— Да, господин, — улыбнулась Флоренс в ответ.
– Я тоже хотел попасть в твой дом, а что из этого вышло? Теперь мы поменялись ролями. Но у меня про запас осталась еще одна возможность. Ты ведь задал мне три вопроса, пока удосужился меня пустить.
— Твой господин, должно быть, высоко тебя ценит.
– О, я мог бы свернуть вам шею, Гудвин!
— Я всего лишь рабыня, — с улыбкой промолвила она, опустив голову.
– Тогда тебе никогда не удастся войти сюда. Мне моя шея еще нужна.
Из глубины прихожей до нас донесся голос Вульфа:
– Это что за шум?
Он появился на пороге кабинета и направился к нам.
— А кто твой хозяин?
Это не было порывом с его стороны, как могло показаться сначала. Время близилось к обеду, и ему вскоре все равно пришлось бы заставить себя двигаться. Фриц рысцой побежал на кухню, где что-то, возможно, достигло своей кульминации.
— Майлз из Вонда.
– Это Эндрю Фомоз, – сказал я Вульфу, – тот самый, который вчера вечером испортил мне ботинок. – А непрошеному гостю крикнул: – Эндрю, через десять секунд я захлопну дверь, можешь в этом не сомневаться!
— Вообще-то я так и думал.
– Что вы толковали мне вчера? – прорычал он.
— Он купил меня на тайных торгах, состоявшихся в лагере работорговца Теналиона.
– О чем это ты? О том, что Присцилла Идз собиралась сделать твою жену одним из директоров корпорации?
— И сколько он за тебя дал?
– Да. Я думал об этом и позвонил миссис Джеффи. Многого она, конечно, не сказала, но посоветовала повидаться с вами. Если эта Идз собиралась сделать мою жену такой важной фигурой, у нее должны же были быть на это какие-то причины. Я хочу, чтобы вы рассказали мне, какие именно. Наверное, она что-то должна была моей жене. И если это что-то принадлежит мне, то я хочу его иметь. Во всяком случае, моя жена определенно захотела бы, чтобы я не упустил своего. Вы должны все об этом знать, иначе зачем же вы ко мне приходили?
— Сто золотых монет, — ответила Флоренс, расцветая горделивой улыбкой.
Я повернулся к Вульфу:
— Тщеславная сучка! — рассмеялся я.
– Когда вы посылаете меня за чем-нибудь, вы от этого что-то имеете, не так ли? Этот человек дополнил общую картину. Он вам нужен?
— Верно, — улыбнулась она.
Вульф стоял неподвижно и пристально смотрел на посетителя сквозь стекло. Фомоз являл собой не столь впечатляющую картину, как у себя дома, но все же это была личность.
— Здорово! — сказал я. — Самому-то мне, когда я продал тебя Теналиону, досталось всего десять серебряных монет.
Вульф проворчал:
— Мой господин дал за меня гораздо больше того, что я стою на самом деле.
– Если мы отложим нашу встречу до вечера, он не выйдет из-под контроля?
— Майлз из Вонда наверняка думает иначе.
– Конечно нет, если я буду держать оружие под рукой.
— Нет, — улыбнулась Флоренс.
– Пригласи его на вечер.
— Ты счастлива?
Я повернулся к двери:
Она подняла сияющие глаза.
– Послушай, малыш. В девять часов сюда придут люди кое о чем потолковать, и тогда мы сможем поговорить с ними по интересующему тебя вопросу. Возможно, ты узнаешь, по каким причинам твою жену собирались сделать директором. Ты можешь прийти, если обещаешь вести себя хорошо. А иначе у нас не задержишься.
— О да, господин! Я счастлива!
– Я не желаю ждать! Я хочу знать немедленно!
— Прекрасно, — сказал я.
Я хочу…
— Он раздел меня, выпорол и быстро дал мне понять, что я являюсь его собственностью.
– О, пожалуйста, без истерики! Ты слышал, что я сказал? Сейчас мы собираемся обедать, и мысль о том, что ты разбил свой лагерь под нашей дверью, будет нас раздражать. Если ты выйдешь на улицу прежде, чем я сосчитаю до десяти, я впущу тебя сюда ровно в девять. Если же нет… Раз, два, три, четыре, пять… восемь…
— Я очень рад за тебя.
Он повиновался. Вульф направился в столовую, а я – на кухню.
— Когда я была свободной, мне не приходилось и мечтать о таком мужчине. Я и представить себе не могла, что, когда он сорвет с меня одежду и бросит к своим ногам, я стану умолять его надеть на меня ошейник.
– Еще один, – сказал я Фрицу. – Итого, значит, будет десять, а считая Вульфа и меня, даже дюжина. А если и тебя, то – тринадцать.
— Будь ты свободной, он не мог бы обойтись с тобой таким образом.
