На капитанском мостике царило замешательство.

— Кто этот сумасшедший? — воскликнул ле Гран Дюк.

— Боуман! — уверенно ответил Кзерда.

— Достать оружие! — скомандовал ле Гран Дюк. — Достать оружие! Не дать ему уйти.

— Нет!

— Нет?! Ты смеешь идти против моего приказа?

— Я чувствую запах бензина. Один выстрел — и мы взлетим на воздух. Ференц, проверь кормовой бак! Ференц исчез и вернулся секунд через десять.

— Ну?

— Бак пробит в самом низу. Топливо почти все вытекло.

Пока он говорил, один из моторов зачихал и умолк. Кзерда и ле Гран Дюк молча переглянулись.

Оба судна вышли из залива в открытое море. Катер с одним действующим двигателем сравнялся в скорости с рыбацким судном, и они шли теперь почти рядом.

Боуман кивнул Пьеру, тот кивнул в ответ, крутанул штурвал, и его судно под большим углом устремилось к катеру. Они столкнулись, причем рыбацкий баркас еще раз ударил катер в то же самое место.

Через несколько секунд суда разошлись.

— Черт возьми! — Ле Гран Дюк был взбешен до предела и не скрывал этого. — Он продырявил нас! Ты что, не мог уклониться от тарана?

— Очень тяжело управлять катером с одним работающим мотором в сложившихся обстоятельствах.

Самообладание Кзерды было выше всяких похвал. Мертвый левый двигатель и пробитый левый борт делали управление катером просто невозможным. Кзер–да не был моряком, и, несмотря на все его усилия, катер мотало из стороны в сторону.

— Смотри! — вскричал ле Гран Дюк. — Что это?

Примерно в трех милях от них стоял большой сухогруз старого образца, он не двигался и подавал какие–то сигналы.

— Это «Кантон»! — возбужденно воскликнул Серл. Он настолько забылся, что даже перестал поглаживать забинтованное раненое плечо. — «Кантон»! Мы должны подать опознавательный сигнал. Три длинных, три коротких.

— Нет! — сказал ле Гран Дюк. — Ты что, с ума сошел? Мы не должны втягивать их в международный скандал…

— Берегись!

Рыбацкий баркас снова заходил на таран. Ле Гран Дюк и Ференц кинулись в рубку и несколько раз выстрелили. Стекло рубки баркаса пошло мелкими трещинами и рассыпалось, Боуману и Пьеру пришлось броситься на пол, чтобы уберечься от пуль. Ле Гран Дюк и Ференц оказались на полу почти одновременно с Боуманом, так как тяжелая дубовая корма баркаса ударила почти в то место, где они стояли.

В течение следующих двух минут пять раз рыбацкое судно повторяло атаку, и пять раз катер содрогался от мощных ударов. К этому времени по приказу ле Гран Дюка стрельба прекратилась: патроны были почти на исходе.

— Мы должны сохранить патроны. — Ле Гран Дюк стал очень спокойным. — В следующий раз…

— «Кантон» уходит! — закричал Серл. — Смотрите, он разворачивается!

«Кантон» действительно развернулся и стал набирать скорость, уходя от них.

— А что ты хотел? — спросил ле Гран Дюк. — Не бойся, мы обязательно встретим его снова.

— Что вы имеете в виду? — не понял Кзерда.

— Позже. Как я говорил…

— Мы тонем! — Вопль Серла был почти истеричным. — Мы тонем!

Он не преувеличивал: катер был полон воды. Она вливалась через пробоины, сделанные рыбацким баркасом.

— Да, я знаю, — сказал ле Гран Дюк. Он повернулся к Кзерде: — Они опять идут. Быстрее переложи руль вправо. Ференц, Серл и Эль Брокадор, следуйте за мной!

— Мое плечо! — простонал Серл.

— Забудь про него. Пошли.

Четверо мужчин стояли в дверном проеме каюты, когда суда столкнулись. Но на этот раз катеру, даже несмотря на то, что он был полон воды, удалось увернуться, и оба судна только поцарапали друг друга. Когда каюта катера поравнялась с рубкой рыбацкого баркаса, ле Гран Дюк и его сообщники кинулись в кокпит. Ле Гран Дюк выждал момент, а затем с проворством, удивительным для человека его комплекции, прыгнул на корму баркаса. Его люди последовали за ним.

