— Тогда к чему эти фотографии?

— Для того чтобы узнать о нем все, что только возможно. Я хочу знать максимум о деятельности этого типа.

— Здесь он неизвестен.

— Я не говорил обратное.

— Когда я получил эти фотографии, чтобы отыскать пропавшего человека, велел их размножить, и двое из моих людей уже производят следствие. У вас есть какие-нибудь указатели?

— Абсолютно никаких.

— Во всяком случае, если мы найдем...

— Ваше сотрудничество будет соответственно оценено...

Он внезапно решился:

— Вы меня ужасаете, Мэнн. Вы, ваша проклятая манера действовать, выражение ваших глаз... О! Это мне знакомо! Я уже видел такие. Я давно работаю в этой области и автоматически, не задумываясь, классифицирую людей. Как в кино: хорошие — с одной стороны, злые — с другой. Только у злых нет ваших взаимоотношений с людьми, и это меня страшит. Вся эта паршивая ситуация нереальна, и это-то как раз и делает ее для меня слишком реальной. К тому же этот город находится в первом ряду для принятия удара. Ракеты врага, готовые свалиться нам на голову, нацелены на нас. Мне не нравится оставаться так, с задницей на кресле, в то время как мерзкий удар готов обрушиться на голову. — Он взял свой окурок и бросил его в корзину для бумаг. — Дело плохо, согласен... Но до какой степени?

Я кратко подтвердил:

— Дело плохо...

— Так почему вы один в этом деле?

— Я не один. Вы не видите других, вот и все, капитан.

— А публикация сможет повредить делу?

— Посмотрю.

— Хорошо, я играю. И пусть меня повесят, если я не обнаружу хоть что-то об этом типе. — Он заметил изменение в выражении моего лица и быстро добавил: — Но не слишком-то рассчитывайте на это. Мы тоже умеем задавать вопросы. У наших парней свои методы. Если у меня появится что-то новое, я вам позвоню.

— Спасибо. — Я щелкнул по фотографии Генри Франка. — Могу ее взять?

— Она ваша.

Я вгляделся в черты лица погибшего. Плешивый, близко посаженные маленькие глаза... Рот как у человека только что проглотившего уксус — недовольный, будто весь мир повинен в его посредственности. Посредственный... Он таким и был. Один из тех, кто борется с жизнью, а не за жизнь, потому что такие не способны доминировать над ней. Но если получше рассмотреть эту фотографию... Да, у Франка была рожа исполнителя.

Я сунул фото в карман и, кивнув Хардекеру, вышел.

* * *

Снаружи дождь после резких порывов перешел в монотонный. Он стучал по окнам и крышам, распространяя в воздухе запах моря.

Прошло уже много времени, и я снова направился к Винценту Смаллу. Это начинало действовать мне на нервы. У меня появилось такое ощущение, будто я обжигаю пальцы, желая схватить слишком горячий котел голыми руками. Следовало бы подождать, когда он остынет, но у меня не было на это времени. Совсем не было... Чего мне не хватало, так это химического реактива, который мог бы понизить температуру содержимого котла.

Скоро, очень скоро что-то прояснится, потому что где-то тысячи техников демонтируют электронную установку, устроенную Агрунски, и ищут ответвление, а ночь наполнена безликими людьми, преследующими этого человека, скрывшегося где-то на планете... А впереди всей этой охоты другой одинокий человек без лица, имеющий, возможно, большое, очень большое опережение. Он уже наступает на пятки Агрунски, который держит судьбу мира в своих руках и решает, что ему делать...

* * *

У Смалла в окне горел свет. Я заглянул в него, прежде чем позвонил. Профессор философии шагал по комнате, возбужденно разговаривая с кем-то, сидящим ко мне спиной. В один момент мне показалось, что я увидел профиль Вестера. Он тоже казался очень возбужденным.

— А-а-а, мистер Мэнн... Прошу вас, входите. Сюда.

Тревога наморщила его лоб, и он делал усилия, чтобы не жестикулировать.

— Я пытался повидаться с вами...

— Да, я уезжал...

