Газета уже была раскрыта на странице объявлений – оно оказалось между апокалиптической цитатой из Откровения Иоанна Богослова и рекламой нового корма для кошек.

Долгосрочное прогнозирование затруднено.
Куда дует ветер?


Учитывая поспешность составления текста, Фэйми была довольна. Если Синоптик и правда ждет сообщения, он, или она, его не пропустит.

Она вылезла из постели и натянула толстовку поверх старой футболки Сэма с рок-группой «Деф Леппард», в которой спала. Футболка доходила до бедер – достаточно прилично, чтобы выйти к завтраку.

– Итак, мы в деле, – сказала она, размахивая газетой, когда вошла на кухню.

По радио, расположившемуся возле раковины, играла классическая музыка. Сэм, взбивавший пенку на молоке, поднял руку в знак приветствия. Джо ела фрукты из вазы, устроившись за маленьким круглым кухонным столом, в центре которого в жестяном кувшине стояли цветы. «Замечательно, – подумала Фэйми. – Хотя немного слишком. Кто украшает стол свежими цветами?» Сэм разлил кофе в три чашки. Он указал на край футболки, выглядывавший из-под толстовки на добрых двадцать сантиметров:

– Я искал с Моцартом, но смог найти только с «Деф Леппард». В любом случае, она идет тебе больше, чем мне.

Фэйми поплотнее завернулась в толстовку.

– Футболка, конечно, чудовищная, но все равно спасибо.

– Можешь оставить себе, если хочешь, – сказал Сэм. – Если журналисты по-прежнему толпятся у твоего подъезда, она может тебе еще пригодиться. Мы рады тебе в любое время.

– Ты слишком добр. Но, думаю, сегодня все уже будет спокойно.

Сэм и Джо переглянулись.

– Ты не только на сорок пятой странице, – сказал Сэм. – Но и на первой тоже.

Фэйми с замиранием сердца развернула газету. Под старой фотографией Сета Хусейна была подпись «Брат убитого связан с Аль-Каидой». Фэйми наметанным взглядом просмотрела текст – ее имя было в последнем абзаце: «Детективы разговаривали с 43-летней журналисткой “АйПиСи” Фэйми Мэдден, которая, как полагают, состояла в отношениях с господином Хуссейном».

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Они неправильно указали мой возраст, – сказала она. – Но, очевидно, все остальное правда. Все знали?

Сэм и Джо кивнули.

И вдруг, неожиданно, появилась еще одна мысль. По ее спине пробежали мурашки.

– Это плохо… – сказала она. – Плохо быть даже малой частью этой истории.

– Ты думаешь, что теперь можешь стать мишенью? – спросил Сэм.

Фэйми постукивала ногтями по кружке в каком-то неразборчивом ритме. Она и не замечала, что делает так, если о чем-то думает, хотя Чарли не раз говорила, что ее раздражает эта привычка. Ритм оборвался. Фэйми пожала плечами и покачала головой:

– Да я понятия не имею. Но все равно как-то не по себе.

Фэйми сделала глоток, наслаждаясь горячим кофе. Из колонок заиграл Мендельсон. Она знала, что музыку поставили специально для нее.

– Хотя у вас отличный сервис, – улыбнулась она. – Я обязательно приду еще.

– В любое время, – кивнула Джо, – особенно если тебя преследуют папарацци.

– Но прежде чем я уйду, давайте все-таки обсудим происходящее. – Она указала на объявление в газете. – Есть у меня подозрение, что о Синоптике мы больше не услышим, кто бы он ни был. Итак, кто убил наших друзей? Мы же в состоянии найти ответ: два журналиста – пусть даже бывших – и полицейский. Кто-то верит в версию с Аль-Каидой?

Сэм пожал плечами:

– Только гипотезы и домыслы. Очевидно, что подозреваемый номер один – это исламистские террористы, возможно, какой-то филиал Аль-Каиды. Или русские – в последнее время их спецслужбы работали довольно некомпетентно, но они еще способны на жестокость. Я бы начал с этого.