– Тогда не надо меня считать, – сказал он твердо.
— Это верно, — согласилась Флоренс. — Будь я свободной, он не мог бы относиться ко мне и обращаться со мной, как ему угодно. Не мог бы насиловать меня, как подобает самцу. Но когда меня сделали рабыней и обучили повиновению, я поняла, чего желаю от жизни.
— Я рад, что ты так счастлива, — сказал я.
— Но он строг со мной, — заметила она. — Я должна слушаться его во всем.
— Само собой.
Глава 10
— Единственное, чего я боюсь, так это надоесть ему. Тогда он не задумываясь продаст меня. Я угождаю ему изо всех сил.
Меня начал несколько раздражать Натаниэль Паркер. Существовала договоренность, что он и миссис Джеффи придут минут на пятнадцать-двадцать раньше для предварительного обсуждения организационных вопросов. А они явились последними, на десять минут позже всех остальных. Судя по всему, они обедали вместе, что, конечно, не было запрещено законом. Паркер, видимо, не считал необходимым что-либо предварительно обсуждать.
— Надо полагать, чтобы избежать порки? — усмехнулся я.
Однако их опоздание осложнило мое собственное положение, и я не получил никакой помощи от Вульфа, поскольку он имел привычку в преддверии сборища оставаться на кухне до тех пор, пока все не соберутся.
— Я люблю его! — возразила Флоренс. — Люблю Майлза из Вонда.
К моменту появления Паркера и Сары Джеффи атмосфера в кабинете накалилась, так как софтдаунский кабинет хотя и не явился к нам сомкнутым строем, но немедленно сформировал таковой, сгрудившись в углу на кушетке и завязав оживленный разговор вполголоса.
— Любовью свободной спутницы? — осведомился я.
Когда я представил им Эрика Хафа и его адвоката Ирби, никаких рукопожатий не последовало. Впрочем, софтдаунцы были совершенно не подготовлены к этой встрече.
— Нет, — ответила она, — безнадежной и всепоглощающей любовью рабыни к своему господину.
Я не стал объяснять им, почему здесь появились Ирби и Хаф, но никто у меня и не спросил об этом.
— Ему повезло.
Потом пришел Эндрю Фомоз. После того как я представил его присутствующим, он смешал себе порядочную порцию белого вина с содовой, отошел в сторону и стоял, потягивая свой напиток и озирая собравшихся внимательным взглядом, как будто решая, чью шею свернуть первой. Преградой для него был только я да, может быть, еще Хаф. Я предупредил Вульфа, что оружие будет у меня под рукой: курносый «фоулвел» положил в кобуру, а кастет – в карман пиджака.
— Я всецело принадлежу ему, — сказала со смущенной улыбкой дивная, лучащаяся счастьем красавица с каштановыми волосами, и я снова подумал о том, как чудесно может преобразить женщину рабство.
Казалось маловероятным, чтобы Вульф довел общество до точки кипения на этой встрече, но если бы такое случилось, я бы без колебаний вступил в дело и знал, с кого начинать. Хватит с меня испорченной обуви.
— Как тебя зовут теперь? — спросил я.
— Флоренс, — ответила она.
Фриц ввел в кабинет Паркера и Сару Джеффи. Она остановилась на пороге и огляделась. Я впервые увидел миссис при искусственном освещении. Надо сказать, она являла собой весьма привлекательное зрелище: слегка разрумянившаяся, в белом летнем платье и белых туфельках, с висящей на руке маленькой белой сумочкой.
— Он оставил тебе старое имя уже в качестве клички?
Перри Холмер окликнул Сару и направился было к ней, но я преградил ему путь и, потребовав внимания, представил ее и Паркера присутствующим. Конечно, никто из них никогда не видел Паркера раньше, а Ирби и Хаф никогда не видели Сару Джеффи. Хаф поцеловал ей руку, а руку Дьюди целовать не стал.
— Разве оно мне не подходит?
Я отметил про себя, что теперь, когда Хаф был причесан, умыт и одет в чистый белый костюм и новые туфли, вид у него был куда более презентабельный, чем днем.
— Еще как подходит.
Я проводил Перри Холмера к красному кожаному креслу и рассадил остальных согласно заранее разработанному плану, потом подошел к письменному столу Вульфа и, нажав кнопку, дал один длинный и два коротких звонка.
— Да, — рассмеялась Флоренс с восторгом, — оно полностью подошло. Я была рабыней и раньше, когда являлась свободной. Даже тогда я в глубине души чувствовала это. Таким образом, мое прежнее имя полностью отражает мою суть и соответствует нынешнему положению.
Вошел Вульф. Из-за большого скопления посетителей ему пришлось лавировать между кресел, чтобы добраться до своего стола. Но садиться он не стал.
— Это нравится тебе, верно? — спросил я.
– Арчи? – спросил патрон.