Вестер приветствовал меня кивком, окинув взглядом, каким техники награждают профанов. Он нервно ерзал на своем кресле и каждую минуту подносил к губам стакан.

— Что вам предложить? — спросил меня Смалл.

— Ничего, спасибо.

— Как хотите... Вы разрешите мне один вопрос?

— Валяйте!

— Этот взрыв в мотеле... Он связан... — Смалл тревожно посмотрел вокруг себя, — с тем, что касается нас?

— В сущности, он должен был вывести из строя меня. Так же как и те пули, которые выпустили в тот вечер в нас с Вестером. Но также, мой дорогой, это все касается и вас. Ключ всего дела зовется Луи Агрунски. Пока мы его не найдем, вам придется привыкнуть к мысли, что вы находитесь в опасности.

— Мистер Мэнн, прошу вас... — Смалл с патетическим отчаянием сел наконец на кончик стула и уставился на свои руки, которые положил на колени. — Мы... мы говорили обо всем этом. — Он глазами попросил помощи Вестера, который выглядел совсем маленьким в глубоком кресле, и продолжил: — Мы начали обнаруживать в нем одну привычку...

— Какую?

— В поведении Луи. Что-то в нем было не так.

— Вы знали, что он наркоман?

Они снова обменялись взглядами. Атмосфера стала напряженной. Наконец, облизав губы, Вестер ответил на мой вопрос:

— Мы думали о чем-то в этом роде... Винцент и я даже говорили об этом.

— Недавно?

— Нет, еще перед исчезновением Луи. Его поведение казалось нам все более странным, и мы оба заметили, что во времена особой нервозности он уходил в ванную и возвращался оттуда подтянутым, в форме... Потом еще другая вещь...

— Какая же?

Снова заговорил Смалл:

— Однажды, когда я вешал его пиджак, из его кармана выпала коробка... В ней лежали шприц и много ампул. В то время я подумал, что это ему прописал врач после ранения. У меня не было никаких оснований подозревать нечто другое, пока его поведение...

Настало время дать им понять всю важность ситуации.

— Да, я знаю, и даже скажу вам, насколько он ненормален. У Агрунски редко встречающееся предрасположение к наркотикам. Оно у него появилось случайно, и он сразу оказался отравленным...

Смалл побледнел, закусив губу. Он был потрясен.

— До какой степени?

— Вы не поверите... Но прежде чем я вам скажу об этом, обязан вас предупредить: вы должны профильтровать все, что вам известно... Вы будете счастливы, если проснетесь в своем жилище живыми и невредимыми. — Я сделал паузу, чтобы дать им возможность получше переварить мои слова, потом сообщил: — Агрунски располагает возможностью взорвать мир. Он устроил в нашей системе ракетной обороны отвод, дающий ему возможность в любой момент пустить ее в ход. Он может нажать кнопку, когда только захочет. Если мы его не найдем прежде, чем он примет решение, мы пропали... Все.

Смалл проглотил слюну. Вестер продолжал сидеть неподвижно, глядя на свои руки.

— Луи любил говорить о принадлежащем ему поместье, — начал Смалл.

Ну вот, мы почти у цели. Мои руки сжались, затылок до боли напрягся.

— Но он не был откровенен, — сказал Смалл.

— Это поместье... где?

Смалл с жалким видом покачал головой, и снова его взгляд устремился за помощью к Вестеру, который, казалось, еще больше вжался в кресло.

— Мы говорили о нем. Луи приобрел какое-то рыбное местечко, за которым смотрит некий Вакс... Луи любит рыбу. Он говорил, что нашел именно то, что ему нужно: место, где он может размышлять, обдумывать то, что он называл своими проблемами.

— И вы не знаете, где находится это место?

— Нет. Мы обошли всех агентов по продаже недвижимости в городе и несколько человек, с которыми Луи был более или менее знаком... Ничего... Мы даже пытались найти это рыбное место и этого Вакса... но безрезультатно.

