о чем писать. Жизнь течет однообразно, дни похожи друг на друга, как облака. Погода теплая, очаровательная; ходим по-летнему. Поют певцы, тихо шумит море, но обо всем этом я уже писал.
В Алжир я, по всей вероятности, не поеду, так как заболел мой спутник. Собираться домой стану в марте, но попаду домой, вероятно, не раньше апреля. Здоровье мое хорошо.
Когда родится оное чадо, то напишите немедленно или даже телеграфируйте два слова (Nice 9 Gounod Tchekhoff Fils). Едва ли Вы обойдетесь без няньки; да и нянька, если это добрая старуха и если давать ей высыпаться, не повредит делу. В детских воспоминаниях порядочных людей няньки играют далеко не мрачную роль, а у крестьян старшая сестра называется нянькой.
Здесь карнавал. Это недурно.
Получил ли серые шерстяные подоконники (пара), которые я просил передать тебе? Я их вовсе не надевал, они тебе как раз по росту.
Ах, какие здесь альманахи, какие ежегодники! Здешний альманах никогда не кончишь читать.
Будьте здоровы. Желаю Вам обоим благоплодочадия.
Ваш папаша А. Чехов.
5 февр.
2248. А. С. СУВОРИНУ
6 (18) февраля 1898 г. Ницца.
6 февр.
На днях я прочел на первой странице \"Н в \" глазастое объявление о выходе в свет \"Cosmopolis\'a\" с моим рассказом \"В гостях\". Во-первых, у меня не \"В гостях\", а \"У знакомых\". Во-вторых, от такой рекламы меня коробит; к тому же рассказ далеко не глазастый, один из таких, какие пишутся по штуке в день.
Вы пишете, что Вам досадно на Зола, а здесь у всех такое чувство, как будто народился новый, лучший Зола. В этом своем процессе он, как в скипидаре, очистился от наносных сальных пятен и теперь засиял перед французами в своем настоящем блеске. Это чистота и нравственная высота, каких не подозревали. Вы проследите весь скандал с самого начала. Разжалование Дрейфуса, справедливо оно или нет, произвело на всех (в том числе, помню, и на Вас) тяжелое, унылое впечатление. Замечено было, что во время экзекуции Дрейфус вел себя как порядочный, хорошо дисциплинированный офицер, присутствовавшие же на экзекуции, например, журналисты, кричали ему: \"Замолчи, Иуда!\", т. е. вели себя дурно, непорядочно. Все вернулись с экзекуции неудовлетворенные, со смущенной совестью. Особенно был неудовлетворен защитник Дрейфуса, Dйmange, честный человек, который еще во время разбирательства дела чувствовал, что за кулисами творится что-то неладное, и затем эксперты, которые, чтобы убедить себя, что они не ошиблись, говорили только о Дрейфусе, о том, что он виноват, и все бродили по Парижу, бродили… Из экспертов один оказался сумасшедшим, автором чудовищно нелепой схемы, два чудаками. Волей-неволей пришлось заговорить о бюро справок при военном министерстве, этой военной консистории, занимавшейся ловлей шпионов и чтением чужих писем, пришлось заговорить, так как шеф бюро Sandherr, оказалось, был одержим прогрессивным параличом, Paty de Clam явил себя чем-то вроде берлинского Тауша, Picquart ушел вдруг, таинственно, со скандалом. Как нарочно, обнаружился целый ряд грубых судебных ошибок. Убедились мало-помалу, что в самом деле Дрейфус был осужден на основании секретного документа, который не был показан ни подсудимому, ни его защитнику - и люди порядка увидели в этом коренное нарушение права; будь письмо написано не только Вильгельмом, но хотя бы самим солнцем, его следовало показать Dйmange. Стали всячески угадывать содержание этого письма. Пошли небылицы. Дрейфус - офицер, насторожились военные; Дрейфус - еврей, насторожились евреи… Заговорили о милитаризме, о жидах. Такие глубоко неуважаемые люди, как Дрюмон, высоко подняли голову; заварилась мало-помалу каша на почве антисемитизма, на почве, от которой пахнет бойней. Когда в нас что-нибудь неладно, то мы ищем причин вне нас и скоро находим: \"Это француз гадит, это жиды, это Вильгельм…\" Капитал, жупел, масоны, синдикат, иезуиты - это призраки, но зато как они облегчают наше беспокойство! Они, конечно, дурной знак. Раз французы заговорили о жидах, о синдикате, то это значит, что они чувствуют себя неладно, что в них завелся червь, что они нуждаются в этих призраках, чтобы успокоить свою взбаламученную совесть. Затем этот Эстергази, бреттер в тургеневском вкусе, нахал, давно уже подозрительный, не уважаемый товарищами человек, поразительное сходство его почерка с бордеро, письма улана, его угрозы, которых он почему-то не приводит в исполнение, наконец суд, совершенно таинственный, решивший странно, что бордеро написан почерком Эстергази, но не его рукой… И газ все накоплялся, стало чувствоваться сильное напряжение, удручающая духота. Драка в палате - явление чисто нервное, истерическое именно вследствие этого напряжения. И письмо Зола, и его процесс - явления того же порядка. Что Вы хотите? Первыми должны были поднять тревогу лучшие люди, идущие впереди нации, - так и случилось. Первым заговорил Шерер-Кестнер, про которого французы, близко его знающие (по словам Ковалевского), говорят, что эти \"лезвие кинжала\" - так он безупречен и ясен. Вторым был Зола. И вот теперь его судят.