– Наркокартели, – предположила Джо. – Большая часть нападений с применением холодного оружия связана с бандами и наркотиками. Десятки смертей в год, даже без учета наших друзей. Если ваши расследователи оказались глубоко вовлечены в организованную преступность… В этом году на моем участке было три ножевых ранения, хотя о большинстве инцидентов просто не сообщают. У нас есть две конкурирующие банды, которые борются за территорию и места сбыта.

– А в этом что-то есть… – сказала Фэйми. – Семь нападений за полчаса свидетельствуют о некоем уровне изощренности, но это и не самолет, направленный на небоскреб. Что-нибудь еще?

Джо подняла руку:

– Один момент. Опять же, для размышления. Судя по информации из Скотленд-Ярда, ничего интересного на жестких дисках они не нашли. Но при этом там нет вообще никаких данных за несколько последних недель. Словно компьютеры не работали.

– Они работали, – сказал Фэйми. – Я знаю от Эндрю Льюиса. Электронная почта работает, но больше никаких данных. Ни файлов, ни отчетов, ни контактов. Должно быть, всю информацию хранили офлайн.

– На бумаге? – спросила Джо.

Фэйми пожала плечами:

– Как-то же они работали, значит, должны быть какие-то записи.

Телефон Сэма зажужжал.

– Томми предлагает проехать мимо твоего дома, чтобы проверить, разбили ли журналисты там лагерь. Он будет через пять минут.

Фэйми допила кофе и оделась за четыре минуты. День обещал быть жарким, и она уже пожалела, что не приняла душ. Усевшись в «Пежо 306» Томми, она опустила окно и перенастроила радио. Он презрительно фыркнул, но она это проигнорировала.

– Мне звонила Софи Арнольд, – сказал Томми. – Около четырех часов утра. Почему так рано, понятия не имею. Сказала, что хочет с тобой встретиться, Фэйми. Но у нее был только твой домашний номер, так что она не смогла дозвониться.

– У нее есть моя электронная почта – рабочий ящик пока не отключили.

– Я ей о том же сказал, но она не хочет писать.

– Она была пьяна?

Томми задумался.

– Может быть, но говорила убедительно.

Фэйми была озадачена.

– Может быть, она тоже решила уволиться. Она оставила свой номер?

– Ага. А еще сказала, что сама к тебе приедет.

Они свернули на дорогу, ведущую к дому Фэйми, и тут же увидели парочку телевизионщиков на углу.

– Может, Софи и не стоит здесь появляться, – заметила Фэйми. – Я позвоню ей.

Когда они проезжали мимо ее подъезда и толпы журналистов, никем не замеченная Фэйми показала им средний палец.

24

Час спустя Фэйми стояла на Тоттенхэм-Хай-роуд с двумя стаканами кофе со льдом и оглядывалась в поисках двери квартиры 235В. Она убедила Софи – голос которой показался ей усталым – остаться дома, пообещав, что сама к ней приедет. Фэйми решила, что кофе будет кстати.

Выйдя из метро на станции «Севен-Систерс», она купила бейсболку у уличного торговца и натянула ее до самых солнечных очков. «Это паранойя», – пробормотала про себя. Вроде бы ее фотографии нигде не появлялись – только имя. Она поймала свое отражение в витрине супермаркета – дешевая синяя кепка выглядела нелепо, но узнать в ней Фэйми Мэдден было невозможно.

Квартира 235В располагалась над китайским рестораном. Входная дверь была закрыта, жалюзи опущены. Подносы с фольгой, застывший соус и выброшенные ребрышки покрывали тротуар. Фэйми задержала дыхание.

Кнопки домофона были без имен жильцов, так что Фэйми нажала на вторую, надеясь, что угадала. Дверь пискнула, и Фэйми вошла. На пороге валялась куча бумажной рекламы. Через один пролет лестницы она оказалась у двери с нацарапанной на ней большой буквой «А». Дальше по коридору оказалась вторая дверь, из которой выглянула Софи Арнольд и помахала ей рукой.

– Принесла тебе холодный кофе, – сказал Фэйми.

– Спасибо. Заходи. И извини за беспорядок.

– Не беспокойся. Я же не твоя мать.