Все исчезло как дым! И вместе с тем это где-то тут, совсем близко... У меня появилось ощущение, что мне достаточно протянуть руку и сжать пальцы, но все тут же удалилось на тысячи километров...

Во всяком случае, Агрунски говорил. Он ведь мог сказать и другое... Боже мой! Хоть бы они еще что-нибудь вспомнили!

— Он часто упоминал об этом месте отдыха?

Ответил Вестер:

— Мне два раза... и оба раза... когда... когда чувствовал себя неважно...

— Как будто нуждался в подбадривании?

— Да.

Я посмотрел на Смалла:

— А вам?

— Несколько раз, но походя, как замечание. Странно с его стороны, между прочим.

— Почему?

— Потому что его проблемы, в принципе, не могли решаться в одиночестве. Его работа требовала обширных лабораторий, большого количества специального материала и множества техников для выполнения второстепенных работ.

— Без сомнения, но он был одиночка.

— В социальном смысле да, но профессионально это было невозможно.

— И вы больше ничего не помните? Может, какие-то слова, жесты, поступки, которые помогли бы определить место его отдыха?

Вестер проворчал:

— Это не должно быть на севере.

— Почему?

— Луи страдал от ревматизма. Он не выносил холода.

— Будем искать на другой половине континента. Проклятье!

Смалл стал оправдываться:

— Мы пытались, мистер Мэнн...

— В следующий раз не пытайтесь действовать одни. Я отправлю на это дело агентов и посмотрю, что из этого выйдет.

Другим известны ваши связи с Агрунски? Если они будут считать, что вам известно что-нибудь существенное, способное направить их на след вашего друга, то они вытащат из вас эти сведения так, что не дадут вам даже возможности спокойно сдохнуть. В вашей двери, Вестер, уже сидит пуля, доказывающая, что это не шутка.

— Но...

— Я устрою так, чтобы вас оберегала полиция. До нового распоряжения вы — собственность штата, и это для вас лучше всего. Все, о чем я вас прошу, — это думать. Переберите в памяти малейшие подробности ваших разговоров с Агрунски. Если вам покажется, что вы вспомнили что-то существенное, зовите меня! — Я записал номер телефона отеля на двух листочках бумаги и отдал их им в руки. — Если меня там не окажется, соединитесь с ИАТС в Нью-Йорке или с городским бюро ФБР. Через несколько минут у вас будет кто-нибудь из них.

Они молча кивнули.

— Вы представляете себе степень опасности?

Новый кивок.

— Один из вас, может быть, обладает секретом, который спасет наши шкуры. У нас почти нет времени для его обнаружения. Может быть, совсем нет...

* * *

Я позвонил Чарли Корбинету в ИАТС в тот момент, когда у них шло рабочее совещание. Чарли выслушал мой отчет и передал трубку Хэлу Рэндольфу. Хэл на этот раз показался мне усталым, когда он без обычной своей нервозности пролаял в телефонную трубку:

— Да... Это Рэндольф.

Я рассказал ему то, что мне стало известно об Агрунски, о его наркомании, о возможном месте отдыха в его собственном поместье и о Ваксе. А закончил словами:

— Понадобится целый отряд, чтобы найти это «рыбное местечко», если оно существует. Оно может находиться на берегу озера, реки, океана... Нужно облазить многие километры. Но это единственное сведение, которое у меня есть.

— Очень хорошо, Тайгер. Вы уверены, что это все?

— Поищите со стороны торговцев наркотиками, может быть, что-нибудь узнаете...

— Не беспокойтесь, это мы сделаем. — Он на секунду остановился, потом сказал: — Теперь вы... вы сойдете со следа...

— Ерунда!

— Это приказ, Мэнн!

— Можете оставить его себе. Я продолжаю, и намного быстрее, чем вы! Я остаюсь!

— Вам сказали, что вы смертельно рискуете?

— Не старайтесь испугать меня, папаша. Вы нуждаетесь во всех ваших людях, и даже больше...

— Во всех, кроме вас. Вопрос идет о национальном интересе. Мы не можем позволить себе ни малейшего промаха. Ясно?

