– Цепями?

– Какими-то пластиковыми жгутами. Одной рукой могу говорить…

То, что Митя говорит рукой, не удивляло. Более странное похищение, когда от жертвы ничего не требуют и не отнимают телефон, трудно вообразить. Даже сценаристу сериала. Который умеет придумать бред, немыслимый для человека, избегающего сильных наркотиков. И легких тоже.

– Ты не один? – спросила Варвара, чтобы прорвать паутину абсурда. – Твои похитители спят в углу?

– Я один, – пожаловался ее как бы жених. – Хочу в туалет, есть и пить.

О да, это, несомненно, был Митя.

– Почему сразу не вызвал полицию?

– Мне стыдно.

– Что-что? – все-таки не удержалась она от женского вопроса.

– Стыдно мне, – пояснил Митя. – Я не знаю, где нахожусь. Что я им скажу: приезжайте, спасите, я неизвестно где?

– А как, ты полагаешь, я тебя спасу? – резонно заметила Варвара.

– Но ведь ты умная, что-нибудь придумаешь…

Комплимент можно было засчитать. Большего от Мити ожидать не приходится.

– Включи на телефоне геолокацию, – сказала Варвара.

– Ой… Как же я сразу не догадался, – ответил он. После чего послышались звуки возни и сосредоточенное сопение. – Все, капелька на карте показывает.

– Назови адрес, – тоном, каким ребенку напоминают завязать шнурки, сказала Варвара.

– Дом в Столярном переулке… Так ведь это рядом с тобой.

– Точный адрес, Митя.

Он назвал. Варвара подумала, что ее жених что-то путает после ночи воздержания от трех главных желаний человека. Митя уверенно повторил. Чтобы убедиться окончательно, она потребовала включить камеру и показать помещение. Под Митины вздохи она рассмотрела комнату с задернутыми шторами. Это было настолько странно, что могло оказаться правдой.

– Лечу на подмогу. Терпи, – сказала Варвара и нажала красный кружок с крестиком. Похищение Мити могло попасть в Книгу рекордов Гиннесса, заняв первое место среди самых глупых преступлений. У Варвары не нашлось ни единой мысли: что это означает.

16

За стойкой стояла барышня, судя по заспанным глазам и натянутой для раннего гостя улыбке, – ночной портье. Девушка опять новая. Небольшой отель менял сотрудниц, как ветреный любовник. Может, у них в кладовке запас зеленых пиджачков, которых девать некуда, а выбросить жалко? Вот и набирают новых девиц.

Все это Варвара обдумала, пока читала бейдж с именем Янина. То есть мгновенно. Она спросила, во сколько взяли ключ от номера. От ее люкса.

Реснички портье удивленно захлопали: девушка оглянулась на секции, где хранились электронные ключи.

– Ваш ключ на месте, – сказала и положила на стойку пластиковый прямоугольник с гербом отеля. Ну, конечно, старинным. Какой еще может быть герб у заведения, открытого лет десять назад.

– Простите, Яна, – подчеркнуто вежливо сказала Варвара, – во сколько вы заступили на дежурство?

В глазках портье мелькнула тревога.

– В девять вечера. Что-то случилось?

– Никто не спрашивал ключ за время вашего дежурства?

– Конечно нет. Мы выдаем только проживающим.

– Спасибо. Я, пожалуй, поднимусь. К себе.

– Рады видеть вас. Завтрак через пятнадцать минут.

Когда человека распирает любопытство, животный голод отступает. Варвара подумать не могла о еде. Есть бесплатный завтрак, когда ее Митя прикован к батарее? Кажется, его смартфон перенял привычку хозяина: путать все что можно. Наверняка в номере его нет. А смутная картинка, которую показывала камера, просто похожа.

Покорив лестницу, Варвара поднесла ключ к электронному замку. Он мягко щелкнул, она распахнула створку, впуская свет коридора в темную комнату, но оставаясь за порогом

– Митя? – не слишком громко позвала.

– Здесь я, Варь, – раздалось из темноты.

Ставка на зеро сыграла три раза подряд. Крошке-везению такое не под силу. Митя ничего не перепутал и оказался там, где его быть не могло. Хотя бы потому, что ключ номера оставался в ячейке.