Да, Зола не Вольтер, и все мы не Вольтеры, но бывают в жизни такие стечения обстоятельств, когда упрек в том, что мы не Вольтеры, уместен менее всего. Вспомните Короленко, который защищал мултановских язычников и спас их от каторги. Доктор Гааз тоже не Вольтер, и все-таки его чудесная жизнь протекла и кончилась совершенно благополучно.
Я знаком с делом по стенограф отчету, это совсем не то, что в газетах, и Зола для меня ясен. Главное, он искренен, т. е. он строит свои суждения только на том, что видит, а не на призраках, как другие. И искренние люди могут ошибаться, это бесспорно, но такие ошибки приносят меньше зла, чем рассудительная неискренность, предубеждения или политические соображения. Пусть Дрейфус виноват, - и Зола все-таки прав, так как дело писателей не обвинять, не преследовать, а вступаться даже за виноватых, раз они уже осуждены и несут наказание. Скажут: а политика? интересы государства? Но большие писатели и художники должны заниматься политикой лишь настолько, поскольку нужно обороняться от нее. Обвинителей, прокуроров, жандармов и без них много, и во всяком случае роль Павла им больше к лицу, чем Савла. И какой бы ни был приговор, Зола все-таки будет испытывать живую радость после суда, старость его будет хорошая старость, и умрет он с покойной или по крайней мере облегченной совестью. У французов наболело, они хватаются за всякое слово утешения и за всякий здоровый упрек, идущие извне, вот почему здесь имело такой успех письмо Бьернстерна и статья нашего Закревского (которую прочли здесь в \"Новостях\"), и почему противна брань на Зола, т. е. то, что каждый день им подносит их малая пресса, которую они презирают. Как ни нервничает Зола, все-таки он представляет на суде французский здравый смысл, и французы за это любят его и гордятся им, хотя и аплодируют генералам, которые, в простоте души, пугают их то честью армии, то войной.
Видите, какое длинное письмо. У нас весна, такое настроение, как в Малороссии на Пасху: тепло, солнечно, звон, вспоминается прошлое. Приезжайте! Здесь будет играть Дузе - кстати сказать.
Вы пишете, что мои письма не доходят. Что ж? Буду посылать заказные.
Желаю Вам здравия и всего хорошего. Анне Ивановне, Насте и Боре нижайший поклон и привет.
Эта бумага из редакции \"Le petit Niзois\".
Ваш А. Чехов.
2249. И. Э. БРАЗУ
8 (20) февраля 1898 г. Ницца.
8 февр.
Многоуважаемый Иосиф Эммануилович, я каждое лето бываю в Петербурге, и мне не трудно поехать туда, но дело в том, что я, по обстоятельствам, от меня не зависящим, ничего не могу обещать Вам. Ведь может случиться, что когда я приеду в Петербург, начнется холодная сырая погода, у меня пойдет кровь - и Вы должны будете прервать работу, так как медицина погонит меня вон из Петербурга.
