— Под одним из вагонов сработал заряд динамита, — наконец ответил он. — Похоже, его использовали, чтобы повредить железнодорожные пути. Этот факт выявили лишь вчера, когда закончили разбирать обломки. В подобных случаях расследование становится прерогативой Хоум-офиса и Ярда, а не только железнодорожных следователей и комитета по крушениям.

— Динамит… — тупо повторил я.

Винсент не хуже меня знал, что раздобыть динамит в Англии могли лишь члены Ирландского республиканского братства. Взрывчатку им поставляли фении, являвшиеся родственной организацией Братства в Америке. Ситуация там серьезно отличалась от нашей. Члены Братства в Штатах свободно собирали деньги на дело независимости Ирландии и выступали открыто. После завершения гражданской войны они завербовали в свои ряды тысячи ветеранов с воинскими навыками и доступом к оружию и взрывчатке. Дошло до того, что использование динамита стало фирменным знаком Братства; ни одно из других движений к нему не прибегало, чтобы не вносить неразбериху.

Мое сердце дало сбой при мысли, что за железнодорожной и речной катастрофами могли стоять ирландцы.

— Братство приняло на себя ответственность за преступление?

— Нет. — Директор вновь нахмурился. — Однако, Корраван, вы ведь помните взрывы в Эдинбурге полтора года назад?

— Помню. В течение двух недель их было четыре.

— А предшествовало им несколько месяцев учащения насильственных преступлений в Каугейте, — напомнил Винсент.

Kayгейт, ирландский квартал Эдинбурга…

Я встревоженно заерзал на стуле.

— Так вы считаете, что рост насилия в Уайтчепеле и крушение в Ситтингборне связаны? И случай с «Принцессой Алисой» в том же ряду?

— Вы не можете не признать, что модель одна и та же, — ответил директор. — Похоже, Стайлз считает, что преступления в Уайтчепеле — дело рук «Каменщиков мыса», а не ИРБ. Однако, учитывая, что участившиеся преступления сеют страх среди лондонцев, «Каменщики» вполне могут действовать сообща с Братством.

Я замолчал, обдумывая аргументы Винсента. Сомнительно, что Маккейб пытается таким образом привлечь к себе внимание. Да, и в его шайке, и в политическом движении Братства сплошь ирландцы, однако вряд ли они заодно. Но и отвергать подобную версию нельзя; все же я многого не знаю.

— Буду иметь в виду эту гипотезу, — неохотно сказал я. — Однако, насколько мне помнится, в Эдинбурге никто не погиб. Взрывы-то произошли в пустых лавочках и в церкви. Несколько раненых — и все. Похоже, у Луби была единственная цель — показать, на что он способен. Что же касается Ситтингборна и «Принцессы Алисы» — здесь совсем другой размах и другие последствия.

— Да, я знаю, — пожал плечами Винсент. — И все же в Ситтингборне использовали динамит. Помните, после теракта в Эдинбурге Тимоти Луби выступил с заявлением, что больше не может полагаться на слова и предпочитает доносить свои сообщения иначе? «Только действие», — говорил он. Его выражения можно истолковать как угодно.

Значит, катастрофа на реке — второй эпизод серии… А Луби не выступит с заявлением, пока не завершит задуманное.

— Надеюсь, вы понимаете, насколько это важно? — сказал директор.

Мы на минуту погрузились в молчание.

— Случайно не знаете, где может скрываться Луби?

— Не имею представления, — ответил Винсент. — Мы его ищем. Наши подразделения в Эдинбурге и Манчестере начеку, однако Луби умеет залечь на дно.

— По времени совпадение налицо, согласен. Но есть ли у нас доказательства, что крушение «Принцессы Алисы» спланировало Братство?

— Пока нет. — Винсент рассеянно провел рукой по борту жилета. — И был ли динамит на борту — выяснится не сегодня и не завтра. Я просил комитет по крушениям повременить с поднятием судна и сосредоточиться на опознании тел. — Заметив мой кивок, он продолжил: — Прошу вас проследить за работой по составлению списков выживших и погибших. Если катастрофа вызвана преступными действиями, я хочу знать, не являлись ли их целью конкретные пассажиры.

Видимо, у меня на лице отразилось уныние, потому что Винсент быстро добавил:

— Понимаю, что на борту были сотни людей. Я оставил в Ярде сообщение для Стайлза, чтобы он немедля выдвигался в Уоппинг. Переведу его на временное усиление вашего участка. Думаю, его помощь вам очень пригодится.