Протянув руку, Варвара нащупала выключатель. Резкий свет залил комнату. Уборку здесь не делали, стол находился там же, где был на сеансе. Шторы задернуты. У дальнего окна помещался Митя. Вернее, он сидел под подоконником, пряча руку за шторой. Жмурился и прикрывался смартфоном. Варвара подошла к похищенному. Он выглядел целым. Ценные части тела не пропали. Даже не слишком важная – голова – была на месте. Следов пыток незаметно.

– Ты как здесь оказался?

Митя елозил ногами.

– Варь, умоляю, освободи, сил нет терпеть.

Тяжка мужская пытка. Варвара достала из сумочки кусачки, которые осмотрительно захватила из дома, откинула полог шторы. Рука Мити около запястья и локтя была прихвачена строительными стяжками. Красного цвета. Аккуратно, чтобы не задеть живую плоть, Варвара сжала пластик кусачками. Раздался чпокающий звук, первая стяжка распалась, отпуская локоть. Другая тоже не сопротивлялась. Освобожденный Митя вскочил, сгибаясь пополам, и понесся прочь. Хлопнула дверь ванной.

Варвара держала разорванные колечки за острые кончики. Наверное, на них могли остаться отпечатки пальцев. Не целиком, какие-то фрагменты. Отдать капитану Половцу? И что она скажет? Моего знакомого похитили, приковали к батарее. Предполагаю, что это те люди, которые убили Торчак. И подставили меня. Капитан спросит: «Почему вы так уверены?» Так ведь отпечатки на красных стяжках. На тех и на этих. Наверняка преступники забыли надеть перчатки… Нет, теперь этот аргумент не работает. Нынче каждый обязан ходить в маске и одноразовых перчатках. Синими перчатками никого не удивишь. И черными тоже. Эпоха ковида – рай для преступников.

Нечего показывать Половцу. Такая улика не может быть принята к делу. Варвара уложила стяжки в бумажный платок и убрала в сумку. Вдруг пригодится. Она подошла к дивану и нагнулась: полоски красного пластика исчезли. Вероятно, две достались Мите. А другая пара отправилась в таинственное путешествие.

Из ванны показался Митя. Он умылся и пригладил мокрые волосы.

– Уф, какое облегчение, – сообщил новость дня. – Думал, не вытерплю.

Физиологические подробности Варвару не интересовали.

– Ты как здесь оказался? – безжалостно повторила она.

Митя тяжко вздохнул:

– Варь, ужасно хочется есть. Я из крана напился, но голод разыгрался… Пойдем куда-нибудь? Я тебе все расскажу. Столько страху натерпелся, не представляешь.

Следы Митиного страха виднелись на футболке высохшими разводами.

Варвара подумала: зачем пропадать бесплатному завтраку? Накормит пленника за счет заведения. А ее чашка чая отель не разорит.

В ресторане завтракали две семьи. Стол раздачи казался бедным родственником турецкого «все включено». Блюд ровно столько, чтобы гости заморили скромного червячка и отправились изучать красоты Северной столицы налегке. На полупустой желудок впечатления ярче. Митя не был туристом, а потому бессовестно навалил на тарелку гору макарон, сосисок, яичницы и овощного салата.

Каждая ложка отзывалась в сердце повара болью. Варвара видела это по его печальным восточным глазам. Митя не остановился, пока тарелка не прогнулась под едой. Халява – самый сильный наркотик. Ничего не поделаешь, в крови заложен страх предков: голодные годы в российской истории случались куда чаще сытых. Поэтому не стоит осуждать. Да, мы такие: у нас Чайковский с Гагариным, но бесплатную еду держите от нас подальше. А лучше подкладывайте вовремя.

Пленник номера люкс ел со зверским аппетитом. Варвара невольно залюбовалась. Это было по-мужски. В сердце ее мелькнуло что-то такое умильное, вроде радости матери, чье чадо уплетает кашу. Или в самом деле выйти за него?

Варвара отогнала несвоевременные мысли.

