О “Кинсли” говорить уже не было смысла.

Ким поправила себя, сказав:” Миллоун”. По мере того, как она слушала, ее манера изменилась.

— Да, хорошо, мэм. Я ей скажу. Я могу это сделать.

Она положила трубку.

— Она сейчас выйдет. Могу я предложить вам кофе или воды?

— Спасибо, не надо.

Я была так же удивлена, как и она, что Кэтрин Филлипс собиралась покинуть свой офис, чтобы персонально поприветствовать меня. Неудивительно, что она была номером один.

Через поразительно короткий промежуток времени она появилась из коридора, протягивая руку.

— Так приятно с вами познакомиться, — сказала она тепло. — Я очень рада, что вы зашли.

Пойдемте в мой офис и поговорим.

Мы обменялись рукопожатием, и я постаралсь, чтобы мое было таким же крепким и искренним.

Мне хотелось послать Ким Басс ехидный взгляд, но я удержалась. Миссис Филлипс провела меня в коридор, а потом пошла впереди, чтобы показывать дорогу.

Она была одета элегантно, но скромно: черный шерстяной габардиновый костюм с юбкой до колен, на белой шелковой подкладке и туфли на среднем каблуке. Она была ухоженной, с красиво подстриженными блестящими беззастенчиво седыми волосами. Она напомнила мне мою тетю Сюзанну, в которую я влюбилась с первого взгляда. В такие моменты желание иметь мать переполняло меня почти до боли. Моя умерла, когда мне было пять лет, и я сохраняю ее образ как идеал, с которым сравниваю всех женщин. Обычно, ближе всех подходит Рози.

Конечно, она упрямая, вздорная и иногда невыносимая, но по крайней мере, ей есть до меня дело.

Эта женщина была идеальной: доброжелательная, симпатичная, заботливая. Мое внутреннее “я” мяукало, как котенок, а наружное плыло по течению.

— Я надеюсь, что Ким предложила вам кофе.

— Да, спасибо.

— Вы не могли прийти в лучшее время. Моя встреча в десять часов отменена, и я сейчас свободна.

— А, — сказала я.

Я начинала волноваться. Она была такой хорошей. Она, должно быть, принимает меня за кого-то другого, и что мне делать? Я спросила о ней по наитию, и теперь не могла придумать ни одной причины, чтобы начать ее расспрашивать об имении Клипперов. Все надежды на убедительную историю вылетели из головы. Я гордилась умением хорошо врать, но сейчас ничего не могла придумать. Что если мне придется полагаться на правду — рискованное предложение, в лучшем случае.

Войдя в ее офис, вот какой урок я извлекла: если ты получаешь шесть процентов от 23 миллионов в год, то можешь декорировать свое личное пространство так, как захочешь.

Это была скромная элегантность, как в отеле высокого класса, только с личными деталями.

На столе стояли свежие цветы, и я заметила серебристые рамки с фотографиями, на которых, наверное, были члены семьи: муж, дети, смешная собака, спасенная из пруда.

Она предложила мне сесть на диван со светло-серой обивкой. Подушки, должно быть, были набиты пухом, потому что я со вздохом утонула в них. Она села в кресло, достаточно близко для доверительности, но не вторгаясь в мое личное пространство. Кофейный столик между нами был из стекла и хрома, но почти вся остальная мебель была старинной.

— Джини все время говорит о вас, и я не могу поверить, что наши пути никогда не пересекались.

О, боже. Я не знаю никого по имени Джини, и уже собиралась в этом сознаться, когда поняла, что она, вообще-то сказала “Чини”. Я почувствовала, как в голове что-то повернулось, и до меня дошло. Я не разинула рот, но на какое-то время онемела. Это была мать Чини Филлипса. Я вспомнила, что, в то время как его отец был Х Филлипсом из банка Х Филлипс, его мать продавала дорогую недвижимость.

Все, что мне пришло в голову сказать, было:

— Мне нужна помошь.

— Хорошо, я сделаю что смогу, — сказала она без колебаний.

Я, по возможности кратко, описала ситуацию, начав с телефонного звонка Хелли Бетанкур. Повторила длинную печальную историю, которую она мне поведала, а потом рассказала о маркированных купюрах. Закончила своим удивлением, когда Вера убедила меня, что имение Клипперов стояло пустым годами.

Я могла видеть, как любопытство Кэтрин возрастает от факта к факту, включая то, что телефонные номера, которые дала мне Хелли оказались недействующими. Когда я наконец закончила, она ответила:

— Эта женщина проделала большую работу, чтобы заморочить вам голову.

— И это сработало, как по волшебству. Честно, она не должна была меня ни в чем убеждать. Она предложила наживку, и я ее проглотила. Я подумала, что ее отношения с мужем Джоффри немного странные — если предположить, что у нее есть муж — но я ни на минуту не усомнилась в том, что она родила сына вне брака и отдала на усыновление. Мне даже не пришло в голову не поверить в то, что она собиралась встречаться с сыном, держа мужа в темноте. Я задала ей пару вопросов, но не углублялась в эту историю. Когда она попросила держать в секрете ее имя, мне это показалось оправданным.

— Наверное, ваши клиенты обычно бывают осторожны.

— Всегда. Чего я не понимаю, это как она попала в дом. Она должна была быть в сговоре с кем-то из бизнеса по продаже недвижимости, не так ли? То-есть, я не могу себе представить, как еще она могла это сделать.

— Не могла она взломать замок?

— Я не видела никаких доказательств. В то же время, я предполагаю, что любой, знающий комбинацию, мог открыть цифровой замок.

— Правильно. Все, что нужно, это набрать комбинацию. Наша система устаревшая. В некоторых компаниях используются устройства с электронным “ключом” и записью всех, кто приходил и уходил. Но это для нас в будущем, и не поможет вам сейчас.

— А пока что, какая процедура? Допустим, у агента есть клиент, который хочет посмотреть дом. Что дальше?

— Агент проверяет списки домов и агентов, которые их продают. Стандартная инструкция предполагает предварительный звонок или договоренность о встрече. В случае имения Клипперов все агенты знают, что дом стоит пустой, так что никто не заморачивается ни тем, ни другим.

— То-есть, вы говорите, что доступ может иметь любой.

— Да, если ему дали комбинацию.

— Другими словами, вы не можете просто стоять и набирать цифры в произвольном порядке, надеясь, что угадаете.

— Наверное, сможете, если повезет. Кстати, а как вы попали в дом?

