Прекрасное украшение комнаты! И очень полезное.
Я попытался снять картинку, но рама была намертво прибита к стене. Громко выругавшись, я вернулся в гостиную, вошел в шкаф и, протиснувшись через дыру, попал в первую квартиру. Чудесные полотна старых мастеров. Они стоили не меньше миллиона, но куда больше стоило то, что они скрывали. Я взял одну из картин — с двумя нимфами в лесу — и аккуратно снял ее со стены. И тогда я увидел то, что искал. В стене была пробита дыра, и, заглянув в нее, я увидел морской пейзаж в рамке. Берег и небо были нарисованы краской, но в посеребренном стекле — там, где вода, — отражалось все, что происходит в комнате. Мастерская по производству компромата! Глазок над двуспальной кроватью! О Господи!
Найти камеру, которую использовал Антон, оказалось проще простого. Это был очень дорогой аппарат, прекрасно передающий мельчайшие детали и отрегулированный как раз на ту высоту, где располагался глазок. Я разворошил все содержимое шкафа, разыскивая фотографии, а точнее, вещественные доказательства, что-нибудь, что послужит мне оправданием, когда я всажу этому негодяю пулю в живот.
Теперь мне все стало ясно. Антон использовал манекенщиц в качестве приманки, чтобы завлечь в свои спальни богатых и влиятельных людей. А потом фотографировал их в соответствующих позах, тем добывая себе средства к существованию. Эти люди как огня боялись огласки из-за неизбежного политического или семейного скандала. Они предпочитали платить.
Наконец-то я понял, что случилось с Честером Вилером. Они наметили его в качестве жертвы, потому что он приехал из другого города, имел деньги и к тому же немного перебрал. Вилер попался в ловушку, но тут случилось недоразумение, которое стоило ему жизни. Он узнал девушку: это была бывшая подруга его дочери. Девушка испугалась и все выложила Антону... Тот решил, что Вилера необходимо устранить.
Видимо, после убийства девушка перетрусила еще больше и вышла замуж за первого встречного, лишь бы не иметь больше ничего общего с этим опасным делом. Сначала у нее все сложилось как будто удачно, но потом убийце удалось поймать ее, и он позаботился о том, чтобы когда-нибудь в будущем страх не развязал ей язык.
Да, теперь все стало ясно. Даже смерть Марион. Антон боялся меня. В газетах он прочитал, что я частный сыщик и что я потерял свою лицензию. Не сунь я свой нос в это агентство, Марион и Жанна, возможно, остались бы живы. Но думать об этом сейчас было поздно. Антон позаботился о том, чтобы ввести меня в заблуждение, — он заставил Марион сказать мне, что это она ушла с Вилером. Но почему же тогда убили Марион? Видимо, она потребовала слишком большую плату за молчание. Ведь она тоже была втянута в эту грязную историю. Марион могла попытаться шантажировать Липсека и нарвалась...
Итак, мозаика сложилась. Все началось не в день убийства Честера Вилера, а за несколько суток до этого. У убийцы было достаточно времени, чтобы поселиться в отеле и подождать удобного момента. Я оказался замешанным в эту историю совершенно случайно. Для убийцы я не представлял никакой опасности, потому что был в стельку пьян. И если бы на моем месте оказался кто-нибудь другой, то ему это было бы только на руку. Полиция просто-напросто арестовала бы его как единственного подозреваемого.
Убийца просчитался только в одном. Он не мог знать, что в моем пистолете всегда шесть патронов. Он, конечно, забрал с собой и пулю, и гильзу, но исчезновение одного патрона навело меня на некие размышления. А ведь этого легко было избежать, если бы он сунул руку ко мне в карман. Я всегда ношу с собой несколько лишних патронов.
Но одной ошибки оказалось достаточно, чтобы все пошло к чертям. Одной-единственной ошибки... и он ее совершил.
Убийца наверняка сильно испугался, узнав, что я сыщик. Он ведь сразу понял, что мне не остается ничего другого, как расследовать это дело — конечно, если я хочу вернуть себе лицензию. Тогда он решил выяснить, что я собой представляю. Он взял подшивку старых газет и судебных отчетов и порасспрашивал кого надо. И он выяснил, с кем связался. Он узнал, что я ценю человеческие жизни так же мало, как он. Правда, я действую немного по-другому. Я убиваю только убийцу. Мне это нравится. Плевать мне на все законы: я хочу видеть, как растекается по полу кровь этих подонков, отнимающих жизни у честных людей.
Я рассмеялся и вытащил пистолет. Еще немного, и он выплюнет славную маленькую пулю прямо в физиономию убийцы. Но у меня не было больше времени, чтобы предаваться таким мыслям. Надо было найти хотя бы несколько фотографий. Я перевернул все вверх дном, даже сорвал обшивку с мебели, но в гостиной ничего не оказалось. Тогда я решил перебраться в фотолабораторию, но тут послышались шаги.
Они доносились из коридора, куда выходила дверь квартиры с тремя спальнями. Ключ в замке повернулся, и дверь отворилась. Мгновение я созерцал лицо Антона, побелевшее от ужаса и изумления, потом дверь захлопнулась. Слышно было, как кто-то прогрохотал по лестнице.
Черт возьми, какой же я идиот! Почему я сразу не выключил свет? Я бросился за ним. Протискиваясь в дыру, я зацепился за что-то и услышал треск рвущейся ткани. Оторванный воротник болтался по плечам, на меня сыпалась штукатурка и щепки.
Черт возьми! Неужели этот сукин сын от меня уйдет! Я открыл задвижку и помчался по коридору... Внизу хлопнула входная дверь. Перепрыгивая через ступеньки, я слетел с лестницы, упал на площадке, поднялся. До сих пор удивляюсь, как это я не переломал себе все кости, а отделался лишь синяками и ссадинами. Но в тот момент я этого даже не заметил.