С едой было покончено. Митя облегченно выдохнул и отвалился на спинку стула. К явной радости повара. Второй поход Мити к столу раздачи он бы не пережил.

– Наелся? – заботливо спросила Варвара.

– Уф-ф-ф, хорошо. – Митя погладил живот. – Даже полегчало.

– Силы вернулись. Как с памятью?

– Отлично, помню все.

– Тогда срази меня своей историей, пока завтрак не закончился и нас не выгнали.

– Какой историей? – искренно спросил Митя.

А мозги-то пострадали. От переедания, скорее всего.

– Как тебя похитили посреди белой ночи. Или вечера.

– Ах, это, – сказал Митя, будто дело шло о полной ерунде: ну с кем не бывает, ну похитили, ну приковали к батарее. Такой пустяк, что говорить не о чем.

– Да, об этом, – сказала Варвара строго, чтобы он немного пришел в себя.

– Попался в глупейшую ловушку.

– Спилберг искал директора по кастингу?

Митя поморщился:

– При чем тут Спилберг? От тебя пришло сообщение.

Варвара постаралась не удивиться. В самом деле: кто же еще может заманить в ловушку, как не она.

– Покажи мое послание.

Повозив пальцем по экрану, Митя предъявил сообщение: «Митя, срочно нужно встретиться. Помоги мне» – и код домофона, а также адрес по Столярному переулку, куда выходит внутренний двор отеля. Заканчивался клич о помощи подписью: «твоя Варя».

– Тебя ничего не удивило? – как можно спокойнее спросила она.

– А что должно было?

– Прости, как я записана у тебя в телефоне?

– Варенька, – признался он.

Было приятно, но Митину глупость не извиняло.

– Тебя не удивило, что я прошу помощи и назначаю встречу не со своего номера, а с неизвестного? Тебе не пришло в голову перезвонить мне?

Митя почесал в затылке.

– Елки ледяные, – сказал он, хотя на улице стоял май. – Как-то не подумал. В самом деле.

– Покажи номер, с которого прислала сообщение гадалка Эстель.

Повозив пальцем, Митя предъявил цепочку сообщений, которые не стер. У него не было привычки наводить порядок в смартфоне, и сейчас это принесло пользу. Номер Эстель и тот, с которого Митю вызвала «твоя Варя», совпадали. А еще это был номер, с которого Варвару вызвали на лекцию. А Митя получил приглашение, от коего позавчера разумно отказался. Студент Думайкулов был слишком активен для пропавшего.

– Что было дальше? – спросила Варвара, хотя терпеть не могла это шоу.

История оказалась в стиле Мити. Он зашел со Столярного переулка во двор, нашел дверь с кодовым замком, ввел нужные цифры и оказался на лестнице. После чего провалился в черную дыру, из которой вынырнул прикованным к батарее.

– Тебя по голове ударили?

Митя потрогал темечко:

– Наверное. Череп болит.

– Череп?

– То есть затылок, подлый удар по голове сзади…

Варвару никогда не били по голове так, чтобы она потеряла сознание. В основном после ударов она вступала в научную дискуссию. Не верить страдальцу было нельзя. Объяснение, как Митя оказался в номере, представлялось простым: путь проверен на спиритическом сеансе. Не нужен электронный ключ, если знаешь код нижней двери и можешь войти по черной лестнице. Только надо точно знать, что хозяйка номера не заявится. Не включать света и не поднимать шума.

– Ты сидишь в обнимку с батареей. Кто и что от тебя требует?

– В том-то и дело – ничего. – Митя выглядел обиженным. Как будто ему испортили сюрприз.

– Допустим. Как выглядели похитители?

– В темноте не разглядел… Все в черном. Маски на лицах, очки, перчатки и прочее – все черное.

– Мужчины или женщины?

– Кажется, двое мужчин и женщина… В черном платье старинного покроя и с капюшоном.

– Похожа на Торчак?

Митя вздрогнул:

– Ты что такое говоришь. Она же умерла, я в интернете видел новости.

– Мертвой легче напугать, – ответила Варвара, посматривая на жениха. – Например, хватает себя за волосы и голову снимает. Было такое?

Митя отчаянно замотал своей собственной головой. Так, что имел шанс встряхнуть мозги.

