Стаут Рекс
Визит Санта-Клауса
Рекс СТАУТ
ВИЗИТ САНТА - КЛАУСА
Перевел с английского Александр ЗУБКОВ.
Рекс Стаут (1886-1975) - американский писатель и публицист, родом из квакерской семьи. В возрасте 18 лет ушел во флот и уже тогда начал писать психологические романы, подражая У. Фолкнеру и Ф. С. Фицджеральду. Самым замечательным событием своей юности считал службу на яхте президента США Т. Рузвельта. Позже он работал в гостиничном бизнесе и прошел путь от простого служащего до управляющего отелем. Стаут занимался также общественной деятельностью: одно время он возглавлял Американский клуб детектива. Мировую известность принесли ему 46 детективных романов, в которых главными героями выступает традиционная пара - частные сыщики Ниро Вульф и Арчи Гудвин, подобно Шерлоку Холмсу и доктору Ватсону, Эркюлю Пуаро и капитану Гастингсу. Обожающий орхидеи и изысканную кухню, Ниро Вульф и его остроумный, находчивый и бесстрашный ассистент Арчи Гудвин решают поставленные перед ними головоломки с помощью блестящего аналитического ума, знания жизни, а также огромной трудоспособности и порядочности, никогда или почти никогда не прибегая к физическому насилию. В рассказе \"Визит Санта Клауса\" расследование ведет участковый инспектор Арт Хиппль.
\"Канун Рождества - подходящее время для убийства\", - размышлял Арт Хиппль. Мысль эта, вполне своевременная, в достаточной степени отражала взгляды и настроение Арта. Было три часа пополудни двадцать четвертого декабря, и, хотя Арт Хиппль готов был задержать убийцу в любой день года, именно канун Рождества с его предпраздничными заботами и суетой представлялся ему наиболее вероятным временем для совершения преступлений. Это, разумеется, отнюдь не означало, что Арт испытывал какое-то предубеждение против рождественских праздников. Это было бы как-то не по-американски. Просто он служил в нью-йоркской полиции, ему еще не исполнилось тридцати и его лишь совсем недавно перевели в младшие участковые инспектора. Поэтому именно сейчас ему как никогда необходимо было доказать всем и себе в первую очередь, что он настоящий полицейский, которому любое дело по плечу. Отсюда и его подозрительное отношение к Рождеству.
Мечта раскрыть дело, связанное с убийством, родилась у него еще в те дни, когда он работал в отделе дорожной полиции и его обязанностью было отгонять на стоянки автомобили, припаркованные в запрещенных местах. Он выполнял свои обязанности профессионально и добросовестно. Больше всего в жизни ему хотелось работать в отделе по расследованию убийств, а самым верным способом попасть туда было бы обнаружить труп и в одиночку быстро и умело распутать все дело и найти преступника. Это пока еще не стало у него навязчивой идеей, и потому, шагая сейчас по городу, он не останавливался и не заглядывал в подозрительные парадные старых, обшарпанных зданий в надежде обнаружить там бездыханное тело. Тем не менее, когда Арт добрался до дома, номер которого ему дали в участке, он, прежде чем войти в подъезд, нащупал в кармане рукоятку полицейского кольта.
Однако никто из трех людей, находившихся в тесноватой, плохо убранной и пропахшей запахом клея комнатушке на втором этаже, не походил на убийцу и вынимать револьвер необходимости не было. Арт назвал себя и записал в книжечку имена присутствовавших.
За старым, видавшим виды письменным столом сидел небритый мужчина лет шестидесяти. Это был Эмиль Дуросс, владелец фирмы, специализировавшейся на отправке по почте недорогих ювелирных украшений. В кресле, втиснутом между письменным столом и полками, заставленными картонными коробками, сидел мужчина помоложе, небольшого роста, темноволосый и аккуратно одетый, по имени Х. И. Кёниг. Судя по визитной карточке, он являлся поверенным страховой компании \"Апекс\". У стены, опершись спиной на высокую стопку коробок, чуть ли не с нее ростом, стояла худенькая девушка. На ней были темно-коричневая фетровая шляпа и бежевое шерстяное пальто, на котором не хватало одной пуговицы. Звали ее Эллен Лауро. Судя по покрасневшим глазам, совсем недавно она плакала.