Врачи говорят, что и в Париже, в начале нашего апреля, бывает холодная, сырая погода и что я таким образом могу подвести Вас и в Париже. Уж не знаю, как и быть. Боюсь показаться Вам очень большим эгоистом, но, право, мне ничего больше не остается, как вообразить, что Вы Ева, а я змий, и начать Вас искушать и соблазнять прелестями французского юга. Право, здесь так хорошо! Во-первых, тепло, очень тепло; масса солнца, море, чудесные окрестности, Монте-Карло. Во-вторых, здесь можно найти хорошее помещение для работы; местные художники окажут Вам в этом отношении всяческое содействие. В-третьих, здесь Вы можете написать еще кого-нибудь, кроме меня; тут много красивых женских лиц, очень красивых, тут живет известный Максим Ковалевский, лицо которого так и просится на полотно. В-четвертых, здесь по соседству, в Menton, живет M-lle Мартынова, которую Вы писали… Ну, чем еще соблазнить Вас? Жизнь здесь дешевая, удобная… Одним словом, приезжайте сюда, в Ниццу, этак в начале марта (ст. стиля), буде позволят обстоятельства; мы попишемся и затем поедем в Корсику, оттуда назад в Ниццу, потом в Париж и наконец в Россию. Человек Вы молодой, жизнь из Вас бьет ключом, и надо пользоваться ею, спешить пользоваться; пройдут 10-15 лет, и Вы станете таким же хрычом и такой же ходячей клиникой, как Ваш покорнейший слуга (чего я, впрочем, Вам искренно не желаю).
Оба мы, Вы и я, уступчивые люди, характер у нас мирный, и, думаю, мы споемся в конце концов и, стало быть, скоро увидимся. Буду очень рад видеть Вас.
Пишите, на каком решении остановились Вы. Как Вы решите, так и будет. Повторяю: Вы работаете, я же человек праздный.
Желаю Вам всего хорошего и жму руку.
Ваш А. Чехов.
2250. А. А. ХОТЯИНЦЕВОЙ
9 (21) февраля 1898 г. Ницца.
Понедельник.
В комнате по соседству поселилась дама 46 лет, которая не выходит к завтраку, так как до трех часов красится. Должно быть, художница.
У дорогой куклы бываю каждый вечер и пью у нее чай со сдобной булкой. Мурзаки проигралась. Баронессы благоденствуют.
Вы спрашиваете меня, все ли я еще думаю, что Зола прав. А я Вас спрашиваю: неужели Вы обо мне такого дурного мнения, что могли усумниться хоть на минуту, что я не на стороне Зола? За один ноготь на его пальце я не отдам всех, кто судит его теперь в ассизах, всех этих генералов и благородных свидетелей. Я читаю стенографический отчет и не нахожу, чтобы Зола был неправ, и не вижу, какие тут еще нужны preuves*.
\"Le rire\"** получил. Merci!!
Здесь карнавал. Весело. Сегодня обедаю в Beaulieu у Ковалевского.
Как Ваше здоровье? Что новейшего?
Осел кричит, но не вовремя.
Погода восхитительная.
Будьте счастливы.
Ваш А. Чехов. * доказательства (франц.) ** \"Смех\" (франц.)
2251. M. П. ЧЕХОВОЙ
12 (24) февраля 1898 г. Ницца.
12 февр.
Я написал Бразу, чтобы он приехал сюда в Ниццу; жить в Париже 2 недели и писаться гам - это для меня неудобно. Если он не согласится, то так тому и быть, Т останется без портрета.
Вернулась генеральша Ш. Добрая, но скучная особа. Она привезла \"Врача\", чай и гваякол. Скажи Ване, что я благодарю его весьма, и заплати ему за чай и гваякол. Вчера подарили мне pince-nez как раз по моим глазам. Жду Потапенку, который приедет сюда после 20-го. Время бежит быстро, скоро увидимся. Если ничто не задержит, то приеду домой на Пасху или на Страстной.
Дорога из Лопасни на Хотунь утверждена в Земском собрании. Значит, дорожный вопрос решен. Как флигель? Тепло или холодно? Напиши поподробнее. Будь здорова, кланяйся. Генеральша очарована тобой. Левитановский Морозов сначала мне как будто нравился, а теперь - это сумбатовский \"Джентльмен\".
А. Ч.
На обороте:
Марии Павловне Чеховой.
Москва, Сухаревская Садовая, д. Кирхгоф, кв. 17.