Я повесил трубку. Мне было тошно. Ему совершенно наплевать на меня. Все, чего они жаждут, — это помешать организации Мартина Грейди преуспеть в этом деле и таким образом иметь возможность действовать с позиции силы.

Они мечтают видеть нас битыми и поэтому стараются нас обскакать.

Однако пройдет час, прежде чем люди Рэндольфа наводнят сектор, и если кому-нибудь из них будет поручено захватить меня, то ему придется бежать.

* * *

Из отеля «Сэнд дюн», где я до сих пор проживал, я позвонил Дэйву и назначил ему свидание перед домом полиции, куда потом и отправился под дождем.

Хардекер мрачно посмотрел на меня:

— Вы немного надоедливы, Мэнн.

— Мне уже говорили об этом.

— Чего же вы еще хотите?

— Чтобы вы организовали наблюдение за Винцентом Смаллом и Вестером и охраняли их.

— А что там такое?

— На них может быть совершено нападение. Прикройте все подходы и держите машину наготове.

— Больше ничего?

— Только это.

Он выдал бледную улыбку:

— Не знаю почему, но я симпатизирую вам, Мэнн. Вы забиваете мне голову, но, по крайней мере, вносите остроту в мое существование... Согласен, я отправлю людей... Полагаю, вы не можете ничего мне объяснить?

— Верно.

— И никто не должен знать почему?

Я кивнул.

— Черт возьми! Я все больше думаю, что мне приходится играть здесь в жмурки!

— Никто так не думает.

— Знаю, но, тем не менее, у меня такое ощущение. — Хардекер откинулся в кресле, взял со стола два листа бумаги и протянул их мне. — Мы ведь не совсем идиоты, Мэнн. У меня для вас есть сведения... Об Агрунски. Знаете, имея по соседству ракетную базу, мы вынуждены работать со Службой безопасности — наблюдения, определения...

Я ждал. Указав на листки, он объяснил:

— Этот рапорт совершенно конфиденциальный. Никакая служба о нем не знает, и все тщательно проверено.

— Расскажите.

— Агрунски был холостяком и очень умеренным человеком. Ни алкоголя, ни женщин. Во всяком случае, только в случае необходимости, и тогда он обращался к профессионалкам. За тринадцать месяцев — всего шесть встреч с девушками. Вы должны знать, что мы не покровительствуем проституции, но смотрим на такие вещи реально. И мы использовали двух девиц. Они нас известили, а мы поместили в их комнатах микрофоны. Агрунски мог сделать признание и стать опасным...

— Он говорил что-нибудь?

— Нет, просто акт гигиены... Ничего другого с его стороны... И еще Агрунски также видели с одной женщиной, неизвестной. Два обеда вдвоем, один поход в кино. Больше ничего.

— Вы пытались узнать про эту женщину?

— Нет, никакой близости между ними не было. Встречи не имели ничего подозрительного и больше не повторялись. Полицейский, который осуществлял наблюдение, заявил, что разговор был банальным.

— Описание женщины?

— Лет тридцать, хорошо сложена, не бросается в глаза, отношения светские и более-менее дружеские. Ничего другого.

— Это не похоже на посланного к нему человека.

— Но ведь он мужчина, так? Рано или поздно он может подцепить себе девицу? Даже если он не слишком привержен к женскому полу, даже если ему достаточно одного лишь разговора. Ничего исключительного!

— Что еще вам удалось узнать о той женщине?

— Она останавливалась в «Синдбаде» под именем Элен Левис из Сарасоты, где (это было проверено) занимала апартаменты в течение двух лет.

Я быстро просмотрел рапорты, переписал себе адреса и номера телефонов, потом вернул их ему.

— Отлично.

— Мы продолжаем... Если что-нибудь обнаружим, сообщим.

— Вас не затруднит, если я снова зайду к вам?

— Человек с вашими связями меня никогда не потревожит.

— Мои связи могут обернуться уксусом.

— Мне начхать. Я хозяин в этом секторе.

* * *

Выйдя на улицу, я поискал глазами Дэйва. Никого. Дождь продолжал лить, свет фонарей освещал мое лицо.