Артур Хиппль был человеком дотошным, и прошло минут двадцать, прежде чем он записал в свой блокнот всю интересующую его информацию. Спрятав блокнот в карман, он обвел неторопливым взглядом Дуросса, Кёнига, а затем и девушку. Ему хотелось попросить ее вытереть глаза, но что, если у нее не окажется носового платка?
Он обратился к Дуроссу.
- Остановите меня, если я где-нибудь ошибусь. Итак, неделю назад вы купили кольцо, чтобы подарить его жене на Рождество. Заплатили за него сто шестьдесят четыре доллара. И, показав мисс Лауро, положили в ящик стола. Зачем вы показали кольцо мисс Лауро?
Дуросс пожал плечами.
- По-моему, это так естественно... Она работает у меня. Она - женщина, а кольцо такое красивое.
- Хорошо. Сегодня вы работали вместе с ней... заполняли бланки заказов, надписывали адреса на посылках, приклеивали марки. Почему она не забрала все посылки?
- Она забрала!
- Тогда что жe это такое? - Арт указал на груду небольших коробок на столе. Все они были уже с марками и адресами.
- Это заказы, пришедшие днем. Я выполнил их уже после того, как она ушла на почтамт.
Арт кивнул:
- После того как она покинула помещение, вы открыли ящик стола, чтобы взять кольцо и отнести его домой жене в качестве рождественского подарка, но его там не оказалось. Вам точно известно, что еще утром кольцо было на месте, так как мисс Лауро попросила у вас разрешения еще раз взглянуть на него. Вы достали кольцо, позволили примерить его, после чего снова спрятали в ящик. Однако днем оно исчезло. Сами вы не могли его унести, так как не покидали помещение. Мисс Лауро же выходила, чтобы купить вам бутерброды на ланч. Поэтому вы решили, что это она взяла кольцо. Вы позвонили в страховую компанию, и явившийся сюда мистер Кёниг посоветовал вам обратиться в полицию, а потом...
- Застрахован только инвентарь фирмы, - поспешно вставил мистер Кёниг, - кольцо не является инвентарем, а потому страховка на него не распространяется.
- Юридические придирки, - презрительно отмахнулся мистер Дуросс. Страховые компании не могут прятаться за подобные доводы. Это наносит ущерб их репутации.
Кёниг усмехнулся.
Арт повернулся к девушке.
- Почему бы вам не присесть? Вот как раз свободный стул.
- Никогда больше я не сяду в этой комнате, - ответила она тонким напряженным голосом.
- Хорошо. - Арт хмуро взглянул на девушку. Вряд ли кто-нибудь отважится назвать ее привлекательной. - Если вы все-таки взяли кольцо, - начал он, вам бы лучше...
- Я его не брала!
- Очень хорошо. Но если вы его взяли, было бы разумнее сказать мне, где оно. Вы ведь все равно никогда не сможете надеть его.
- Конечно, не смогу. Поэтому я его не трогала.
- Ага, значит, вы все-таки думали об этом?
- Конечно, думала. Кольцо такое красивое! - Девушка на мгновение замолкла, чтобы перевести дыхание, а потом продолжила: - Конечно, моя жизнь не бог весть что, но я отдала бы ее за это кольцо. Проживи я хоть сто лет, мне такого никогда не купить. Разумеется, у меня промелькнула мысль, как было бы хорошо, если бы оно оказалось у меня, но я знала, что не смогу носить его.
- Видите? - обратился Дуросс к блюстителю закона. - Она хитрая, эта девчонка. Продувная бестия.
Арт подавил желание встать и уйти, вернуться в участок и написать краткий отчет о происшествии. Никто из этих людей здесь не внушал ему симпатии. Все это дело заслуживало лишь краткого отчета. И никто не смог бы упрекнуть его ни в чем. Однако вместо того, чтобы подняться и уйти, Арт погрузился в довольно длительное размышление. В комнате царило молчание. Три пары глаз не отрываясь смотрели на Арта. Наконец он обратился к Дуроссу.
