– Я... все о\'кей. – Он устоял на ногах, ухватившись за меня, и я подвел его к кровати. – У тебя... те еще друзья.

– Брось. Что случилось? Кто на тебя напал? Черт возьми, кто это сделал?

Ник попытался выдавить улыбку. Она далась ему с трудом, но он сдержался. – Ты... у тебя большие неприятности, Джой.

– Большие?

– Я ничего им не сказал. Они... задавали вопросы. И не... не верили моим словам. Я так думаю. Поэтому и избили.

– Подонки! Ты узнал их?

Он криво усмехнулся и кивнул.

– Еще бы, Джой... я знаю их. Тот толстяк... он сидел в машине, пока меня обрабатывали. – Он сжал зубы и дернулся. – Больно... ох как больно, приятель, братец...

– Послушай, – заговорил я. – Мы с тобой...

– Ничего не надо. С меня хватит. Больше не хочу. Может, они решили, что с меня достаточно? Это команда Ренцо... у него крутые парни. Видишь, что они со мной сделали, Джой? Один из них... бил меня рукояткой револьвера. Работай на Гордона, Джой, вот и все. Какого черта ты спутался с этой публикой?

– Не я, Ник. Так уж получилось. Мы все уладим. Я доберусь до той толстой сволочи, чего бы мне ни стоило!

– Это будет последнее, что ты сделаешь. Они оставили тебе послание, приятель. Чтобы ты никуда не пропадал, понимаешь? И ты должен кого-то найти в городе... вот и все. Ты что-нибудь понимаешь?

– Понимаю. Ренцо мне уже все растолковал. Но тебя они не должны были трогать.

– Джой...

– Да?

– Они сказали, чтобы ты посмотрел... на меня. Это предупреждение. Небольшое... Чтобы ты делал то, что он тебе объяснил. Так он говорил.

– Он считает, что может позволить себе все, что угодно.

– Джой... ради меня. Отступись, а? Я себя плохо чувствую. Не смогу выйти на работу.

Я потрепал его по плечу, выудил из кармана сотню и втиснул купюру ему в руки.

– На этот счет не беспокойся, – ободрил я его.

Не веря своим глазам, он уставился на банкнот и перевел взгляд на меня.

– За такое не... не платят, Джой. Слушай... держись подальше от меня... хоть какое-то время, ладно? – Он робко улыбнулся. – Но все равно за сотню спасибо. Ведь мы были хорошими друзьями, верно?

– Верно, Ник.

– И будем друзьями. Дай мне только прийти в себя. Не переживай! – Он закрыл руками лицо.

Я снова услышал его всхлипывания и проклял всю систему сверху донизу и Ренцо в особенности. Проклял этого подонка и все, что он делает с другими. Наконец я встал с кровати и направился к двери.

– Джой... – раздался за моей спиной голос Ника.

– Я здесь.

– В этом городе что-то происходит. Ходят слухи... будут большие неприятности. Все... тебя ищут. Ты... ты побереги себя, ладно?

– Не сомневайся. – Я мягко прикрыл за собой дверь и пошел в свою комнату. Раздевшись, я растянулся на постели. Перебрав всю вереницу стремительных событий, я попытался привести мысли в порядок, а затем закрыл глаза и уснул.

Моя хозяйка ждала до четверти двенадцатого, пока не дала знать о своем присутствии за дверью. На этот раз она вела себя не как обычно. Она не стала колотить по дверной панели, а осторожно постучала и дождалась, пока я не откликнулся:

– Да?

– Джой, это миссис Стейси. Может, вы встанете? Вас ждет человек внизу.

– Что за человек?

Ручка медленно повернулась, и дверь чуть приоткрылась. Я услышал ее хриплый шепот. Она явно нервничала.

– На нем старый комбинезон, а у дома стоит машина из водопроводной службы. Но он даже не взглянул на трубы.

Я улыбнулся.

– Сейчас спущусь. – Я сполоснул лицо и, глядя в зеркало, отклеил пластырь с переносицы. На одной щеке была припухшая ссадина, и синяк тянулся до уголка рта. Глаз заплыл багровой опухолью.

Прежде чем натянуть куртку, я засунул деньги за оторванную подкладку рукава и, выйдя, заглянул в комнату Ника. На подушке были следы крови, но Ник все же пошел на работу.