С пистолетом в руке, не оглядываясь по сторонам, я выскочил на улицу. Но было поздно. Автомобиль Антона уже подъезжал к перекрестку. Почему этому негодяю так везет? Чем он заслужил такую милость судьбы? Я молча провожал взглядом красный сигнальный огонек его машины, когда вырулившее из-за поворота такси толкнуло ее в бок. Послышался скрежет металла и крики. Машина Антона развернулась от удара и встала поперек тротуара.
Бежать к перекрестку не было смысла: я бы все равно не успел. Поэтому я помчался в другую сторону, туда, где стояла моя машина. Мотор чихал и кашлял, и мне оставалось только радоваться тому, что снег под колесами слежался и стал достаточно твердым. Судьба дала мне шанс. Я вырулил на середину улицы и ринулся к перекрестку. Завернув за угол, я увидел, что машина Антона съезжает с тротуара на проезжую часть, а шофер такси с криками бежит за ней. Я посигналил ему, чтобы он посторонился.
Антон Липсек, наверное, услышал мои гудки, потому что его тяжелый, неповоротливый автомобиль рванул вперед с бешеной скоростью. Это была та самая машина, из которой в меня стреляли на Тридцать третьей улице. Хорошо, что негодяй Рейни уже развлекается в аду. Стрелял в меня наверняка он. А Антон сидел за рулем.
Теперь я даже радовался, что идет снег. Улицы были пустыннее, чем обычно. Я мчался за Антоном, постепенно настигая его. Через перекресток мы проскочили на красный свет. Машину Антона немного занесло в сторону, но он вовремя выправил ее, и погоня продолжалась. Теперь он наверняка испугался. Я так и видел, как он, сжимая руль, не перестает спрашивать себя, почему мой старенький драндулет догоняет его роскошную машину. Он, конечно, не догадывается, что под капотом моего старикана спрятан самый мощный мотор. К тому же совершенно новый. Нас разделяло уже меньше пятидесяти ярдов.
Когда я уже почти догнал Антона, он внезапно ринулся в переулок. От резкого поворота его машину выбросило на тротуар. Я было испугался, что не смогу вписаться в поворот, но тут раздался жуткий лязг и скрежет. Судьба отдала мне Антона! Его машина на всем ходу впечаталась в стену дома, перевернулась и застыла на месте. Только колеса продолжали вертеться.
Я развернул свой драндулет и, бросив его посреди улицы, с пистолетом наготове подбежал к машине Антона. Но оружие мне не понадобилось — Антон был мертв...
Через открытую дверцу я заглянул в салон, но он был пуст. В бумажнике Антона оказалось несколько пятисотдолларовых банкнотов и квитанция от заказного письма, отправленного сегодня утром. Адресовано оно было Клайду Вильямсу. Значит, босс все-таки Клайд, а не Антон Липсек. Клайд разрабатывал эти дьявольские планы. Он был убийцей, а Вельда сейчас сидела у него.
Я взглянул на часы: половина второго ночи. Время шло. Каждая новая секунда приближала меня к безумию и отчаянию. Но пока еще не поздно! Еще не поздно наверстать упущенное и вернуть то, что я потерял. Между тем кое-где в окнах зажегся свет. Люди стали выглядывать на улицу. Некоторые даже что-то прокричали мне вслед, когда я снова садился в машину.
Услышав вой полицейской сирены, я предпочел свернуть на первую попавшуюся улицу. Наверняка кто-нибудь запомнил номер моей машины и любезно сообщит его полиции. А вот когда они узнают, что машина принадлежит мне, прокурор съест от злости свою шляпу. Так ему и надо. Честер Вилер покончил с собой — таково мнение федерального прокурора. Но мы еще посмотрим, чья возьмет.
До цели мне оставалось не меньше полпути, а проклятый снег все продолжал падать. Каждая потерянная секунда была для меня равносильна поражению.
Но что я мог поделать?
Глава 12
Я проверил адрес: улицу и номер дома. Все правильно, все совпадает... Снег валил так, что верхние этажи желтого кирпичного дома едва можно было рассмотреть. Перед входом расхаживал швейцар в форме адмирала. Он постоянно тер свои замерзшие уши. Его вид подсказал мне, что лучше будет воспользоваться черным ходом.
Я вышел из машины и направился к соседнему дому. Отойдя настолько, чтобы швейцар не мог рассмотреть меня за метелью, я повернул в узкий проулок и скользнул к боковой стене дома. Несколько ступенек вели вниз к полуоткрытой двери. Я постучал.
— Да, — произнес с акцентом мужской голос. В следующий миг из-за двери показалась голова пожилого человека с огромными светлыми усами. Я улыбнулся в знак приветствия. Усач выжидающе смотрел на меня. Я вынул из кармана десятидолларовый банкнот. Он взглянул на него, но не произнес ни слова. Мне не оставалось ничего другого, как просто пройти в дверь мимо него. Я очутился в котельной. Под тусклой лампочкой без абажура стоял стол, а рядом с ним — пустой ящик, служащий стулом. Я повернулся к усачу. Он запер дверь и взял длинную кочергу.
— Подойдите сюда, — произнес я и положил деньги на стол.
Не выпуская кочерги, он нерешительно приблизился. На деньги он даже не взглянул.
— Где живет Клайд Вильяме? — поинтересовался я. Усач снова ничего не ответил, а у меня оставалось слишком мало времени на уговоры. Я вытащил пистолет и положил его рядом с деньгами. Его пальцы еще крепче вцепились в кочергу.
— Что вам нужно от Вильямса?
— Хочу сделать из него отбивную, и с тем, кто встанет у меня на пути, будет то же самое.
— Уберите эту штуку, — показал он на пистолет, — и деньги тоже.
Я убрал все в карман, а усач бросил кочергу на пол:
— Он живет в пристройке на крыше. Лифт справа в холле. Надеюсь, вы сделаете, что задумали.