— Да, господин, — подтвердила она, сияя от счастья. — Это мне очень нравится.
— Ну а как дела у твоего хозяина, у Майлза из Вонда? — спросил я.
Я представил ему тех четверых, которых он еще не видел.
Ее глаза затуманились.
– Мисс Виола Дьюди, бывшая заместительница президента корпорации, а ныне помощник секретаря.
— Увы, у него серьезные неприятности. Солдаты Ара во время похода на юг останавливались на постой в его поместьях, и он, раздосадованный этим, как-то раз плохо отозвался об Аре и арских войсках. Это кончилось плохо: они разграбили и сожгли его усадьбу.
Джей Л. Брукер, президент. Бернар Квест, отдавший делу компании шестьдесят два года, в течение тридцати четырех лет занимавший должность коммерческого директора, а в течение двадцати девяти лет – президент, то есть вице-президент. Оливер Питкин, секретарь и казначей корпорации.
— Что он делает в Виктории? — спросил я.
Вульф наклонил голову на полдюйма, что являлось для него изысканнейшим поклоном, и сел. Прежде чем он успел достичь максимально удобного положения, что всегда требовало с т него инженерного искусства, Перри Холмер заговорил.
— Остановился по пути на запад, в Турмус, где у него есть друзья. Хозяин хочет договориться о займе на восстановление своих имений.
– Я приготовил заявление, – объявил он, – с которым хотел бы вас ознакомить.
— Сейчас опасно путешествовать по реке. Пираты осмелели и стали очень активны. Большой ли с ним эскорт? — осведомился я, ибо с точки зрения безопасности это имело едва ли не решающее значение.
– Сколько времени это займет? – спросил Вульф.
— Только я да Крондар, гладиатор.
– Три-четыре минуты.
— Всего двое? — удивился я.
– Приступайте.
— Да, — ответила Флоренс. — Остальных рабов хозяину пришлось распродать, чтобы набрать денег на дорогу.
Холмер поудобнее приладил очки в металлической оправе, поднял бумагу до уровня глаз и начал:
— Но тебя он не продал, — заметил я.
— Да, господин не пожелал со мной расстаться, — с улыбкой ответила женщина, звякнув цепями.
«Официальное заявление, сделанное Перри Холмером 26 июня 1952 года.
Говоря от своего имени и от имени моих коллег, я подвергаю сомнению правильность участия частного детектива по имени Ниро Вульф в любом обсуждении дел покойной Присциллы Идз, так же как и любых дел, связанных с ее именем, включая сюда и обстоятельства ее смерти. Я основываю это утверждение на том факте, что вышеупомянутый Ниро Вульф сокрытием присутствия в его доме 23 июня 1952 года вышеупомянутой Присциллы Идз способствовал совершенному позднее преступлению и, вследствие этого, несет значительную ответственность за ее убийство. Полный отчет об этом факте был мною представлен районному прокурору.
Копия этого отчета приложена к настоящему заявлению. Я еще раз утверждаю, что Ниро Вульф не имеет права принимать участие в любого рода расследовании, связанном с именем Присциллы Идз. Говоря от имени моих четырех компаньонов: Бернара Квеста, Джей И. Брукера, Оливера Питкина и Виолы Дьюди, которые были единодушны в своем мнении, я обвиняю вышеупомянутого Ниро Вульфа в подстрекательстве миссис Сары Джеффи к необдуманным действиям против нас.
Вышеуказанное обстоятельство говорит о преступном намерении. Угроза же судебного преследования, произнесенная от имени Джеффи, не что иное, как не имеющее оправдания, ничем не вызванное с нашей стороны и достойное всяческого осуждения принуждение. Мы подчеркиваем то обстоятельство, что от имени миссис Джеффи действует адвокат Натаниэль Паркер, в прошлом много раз сотрудничавший с Ниро Вульфом, и просим рассматривать это обстоятельство как подтверждающее попытку принуждения. Мы требуем предоставить нам право на частную беседу с миссис Джеффи, прежде чем начнется дискуссия с адвокатом Паркером в присутствии вышеупомянутого Ниро Вульфа».
— И с Крондаром тоже.
— Хозяин ценит Крондара, к тому же гладиатор может сослужить в пути хорошую службу.
Холмер убрал бумагу.
— Верно, — согласился я, поскольку хорошо помнил Крондара. В бытность мою гладиатором мне довелось с ним драться. Крондар был ветераном бойцовых арен Ара. Он дрался как голыми руками, так и с шипастым кастетом или боевыми рукавицами. Лицо и тело этого кряжистого богатыря покрывали шрамы, отметины кровавых схваток.
– Это наше общее требование, – добавил он агрессивным тоном.
— Вам не стоит покидать Викторию, пока на запад не отправится караван из нескольких кораблей, — посоветовал я.