Фэйми вошла в квартиру. Никакого беспорядка. Гостиная-студия с угловой кухней, небольшой диванчик, кресло, два деревянных стула, на одном из которых заряжался ноутбук. На стене две небольшие гравюры в рамках – старинные карты – и семейное фото в позолоченной рамке над электрическим камином. Открытая дверь вела в полутемную спальню. Чистая раковина, никаких тарелок или чашек, ожидающих, пока их помоют. Два маленьких окна распахнуты настежь, и запах ресторана уже наполнил квартиру.

– Надеюсь, тебе нравится китайская еда, – сказала Фэйми.

– Раньше нравилась…

Софи явно была поглощена какими-то мыслями.

– Где обещанный беспорядок? – спросила Фэйми, оглядываясь по сторонам. – Как по мне, здесь чертовски чисто.

– Мусорное ведро переполнено. А одежду я засунула за диванные подушки.

Софи было двадцать шесть, вьющиеся светлые волосы и стройная фигура. Просторная хлопковая пижама. Томми был прав насчет алкоголя: Фэйми почувствовала запах.

– Похмелье?

Софи поморщилась:

– Слегка.

Она села в кресло, а Фэйми – на диван.

– Томми сказал, что ты позвонила ему в четыре утра.

Софи кивнула и опустила взгляд:

– Только к этому времени смогла набраться смелости и позвонить. И джин мне в этом помог.

– Джин всегда помогает. Только ты ему ничего не сказала.

– Хотела тебе рассказать.

– И о чем?

Софи уставилась на стаканчик с кофе. Руки ее дрожали. Она откашлялась.

– Я боюсь.

Фэйми ждала продолжения, но Софи лишь сделала глоток.

– Мы все боимся, Софи, – начала она, но та покачала головой.

– Дело не в этом. – Она сделала несколько глубоких вдохов.

«Пытается унять боль и собирается с духом что-то сказать». – Фэйми начала волноваться за девочку.

– Софи?

– Я беременна, – выпалила она.

Фэйми была поражена, но хранила молчание. Интонация Софи подсказывала, что это еще не все. Еще один глубокий вдох.

– Я беременна, – повторила она, – и… отец – Сет. Был отцом.

Она подтянула ноги к груди, обхватила их руками и заплакала.

У Фэйми голова пошла кругом. Сет и Софи. Сет и Софи? О господи. Она села на подлокотник кресла рядом с Софи и обняла ее, ожидая, пока утихнет плач. Это дало ей несколько секунд. Несколько секунд, без которых она уже бы проклинала Софи и Сета как шлюху и кобеля. Несколько секунд, за которые она поняла, что не имеет права злиться, не имеет права обижаться.

– Боже мой, бедняжка, – прошептала она Софи на ухо. – Мне так жаль.

В конце концов, Софи достаточно успокоилась, чтобы заговорить:

– Я не знала, с кем поговорить. Я чувствую себя такой одинокой. А потом я прочитала в газете о тебе и Сете. – Снова слезы. – Следующей буду я, это точно. И я не знаю, что делать.

Фэйми взяла ее за руку:

– Я видела тебя на похоронах. Господи, тебе, наверное, было трудно. Я сама не смогла там оставаться, так что пришлось уйти.

– Я заметила, как ты уходила, – сказала Софи. – Я так хотела пойти с тобой, но мне не хватило смелости. И Амаль заметил бы – я знаю, он бы заметил. Он все время смотрел на меня…

Фэйми немного отодвинулась, чтобы видеть заплаканное лицо Софи.

– Подожди. Ты знала Амаля Хуссейна?

Руки Софи снова начали дрожать.

– Конечно. Мы встречались несколько раз.

Фэйми почувствовала, как внутри ее зарождается страх.

– Ты все еще работаешь, Софи?

Она кивнула.

– Тогда ты знаешь, что Амаль – член Аль-Джихада и что он исчез, верно?

Еще один легкий кивок.

– Полагаю, ты ничего не сказала полиции, и это еще одна причина, по которой я здесь, – вздохнула Фэйми.

Софи поднялась с кресла и прошла на кухню. Налила воды, которую выпила за три глотка. Фэйми изучающе посмотрела на ее живот – пока ничего не заметно.

– Не сказала… Но есть еще одна причина, по которой я хотела поговорить.

– Господи, еще что-то?

Софи указала на ноутбук на кухонном стуле:

– Он принадлежит Сету. И я знаю пароль.