Moscou. Russie.
2252. И. П. ЧЕХОВУ
16 (28) февраля 1898 г. Ницца.
Милый Иван, гваякол, чай и \"Врача\" я получил неделю назад и, конечно, весьма благодарил. Ты и Соня беспокоитесь, что не можете мне ничего прислать, кроме спичек, но ведь по-настоящему нужно присылать не сюда, а отсюда. Кое-какие пустяки я приготовил, чтобы послать тебе, но все нет оказии. Хотел послать Соне цветов, но оказалось, что цветы доходят до Москвы в жалком виде.
Скоро вернусь домой. Думаю, что выберусь отсюда уже в конце марта, а март не за горами. Морозова прислала телеграмму, что остается в Москве. Погода здесь становится все лучше и лучше, днем жарко, все в цвету; публика в соломенных шляпах. Жду сюда Потапенко, который обещал приехать. Вот и все, больше нет новостей. Соне и Володе поклон нижайший и привет. Будь здоров.
Твой А. Чехов.
16 февр. На обороте:
Ивану Павловичу Чехову.
Москва, Н. Басманная, д. Крестовоздвиженского.
Moscou. Russie.
2253. Г. M. ЧЕХОВУ
22 февраля (6 марта) 1898 г. Ницца.
Милый Жоржик, я начинаю постепенно высылать для Городской библиотеки французских классических писателей и на днях уже послал Мольера, Паскаля и Прево (Prйvost). Я вышлю всех. Будь добр, повидайся с П. Ф. Иордановым и попроси его, чтобы библиотека, всякий раз по получении с почты пакета, уведомляла меня, что именно получено. Томики мелкие, они легко теряются; при потере прошу меня уведомлять всякий раз, я буду пополнять. Скажи также, что III том Шильдера \"Александр Первый\" по ошибке послан не в Таганрог, а в Лопасню. В апреле я пришлю.
Посмотрись в самовар: точно такая кривая физиономия у меня была все эти четыре дня; дантист вырвал зуб так удачно, что образовалось воспаление надкостницы верхней челюсти, я вопил караул, не спал, не ел; пришлось резать.
Побывай в \"Таганр вестнике\" и попроси высылать мне оную почтенную газету с 1-го марта в Лопасню. Письма же свои посылай мне в Ниццу до 1-го апреля. Как здоровье твоей мамы? Поклон ей и девочкам. Будь здоров, жму руку.
Твой А. Чехов.
22 февр.
Поклон тете Марфочке.
\"Т в \" высылается мне с 1-го янв в Ниццу. На обороте:
Георгию Митрофановичу Чехову.
Таганрог. Конторская ул., с. дом.
Russie.
2254. О. Г. и Мих. П. ЧЕХОВЫМ 22 февраля (6 марта) 1898 г. Ницца.
22 февр.
Милая моя посаженая дочь Ольга Германовна, поздравляю Вас с прибавлением семейства и желаю, чтобы Ваша дочь была красива, умна, занимательна и в конце концов вышла бы за хорошего человека, по возможности кроткого и терпеливого, который от своей тещи не выскочил бы в окошко. До меня давно уже дошла весть о Вашей семейной радости, я разделил эту радость всей душой, не поздравил же Вас до сих пор, потому что мне было не до того, у меня у самого взыгрались во чреве младенцы - от сильнейшей боли. Дантист сломал мне зуб, потом вырывал его в три приема и, вероятно, заразил меня, так как образовался инфекционный периостит в верхней челюсти, мою физиономию перекосило, я полез на стены от боли. Была тифозная лихорадка. Третьего дня мне делали операцию. Теперь легче. За сим, все нижеследующее относится к Вашему мужу.
Я не могу привезти английского альманаха, но прислать по почте могу; только следует написать название альманаха. Ты спрашиваешь, какого я мнения насчет Зола и его процесса. Я считаюсь прежде всего с очевидностью: на стороне Зола вся европейская интеллигенция и против него все, что есть гадкого и сомнительного. Дело стоит так: представь, что университетская канцелярия по ошибке исключила одного студента вместо другого, ты начинаешь протестовать, а тебе кричат: - \"вы оскорбляете науку!\", хотя между унив канцелярией и наукой только то одно общее, что и чиновники и профессора одинаково носят синие фраки; ты клянешься, уверяешь, обличаешь, тебе кричат: \"доказательств!\" - \"Извольте, говоришь ты, пойдем в канцелярию и заглянем там в книги\". - \"Нельзя! Это канцелярская тайна!..\" Вот и вертись тут. Психология франц правительства ясна. Как порядочная женщина, изменивши раз мужу, делает потом ряд грубых ошибок, становится жертвой наглого шантажа и в конце концов убивает себя - и все для того, чтобы скрыть свою первую ошибку, так и франц правительство идет теперь напролом, зажмурив глаза, валяя направо и налево, лишь бы только не сознаться в ошибке.