Через десять секунд Боуман стремительно обернулся, услышав, что двери с левой стороны рубки резко распахнулись. В проеме стояли Ференц и Серл. Оба держали пистолеты.

— Нет! — Боуман снова повернулся на голоса, прозвучавшие с другой стороны. Ему не пришлось долго ждать: пистолеты ле Гран Дюка и Эль Брокадора находились на расстоянии менее фута от его лица.

Ле Гран Дюк спросил:

— С тебя хватит?

— С меня хватит, — ответил Боуман.

Глава 10

Пятнадцать минут спустя, когда на землю легли первые тени, рыбацкий баркас медленно поднимался вверх по течению канала Рона–Сет. У штурвала стоял Пьер де Джардине с абсолютно невозмутимым видом. Трое ученых и их спутницы, последние, кого подняли на борт за минуту до того, как катер затонул, сидели в носовой рубке под дулами старательно скрытых пистолетов цыган. Все выглядело так, словно обыкновенные туристы катаются по каналу и наслаждаются лучами заходящего летнего солнца. Остатки стекол были выбиты из простреленных окон, а следы от пуль в обивке наспех замаскированы Эль Брокадором и Мазэном, которые теперь стояли, небрежно облокотившись на правый борт. Пьер ушел к штурвалу, и единственными обитателями рубки были Боуман и ле Гран Дюк с пистолетом в руке.

Поднявшись на несколько километров вверх по течению, баркас прошел мимо трактора с трейлером, что так поспешно свернул с дороги, когда началась перестрелка. Трактор пребывал все в том же положении, в котором они его оставили: его переднее колесо по–прежнему нависало над каналом. Очевидно, водитель решил, что лучше дождаться помощи, чем рисковать трактором — ведь при попытке вытащить его своими силами он мог оказаться в канале. Как ни странно, сам водитель тоже находился здесь, суетясь около трактора с грозным выражением лица.

Кзерда присоединился к обитателям рубки.

— Не нравится мне все это, — сказал он. — Слишком тихо. По–моему, мы лезем в мышеловку. Должен же кто–нибудь…

— Ну что, полегчало? — Ле Гран Дюк кивнул в направлении Эгю–Морте. Две черные полицейские машины с орущими сиренами и включенными мигалками мчались по берегу. — Что–то подсказывает мне, что наш общий друг, тракторист, кому–то пожаловался.

Догадка ле Гран Дюка подтвердилась. Полицейские машины пронеслись мимо и разом затормозили, увидев тракториста, который стоял посреди дороги, бешено размахивая руками. Машины остановились, и двое мужчин в форме полицейских подскочили к трактористу, который неистово жестикулировал, взахлеб рассказывая о случившемся.

— Ну что ж, если полиция уже кем–то занята, она не сможет одновременно заниматься нами, — философски заметил ле Гран Дюк. — Что, Кзерда, ты доволен?

— Нет! — совершенно серьезно сказал Кзерда. — Во–первых, десятки, сотни людей видели все происходившее в заливе. Почему никто не остановил нас? Почему никто не позвонил в полицию?

— Честно говоря, я не знаю, — ответил ле Гран Дюк в задумчивости. — Но я догадываюсь. Такие вещи происходят довольно часто: когда большое количество людей становятся очевидцами каких–то событий, каждый надеется, что кто–то другой сообщит в полицию. Бывали случаи, когда человека забивали насмерть на глазах у прохожих, а они наблюдали и никто даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Человечество в целом почему–то равнодушно к таким вещам. Может быть, многие поступают согласно принципу: мое дело — сторона… Не могу сказать. Как бы там ни было, но мы прошли весь залив, и на нас не обратили особого внимания… Так какой следующий вопрос, у тебя их было два, не так ли?

— Да, — угрюмо кивнул Кзерда. — А что, во имя всего святого, мы будем теперь делать?

— Ну, это не проблема, — улыбнулся ле Гран Дюк. — Неужели я тебе не говорил, что мы снова встретимся с «Кантоном»?

— Да, но как?

— Сколько времени нам нужно, чтобы добраться до порта Ле Боу, Кзерда?

— Ле Боу? — Кзерда наморщил лоб. — Вместе с аварийным тягачом и табором?

— А как же иначе?

— Два с половиной часа. Во всяком случае не больше трех. Почему вы спрашиваете?