Я поморщилась.

— Размахнулась и стукнула по замку поленом. Разнесла его вдребезги. Буду рада заплатить за новый.

— Не беспокойтесь. Я попрошу Нэнси позаботиться об этом. Ей поручили этот дом потому что она работает здесь всего два месяца и находится в самой низкой позиции. Она будет рада поручению. Мы можем зайти к ней в офис на обратном пути, и я вас познакомлю.

— Ее нет.

— Конечно, она есть.

— Правда? Я думала, она ушла. Ким сказала, что у нее клиенты из другого города, и она показывает дома.

— Не знаю, откуда она это взяла. Нэнси прямо здесь, за углом.

Я не стала настаивать. Хотя мне хотелось доставить Ким неприятности, нужно было заниматься делом.

— Еще одна вещь. В тот вечер, когда я там была, дом был полностью обставлен. Много восточных ковров и картин на стенах. На веранде были стулья, стол и пропановые обогреватели. Откуда это все взялось?

— Это называется постановка. Распространенная практика в торговле недвижимостью.

Если дом продается пустым, считается, что у большинства покупателей не хватит фантазии предствить себе все возможности. Постановщик продемонстрирует привлекательную гостиную, поставит в столовой стулья и стол, со скатертью, салфетками и приборами. Иногда покупатель даже просит оставить мебель и включить ее в стоимость.

— Это дорого?

— Довольно дорого.

— Так что, если Хелли наняла постановщика, чтобы обставить дом, кто заплатил за это?

— Наверное, она, хотя цена могла быть непомерно высокой. Вы сказали, что это было только на один вечер?

— Более или менее. Я встречалась с ней в доме в прошлый понедельник, и вещи были повсюду. Теперь там пусто. А почему непомерно высокой?

— У постановщика в распоряжении должно быть большое количество мебели, потому что они часто обслуживают по восемь-десять больших домов одновременно. Частью их накладных расходов является содержание складских помещений. Это увеличивает плату для клиента. Еще расходы на перемещение мебели в дом и из дома. В данном случае это потребовало много времени и усилий.

— Интересно, никто из соседей не видел мебельный фургон?

— В том районе? Сомнительно. С другой стороны, все что ей нужно было сделать — это создать иллюзию меблированных комнат. Какую часть дома вы видели?

— Немного, если подумать. Мебель в гостиной и столовой была закрыта покрывалами. Я думаю, под ними могли быть старые картонные коробки.

— Вот и меня тоже. Мне кажется, что все происходит так медленно… Мне Ибен даже снилась сегодня ночью, и я несколько раз просыпалась, — Ронья улыбнулась.

— Ловкость рук.

— Не могу поверить, что я на это купилась.

Чувства свои она скрывать не пытается, но маскирует их улыбкой. Такой вот древний механизм самозащиты. Эта девушка тут единственная не вызывает у меня раздражения. Она не старается выглядеть другой, всегда остается собой. Я прекрасно знаю, почему все время наблюдаю за ней и надеюсь, что у нее все будет хорошо. Это потому, что она похожа на Малышку, разумеется, — вот только она мне не дочь, и от мира мне ее все равно не защитить.

— Вам повезло в одном. При обычных обстоятельствах вы так ничего бы и не узнали. Вы раздобыли информацию, отправили отчет, и это был бы конец. Если бы этот полицейский детектив не пришел к вам с историей о помеченных купюрах, вы до сих пор были бы в темноте.

— Сложно не брать работу на дом, когда работаешь над таким делом, — согласился я. — Будем надеяться, что вскоре мы что-нибудь узнаем.

— Вы думаете, имет смысл поискать постановщика?

Я отвернулся, стараясь не смотреть ей в глаза, взял с кофеварки кувшин и подставил под кран чашку, чтобы последние капли упали в нее. Ронья тоже достала из шкафчика разноцветную чашку.

— Наверное, нет. Мы все знаем одного или двух, но официального списка нет. Хелли или хорошо заплатила, или постановщик сделал ей персональное одолжение. Еще возможно, что ей вообще не понадобилась посторонняя помощь. Она могла привезти все вещи из дома.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы разобраться в этом деле, — сказала она.

Я произнесла нехорошее слово, но Кэтрин Филлипс даже глазом не моргнула. Вот что значит иметь взрослого сына, который работает в полиции.

Рвется в бой. Я тоже таким когда-то был, во мне тоже горела жажда работать. Но теперь мною движет не любовь к делу. Этот поезд ушел. Теперь моя движущая сила — ярость. Но говорить об этом Ронье нельзя. Вместо этого я легонько стукнул своей чашкой о ее.

Вскоре после этого я закончила наш разговор несколькими несущественными вопросами и раскланялась. Я не видела никакого смысла разговаривать с Нэнси Харкнесс. Кэтрин Филлипс была более чем щедра по отношению к уделенному мне времени, и мое любопытство было удовлетворено.\"Хелли Бетанкур” морочила мне голову по причинам, ускользавшим от меня. Мне нужно хорошенько обдумать ситуацию, прежде чем решить, что делать дальше. В свете утраты стодолларовой купюры, я уже пострадала и не видела, что могу выиграть от продолжения расследования.

Ронья посмотрела на свой телефон.

На выходе Ким Басс, секретаря, нигде не было видно. Ей повезло, потому что я была так сердита за ее обращение со мной, что могла ее покусать. Я кусалась в детстве, и до сих пор помню ощущение чужой плоти между зубов. Это как кусать резиновую купальную шапочку, если вам интересно.

— Уже пять минут, — удивленно воскликнула она, развернулась и направилась к лестнице.

Я зашагал за ней по пятам, надеясь, что не напортачил с презентацией. Почти всю субботу я просидел, просматривая видеозаписи с камер наблюдения в торговом центре «Стуркайя», каждую секунду с каждой камеры, и выбирая те фрагменты, где мать с дочерью расходятся каждая в своем направлении, причем в разное время. Работа немудреная, но важная.