– Могу ли я получить слово… – начал было Натаниэль Паркер, но Вульф остановил его движением руки:
— Боюсь, мой господин нетерпелив, — отозвалась Флоренс.
– Позвольте, мистер Холмер. Не может быть никаких разговоров о вашем праве на частную беседу с миссис Джеффи, так же как нельзя говорить о правах мистера Паркера или моих давать ей советы, как вести себя с вашими людьми. Вопрос состоит в том, как отнесется ко всему этому сама миссис Джеффи. Так что спросите лучше ее.
— Ну что ж, — сказал я, поднимаясь. — Рад был повидаться с тобой… рабыня.
Холмер повернул голову влево. Он сидел в красном кожаном кресле, а остальные четверо устроились в креслах, отходящих от него в направлении моего письменного стола. Сара Джеффи устроилась на диване, рядом с ней – Эрик Хаф, а за ним два адвоката, Ирби и Паркер. Эндрю Фомоз расположился в некотором отдалении, у книжных полок.
— Господин, — окликнула меня Флоренс, когда я уже повернулся, чтобы уйти.
— Ну?
– Ты даже не желала говорить со мной по телефону, Сара, – сказал Холмер, обращаясь к миссис Джеффи. – Но ты ведь знаешь меня всю жизнь. Я держал тебя на руках, когда ты была еще совсем малышкой. Разве тебе известен хоть какой-нибудь нечестный поступок, несправедливый или злой, который бы я совершил?
— Спасибо тебе за то, что в свое время ты продал меня в рабство. Именно ты первый открыл во мне женское начало и внушил мне, что мое предназначение в служении мужчинам. Если б не ты, мне, возможно, так и не посчастливилось бы стать рабыней моего возлюбленного хозяина.
– Да! – выдохнула Сара.
Я пожал плечами и улыбнулся.
Этим она сказала несколько больше, чем намеревалась, что и вызвало легкий шумок среди присутствовавших. Но ее «да» прозвучало достаточно веско и громко.
— Желаю тебе всех благ, рабыня.
Это потрясло Холмера. Его глаза округлились.
— И я желаю тебе всего хорошего, господин.
– Что? Ты сказала «да»?
Выйдя из таверны и оглядевшись, я увидел коренастого, мускулистого мужчину, присевшего у стены таверны возле нескольких тюков и свертков.
– Именно так, мистер Холмер… Вы поступили подло с Прис. Вы не любили ее, не понимали и плохо относились к ней. То, что я сейчас сказала, – это мои слова, меня к ним не принуждали ни мистер Вульф, ни мистер Паркер. Я так захотела, но побудил меня к такому признанию мистер Арчи Гудвин. И ни вам, мистер Холмер, ни любому другому разговор со мной наедине не принес бы никакой пользы, так что забудьте об этом.
Ухмыльнувшись, я направился к нему, но он, заметив это, предостерегающе зарычал и угрожающе поднял руки.
– Но, Сара, ты же не понимаешь!
— Крондар! — воскликнул я.
– Я думаю, что понимаю. А если и нет, то что из этого?
Старый боец сморщил пологий лоб и окинул меня недоумевающим взглядом. На его шее поблескивал массивный металлический ошейник.
– Бросьте вы это, Перри, – фыркнула Виола Дьюди. – Она попросту безнадежна.
— Господин меня знает?
– Есть ли у кого-нибудь еще какие-нибудь заявления? – спросил Вульф.
— Не называй меня господином. Меня зовут Джейсон. Теперь я свободный человек, но мы бились друг против друга близ Вонда.
Выступил вперед Паркер:
— Свободный? — переспросил детина и опустился на колени.
– Я посоветовал бы мистеру Холмеру не оставлять копии своих заявлений. Он и сам знает, что в них содержится чистейшая клевета.
Я поднял его на ноги.
— Ты что, меня не помнишь? Я Джейсон. Мы с тобой дрались.
Вульф кивнул и взял слово:
Прищурившись, Крондар присмотрелся ко мне, а потом хмыкнул:
— Это был славный бой.
– Господин Холмер сейчас расстроен и не может должным образом расценивать свои поступки. Я мог бы ответить на все его обвинения, но это заняло бы слишком много времени, а нам необходимо продолжить наше совещание. Прежде всего я хочу пролить свет на одно обстоятельство – мой статус в этом деле.
Мы обнялись в лунном свете, ибо нас, вне зависимости от нынешнего положения, сближало братство схватки и крови.
Я был нанят расследовать дело об убийстве Присциллы Идз. Только это меня и интересует.
— Рад тебя видеть, Крондар, — сказал я.
– Кто же вас нанял? Сара Джеффи? – спросил Холмер.
— Приятно с тобой встретиться, Джейсон.