\"Нов время\" ведет нелепую кампанию, зато большинство русских газет если и не за Зола, то против его преследователей. Кассация не поведет ни к чему, даже при благоприятном исходе. Вопрос решится сам собой, как-нибудь случайно, вследствие взрыва тех паров, которые скопляются во французских головах. Все обойдется.
Нового ничего нет. Все, если не считать периостита, обстоит благополучно. Физиономия все еще смотрит в сторону. Будьте здоровы. Если мамаша все еще у вас, то поклон ей. Домой послано много душистого мыла. Вот если бы вы были в Мелихове, то и вам достался бы кусок.
Ваш папаша А. Чехов. На конверте:
Ярославль.
Ольге Германовне Чеховой.
Духовская ул., д. Шигалевой.
Russie.
2255. M. M. КОВАЛЕВСКОМУ
23 февраля (7 марта) 1898 г. Ницца.
7 марта.
Дорогой Максим Максимович, мы приедем к Вам обедать в среду.
Желаю всего хорошего и крепко жму руку.
Ваш А. Чехов.
Понедельник.
2256. Ал. П. ЧЕХОВУ 23 февраля (7 марта) 1898 г. Ницца.
23 февр.
Брат!!
Правительство, как бы желая показать, что оно не против твоих ухаживаний за театральной девицей, распорядилось поставить 13 февраля моего \"Иванова\". И Холева также, посоветовавшись с Домашевой, желая доставить тебе удовольствие, приказал снять с репертуара твоего \"Платона Андреича\" и поставить мое \"Предложение\". Как видишь, все идет как по маслу.
И здоровье мое тоже в таком положении, что вы, мои наследники, можете только радоваться. Дантист сломал мне зуб, потом дергал три раза - и в результате инфекционный периостит верхней челюсти. Боль была неистовая, и благодаря лихорадке пришлось пережить состояние, которое я так художественно изобразил в \"Тифе\" и которое испытывала интеллигенция, глядя на твоего \"Платона Андреича\". Чувство полноты и кошмар. Третьего дня сделали разрез, теперь опять сижу за столом и пишу. Наследства же ты не получишь.
Приеду я домой в апреле, около десятого. До того времени адрес мой остается без перемены.
Получил из Ярославля известие, что у Миши родилась дщерь. Новоиспеченный родитель на седьмом небе.
В деле Зола \"Нов время\" вело себя просто гнусно. По сему поводу мы со старцем обменялись письмами (впрочем в тоне весьма умеренном) - и замолкли оба. Я не хочу писать и не хочу его писем, в которых он оправдывает бестактность своей газеты тем, что он любит военных, - не хочу, потому что все это мне уже давно наскучило. Я тоже люблю военных, но я не позволил бы кактусам, будь у меня газета, в Приложении печатать роман Зола задаром, а в газете выливать на этого же Зола помои - и за что? за то, что никогда не было знакомо ни единому из кактусов, за благородный порыв и душевную чистоту. И как бы ни было, ругать Зола, когда он под судом, - это не литературно.
Твой портрет получил и подарил его уже одной француженке с надписью: \"Ce monsieur a un immense articie, trиs agrйable pour dames\"*. Она подумает, что речь идет о какой-нибудь твоей статье по женскому вопросу.
Пиши, не стесняйся. Поклон Н А и детям.
L\'homme des lettres
A. Tchekhoff.** * У этого господина огромный предмет, очень приятный для дам (франц.) ** Писатель А. Чехов (франц.)
2257. M. П. ЧЕХОВОЙ
24 февраля (8 марта) 1898 г. Ницца.