12

Ронья тихо приоткрыла дверь в конференц-зал. Перед экраном стоял Шахид. Когда мы вошли, он кивнул нам, и мы уселись возле окна. За Шахидом на экране появился список из пунктов, которые мы наметили себе на вчерашней утренней планерке, а еще — более-менее правдоподобные гипотезы того, что могло случиться с Ибен Линд. Шахид решил напомнить об этих версиях, чтобы мы учитывали их в дальнейшей работе: побег, несчастный случай, внезапная болезнь, самоубийство, похищение, убийство. Под словом «самоубийство» перечислены возможные причины, по которым дети лишают себя жизни. Происходит такое нечасто, но возможность подобного исключать нельзя. Под «похищением» и «убийством» также приведены возможные мотивы: выкуп, педофилия, месть, семейные конфликты, размолвки с друзьями. Друзей дети тоже редко убивают, однако бывает и такое.

Когда я вернулась в офис, на ступеньках сидел Генри с бумагами в руках. Будучи джентльменом, он поднялся, когда я подошла.

— Хотя мы и надеемся, что поисковая операция пройдет успешно, — начал Шахид, — и все хотим отыскать ее живой, при расследовании придется допускать, что случилось самое скверное. Благодаря такому подходу нам проще найти ответы, и мы будем лучше подготовлены, если разгадка окажется не такой, как нам хотелось бы.

— Я поиграл с таблицей цифр Пита.

Стоять вот так, перед всеми, ему явно нравится. Это видно по тому, как он выпячивает грудь, по его властному, но назидательному тону. Хотя Шахид не высокий и не коренастый, авторитетом он обладает.

— Ты расшифровл ее?

— Прежде чем планировать сегодняшнюю работу, я хотел бы, чтобы руководитель каждой рабочей группы кратко ввел всех в курс того, что его группа успела сделать со вчерашнего дня, — продолжал он. — Начнем с группы, проводившей беседы с ближайшими родственниками.

— Пока нет, но у меня есть идея. Если я взгляну на твою “Смит-Корону”, то смогу сказать, прав ли я.

Датчанин встал, вышел вперед и, высоченный, остановился возле своего низенького начальника. Тот отошел и уселся на стул в первом ряду.

— Конечно.

— Моя команда провела беседы с ближайшими родственниками Ибен Линд, — начал он, — то есть с матерью, отцом, бабушкой, дедушкой и теткой со стороны отца. По словам семьи Линд, бабушка и дедушка по материнской линии умерли, а с другими родственниками Мариам Линд уже много лет не общается. Ее допрашивали два раза, сначала в пятницу вечером, а затем — в субботу утром. — Он посмотрел на меня. По-прежнему злится за то, что во время беседы с Мариам Линд в пятницу я вышел из себя.

Я открыла дверь, и Генри прошел за мной. Я зашла во внутреннюю комнату, сказав через плечо:

Пока Август пересказывал слова Мариам о случившемся в торговом центре в пятницу, я окинул взглядом всех остальных. Сколько же из них прочесывали улицы, парки и парковки, звонили в дома и квартиры? А я — я что делал? Сидел и пялился в монитор, пытаясь скрыть, как плохо я работаю. Все они знают, что для группы, обрабатывающей электронные данные, я не подхожу: у меня нет ни капли тех навыков, которыми обладают остальные члены группы. Меня просто сдвинули подальше. Сидящий передо мной коллега открыл на телефоне страницу журнала «Время зовет». На первой странице — фотография Мариам и Ибен. Они улыбаются, на них обеих почти одинаковые свитера. Это последний снимок Ибен перед исчезновением. Лица матери и дочери обрамляют светлые кудри. «Расследование идет полным ходом». Это вообще нормально — публиковать такой снимок, когда объявляешь в розыск собственную дочь? Здесь усматривался голый расчет — Мариам точно воспользовалась возможностью лишний раз напомнить о себе. Кто знает — может, это принесет прибыль ее компании… Люди вообще существа диковинные. «Это же та фирма, где у владелицы дочка исчезла, да? Ужасная трагедия!» Она цинична, с нее станется.

— Я же дала тебе ключ. Почему ты не вошел?

— Я мог бы, если бы ты не появилась. Иначе это показалось бы нахальным.

— Мы, в частности, спрашивали, не вела ли Ибен себя в последнее время странно, — говорил Август, — не было ли признаков, будто что-то ее мучает, признаков, которые позволили бы нам понять, что произошло. Взрослые утверждают, что ничего подобного не заметили. По словам одной из одноклассниц Ибен, летом та сказала, будто взрослым верить нельзя, даже знакомым. Когда одноклассница спросила, о чем она говорит, Ибен не ответила, но подружке показалось, будто та какая-то странная. Мы отметили, что она считает этот разговор необычным, однако, вполне возможно, никакой важности он не представляет.

— Не дай бог.

Шахид нетерпеливо кивнул, утомленный долгим отчетом Августа.

Я положила сумку, отодвинула кресло и вытащила из-под стола пишущую машинку.

— Спасибо. Каковы ваши дальнейшие планы?

Поставила ее на стол, сняла чехол и развернула к Генри.

— Тур и Мариам Линд рассказали, что отец Ибен — насильник, напавший на Мариам здесь, в Кристиансунне, в две тысячи пятом году, — ответил датчанин. — Мы допросим всех ранее осужденных за изнасилование и проверим их алиби. Особенно важно выяснить, находился ли кто-то из таких преступников на свободе в день, когда Мариам Линд изнасиловали, и есть ли у них алиби.

Он сел в одно из кресел для посетителей и положил свои бумаги на стол, слева от себя.

После датчанина пришла очередь Бирты. Она доложила о результатах допроса соседей. Стояла, выпрямив спину, а говорила так, словно вышла на сцену.

Сверху был листок в клеточку, на котором Пит записал свою таблицу. Генри взял один из моих блокнотов и написал слева колонку чисел от одного до двадцати шести. Я видела, как его взгляд перемещался туда-сюда между клавиатурой и таблицей. Я обошла вокруг стола, чтобы наблюдать из-за его плеча.

Он был очень доволен собой.

— Мы опросили людей в торговом центре и соседей Ибен, а также проанализировали показания, полученные по телефону. — Бирта откинула голову, и длинная рыжая коса заплясала у нее на плече. — В торговом центре у нас много свидетелей. Кроме того, мы опросили людей, утверждающих, будто они видели Ибен уже после того, как та исчезла. Самыми правдоподобными выглядят показания двоих человек, которые сказали, что видели девочку на улице Хагбарт-Бринкманнсвей. Один из свидетелей сообщил, что заметил, как девочка остановилась возле цветочного магазина «Мюра».

— Молодец! Я знал, что он сделал что-то подобное. Сядь и посмотри.

На экране появилась карта Кристиансунна с отмеченным на ней возможным маршрутом от торгового центра до дома.