Человек, сидевший на стуле у окна, был невысок и жилист. Под ногтями чернела грязь, и подбородок топорщился щетиной. На поясе висел кожаный футляр с гаечными ключами, но все это был чистый камуфляж. Пиджак под мышкой оттопыривался рукояткой револьвера, и я, как и миссис Стейси, заметил его. Парень был доподлинным копом, и ему не надо было даже предъявлять жетон – достаточно было только увидеть его глаза.

Посмотрев на меня, он кивнул:

– Джой Бойл?

– А что, если я скажу – нет? – Я устроился напротив него и ухмыльнулся, намекая, что я все понял, но в любом случае ему ничто не светит.

– Капитан Джерот сказал, что ты поможешь. Это верно?

Он насмешливо посмотрел на меня. Видно, его самого забавляла ситуация, при которой он был столь вежлив, хотя мог вести себя совершенно по-другому.

– Чего ради? – спросил я. – Вдруг я всем жутко понадобился.

– Так и есть, юноша! Так и есть. Ты – единственный, кто может найти некоего человека – стоимостью в миллион долларов, которого мы разыскиваем, сбившись с ног. Так что тебе придется сотрудничать с нами.

– Как добропорядочному гражданину? – с той же интонацией переспросил я. – Сколько же людей гоняются за Веттером? И что я могу сделать?

Мелькнувший в его глазах сарказм быстро сменился презрительной усмешкой.

– Гоняются за ним тысячи, юноша... но тебе не придется быть одним из них. Ты просто нам поможешь. Слишком много копов, черт побери, давно занимаются Веттером, чтобы пирог достался какому-то мальчишке. А теперь я объясню тебе, почему ты будешь с нами работать. Потому что тут замешана некая дама. Ясно? Хелен Трои. Она сущий помидорчик, но мы можем немало навесить на нее, и, если ты этого не хочешь, тебе придется играть с нами в одной команде. Усек?

Я обозвал его, облил руганью с головы до пят, как он и заслуживал.

– Уясни кое-что еще, – сказал он. – Пошевели мозгами. Твои приятели будут у меня ходить по струнке. Я люблю крутых ребят. Их славно обрабатывать – такой язык они только и понимают. И выкладывают мне все, что я хочу выяснить. Возьми прошлый вечер. Та публика заплатила тебе за наводку. Расплатился с тобой и Марк Ренцо, но по-своему. И теперь я предлагаю тебе сделку. Ты вовсе не должен подписываться под ней... черт побери, ты можешь, конечно, поступать, как тебе заблагорассудиться. Но уже трое хотят выяснить все, что ты знаешь. А я – единственный могу упечь тебя кое-куда или врезать так, что ты долго будешь помнить... Так что подумай, мальчик Джой! Подумай как следует, но не тяни резину. Я буду ждать твоего звонка, и, где бы ты ни был, я тебя из-под земли достану. Терпения у меня маловато, так что надеюсь вскоре услышать тебя. Не исключено, что, если ты будешь слишком долго думать, я тебя потороплю. – Встав, он потянулся и протер глаза, словно его одолела усталость. – Спроси детектива сержанта Гонсалеса. Это я.

Коп поправил прицепленные к поясу инструменты и остановился у двери.

– До чего противно быть коротышкой, верно? – спросил я. – Должно быть, это не дает вам покоя, сержант.

Он промолчал, но уставился на меня с откровенной ненавистью. Взгляд у него был как у сытого удава, который рассматривает кролика. Взгляд, который недвусмысленно предупреждал: погоди, парень! Погоди, пока я в самом деле проголодаюсь.

Я смотрел, как его фургон снялся с места, а потом сел у окна и стал следить за улицей. Мне пришлось прождать около часа, прежде чем я увидел первого, а минут через десять появился и второй. Остальных, если они и были, я не заметил. Вернувшись на кухню, я чуть раздвинул занавески и взглянул на проход между складами на противоположной стороне улицы. Миссис Стейси не проронила ни слова. Она сидела и попивала свой кофе, пощелкивая вставными челюстями.

– Кто-то вымыл окна на верхнем этаже склада, – сказал я.

– Какой-то мужчина. Сегодня рано утром.

– Их не мыли с тех пор, как я тут поселился.

– Года два.

Я обернулся. У нее был такой вид, словно что-то ее до смерти перепугало.

– Сколько они вам заплатили? – спросил я.

Хотя она попыталась разыграть оскорбленную невинность, ее выдала свойственная ей жадность, от которой было никуда не деться. Она уже открыла рот, но тут зазвонил телефон, и она воспользовалась этим, чтобы увильнуть от ответа. Через несколько секунд она вернулась.

– Это вас. Какой-то мужчина.

