— А если вспомнить кое-что в прошлом? Или кое-кого?

— Кого, например?

— Лео Маркуса и Хилквиста.

— Мистер Реган...

— Хватит уж вилять-то, Стэн!

Он нахмурился и снова уставился на свои руки.

— А что говорят в твоих кругах про них и про нее? — настойчиво продолжал я.

— Опасная женщина, — прошептал он. — А мне это не повредит?

— Нет.

— Я знаю, что Маркус был с ней как-то связан, но ведь это дела не меняет.

— Может быть.

Стэн внимательно посмотрел на меня и пробормотал:

— Но их я боюсь больше, чем вас, мистер Реган. Что еще?

— А ничего, приятель, можешь проваливать!

Он ничего не сказал, зато теперь думает, что предал своих. Ничего, это мне на руку, впредь будет сговорчивее Я вышел из бара. До дома мне было пятнадцать кварталов, и все-таки я решил пройтись. Надо как следует все обдумать. Когда я дошел до угла Восьмой и Сорок девятой улиц, моросивший дождик превратился в ливень. Но я не обращал внимания на потоки воды, хотя вскоре засверкали молнии и начал громыхать гром.

Укрывшиеся в парадных прохожие с любопытством смотрели на меня. Если бы они еще и знали, кто я, то, несомненно, плевали бы вслед. Полицейский убийца. Этот фараон кончил человека и выкрутился благодаря свои дружкам.

Но это было совсем не так. Меня оправдали двенадцать честных и добрых граждан, которые поверили мне, а не уликам.

Теперь мне оставалось надеяться только на то, что они не ошиблись, так как вероятность ошибки все же существовала.

Перед домом я остановился и посмотрел на старый фасад. Если кто-то захочет, он легко попадет в мою квартиру. Ничего не стоило раздобыть подходящий ключ. На площадке я сунул ключ в замок, повернул его и настежь распахнул дверь. У меня была всего лишь трехкомнатная квартира, как раз такая, какую мог себе позволить одинокий полицейский. В ней не было ничего примечательного, кроме стенного шкафа, в котором, кстати не было ничего только мое завещание и свидетельство о рождении.

Материалы на Маркуса я спрятал в двойном дне корзины для бумаг.

Тайник этот был незаметен и простой смертный его ни за что бы не нашел. Но профессионал, если он знает, что ищет, мог бы найти. Пять тысяч долларов лежали в совершенно другом месте. На дне стенного шкафа, где их легко можно было найти. Деньги эти были совершенно новенькими и это усугубляло положение.

Из чистого любопытства я обыскал свою квартиру. Повсюду виднелись следы белого порошка, который остался после экспертов, искавших отпечатки пальцев. Сейчас моя квартира походила на тело неопрятной женщины, которая тщательно напудрилась после ванны.

Закончив осмотр, я улегся на надувной матрац и вдруг услышал, что воздух начал с шипением выходить из него, но не обратил на это внимания, закрыл глаза и подумал, что хорошо бы сейчас заснуть и забыть обо всем.

В комнате висел какой-то сладковатый приятный запах. Но сейчас я хотел одного: заснуть и отдохнуть, забыть обо всем на свете. Лицо обдувал приятный ветерок, который точно разговаривал со мной из глубин сна. Но несмотря на вялость, я все же слышал и другой голос, который превратил нас в закаленных бойцов и повторявший: «Вам придется встретиться на своем пути с разными искушениями и неожиданностями, и если вам хоть что-нибудь покажется странным, необычным, то действуйте решительно и без промедления, а в случае необходимости сразу же стреляйте... все равно в кого. Всегда сохраняйте спокойствие, но действуйте со всей решительностью. К тому же у вас есть химическое оружие. Они всегда стремятся схватить вас. Ни на секунду не забывайте это.»

Значит, они хотят заполучить меня или расправиться со мной? Я кое-что знаю, я важен для них. Они могут пойти на все, на все...

Я открыл глаза; у меня вдруг возникло чувство, будто я отброшен на несколько лет назад... И тут я понял все!