Вчера вечером в дождь приехал сюда Южин, он же князь Сумбатов, и остановился в Pens Russe. Говорит он по-франц неважно, хуже чем я, и думаю, что здесь, особенно в дурную погоду, ему будет скучно. Ждем Потапенку и Гнедича. Южин говорит, что последняя зима в Москве была очень скучна и что В А ждет прибавления семейства. Нового ничего нет. Поклонись всем, а папаше скажи, что \"Биржевые ведомости\" я получаю исправно, и поблагодари. Поздравляю с мартом, т. е. с весной. Когда получишь деньги за март, то уведомь.
Будь здорова.
Твой А. Чехов.
24 февр. На обороте:
Марии Павловне Чеховой.
Лопасня, Московск губ. via Moscou Russie.
2258. В. М. ЛАВРОВУ
25 февраля (9 марта) 1898 г. Ницца.
25 февр.
Милый друг Вукол Михайлович, у меня рвали зуб и сломали, потом опять рвали, образовался нарыв в верхней челюсти; по правилам медицинской науки, я лез на стены, вопил, не спал, не ел. Сделали перацию. Вот причина, почему я несколько запаздываю ответом на твое милое письмо.
Повесть я не пришлю, а привезу. Прости, голубчик, за медлительность. Здесь до такой степени неудобно писать, или я в таком настроении, что у меня не выходит ничего путного. Дома, в своем флигеле, я сразу приведу себя в порядок.
Итак, за всю эту зиму я ни разу не видел снега и ни разу не надевал ни калош, ни теплого пальто. У М. Ковалевского цветут в саду розы и сам он ходит около своего дома без шляпы. (Кстати сказать, в настоящее время ежедневно, от утра до вечера, у него в саду сидит фигура, тебе известная, - профессор византийской литературы Безобразов.) Здешние розы не лучше наших, травы нет, флора декоративная, точно олеография, птиц не слышно и не видно, но все же здесь лето, несомненное лето. Вот приезжай-ка с Софьей Федоровной! Здешний климат, если жить здесь долго на одном месте, в самом деле излечивает. Под словом \"долго\" разумею срок не меньший двадцати дней.
Сюда приехал Южин А. И., остановился в Pension Russe. Приезд его был, конечно, приятнейшим сюрпризом. Жду еще Потапенку. Боборыкина не жду, но он, говорят, приедет сюда 15-го марта. Здесь Павленков.
Вернусь я в Москву в первой трети апреля; стало быть, скоро. Будь здоров и благополучен, а главное не сердись на меня. Не сердись, иначе будешь гореть в аду. Софье Федоровне передай нижайший поклон и привет. Обнимаю тебя и крепко жму руку.
Твой А. Чехов.
Виктору Александровичу и Митрофану Ниловичу поклон.
2259. А. А. ХОТЯИНЦЕВОЙ
3 (15) марта 1898 г. Ницца.
Наконец принесли из таможни Ваше платье и чай. Я взвалил мешок себе на плечи и пошел к агенту Розанову просить, чтобы он отправил эти сокровища в Париж. Платье было в широкой наволочке. \"Неужели вы понесете сами этот страшный мешок?\" - спросила дорогая Кукла, глядя на меня. И городовые на улице глядели на меня как-то странно…
Самое же главное - пошлины за платье я заплатил 6 фр. 65 сант., а всего с меня содрали 7 фр. 65 сант. Очень, очень рад!! Жалею, что не 75 франков.
Я уже писал Вам, что здесь Южин-Сумбатов. Приехал вчера Потапенко. Каждый день будем ездить в Монте-Карло играть. Пока дело идет pas mal*: я выиграл 30 фр., Южин проиграл 7 тысяч. Погода здесь изумительная, удивительная. Такая прелесть, что и выразить не могу. Вот когда бы Вам следовало приехать! Повторяю, такая прелесть, что просто одно сплошное очарование.
Нового ничего нет. А у Вас? Из дому не получаю писем.
Будьте здоровы и благополучны.
Ваш А. Чехов.
Вторник.
Обе лайки издохли. * недурно (франц.)
2260. M. П. ЧЕХОВОЙ
3 (15) марта 1898 г. Ницца.
3 марта.