— Не понимаю... — Я снова бросил деньги на стол.
— Моя дочь... она была честной девушкой... А теперь... эта паршивая свинья...
— Все ясно, благодарю за помощь. А может, у вас есть, случайно, и ключ от его квартиры?
— Нет. — Кончики его усов дрогнули, а в голубых глазах полыхнуло пламя. Я-то знал, каково ему сейчас.
Лифт, о котором он упомянул, предназначался для обслуживающего персонала. Я вошел в него и нажал на верхнюю кнопку. Лифт пополз наверх. Он двигался ужасающе медленно. Я пытался считать проплывавшие мимо меня кирпичи, потом — этажи. Я до крови кусал себе губы, чтобы не заорать: “Быстрее! Быстрее!” Этой механической штуковине некуда было спешить. Как мне хотелось поторопить ее, дернуть, поднять самому, но я был заперт в этой кабине, ползущей со скоростью черепахи, и терял драгоценные секунды. Наконец лифт замер, и я открыл дверь. Мне хотелось кинуться вперед со всех ног, но я заставил себя сперва осторожно выглянуть в коридор. Повсюду царила мертвая тишина. Узкий коридор освещала только лампочка над дверью лифта и далекие огни ночного города, сиявшие в огромных — от пола до потолка — окнах.
Он вел в большой зал, располагавшийся ниже. Я аккуратно закрыл дверь лифта и пошел вперед. Взведенный пистолет в моей руке был готов отправить на тот свет любого, кто встанет у меня на пути. Но дьяволу в тот вечер не повезло — зал был пуст. Судя по всему, это шикарное помещение, ни в чем не уступавшее лучшей из комнат в обычных домах, использовалось только для того, чтобы ожидать здесь лифт. На стенах висели картины в тяжелых, украшенных богатой резьбой, рамах. Свежие розы, стоявшие на столах в огромных хрустальных вазах, наполняли зал своим ароматом, а в креслах, обтянутых натуральной кожей, свободно могли разместиться человек двадцать. Даже пепельницы — и те были серебряные, и рядом с каждой лежала серебряная зажигалка. Лишь недокуренная сигара, брошенная прямо посреди роскошного восточного ковра, как-то портила это великолепие.
Толстый ковер приглушал мои шаги, когда я подходил к двери. Я так и не решил, что делать — позвонить или попросту взломать замок. Но ни того ни другого делать не пришлось. У самого порога валялся маленький позолоченный ключик, и я поднял его, возблагодарив судьбу, в который раз пришедшую мне на помощь. Во рту внезапно пересохло. Вельда оказалась весьма предусмотрительной, я даже не ожидал от нее этого. Она открыла дверь и оставила ключ перед порогом на тот случай, если я приду.
Это я, Вельда. Я пришел слишком поздно, но все-таки пришел. И быть может, я еще сумею помочь тебе. Я не хотел, чтобы ты шла сюда, но я не скажу тебе этого никогда. Ты можешь и дальше думать, что поступила правильно. Можешь считать, что ты сделала это ради меня. Я не стану ругать тебя, не стану сходить с ума. И возможно, когда-нибудь я сумею забыть о случившемся и снова научусь улыбаться. Но сейчас я хочу только одного — увидеть, как Клайд дрожит под дулом моего пистолета, и потом спустить курок. Лишь тогда я смогу забыть.
Я повернул ключ в замке и вошел. Дверь захлопнулась за мной с тихим щелчком. Из комнаты доносились приглушенные звуки какой-то нежной сентиментальной мелодии. Я, оглядываясь по сторонам и даже не стараясь двигаться тихо, пошел туда, откуда доносилась музыка. Сперва я увидел проигрыватель, а затем Клайда, склонившегося над Вельдой, расположившейся на кушетке. В мягком свете они казались силуэтами. Клайд что-то говорил гневным и решительным тоном. Вельда покачивала головой. Я видел белизну ее ног и руки, закрывшей лицо. Клайд вскинул руки, стягивая рубашку, и тогда я крикнул:
— Стоять!
Клайд обернулся, и гнев на его лице мгновенно преобразился в ужас. Я не опоздал.
— Майк! — вскрикнула Вельда.
Клайд медленно повернулся к ней и проговорил с искаженным от злобы лицом, словно выдавливал из себя каждое слово:
— Сучка... значит, ты его знаешь?
Вельда вскочила с кушетки и, всхлипывая, подбежала ко мне. Я почувствовал, как она дрожит.
— Да, она меня знает, Динки. И ты тоже знаешь, что сейчас будет.
Клайд молча хватал ртом воздух. Я внимательно посмотрел Вельде в лицо и спросил:
— Что он с тобой сделал, дорогая?
Она ничего не могла сказать, а только мотала головой и плакала. Наконец, справившись с приступом рыданий, пролепетала:
— Это было... так ужасно.
— А удалось что-нибудь узнать?
Вельда потупилась и стала вертеть пуговицу на блузке.
Я показал на ее сумочку, лежавшую на столе, и спросил:
— Он там?
Она поняла, что я имел в виду пистолет, и кивнула.
— Возьми его, — сказал я.
Вельда нерешительно отошла от меня и быстро схватила сумочку. В тот же миг в ее руке блеснул пистолет. Я даже засмеялся, увидев удивленное лицо Клайда.
— Я попрошу ее убить тебя, Динки. Пусть Вельда пристрелит тебя за то, что ты хотел сделать с ней, и за все, что ты сделал с другими девушками.