Как одержимый, я вскочил с кровати, распахнул дверь и, выскочив в коридор, лег плашмя на пол, жадно дыша. Постепенно я начал возвращаться в реальный мир.

Мне снова повезло. А ведь все выглядело так красиво! Человек, замерзая на снегу, тоже видит что-то похожее. Например, что он спит в теплой постели и видит чудесные сны.

Чуть позже я нашел под матрацем резиновый баллончик без этикетки.

Механизм сработал, когда я лег на кровать и своим весом открыл соответствующий клапан. Баллончик был устроен очень просто, но в нем было опасное ядовитое вещество, и если бы я не опомнился вовремя, то наверняка почил бы вечным сном.

Я распахнул все окна и когда приятный, но опасный запах окончательно исчез, тщательно закрыл баллончик, положил его в холодильник и снова лег.

И наконец нашел покой, в котором так нуждался.

Выходит, действительно есть на свете человек, который хочет моей смерти, смерти страшной и неестественной.

Даже у полицейского, попавшего в немилость, существуют какие-то каналы, которыми он может воспользоваться. Я отнес баллончик в лабораторию и сержант Тэд Маркер внимательно исследовал его, а потом передал другим специалистам. Он усадил меня в кресло и мы стали дожидаться результатов.

Для меня они сделали все очень быстро. Уже через час появился помощник Тэда, неся злополучный сосуд и подробное заключение. Тэд бросил взгляд на бумагу, прежде чем положить ее на стол, а потом прочитал всю от начала до конца.

— Немецкое средство, — наконец сообщил он. — Мы называем его ФС-7, формула Родерика.

— Что за средство?

Он снял очки и пристально посмотрел на меня.

— Смертельный газ, поражающий нервную систему и имеющий едва заметный сладковатый запах. Ловушка была подстроена с умом. Собственно говоря, ты должен уже разлагаться и быть покрытым по всему телу великолепными трупными пятнами. Такие баллоны начинают работать после легкого нажима.

— Хорошо еще, что я был один.

— Одно из преимуществ холостяцкой жизни.

Я наклонился вперед.

— Значит, этот газ не отечественного производства?

— Нет. Я не сталкивался с ним с сорок четвертого года. Как ты помнишь, о нем упоминалось на Нюрнбергском процессе.

— Как о сентоле?

— Ты слишком много думаешь об этом, Реган.

В этот момент в кабинет вошел Эл Ардженино. В руке он держал какую-то маленькую коробочку. Он был небрит и лицо его было грубым и суровым типичный полицейский служака, ходячий закон в форме.

Увидев меня, он презрительно сморщился и процедил сквозь зубы:

— Что ты тут делаешь, взяточник поганый?

Он рассчитывал, что я пройду мимо, сделав вид, что ничего не расслышал. Но по моим расчетам это была его вторая ошибка. Мой коронный удар пришелся как раз по центру его самодовольной рожи, в подбородок, и он, с остекленевшими глазами, отлетел к стене. Но мою реплику он все же успел услышать:

— Придержи язык, подонок!

Люди вокруг смотрели на меня, пытаясь скрыть улыбки, но ничего против меня не предпринимали. Все они терпеть не могли Ардженино.

Не оглядываясь, я вышел из кабинета. Внизу в холле я зашел в телефонную будку и набрал номер Мюррей-Хилла. Услышав в трубке спокойный и немного хрипловатый голос Мэделяйн, я спросил:

— Ты одна? Это Реган.

— Да.

— Может, встретимся где-нибудь и перекусим?

— Не возражаю.

— Приятно слышать. Ведь я как-никак из породы знаменитых легавых.

— Вообще-то для полицейских я неподходящая компаньонка, разве что наша встреча будет деловой.

— Но ведь и полиция теперь совсем не та, Мэд. Так что, договорились?

Бар «Голубая лента» на Сорок четвертой тебя устроит? Лучше в полтретьего, к этому времени там будет мало народу.