– Нет. Личность моего клиента вас совершенно не касается. По моему мнению, миссис Джеффи, как акционер, имеет полное право на подобные действия, однако это будете устанавливать не вы и не я, а суд. Предоставить суду решать это дело – конечно, самое правильное решение. Уверяю вас, что завтра утром оно будет претворено в жизнь, если, конечно, за сегодняшний вечер не выяснится, что в этом нет необходимости.
Неожиданно я услышал звон извлекаемой из ножен стали и резко обернулся.
– Что же может воспрепятствовать передаче дела в суд? – спросил Оливер Питкин.
Майлз из Вонда грозно взирал на меня с обнаженным мечом в руке. Позади него робко жалась прелестная в своей короткой серой тунике рабыня Флоренс.
– Ну, например, если я назову убийцу.
Отпрянув от Крондара, я попятился. Майлз из Бонда с мечом наготове сделал шаг вперед.
Взгляд Вульфа нарочито медленно заскользил по лицам приглашенных, встречаясь с ними взглядами. В продолжение этой сцены ни один из них не двинулся с места и не заговорил. Вульф тем временем продолжал:
— Эй, малый, по-моему, ты цеплялся в таверне к моей рабыне!
— Я просто поговорил с нею.
– Хотя, признаюсь, я не очень надеюсь на такую возможность. Возможно, я сделаю заключение после разговора с вами о том, что никто из вас пятерых не причастен к убийству. Хотя заявление миссис Джеффи и говорит о том, что один из вас, а может быть и не один, либо имеет прямое отношение к преступлению, либо его действия направлены на то, чтобы помешать убийце или убийцам извлечь выгоду из ими содеянного. Так что есть две возможности обойтись без обращения в суд. Цель этой встречи – выяснить все обстоятельства и сделать вывод.
— Нечего отговариваться, доставай свой клинок.
– Цель этой встречи, – возразил Холмер, – потребовать от вас и адвоката Паркера объяснить всю эту возмутительную затею!
— Майлз, ты меня не узнаешь?
Вульф впился в него взглядом:
— Ты Джейсон. Раньше ты был гладиатором.
– Вы действительно так думаете?
— Верно, — подтвердил я.
– Конечно.
— Доставай меч!
– Тогда уходите. – Вульф взмахнул рукой: – Вон! Я уже натерпелся от вашего присутствия!
— Господин! — умоляющим тоном заговорила Флоренс, — он не умышлял ничего дурного. Не гневайся, господин!
Никто не двинулся с места. Все они лишь повернули головы и обменялись взглядами.
— Молчи, рабыня! — отрезал он.
– Но прежде чем вы уйдете, – продолжил Вульф, – я вам хочу кое-что сообщить. Мне сказали, а если точнее, это сделали вы, мистер Холмер, будто документ, дающий права на получение половины состояния Присциллы Идз, в замужестве Хаф, подписанный ею в пользу ее мужа Эрика Хафа, – поддельный.
— Повинуюсь, господин, — ответила она с несчастным видом.
Вот почему здесь находится мистер Ирби, а его клиент, мистер Хаф, вынужден был прилететь в Нью-Йорк. Если вы, сэр, обвиняете меня в обмане, то я обвиняю вас в бесстыдной лжи и попытке выдать желаемое за действительное. В понедельник вечером в этой самой комнате мисс Идз в самой категоричной форме заявила мне и мистеру Гудвину о том, что собственноручно подписала этот документ, и вы, конечно, знаете…
Вокруг нас между тем уже начали собираться зеваки.
– Браво! – Хаф вскочил со стула и рванулся вперед, доставая из кармана конверт. – Как благородно с вашей стороны, джентльмены! Вот оно! Вот оно!
— Ты что, собираешься умереть, так и не обнажив меча? — спросил Майлз.
Судя по наружности, он не мог унаследовать от южноамериканцев тенденцию выплескивать избытки своих чувств. И все же он подхватил у них эту черту.
— Пожалуйста, не надо, господин! — зарыдала Флоренс, упав на колени перед ним и хватаясь за его ноги. Он отшвырнул ее в сторону пинком, и Флоренс с плачем распласталась на камнях. Девушка совершила тяжкий проступок: заговорила без разрешения господина и даже попыталась вмешаться в мужские дела. Не приходилось сомневаться в том, что сегодня вечером ее ожидала порка.
Эндрю Фомоз вскочил со своего стула и стал прямо перед софтдаунской компанией.
— Обнажи свой меч, — снова потребовал Майлз из Вонда.
– И раньше, чем вы уйдете отсюда, – выпалил он, – вам придется выслушать меня! Она собиралась сделать мою жену директором! А теперь они обе убиты! И теперь вы обязаны поступить по справедливости, по-честному. Я думаю, вы должны сделать теперь директором меня и платить те же деньги, что она собиралась платить моей жене!