Он что-то промычал, нижняя губа его отвисла. — Я все знаю, Динки. Я знаю, что ты делал и как. Маленькая фирма по производству компромата. Вы с Антоном использовали девочек в качестве приманки, чтобы завлечь в свои сети нужных вам людей. Манекенщицы баловались в постели с будущими жертвами. Антон снимал их, а ты потом выкачивал из них денежки. Все было придумано очень хитро! Ты умен, Динки, право слово. Но недооценивать противника всегда опасно, и я пришел преподать тебе этот урок. Ты решил прикончить Честера Вилера, поскольку его встреча со школьной подругой дочери не сулила тебе ничего хорошего. Возможно, он хотел замять это дело, но тут пришел ты со своими фотографиями, и потребовал денег. Вилер распорядился, чтобы ему выслали пять тысяч долларов, и отдал их тебе. Но твой шантаж здорово его взбесил. Он разыскал Жанну Троттер и высказал ей все, что он о ней думает, а она побежала к тебе. Это и решило его судьбу.
Клайд молча смотрел на меня, безвольно опустив плечи.
— И вот дело завертелось, — продолжал я. — Мне, правда, до сих пор неясно, как ты собирался расправиться с Вилером, если бы он не схватился за мой пистолет и тем самым не подсказал тебе вариант с самоубийством. Непонятно и другое: почему ты отправил на тот свет Рейни? Он ослушался тебя и пошел своим путем? Вообще-то я представляю себе создавшуюся ситуацию примерно так. Ты поручил Рейни пришить меня, а когда он промахнулся, ты так наорал на него, что он разозлился и свалил со всеми деньгами, полученными от Эмиля Перри. Тогда ты решил расправиться с ним и направился в спортзал. Там ты увидел меня и решил обставить дело так, чтобы меня обвинили в убийстве Рейни. Его сообщников ты припугнул, и дело было сделано. Тебе и впрямь очень повезло, Динки. Я думаю, у тебя даже есть алиби на ту ночь. Вельда мне рассказала, что ты тогда до полуночи задержался на каком-то совещании. Времени вполне хватает, правда?
Клайд, словно загипнотизированный, уставился на пистолет в моей руке, ствол которого смотрел прямо ему в лицо. Вельда целилась в живот.
— Что ты сделал с Жанной, Клайд? Ведь ходили слухи, что она вышла замуж и уехала. Вероятно, ты отвез ее сначала в какой-нибудь тихий пансион и просто ждал подходящего момента, чтобы избавиться от нее, а потом она прочитала в газетах об убийстве Рейни и испугалась. Тебе удалось поймать ее, когда она пыталась сбежать, и ты сбросил ее с моста. Но Марион Лестер запугать было не так-то просто. Я думаю, что в этом случае все происходило наоборот: она собралась тебя шантажировать. И поэтому умерла.
— Майк... — начал Клайд.
— Заткнись! Сейчас говорю я. Кое-что еще мне бы хотелось узнать. Например, где спрятаны фотографии? Из Антона больше уже ничего не выжмешь: он мертв. Тебе стоило бы взглянуть на его окровавленный труп — довольно печальное и поучительное зрелище. Но фотографий у него не оказалось, поэтому я думаю, что о них расскажешь мне ты.
Клайд сжал кулаки, на шее вздулись жилы.
— Ты все равно не сможешь уличить меня в убийстве, вонючий сыщик! — завопил он. Вельда вцепилась в мою руку.
— Клайд, тебя уже не уличат ни в одном убийстве, потому что я пристрелю тебя прямо здесь. Когда придет полиция, у меня найдется масса причин для объяснения моего поступка. Я скажу, что ты угрожал мне этим пистолетом, но мне удалось вырвать его и застрелить тебя. Вариант второй: тебя милостиво пристрелит Вельда, а я вложу тебе в руку пистолет. Оружие трофейное, и никто не докажет, что это моя работа. Как тебе нравится эта идейка, Клайд?
— Очень даже нравится, — раздался голос за моей спиной. — А теперь бросьте-ка на пол ваши пистолеты, иначе от вас останется кровавая требуха.
\"Черт возьми, как это могло случиться?” — промелькнуло в моей голове.
Но дуло пистолета, уткнувшееся мне в спину, ясно свидетельствовало, что это не сон. Я бросил оружие, пистолет Вельды упал рядышком. Клайд облегченно вздохнул и сделал несколько неуверенных шагов вперед, чтобы подобрать их. При этом он не проронил ни слова. Взяв один из пистолетов за рукоятку, он изо всех сил ударил меня по зубам. Я попытался схватить его за руку, но новый удар — на этот раз по голове — заставил меня упасть на колени. От удара в затылок голова моя словно раскололась на тысячу кусков, и я отключился.
Не знаю, сколько времени я так пролежал: от удара у меня сместились понятия о времени. Сначала я опаздывал, затем опередил события, но в итоге все же опоздал. Неожиданно, словно сквозь вату, я снова услышал голос Клайда. Он приказывал Вельде идти в соседнюю комнату.
— А этого неудавшегося вонючку детектива оттащи туда же, — обратился он к своему помощнику. — Там звуконепроницаемые перегородки, и нас никто не услышит. Я с ним разделаюсь, когда вдоволь развлекусь с этой сучкой. Пусть посмотрит.
Сильные руки подхватили меня под мышки и поволокли через всю комнату к двери. Там меня грубо бросили на стул.
— Нет, не надо! — услышал я отчаянный крик Вельды. — Нет!
— Снимай. Все! — приказал Клайд.
Я открыл глаза. Клайд стоял скрестив руки, плотоядно глядя на Вельду.
Та медленно отступала к стене. Помощник Клайда с гадкой ухмылкой наблюдал за происходящим, но пистолета из рук не выпускал.
Бандиты заметили, что я пошевелился. Но мне сейчас было все равно, что случится дальше, я просто хотел разорвать их обоих на куски.
— Пристрели его, если этот ублюдок попробует встрять! — приказал Клайд. Он знал, что так оно и будет.
Его напарник поднял пистолет.