— Договорились, — сказала она и я повесил трубку.

* * *

К этому времени в баре остались лишь постоянные посетители. Когда Мэд появилась на пороге и направилась в мою сторону, все повернулись к ней и понимающе заулыбались, точнее, заухмылялись. Усевшись в кресло, придвинутое услужливым Энджи, она поинтересовалась:

— Сколько лет прошло с тех пор, как мы не встречались?

— Пожалуй, не меньше двадцати пяти.

— И ты никогда не приглашал меня пообедать.

— А разве ты бы согласилась?

На мгновение что-то изменилось в ее глазах.

— Тебе не обязательно об этом знать. Ну что, подождем заказ или сразу перейдем к делу? Ты же наверняка пригласил меня не только для того, чтобы приятно провести время?

Появился официант и принял заказ. Когда он принес два коктейля, я поднял бокал и торжественно сказал:

— За встречу, Мэд.

Она заморгала, отпила немного и, отставив бокал, сказала:

— А у меня есть для тебя новости, Реган.

Я выжидательно посмотрел на нее.

— Скажем так, пока это только слухи, так как кое-что еще не проверено. Но я поинтересовалась у одной девушки и она мне рассказала странные новости.

— Не тяни, Мэд!

— Рэй Хилквист, похоже, действительно содержал Милдред Свисс, но несмотря на это, она наставляла ему полированные ветвистые рожки. Ее неоднократно видели с Лео Маркусом в отдаленных от центра ресторанах.

— А тебе известно, что они оба принадлежали к синдикату?

— Именно потому-то это и выглядит странным.

— Почему?

— У Лео Маркуса был определенно больший вес, чем у Хилквиста. И если бы там получился скандал, он бы наверняка решился в его пользу. Ты об этом подумал?

— Да, об этом я уже думал. Милли показалась им не слишком подходящей для одного из первых людей в синдикате. А для Хилквиста, решили они, она в самый раз.

— Возможно, но маловероятно, — она покачала головой. — Мне ты этого не говори. Я таких людей за свою жизнь повидала достаточно и слишком хорошо их знаю.

— О-о-о!

— За последние две недели, до того, как ты убил Маркуса... до того, как Маркус умер, — поправилась она, — его часто видели с Милдред. Мои девушки говорят, что она выглядела как влюбленная курица — что называется, со звездочками в глазах. Когда их видели вместе, они держались за руки, как настоящие влюбленные, и все такое. Но жила она все же на старой квартире. Хилквист... в общем, там было уплачено вперед. Да и денег он оставил ей вполне достаточно, так что она вполне могла прожить год и ни о чем не думать. — Мэд слегка улыбнулась. — Повезло девчонке! Большинству из них приходится гораздо хуже.

— Если Маркус действительно любил ее, как раз он мог подстроить несчастный случай с Хилквистом. Ему всего-то и надо было слегка повременить, чтобы в него никто не тыкал пальцем.

— Ты кое-что упускаешь из виду, — заметила она.

— Что?

— Что боссы синдиката не любят амурных похождений. Они опасаются за свой бизнес.

— Тогда остаются два варианта: или это был действительно несчастный случай, или это дело рук синдиката.

— Ты в этом уверен, Реган?

— Нет, не совсем. Все еще очень неопределенно.

В это время за соседний столик сели четверо посетителей, и нам пришлось заговорить обо всяких пустяках.

Покончив с обедом, мы вышли из ресторана. На улице я подозвал такси, помог ей сесть и сказал:

— Прошу тебя, порасспрашивай еще своих знакомых об этом. Вечером я дома, можешь застать меня попозже.

Мэд послала мне воздушный поцелуй.

— Постараюсь помочь, Пат. Не люблю оставаться в долгу.

— Пошла-ка ты...

— Что за выражения! — засмеялась она.

* * *

Попи Льюис и Эдна Роллс жили вместе уже четыре года, хотя и не были женаты. Вначале они причисляли себя к сторонникам свободной любви и опасались любой длительной связи, но теперь вели себя, как старая супружеская пара.