Народу вокруг нас собралось еще больше, и некоторым задиристый тон Майлза не понравился. Руки нескольких прохожих лежали на рукоятях мечей, и я с запоздалой благодарностью сообразил, что они на моей стороне. Не обратив поначалу внимания на слова Пегги о том, что в Виктории меня уважают, теперь я имел возможность убедиться в ее правоте. Люди знали меня по работе в порту, многие слышали, как я прогнал из Виктории вора Грага Быстроногого, да и то, что я не побоялся зайти в таверну Хиброна, чтобы попытаться выручить мисс Хендерсон, при всей неудачности этой попытки свидетельствовало в их глазах в мою пользу. Возможно, кто-то знал о и том, что, когда пираты злодействовали в порту, меня лишь силой удержали от открытого выражения возмущения, а с иными из них мне просто доводилось выпивать или бок о бок работать на причалах.
Он поднял свой могучий кулачище, и я тут же приподнялся. Но он опустил руку и разжал кулак, чтобы указать пальцем на Виолу Дьюди:
— Ну, достанешь ты меч или нет! — нетерпеливо воскликнул Майлз из Вонда. Похоже, он неверно оценивал обстановку и не представлял себе, какая опасность ему угрожает. Я решил, что его надо выручать, пока не поздно.
– И что нужно было вам, когда вы приходили на прошлой неделе, чтобы секретничать с моей женой? – Теперь он нацелил палец на Брукера: – А вы о чем разговаривали с ней? Просили ее стать директором? Теперь вам предоставляется возможность просить об этом меня. Нет никаких…
— Ты казался мне человеком чести, — промолвил я, обращаясь к нему.
– Арчи! – прервал его Вульф.
— Надеюсь, так оно и есть, — отозвался Майлз.
Но я уже и сам двинулся вперед. Все остальные испуганно сгрудились возле Хафа и Фомоза. Я отвел Фомоза назад, в его угол, не встретив серьезного сопротивления, и, повернувшись, обратился к софтдаунской группе:
— Я работаю в доках, — сказал я, приметив краешком глаза, что Крондар развернулся, готовясь встретить опасность лицом к лицу. У меня не было сомнений в том, что гладиатор не побоится преградить им путь, хотя, скорее всего, падет под ударами мечей. — Как ты думаешь, когда и где портовый грузчик мог выучиться обращению с мечом так, чтобы иметь возможность потягаться с тобой?
– Так вы уходите или нет? Если уходите, то я провожу вас. Если нет, тогда вас всех, наверное, мучает жажда. Что позволите предложить?
Майлз из Вонда, согласившись с моим доводом, сердито засунул меч обратно в ножны.
– Мне бурбон с водой, – решительно сказала Виола Дьюди.
Знать о том, что у меня нашлось время на обучение этому искусству, ему было вовсе не обязательно. Каллимах оказался превосходным учителем, к тому же не жалел ни времени ни усилий, чтобы усовершенствовать мои навыки. Да и я, возможно, благодаря хорошей реакции и владению приемами рукопашного боя проявил себя способным учеником.
Вульф позвонил Фрицу, тот пришел и несколько разрядил атмосферу. Эрик Хаф тоже предложил свои услуги. Возникло некоторое оживление, связанное с процессом обслуживания. После чего я заметил, что Хаф устроился на диване рядом с Сарой. Эндрю Фомоз был единственным, кто заказал вино. Вульф, конечно, пил только пиво.
Мне удалось освоиться со смертоносным горианским клинком настолько, что я, возможно, не ударил бы в грязь лицом и в поединке с гордым жителем Вонда. Мне даже было любопытно, сумел бы я справиться с ним, дойди дело до настоящей схватки? Но вот желания ранить, тем более убить его у меня не имелось ни малейшего.
Я налил себе в бокал воды. Не то чтобы я не любил немного выпить в свободные часы, но эта встреча была слишком ответственна. То, что я не заносил в свою записную книжку, я должен был сохранить в памяти для будущих справок, а в этой компании приходилось за всеми смотреть в оба.
Кроме того, я не хотел, чтобы о моем недавно обретенном умении обращаться с оружием стало известно в городе. Для местных жителей славный парень Джейсон оставался портовым грузчиком, неплохим кулачным бойцом, не имеющим, однако, ни малейшего понятия о том, с какого конца берутся за боевую сталь. Подобно тому, как Каллимах продолжал притворяться опустившимся пропойцей, я делал вид, будто совершено не владею холодным оружием.
Софтдаунская группа уходить теперь не собиралась.
— Я не стану тебя убивать, — раздраженно сказал Майлз из Вонда.
Когда все подкрепились, Холмер выставил вперед подбородок и начал:
— Приятная новость, — улыбнулся я, приметив, что окружающие расслабились. Майлз из Вонда, сам того не подозревая, только что спас собственную жизнь, жизнь Крондара и, возможно, жизнь рабыни. Прежде чем он успел бы дотянуться до меня своим клинком, добрая дюжина чужих могла пронзить его самого.