— Потому что «Кантон» получил инструкцию ждать, если у нас возникнут какие–нибудь проблемы, в Пала–васе. Он нас будет ждать до двенадцати часов завтрашнего дня, а мы будем там сегодня вечером. Я никогда не позволю загнать себя в нору с одним выходом, да даже и с большим количеством выходов. Сегодня вечером ученые, женщины и Боуман поднимутся на борт «Кантона». А чтобы свести риск к минимуму, туда же мы доставим и двух девушек и, как ни прискорбно, этого несчастного рыбака.

Пьер де Джардине посмотрел на ле Гран Дюка, удивленно поднял бровь и занялся своим делом. Это была самая покорная реакция, которую только можно было ожидать от человека, слышавшего то, что, по существу, являлось его смертным приговором.

— А затем ты и твои люди будете вольны, как ветер, потому что Боуман и три его спутника, достигнув Китая, просто исчезнут. Единственный свидетель исчезнет навсегда, и ни тени подозрения не падет на тебя или твоих ребят по обе стороны «железного занавеса».

— Если я когда–нибудь сомневался в вас раньше, прошу прощения. — Кзерда говорил медленно, почти подобострастно. — Это просто гениально! — Он был похож на человека, у которого сняли камень с души.

— Все просто, очень просто, — махнул рукой ле Гран Дюк. — Мы скоро увидим мол, и я не хочу травмировать слабую нервную систему девушек. Они могут испугаться и уехать вместе с аварийным тягачом и табором еще до того, как мы достигнем мола. Пусть все угомонятся, спускаются в трюм и сидят там тихо до моего сигнала. Мы с тобой останемся здесь, а к молу нас доставит Боуман. Понял?

— Понял. — Кзерда смотрел на ле Гран Дюка с обожанием. — Вы все предусмотрели.

— Пытаюсь, — скромно заметил тот. — Пытаюсь.

Три девушки и подросток сидели в моторной лодке у конца мола, в то время как Боуман вел баркас к цели. Казалось, он был один. Девушки подбежали, закрепили концы, которые он им кинул, и поднялись на борт. Сессиль и Лила кинулись расспрашивать Бо–умана о новостях. Карита стала в стороне с независимым видом.

— Ну, — требовала Сессиль, — ну говори же, что случилось?

— Мне очень жаль, — сказал Боуман, — но события развернулись не так, как я предполагал.

— Но не для нас, — бодро сказал ле Гран Дюк. Он появился с пистолетом в руке в сопровождении Кзерды, который тоже направил свой пистолет на девушек. — Рад тебя видеть, моя дорогая Карита. Тебе понравилось общество этих девушек?

— Нет, — коротко ответила Карита. — Они со мной не разговаривали.

— Несправедливость, какая несправедливость! — Ле Гран Дюк взглянул в дальний конец мола. — А кто тот юноша в моторной лодке?

— Это Джозеф! — Кзерда пришел в сильное возбуждение: — Тот самый парень, которого я послал за деньгами, украденными у меня… у нас Боуманом. — Он махнул рукой: — Джозеф! Джозеф!

Джозеф вылез из лодки, взобрался на мол и спрыгнул на палубу. Это был высокий худой мальчик с копной черных волос, большими глазами и очень умным выражением лица.

— Деньги? — спросил Кзерда. — Где деньги?

— Какие деньги?.

— Ах да, я же велел привезти сверток, завернутый в коричневую бумагу, — пояснил улыбаясь Кзерда. — Ключ подошел?

— Не знаю. — Мозги Джозефа, вероятно, не подозревали об умном выражении его лица.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я не знаю, был это нужный ключ или нет, но на железнодорожной станции в Арле нет камеры хранения.

Повисло молчание, и на лицах присутствующих отразились самые разнообразные выражения. Но ни одно из них, похоже, не было вызвано приятными мыслями. Боуман откашлялся и сказал, как бы извиняясь:

— Боюсь, это моя вина. Это был ключ от моего чемодана.

Опять наступило молчание. Затем ле Гран Дюк сказал:

— Это был ключ от твоего чемодана? Ну что ж, ничего иного я и не ожидал. Так где же все–таки восемьдесят тысяч франков, мистер Боуман?