– Еще не хватало. Я и так испугался до ужаса.

– Что страшного? Подумаешь, трое в черном, а ты прикован к батарее. Бывает и хуже. В тебя шокером тыкали?

– Нет.

– Ножами?

– Нет, конечно!

– Вгоняли иголки под ногти?

– Фу, гадость!

– Раскаленной кочергой?

– Не тыкали в меня ничем! – возмутился Митя. – Просто нагнулись и рассматривали. Молча. Было достаточно. Я так испугался, что… что… ну, в общем, ты понимаешь…

Варвара понимала: при меньшем волнении с Мити пот катит градом. А тут – целый потоп. Разводы на футболке отчетливые. Не зря отпивался в ванной: организм молодой, но обезвоженный.

– Постояли, посмотрели, и все?

– Все, – твердо ответил Митя. – Ни вопросов, ни угроз, ничего. Только лоб дали вытереть.

– Тебе в лоб дали? – спросила Варвара с надеждой.

– Женщина протянула чистый платок, я сказал: «спасибо», вытер лицо, хотел платок оставить, но мужчина его забрал. На этом все. Они тихо исчезли из комнаты. Я решил: ушли в другую. Посидел в темноте, подождал. Думал: вернутся. Долго ждал, очень долго. Понял, что остался один. Стал звать на помощь. Никто не пришел. Начал звонить тебе, ты телефон не брала… Терпел всю ночь.

Сытый страдалец был горд, что справился с испытанием.

Варвара знала, что пот в криминалистике исследуют наравне со слюной, кровью и прочими выделениями человеческого организма. Но кому и зачем понадобился Митин пот? Слишком странная причина для похищения.

Спасенный взглянул на пластиковые часы, которые носил на левой руке.

– Варь, мне пора на студию, спасибо тебе за помощь… В следующий раз буду обращать внимание: от кого приходит сообщение.

– Ожидаешь следующий раз? – спросила она.

– Ну, это я так, к слову. Спасибо, что выручила…

– Всего лишь «спасибо» за спасение?

Митя явно не знал что сказать.

– Большое спасибо. Очень большое. Просто огромное…

– Нет, Митя, так дело не пойдет. Услуга за услугу, – деловито сказала Варвара.

– Ну, конечно, все что угодно. Так что нужно?

– Познакомлю тебя с молодым человеком, возьмешь его под опеку. Будет твоим подмастерьем.

– В каком смысле?

– Сделаешь младшим ассистентом на сериале. Сможешь?

Мите очень не хотелось брать на себя обузу. Но долг платежом красен, как известно. Он согласился. Варвара обещала привести подмастерье на студию сегодня. Митя помахал и, к большому облегчению повара, исчез из зала. Прихватив на дорогу банан. Чай остыл окончательно.

Варвара сделала глоток и отставила чашку. Пить бурду в отеле – удел туристов. Ей мучиться не обязательно. Мити вполне достаточно.

17

Дед не перезванивал. Наверняка видел звонки, но не перезвонил. Что бы это значило? Разве что посеял где-то смартфон. Это могло стать новой семейной шуткой: дед никогда ничего не терял и не забывал. Даже представить нельзя, что дед забыл смартфон на бортике бассейна или на столике в будапештском ресторанчике. Оставался единственный вывод: он не желает разговаривать.

За какую такую провинность?

Варвара иногда поступала вопреки советам деда, о чем жалела, но весь последний месяц была паинькой. Даже деньги у нее не слишком быстро кончались. Она не могла найти ни одной причины, почему дед ее игнорирует. Уж не закрутил ли роман со знойной венгеркой? Это было так смешно, что Варвара рассердилась. Мысль, что дед может променять ее на какую-то девицу, показалась такой возмутительной, что она чуть не нажала кнопку вызова, чего делать было нельзя. Дед учил неписаному закону: тот, кто чего-то слишком хочет, этого не получает. Варвара поборола недостойное желание.

В качестве награды раздался звонок в дверь.

Еще позавчера она открыла бы, не раздумывая. Сегодня – посмотрела в дверной глазок. Линза растягивала раннего гостя в ширину. Уродливая картинка опасности не представляла. Скорее вызвала удивление.