Кто бы ни звонил, она продолжала торчать в дверях. Я назвал свое имя. Собеседник произнес несколько слов, после чего мне осталось только повесить трубку.

Все они стали крепко доставать меня. На душе было погано, впору – мебель переломать, чтобы хоть чуток успокоиться. Они не спрашивали, не просили. Они отдавали команды, а я должен был прыгать, как собачонка. Я был – как пленник, привязанный к тотемному столбу, нет, скорее просто уличный мальчишка... и так уж случилось, что я впутался в эту историю, и мною можно было крутить, как им угодно.

Веттер, мелькнуло у меня в голове, это все Веттер. Он их жутко перепугал. В нем есть что-то такое, чего они смертельно боятся. Он крутой. Умный. Он явился сюда, чтобы прикончить кого-то, и прикончит. А они стараются обложить его со всех сторон, и, кто бы ни попался по пути, пули никого не пощадят – лишь бы убрать Веттера. Да, им нужно позарез достать его. Они готовы поубивать друг друга, только бы убедиться, что с ним тоже покончено. Что ж, их там целая банда, и они сами знают, что делать.

Я натянул куртку и вышел. Завернув за угол, сел в автобус – в направлении даунтауна – и устроился у окна, не оглядываясь по сторонам. На углу Третьей и Мейн я выскочил, нырнул в кафе и заказал ленч по меню-фикс. Пусть себе миссис Стейси названивает. Я дал им время засечь меня, затем, выйдя на улицу, остановил такси и сообщил шоферу адрес Хелен. По пути я еще раз глянул в заднее окно. Светло-голубой «шеви» по-прежнему держался за нами, через две машины, и явно не собирался отставать. Почему-то я не очень волновался, ибо, будь парни в «шеви» поумнее, они бы обратили внимание на черный «кадиллак», который повис у них на «хвосте».

Хлопнув водителя по плечу, я попросил его высадить меня в квартале от дома Хелен, расплатился и вышел.

Припарковаться тут было негде, так что парням в машинах придется покрутиться по улицам или пристроиться впритык к стоявшему там транспорту. Но в любом случае я успею их разглядеть.

Нажав на кнопку звонка у входной двери, я прождал не менее минуты, пока не щелкнул замок. Поднявшись по лестнице, я постучал в дверь квартиры, и наконец увидел любимые глаза, которые были еще красивее, чем в последний раз; в них застыло беспокойство, но тут же вспыхнула радость при виде меня. Сверкнув улыбкой, она схватила меня за руку, втащила внутрь и, закрыв дверь, привалилась к ней спиной.

– Джой, Джой... Ах ты, маленький сорванец! – засмеялась она, – Как я за тебя боялась! Не смей так поступать!

– Пришлось, Хелен. Я не должен был возвращаться, но пришлось.

Вероятно, то, как я сказал, заставило ее нахмуриться.

– Какой ты странный мальчишка...

– Не говори так.

Что-то мелькнуло в ее взгляде.

– Ладно. Наверное, не стоит, да? – Теперь она спокойно, но проницательно смотрела на меня. – Когда я тебя вижу, у меня возникает какое-то странное чувство. И я не знаю, в чем дело. Порой кажется, что ты напоминаешь мне моего братика, который вечно ввязывался в какие-то неприятности. Ему всегда доставалось. И я привыкла беспокоиться о нем.

– Что с ним стало?

– Погиб при высадке в Анцио.

– Прости.

Она покачала головой.

– Он вступил в армию не из патриотизма. Вместе с приятелем они ограбили магазин. Хозяин был убит. Когда выяснили, чьих рук это дело, он был уже мертв.

– Но ведь и тебе всю жизнь приходилось убегать, не так ли?

Она отвела взгляд.

– Можешь и так считать.

– Что тебя здесь держит?

– Догадайся.

– Могла бы ты уехать, будь у тебя деньги? В такое место, где тебя никто не знает?

Она издала короткий нервный смешок. Ответ был исчерпывающим. Я залез за подкладку куртки, вытащил пачку денег и извлек из нее пару купюр для себя. Остальные я сунул ей в руки прежде, чем она успела понять, что это такое.

– Уезжай, Не трать время на сборы. Просто уходи отсюда и уезжай.

Хелен удивленно и недоверчиво вытаращила глаза. Они затуманились, когда она снова посмотрела на меня. Покачав головой, она спросила:

– Джой... что это? Откуда?

– Если я расскажу, ты сочтешь это глупостью.

– Выкладывай.