— Семьдесят тысяч, — уточнил тот. — Боюсь, мне пришлось кое–что потратить. Текущие расходы, знаете ли. — Он кивнул в сторону Сессиль: — Одно это платье стоило мне…

— Где они?! — заорал вне себя ле Гран Дюк. Его хорошее настроение моментально улетучилось. — Где семьдесят тысяч франков?

— Ах да! Ну… — Боуман тряхнул головой. — Так много всего случилось со вчерашнего дня.

— Кзерда! — Ле Гран Дюк наконец–то пришел в себя. — Быстро приставь пистолет к голове мисс Дюбуа, а я буду считать до трех.

— Не утруждай себя, я оставил их в пещере Ле Боу около Александре.

— Около Александре?

— Я что, идиот? — устало произнес Боуман. — Я знал, что полиция может появиться там сегодня утром. А когда она там появится, то может найти Александре. Деньги спрятаны рядом с ним.

Ле Гран Дюк кивнул, окинул Боумана долгим пронизывающим взглядом и обернулся к Кзерде:

— Большой крюк надо сделать, чтобы попасть в порт Ле Боу?

— Это займет двадцать минут, не больше. — Кзерда кивнул на Боумана: — Здесь канал глубок. Он нам нужен, сэр?

— Только до тех пор, пока мы не выясним, не врет ли он, — сказал ле Гран Дюк.

Когда Кзерда подъехал к стоянке, которая находилась в самом начале Чертова ушелья, уже наступила ночь. Вместе с Кзердой в кабине грузовика сидели ле Гран Дюк и Эль Брокадор. Ле Гран Дюк вылез из кабины, потянулся и сказал:

— Жен ученых мы оставим здесь. Мазэн тоже останется и будет охранять их. Все остальные пойдут с нами.

Кзерда посмотрел на него с удивлением:

— Неужели нам нужно столько народу?

— Так надо! — Ле Гран Дюк выглядел очень таинственным. — Неужели ты ставишь под сомнение мои решения?

— Теперь? Ни за что!

— Хорошо.

Через несколько секунд большая группа людей пробиралась сквозь ужасающую пустоту пещер, похожих на гигантские могилы. Их было одиннадцать человек: Кзерда, Ференц, Серл, Эль Брокадор и ле Гран Дюк, трое ученых, две девушки и Боуман. Отблески нескольких факелов причудливо играли на известняковых породах стен. Кзерда уверенно прокладывал дорогу впереди. Наконец добрались до пещеры, где вершина каменной осыпи упиралась в мутное пятно звездного неба. Кзерда подошел к подножию осыпи и остановился.

— Здесь, — сказал он.

Ле Гран Дюк направил луч своего фонарика на указанное место.

— Ты уверен?

— Вполне. — Кзерда факелом посветил на груду камней и щебня: — Невероятно, не так ли? Идиоты, которые называют себя полицейскими, до сих пор его не нашли.

Ле Гран Дюк кивнул на свежий холмик:

— Ты хочешь сказать…

— Александре… Мы похоронили его здесь.

— Александре меня больше не волнует. — Ле Гран Дюк повернулся к Боуману: — А теперь — деньги!

— Ах да! Деньги! — Боуман пожал плечами и улыбнулся: — Похоже, придется признаться. Денег нет.

— Что?! — Ле Гран Дюк подошел к нему и ткнул дулом под ребро. — Так, говоришь, денег нет?

— Нет, они, конечно, есть, но в банке, в Арле.

— Ты обманул нас? — недоверчиво взглянул на него Кзерда. — Ты заставил нас потратить столько времени!

— Да, я понимаю…

— Ты купил себе тем самым всего лишь два часа жизни?!

— Для человека, которому вынесли смертный приговор, два часа — это целая жизнь. — Боуман улыбнулся, посмотрел на Сессиль, а потом опять повернулся к Кзерде: — Но жизнь слишком коротка!

— Ты купил два часа жизни! — повторил Кзерда. Казалось, что это волновало его больше, чем потеря денег.

— Думай, как хочешь.

Кзерда поднял пистолет. Ле Гран Дюк шагнул к нему, схватил за руку. Голос его прозвучал низко, жестко и в то же время с оттенком горечи:

— Это мое право.

— Да, конечно.