Фэйми уставилась на ноутбук. Маленький, черный, с логотипом производителя, который она раньше не видела. Совсем недорогой. Типичный выбор Сета.

– Что там? – спросила Фэйми, не на шутку испугавшись. – Что ты нашла?

– Я хотела дождаться тебя.

– Это я поняла, но…

– Я хотела дождаться тебя, Фэйми, потому там твои фотографии.

25

Фэйми мерила шагами комнату. Для алкоголя было слишком рано, и она не курила с момента беременности, но сейчас хотелось и того и другого. Софи наблюдала, как она нарезает круги.

– Сколько фотографий?

– Восемь.

– Насколько там все плохо?

– Хочешь посмотреть?

– Сначала ответь! Потом я посмотрю.

– Кажется, ты переодеваешься. Снимаешь джинсы, надеваешь платье. Синее с белыми полосками. Судя по всему, в его квартире.

– По твоему описанию все вполне невинно.

– На одной ты голая, на трех – с голой грудью.

– Боже, какой же сволочью он был! – Фэйми ударила рукой по стене. – Он их сохранил. Я помню, что он их «удалял», но на самом деле он хранил их все это время. Ублюдок.

Софи открыла ноутбук и нажала несколько клавиш.

– Откуда ты знаешь пароль? – спросила Фэйми. – Я свой никогда никому не говорила.

– Потому что я его устанавливала. Сет предложил использовать три первых слова национального гимна. – Она повернула экран к Фэйми: – Вот. Смотри.

Фэйми опустилась рядом с Софи, передвигая курсор мыши между фотографиями, разворачивая их. Проклятье. Описание, данное Софи, было клинически точным. Это не было порнографией, хотя обнаженное фото было неприятно гинекологическим. С остальным она могла смириться.

– Есть еще какие-то?

– Твоих нет.

– А твои?

– Немного, – кивнула Софи.

– Ты о них знала?

– Он сказал, что удалит их.

– Звучит знакомо. Кто-нибудь еще, осмелюсь спросить?

По лицу Софи было ясно, что да.

– Трое. Тебя больше всего заинтересует последняя.

На экране появилась улыбающаяся женщина, принимающая душ. Это была Мэри Лоусон.

Фэйми недоверчиво фыркнула. Она долго смотрела на фото, постукивая пальцами по боковой стороне ноутбука. В конце концов, она отвернулась.

– А две других?

Софи показала остальные фотографии. Обе темнокожие, обе голые, обе смущаются.

– У нас тут настоящий соблазнитель, – сказала Софи почти шепотом. Фэйми чувствовала боль в каждом слове.

– Что ж… Во-первых, мы с тобой вляпались в серьезное дерьмо. Но, во-вторых, если там нет ничего интересного, кроме этих развратных фотографий, полиции не нужно это видеть. Что там еще? Ты смотрела? Пожалуйста, скажи мне, что никакой информации о брате-террористе.

Софи открыла несколько папок:

– Похоже, он использовал этот компьютер как хранилище. Шестнадцать документов, и все они содержат статьи, написанные им для нашего сайта. Все они датируются с сентября прошлого года, когда он купил ноут, по март этого года. За последние три месяца ничего нет.

– Когда был сделан снимок Мэри? – спросила Фэйми.

– Двадцать шестого февраля прошлого года.

Фэйми опустила голову.

– Мы расстались двадцать седьмого – в мой день рождения, так что я запомнила дату. Я думала, что это было обоюдным решением, но на самом деле он трахался со своей начальницей. Бросил меня ради женщины постарше.

– Скотина. Он, должно быть, намеренно сохранил фотографии.

– По крайней мере, мы попали в список избранных, – Фэйми закатила глаза.

– Еще кое-что, – сказала Софи. – Последний документ он пересылал Мэри, и смотри, что там за приписка.

Фэйми прочитала вслух:

– «Привет, М. Вот статья о президенте, которую ты просила. Последняя перед нашим режимом тишины. Следующая будет в рукописном виде». – Она взглянула на Софи. – И это последний документ?

– Да.

– Больше никаких фотографий старух в душе?

Софи вымученно улыбнулась:

– Ни одной.

– Значит, с марта никакой переписки. По договоренности.