Милая Маша, этот злосчастный Ермолаев бомбандирует меня письмами и телеграммами с декабря, и с декабря угрожает застрелиться, и эти его угрозы очень похожи на шантаж. У меня нет для него денег, у тебя тоже нет, и потому скажи ему, чтобы он оставил тебя в покое, в противном же случае я приму меры - его письма и телеграммы пошлю к его отцу, который, кстати сказать, богат и мог бы помочь сыну, если бы в самом деле эта помощь была необходима. Очевидно, письмо мое не было доставлено Маевскому. Во всяком случае ты напрасно огорчаешься, все это чепуха.
Приехал Потапенко. Южин еще здесь. Ездим в Монте-Карло. Погода чудесная.
Около 10-го марта у тебя будет некий Суковский, который доставит тебе кое-что.
Скоро весна, я очень рад; уже хочется домой, за дело. Здоровье мое поправилось совершенно. Только одна беда: денег нет. Но уповаю поправить эту беду в течение лета.
Дома поклонись нашим. Будь здорова.
Твой А. Чехов.
У нас нет таких богатых родителей, как у Ермолаева, - это раз; и во-вторых, давать ему 500 р., которых у нас нет, было бы глупо. Лучше давать деньги беднякам, которым мы так часто отказываем, когда они приходят за рублем или за мукой.
2261. M. П. ЧЕХОВОЙ
4 (16) марта 1898 г. Ницца.
4 марта.
Южин приехал, чтобы выиграть в рулетку несколько сот тысяч на постройку театра; Потапенко приехал, чтобы выиграть миллион. Южин одет с иголочки, у Потапенки же взлохмаченный вид. Играют каждый день, и пока до миллиона еще далеко, очень далеко. Южин проиграл уже 7 тысяч (это секрет, никому не говори в Москве), а Потапенко выиграл только 50 фр. Очень забавно смотреть, когда они играют.
10-го приедет сюда Браз писать мой портрет. Погода такая чудесная, что будет трудно сидеть. Браз, судя по его письму, хочет писать меня на воздухе. Не думаю, чтобы вышло очень хорошо.
Я уже писал тебе в Москву насчет Ермолаева. В декабре он (в письмах и телеграммах) умолял меня прислать ему 500 р.; он писал, что эти деньги нужны ему для поступления на военную службу. Я поверил и послал ему два письма: одно Маевскому, другое Морозову. Теперь я вижу, что он обманул меня. Очевидно, он устроил в монастыре какую-то пакость и теперь ему нужны деньги, чтобы замять дело; или же, быть может, это сумасшедший. Он уже с декабря собирается застрелиться. Пожалуйста, не давай ему никаких денег, ничего не обещай и не отвечай на письма, а то конца не будет приставаньям. На телеграммы ко мне он истратил пропасть денег, и я упорно не отвечаю ему.
Скажи папаше, что вчера я получил пачку \"Бирж ведомостей\". Благодарю.
Очень рад, что Ларме починил мамаше зубы. У меня недавно был скандал с зубом; но обошлось благополучно.
У Потапенки темно под глазами. Тощ.
Ты не любишь скворцов. Право, это очень полезный народ. На твоем месте я прибавил бы в саду и на дворе еще пять скворешен.
Денег у меня нет, но соблазн велик: я не удержался и послал в Таганр городскую библиотеку всех французских классических писателей. Это стоило не дешево.
Привезти тебе атлас Ларусса?
Ну, милая Маша, будь здорова. Поклон папаше, мамаше и всем.
Твой А. Чехов.
Угодил ли я парфюмерией?
2262. Г. M. ЧЕХОВУ
5 (17) марта 1898 г. Ницца.
5 март.
Милый Жорж, очевидно, ты не получил моего открытого письма, в котором я писал тебе, что послал в Таганр библиотеку сочинения Мольера, Паскаля и Прево. Теперь прибавлю к этому еще, что на днях я через транспортную контору послал всех французских классических писателей, 319 томов, о чем и буду писать Иорданову, когда получу накладную. Теперь вы, таганрожцы, можете учиться по-французски.
Нового ничего нет. Здоровье мое поправилось, но я не потолстел; фотография несколько подгуляла и преувеличила мое благополучие. Погода здесь уже не весенняя, а летняя. Жарко. Да и зима здесь была такая, что я ни разу не надевал ни калош, ни теплого пальто.
Сюда приехали мои приятели Потапенко и Сумбатов (Южин). Оба они остановились в Pension Russe и каждый день ездят в Монте-Карло играть в рулетку, в надежде выиграть миллион. Вчера я ездил с ними и выиграл два золотых. Днем игра, а по вечерам смех и разговоры.