Ле Гран Дюк направил пистолет на Боумана, а потом кивнул направо. На секунду Боуман замер в нерешительности, потом пожал плечами. Они пошли в ближайшую пещеру, ту, что справа. Пистолет упирался Боуману в спину. Несколько мгновений спустя раздался выстрел и в тишине послышался звук упавшего тела.

Ученые застыли в оцепенении, на их липах было написано отчаяние. Кзерда и трое его сообщников переглянулись с мрачным удовлетворением. Сессиль и Лила прижались друг к другу, их лица были бледны как мел и залиты слезами. Вдруг послышались шаги, и все уставились на вход в пещеру, в которой только что скрылись Боуман и ле Гран Дюк.

Оба появились одновременно, держа в руках пистолеты.

— Только без шума, — предупредил Боуман. Ле Гран Дюк кивнул:

— Как уже заметил мой друг, не надо делать лишних движений.

Но после некоторого замешательства Ференц с Сер–лом все же попытались их сделать. И в тот же миг раздались два выстрела, два вскрика и звук упавших пистолетов. Ференц и Серл корчились от боли, и оба зажимали руками раны в плече. Боуман заметил, что Сер–лу второй раз попадает в одно и то же плечо, но не почувствовал ни малейшего раскаяния или жалости, потому что знал: именно кнут Серла оставил те страшные следы на спине Тины. Он в раздумье сказал:

— Есть люди, которым необходимо слишком много времени, чтобы что–нибудь понять. Нет, пожалуй… Есть люди, которые никогда ничему не научатся.

Ле Гран Дюк посмотрел на Кзерду с отвращением:

— С юридической точки зрения у меня на вас ничего не было и нет: ни доказательств, ни улик. До тех пор, пока вы сами не привели нас к могиле Александре. Вы сами признали тот факт, что лично похоронили его. Теперь у меня есть свидетели. Теперь вы понимаете, почему мистер Боуман выкупил свою жизнь еще на два часа. — Он повернулся к Боуману: — Кстати, а где деньги?

— В сумочке Сессиль. Я положил их туда.

Обе девушки медленно и неуверенно приблизились к Боуману. На их лицах не осталось даже следов слез, но они были совершенно обескуражены, ничего не понимая. Боуман убрал пистолет, подошел и обнял обеих.

— Все хорошо, — сказал он. — Все кончено. — Он убрал руку с плеча Лилы, повернул ее лицо к себе.

Она смотрела на него с изумлением и застывшим вопросом в глазах.

Боуман улыбнулся:

— Все очень просто. Дюк де Кройтор и на самом деле Дюк де Кройтор. Я работаю на него уже много лет.

Эпилог

Луна сияла, ярко освещая веранду отеля, который находился под нависающими уступами Ле Боу. Боуман сидел в кресле и потягивал коктейль. Увидев Сессиль, идущую к нему, он поднял бровь, так как она споткнулась и чуть было не упала, зацепившись по дороге за телефонный шнур. Однако устояла на ногах и села рядом с ним.

— Двадцать четыре часа, — сказала она. — Только двадцать четыре часа! Просто не верится.

— Тебе нужны очки, — заметил Боуман.

— У меня уже есть очки, спасибо.

— Тогда тебе нужно их носить. — Боуман мягко накрыл ее руку своей. — В конце концов, у тебя уже есть мужчина.

— Замолчи! — Она не сделала попытки высвободить свою руку. — Как та девушка?

— Тина в больнице в Арле. Она через несколько дней будет в порядке. Ее отец и мадам Зигэр вместе с ней. Обэно и Танжевэк сейчас обедают. Конечно, у них не особенно праздничный обед, но все же… Думаю, они испытывают определенное облегчение. А Пьер де Джардине должен быть уже дома, в Гро–дю–Руа.

— Просто не верится.

Боуман посмотрел на девушку и понял, что она слушала его вполуха, он видел: мысли ее были заняты чем–то другим.

— Он твой шеф? — спросила Сессиль.

— Чарльз? Да. Никто не поверит, что он может заниматься такой работой, и тем более быть шефом. Раньше я служил в армейской разведке. Был военным атташе в Париже. Теперь у меня, как видишь, другая работа.

— Ну конечно! — кивнула Сессиль.

— Единственный человек, который знал все, это Пьер — шкипер рыбацкой посудины. Вот почему он так хорошо сохранял присутствие духа. Он поклялся молчать… Ты тоже.

— Мне это не нравится.