Я вздохнул с облегчением.

— Стайлз может заняться составлением списков, и еще надо организовать поиск членов семей погибших.

— Списки утонувших я пока намерен хранить в тайне, — предостерег меня Винсент. — Что касается живых — их фамилии можно публиковать в газетах, это поможет их родственникам. Фамилии погибших какое-то время предавать огласке не следует. Некоторые тела могли настолько пострадать, что с опознанием возникнут сложности. Не хотелось бы допустить ошибку.

— Разумеется, — согласился я. — Если Стайлз возьмется за эту задачу, я начну изучать причины произошедшего.

У меня в уме уже вырисовывался круг людей, с которыми нужно поговорить: оба капитана — это в первую очередь. Дальше — старшие помощники, стюарды, лоцманы с каждого судна, смотря кто из них уцелел. Если не спасся никто, опрошу выживших пассажиров и свидетелей с берега.

— Отлично. — Винсент шумно выдохнул и с видом человека, решительно настроенного довести дело до ума, продолжил: — Капитан «Замка Байуэлл» сегодня с утра ждал меня в Ярде. Естественно, он в полном смятении. Я привез его сюда и оставил в одной из комнат для допросов.

Как раз один из людей, с которыми мне очень хотелось бы встретиться…

— Желаете присутствовать при разговоре?

— Я с ним уже беседовал в кэбе по пути в Уоппинг, — покачал головой Винсент, — хотя его рассказ получился довольно бессвязным. Сегодня утром мне еще предстоит отчитаться в наблюдательном комитете парламента. Там уже хотят знать подробности катастрофы на реке, впрочем, как и в Ситтингборне. К тому же я должен объяснить, почему поручил расследование именно вам. Вне всякого сомнения, в комитете начнут ворчать, и я обязан сделать все, чтобы снять любые возражения.

Директор поднялся, и я, вскочив со стула, подал ему пальто. У двери он обернулся.

— Держите меня в курсе дела. Сообщайте о ходе следствия как можно чаще. Если не сложно — каждый день.

— Слушаюсь, сэр. Кстати, как зовут капитана?

— Гаррисон. Томас Гаррисон.

— А о капитане «Принцессы Алисы» ничего не слышно? Он жив?

— Пока новостей нет, и меня это чрезвычайно тревожит, — сказал Винсент, надевая шляпу. — Его фамилия — Гринстед. Боюсь, как бы он не погиб.

— Надеюсь, что нет.

Разумеется, я беспокоился не только за судьбу капитана — мне требовался его подробный отчет.

Директор кивнул и вышел из кабинета.

Усевшись за стол, я проводил его взглядом. В дверях они столкнулись со Стайлзом, обменялись приветствиями, и инспектор поспешил ко мне.

— Здравствуйте, Корраван, — поздоровался он, с мрачным видом перешагнув порог. — Какое ужасное событие!

— Я чертовски рад, что вы здесь, Стайлз.

— Боюсь, нам придется потратить не одну неделю, чтобы распутать это дело. — Инспектор расстегнул пальто. — Винсент сообщил, что у вас еще неопознанный труп — вероятно, убийство.

Крушение парохода заставило меня полностью забыть о человеке, найденном на лестнице у Ист-лейн.

— О да. В любом случае, сейчас нам следует сосредоточиться на «Принцессе» и начать составлять списки погибших и выживших.

— Конечно, — отозвался Стайлз уже обычным деловым тоном. — Что можете рассказать о катастрофе?

Я сообщил ему о событиях прошлой ночи и вкратце пересказал разговор с Винсентом. В заключение добавил:

— Я пообщаюсь с капитаном «Замка Байуэлл» и попрошу Эндрюса разыскать капитана «Принцессы», если тот жив. Если нет — значит, старшего помощника или главного стюарда. Надеюсь, хотя бы один из них уцелел.

— Будет жуткая чехарда, сомневаться не приходится, — поморщился Стайлз. — Свидетели с двух кораблей… Начнутся противоречия в показаниях и тому подобное.

— Ночью в темноте и вправду была неразбериха, — отозвался я. — Пошлю с утра всех, кого смогу выделить, на подмогу людям из комитета по крушениям. Надо извлекать тела из реки. Газовый завод Бэктона предложил нам два своих ангара — один для выживших, а второй — для трупов, причем его разделили на две части. В одной положим мужчин, в другой — женщин. Это облегчит дальнейшие процедуры. Дальше перейдем к составлению списков. Этот этап я и прошу вас взять на себя. Имена спасенных будем публиковать в прессе. Список погибших пока придержим для служебного пользования.