Дальнейшее произошло так быстро, что я не смог потом припомнить все в подробностях. На какую-то долю секунды их внимание переключилось на меня, и этого Вельде оказалось достаточно. Она сунула руку под пиджак, выхватила маленький дамский пистолет и выстрелила. Помощник Клайда вскрикнул, схватился за живот и рухнул мешком на пол. От боли у меня раскалывалась голова, я едва держался на ногах. Я попытался сделать шаг и упал. Клайд прыгнул к Вельде, схватил ее и стал выкручивать руку. Раненый гангстер все еще сжимал в руке свое оружие, надо было только добраться до него.
— Майк! Майк, помоги! — кричала Вельда. Она согнулась, пытаясь удержать пистолет, но Клайд дернул ее руку с такой яростью, что она упала. Пистолет выпал и покатился по полу.
Клайд не успел бы подобрать его — и он это понял. Он грязно выругался и бросился к двери. Щелкнула задвижка, потом послышался грохот передвигаемой мебели. Затем хлопнула входная дверь.
Вельда нежно провела рукой по моим волосам:
— Ты ранен, Майк? Ну скажи хоть что-нибудь.
— Все в порядке, Вельда.
Я понемногу приходил в себя. Вельда пыталась унять боль в моей голове поцелуями. По щекам, ее текли слезы. Я попытался улыбнуться, и она еще крепче прижалась ко мне.
— Мерзавец, — всхлипнула она. — Отъявленный мерзавец — вот ты кто. Тебе очень больно?
Мои руки случайно наткнулись на кобуру, болтавшуюся под ее разорванным пиджаком.
— Лучшего напарника мне не сыскать, — заявил я. — И кто бы мог подумать, что у девушки под мышкой подвешена кобура?
Вельда улыбнулась, утирая слезы, и помогла мне подняться на ноги. Меня качало из стороны в сторону, и я судорожно схватился за стул. Вельда попыталась открыть дверь, но все ее усилия оказались напрасными.
— Майк, нас заперли.
— Проклятие...
В этот момент раненый на полу, испустив хрип, судорожно задергался и затих. Изо рта его сочилась кровь.
— Можешь сделать засечку на своем пистолете, Вельда. Я думал, зрелище мертвеца повергнет ее в шок, но она проговорила с какой-то звериной ненавистью:
— Жаль, что только один. Как мы будем отсюда выбираться, Майк?
— Не знаю, но выбираться нужно. Ведь Клайд...
— Он и есть убийца?
У меня раскалывалась от боли голова, и я никак не мог сосредоточиться.
— Да, он убийца, поэтому нам надо быстрее сматываться.
Я наконец подобрал с пола пистолет. Мне казалось, что я взял в руки пудовую гирю.
— Послушай, Майк, в тот вечер действительно проходило совещание. Я слышала, как об этом говорили посетители “Бовери”. И Клайд на самом деле был все время там.
Меня мутило. Кровь стучала в висках. Я прицелился в замок и выстрелил.
Отдача выбила пистолет у меня из руки, но замок выдержал.
— Майк... — заговорила Вельда.
— Погоди, — огрызнулся я. — Какая разница, был ли он на этом чертовом совещании или нет. Это Клайд. Клайд и Антон. Они вдвоем добывали фотографии. — Я умолк и уставился на дверь. — Клайд помчался прятать фотографии. Если ему это удастся, то он спасет свою шкуру. При таком-то прикрытии... — Я снова поднял пистолет и несколько раз выстрелил в замок. В комнате запахло порохом. — Чертов Клайд! Где же он все-таки прячет фотографии? Не у Антона в квартире и не там, куда он помчался, как только запер дверь. За такое время он не успел бы добраться до снимков. Остается только агентство.
Эта мысль придала мне сил, и я навалился на дверь. Замок ее уже не держал, но мешала мебель, держала дверь с другой стороны. Вельда помогала мне. Мы толкали эту чертову дверь, пока что-то не рухнуло сверху с другой стороны и она не поддалась.
В квартире стояла мертвая тишина. Бросив пистолет убитого на стул, я поднял собственный и сунул его в кобуру под мышкой. Потом кивком указал Вельде на телефон:
— Позвони Пату, Вельда. Разыщи его, а если не найдешь, позвони федеральному прокурору. Действовать надо быстро. Надо успеть схватить Клайда, пока он еще чего-нибудь не натворил.
Все еще шатаясь из стороны в сторону, я добрался до двери. Вельда что-то крикнула мне вслед, но я ничего не понял. И снова мне показалось, что миновала вечность, пока я добрался до первого этажа. Пробежав через вестибюль, я выскочил наружу через парадный вход. “Адмирал” недоверчиво взглянул на меня и даже попытался схватить за руку, но я двинул его кулаком в зубы и, пока он очухивался, успел добраться до машины. Уже трогаясь с места, я услышал его крики.
Отъехав от дома, где жил Клайд, примерно на два квартала, я услышал полицейскую сирену. А проехав еще три квартала, я вспомнил, что вечером в агентство собиралась поехать Конни.
Знакомое чувство, преследовавшее меня всю эту ночь, вернулось опять, и я снова с бешеной скоростью рванул вперед.
В холле дома, где находилось агентство покойного Липсека, сидел старик швейцар и спокойно читал газету. Когда я позвонил в запертую дверь, он как раз взглянул на часы, а потом махнул мне рукой, чтобы я уходил. Я пнул дверь ногой. Старик бросил газету на стол и отпер замок.
— Уже никого нет, — прошепелявил он. — Все конторы закрыты. Уходите.
Я просто отпихнул его в сторону и прошел в холл.
— Вы кого-нибудь сюда впускали?
— Нет, за последний час я никого не впускал. И вам здесь делать нечего...
Выходит, Клайд здесь не появлялся... Но если мои предположения верны, он должен был сюда прийти.
— Здесь есть черный ход?
— Да, но он заперт, и без меня никто туда не войдет... а вы, мистер...