– Может, когда стану взрослым.

– Теперь.

Я чувствовал, как во мне нарастает боль разлуки. Язык не слушался меня, но все же я заставил себя заговорить:

– Порой и мальчишка может вести себя с женщиной как мужчина. Грустно, не правда ли?

– Джой, – мягко сказала Хелен, сжав в ладонях мое лицо. Губы ее опалили меня нестерпимым жаром, и, не в силах справиться с собой, я схватил ее в объятия, вместо того чтобы отпрянуть. Наконец, с трудом разведя руки, я рванулся к дверям, распахнул их и выскочил наружу. За спиной я услышал, как, всхлипнув, она тихо произнесла мое имя.

Я бежал вниз, и мое лицо сводила судорога отчаяния.

Синий «шеви» стоял на противоположной стороне улицы. Вроде в нем никого не было, но я не стал терять времени, присматриваясь к машине. Я хотел лишь поскорее убраться отсюда и увести за собой слежку. Так что я разыграл спектакль по полной программе. Видя меня в таком воодушевлении, они должны были решить, что я спешу на какую-то важную встречу. Мне потребовалось не меньше часа, чтобы добраться до «Клипера», где единственной достойной внимания персоной был Бакки Эдвардс, который еще не успел надраться.

Кивнув мне, он сказал «Пива?» и, когда я отрицательно замотал головой, крикнул бармену, чтобы тот принес стакан апельсинового сока.

– Я так и знал, что рано или поздно ты заявишься сюда.

– Да?

Его умное старческое лицо еще глубже изрезалось морщинами.

– Так каково себя чувствовать живой наживкой, малыш?

– У тебя слишком большие уши, бабушка.

– И они все слышат. – Он чокнулся своим пивным бокалом с моим стаканом апельсинового сока и сказал: – Тебя в самом деле ждут крупные неприятности, Джой. Может, ты этого не понимаешь?

– Понимаю.

– Но ты не догадываешься, насколько они серьезны. Тебе это и в голову не приходило. Парни собираются крепко взяться за тебя.

Настала моя очередь прищуриться. На лице Бакки было такое выражение, словно он ощутил какой-то неприятный запах. Он холодно посмотрел на меня.

– Много ли ты сам знаешь, Бакки?

Он повел плечами.

– Фил Кербой не будет из-за ерунды брать под контроль вокзал и автобусную станцию. Его люди на машинах перекрыли и автотрассы. Он ничего не упускает, не так ли?

Он взглянул на меня, и я кивнул.

– Ренцо тоже бьет копытами. Дергает за все ниточки. Те парни, которым он платит, бегают как вздрюченные, но ничего не могут сделать. Да, сэр, ровным счетом ничего. Как на войне. Всем остается лишь ждать. – Он усмехнулся. – И ключ к разгадке ситуации – это ты, мальчик. Если бы я знал, как можно унести ноги, я бы тебе подсказал.

– А что, если я обращусь к копам?

– Джерот? – Бакки с сомнением покачал головой. – Он может помочь лишь тем, что засунет тебя в камеру. Многие были бы рады увидеть его труп. Дело в том, что у него есть одна ужасная особенность. Он честен. Как-нибудь попроси его показать тебе шрамы. Не так страшно, будь он просто честен. Но он к тому же чертовски умен, зол и упорен.

Я отпил полстакана сока и поставил его во влажный кружок на стойке.

– Интересно, как все раскручивается. И все из-за Веттера. А он тут из-за Джека Кули.

– А я-то гадал, когда ты до этого допрешь, парень, – сказал Бакки.

– Что?

Он не смотрел на меня.

– Так на кого ты работаешь?

Я молчал так долго, что наконец он повернулся ко мне. Я продолжал молчать, пока он не сводил с меня пристального взгляда.

– Я таскаю тележку с ломом, – наконец заговорил я. – И неплохо с этим справляюсь, приятель. Вкалываю – не ради неприятностей. Но теперь во мне взыграло любопытство. Дураком я себя не считаю, и мне удастся выяснить, что к чему. Так или иначе, но я все выясню. Мне заплатили. Но они считают, что я даже не успею потратить капусту. Когда все будет закончено, из меня сделают отбивную, и жизнь пойдет своим чередом. Это я уже выяснил. Поэтому из меня и сделали наживку... или называй ее как хочешь. Так с кем мне повидаться, Бакки? Ты же в курсе всего. Куда мне податься?

– Кули мог бы тебе все растолковать.

– Чушь. Он мертв.