Я подвинула поближе второе кресло и уселась.

— Полностью полагаться на эти показания нельзя, — продолжила Бирта, — свидетели с девочкой незнакомы и, возможно, решили, будто видели ее, уже посмотрев репортаж по телевизору. У нас также имеются показания свидетелей из Киркланде и Гомаланде, однако двое свидетелей, о которых я упомянула ранее, кажутся наиболее надежными. Они видели Ибен вскоре после исчезновения и недалеко от того места, где она исчезла, и их показания также подтверждаются другими наблюдениями. Это подкрепляет гипотезу о том, что с Ибен что-то случилось именно по пути домой из торгового центра. Никто из соседей тоже ее не видел, а если б она вернулась домой, ее наверняка кто-нибудь заметил бы. Двое соседей примерно в это же время находились в саду. Они подтверждают, что Тур пришел домой, но Ибен они не видели. Журнал с комиксами обнаружили неподалеку от дома, и это также подтверждает гипотезу о том, что Ибен пропала, когда возвращалась домой.

— Помнишь, я говорил, что это, скорее всего, код, заменяющий буквы на цифры? Я подумал, что он использовал своего рода формат, матрицу или шаблон, который управлял присвоением данной букве определенного номера. Он мог это сделать разными путями.

Шахид поблагодарил Бирту за отчет.

Мог написать алфавит, А, В, С и так далее, а потом использовать цифры — 1 для А, 2 для В, и дальше. Пит сконструирровал свой шифр по-другому, что я пытался определить.

— По-моему, пора переходить к группе, отвечающей за электронные данные, — сказал он.

— Если каждой букве присваивается цифра, то всего должно быть двадцать шесть?

— Правильно.

Я поднялся. Ноги словно превратились в желе, а сердце выпрыгивало из груди. С виду этого не скажешь, я умею держать себя в руках. Если голос меня и выдаст, то все решат, что я просто боюсь выступать перед публикой. Я сел за компьютер Шахида и вывел на экран видеозапись, на которой Ибен выбегает из супермаркета в торговом центре «Причал».

— А что насчет этого числа? 1909.

— Судя по видеозаписи из торгового центра, Ибен Линд покинула супермаркет в пятницу, в пятнадцать часов сорок семь минут, — сказал я. — Как видите, на ней синие джинсы, бледно-розовое худи и розовые кроссовки. В руке у нее журнал комиксов. Из супермаркета она выбегает через первую дверь, после чего поворачивает направо. Если девочка направлялась домой, то понятно, почему она выбрала этот путь. В шестнадцать часов две минуты мы видим, как из этого же магазина выходит Мариам Линд с тележкой, полной продуктов. Она оглядывается, ищет дочь, а после довольно быстро выходит в ту же дверь, через которую незадолго до этого выбежала Ибен. Однако поворачивает налево, к парковке. Возле машины ее вновь засекает камера наблюдения. По видео понятно, что Мариам сердится; она швыряет пакеты в машину, после чего в ярости отталкивает тележку, и та ударяется о стену. Затем Мариам садится в машину и уезжает. Ее автомобиль покинул территорию торгового центра в шестнадцать часов шестнадцать минут.

— Я подозреваю, что это 19, за которым идет 9. Я предполагаю, что Пит поставил ноль перед каждой цифрой от 1 до 9. Так что 03, это что-то, а 04 следующее по порядку, каким бы не был порядок.

— Наверное, нужно с чего-то начать.

— Это метод проб и ошибок, хотя, если заниматься этим достаточно часто, начинаешь чувствовать, что происходит. Очевидная система, где 1 это А, а 2 — В, не сработала, что меня ни капельки не удивило. Пит был слишком хитрым для чего-то настолько простого.

Шахид снова вывел на экран карту, и я показал, где именно Ибен выбежала из магазина, а потом — то место возле банка на улице Лангвейен, где она опять попала на камеру. После этого попросил Шахида включить большую карту, чтобы показать передвижения Мариам Линд и места, где она, вероятнее всего, побывала после того, как уехала из торгового центра. Согласно данным ее банковской карты, она заезжала в закусочную и на две автозаправки, а еще была на пароме в Халсу, где ее тоже засекла камера.

Так что, я спросил себя, что дальше? Детьми мы использовалли систему, когда В заменялась А, С становилась В и так далее. Я проэкспериментировал с этим и еще с несколькими известными системами, но ни к чему не пришел. А потом подумал, не может ли это быть системой клавиатуры, зачем мне и понадобилась твоя “Смит-Корона”.

— На допросе она сказала, что поехала по направлению к Тронхейму. Действовала в порыве гнева, хотела бросить семью. По пути передумала и вернулась. Я полагаю, нам следует искать вот тут, — я показал на карту там, где находилась Мариам. — Как я уже говорил, нельзя исключать, что Ибен была в машине Мариам. Даже несмотря на то, что из «Причала» они ушли в разное время, следует допустить, что по дороге Мариам подобрала дочь, дальше они поехали вместе, и по дороге что-то произошло. Перед тем как ее дочь исчезла, они поссорились, а это важный момент.

Я посмотрел на Шахида. Тот натянул на себя мину хладнокровного начальника.

Он посмотрел на меня с улыбкой и постучал по бумаге ручкой.

— Где именно ты предлагаешь искать, Руе? Территория обширная.

— Это код QWERTY, который начинается с верхнего ряда букв на клавиатуре. Читай слева направо. Q-1, W-2, E — 3. Потом переходим на следующую строчку. М- последняя буква, под номером двадцать шесть.

— Я полагаю, надо действовать так же, как в Кристиансунне. Обозначить заранее очевидные участки и искать в их пределах. Места, где она останавливалась по дороге, и те, где могла остановиться. Искать в лесу и в воде…

— Просто скажи мне, что там написано.

Я запнулся. Придумать веские аргументы не получалось. Шахид посмотрел мне в глаза и ободряюще улыбнулся.

Генри закатил глаза.