— Успокойтесь. Можете вызвать полицию.
— А что, собственно, вам нужно?
— Поймать убийцу! Вам это непонятно?! Убийцу, разгуливающего с заряженным пистолетом, успевшего уже прикончить нескольких человек...
— Вы шутите?
— Конечно шучу. Надо же мне когда-нибудь вдосталь насмеяться. Меня зовут Майк Хаммер. Меня преследует полиция. Меня выслеживает убийца. Все они гоняются за мной и злятся, что я никак не попадаюсь им в руки. А теперь отвечайте на мой вопрос. Кого вы впустили сюда после окончания рабочего дня?
Старик нервно сглотнул, озираясь по сторонам, и откашлялся:
— Одного человека... одного человека на первый этаж. У него там срочная работа, и потом еще нескольких сотрудников страховой компании. Но они что-то взяли и сразу же ушли. И еще какие-то люди записывались в книгу. Может быть, вы посмотрите...
— Разумеется, убийца оставил там свое имя. Везите меня наверх, к рекламному агентству Антона Липсека.
— Ах да, чуть не забыл. Не так давно приходила одна девушка. Ей тоже нужно было попасть в рекламное агентство. Я открыл ей дверь, и, кажется, она еще не возвращалась. А может, проскочила, когда я делал обход...
— Везите меня наверх.
— Наверное, лучше вам подняться в лифте для персонала.
После этих слов я просто сгреб его в охапку и запихнул в лифт. Он бросил на меня недовольный взгляд и закрыл дверь.
Когда мы поднялись, я сразу же выхватил пистолет и рванулся к дверям агентства. Швейцар, тяжело сопя, следовал за мной.
В помещении агентства горел свет, все двери были распахнуты настежь. Я вбежал в приемную, держа пистолет наготове. Швейцар, насмерть перепуганный, остановился в дверях. Я метался по офису, заглядывая во все двери. Гримерные кабинеты, фотолаборатория, туалетные комнаты. И наконец я нашел то, что искал.
Посреди комнаты на полу лежала Конни...
Голова ее была неестественно вывернута, а открытые глаза невидящим взором уставились в потолок.
Все помещение занимали шкафы с бумагами и папками. Пыль, лежавшая повсюду равномерным слоем, свидетельствовала о том, что сюда заходили довольно редко. Один из ящиков был выдвинут, и в нем недоставало одной из секций картотеки.
И снова я пришел слишком поздно...
Швейцар вцепился мне в руку, чтобы не упасть. Изо рта у него текли слюни, и он старался не смотреть на убитую. Я опустился на колени и склонился над Конни. Никаких ранений я не заметил, но ее красивое даже в смерти лицо было искажено от боли. Единственный, но точно рассчитанный удар сломал ей шейные позвонки. Я осторожно разогнул ее судорожно сжатые пальцы и вытащил клочок бумаги. На нем печатными буквами было написано: “...во время регулирования громкости надо...\"
В углу комнаты на затоптанном полу виднелся след. Здесь явно стоял какой-то ящик. А дорожка, тянувшаяся от этого места, показывала, что ящик тащили в коридор. Дальше след терялся. Я оставил дверь открытой и вернулся в приемную. Швейцар следовал за мной как приклеенный. Он находился в полной прострации и ничего не соображал. Придвинув к себе телефон, я позвонил в полицию и продиктовал дежурному адрес агентства, где обнаружен труп Потом я приказал швейцару проводить меня в подвал. Как я и ожидал, дверь черного хода была открыта. Убийце в который раз удалось без помех покинуть место преступления.
Старик стал умолять меня не оставлять его один на один с мертвецом, и к тому же он опасался возвращения убийцы. Когда мне надоели его причитания, я просто отпихнул его и ушел.
Теперь я знал, где искать убийцу!
Глава 13
Хотя снег доставил мне в эту ночь много неприятных минут, теперь я не обращал на него никакого внимания. Откинувшись на сиденье, я курил сигарету с таким удовольствием, какого не испытывал давно. Сигаретный дым заполнял мои легкие и потом тонкой струйкой выходил наружу. Сизые облачка, вылетающие в окно, радовали мой взор.
Поганый, грязный мир был покрыт чистым, белым снежком. Я завел двигатель и неторопливо двинулся с места.
Теперь я ехал медленно, останавливаясь на светофорах и пропуская вперед другие машины. Покрутив ручку радиоприемника, я услышал свое имя на тех волнах, которыми пользуются полицейские патрули. Впрочем, меня это мало волновало: я двинулся дальше по шкале и поймал легкую музыку.
Я припарковался у нужного мне дома и, как добропорядочный гражданин, запер дверцу машины.
В доме светились несколько окон, но я никак не мог понять, горит ли свет в той квартире, в которую я стремился.
Затянувшись в последний раз, я бросил окурок в водосточный желоб, где он с шипением погас. Подойдя к нужному подъезду, я позвонил. Дверь вскоре отворилась, и я вошел внутрь. Я не спешил. Секунды и минуты не играли сейчас никакой роли. Поднявшись, я подошел к открытой двери квартиры.
— Добрый вечер, Джун, — бросил я.
Не ожидая ответного приветствия, прошел в квартиру. Оглядел комнату и выдвинул из углов кресла, прошел в спальню и открыл дверцы шкафов. Я сунул нос в ванную и отодвинул занавеску. Мои руки готовы были в любую секунду схватить врага. Взведенный курок пистолета ждал своего часа. Но Клайда нигде не было. Я почувствовал, как во мне закипает звериная ярость. Вся боль последних дней вдруг вернулась. Я подошел к двери и взглянул в лицо Джун.
— Где он прячется? — прошипел я.
Она с оскорбленным видом подняла глаза. Одна ее рука лежала в кармане шелкового халата, другую она прижала к груди.
— Но послушайте, Майк... — пробормотала она, едва дыша.