– И тем не менее он мог бы многое рассказать тебе.

Я стиснул стакан с соком.

– История Кули связана с разоблачением афер Ренцо с рулеткой?

– Может быть.

– Объясни толком. Не могу поверить, что и ты боишься этой шпаны. Если ты что-то знаешь, не заставляй меня ломать голову над загадками.

Бакки вскинул брови и мгновенно опустил их, скрывая насмешливое выражение глаз.

– Разговоры ровно ничего не стоят, сынок, – сказал он, – а вот жизнь может обойтись куда дороже. – Он задумчиво кивнул и добавил: – Я встречал Кули в разных местах. Там, где ему не стоило бывать. Но он был очень любопытен. И должно быть, кое-что выяснил. Скажем, почему в нашем некогда спокойном городе появились банды? Почему приходится платить политикам, которые устраивают пикники с темными личностями? На природе, как ты догадываешься, их меньше всего интересуют жареные улитки... они общаются и ведут серьезные переговоры.

– Там ты и встречал Кули?..

– И в рыбачьих домиках. Может, он любил ловить рыбу?

Когда Бакки говорил, его стоило послушать. Пройдя по Мейн-стрит, я забрел в кинотеатр, где шел фильм, которого я не видел. Устроившись в зале, я понял, что мне о многом надо подумать.

* * *

В четверть двенадцатого фильм закончился, и я двинулся к выходу. В стеклянной панели дверей я заметил, что кто-то держится у меня за спиной, но не стал оборачиваться. В толпе у кинотеатра может ждать другой. Или даже двое. Вроде никто не проявлял ко мне особого внимания. Но меня это в любом случае и не волновало.

На Мейн-стрит я сел в автобус, проехал около полумили, вылез возле темного мрачного здания супермаркета и спокойно пошел по дороге, хотя в таких местах от страха мурашки бегут по коже. Некий оптимист как-то взялся строить тут завод, и стройка развернулась вовсю, пока плывун не подмыл фундамент. Когда почва стала проседать и стены пошли трещинами, стройка прекратилась, и теперь от нее остался только черный скелет здания с зияющими провалами глазниц и рта, откуда доносилось зловонное дыхание гниющего болота. Но тут по-прежнему жили. С дюжину или около того дешевых домов сопротивлялись наступлению болотистой пустоши. Оконные проемы тускло светились в ночи, а с болотными миазмами мешался запах человеческих отходов. Ветерок доносил слабые звуки, и было ясно, что тени на крылечках не сводят с меня глаз. Слышно было, как они копошатся в своих лачугах, над которыми висел удушливый запах самогона, который они гнали из всего, что попадалось под руку.

С юга донесся низкий стон товарного состава, и над виадуком на той стороне залива метнулся одинокий луч его прожектора. Груженые вагоны тяжело тащились по рельсам, замедляя скорость на повороте, где путь огибал болото, и я слышал, как скрипели буксы, пока товарняк старался выбраться на ровную прочную колею, которая и приведет его на станцию.

На заборе виднелся светлый прямоугольник какой-то наклейки. Раскуривая сигарету, я с трудом разобрал еле заметное изображение, сделанное оранжевой краской, – вроде дикое животное. Спичка погасла. Я зажег другую, наконец прикурил и минуту стоял в темноте.

Голос был тихим, еле слышным. Мягкий и спокойный – его нельзя было назвать даже шепотом. Скорее, шелестом.

– Один сзади, за углом. Другой в ста футах, ниже по улице.

– Знаю, – обронил я.

– У тебя крепкие нервы.

– Не держи меня за ребенка. Я получил твое послание. Извини, но я буду краток. Нас могут подслушать.

– Жаль, что тебе досталось от Ренцо.

– Мне тоже жаль. Остальные обошлись со мной куда лучше.

Кто-то на дороге кашлянул, и я прижался к забору, подальше от белеющего знака. Звук повторился, отдаляясь, и я успокоился.

– Что нового?

– У тебя утром был коп.

– Я как-то обратил на него внимание.

– За тобой ходят прямо строем. – И после паузы: – Что ты им рассказал?

Я выпустил струйку дыма и смотрел, как она тает в ночном воздухе.

– Рассказал, какой он большой. Крутой. Лица я его не разглядел. Что, по-твоему, я еще должен был рассказывать?

Мне показалось, что он улыбается.

– Радости они явно не испытывали, – сказал он.

Я усмехнулся.

– Веттер. Им ненавистно само его имя. Оно пугает их. – Я снова сделал жадную затяжку: – Да и мне не по себе, когда я слишком много о нем думаю.