Из миллионов, доставшихся Попи в наследство, он истратил только немного на покупку дома. Все остальное он покупал на деньги, заработанные своим трудом от продажи картин. Казалось, его даже угнетало то, что он удачливый и известный художник. Они с Эдной предпочитали жить как простые люди. Но как бы там ни было, их годовой доход выражался пятизначной суммой, и они были постоянным предметом зависти тех, кто предпочитал проявлять гениальность в попойках и вечеринках.

Попи пригласил меня войти. Во рту он держал кисть, вся его борода была в краске. Эдна в это время рассматривала эскиз. Она стояла перед большим зеркалом и когда я входил, быстро накинула халат. Но я и так знал, что под ним ничего не было.

На картине был изображен разнузданный половой акт, и Эдна сама позировала сожителю.

Попи открыл банку пива и предложил мне.

— Я хотел послать вам поздравительную открытку, Реган, но не знал, оцените ли вы мой юмор.

— Как-нибудь разобрался бы.

Он вытер табурет грязной тряпкой и придвинул его мне.

— Садитесь. Какие новости?

— Я должен был задать кое-какие вопросы одной рыжей даме, но ничего не получилось.

— Рыжей?

— Да. Той, которая была в нашей компании той ночью.

— Но ведь во время следствия о ней ничего не говорилось.

— Точно. Но теперь она, к сожалению, мертва.

— Да, Шпуд мне сегодня рассказывал об этом несчастном случае.

— Вы сами-то смотрели газеты?

— Да, — он опорожнил половину банки и перевел дыхание. — В тот вечер, дорогой мой, вы изрядно налакались. А зачем вы, собственно, зашли в этот ресторан? Он же не в вашей сфере деятельности?

— Эл Ардженино отправился туда раньше с девушкой из гардероба. Он там бывал время от времени, и меня это некоторым образом заинтересовало.

— Да, да... Элен по прозвищу Дыня. Такая пышная девица с роскошным бюстом, но у них там дело никак не клеилось. Ардженино хоть и использовал значок, чтоб устранить конкурентов, Элен это не нравилось. Потом он ей надоел и она попросила, чтобы ее перевели оттуда. А бедному старому Элу никто об этом не сказал. Его ведь многие не любят. Сейчас она работает в «Лейзи-Дейзи» в Бруклине.

— Что вы имели в виду, когда сказали «перевести оттуда»?

— Вы знаете «Клаймэкс»?

— Не особенно, а что?

— Ну так поинтересуйтесь, кто хозяин этого заведения.

— Я всегда считал, что этот ресторан принадлежит Штукеру.

— Значит, вы совершенно не в курсе дела, приятель. Может быть, на первый взгляд оно и так, но на самом деле он принадлежит той абстрактной картине, которую люди вашего круга называют «Синдикат». Я там слишком часто бываю, чтобы не видеть, как люди Маркуса забирают выручку. Но я вам все же не советую совать туда нос слишком грубо. А то там наверняка что-нибудь взорвется и осколки, конечно, не пролетят мимо вас. Да вы и сами понимаете, что может случиться.

— Судя по всему, вы очень много знаете, Попи.

— У меня слишком большие уши, весьма разговорчивые друзья и глубокое понимание этих животных, которых называют людьми из синдиката. Они ведь и меня интересуют — как художника. Или вы считаете, я не должен о них знать?

— Да нет, не считаю. Дело хозяйское, как говорится, — я бросил банку из-под пива в мусорную корзину. — Но мы отошли от темы.

— Да, в тот вечер она действительно крутилась около вас, как и много кто еще. Компания была большая.

Эдна вышла из-за картины с кисточкой за ухом.

— Вокруг вас было столько народу, что Шпуд даже не мог подойти к столику. И тогда эта женщина забрала у него поднос и стала хозяйничать сама. Через некоторое время вы были уже без ума от нее.

— Спасибо за информацию.

Выходит, все было просто. Она ждала меня там или даже шла следом.