– Вопрос о подлинности этого документа…
Само собой, что к гражданам Виктории я испытывал самые теплые чувства.
Вульф оборвал его:
— Крондар, — сказал Майлз из Вонда, указав на меня, — отлупи этого малого.
– Нет, сэр, ваше понятие о цели этой встречи, понятия Хафа и Фомоза различны. Но все они ложны.
— Если тебе так угодно, господин, — сказал Крондар, — я нападу на Джейсона, но отлупить его мне не удастся.
Повторяю: цель состоит в беседе с вами, из которой я должен выяснить, причастен ли кто из вас к убийству Присциллы Идз. Если я решу, что виновных здесь нет, действия миссис Джеффи не получат дальнейшего продолжения. Если я сделаю другой вывод, то они будут немедленно осуществлены.
— Каким же, интересно, образом, я могу получить удовлетворение за нанесенное мне оскорбление? — спросил Майлз из Вонда, глядя на меня.
– Но это просто какая-то фантастика, – сказал Холмер. – Мы что же, находимся перед судом по обвинению в убийстве, а вы судьи и присяжные?
— Мне почем знать? — отозвался я.
– Нет, вы все себе совершенно неправильно представляете. Я не вправе применять санкции. В моем распоряжении нет электрического стула. Но если миссис Джеффи просит остановить в судебном порядке решение о наследстве до выяснения обстоятельств дела, а вы ее действия оспариваете, то суд выслушает ваши доводы, рассмотрит, не причастен ли один из вас, а может быть, двое или трое к убийству. Мы здесь обсудим все имеющиеся факты, а потом это уже станет предметом обсуждения в суде. Я понимаю, что вы хотели бы избежать суда. И это вполне возможно, если мы побеседуем здесь, сегодня вечером, тет-а-тет. Итак, хотите попытаться? Если вы согласны, то нам лучше начать, не теряя времени. Уже десять часов.
Сделав шаг вперед, Майлз со всего размаху отвесил мне звонкую оплеуху, после чего отступил и вдобавок наградил меня еще и плевком. В толпе послышались сердитые возгласы, Крондар ахнул. Флоренс издала стон. Я напрягся, но сдержался и не отреагировал.
Софтдаунцы переглянулись.
Майлз из Вонда развернулся и, знаком приказав Крондару взвалить на плечи тюки, которые тог сторожил, зашагал вдоль Ликурговой улицы. Флоренс семенила за ним, а последним, отстав на несколько шагов, плелся тяжело нагруженный Крондар.
– Что вы имели в виду, когда предложили нам «побеседовать»? – спросила Виола Дьюди. – Вы хотите сказать, что будете задавать нам любые вопросы, как это делают в полиции? Но ведь каждого из нас допрашивали там по нескольку часов.
Я стер с туники плевок и вытер руку.
Вульф покачал головой:
— Почему ты не свернул этому малому шею? — поинтересовался кто-то из зевак.
– О, это заняло бы не один день. Я же хочу задать вам всего лишь несколько вопросов. Ну, например, поинтересуюсь содержанием секретной беседы, которую, как утверждает мистер Фомоз, вы имели с его женой на прошлой неделе. Я предлагаю другую форму беседы. Пусть каждый из вас выскажет свое понимание событий. Все вы были уже достаточно тщательно допрошены полицией, так что имеющие отношение к делу факты все еще свежи в вашей памяти. Скажем, мисс Дьюди. Допустим, я считаю, что есть подозрение в вашей причастности к убийству Присциллы Идз, а также Маргрет Фомоз, и даже, более того, подозреваю, что вы совершили все это своими собственными руками. Что вы можете сказать в свое оправдание? В вашем распоряжении полчаса. Хорошо?
– О, это весьма опасный трюк, Виола, – предупредил ее Холмер.
— Он неплохой парень, — ответил я. — Кроме того, взгляни на его рабыню.
– Чем же он опасен для невиновного? – спросил Вульф.
Мы проводили взглядом полуодетую красавицу, следовавшую за своим господином.
Мисс Дьюди сделала глоток из своего стакана.
— Видишь, какая красотка? Не удивительно, что он взъярился, вообразив, будто я хочу на нее посягнуть.
– И все же, – сказала она, – я думаю, что стоит рискнуть, хотя я и сомневаюсь, понадобится ли мне полчаса. Вряд ли вы предполагаете, мистер Вульф, что у меня почти нет никаких мотивов, позволяющих пойти на такое преступление. Конечно, я получила бы ценные бумаги на большую сумму, так же как и все остальные.
— Да, из-за такой взъяришься… — понимающе хмыкнул мой собеседник.
Но они могут забаллотировать и выставить меня, если захотят. А если Присцилла была бы жива, я стала бы вскоре главой корпорации и держала бы все ее дела под контролем. Кажется ли вам это разумным?