Варвара открыла дверь.

На правах лучшей подруги, которой не обязательно желать хозяйке доброго утра или здороваться, Ингрид молча вошла в квартиру и направилась на кухню. Судя по виду, утро ее не было добрым.

Гостья встала перед распахнутым холодильником, рассматривая почти пустую бутылку коньяка.

– Докатилась, пьешь в одиночку, – мрачно сказала она. – В твои-то годы.

– Использовала как противоядие, – ответила Варвара.

– Еще скажи – как средство от запоров. Врать не умеешь, Ванзарова.

Варвара давно заметила: если людям сказать правду, чаще всего они не верят. Иногда истина бывает страннее лжи. А вранье легко сходит за правду. Вот, например, на правом запястье Ингрид тонкий пластиковый браслетик. Красного цвета. Издалека странно похожий на стяжку. Ингрид дешевых украшений не терпит. Почему нацепила кусок пластика? Нет, не украшение, точно – стяжка. Красная.

– Ночь выдалась трудной? – издалека начала Варвара.

– Жить вообще трудно. Подрастешь – поймешь, – ответила Ингрид.

– Я бы сбегала в магазин, но алкоголь только с одиннадцати.

– Не трави душу. Поэтому я здесь. Поздравляю с праздником.

– Напомни, с каким это?

– Сегодня 19 мая. День основания Пионерской организации. Ты была пионеркой?

– Нет.

– И я не успела. Ну, тогда по-пионерски. – Ингрид закрутила остатки коньяка водоворотом, на манер советских пионеров, распивавших портвейн в пионерских лагерях. – За то, чтобы они все сдохли!

Бутылки хватило на два глотка. Пить дорогой коньяк, как портвейн в подворотне, пошло, но иногда надо. Иностранцам не понять душу пионера, даже если он не совсем юный. Потому что пионер всегда готов. К чему угодно. Когда угодно.

Ингрид расслабилась, икнула и плюхнулась на кухонный стул.

– Могу рассчитывать на чашечку кофе? – спросила она, подперев щеку кулачком.

– В нашем заведении кофий не держим-с, мадемуазель, только чай. Изволите-с?

Ингрид поморщилась:

– Ну, почему, куда ни придешь – угостят свежезаваренным кофе. А у любимой подруги – травяные помои. Вот почему так?

– Ты же сама сказала: жить трудно.

Ингрид безнадежно вздохнула:

– Мешай свою бурду.

Варвара включила электрический чайник.

– Лучший дарджилинг, между прочим.

– Мне бы сейчас худшую арабику.

– Пришла в гости – терпи привычки хозяев. Кому ты направила такое бодрящее пожелание?

– Всем им, этим животным.

Наверное, ночью Ингрид пережила катастрофу. Они случались с ней регулярно. Чтобы подобраться к красному браслетику, надо было выпустить из подруги скопившийся пар.

– Крепко поссорилась с ним? – аккуратно спросила Варвара.

На всякий случай называть наиболее вероятного кандидата она не стала. Ингрид заводила несколько романов сразу. Чтобы не терять времени. С кем именно произошла катастрофа, лучше не гадать.

– Нет, не поссорилась. Прокляла и вырвала из сердца. – Тут Ингрид сделала жест, на который ее вдохновили остатки коньяка: будто срубила ножиком колосья.

Варвара сполоснула чайник кипятком, насыпала заварки и залила до самой крышки. Чайник был большой. Чтобы пить не разбавляя. Из семейных рассказов она знала, что такое чай «по-ленинградски»: когда заварку на донышке заливают чашкой кипятка. Пусть такой чай навсегда останется в прошлом. В рассказах бабушки о том, как пережили блокаду. Варвара помнила все, но предпочитала крепкий. Надо было применять дипломатию.

– За что такая жестокость?

– За что? – переспросила Ингрид голосом, предвещающим бурю. – Сейчас узнаешь, за что… Через час, как мы с тобой были у него, я подумала вернуться, поддержать человека, в горе, так сказать. Сказать слова утешение, похлопать по плечику, утереть слезки. Все-таки не каждый день театр теряет звезду, а главный режиссер – любовницу.