– Тебе не о чем беспокоиться.

– Спасибо.

– Веди и дальше свою игру. Ты знаешь, что их беспокоит?

Я кивнул, хотя понимал, что он меня не видит.

– Кули как-то расколол их. И что-то выяснил.

– Ты умный парень. Я понял, что у тебя есть голова на плечах, едва увидел тебя. Да, это был Кули.

– Кем он был? – спросил я.

Несколько секунд стояла тишина. Я слышал, как он часто дышит и переминается с ноги на ногу. И – больше никаких звуков. Мелькнули красные габаритные огни проезжавшего такси.

– Он был искателем приключений, сынок. Романтиком-авантюристом, который любил богатую охоту и борьбу с препятствиями. Ему нравилось все ставить на карту. Он выяснил пути доставки наркотиков и предложил им надежный канал. Они сошлись на четырех миллионах. Туда входила и стоимость груза. Он исчез с ними. И теперь парни должны разобраться, что к чему.

Такси уже почти не было видно.

– Я позвоню тебе, – пообещал он, – когда ты будешь мне нужен.

Я отбросил окурок, и он, рассыпая искры, зашипел в грязи. Пройдясь взад-вперед, чтобы успокоиться, повернул назад. Я уже пришел в себя.

Парень, стоявший под деревом, сказал:

– Надеюсь, ты не собирался отвалить?

Предполагалось, что я дернусь от неожиданности, но этого не произошло.

– Если захочу исчезнуть, – парировал я, – то так и сделаю.

– Не забудь предупредить мистера Кербоя.

– Он будет в курсе дела, – заверил я его.

Он остался на месте и не стал сопровождать меня. Я миновал длинный ряд домов и, увидев одинокий фонарь на углу Мейн, приободрился. Я никого не видел, но это ничего не значило. Он был где-то рядом.

Автобуса пришлось ждать минут десять. Время тянулось невыносимо долго. Я стоял в конусе неяркого желтоватого света. Вдруг вспомнился тот голос из-за забора и сказанные им слова. Подошел автобус, я забрался в него и, когда он остановился на освещенной улице, вышел. Сейчас многое обрело смысл, и я начал понимать, что к чему. Я добрался до круглосуточной аптеки-магазинчика и, присев к стойке, взял выпивку, а потом направился к телефонной кабине.

Набрав номер полицейского участка, я попросил позвать Гонсалеса, сержанта Гонсалеса. После серии щелчков, пока меня переключали, раздался голос:

– Гонсалес у телефона.

– Это Джой. Помнишь меня?

– Не хами, сынок! – одернул он меня. Голос у него был сухой и резкий.

– Фил Кербой выложил мне кучу денег, чтобы я нашел Веттера. И послал за мной «хвост».

Я слышал, как он постукивал карандашом по телефонной трубке. Наконец он сказал:

– Я как раз думал о тебе, когда ты позвонил. Тебе крупно повезло, Джой. Я уж собрался надавить на тебя, чтобы ты не брыкался. Тебе в самом деле повезло. Держи меня в курсе дела.

В трубке щелкнуло, когда телефон отключился, и я выдал в молчавшую трубку все, что хотел бросить ему в лицо. Выудив еще одну монетку, я кинул ее в таксофон и набрал тот же номер. На этот раз я попросил капитана Джерота. Оператор сообщил, что он ушел около шести, но, скорее всего, его можно найти в клубе. Он дал мне номер, и я набрал его. Швейцар сообщил, что капитан удалился час назад, но, по всей вероятности, будет звонить и интересоваться, не было ли для него сообщений. Я попросил передать капитану, чтобы он оставил номер, по которому я мог бы с ним связаться, и повесил трубку.

Чтобы найти Бакки Эдвардса, потребовалось некоторое время. Он уже так надрался, что с трудом соображал.

– Бакки, – сказал я, – мне кое что нужно. Не пугайся. Последний адрес Джека Кули. Его-то ты помнишь?

Он что-то буркнул.

– Меблированные комнаты. Между Уэллс-стрит и Капитолием. Белый дом, Джой. Там только один белый дом.

– Спасибо, Бакки.

– У тебя неприятности, Джой?

– Пока еще нет.

– Так будут. Теперь-то уж точно будут.

И все. Он так осторожно положил трубку, что я этого и не заметил. Проклятие, подумал я. Он все знает, но не хочет говорить. Понял, откуда ветер дует, и закрыл створки.