— Не дай бог совершить ошибку при опознании, — кивнул Стайлз. — Чем дольше тела лежат, тем больше разлагаются, и неважно — в воде или в ангаре.

— Вот именно. Винсент сказал, что Ярд завалили заявлениями о розыске родственников. — Я сделал паузу, вспомнив о трупе в Саутворке. — Кстати, вчера никто не заявлял о пропавшем мужчине?

Стайлз, как обычно, понял меня с полуслова и покачал головой.

— На этой неделе зарегистрированы заявления о двух исчезнувших женщинах, и никаких мужчин. Насколько вы уверены, что это убийство?

— Одета жертва куда лучше, чем обычный пьяница. В левом рукаве у него обнаружен потайной карман.

— Ага. Значит, игрок?

— Как ни странно, в радиусе полумили его не смог припомнить ни один человек. Оукс полагает, что его ударили твердым округлым предметом, а край ступеньки точно не мог быть причиной травмы. Есть характерный кровоподтек. — Порывшись в бумагах, я нашел рисунок. — Вот его портрет, может, пригодится.

— Спасибо, Корраван. Вторую копию я оставил в Ярде — вдруг объявится кто-то из родственников. — Он тщательно сложил рисунок и убрал в карман. — Тело еще в морге?

— Насколько мне известно, да. Сейчас там дел будет по горло.

— Не сомневаюсь.

Его лицо вновь омрачилось.

Звуки голосов в соседней комнате заставили меня глянуть на часы. Половина девятого… Наверняка все уже собрались, готовятся к нелегкому дню.

— Дайте объявления во все крупные газеты с предложением членам экипажей обоих судов явиться для дачи показаний, — сказал я. — Это сэкономит нам время. Не будем их вылавливать поодиночке.

Стайлз кивнул.

— И сообщите капитану Гаррингтону, что я зайду к нему через несколько минут. Он в первой комнате. Не хотелось бы заставлять его ждать, но мне сперва нужно проинструктировать людей.

— Да-да, конечно. Но… он разве не Гаррисон?

— Ах да. — Я с силой потер виски, пытаясь привести в порядок свои мысли. — Ваша правда…

Собрав людей перед большой картой, я показал им точное место кораблекрушения и рассказал, что уже сделано. Оставил в участке сержантов Трента и Эндрюса, а остальных разослал с разными поручениями: кому-то придется помогать с извлечением тел из реки, другим — организовывать опознание. Попросил сообщать Стайлзу ставшие известными имена живых и мертвых. Все пятнадцать речников бодро кивнули, несмотря на мрачную перспективу и начавший стучать в окна дождь.

Участок опустел. Я приказал Тренту занять место дежурного и записывать фамилии обращающихся в участок родственников пассажиров «Принцессы», а также сообщать возможным свидетелям, что переговорю с ними, как только представится возможность. Закончив с Трентом, повернулся к Эндрюсу.

— Сможете разыскать капитана «Принцессы Алисы»? Зовут его Гринстед. Винсент предполагает, что он мог пойти на дно со своим кораблем. Если это действительно так, найдите мне старшего помощника, стюарда или лоцмана.

— Слушаюсь, сэр.

Итак, теперь послушаем капитана Гаррисона…

Глава 9

Зайдя на кухоньку, я налил две чашки горячего чая: в комнате для допросов по утрам было нежарко.

Капитан сидел у стола, положив голову на скрещенные руки, и тут же поднял взгляд, когда я хлопнул дверью. Сперва он глянул на чашки, а уж потом на меня. Лет пятидесяти, круглолицый, глаза синие; залегающие в углах рта морщинки свидетельствовали о жизнерадостном характере. Впрочем, сейчас лицо капитана было поникшим и усталым. От темного шерстяного пальто пахло речными испарениями. Видимо, большую часть ночи Гаррисон провел на берегу, пытаясь помочь пострадавшим, и вряд ли урвал хоть минуту сна.

Поставив перед ним чашку, я представился:

— Инспектор Корраван, временно исполняющий обязанности суперинтенданта речной полиции.

— Капитан Гаррисон, «Замок Байуэлл».