- Покажите мне бланки заказов, прибывших сегодня днем.
Дуросс был поражен.
- Зачем?
- Хочу сверить их с этой кучей коробок, которые вы недавно оформили.
Дуросс замотал головой.
- Я вызвал в контору полицейского не для того, чтобы он сверял мои заказы и почтовые отправления. Вы что, шутите?
- Дайте сюда бланки, иначе мне придется вскрыть все эти коробки. - Арт поднялся и направился к столу. Дуросс вскочил и сделал шаг вперед. Они оказались лицом к лицу.
- Не смейте прикасаться к коробкам, - проговорил Дуросс, - у вас нет ордера на обыск, и вы не смеете ничего здесь трогать.
- Это еще одна из тех формальностей, о которых вы так презрительно отозвались. И коль скоро моя догадка верна, какая беда, если мы ее нарушим? Я сделаю, как сказал, но прежде готов сосчитать до десяти, чтобы дать вам возможность самому найти и отдать мне коробку. Это избавит нас обоих от многих хлопот. Итак, раз, два, три...
- Я позвоню в ваш участок!
- Валяйте. Четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять...
Арт перестал считать, так как Дуросс повернулся к столу и стал быстро перебирать коробки. Прижав одну из них к груди, он сделал шаг к двери.
- Дайте ее сюда! - приказал Арт.
Дуросс мгновение поколебался, но потом все-таки протянул коробку полицейскому.
Быстро взглянув на адрес, выведенный на ней, Арт сорвал скотч и открыл ее. Сначала он достал оттуда зашелестевшую в его пальцах папиросную бумагу, потом маленькую кожаную коробочку. Из нее он извлек золотое кольцо с крупным зеленоватым камнем. Эллен Лауро издала какой-то странный горловой звук. Кёниг громко крякнул, что должно было очевидно означать его крайний восторг. Дуросс резко наклонился вперед, пытаясь выхватить из рук полицейского почему-то не кольцо, а коробку, на которой его рукой был выведен чей-то адрес, но промахнулся.
- Догадаться, в чем дело, не так уж трудно, - проговорил Арт. - Стоило лишь взглянуть на вашу напряженную физиономию, когда я осматривал ваш стол. Но вы, разумеется, избавили меня от хлопот, отдав коробку. Так вы заплатили за кольцо сто шестьдесят четыре доллара?
Как старый растаман в Африку ходил
Губы Дуросса зашевелились, но он не смог произнести ни слова, лишь кивнул.
Арт повернулся к девушке.
- Послушайте, мисс Лауро, обратился он к ней, - вы сказали, что больше не будете работать здесь. Думаю, фирма в долгу перед вами. Вы могли бы причинить мистеру Дуроссу определен ные неприятности за ту дурно пахнущую шутку, которую он сыграл с вами. Если вы откажетесь от иска, думаю, он захочет выразить вам свою признательность, подарив это кольцо. Не правда ли, мистер Дуросс?
- Разумеется, - с трудом выдавил из себя Дуросс.
Дмитрий Гайдук
- Так, значит, я вручу ей кольцо от вашего имени?
- Конечно. Не возражаю, - толстые щеки Дуросса дрогнули.
Арт протянул девушке кольцо. Она взяла его, но при этом смотрела не на кольцо, а на самого Хиппля. Она все еще не могла поверить в реальность происходящего, но в ее глазах, устремленных на Арта, светилась такая признательность, что он невольно смутился и, чтобы скрыть это невесть откуда нахлынувшее чувство, повернулся к Дуроссу и протянул ему коробку.