Вульф кивнул.
27. ЧТО ПРОИЗОШЛО В ПОРТУ НЕЗАДОЛГО ДО ПОЛУНОЧИ
– Гудвин уже разъяснил мне вашу точку зрения, – ответил он, – а миссис Джеффи слышала от мисс Идз, что та действительно намеревалась сделать вас президентом. А знали вы о том, что миссис Фомоз предполагали сделать директором?
Шел уже девятнадцатый час, последний перед двадцатым, горианской полуночью.
– Да. Потому что Присцилла хотела, чтобы всеми директорами были женщины. Нужны были пять кандидатур. Она, я и Сара Джеффи – трое, миссис Дренчер, управляющая фабрикой, была четвертой. Не хватало еще одной женщины. Маргрет пробыла с Присциллой долгое время и была ей очень предана. Так вот мы и решили, что подобный жест будет очень милым и никакого вреда корпорации не принесет.
Я вел себя менее осторожно, чем следовало.
– Это было единственной причиной подобного поступка?
— Стой! — угрожающе произнес чей-то голос, когда я проходил мимо штабеля бревен.
– Да. Должна сказать, что я принимала этот вариант без особого энтузиазма. Все дела обсуждаются на директорских совещаниях, и если Маргрет будет принимать в них участие, то, естественно, окажется в курсе всех дел. Но Присцилла полностью ей доверяла, и у меня не было причин протестовать. Но я все же хотела узнать о ней немного больше, в частности об ее отношениях с мужем. Женщины, на которых можно положиться во всех других делах, обычно все выбалтывают своим мужьям. Вот почему я приходила к Маргрет в один из вечеров на прошлой неделе. Я хотела встретиться с ее мужем, поговорить с ним и посмотреть, как они ладят между собой. В этом нет никакой тайны…
Я развернулся, но обнажить меч у меня не было ни малейшей возможности, ибо острие чужого клинка упиралось мне в живот. Я вжался спиной в бревна.
— Выходит, ты последовал за мной, Майлз из Вонда, — сказал я.
– Нет?!
Малый с мечом промолчал.
Эндрю снова вышел из себя. Он рванулся вперед, размахивая руками. Я сразу же вскочил и перехватил его на дороге. Мне ничего не оставалось, как обеспечить свою безопасность, так как он полез напролом прямо на меня. Но я несколько переоценил его подвижность и вес. Поэтому мне удалось всего лишь отшвырнуть его в сторону. Он поднялся и двинулся на меня, но я предусмотрительно отгородился от него стулом и на всякий случай зажал в руке кастет.
— Нет нужды прятать лицо под маской, — сказал я. — Здесь темно и, кроме нас, никого нет.
– Послушай, мальчуган, – сказал я, – я не хочу пробовать на тебе эту игрушку, но, думаю, тебе самое время вздремнуть. Садись-ка ты лучше на свое место, а мы пока продолжим разговор.
Клинок отодвинулся назад на несколько дюймов.
Следя за Фомозом краешком глаза, я обратился к Вульфу:
— Держи руки по швам и встань на колени, очень медленно, — велел человек в маске.
– Может быть, вы позволите ему продолжать?
Я выполнил его требование.
– Не теперь. Возможно, позднее. Продолжайте, мисс Дьюди.
— А теперь медленно, очень медленно сними пояс с мечом и положи на доски.
Я подчинился.
Виола Дьюди подождала, пока Фомоз вернулся к своему креслу, и продолжила:
— Ты не Майлз из Вонда. — Я понял, что голос человека в маске мне незнаком. — Что тебе надо? Ты разбойник?
– Мой визит к Маргрет Фомоз и моя с ней беседа не имели большого значения. Но я говорила о мотиве. Должна ли я продолжать?
Он ничего не ответил. Я следил за его клинком.
– Говорите обо всем, что может, с вашей точки зрения, помочь делу.
— Если тебе нужны деньги, то у меня есть с собой несколько монет. Забери их. Зачем тебе убивать меня?
– Но это будет трудно сделать, не создав ложного впечатления. Я все же попытаюсь. Не хочу, чтобы вы подумали, будто я бросаю тень на одного из моих компаньонов. Но факт есть факт. Хотя Присцилла и не питала ко мне никаких нежных чувств, она все же была высокого мнения о моих умственных способностях. Кроме того, она считала, что женщинам следует добиваться большей власти. Решив около восемнадцати месяцев назад заняться делами «Софтдауна», она была возмущена тем, что мужчины, особенно четверо здесь присутствующих, относятся к ней с подобострастием, но не скрывают…
— Не будь дураком, — проворчал незнакомец. — Говори, где «это»?
— Что — «это»? — спросил я.
Двое софтдаунцев возмущенно зашумели…
— Топаз.