Сомнений не осталось: катастрофа стряслась с Мукомоловым. С чего бы вдруг? Ингрид знала, что Торчак его любовница, и не ревновала. Своим мужчинам она давала столько свободы, сколько те могли осилить. Чтобы потом расставаться трагически и забывать на следующий день.

– Мукомолов от горя нахамил тебе?

Ингрид фыркнула:

– Если бы! Дала бы ему по морде, и занялись бы любовью на столе.

Варвара разлила чай и подвинула чашку подруге.

– Что помешало такому развитию пьесы?

– Представь: захожу к нему в кабинет, думаю застать в слезах и печали. А что же вижу? Кирилл смотрит по интернету новости про смерть Торчак, и у него отличное настроение. Не просто отличное. Улыбается во всю морду и чуть не прыгает от счастья. Хохочет, гад.

– Как будто исполнилось его заветное желание, – сказала Варвара, отхлебнув обжигающий чай.

В нее нацелился указательный палец.

– Вот именно! В самую точку, подруга! Вместо траура – мы танцуем на костях! Это каким же мерзавцем надо быть? Ну, я не сдержалась, выпалила ему в лицо все. Он выслушал с мерзкой улыбочкой и говорит: «Все сказала? А теперь пошла вон! Ты мне больше не интересна».

– Большой риск с его стороны.

– Ему повезло, – сказала Ингрид, обжигаясь и плюясь чаем.

– Пожалела гения режиссуры?

– Нет, стул пролетел мимо. Только телефон разбился… Как ты можешь пить этот кипяток?

Варвара сделала глоток, не чувствуя жара. Пора спросить про браслетик? Нет, не пора.

– Не верю, что на этом твоя месть закончилась, – сказала она.

– Не веришь? И правильно делаешь. За мной не заржавеет! Иду по коридору театра, а навстречу – сам Козицкий. Тут я вспоминаю твой заказ и понимаю: вот оно – отмщение мое. Хватило пяти минут, чтобы познакомиться. Через десять он пригласил меня в клуб. Извинился, что после спектакля у него важные дела. Закончит с ними – и сразу в клуб. Там встретимся. Вот так получилось! – Ингрид звонко щелкнула пальцами.

– У тебя талант.

– Да, легкая добыча… Варь, у тебя точно только чай остался?

Варвара развела руками.

– Вы пошли в клуб, – поторопила она события. – Что там случилось?

С брезгливым лицом Ингрид сделала глоток.

– То, чего не могло быть. Первый раз со мной такое.

– Прости, с утра у меня плохо с догадками, – призналась Варвара. А чай бодрил. Грех называть божественный напиток бурдой. Бурду в отеле подают. Тут, неподалеку.

– Как я сразу не разглядела, – сказала Ингрид, рассматривая чашку. – Козицкий – образец мужественности, скульптурный красавчик, мечта женщин, магнит желаний. Таким кажется на экране. А в жизни…

– Что-то не так?

– Как тебе объяснить, чтобы не материться…

– Это легко.

– Ну, допустим… Подхожу я как-то к любимой кофейне. А там на подоконнике два мальчика целуются. Обычные такие парни, студенты. Современные. Модно одетые. Только целуются. Я подумала: «Хорошо, отлично, круто, и у нас Европа». Но пошла в другое кафе. Вот такая история…

Оказывается, желтой прессе известно не все о звезде театра и кино Козицком. Нет у них таких надежных источников, как Ингрид.

– Козицкий… – начала Варвара и не закончила.

Ингрид кивнула:

– Не стесняйся, подруга. Гей – литературное слово. Я оказалась слепа. И ведь повел меня в нормальный клуб. А там, вместо того чтобы меня клеить, стал тусить с каким-то парнем. Такой вполне ничего, никогда не скажешь, что… Ну в общем, ты понимаешь. Мне Козицкий предложил быть друзьями. Я ему, видите ли, дерзкого мальчика напоминаю. В знак вечной дружбы наградил вот этим. – Она подняла запястье, на котором висел пластиковый браслетик.

– Зачем он это на тебя нацепил?