Потом она умело использовала подвернувшийся случай и подмешала мне что-то в выпивку.

Я взял шляпу и поднялся.

— Всего хорошего, — попрощался я. — И еще раз огромное спасибо за информацию.

— Какую еще информацию? — удивился Попи. — Вы же приходили только чтобы поговорить об искусстве, — улыбнулся он.

* * *

Рыжая Милдред, Лео Маркус и я. Кто-то весьма неуклюже спланировал дело. Вероятно, они рассчитывали, что с помощью этой рыжей девицы я буду сейчас скучать в камере смертников. А районный прокурор вынес вердикт, в котором мы оба — я и рыжая — обвинялись в убийстве. Но теперь, после ее смерти, моей жизни определенно угрожает новая опасность. Рано или поздно люди прокурора зададут нужные вопросы, узнают прошлое Милдред и захотят знать, где я был в момент ее смерти.

А где же я был? Понятия не имею. У меня нет алиби, потому что в это время я бесцельно бродил по городу и думал, думал, думал... Значит, меня опять могут сделать козлом отпущения. Надо поскорее узнать, когда она умерла.

* * *

Подождав, пока Тэд Маркер выйдет на улицу, я пошел за ним к подземке.

Пройдя квартал и убедившись, что за мной никто не следит, я встал за ним в очередь на вход и тихо сказал:

— Погоди минутку, Тэд.

Он чуть заметно кивнул, прошел турникет и остановился. Потом мы вместе сели в поезд, проехали три остановки и, выйдя из вагона, зашли в ресторан Грилла. Большинство посетителей увлеченно смотрели баскетбол по телевизору. Мы заказали по кружке пива и он спросил:

— В чем дело, Пат?

— Скажи мне, как идет следствие по делу Милдред Свисс?

— Довольно гладко.

— Время смерти установлено?

— С точностью до минуты. Данные вскрытия полностью совпадают с временем, когда остановились часы у нее в сумочке. В семь пятнадцать.

— А почему часы оказались в сумочке?

— Испортился замочек у браслета.

— Но ведь все случилось среди бела дня. А днем обычно не топятся, особенно женщины. Даже перед смертью они не перестают думать о прическах, да и вода выглядит не очень привлекательно.

— К самоубийцам это можно отнести, но тут речь об убийстве.

Я быстро взглянул на него.

— У нее были поломаны все ногти, — продолжал Тэд. — Видимо, она изо всех сил защищалась и царапалась. А свидетели говорят, что руки у нее всегда были в порядке. Кроме того, на голове обнаружили рану. Ее, наверное, оглушили.

— Почему она тогда не утонула?

— Очень просто. Она зацепилась за какое-то бревно, точнее сказать, зацепилось платье. Судя по всему, в воде она была недолго.

Я быстро прикинул в уме. Я как раз сидел дома и ни с кем не разговаривал, пока мне не позвонил Шпуд. Может быть, они и не планировали накинуть на меня это убийство. Тем не менее эта история могла доставить мне неприятности. А убили ее, вероятно, потому, что хотели убрать лишнего свидетеля.

Тэд допил пиво и, не отрываясь от телевизора, проронил:

— Ну а как ты сам вписываешься в эту картину?

— Еще не знаю.

— У меня есть на этот счет кое-какие соображения.

— Наверное, не очень приятные для меня?

— Этого я пока еще и сам не знаю. Я еще раз справлялся об этом газе, на всякий случай. Правда, на это ушло какое-то время, но потом один умный человек в Вашингтоне сообщил мне кое-что. Вскоре после войны из Европы к нам просочилось какое-то количество этой штуки вместе с другими лекарствами. Подробности так и остались невыясненными, но известно, что это было грязное дело. Примерно десятая часть содержимого контейнера куда-то исчезла.

— А кто это обнаружил?

— Тайная служба. Ребята оттуда неожиданно обнаружили, что пропал весь контейнер. Но через некоторое время его нашли на каком-то складе.