Я залез в свою машину. Позади меня голос Дэйва прошептал:

— Ты становишься неосторожным, дружок!

Я улыбнулся ему в зеркало заднего вида:

— Ты так полагаешь? В следующий раз садись посредине сиденья. А то ты своим весом быка смял автомобиль на одну сторону.

— Ладно, ладно.

Он перелез через спинку переднего сиденья, устроился рядом со мной и спросил:

— Есть новости?

— Ничего для тебя, Дэйв.

— А у меня есть. Я пустил слюну, и это стоило хорошей пачки фрика Мартину Грейди. Вот: один перекупщик наркотиков в Саванне, сумел отхватить погреб. Заплатил большую сумму за большое количество товара, но ему всучили халтуру. Больше муки, чем белого.

Это проделал некий Зони Киптон... Киптон опытен в таких делах... Вернее, был, ибо хотел проделать то же самое с одним наркоманом, а тот всадил в него пломбу. Тут один тип обратился к здешнему другу, который связал его с другими перекупщиками около Чарлстона...

— Скажи-ка, Дэйв, ведь эти твои истории уводят нас на север от Миртли-Бич...

— Да, нужно проверить этот сектор. Это тот парень, который выручил Агрунски. Я тебе уже рассказывал, помнишь? Он говорил, что сам связал Агрунски с двумя перекупщиками, с теми.

— Агрунски получил свой наркотик?

— Одинаковую гадость оба раза. Киптон и тот охлаждены, а другой перекупщик исчез. Мне продолжать поиски?

— Нет, я хочу Фиша.

— От этого типа никаких следов, и я клянусь тебе, нет смысла его искать!

— Найди его.

Я достал из кармана фото Генри Франка, еще раз посмотрел на него, потом передал Дэйву.

— Возьми, вот и другой. Этот вышел из игры ногами вперед. Но он сыграл свою роль. Нужно узнать с кем и как.

Дэйв, взяв фотографию, бросил на нее взгляд:

— Не стоит трудиться в поисках Фиша... Это он.

Глава 9

Мы остановились на пустынной улочке, у океанского берега, под завесой дождя.

— Вот уже некоторое время они над нами, старик. В этом нет ничего удивительного. Враги всовывают агентов во все наши работы по безопасности и ищут слабые точки. И они нашли Агрунски.

— Когда он вошел во вкус наркотиков?

— Да... Они подсунули ему своего продавца, которому удалось сделать из него наркомана, но такого, которому нужен чистый наркотик и в больших дозах. После чего лишили его белого, чтобы ослабить его. Агрунски, как всякий наркоман, в один из моментов заговорил. Вероятно, рассказал о коротком замыкании. Он был подавлен. Те устроили так, чтобы он с их помощью получил свой белый, но перед этим заставили его помучиться... Только есть одно но. Он спрятался, а они не ожидали этого. Поэтому, чтобы его найти, призвали своих лучших людей, вот таким образом в дело был введен Салви.

— Да, но Салви работал в Нью-Йорке, — заметил Дэйв.

— Не беспокойся, они знали, где искать Агрунски. У этого идиота не было больше возможности ждать зелья, а если и есть место, где можно приобрести наркотики, так это Нью-Йорк. Не стоит думать, что они рассчитывали на случай... Нет, я уверен, парень, который дал Агрунски несколько доз, чтобы выручить его, был в заговоре. Он связал Агрунски с двумя продавцами, те сбагрили ему свою пакость и поторопились поставить на свое место Фиша.

— Это я могу быстро проверить.

— Тогда сделай это.

— Ладно. Но кто может быть этот тип?

— Я жду рапорта от Эрни. Уверен, что тогда узнаю об этом.

Я снова завел мотор и отвез Дэйва в центр города, где и оставил.

— Свяжись с твоим наркоманом и мчись в «Сэнд дюн»... Я приеду через час.

— Не знаю, сумею ли я так быстро увидеться с ним.

— Я подожду. Если он был замешан в этом деле, то приведет нас с тобой к кому-нибудь другому. Сделай все, что возможно, но найди его.