— Передвижения матери действительно могут вывести нас к дочери, Руе. Но таких гипотез много. Видеокамеры за пределами города Ибен не засекали. Мы разговаривали с сотрудниками закусочной и заправок, куда заезжала Мариам; никто из них ребенка не запомнил. К тому же в прошлом Мариам Линд ничего криминального не совершала. Никто из свидетелей не заметил в ней ничего подозрительного. Даже если Мариам и убила собственную дочь, вполне вероятно, что труп она спрятала в Кристиансунне. Поиски с водолазами и вертолетами — задача непростая, а мы и так, скорее всего, вынуждены будем это проделать, причем регион поисков у нас отсюда и до Халсы. Я не говорю, что отвергаю твое предложение, просто эта операция не срочная. К тому же машину Мариам осматривали кинологи с собаками. — Тут он, похоже, намекал на мой допрос Мариам. Кашлянул. — В настоящий момент мы должны руководствоваться свидетельскими показаниями, а не проводить поиски так, как нам заблагорассудится. Тем не менее план, который ты предлагаешь, пригодится на следующей стадии расследования. Разумеется, все мы надеемся, что до этой стадии не дойдет.

— Ты такая нетерпеливая. Дай мне минуту, и я все запишу для тебя.

Следующая стадия… Он намекает на то, что это дело может перерасти в расследование убийства.

— Хочешь кофе?

— Если у тебя есть возможность, Руе, прикинь, где именно следует проводить поиски, — добавил Шахид. — Что с компьютером Тура Линда?

— Только если ты уже готовишь, — сказал он машинально. Он уже был занят, записывая буквы, которые он сравнивал с номерами в таблице.

Я покраснел. Разумеется, мне следовало бы придумать более правдоподобное обоснование. Но я исходил из того, что подозрения вполне естественным образом падут на мать. Я откашлялся.

Я оставила его на месте и пошла по коридору в кухоньку, заправила кофеварку и включила ее. Постояла, пока не услышала бульканье.

— Данные интернета подтверждают его слова. В пятницу с пяти вечера до половины одиннадцатого он читал онлайн-газеты и активно пользовался поисковыми системами. Мы также получили подтверждение, что в девятнадцать двадцать пять он позвонил в больницу и спросил, не поступали ли к ним Мариам и Ибен.

Через несколько минут я принесла кружки на стол и уселась на свое место. Генри до сих пор переводил, так что я подождала, пока он закончил.

— А что с мобильником Ибен?

— Это список имен, — сказал он. — Шесть. Я начну с первого. Видишь цифры 1216, потом 0804 и так далее. 12 — это буква S, потом 16, это буква Н. Я не буду перечислять каждую букву. Поверь мне, когда я скажу, что первое имя, это Ширли Энн Кэсл. На следующей строчке написано:” Бернинг Оукс, Калифорния”.

— Там мы ничего, представляющего интерес, не нашли. С него она звонит почти только родителям. На телефоне у нее также установлен «Фейсбук», и мы просмотрели ее переписку за последние недели, однако никаких подозрительных сообщений не обнаружили. Данные с планшета тоже несущественны.

— Никогда о ней не слышала.

— Хорошо, — Шахид кивнул, — тогда с этим закончили. Благодарю, Руе.

— На следующей строчке имя Ленор Редферн, тоже из Бернинг Оукс. По-моему, это имя было на Библии, которую ты нашла.

Я уставился в пол и отошел от экрана. К голове прилила кровь. Я слышал, как криминалист по просьбе начальника докладывает об отсутствии на мокром журнале комиксов каких бы то ни было отпечатков пальцев и говорит, что журнал отправили для дальнейшего анализа в Главное управление криминальной полиции. Все это расследование — вереница отсутствующих улик. Я больше не выдержу. Надо бежать отсюда.

— Мать Эйприл. Похоже, что она хотела передать Эйприл Библию и остальные вещи. Не знаю только, почему она послала их священнику, разве что, он должен был их хранить и передать при определенных условиях. Судя по свадебному объявлению, Нед теперь женат на женщине, по имени Селеста. Продолжай. Я не хотела тебы прерывать.

— Третье имя — Филлис Джоплин. Пердидо, Калифорния. Тебе знакомо это имя?

Я вышел и прикрыл за собой дверь. Сколько же времени пройдет, прежде чем кто-нибудь заметит на этой видеозаписи из «Причала» меня? И существует ли выход? Сесть в самолет, улететь подальше, в другую страну, оставить весь этот ужас позади… Нет, не поможет. Они все равно меня найдут, куда бы я ни подался. Это лишь вопрос времени.

— Нет.

Мемуары рептилии

— Дальше, если ты посмотришь сюда, 05, это Т, 11 — А, 04 — R, 06 — Y…

Я положил голову на живот. Здесь, на этом участке моей территории, теплее, чем на других. Ощущая потребность охладиться, я передвигался на другую сторону, но в основном лежал здесь. Я старался держаться поближе к невидимой преграде, пытался понять ее и прорваться наружу, но тщетно. Так текли мои дни. За окном вставало и закатывалось солнце. Я мог доползти до противоположной стороны и вернуться обратно. Мог смежить зрачки, так что становилось темно, немного поспать и снова открыть глаза. Я следил за тем, что происходило там, снаружи. Мои братья и сестры в своих стеклянных отсеках лежали так же тихо, как и я. Звери в клетках и за дверцами жевали, шуршали и возились. Я знал, как пахнут эти звери, — узнавать их запах я научился, когда меня доставали отсюда, из-за стекла. Здесь же, внутри, пахло лишь тем, что оставалось от меня самого.

Я проверила следующее число.

Голод терзал тело, раздражая меня. Когда меня долго не кормили, я с особым вниманием наблюдал за животными там, снаружи. Животными с перьями, шерстью и кожей, животными, которые летают, бегают и прыгают, дергая хвостом. Я бы всех их съел. Мне казалось, будто я ощущаю вкус свежей крови, хотя я никогда ее не пробовал.

— А 25, это N, так что имя — Тарин. Я точно знаю, кто это. Фамилия — Сиземор.

— Правильно. На строчке внизу он написал:” Санта Тереза, Калифорния”, так что она должна быть местной. Ты с ней знакома?

Я зевнул. Переложил голову чуть ближе к хвосту. Прикрыл зрачки и уснул. Все тот же сон, что и всегда. Мир, который я ни разу толком не видел, воспоминания, заложенные предыдущими поколениями. Я спал под кустом, где солнце не так пекло. По мне ползали насекомые, а в воздухе пахло кустами, деревьями и живыми существами. Где-то неподалеку была вода; я видел, как блестит под солнцем ее поверхность.

— Она была истицей в том деле, о котором я говорила.