Он медленно поднял чашку и сомкнул вокруг нее пальцы, словно пытаясь согреться. Хрустящий воротничок и манжеты рубашки выдавали в нем человека довольно состоятельного. А вот руки наводили на мысль о старом лодочнике: развитая мышца между большим и указательными пальцами, обветренные кисти, толстые веревки вен и старый шрам на первом суставе пальца. У меня был такой же — подобные повреждения зарабатываешь, неумело наматывая швартов на кнехты. Похоже, ошибка молодости.

— Промерз до мозга костей, — вздохнул капитан, отхлебнув чая. — Благодарю вас.

— Простите, что заставил ждать, — извинился я, усаживаясь за стол.

— Мистер Винсент упомянул, что вы знаете реку куда лучше многих лондонцев, — заметил капитан.

Глава 7

— Я вырос на Темзе, на ней и работал. Сначала портовым рабочим, потом перевозил грузы на плашкоуте. Четыре года провел в речной полиции, еще пять — в Скотланд-Ярде, и вот снова вернулся в Уоппинг.

Гаррисон прищурился, словно припоминая события, сопутствовавшие моему переводу из речной полиции в Ярд. Впрочем, сейчас эти воспоминания никакого значения не имели.

Несмотря на все свое упрямство, Кремер так никогда и не узнал, почему Вулф в тот день решил подстричься. Хотя он скоро прекратил об этом спрашивать.

— Капитан Гаррисон, сможете рассказать подробно все, что помните о событиях сегодняшней ночи? Директору пришлось уехать — ему предстоит отчитаться перед парламентом, так что я хотел бы услышать все непосредственно от вас.

Зато Кремер узнал многое о Джимми Кирке. Тот разыскивался в Уилинге за какие-то махинации на бегах, а в Западной Вирджинии аж снился полиции даже по ночам: там он обвинялся в угоне машин, причем всегда связанном с разного рода происшествиями и осложнениями. Так, например, он нанес увечья нескольким уважаемым гражданам, которые пытались помешать ему. Затем несколько лет Джимми пожил в Нью-Йорке, но и тут не отказался от своих грязных дел. В тот вечер он солидно «нагрузился», а сидеть за рулем угнанной машины в таком состоянии крайне рискованно, особенно если у тебя из кармана торчит втихомолку взятый журнал с адресом.

— Да-да, разумеется. — Он облизал губы и провел по ним заскорузлой ладонью. — Мы шли вниз по течению вдоль Галеонс-рич. Курс держали на норд-ост, чтобы пройти ближе к Трипкок-пойнт.

Что касается Карла и Тины, я занял в отношении их совершенно определенную позицию.

— С какой скоростью? — перебил его я.

Разговор с Вулфом у нас состоялся вечером во вторник, в его кабинете, но только после того, как гости отправились спать.

— Пять узлов, — ответил он. — Возможно, шесть.

С учетом течения — не так уж и быстро. Разумеется, если Гаррисон говорит правду.

— Вы отлично знаете, что будет, — заявил я Вулфу. — Они не уедут в Огайо и ни в какой другой город. Они останутся здесь… Придет такой день, через год или через неделю, когда снова возникнут какие-то неприятности. И у них снова потребуют документы… И тогда они снова прибегут ко мне! Потому что, во-первых, я нравлюсь Карлу, а во-вторых, к кому же им еще обращаться? Ведь на этот раз от беды и от тюрьмы спас-то их я…

— Было темно, — продолжил капитан, — и слева по борту мы видели огни газового завода Бэктона на северном берегу. Там выстроилось для разгрузки несколько углевозов, так что мы отошли в сторону, ближе к южному берегу, благо глубина позволяла.

Он помолчал, ожидая моей реакции, и я кивнул.

Вулф фыркнул.

— А потом из-за мыса вынырнула «Принцесса Алиса». Я стоял у поручней, недалеко от своего впередсмотрящего. Заметив, что «Принцесса» приближается к Баркинг-бич, светя красными огнями по левому борту, я предположил, что она пойдет вдоль северного берега. Так что мы дали право руля и прижались к южному, у Трипкок-пойнт.

— Пфф… Ты?

Мне стало не по себе, поскольку я уже сообразил, что произошло дальше.

— Да, сэр. Потому что я обратил внимание, что на парикмахерскую выписываются журналы. Вы помните, я вам рассказывал?

Да и потом… я ведь тайно очарован Тиной, так что попытаюсь вновь помочь им… И, конечно, попадусь.

Вам придется вмешаться, так как вы не можете без меня обходиться.