— Хорошо, Тайгер, я помчался!

* * *

Самолет из Нью-Йорка уже приземлился, когда я подъехал к аэропорту. Камилла Хунт спустилась по трапу пятой. Набросив жакет от костюма на плечи, она сбежала вниз, наклонив голову от дождя.

Я подбежал к ней, взял из ее рук маленький чемоданчик.

— Салют, Паук!

— Уведи меня из-под этого душа!

— Немедленно! Машина здесь.

Она влезла в нее и бросила на заднее сиденье мокрую, смешную шляпу.

— Боже мой, Тайгер! Это действительно необходимо?

— Было так...

Она с удивлением посмотрела на меня:

— Что? Ты хочешь сказать, что больше нет необходимости? Что я приехала зря?

— Для меня... Я ведь здесь, нет?

— Прекрасное утешение.

— Я постараюсь вовсю.

Она толкнула меня локтем и подняла ко мне мокрое лицо, в то время как я уже отъезжал.

— А если серьезно, в чем было дело?

— Я хотел, чтобы ты подтвердила одно опознание. Но это уже бесполезно: Генри Франк умер.

— Умер?.. Но как?

— Взорвался... Он хотел получить меня. Только он был из тех парней, которые, не понимая, почему их ловушка не сработала, лезут узнать причину. А так как я кое-что сделал раньше его...

— Тайгер, вся эта история...

— Не волнуйся, детка, я отправлю тебя завтра утром в «Белт эл».

Она расстреляла меня глазами:

— Ах так? Ты не интересуешься метеорологией? Не знаешь, что мой самолет поднялся в воздух последним, а завтра все они останутся на земле? Если бы не неисправность в механизме, мы бы приземлились в Майами.

— Ну что ж, у тебя неожиданные каникулы, вот и все.

— Каникулы! — взорвалась Камилла. — Только этого мне не хватало! Со всей этой работой, скопившейся в моем кабинете! Мартин Грейди сам отдал приказ сегодня утром о расширении программы. Проект «Белт эл» утвержден, и начинается фаза немедленной выдачи индустриальной продукции. Я не должна быть здесь в данный момент.

— Не расстраивайся... Я постараюсь сделать твое пребывание тут приятным.

— Спасибо... Куда мы направляемся?

— Сначала в бордель.

— Прости? — Она посмотрела на меня, нахмурив брови. Нет, я не шутил. — Я не понимаю, Тайгер...

— Тем лучше, мой ангел. Чем меньше ты будешь понимать, тем меньше будет неприятностей.

* * *

Дом, который посещал Луи Агрунски, казался вполне респектабельным, таким же, как и окружающие его дома. Он даже выделялся среди них, потому что лучше содержался: побеленный фасад, ухоженная лужайка, подстриженные кусты.

Дверь нам открыла высокая, приятного вида блондинка, с голубыми шаловливыми глазами. Но приветливая улыбка исчезла с ее лица, когда она увидела Камиллу, и девушка посмотрела на нее так, будто бы мы ошиблись номером дома.

— Лизи Маккелл?

— Да.

— Я хотел бы поговорить с вами об одном нашем друге. Можно войти?

Она отстранилась, пропуская нас. Чувствовалось, что женщина недовольна, но все же любопытство взяло верх. Лизи Маккелл проводила нас в гостиную, в котором очень мужской бар контрастировал с очень женской обстановкой. Привычка заставила ее встать за стойкой в ожидании наших заказов.

А пока Лизи Маккелл наливала нам виски, она спокойно произнесла:

— Я вас знаю, мистер.

— В самом деле?

— Да... Бар в Ла-Плата, в Рио... Четыре года назад. Путч. Вы еще убили двоих, когда сопровождали генерала Ортегу Диаса...

— Действительно, малышка!

Камилла, которая все это время была напряжена, слегка расслабилась, в зеркале позади бара я увидел, что она смотрит на меня словно любопытное животное.

— Но я не знаю вашего имени, — продолжила блондинка.