– Наверное, знак подруги гея.

– Откуда у него строительная стяжка?

– Извини, забыла спросить. Дай ножницы, сорву эту дрянь…

Варвара принесла кусачки, которые остались в сумочке, и избавила подругу от сомнительного украшения. Ингрид стала тереть руку, будто с нее сняли наручник, а Варвара незаметно отложила стяжку в сторонку.

– Тебя задело?

– Да плевать я хотела, – ответила Ингрид и брезгливо отодвинула чашку с отличным чаем. – Совпало кое-что. Не хочу об этом говорить…

– Козицкий радовался смерти Торчак? – вырвалось у Варвары. За что получила от подруги строгий взгляд.

– Ты откуда знаешь? Что тебе об этом известно? А я понять не могла: ты не удивилась, когда Мукомолову сообщили о смерти Торчак. Ты что, с ними заодно?

Умела Ингрид вцепиться железной хваткой. Варваре ничего не оставалось, как рассказать и о спиритическом сеансе, на котором она чуть не погибла, и о том, как вчера утром нашла мертвую актрису. Мелкие подробности про Митю и падение на кафельный пол она опустила.

Ингрид пребывала в задумчивости.

– Подозреваешь Козицкого? – спросила она.

– Никого я не подозреваю, – резко ответила Варвара. – Делом занимается Следственный комитет. На всякий случай уточняю, кто и почему хотел меня убить.

– Не понимаю, при чем тут ты и Торчак…

– Я тоже. Как именно радовался Козицкий?

– Поднял тост за то, что желания сбываются. Дескать, театр очищен от мусора, и теперь его, то есть театр, ждет невиданный творческий подъем. Неужели хочет получить все роли Торчак? Какая гадость…

– Он уже играет женскую роль в «Укрощении строптивой».

– Какой молодец…

– Во сколько встретились с ним у клуба?

– После одиннадцати вечера. Дождь лупил, хоть машину помыла бесплатно.

Варвара прикинула: Козицкому могло хватить времени, чтобы добраться от отеля до клуба. Как раз после окончания спектакля. Зачем ему понадобился Митин пот, если, конечно, он и был одним из людей в черном? А кто второй? Кто женщина в черном платье с капюшоном? Что за компания подобралась: то верят в фальшивого медиума, то ассистента по актерам пугают.

Ингрид вдруг резко встала, забыв про печаль.

– Слушай, подруга, я тут подумала: что, если эти двое, Мукомолов и Козицкий, спелись и устроили смерть Торчак? На них ведь никто не подумает. Верно?

Варвара не спешила с выводами.

– С этим должен разбираться Следственный комитет.

– Подскажи им, они же никого не могут поймать без помощи частных сыщиков.

– Ты пересмотрела сериалов.

– Ничего подобного: почитай интернет.

– Не верь интернету. А я не частный сыщик.

– Ну и ладно. – Ингрид решительно выпила остывший чай. – Знаю, кто поможет изобличить эту парочку. Сегодня вечером тебя с ним сведу. Обещаю. В этот раз облома не будет.

– Ты о ком? – спросила Варвара. От Ингрид можно было ожидать чего угодно.

– Один очень интересный человек, – загадочно ответила она. – Давно хотела с ним… познакомиться. Теперь есть повод. Не сомневайся, все будет отлично… Варя, я приму душ? Хочу смыть с себя Козицкого. Противно, когда тебя лапает убийца…

18

Приняв душ, Ингрид смылась. Обещала быть на созвоне.

Варвара достала из сумочки пластиковые цепи, которые приковали Митю к батарее, и положила рядом с подарком Козицкого. Размером похожи. Красный цвет точно неразличим. Варвара не была уверена, хватит ли криминалистике знаний, чтобы подтвердить или опровергнуть идентичность двух кусков пластика. Что-то такое на молекулярном уровне. Хотя, скорее всего, в Китае их отливают километрами. Даже если взяты из одной пачки, доказать невозможно. Может, спросить у брата?

Борис для Варвары был кнопкой, какую можно нажимать только один раз в безвыходном положении. Она считала невозможным дергать его по пустякам, догадываясь, чем брат занимается на самом деле. Говорить об этом даже за семейным столом молчаливо запрещалось.