Контейнер вывезли в открытое море и там уничтожили. Об этом даже писали в газетах. Это вещество боялись оставлять, чтобы кто-нибудь не использовал его для рэкета или чего-нибудь похожего. Вот тогда-то и всплыло, что количество совершенно не сходится с документацией на контейнер, — он кинул взгляд на часы и я понял, что Тэд спешит. — Еще одно... Я прочитал все, что только есть о сентоле. Оказалось, что он совсем не вызывает потерю сознания, а наоборот, препятствует этому.

— Но когда меня там нашли, я был без сознания.

— Вот именно. Сентол бодрит, как кофе.

— Это точно?

Он серьезно кивнул.

— Точнее не бывает.

Я потер виски и спросил:

— Значит, получается, что на меня никто не воздействовал? Ты так думаешь?

— А сам ты как думаешь?

— Не знаю. У меня еще нет на этот счет своего мнения, тем более, что нет достоверных фактов. Большое тебе спасибо за все, Тэд. Нам пора. Ты, кажется, немного торопишься.

Глава 5

По дороге домой я купил в магазине вареную курицу и хлеб. У меня еще не было времени прибраться в квартире и выглядела она довольно плачевно.

Повсюду стояла грязная посуда и валялись использованные носовые платки.

В почтовом ящике я нашел весточку от Джорджа Лукаса. Положив еду на стол, я вскрыл записку.

«Позвони мне» — и больше ни слова. Но я все понял, и понял, что записка от него — я знаю его почерк. Я позвонил ему на службу, но там никто не ответил. Поскольку я был уверен, что домой добраться он еще не мог, то и не стал спешить, а присел к столу и принялся за уничтожение еды.

Неожиданно в дверь позвонили. Прежде чем открыть, я достал револьвер, который остался еще с войны, проверил его и взял наизготовку. Чтобы открыть замок, мне пришлось сунуть кусок курицы, который я держал в другой руке, себе в рот.

Мэделяйн величественно оглядела меня, окинула критическим взглядом квартиру и, видимо, хотела засмеяться, но подавила желание и только улыбнулась.

— Тебе не хватает кривого ножа, и тогда ты будешь выглядеть настоящим пиратом.

Я закрыл за ней дверь, а она тем временем сокрушенно качала головой.

— Так вот, значит, как живут полицейские! А больше ты себе ничего не можешь позволить?

Я быстро сварил кофе, а потом ответил:

— Но ведь я взяток не беру, Мэд. И потом, кому нужно это «больше»?

Кстати, никак не ожидал, что ты зайдешь.

— Сам сказал, что вечером ты дома и здесь тебя можно найти.

— Могла позвонить по телефону.

— Не задирай нос, пожалуйста. Меня никто не видел, так что твоя репутация не пострадает от моего визита, а может и поднимется, если меня кто и заметил. Дамы в норковых манто и в бриллиантах наверняка не заходили в эту лачугу.

— Не чаще двух раз в неделю, — буркнул я.

— Вот как? — улыбнулась она и принялась за курицу. — А курочка-то совсем неплоха! — сказала она с полным ртом. — У меня для тебя кое-что есть, Пат.

Я отхлебнул кофе и поднял глаза, а Мэд продолжала:

— Некая Джейн Дуэ, что-то вроде коллеги Милдред Свисс и ее знакомая, видела Свисс в день ее смерти около полудня. Они проболтали на улице минут десять и Милдред упомянула, что ей предстоит какое-то долгое путешествие.

Она собиралась купить что-нибудь из одежды, а по тону было заметно, что она хвастается.

— А она не сказала, кто будет ее сопровождать?

— Нет, у нее уже не было времени. Она сказала, что торопится на какую-то встречу.

— На встречу со своей смертью, — заметил я.

— Вероятно, — согласилась она.

Я отодвинул чашку и откинулся на спинку стула.

— Рано или поздно они все так кончают, — сказал я. — А тебя это не волнует? Ты ведь сама по уши в таких делах.