– Должно быть, в марте они начали свое новое расследование. И оно требовало электронного молчания. – Софи закрыла ноутбук. – Итак, что нам с этим делать? Я хотела удалить фотографии, как только увидела их, но испугалась. Что думаешь?

– Думаю, нужно удалить. Это же мы на них, так что имеем полное право…

– А фотография Мэри?

– Я знаю, что это улики, да. Но улики украденные. – Она почувствовала внезапную усталость. – У тебя есть кофе? Мне нужно немного допинга, прежде чем мы примем какое-то решение. Кофеин как раз подойдет.

Софи достала кофейник и пачку кофе.

– Я сама сварю, Софи, ты одевайся.

– Мы куда-то едем?

– Я не знаю, – ответила Фэйми, – но если нам придется быстро уходить – если приедет пресса или полиция, – то тебе лучше быть одетой во что-то более подобающее, чем пижама. И, пожалуйста, не говори мне, что ее подарил тебе Сет.

Софи помрачнела.

– Это подарок на день рождения от родителей.

Она вошла в спальню и открыла жалюзи.

Фэйми изучала семейное фото над камином. Пара лет шестидесяти, улыбающаяся мать с кудрявыми волосами.

– И они об этом ничего не знают?

– Конечно, – отозвалась Софи из спальни. – Это еще один разговор, для которого потребуется джин.

Фэйми на мгновение увидела ее голый живот, который все-таки уже слегка выпирал.

– Сколько недель?

– Двенадцать.

– Собираешься его оставить?

Ответа не было.

Софи оделась за девяносто секунд. Джинсовый сарафан, голубая футболка, кроссовки.

Фэйми улыбнулась:

– Внезапно между тобой и мной стало много общего. И довольно скоро пресса нас найдет. – Она обняла Софи. – Пока этого не произошло, мы должны исчезнуть.

26

Воскресенье, 10 июня, 12:30

Университет Уорвик, шесть километров от Ковентри



Рост примерно метр семьдесят, неуклюжая и с угодливой улыбкой. Черные кудри под ярко-оранжевым шарфом, намотанным как тюрбан. Профессор Батхандва Бамбавани подошла к жилому корпусу в компании капеллана. Преподобный Дон Хардин – долговязый, почти метр девяносто, впалые щеки выдавали в нем человека сильно похудевшего – весело болтал, как всегда, радуясь помощи в пастырской работе. Доктор Бамбавани заглянула в церковь, проходя мимо, и он с радостью прервал уборку и вышел прогуляться.

– Как прошла служба?

Он пожал плечами:

– Я был далек от идеала. Но все были снисходительны.

– Что ж, меня сейчас порадует твоя компания. Пропавшие студенты – это кошмар. Особенно когда они не хотят, чтобы их нашли. Но иногда они действительно в беде. С ходу и не поймешь, что именно случилось… Так что поддержка мне бы не помешала.

– Ты знаешь, я всегда рад помочь.

Бамбавани кивнула:

– Спасибо. Как дела у той малышки?

Лицо Хардина помрачнело. Они прошли несколько шагов в тишине.

– Не очень.

Бамбавани ждала, пока он продолжит.

– На мой взгляд, это желтушка новорожденных, – сказал он в конце концов. – Такое бывает. И ведет себя слишком тихо для четырехнедельного ребенка. Но акушерка говорит, что все в порядке.

– А медицинское образование у этой акушерки есть? – спросила Бамбавани.

– А?

– Может, она разбирается в медицине получше тебя?

– А, ты об этом! Надеюсь.

– Тогда поверим ей на слово.

Шесть одинаковых корпусов общежитий стояли по три напротив друг друга, между ними широкие дорожки и газоны. На одной лужайке полукругом сидели студентки, обложившись книгами, – хотя смотрели они только в телефоны.

В каждом корпусе четыре этажа, почти все окна широко распахнуты – тщетная попытка поймать несуществующий ветерок. Только одно окно было закрыто. Профессор и капеллан стояли у блока «C», глядя вверх.

– Угадай, какая комната его, – сказала Бамбавани.

Хардин прищурился:

– Третий этаж, второе слева окно?