Боковым зрением я уловил какое-то движение. По камушкам, перебирая тонкими ногами, бежало маленькое лакомство. Я знал, что надо делать. В этом-то и заключается прелесть инстинкта — он всегда знает. Я бросился вперед, за добычей, по кочкам, под корнями, и нагнал ее, когда она уже собиралась взобраться на дерево. И в тот момент, когда я уже было вонзил зубы в эту крошечную тварь, когда я уже готов был задействовать всю мою силу, я проснулся. Так текли мои дни. Вечно этот сон — и пробуждение в отвратительной мертвой комнате…

— Многое из этого может относиться к тому делу.

Однажды возле преграды возникла Холодная женщина. Существо, нависающее над всеми нами и управляющее миром. Я называл ее Холодной женщиной, потому что она была холоднее всех остальных животных, которых я видел, и потому что она кормила меня холодной пищей. Холодная женщина была жестокой. Это она посадила меня сюда. Это она держала меня в плену и выпускала из этой лишенной запахов тюрьмы, только когда к ней приходили покупатели. Она изматывала меня своим жутким стуком по стеклу. До знакомства с ней я считал, что жизнь хорошая. Я думал, миру есть много что предложить такому охотнику, как я. А теперь мне казалось, будто я сам добыча. Добыча не голодного охотника, а человека с его потребностью держать других существ взаперти и глазеть на них.

— Может быть совпадением.

— Может. Пятое имя в списке — Сьюзен Телфорд, которая, видимо, живет в Хендерсоне, Невада. Говорит тебе о чем-нибудь?

Холодная женщина открыла крышку у меня над головой. Я лизнул воздух и почуял, что она принесла пищу. Пахла пища смертью и холодом, как обычно. Я уже давно ничего не ел. Тело умоляло о еде. Однако есть я не мог. Эта холодная пища — издевка. Я жаждал показать, что для таких, как я, это не еда, что я лучше ее в этом разбираюсь, но все тщетно. Ей достаточно было слегка встряхнуть кусок съестного, и это движение провоцировало во мне рефлекс. И это несмотря на отсутствие аппетита, на тоску по добыче, до которой мне никогда не добраться. С рефлексами я не боролся. Бросался и хватал мясо.

— Нада.

— Теперь ты заговорила по-испански. Очень мило.

Я ткнула пальцем в следующую строчку.

Оно утоляло голод, но удовлетворения не приносило. Я ел только потому, что тело требовало еды. С лампой дела обстояли так же. Она горела и давала тепло, от которого зависело мое выживание, однако радости не приносила. Оставалось лишь принимать действительность такой, какой она была. Смирение — вот единственная истина, усвоенная мною от матери, первая добродетель для таких существ, как мы. Ограничения существуют, ничего с ними не поделаешь. Бунтовать против них, сомневаться и размышлять — значит впустую тратить время. А смирение, напротив, ничего не стоит.

— Кто это?

Шли дни. За окном всходило и садилось солнце. Я несколько раз заглядывал за окно. Видел сочные растения, видел, что там есть тепло. Все это угнетало меня — ведь свет, согревавший меня, был искусственным. Текли дни, а она все не приносила еду. Прошло еще немного времени, и голод стал причинять мне боль.

— Последнее имя — Джанет Мэйси из Тусона, Аризона.

Моя лампа на несколько дней вышла из строя; теперь она не горела, а мигала в устрашающем темпе. Без тепла я, вялый и опустошенный, неподвижно лежал в углу, дожидаясь смерти. Я решил покончить со всем. Перестану пить из грязной плошки. И если мне еще дадут есть, к пище я не прикоснусь. Буду лежать тут, пока жизнь во мне не угаснет. Когда Холодная женщина это заметит, будет уже поздно. Я устал, ведь бунтарство требует сил. И я уснул.

Проснувшись, я увидел возле клетки целую стаю людей. Покупатели. Значит, они вытащат меня и будут шуметь. Я лизнул воздух, но стекло отделяло от меня запахи. Я напомнил себе, что смирение — это добродетель. Оно сократит страдания. Такова была моя жизнь — череда страданий, и я ждал, когда им придет конец. Когда Холодная женщина крепко схватила меня и вытащила из-за стекла, я не сопротивлялся. Лизнул воздух и познакомился с человеческой стаей. У людей столько чужих запахов — они пахнут цветами, мертвыми растениями и незнакомыми животными. Они собирают запахи других животных, словно для того, чтобы спрятать собственный запах. Но от меня этот запах не скроешь. Я лизнул воздух, пробуя на вкус кислоту, соль и горечь, источаемые их телами. Крошечные капли пота с их кожи. Слабый вкус желудочного сока, которым пахло их дыхание. Другие телесные соки.

Потом я оказался в руках человеческой самки. Я сразу понял, что это самка — люди любят демонстрировать свой пол. У нее были длинные темные волосы, они танцевали, они пахли кисловатыми растениями. Тепло от самки было сильнее, чем от остальных. Я высунул язык и ощутил ее телесный запах — тоже более едкий. Вожделение — вот что она чувствовала.

Она приподняла меня, поднесла к окну, и меня впервые за несколько месяцев коснулись солнечные лучи. Мое тело тотчас же наполнилось силой, ожило. Я наслаждался своим воскрешением, а она провела мне по спине своими обезьяньими пальцами и что-то прошептала на странном языке. Смысла звуков я не понимал, но слышал в них преданность. Я не любитель таких ласк, однако видел, как попугаи трутся друг о друга головами и чистят партнеру перья. А кошки вылизывают друг дружку, при этом двигаются они с видимым удовольствием. Самому мне удовольствие доставляют лишь вкусная пища и тепло. Ласки — для стайных животных, тех, кто не способен существовать как личность, в одиночку. Они принимают и отдают ласки как некий вид подчинения, чтобы впоследствии воспользоваться друг дружкой. Это понимание пришло ко мне сейчас, когда солнечные лучи снова пробудили мое тело к жизни. Оно пришло ко мне благодаря подчинению человеческой самки, и она способна была дать мне еще больше.

Лив

Олесунн

Суббота, 10 апреля 2004 года

— Что совершенно ни о чем не говорит.

Женский шампунь закончился. Пытаясь отыскать что-нибудь с нейтральным запахом, я перенюхала все принадлежащие Эгилю бутылочки с душистым мылом и средствами для волос, но без толку. Что ж, значит, сегодня вечером от меня будет пахнуть мужчиной. Возможно, тогда самые отвратительные отморозки ко мне не полезут. Горка пены на дне постепенно росла, а потом проваливалась в сток. Чем, интересно, сегодня занимаются остальные девушки из колледжа? Может, встречаются заранее и готовятся, пропускают по бокалу вина перед ужином… Такие студенческие мероприятия нравятся лишь тем, кто уже завел себе друзей, но это лучше, чем оставаться тут.