По международным правилам два парохода должны расходиться левыми бортами. Другое дело, что правилами навигации на Темзе занималось несколько разных организаций; вырабатываемые ими предписания применялись нерегулярно, особенно когда им противоречили местные обычаи. При сильном отливном течении и загруженном большими судами северном береге небольшие пароходы, идущие вверх по реке, привычно держались ближе к тому берегу, где течение не столь сильно. Среднюю часть фарватера оставляли тяжелым кораблям — тем для маневра требуется и место, и глубина. Судя по всему, «Принцесса» делала при возвращении остановки исключительно у южного берега, где каждый раз сталкивалась с отливным течением. Скорость его, насколько я знал, составляла три-четыре узла, и для «Замка Байуэлл» это было прекрасным подспорьем — ведь он двигался вниз по реке. «Принцесса» шла вверх, и сильное течение для нее становилось серьезной помехой. Лебединая пристань находилась дальше к востоку от Галеонс-рич. Миновав газовый завод с толпившимися у причала углевозами, «Принцесса» вылетела на стремнину и должна была уйти к северному берегу, однако по какой-то причине переменила решение и нырнула еще ближе к южному.

Такая история будет повторяться из года в год. Почему же не решить это раз и навсегда, обеспечив себе мир и покой?

— И вы не заметили зеленый сигнал по ее правому борту?

В Вашингтоне немало влиятельных людей, которые вам чем-то обязаны. Например, возьмем мистера Карпентера. Попросите-ка его заняться их судьбой. Или вы хотите, чтобы они всю жизнь висели на волоске — над вашей головой?

Вам эта услуга обойдется максимум в один доллар — за телефонный разговор. Я верну его вам из тех пятидесяти, которые они нам заплатили. Ну что, связываемся с Карпентером?

— Сперва нет. А потом, клянусь, на «Принцессе» резко переложили штурвал влево и направились прямиком на нас. Черт, странная история! — Гаррисон покачал головой, словно все еще был озадачен. — Как только мы поняли, что она делает, я приказал застопорить машину и тут же дал полный назад. — Он тихо вздохнул. — А «Принцесса» даже не подумала остановиться.

Молчание.

— Знаю, — подтвердил я. — А в «Байуэлле» ведь не меньше восьмисот тонн…

Я положил руку на аппарат.

— Девятьсот, — поправил меня капитан. — И это не считая груза.

— В конце концов с кем не случается?

Я кивнул.

Вулф заворчал:

— Что произошло дальше? Момент столкновения помните?

— Я получил документы о натурализации еще двадцать четыре года тому назад.

— Каждую секунду, — твердо ответил Гаррисон. — Мы по инерции шли вперед, и до меня донеслись крики снизу. Кричали с «Принцессы»: «Тише! Куда прешь?» Но «Байуэлл» еще двигался. — Он замолчал, сильно потер рукой лицо и, вздохнув, продолжил: — Сначала корпус «Принцессы» исчез из вида — под носом углевоза я ее уже не видел. А потом раздался удар. Хруст дерева, скрежет, треск, вопли! — хрипло сказал капитан и уткнулся взглядом в чашку.

— Вы, очевидно, заразились от Жанет — все принимаете на свой счет, — сказал я холодно, поднял трубку и стал набирать номер.

— Что было потом?

Он помолчал, не поднимая головы, и я его окликнул:

— Капитан…

Гаррисон прерывисто вздохнул и глянул на меня заплывшими от слез глазами, затем вытер лицо ладонью.

— Я приказал экипажу делать все возможное. Впрочем, у меня в команде все опытные речники, им советы не нужны. Они побросали в воду концы, чтобы люди могли подняться на борт. Вниз полетели спасательные буи, спустили шлюпки. Мы готовили одеяла, лестницы — все, что попадалось под руку. Старший помощник сигналил во всю мочь, призывая на помощь другие суда.

Открыв блокнот, я, руководствуясь рассказом капитана и собственными представлениями о катастрофе, изобразил реку, точку у южного берега и примерное положение обоих судов на момент столкновения.

— Насколько точна эта схема?

Гаррисон изучил мой рисунок и ткнул толстым пальцем в правый борт «Принцессы».

— Да. Вот сюда мы ее и ударили, как раз в район колесного кожуха.

Выпив горячего чая, он слегка порозовел.

— Давайте вернемся немного назад. Расскажите о вчерашнем дне. В каких местах вы приставали к берегу? Не было ли чего-то странного, необычного?

Гаррисон нахмурился и вытащил из кармана сложенный носовой платок.

— Не понимаю, что вам это даст.