— Ты будешь делать то, что тебе скажут. Чарльз, уверяю тебя, более требователен к выполнению приказа, нежели я. Мы работаем вместе уже восемь лет. Два года цыгане, живущие за «железным занавесом», переправляли что–то из–за границы. Что именно, мы не знали. На этот раз нас обошли только русские, но даже они не добрались до сути.

— Но Гэюз Стром…

— …Наш китайский приятель в Арле. Временно его задержала французская полиция. Он слишком далеко зашел, и Чарльз устроил ему необходимую техническую задержку. Сейчас его отпустили. Дипломатическая неприкосновенность. Он все это устроил, он китайский военный атташе в Тиране.

— Тиране?..

— Это столица Албании.

Сессиль полезла к себе в сумочку, достала очки, посмотрела на Боумана:

— Но нас просили…

— Нас?

— …Лилу и меня — мы работаем секретарями в адмиралтействе — присмотреть за вами. Нам сказали, что один из вас под подозрением.

— Прости, но и это наша с Чарльзом работа. Вот такие мы и есть на самом деле: с одной стороны — хорошие, а с другой — не очень… Нас не должны были видеть вместе, но нам нужен был какой–то канал связи. Вот мы и увидели разговаривающих подружек. Подружки приходят домой, звонят по телефону и все нам рассказывают… Вот мы и нашли наш канал.

— Так вы все это подстроили? — Сессиль вырвала свою руку. — Вы знали…

— Прости, но это нужно было сделать.

— Ты хочешь сказать…

— Да.

— Родинка–клубничка…

— Прости еще раз. — Боуман восхищенно покачал головой. — Я должен отметить, что это было самое полное досье, которое мне приходилось когда–либо видеть.

— Я презираю тебя! Ненавижу! Ты самый презренный…

— Да, я знаю. Но это не страшно. А вот что меня действительно беспокоит — это то, что мы нашли только двух свидетелей невесты.

— Двух вполне достаточно! — твердо сказала Сессиль.

Боуман встал, улыбнулся, подал ей руку. Они подошли к балюстраде и посмотрели вниз.

Почти прямо под ними за накрытым столом сидели Дюк де Кройтор и Лила. Очевидно, Дюк был на подъеме, так как, несмотря на то что в руке он держал завернутую в салфетку ножку барашка, он ничего не брал в рот.

— Боже мой, Боже мой! — повторял он, глядя на свою светловолосую собеседницу с расстояния, равного примерно шести дюймам. — Я бледнею от одной только мысли, что мог потерять тебя навсегда! Я даже не предполагал…

— Чарльз!

— Ты хорошо готовишь?

— Да, Чарльз.

— А палочки из хвостов лангустов в сливочном масле ты можешь приготовить?

— Да, Чарльз.

— А курицу, тушенную в белом вине?

— Да, Чарльз.

— А филе морского гребешка?

— Конечно.

— А молодую цесарку с трюфелями?

— Это мой конек!

— Лила, я люблю тебя. Будь моей женой!

— О, Чарльз!

Они бросились друг другу в объятия на глазах у изумленной публики. Нога барашка упала на пол.

Все еще держась за руки, Боуман и Сессиль прошли в патио и сели за столик невдалеке от Лилы с Чарльзом. Боуман сказал:

— Не обращай внимания. Ему нет дела до французской кухни. Во всяком случае, не тогда, когда речь идет о твоей подруге.

— В большом лысом бароне все еще живет душа юноши?

Боуман кивнул:

— Предложение руки и сердца, уверяю, не его специальность.

— Может быть, твоя?

Боуман подвел Сессиль к столику и заказал коктейль.

— Я не совсем понимаю…

— Девушкам нравятся такие предложения, — лукаво улыбнулась Сессиль.

— А! Мадемуазель Сессиль Дюбуа, будьте моей женой!

— Так уж и быть!

— Touche[2]. — Боуман поднял свой бокал: — За тебя, Сессиль!

— Спасибо!

— Не за тебя, за нашего второго ребенка! Помнишь, за первого мы уже пили однажды?..

Они улыбнулись и посмотрели на парочку за соседним столиком. Те все еще глядели глаза в глаза, но к Дкжу де Кройтору уже вернулось его обычное хладнокровие. Он хлопнул в ладоши.

— Encore! — сказал он.