Как будто облачко пробежало по ее лицу, и она уставилась на свои руки. Наконец Мэд подняла глаза и сказала:

— Да, ты прав, я завязла. Но пошла я на это сознательно. Это была единственная возможность прокормить отца алкоголика, подлечить больную мать, оплатить счета врачу и позаботиться о семи детях в семье. Да, я знала, на что иду, и у меня были подходящие знакомые, которые ввели меня в дело.

— Теперь-то могла бы и выйти оттуда. Ты же очень многое там изменила.

— Есть кое-что, что не менялось. Я долго наблюдала, как складывается судьба этих девушек. Видела, как они начинали и как кончали, я не имею в виду в постели. А так как я тоже принимала во всем этом участие, кое-кого мне удалось вытащить. И я знаю, Реган, о чем ты сейчас думаешь. Хоть я все еще сижу в этом деле, я уже познакомилась со многими влиятельными людьми, так что всегда могу кое-что сделать, если кто-нибудь начнет уж слишком давить на бедных девочек. Вот все, что я могу сказать тебе об этом, неважно, веришь ты или нет.

— Я тебе верю, Мэд, хотя все это мне не нравится.

Она потянулась через стол и положила свою ладонь на мою.

— Спасибо, Пат. Я очень хотела, чтобы ты понял. А теперь ты доставишь мне маленькое удовольствие?

— Какое?

— Разреши мне прибрать эту грязь.

Я усмехнулся и великодушно сказал:

— О, с превеликим удовольствием, дорогая!

Я ненадолго спустился в магазин, запасся пивом и, вернувшись, стал наблюдать за ней. Странно мне было видеть, как женщина, привыкшая к роскоши, занялась грязной работой, которой даже мне не хотелось заниматься. А ей, казалось, это доставляет удовольствие. Она даже что — то напевала под нос и улыбалась на мои замечания. Когда она наконец выпрямилась и посмотрела на меня, лицо ее было мокрым от пота, а глаза сверкали. В квартире теперь все блестело. Давно я не видел свое жилье таким чистым.

Откинув упавшие на лоб волосы, она улыбнулась и показалась мне еще красивее, чем когда-либо раньше.

— Ну как, так лучше? — спросила она.

— Еще бы! Зачислить тебя на жалованье?

— Мне достаточно будет частички тебя самого, чтобы смыть всю грязь и усталость.

— Мне ты нравишься такой, какая есть.

— Ты говоришь это просто так, — улыбнулась Мэд. — Лучше свари еще кофе.

Засыпая кофе в кофейник, я услышал, как зашумел душ и у меня появилось странное чувство тепла и уюта. До сих пор я такого не испытывал.

Я был частью чего-то прекрасного, что раньше было мне чуждо, но о чем я мечтал.

Когда Мэд вышла из ванной, зазвонил телефон.

Я снял трубку.

— Алло?

— Реган? — раздался в трубке голос Джорджа Лукаса. — Где это тебя, черт возьми, носит? Я бросил тебе в ящик записку, чтобы ты срочно позвонил.

— Я только что пришел, Лукас, — соврал я.

— Нам надо немедленно поговорить, старина. Крайне важное дело.

— Сейчас? А не поздно?

— Говорю же, очень важно. Речь идет о твоей шее.

— Ладно. Где встретимся?

Джордж назвал бар на Шестой авеню и я обещал быть через полчаса. Я не хотел, чтобы Мэделяйн оставалась в квартире одна и попросил ее поехать со мной.

Набросив пальто и сунув за пояс револьвер, я открыл дверь, намереваясь пропустить даму вперед, но тут же понял, что это была ошибка.

Сильным рывком я бросил ее на пол, захлопнул дверь и сам растянулся на полу.

Из-за двери не послышалось ни звука, но на уровне пояса в двери появились две маленькие дырочки, и что-то ударило в противоположную стену.

Мэд уставилась на меня расширенными глазами. Я тихо шепнул:

— Кто-то выключил свет на лестнице.