Можно было поискать в интернете. Варвара предпочла дойти до заведения, которое давно устроилось на канале Грибоедова.

Женщина в магазине строительных товаров чувствует себя хуже, чем мужчина в отделе косметики. Мужчине среди духов и помад просто страшно. Женщина среди красок, сверл, сантехники, пиломатериалов, кафеля, электрики испытывает беспомощность. Варвара не знала, где именно продают стяжки. Рассудив логически, она решила, что им самое место среди винтиков и гвоздей. И оказалась права. Продавец отдела метизов, суровый профи, глянул на разрезанные колечки и положил упаковку стяжек, длины которых хватило бы для ошейника коту средней упитанности. Стяжки были похожи, как двоюродные братья: размер такой же. Но цвет белый.

– Красных нет? – спросила Варвара, розовея, будто сморозила глупость.

– Нет, девушка, красных нет, – ответил продавец с такой печалью, будто за грехи свои должен терпеть дур, которым делать нечего, только приходить в строительный магазин. – И зеленых нет. И синих нет. И желтых нет. Мы их не держим. И черных тоже. У нас только нормальные.

– А кто держит? – окончательно смутилась Варвара.

– Магазин комплектующих для компьютеров. Тут недалеко, в Столярном переулке. Обратитесь туда. Только вы с ними осторожно.

– А что такое?

– Да тут одна… – продавец сдержал эпитет. – Купила упаковку, а потом пришла жаловаться: оказывается, стяжки плохо держат хвост и портят волосы. Не используйте их для волос. Они для строительства…

– Спасибо, я не буду, – выдавила Варвара. И подумала: может, в качестве благодарности у него гвоздиков купить, граммов сто? Или двести винтиков? Но постеснялась.

Она отошла от прилавка. Дорогу загораживал крепкий мужчина.

– Ремонт собралась делать? Почему мне не сказала? – спросил он.

Появление этого человека было как нельзя кстати. Варвара заулыбалась:

– Привет, Тэд!

– Привет, братка, – ответил он, крепко и бережно обнимая ее за плечи.

– Ты как здесь оказался?

– Случайно… А тебе зачем стяжки? Кого вязать собралась?

Тэд, он же – Тэдди, он же – Мишка, он же – Миша Горелов был старше Варвары на шесть лет. Когда она сделала мощный рывок в знаниях, из пятого махнула в десятый, Мишка был самым крупным мальчиком в классе. Не сказать, что самым умным, зато авторитетным. Сплоченный коллектив одноклассников точил зуб на мелкую выскочку, которая задирала нос, говорила умные слова и не давала списать. Проучить ее Мишка не позволил. Задиристая малявка так ему понравилась, что он взял ее под братское покровительство.

Как взял, так и не выпускал. Он женился на дочери генерала полиции, у него было уже двое детей и мутный бизнес, связанный с обналичкой и прочим, чем можно заниматься, имея тестя с генеральскими погонами. К Варваре он относился с бескорыстной нежностью. Так любят домашнее животное, бесполезное, но свое. Быть может, Мишка был покорен умом Варвары, который для него оказался дороже женских прелестей. Называл ее не «сестренка», а уважительно: «братка». Что было высшей похвалой, какую Мишка мог себе позволить.

Врать ему Варвара не могла. Но и всю правду говорить тоже. Она была уверена: появление Тэда не случайно. Наверняка ему что-то понадобилось. Вот и устроил случайную встречу. Из машины увидел, как она идет в магазин. Он уже делал намеки, что хочет познакомиться с братом Варвары. Неужели нужда привела?

– Разве этими штуками можно связать человека? – со всей наивностью, какую она могла изобразить, спросила Варвара.

Тэд усмехнулся:

– Можно еще как. Так ты мне скажи, повяжем кого надо.

– Не надо никого вязать.

– Как скажешь, братка. – Он явно чего-то ждал. Будто знал. Нет, откуда ему.

Варвара сомневалась: спросить или нет? В любом случае иного способа нет.

– Хорошо, что встретились, – сказала она честно. – Собиралась тебе позвонить.