\"Таганр вестник\" я получаю. Если будешь в редакции, то скажи, чтобы с 1-го апреля газету высылали в Лопасню. Конечно, это нехорошо, что мой рассказ перепечатали, не спросивши позволения, но что ты хочешь? Разрешение у авторов спрашивают только в культурных странах.
Внимание Драмат общества тронуло меня, и я не знаю, как поблагодарить, т. е. что прислать в ответ. Вот посоветуй-ка.
В истекший сезон театр хорошо работал не в одном только Таганроге. В Харькове был блестящий сезон - так, по крайней мере, пишут в газетах. Моих пьес там наиграли на 150 руб.
Ну, будь здоров. Кланяйся маме и сестрам. Думаю, что увижусь с ними этим летом. Крепко жму тебе руку.
Твой А. Чехов.
Тете Марфочке поклон.
Жду от тебя письма.
2263. M. П. ЧЕХОВОЙ
6 (18) марта 1898 г. Ницца. Рукой Чехова:
Ницца 7-го марта. Рукой Южина:
А. Южин, но в бедствии*. Рукой Потапенко:
И. Потапенко. Рукой Чехова:
А. Чехов. На обороте:
Марии Павловне Чеховой.
Лопасня, Москов губ. via Moscou Russie. * Это значит: А. Южин, но в бедствии (по возвращении из Монте-Карло).
2264. П. Ф. ИОРДАНОВУ
9 (21) марта 1898 г. Ницца.
9 март.
9 rue Gounod, Nice.
Многоуважаемый Павел Федорович, чтобы положить начало иностранному отделению библиотеки, я купил всех французских классических писателей и на днях послал в Таганрог. Всего 70 авторов, или 319 томов. Послал я малой скоростью и, для опыта, морем. Если опыт удастся, то будем продолжать. Так как книги следовало послать на имя официального лица или учреждения и так как на франц языке нет названия \"городская управа\", или \"член управы\", то я послал на имя мэра г. Таганрога (городского головы), M-r le Maire de la ville de Taganrog. Денег за пересылку с меня не взяли; говорят, что нужно платить по получении товара, а потому, пожалуйста, уплатите, сколько следует; в апреле или в мае, когда приеду домой, сочтемся.
Книги пойдут в цензуру, которая задержит их и, быть может, кое-какие удержит. Если хотите, то для опыта, в виду будущего, пошлите в Главное управление по делам печати прошение, от своего имени (член управы, завед городской библиотекой), на бланке. Напишите, что такого-то числа из Ниццы через Одессу посланы пожертвованные таким-то сочинения таких-то французских классических писателей (приложите копию с присылаемого списка) и что если среди указанных авторов имеются не дозволенные цензурою, то Вы просите дать им свободный пропуск и обещаете этих зловредных авторов не выдавать клиентам библиотеки и держать их под замком в особом шкафу. Напишите, а то ведь будет обидно, если заарестуют часть Hugo или Balzac\'a. (Кстати сказать, V. Hugo и Balzac посылаются не в дешевом издании.)
В ящике Вы не найдете Мольера, Прево и Паскаля. Этих авторов я послал Вам раньше по почте. Не найдете и Вольтера, которого я удержал на время у себя и читаю.
Вместе с классиками я положил в ящик II, III и IV томы М. Ковалевского \"Происхождение современной демократии\" (I тома нет, он весь вышел и не продается; пришлю его после), Гиппиус \"Зеркала\" и \"Russie\" - дорогое иллюстрированное издание Larousse\'a. Я послал Вам еще по почте Зудермана, Лоти и последний роман Зола \"Paris\". Но едва ли Вы получите \"Paris\"; говорят, что он запрещен в России.
Третий том \"Александра Первого\" послан по ошибке ко мне в Лопасню. Вы получите его вместе с четвертым.
Я спешу и, кажется, о многом забыл написать. Когда вспомню, еще напишу, а пока до свиданья. Приехали Потапенко и Сумбатов (Южин); надо ехать в Монте-Карло - они играть в рулетку, а я в качестве проводника.
Нового ничего, все обстоит благополучно. Здесь лето. Будьте здоровы. Жму руку и желаю всего хорошего. Ваш А. Чехов.