Притулившись у стойки, я выпил еще порцию, взял пачку сигарет и, выйдя, закурил. Улица опустела. Вдоль обочин дороги стояли машины, эти мертвые груды железа, которые ждали утра, чтобы снова ожить. Хотя это суждено далеко не всем, в чем я нисколько не сомневался. Мне почудилось, что в подъезде на противоположной стороне улицы я уловил какое-то движение. Но утверждать не берусь. Повернув к северу, я прибавил шагу, пока не добрался до Бенсон-роуд, где, срезав угол, оказался на автостоянке подержанных машин.

Теперь им придется туго. Игра пойдет по моим правилам, и, если они не знают их досконально, кто-то здорово попотеет. Но парни – далеко не дети. У них свои игры, и их-то они знают до тонкостей. Разве что не до самых... Но все равно они сразу поймут, когда я попытаюсь выскользнуть из петли, и тут же перестанут водить игры, а примутся за дело всерьез. Им не надо будут лезть из кожи вон, не надо сидеть у меня на «хвосте», им просто нужно загнать меня в угол.

Сейчас у меня задача несложная – хоть на какое-то время держать их в неведении.

Петляя между машинами, я пересек небольшую площадку, выбрался на улицу, что огибала дома с задней стороны, и нырнул под прикрытие живой изгороди, которая полностью скрыла меня. К тому времени я понял, в каком направлении мне двигаться, и решил не оборачиваться, чтобы не сбиться с пути. Миновав квартал до перекрестка, я неторопливо вышел под один-единственный фонарь на углу и остановился. Я не спешил, давая им возможность как следует меня рассмотреть. Пусть они подумают, что я ищу в темноте какой-то дом. Якобы отыскав его, я вошел в калитку.

И вот тут уж я погнал. Проскочив проходными дворами, я выбрался на улицу и пересек ее, стараясь не показываться на свету. Снова оказавшись на Мейн, я схватил в середине квартала такси, в котором, пробираясь окольными путями через весь город, добрался до доков. Через пятнадцать минут я уже стоял перед белым домом, который описал мне Бакки. Усмехнувшись про себя, я подумал, что, наверно, те парни до сих пор стерегут дом, в который я, по их мнению, вошел.

Времени должно хватить.

Тип, который открыл мне двери, был закутан в махровый халат; вдоль физиономии висели пряди мокрых волос. Он прищурился при виде меня, не испытывая желания проявлять вежливость, но решимости ему явно не хватало.

– Если вы ищете комнату, – сказал он, – то рекомендую прийти завтра утром. Прошу прощения.

Я показал ему купюру с двузначной цифрой.

– Ну, в общем-то...

– Комната мне не нужна.

Он взглянул на банкнот, и на лице его мелькнуло испуганное выражение. Вытаращив глаза, он уставился на меня, но и любопытство взяло верх.

– Что ж... заходите.

Закрыв дверь, он вошел в маленькую гостиную и включил настольную лампу. Глаза его не отрывались от денег. Я протянул ему купюру, которая тут же исчезла в кармане халата.

– Итак?

– Джек Кули.

При этих словах его перекосило. Он явно испугался, но не так сильно, как раньше.

– По сути, я не...

– Не волнуйтесь. Я ни на кого в этом городе не работаю. Он был моим другом.

Не доверяя мне, мужчина молча осклабился.

– Может, я и не выгляжу таким, – объяснил я, – но я и в правду дружил с ним.

– Да? А чего вы хотите? – Он облизал губы и насторожился, прислушиваясь, не донесется ли сверху какой-нибудь звук. – Тут уже все перебывали. Полиция, газетчики. И эти... из города. Всем было что-то нужно.

– Джек хоть что-то оставил после себя?

– Конечно. Одежду, письма, разные мелочи. Полиция все обыскала.

– Вы тоже?

– Ну... разве что письма от женщин. Так, ничего особенного.

Я кивнул, несколько секунд обдумывая следующий вопрос.

– Что вы можете сказать о его привычках?

Он пожал плечами.

– Платил вовремя. Обычно приходил поздно и долго спал по утрам.

Женщин не водил.

– И все?

Он ощетинился:

– А что еще? Я за ним не следил. Знаю лишь, что он пропадал в заведении Ренцо. Слышал такие разговоры. Хотите выяснить, какие он курил сигареты? Может, какие у него были интимные увлечения? Черт побери, что сейчас говорить? Вечерами он всегда уходил. Порой уезжал рыбачить. Иногда...

– Куда? – прервал я его.

– Что – куда?