Ещё один рассказ про старого растамана. Который уже растаманом быть обломался, женился, бэбиков наплодил, на цывильную работу устроился, телевизор смотреть прикололся и всё такое. И вот пришла весна, а он лежит на диване, втыкает в газету и думает, чего же ему не хватает. А тут жена подходит, отсовывает газету и говорит: «Вот, блин, урод! Я тут пашу, как пчёлка, а он опять разлёгся и ни хера не делает». А растаман ей говорит: «Ну, чего ты, ёлы–палы. Я ж на работу хожу, бабки домой приношу, уже, блин и отдохнуть нельзя». А жена говорит: «Тоже мне геройство, на работу ходить. Ты ж там на работе целый день балду пинаешь, с дружбанами водку жрёшь, а потом приходишь домой и на диване валяешься. А ну бери торбу и вали за хлебом». И вот растаман берёт торбу, обувает тапки и, тяжело вздохнув, идёт за хлебом.
- А это можете оставить себе. Когда в следующий раз вам придет в голову заслужить признательность жены за то, что купили ей красивое кольцо, при этом содрав его стоимость со страховой компании, а само кольцо послать в подарок своей любовнице, и все это одним разом, прошу вас, сначала хорошенько подумайте. Это может плохо кончиться. И не забудьте, что вы отдали это кольцо мисс Лауро при свидетелях.
Дуросс снова угрюмо кивнул.
А на улице уже весна в полный рост, почти что лето — тепло, весело, просто всё в кайф. А растаман зашёл в магазин, купил хлеба, сдачу пересчитал — смотрит, а на пиво не хватает. И накатила на него конкретная печаль: вот так вот и жизнь пройдёт, и пива не попьёшь как следует. И тут подходит к нему герла и говорит: исвиньите, ми приехаль исс маленький горот тарту, и всё такое. Растаман её слушает и думает: где–то я такую телегу уже слышал. Наверно, в каком–то фильме. Только не вспомню, в каком. А герла уже переходит к основной теме — насчёт «ньемношько дьенег». И тут растаман как–то машинально спрашивает: слушай, герла, а ты откуда? Как–то у него это само собой вырвалось.
- Послушайте, инспектор, - раздался голос Кёнига, - ваше имя вовсе не Хиплль. Вы - самый настоящий Санта-Клаус! Девушке вы отдали кольцо, за которое она не пожалела бы и жизни, Дуроссу не стали предъявлять обвинение в преднамеренном мошенничестве, мою компанию избавили от необходимости выплачивать страховку. Рождественская сказка, да и только! Да здравствует добрый Санта Клаус! Счастливого всем Рождества!
Герла говорит: я с Джамэйки. А зовут меня Кайя. Тут растаман думает: Джамэйка… Кайя… Что–то мне эти слова напоминают. А герла ему говорит: ещё бы не напоминали. Ты же, ёлы–палы, старый растаман! уже пять сезонов подряд пропустил! у барыг ганджа покупаешь! в нычку на сортире куришь! водкой запиваешь! циклодолом закусываешь. И куда это годится?
- Глупости, - проворчал Арт, выходя из комнаты и спускаясь по лестнице. По дороге в участок он решил в своем отчете немного смягчить факты. В конце концов, дело-то было пустяковое. Этот парень из страховой компании, разумеется, попал пальцем в небо. Назвать его Санта-Клаусом! Это его-то, Арта Хиппля, который так скептически относится к Рождеству!
Растаман осмотрелся: и точно, никуда не годится. До такой уже жизни дошёл, хоть иди на мясокомбинат сдавайся. И вот он говорит герле: ну, ты понимаешь, короче. Жена, короче, дети, работа, квартира — обложили, суки, со всех сторон. Куда, блин, бедному растаману податься? А герла говорит: иди в Африку. Сегодня Джа тебе коридор открыл — и пока будешь идти, будешь везде проходить, а как остановишься — так и зависнешь. Тут растаман её спрашивает: а ты со мной пойдёшь? А герла говорит: только до Амстердама; у меня таких как ты ещё до фига и больше, надо всех успеть собрать, пока лето не кончилось.
Выходят они, короче, на трассу, через пять минут стопят дальнобойщика до Киева. А дальнобойщик радый им как родным: во, говорит, клёво! Волосатые по трассе двинулись — значит, лето начинается. Тормозится у первой закусочной, покупает им по шашлыку, пузырь портвейна, и так с ветерком и с песнями доезжают они до Киева.