Я немного подумала.

В дверь постучали.

— Не могу себе представить, какие взаимоотношения могут быть между этими женщинами.

— Эй! Есть тут кто? — Голос был женский.

— Может помочь, если ты поговоришь с кем-нибудь из Бернинг Оукс. Отец Ксавьер был бы очевидным выбором.

— Я моюсь!

— Я не собираюсь ничего делать, если только не пойму, что было на уме у Пита.

Я подставила лицо под струи воды. Вода затекала в уши и стекала по шее.

— Не знаю, как ты сможешь это сделать. Я так понял, что он не делился с Рути, по крайней мере по поводу своего бизнеса. Это копировальная машина?

— Эй! Можно я пописать забегу? Здесь только я!

— Да.

Я выключила воду, вздохнула, завернулась в полотенце, встала на крошечный островок пола между мокрыми полотенцами и грязной одеждой, и отперла дверь. В ванную влетела девушка с длинными выбеленными волосами и колечком в носу. На несколько лет старше, чем остальные подружки Эгиля, но в остальном ничего особенного.

Генри сделал копии листка в клеточку и двух листков из блокнота, отдал мне оригиналы, а копии положил в карман шортов.

— Давай быстрее, — сказала я.

Показав на первый листок из блокнота, он сказал:

— Спасибо огромное! Спасибо! — Девушка бросилась к двери в туалет. — Прости, я ни за что не стала бы тебя дергать, но совсем припекло, прямо сил нету. Вот я и подумала — мы же тут одни девушки, так что почему бы и нет…

— Это ключ к шифру. Если тебе попадется подобная таблица, сможешь перевести. Я не уверен, что делать с именами, так что оставлю это на твое усмотрение.

Пока она сидела на унитазе, я вытерлась. Мне никогда не нравилось, когда смотрят на меня голую. Даже в одиночестве я стеснялась собственной наготы. В ней есть что-то жалкое, бесцветное, словно у одеяла без пододеяльника. Я ждала, что девушка скажет что-нибудь, посоветует эпиляцию или отпустит еще какой-нибудь комментарий о моем теле. Вместо этого она спустила воду в унитазе и подошла к раковине.

— Хорошо, и спасибо тебе.

— Ничего, если я еще накрашусь? Если я уж все равно тут?

— Мне понравилось наблюдать, как работал ум Пита. Почти забыл сказать, что сегодня утром у нас был сантехник, чтобы посмотреть на ирригационную систему. Он дал много полезных советов. Все время повторял: “Сократить, прежде чем использовать вторично”.

Я пожала плечами и, наклонившись вперед, вытерла полотенцем волосы. Девушка нашла на стиральной машинке косметичку и, достав из нее карандаш, принялась подводить глаза.

— Ты и так это знал. Ничего практического?

— Тебя вчера с нами не было, — сказала она.

— Хочешь услышать его рекомендации? Уничтожить газон. Избавиться от всей травы. “Она все равно мертвая” — вот что он сказал. Он посоветовал искусственный газон.

Я тряхнула взлохмаченными волосами.

Можешь себе представить?

— Мне некогда было. У тебя нету расчески? А то моя в комнате осталась.

— Ну, он будет зеленым круглый год.

Она протянула мне белую расческу, а сама продолжила подводить глаза, отчего становилась все больше похожа на кошку.

— Я сказал ему, что подумаю, а потом позвонил другому. В любом случае, увидимся дома.

— Эгиль говорит, ты вообще с ними больше не тусуешься.

— Да, — я с силой дергала спутанные колтуны.

После его ухода я сидела и пережевывала информацию. Генри предоставил ключ к шифру, но не к смыслу. Цель Пита была непонятна, но эти шесть женщин должны были иметь что-то общее. Тот факт, что он зашифровал имена, говорил о том, что список заслуживал защиты, но я понятия не имела, почему. Кто мог интересоваться информацией, по его мнению, такой важной, что он не мог ее оставить на простом английском?

Я сняла трубку и набрала номер Рути. Ответил автоответчик, и я оставила сообщение.

— А говорят, что у тебя в комнате питон живет…

— Привет, Рути. Жаль, что тебя не застала. Это Кинси, с новой информацией. Генри расшифровал записку, и я расскажу тебе, что там было, когда у тебя найдется минутка.

— Мало ли чего говорят… — Я дернула рукой, и на белой щетке остались несколько темных волосинок. Рядом со светлыми они смотрелись странновато. — А когда у тебя кольцо в носу, за него сопли не забиваются?

Пока что, файлы здесь, в офисе. Я поищу еще раз, если ты думаешь, что в этом есть смысл. Шансы слабые, на мой взгляд, но ты — босс. Надеюсь, твоя встреча прошла хорошо.

Позвони, как придешь домой.

Я сложила листки и положила в сумку. Больше из любопытства, чем чего-нибудь еще, достала телефонную книгу и поискала Тарин Сиземор. За десять лет, которые прошли после судебного дела, она могла выйти замуж, умереть или уехать из города. В таком случае, ее в книге не будет. На букву С я нашла десять человек с фамилией Сиземор, но никого не было с инициалом Т. или именем Тарин. Я переместила свои поиски в раздел учреждений и нашла ее: Сиземор, Тарин, доктор. Никаких указаний, в какой сфере она работала. Профессор университета, консультант по образованию? Лечит расстройства слуха или речи? Адрес был в центре Санта Терезы, с номером телефона. Я достала свою колоду каталожных карточек, сделала запись, вернула на место резинку и убрала карточки в сумку.

Я до сих пор не знала, что делать. Что, черт возьми, задумывал Пит Волинский?

Девушка рассмеялась. Один передний зуб у нее немного выдавался вперед.

Возможно, ничего хорошего. Если он вымогал деньги у женщин из списка, тогда им повезло. Он умер, и им не надо будет больше платить ни цента. Если он руководствовался другими мотивами, тогда чем? Мне следовало пойти поговорить с Тарин Сиземор, в надежде, что она знает, что происходит. Я находилась в режиме сбора информации, и буду принимать решение, когда у меня будет больше фактов.