– Куда он уезжал рыбачить?

– Он ловил рыбу на собственной яхте. Случалось, одалживал и мое корыто. Он рыбачил как раз за день до того, как его шлепнули. Иногда он и меня приглашал, и мы приезжали с моей старухой.

– По какому маршруту плавали яхты?

Он пожал плечами.

– Заправлялись, шли по устью до конца дамбы, набирали пива у Галли и уходили в залив миль на десять. По возвращении снова швартовались у Галли, чтобы набрать еще пива и отдать ему рыбу, которая им была не нужна. Галли продавал ее в городе. Обычно все были пьяные и довольные. – Он еще раз задумчиво посмотрел на меня. – Никак собираетесь написать книгу о своем приятеле? – с сарказмом спросил он.

– Может быть. Очень может быть. Не могу поверить, что его нет в живых.

– Спросил бы он меня, так я бы сказал, что ему не стоило тусоваться с Ренцо. А вам бы лучше посидеть дома и поберечь денежки, сынок.

– Воспользуюсь вашим советом, – сказал я, – и буду сдавать меблированные комнаты.

Когда я встал, он бросил на меня мрачный взгляд и даже не проводил до дверей. Так и остался сидеть, комкая в кармане полученный от меня банкнот.

Улица была безлюдная и темная, и я мгновенно укрылся в тени. Я шел держась поближе к домам, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Убедившись, что за мной никого нет, я почувствовал себя спокойнее и двинулся в ту сторону, откуда с залива тянуло сыростью.

На Ривер-стрит светилась одинокая бензозаправочная колонка, в конторке которой сидел парень, положив ноги на стол. Когда я вошел, он приоткрыл один глаз, снабдил меня мелочью для таксофона и снова задремал. Я связался с клубом, где был Джерот, и сказал швейцару, что мне нужно. Он дал мне другой номер, и я набрал его. К телефону один за другим подошли два человека, и наконец я услышал голос Джерота:

– Слушаю.

– Привет, капитан. Это Джой. Я был...

– Помню, – прервал он меня.

– Я звонил вечером сержанту Гонсалесу. Фил Кербой заплатил мне, чтобы я нашел Веттера. И теперь за мной следят две команды.

– Три. Не забывай о нас.

– Я не забыл.

– Насколько я слышал, все эти команды очень обеспокоены. Где ты находишься?

Сомнительно, чтобы он засек мой звонок, и я ответил:

– В городе. В одном магазинчике.

– Относительно Веттера, – на этот раз уже поспокойнее сказал он. – Расскажи, что слышно?

– Пока нечего рассказывать.

– Утром тебе звонили. – (Я почувствовал, как по спине у меня побежали мурашки. Значит, меня прослушивают.) – Голос был незнакомым, и он говорил какие-то странные вещи.

– Знаю. Но я не купился. Я решил, что это кто-то из команды Ренцо. Они избили моего друга. Я теперь знаю, что эти громилы из себя представляют. Кто-то крутил мне мозги.

Он обдумывал сказанное.

– Может, и так, парень, – наконец заговорил он. – Ты слышал о той даме, с которой ты проводил время?

– Хелен? – с трудом выдавил я. – Нет... Что с ней?

– Кто-то стрелял в нее. Дважды.

– И...

– На этот раз – нет. На этот раз ей удалось удрать.

– Кто это был? Кто стрелял в нее?

– Малыш, мы и сами хотели бы знать. Она ждала поезда, чтобы уехать из города. Может, в следующий раз нам повезет больше. Если интересно, могу заверить, что следующий раз будет.

– Да, мне интересно... и спасибо. Вы знаете, где она сейчас?

– Нет, но мы выясним. Надеюсь, что найдем ее первыми.

Я повесил трубку. Во рту у меня пересохло. Когда я решил, что могу снова разговаривать, то набрал номер квартиры Хелен. Прослушав бессчетное количество звонков, я нажал на рычаг и забрал высыпавшуюся мелочь. Я нашел в справочнике номер клуба Ренцо, и мрачный голос проскрипел, мол, сегодня вечером шоу не будет и до завтра клуб закрыт.

Стоя у таксофона, я поносил себя последними словами. Все эти гнусные рожи плыли у меня перед глазами, и я мог думать только о том, с каким удовольствием размазал бы их по стене. Значит, Хелен все же сделала попытку уехать. Но далеко уйти ей не удалось. Где она сейчас? Куда может деться красивая блондинка, скрывающаяся от погони? Кто в подобной ситуации возьмется помочь ей?