– Точно. Никто не видел его уже несколько дней. Он пропустил экзамен, что на него тоже не похоже. Я его куратор, Дон, и должна знать, что происходит. Мне нужно хоть что-то понимать, прежде чем звонить его родственникам или в полицию. До недавнего времени у него была отличная успеваемость.

– Ты хорошо его знаешь? – спросил Хардин. – У тебя ведь куча студентов.

– Думала, что знаю. Он мне нравился. Серьезный такой, с ясным взглядом, полностью отдавался учебе, вежливый. Расспрашивал меня про ЮАР и про Дурбан[11]. Он единственный студент за последние пять лет, который попросил меня научить его некоторым словам на языке кхоса[12].

Капеллан улыбнулся:

– Мне нравится, когда ты на нем говоришь. Каким словам ты его научила?

– Он хотел научиться здороваться с бабушкой. Вообще-то она говорит на урду, но он решил попробовать кхоса. Думал, ей понравится. Говорил, что считает себя гражданином мира.

– И как поздороваться с бабушку на кхоса?

– Molo makhulu[13].

– Прекрасно. Очень полезно. Я запомню. Твой студент был религиозным?

Бамбавани задумалась.

– Не знаю. Он, конечно, был воспитан в индуизме, но мне казался скорее нерелигиозным.

Хардин рассмеялся:

– Тебе все кажутся нерелигиозными. Если найдем у него на столе Веды[14], ты покупаешь мне выпивку. Может быть, у него даже Библия обнаружится – тут никогда нельзя быть уверенным.

Бамбавани достала ключ из кармана пиджака и повернулась к Хардину, вздернув бровь:

– Если мы найдем Библию, я сама пойду на мессу.

В студенческой комнате было жарко, как в печи. Шторы раздвинуты, так что солнце нагрело комнату. Хардин распахнул окно.

– Ну и пекло, – пробормотал он.

Они осмотрели комнату. Застеленная односпальная кровать. Штук двадцать книг на полках, несколько гниющих яблок на тарелке на столе – сладковатый запах заставил Хардина вздрогнуть. Зарядное устройство ноутбука включено в розетку, но самого ноутбука не было. На двери фотография двух молодых улыбающихся девушек.

Хардин заглянул под кровать:

– Ноут здесь.

– Хорошо. Оставь это там. Нам нельзя ничего трогать.

Над кроватью висел потрепанный плакат, один уголок отклеился от стены. Бамбавани протянула руку и прилепила его обратно. На синем фоне были изображены белый серп и молот. Под серпом желтым шрифтом написаны буквы КПИМ. А затем в скобках, если вдруг читатель не понял, шли слова КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ ИНДИИ (МАРКСИСТСКАЯ)[15]. Некоторое время Бамбавани и Хардин рассматривали плакат.

В конце концов Бамбавани заговорила:

– Как я уже сказала, Дон, он казался мне нерелигиозным.

В дверь постучали, и она тут же распахнулась.

– Здрасьте! – Хмурое лицо, щетина, мешковатые шорты и полосатая футболка. – Могу я вам помочь? Я Пол. Живу в соседней комнате, – он ткнул пальцем в левую стену. – Я услышал какой-то шум. – В голосе его слышалось сомнение и удивление.

Бамбавани представилась сама и представила Хардина, после чего объяснила цель визита. Пол понимающе кивнул и вошел в комнату.

– Честно говоря, мы его нечасто видели.

– Правда? – удивился Хардин.

– Хотя почему я должен вам доверять? – Пол нахмурился, но, заметив белый воротничок Хардина, пожал плечами. – В начале года он всегда был здесь, участвовал во всех посиделках, готовил еду вместе с нами, но потом начал ходить на какие-то странные собрания. И интересоваться политикой. Еще я видел его в компании взрослой женщины. Она была милой, не поймите меня неправильно, но не студентка. Все больше времени он проводил с ней, и все реже мы с ним виделись.

– А в последние недели? – спросила Бамбавани.

– В последние недели его почти не было. Заезжал, но совсем редко. Наверное, вступил в какую-нибудь секту. А может, устроился на работу. Без понятия.

– Как он выглядел, когда вы его видели в последний раз?

– Да нормально, – Пол пожал плечами и добавил: – Сосредоточенным. Погруженным в свои мысли.