Да, кстати, хорошо, что вспомнил. Канун Рождества - самое подходящее время для убийства...
А в Киеве бардак полный. Короче, местные муджахеды захватили Белый Дом, арестовали парламент и говорят: давайте нам полный лигалайз и по мешку драпа на рыло, а то постреляем всех депутатов через одного. А народ оцепил Белый Дом, омоновцев не пускает, кричит: миленькие, родненькие, да постреляйте их хоть всех, и побыстрее, а мы уже сами вам лигалайз устроим. Муджахеды прямо обалдели, не знают, что и делать: они же на самом деле никого стрелять не хотели, а так, чисто чтобы приколоться. У них и патронов хватит максимум человек на пять, и то если хорошо целиться. А народ свирепеет, крови требует — революция, короче. Тут же местные растаманы тусуются, и прочие всякие неформалы, ждут, чем дело кончится, потому что интересно. Менты перепуганные кругами бегают, бандиты толстые стоят и ни во что не врубаются. А во всех ларьках продают кислоту в килограммовой расфасовке по десять гривен на местные деньги. И никто не берёт, потому что все уже наелись.
Слово за слово, а тут и ночь наступает. Волосатые неформалы все по флэтам расползлись, бандиты толстые по кабакам разъехались, менты пьяные по участкам растусовались, омоновцы в овраге водку глушат, а муджахеды под это дело потихоньку с Белого Дома скипнули. И только депутаты сидят убитые с утра и решают какие–то свои умняковые вопросы. Вот так вот, понимаете, чуваков по–своему прёт!
Так вот, короче, депутаты. А растаман с герлой уже вписались на электричьку и едут куда–то за Бердичев. Колеса гремят, ветер свистит, кругом Украина ночная мелькает — фонарики, огоньки, лесопосадки, поля тёмные со всякой кукурузой. И вот приезжают они в Тернополь, а в Тернополе, как всегда, всё спокойно. Маковый сезон ещё не начался, винтовая чума уже два года как отшумела. Короче, клёво. Тут же по весне пионерия всяка повылазила — все по форме одеты, хиппи в бисере, панки с ирокезами, растаманы с красными глазками. А тут к нашему растаману с герлой подъезжает чёрный кадиллак, а с него вылазит чувачок такой цывильный примажоренный и спрашивает: молодой человек, а вы, случайно, марихуану не курите? А растаман говорит: ну, что вам сказать? Конечно, курю. Тогда чувачок достаёт с бардачка большой пакаван травы и говорит: вот. Берите и не благодарите. Садится в машину и уезжает.
А растаман только смотрит ему вслед и тихонько думает: ох, ни фига ж себе. А тут подходят к нему двое ментов и спрашивают: а что это у тебя такое? В руках? Растаман подумал и отвечает: марихуана, наверно. Тогда менты ему говорят: ты вот что, парень. Ты с этим не шути, у нас с этим строго. Если до завтра хоть на полкорабля останется — ей–богу, заарестуем и тебя, и твою герлу, как за хранение. Так что давай, делай выводы. Тогда растаман говорит: а давайте я вам хоть по кораблику отсыплю. А менты отвечают: нам нельзя, мы на службе. И идут себе дальне, дубинками помахивают.
Тут растаман с герлой выносят весь пакаван на тусовку, удалбуются сами, удалбуют весь местный народ, каких–то мимо проходящих гопников, школьниц любопытных, пенсионеров — короче, всех. Дальше начинается тихий джаз, типа как в Амстердаме. Местные музыканты вынесли на проспект две комбы и фигачат что–то такое помороченное, что пять минут послушал и улетел. Народ вокруг стоит зависнувший, ногами притопывает; кто–то на витрины втыкает, кто–то просто так сидит, слегонца про себя смеётся, как ему хорошо. Милицанеры суровые тоже на волну упали, ходят кругами под музыку, лыба до ушей. А тут герла растаману говорит: короче, так. Сейчас, короче, долбим ещё один косой, выходим на авиатрассу и стопим самолёт прямо до Амстердама. Потому что ещё немного, и я чувствую, что мы тут уже зависнем.