— Где он, Джун? — В моей руке появился пистолет со спущенным предохранителем.
Прекраснейшие ее губы дрожали. Она отступала от меня шаг за шагом, пока мы не оказались в гостиной.
— Он прячется у вас, Джун, это я точно знаю. Где он? Джун закрыла глаза и замотала головой:
— Ради Бога, Майк. Что я вам сделала, Майк...
— Я нашел Конни, Джун. Она лежит в агентстве мертвая... А анкеты исчезли. Видимо, Клайд успел захватить их после убийства Конни. Я обнаружил и еще кое-что... Вот это я нашел у Конни в руке. Клочок бумаги... Он был вырван из руководства по эксплуатации телевизоров... точнее, того самого телевизора, который вы должны были послать Жанне Троттер. Но вы отлично понимали, что Жанне он не понадобится, и поэтому временно спрятали его в комнате, где хранились старые дела. Кроме вас, никто не знал, что он там... до сегодняшнего вечера. Его Клайд тоже забрал, так что вы теперь чисты, правда?
Джун смотрела на меня широко раскрытыми глазами. “Нет, — говорил ее взгляд, — я не виновата. Как вы можете думать такое?\"
Но я почему-то уже не Верил этим красивым глазам.
— Где он? — уже громче повторил я свой вопрос и поднял пистолет, направив его на ее высокие упругие груди, прятавшиеся за ночным халатом.
— Но, Майк, вы же все осмотрели и убедились, что, кроме меня, тут никого нет. Прошу вас...
— Убито семь человек, Джун... семь человек. И вы тоже виновны в этих преступлениях. Должен признать: все было превосходно организовано и рассчитано. Но не пытайтесь уверить меня в том, что вы не имеете к этому никакого отношения. Я знаю, почему были убиты эти семеро, и знаю, как это было сделано. Правда, пытаясь узнать, кто их убил, я долго ходил по кругу. Вашей фирме шантажистов немного не повезло. Если бы в ту роковую ночь в номере Вилера находился не я, а кто-нибудь другой, дело бы так и заглохло. Ваша шайка продолжала бы существование, но и другие бы остались жить. Но той ночью в гостиничном номере вместе с Честером Вилером случайно оказался я. И я приложил все силы, чтобы вывести всех вас на чистую воду.
Прижав руки к своей бесподобной груди, Джун не могла отвести от меня испуганного взгляда.
— Нет, Майк, нет...
Колени ее дрожали. Она протянула руку к спинке стула и медленно опустилась на него. Даже теперь ее движения были полны грации и очарования.
Я холодно смотрел на ее прелести. Пистолет не дрогнул в моей руке. Как я ненавидел ее в эти минуты!
— Сперва я полагал, что главой вашей банды был Антон Липсек. Но потом я нашел у него квитанцию от заказного письма, посланного Клайду. Вероятно, Антон отправил ему несколько фотографий. “Бовери” не мог пожаловаться на недостаток хорошеньких девушек. А те приводили с собой богатых клиентов, которые вскоре превратили бар в “золотое дно”. Кто приводил девушек к Клайду? Это делали вы, Джун? И сама идея принадлежала кому-то из вас, но не Антону. Он бы до такого не додумался. Правда, он с удовольствием включился в это дело, не так ли? Ведь только таким способом он мог получить большие деньги, чтобы удовлетворить свою неуемную страсть к картинам...
Джун опустила глаза, неподвижно уставившись в пол.
— Ведь именно так все и было, правда, Джун? Какое-то время все шло чудесно. Клайд прибрал к рукам богатых и влиятельных людей и мог творить теперь что угодно. Но вы, Джун, хотели продолжать игру. От огромных денег, конечно, трудно отказаться. Вы были идейным руководителем всего начинания. Клайда вы использовали в качестве грубой силы. У него имелась целая армия наемных убийц, которую он мог в любой момент привести в движение. — Немного помолчав, я тихо позвал:
— Джун...
Она подняла голову. Глаза ее были красны от слез.
— Кто убил всех этих людей?
Она судорожно сжалась в комочек, и я вновь поднял пистолет:
— Клянусь, я пристрелю вас, Джун, а потом уйду и сам разыщу Клайда. Вы умрете мучительной смертью... если не ответите мне. Все, что я хочу, — это чтобы вы сказали мне, где его найти. А там мы встретимся и посмотрим, чья возьмет.
Она упорно молчала.
Я знал, что сейчас пристрелю ее, иначе она ускользнет от правосудия. Я один знал, как все происходило, но не имел на руках никаких доказательств. Но вина ее была не меньше, чем вина убийцы, и ей предстояло умереть.
Пистолет дрогнул в моей руке, и она это заметила. Яд ненависти снова растекся в моей крови, и мне безумно захотелось броситься на нее.
Я приставил пистолет к ее виску. Волосы ее, озаренные светом, походили на сияющий нимб, и я вдруг увидел вместо ее лица лицо Шарлотты.
На мгновение я обезумел. Я мотал головой и кричал, не в силах остановиться. Потом ярость прошла, и я замер, тяжело дыша.
— Я думал, что смогу убить вас, Джун. Оказалось — нет. Когда-то я знал одну женщину. Вы напоминаете мне ее. Вы спрашивали меня, откуда берется та ненависть, что мелькает иногда в моем лице. Я ненавидел ее. Я любил ее, и я ее застрелил. Я выстрелил в живот. Я считал, что после этого мне не составит труда убить еще одну женщину. Но я ошибся. Вы не умрете этим вечером. Я отвезу вас в полицию и расскажу все, что знаю. Можете радоваться, но, клянусь, радость ваша не будет долгой.
Я сунул пистолет в кобуру и взял ее за руку. Она нехотя поднялась, подчиняясь силе.
— Пошли, Джун. У меня в полиции есть хороший друг, которому хватит моего слова, чтобы посадить вас за решетку.