Пока что, относительно “Хелли Бетанкур”, я беспокоилась, что передав ей контактную информацию Кристиана Саттерфилда, могла причинить ему вред. По крайней мере, мне следовало предупредить его. Я заперла офис и отправилась пешком в “Санта Тереза Диспэтч”, редакция которой находилась в шести кварталах. Мне нужен был свежий воздух, и движение помогло проветрить мозги.

— Все время забиваются.

Я думала, что была права, определяя социальный статус Хелли. Она выглядела богатой, и ее окружала аура высокого класса, которую невозможно подделать. Откуда она знала Кристиана Саттерфилда, и что ей было от него нужно? Я не могла вообразить, для чего ей могла послужить связь с условно-досрочно освобожденным, разве что она хотела пополнить свои счета ограблением банков.

— Все равно оригинальнее, чем татуировка на копчике.

Дойдя до здания “Диспэтч”, я вошла в лобби и поднялась по лестнице на второй этаж.

— Такая у меня тоже есть, — она задрала свитер на спине, — смотри. Обожаю клише — по-моему, это клево. У тебя ничего наподобие нету?

Архив газеты располагался в помещении, заставленном шкафами, ящики набиты газетными вырезками, начиная с 1800-х годов. Библиотекарем была женщина, по имени Марджори Хиксон, которой было за восемьдесят. Высокая и изящная, с серо-зелеными глазами, высокими скулами и белоснежными волосами. Я имела с ней дело много раз, и всегда она была приветливой и практичной.

Я смотрела на девушку. Татуировка на копчике, колечко в носу, чуть кривые зубы… Она отличалась от других девушек, бывавших у нас в доме. Прикольная, непохожая на них.

— Как дела, Марджори? Давно не виделись.

— Я тоже хочу себе на заднице змею набить, — сказала я, — если уж Эгиль говорит всем, будто у меня в комнате питон.

Девушка прижала пальцы к губам.

— Это место — просто сумасшедший дом, и это тянется месяцами. В прошлом июле мы перешли с бумаги на новую электронную систему: слова, рисунки и графики, включая карты. Не спрашивайте, как это делается. Я понятия не имею. Я до сих пор частично пользуюсь старомодным карточным каталогом, но это другой вопрос. Раньше у нас были помощники, которые печтали заголовки на конвертах и вкладывали внутрь статьи. Файлы даже имели перекрестную индексацию, что было достаточно продвинутым. Теперь невероятно терпеливая душа, по имени Джон Поуп, обеспечивает перевод новых поступлений в электронный формат. Для меня это слишком.

— Ты смеешься? Так он что, все выдумал? — Громко расхохотавшись, она схватилась за грудь. — Вот это ты меня удивила, Лив. Тебя ведь так зовут, да? — Пожала мне руку. — А я Анита. У тебя какие планы на вечер?

— Эй, для меня тоже. У меня даже нет компьютера.

— Я иду на ужин с сокурсниками из медицинского колледжа.

— У меня есть старый, который отдал мой зять, когда купил новый, но я ничего в нем не понимаю. Зять говорит, что компьютер дружелюбный для пользователей, но у меня есть для него новости. Было время, когда я управлялась с этой чертовой штуковиной день или два, но теперь не могу. Может быть, настало время уйти на пенсию. Мне будет восемьдесят восемь девятнадцатого августа, и мои лучшие годы далеко позади.

Она засмеялась.

— Я уверена, что это неправда. Вы знаете больше, чем любой здесь.

— Вот крутяк-то.

— Ну, спасибо вам на добром слове, но я не так уверена. Это игра молодых людей.

Я покачала головой, а Анита наклонилась к зеркалу и стерла комочек туши.

Репортеры и редакторы в эти дни — все дети, не старше пятидесяти. Слишком много амбиций и энергии, на мой вкус. Они сквернословят, приходят на работу в джинсах, и большинство не может грамотно писать, но они очень любят свою работу, что больше, чем я могу сказать.

— Я тоже с сокурсниками сегодня встречаюсь. Я учусь в Школе искусств. Наверное, в «Крошку Лёвенволда» пойдем, — и быстро нанесла на щеки румяна.

— Но что вы будете делать, если уйдете? Вы сойдете с ума.

— Да, это заслуживает беспокойства. Я не занимаюсь рукоделием, а много читать можно до тех пор, пока зрение не начнет слабеть. Кто-то советовал волонтерскую работу, но я об этом даже думать не хочу. Я привыкла, чтобы мне платили, и идея отдавать даром мое время и способности просто оскорбительна. Женщины посмелей меня десятилетиями боролись за равную оплату труда, и почему я должна зачеркивать их достижения?

Иногда по пятницам я заходила в «Крошку Лёвенволда» выпить дешевого вина. Этот бар был не похож на «Лазейку», где мы с Инваром и Эгилем были завсегдатаями. «Крошка Лёвенволд» — место поприличнее, вроде как почище. Атмосфера, когда посетители уже хорошенько поддадут, там такая же — после полуночи в Олесунне везде все одинаково, — однако что-то все же иначе. Люди там другие.

В любом случае, я сомневаюсь, что вы пришли сюда выслушивать мои жалобы. Чем я могу вам помочь?

Я написала имя Кристиана Саттерфилда на полоске бумаги и подвинула по стойке к ней.

— Ты что, искусством занимаешься? Рисуешь?

— Я бы хотела увидеть файл на этого парня. У меня есть две вырезки, но надеюсь, что есть больше.

Она прочитала имя.

Она кивнула.

— Давайте посмотрим, что я смогу найти.

— В основном рисую, ага. И не только на физиономии. — Улыбнулась, перехватив в зеркале мой взгляд. — Тело — это тоже искусство, да, но чаще всего я рисую на холсте.

Через несколько минут я сидела за столом с конвертом перед собой. Кроме статей, которые мне дала Хелли, там было немного. В единственной заметке упоминалось, что он получил академическую стипендию, когда закончил школу в 1975 году. Его приняли в университет, где он изучал экономику. Парень был неглуп, и, если верить фотографии, хорош собой.

Анита смеялась над собой — и это поразило меня. Возможно, она и сама это заметила, потому что в ее смехе вдруг послышался какой-то надлом. Она посмотрела мне в глаза.

Как он оказался в тюрьме? У меня были одноклассники — тупые, курившие травку неудачники, у которых жизнь сложилсь гораздо лучше.

— Кстати… Может, я чересчур много себе позволяю, но у тебя необычные глаза. Ты была бы отличной моделью для художника.