– Нам стоит о нем беспокоиться?

Пол на мгновенье задумался.

– Нет. Не вижу причины. – Он перевел взгляд со священника на преподавателя. – Да и в любом случае, вы бы первые узнали, если бы что-то случилось. Разве нет? Ведь обычно администрации сообщает, если произошло какое-то дерьмо.

Хардин и Бамбавани обменялись взглядами.

– Да, – ответила Бамбавани, – обычно мы в курсе всякого дерьма. Вот только про этот случай я не до конца уверена. Спасибо за помощь, Пол.

– Обращайтесь.

27

Понедельник, 11 июня, 05:30



«Исчезнуть» Фэйми решила в дешевом отеле в конце линии метро «Пикадилли». Софи сложила одежду, туалетные принадлежности и ноутбук, и заодно захватила несколько футболок для Фэйми. Белье Фэйми купила в магазинчике на Хай-роуд.

Отель – двухэтажное торжество бетона и стекла 1960-х годов. С такой же вероятностью в здании мог располагаться полицейский участок или школа. Сине-зеленый рекламный щит перед входом предлагал номера с интернетом за 49,95 фунта.

В комнатушку, доставшуюся Фэйми и Софи, каким-то образом умудрились впихнуть две кровати. Бежево-кремовый ковер, бежево-кремовые стены, бежево-кремовые шторы. Телевизор, прикрученный к стене, пластиковый поднос с чайником, чашками, пакетиками чая и печеньем. Фэйми выбрала кровать у двери, Софи заняла кровать у окна. Из окна первого этажа открывался вид на ряд мусорных баков и почти пустую парковку. Все выходные они провели затаившись, пили чай и ели печенье. Телевизор был включен фоном, заглушая бесконечные, зацикленные разговоры о Сете, Амале, Мэри и фотографиях.

Утро понедельника началось рано – вместе с приехавшим мусоровозом, – так что к шести утра они обе уже приняли душ и оделись.

Фэйми предложила Софи отправить на работу письмо и отпроситься: девушка написала, что «обратилась за помощью к психологу» и попросила об отпуске по семейным обстоятельствам.

– Сколько времени до завтрака? – спросила Софи.

– Еще час, а пока будем есть печенье. – Фэйми дотянулась до подноса и передала девушке упаковку с печеньем. – Итак, вот они мы: две журналистки – одна в отставке, вторая беременна, и обе в бегах. Сидим в этом гламурном отеле и едим классический завтрак похмельного путешественника. Я не могу вернуться домой, потому что меня преследуют репортеры. Ты ушла из дома, чтобы избежать преследования репортеров. Мы обе – жертвы мудака бабника, который теперь еще и мертв. Кроме этого, он отец твоего ребенка.

– Если я решу его оставить, – вставила Софи.

– Да, если решишь. Ты несколько раз встречалась с братом-террористом этого ублюдка, но не сообщила об этом полиции. И ни одна из нас не сообщила полиции о его ноутбуке, на котором есть фотографии, компрометирующие нас обоих.

– И Мэри.

– И бедную Мэри. И других женщин.

– Которые мы можем удалить, даже если они считаются уликами.

– Ага. Не считая этого, все хорошо.

Фэйми доела печенье

– А еще номер «Телеграф», – напомнила Софи.

– Точно. Мы ждем сообщения от чудака, который оставляет мне сообщения. Либо на лобовом стекле моей машины, либо в почте. Или, может быть, в чертовой газете. – Фэйми вздохнула. – Теперь все?

– Теперь все, – кивнула Софи. – Пойдем купим газету?

Они дошли до круглосуточного супермаркета, купили газету и устроились в кафе с грязными ложками, заказав завтрак. Два переносных вентилятора уже вовсю работали, обдувая горячим воздухом, мелкими частицами сажи и дымом от сковородок первых клиентов. Фэйми и Софи сели за столик, в центре которого стояли большие пластиковые бутылки с кетчупом и горчицей. Ноутбук Сета Хуссейна лежал в сумке на третьем стуле. Из маленького радио громко играла музыка. Все клиенты – мужчины: двое читали газеты, трое других смотрели на экраны своих телефонов. Никто из них не поднимал головы.