— Тайгер Мэнн.

— Ах да!.. Я слышала его. В Рио о вас столько рассказывали...

— В то время там было неспокойно. Я не помню тебя, и это мне не нравится. Обычно я не забываю лиц.

Лизи Маккелл грустно улыбнулась:

— Тогда я была моложе и красивее... Время и наше ремесло не украшают. Знаете, во мне было на десять килограммов меньше, у меня были черные волосы и мой настоящий нос. Потом один пьяный матрос расплющил мне его, меня оперировали, и это изменило мое лицо. — Внезапно она стала серьезной. — Но вы, кажется, что-то говорили о друге?

— Да, о Луи Агрунски. Хардекер мне все рассказал относительно его посещений вашего заведения, микрофонов и всего прочего. Но я хотел бы услышать, что лично ты о нем думаешь, о его реакциях. Ты достаточно хорошо знаешь мужчин, поэтому знаешь о них больше, чем они тебе рассказывают.

Лизи Маккелл на секунду опустила голову, потом посмотрела на меня:

— Знаете, это был тип для дома «скоростной проходки». Про таких обычно говорят: «Следующий!» — Она бросила лукавый взгляд на Камиллу: — Это вас не смущает, мадам?

— Нет, нет, прошу вас, — запротестовала Камилла.

Я понял, что с профессиональной точки зрения, как психолог, она заинтересовалась этим курьезным человеческим экземпляром, которого до сих пор никогда не имела возможности видеть.

Лизи ответила:

— С этим субчиком не разговоришься! У него был вид человека, которому это не нравится, а женщин он, по-видимому, совсем не знал. Он звонил по телефону, потом приходил, платил, поднимался, быстро проделывал все, что ему было надо, и это выглядело как оплеуха. После чего вежливо говорил мне «спасибо» и быстро исчезал, как будто стыдился, что был вынужден сюда прийти.

— Он приходил шесть раз?

— Да... Два раза поднимался с Магдой. Меня здесь не было. Но капитан был оповещен об этом, и все было сделано. Это было в первый раз, когда...

— Знаю, знаю... Меня интересует твое мнение.

— Так... О принятых мерах?

— Нет, об Агрунски.

Лизи посмотрела на стену, потом сказала:

— Уф!.. Мы скорее были как неотложная помощь!

— Объясни.

— Ваш друг ничего общего не имел с соблазнителем, этого нет. Не потому, что не хотел, а просто не смел... и страшно изводился от этого.

— Он сам тебе в этом признался?

— Нет, конечно... Но, знаете, сразу видно... Таких много... — Она помолчала. — Я не говорила об этом капитану, но однажды, когда ваш друг выходил отсюда, его увидел другой наш клиент, который прежде работал с ним. Смеясь, он рассказал мне, как Агрунски смешно держал себя с хорошенькой лаборанткой, которая ему явно нравилась. Было похоже, что он вскипал всякий раз, когда смотрел на ее ножки, но так и не решался ничего ей сказать. Все смеялись над ним в их лаборатории...

— Хорошо. Спасибо и прости за беспокойство.

— К вашим услугам, мистер Мэнн.

— Если ты вспомнишь еще что-нибудь об Агрунски, позвони капитану.

* * *

Нескольких шагов до машины было достаточно, чтобы мы промокли до костей.

— Боже мой, если я схвачу насморк, ты можешь считать себя дохлой мухой!

— Не мухой, а жуком, ты забыла.

— Все, что я помню, — это то, что я мокрая насквозь, а у меня нет ничего, чтобы переодеться. Что еще ты собираешься сделать со мной?

— Проводить тебя в отель и высушить.

— Наконец-то! Это будет забавно.

В конторе отеля «Сэнд дюн» маленькая старая дама, подбирая номер для Камиллы, заговорщицки посмотрела на меня:

— Комнату примыкающую к вашей? Чтобы сообщались между собой?

Ну, коли эта бабушка считала себя такой опытной, ей следовало подыграть.

— Разумеется! Ведь вы не хотите, чтобы я в таком возрасте лез к ней через окно?!