Но тут и она заметила дырки в двери и понимающе кивнула.

Я поднялся и включил свет в комнате. Потом подкрался к двери и бесшумно нажал на ручку. У охотника на меня было, вероятно, чертовски хорошее зрение, потому что он сразу среагировал на едва заметное в темноте движение еще одним выстрелом. Выстрел был почти бесшумным, но я увидел слабый блеск из глушителя и тотчас ответил на него из своего пистолета.

Грохот выстрела из крупного калибра, казалось, взорвал ночной покой. И сразу я услышал поспешные шаги человека, сломя голову бежавшего вниз по лестнице.

Распахнулась и вновь захлопнулась входная дверь внизу, но я не стал догонять его, потому что это могла быть ловушка. Охотник вполне мог и не выскакивать на улицу, а спокойно сидеть на лестнице и караулить меня.

Я достал мощный карманный фонарь и внимательно обследовал всю лестничную клетку. Лишь когда я окончательно убедился, что она пуста, я спустился вниз и зажег свет на лестнице.

Мэделяйн стояла на пороге квартиры и все еще дрожала.

— Что случилось?

— Ничего особенного. Еще одно покушение на мою жизнь, на этот раз при помощи пистолета с глушителем. А может быть, на одного из нас.

— На одного из...

Чтобы не пугать ее еще больше, я поспешил добавить:

— Скорее всего, конечно, покушались на меня. Ведь никто не знал, что ты здесь. Они уже пытались отравить меня газом. Значит, они изрядно нервничают.

— Пат...

— Пойдем, — перебил я, — он уже удрал.

Я думал, скоро завоет сирена, так как кто-нибудь наверняка слышал выстрел и сообщил в полицию, но вокруг все было тихо. Может быть, стены домов оказались слишком толстыми, или кто-то еще не успел снять телефонную трубку.

* * *

Джордж занял столик в углу бара, и его хмурое лицо сразу прояснилось при виде Мэделяйн. Протянув ей руку, он обрадованно сказал:

— Вот это встреча! Как поживаешь, Мэделяйн?

— Потихоньку... Рада тебя видеть, Джордж.

Он вопросительно посмотрел на меня, и я рассказал все, что только что произошло. Его глаза сразу стали маленькими и колючими.

— Это уже не шутки, Реган. Теперь они могут напасть на тебя в любое время с любой стороны. Наверное, ты для них слишком опасен. Что, собственно, ты знаешь про них?

— Много, но ничего точно.

— Я тоже кое-что узнал, — он бросил взгляд на Мэд.

— Можешь говорить, — сказал я. — Она с нами.

— Тогда слушай. Перед смертью Маркус получил задание провести в синдикате перестройку. Ты в своем расследовании вскрыл все их старые связи, и он за это получил хорошую взбучку. Они сделали его ответственным за полную реорганизацию синдиката, и чтобы он проделал все бесшумно и абсолютно секретно. А теперь самое важное. Шефы из синдиката чуть было не получили инфаркт, когда при проверке до них дошло, что Маркус часть денег синдиката использовал для того, чтобы построить собственную империю. Он, конечно, собирался вернуть эти деньги, прежде чем все обнаружится, да оказался недостаточно расторопным и его опередили. Они обнаружили недостачу и внесли его в список на уничтожение. Дело поручили двоим профессионалам из Чикаго.

— Когда?

— Насколько я знаю, за три дня до его смерти. За это время убийцы как раз могли приехать в Нью-Йорк и все организовать.

— Они так не работают, ты это отлично знаешь. На подготовку они тратят по крайней мере две недели.

— Если не... — начал Джерри.

— Что «если не»? — перебил я.

— Они просто подошли к делу по-научному. Ведь мы имеем дело с профессионалами. Они увидели, что задание можно выполнить значительно быстрее, и при этом отвести подозрения от себя и от синдиката. Ничего лучше и не придумаешь. Ты был отстранен от работы и горел желанием отомстить Маркусу. Вот они и пришили тебе дело, убив разом двух зайцев.