Внезапно в нее вселился дьявол. Она с такой силой стукнула меня кулаком по носу, что я выпустил ее руку и отшатнулся. Полуоглушенный, я прислонился к стене, и Джун в тот же миг, словно железными тисками, сдавила мне шею и одновременно ударила коленом между ног. Я вскрикнул от ужасной боли и скрючился, схватившись за низ живота. Мне как-то удалось вырваться из ее рук, но она набросилась на меня. Мы упали на пол, и я почувствовал, как ее страшные руки тянутся к моим глазам. Я дернул головой, и ее ногти оставили на моих щеках широкие кровавые полосы.
Один из ударов разбил Джун нос. Из него сразу же хлынула кровь, но она не обратила на это никакого внимания. Она дралась как одержимая. Мы сопели, стонали и кряхтели, как дикие звери. Наконец Джун вывернула мне руку и прижала меня к полу; поставив свое колено в крестец, она попыталась сломать мне позвоночник. Удивительно, какой чудовищной силой обладала эта стройная женщина. Раза два она имела шанс отправить меня к праотцам.
К счастью, гнев и ненависть удвоили мои силы. Я напряг мышцы и рывком скинул ее с себя. На какой-то миг я освободился, но Джун вновь бросилась на меня. Правда, на этот раз она оказалась недостаточно проворной. Я был уже на ногах, ухватил ее за пояс халата и сразу же вцепился в воротник. Она рванулась в сторону, шелк затрещал, и халат разъехался на две части. Одна осталась у меня в руке, а другая соскользнула на ковер. Передо мной предстала совершенно обнаженная Джун. Правда, она стояла ко мне спиной. Будто желая опереться, она положила руку на маленький столик и, повернув голову, не отрываясь смотрела мне прямо в глаза, словно пытаясь меня загипнотизировать. Но от меня все-таки не ускользнуло, что ее пальцы незаметно вытягивают один из ящичков стола. В ящике блеснул металл.
— Не шевелиться, Джун. — В моих руках был пистолет.
Она застыла. Ни один мускул не дрогнул на ее красивой спине, а стройные ноги словно окаменели. Ее рука находилась всего в футе от оружия, но Джун понимала, что пуля все-таки быстрее.
Я снял телефонную трубку. Мне нужно было кое-что уточнить. Попросив телефонистку дать мне номер телефона Клайда, я сразу же позвонил туда. Мне пришлось довольно долго уговаривать полицейского, прежде чем он согласился подозвать к телефону Вельду.
Я задал ей всего лишь один вопрос, и она ответила на него. Вельда сообщила, что Клайда нашли в котельной. Кто-то разбил ему голову, когда он хотел выскользнуть из дома через черный ход. Рядом с ним валялась кочерга.
Выходит, до агентства Клайд не добрался. Он просто не мог там оказаться и убить Конни. Вельда спросила меня о чем-то, но я уже повесил трубку.
Лишь теперь до меня все дошло окончательно. Сперва я понял почему, потом как и вот сейчас кто.
Теперь мертвые могут спать спокойно.
— Повернитесь, Джун! — приказал я. — Живее! Балерина и та не могла бы так рассчитать каждое движение. Джун застыла вполоборота ко мне и уставилась мне в глаза.
Джун, королева богинь, стояла передо мной совершенно нагая.
Завтра прокурор вернет мне мою лицензию и принесет извинения. Завтра Эд Купер получит свой куш. Но завтра — это завтра.
— Я должен был давно догадаться, Джун. Я чувствовал это всякий раз, когда вы смотрели на меня своими огромными глазами. Вы завлекали меня, но при этом боялись, что игра удастся. Черт возьми! Я чувствовал это, но не мог поверить. Я, любитель женщин, знающий наизусть все их уловки, попался на удочку. Вы с Клайдом отлично все устроили. Господи, каким же я был ослом! Я должен был догадаться обо всем еще тогда, когда вы водили меня в тот “голубой” ресторанчик. Лесбиянка отправилась за вами в туалет: представляю себе, как она была разочарована, увидев, кто вы на самом деле. Все дело в вашей красоте. Из-за этого даже те, кто знали правду, не отважились сказать ее вслух.
Но я, Майк Хаммер, говорю. Вы убили Честера Вилера за то, что у него хватило смелости пристыдить девушку, обманувшую его. Вы убили Рейни за то, что он утаил от вас часть ваших грязных денег. Жанна Троттер и Марион Лестер умерли, потому что знали правду. Вы не могли этого допустить. Конни погибла из-за того, что нашла телевизор, якобы подаренный Жанне. Я готов разбить о стену свою тупую башку, но сначала мне надо сделать кое-что еще.
Я бросил пистолет на пол.
Она никак не ожидала этого и упустила шанс. Когда пистолет снова оказался у меня в руке, она так и не успела вытащить из ящика свой. Я забыл все свои муки и, смеясь разбитыми губами, прицелился. В глазах Джун светилась такая ненависть, какой я не видел ни у кого больше. Прогремел выстрел.
Она жила еще достаточно долго, чтобы услышать мои слова. Я сказал, что только она могла проделать такое. Только она могла так скрывать свою истинную суть.
Только она могла выстрелить в меня на Бродвее, проследив весь мой путь с того момента, когда я ушел из ее дома. Она могла совершить все убийства с той же вероятностью, что и Клайд. Но Клайд не совершал их — он был недостаточно силен. Завтра все станет ясно. Завтра все увидят, что она собой представляет.
Умирая, она слышала мой смех. Я посмотрел на ее обнаженное тело, которое она скрывала так долго под великолепием одежд. Это было забавно. Вы меня поймете. Джун, королева богинь, лежала мертвая у моих ног, и я теперь понимал, почему у меня при ее виде всегда возникало такое странное чувство.
ДЖУН БЫЛА МУЖЧИНОЙ!!!