В то время как на других участках фронта немецкие войска продвинулись в октябре и ноябре очень далеко, группа армий «Центр» еще только готовилась к решительному удару, который должен был закончиться захватом Москвы.

В этот период, то есть в октябре 1941 года, немецкие ВВС все еще не отказались от проведения своих стратегических бомбардировок. За время с 4 октября по 6 декабря 1941 года на Москву было совершено еще 53, а на Ленинград 30 налетов. Они довольно равномерно распределялись почти по всему указанному периоду. Интересно отметить, что наступление на Москву еще было в полном разгаре, а между тем немецкое командование почему-то сочло нужным нанести удары по промышленным объектам Харькова (6 и 10 октября), хотя судьба города уже была фактически предрешена, и он пал 24 октября. Кроме того, несколько налетов было совершено на Ростов, Горький (5, 6 и 12 ноября) и Рыбинск (2 декабря). Как раз в этот период на сухопутных фронтах, и прежде всего под Москвой, возникло много критических положений.

На этом этапе войны русские ВВС были еще заметно слабее немецких. Однако нельзя отрицать, что как командование, так и летный состав русской авиации стали гораздо опытнее. Бросалось в глаза стремление русских к сосредоточению своих сил, а также к их более организованному тактическому применению. Русские старались сосредоточить как можно больше авиации в таких районах, где они имели возможность, опираясь на достаточные запасы горючего, добиться определенного успеха в борьбе с более малочисленными соединениями немецкой авиации.

Представители Главного командования ВВС Германии в этот период (и никак не позже) должны были задать себе один серьезный вопрос: насколько правильной была их оценка русской авиации в отношении не только качества, но и прежде всего количества? Большой неожиданностью для немцев было, например, появление у русских самолета-штурмовика Ил-2. Эта машина обладала хорошей броневой защитой и потому была трудно уязвима.

С октября проведение воздушных налетов затруднилось в связи с неблагоприятными условиями погоды. Грязь на дорогах и аэродромах затормозила подвоз предметов технического снабжения и снизила качество аэродромного обслуживания самолетов, а плохая видимость сильно ограничила использование воздушного транспорта. С большим трудом обеспечивалось и снабжение продовольствием. Не хватало зимнего обмундирования (оно прибыло только в конце ноября и в декабре). Планы Главного командования немецких ВВС предусматривали, что основные силы авиации после успешного окончания крупных операций на Востоке будут сразу же переброшены в Германию для отдыха и пополнения.

То, что русские войска могут перейти под Москвой в решительное наступление, считалось маловероятным. Донесения летчиков о сосредоточении крупных сил на флангах и к востоку от Москвы рассматривались немецким Верховным главнокомандованием как «бредни» и «бабьи страхи». У немцев никак не укладывалось в уме, чтобы русские могли сосредоточить здесь какие-то новые значительные силы после своего, казалось, окончательного краха.

Но как бы там ни было, а 6 декабря 1941 года русские войска перешли в контрнаступление против группы армий «Центр». Перед немецкой авиацией встала новая задача — сдержать натиск противника. Эта задача была возложена главным образом на 8-й воздушный корпус, потому что еще ранее 2-й воздушный флот получил приказ перебросить свой 2-й воздушный корпус в район Средиземного моря. После срыва «битвы за Англию» это было первым примером серьезного взаимодействия между двумя фронтами; оно ослабило силы немцев в момент самого тяжелого кризиса, который им пришлось пережить до начала операций под Сталинградом.

Как и наземные войска, немецкие авиационные части сильно страдали от холодов русской зимы, не имея к тому же достаточного опыта в обслуживании самолетов на земле и использовании аэродромов в непривычных климатических условиях. Правда, были сделаны попытки очищать от снега всю поверхность аэродромов, но такое мероприятие оказалось практически невыполнимым. Тогда стали укатывать одну только взлетно-посадочную полосу, меняя ее направление по мере надобности. Это вполне оправдало себя и хорошо обеспечивало старт и посадку самолетов. С началом весны снег на аэродромах быстро таял, освобождая относительно широкую взлетно-посадочную площадку.

Несмотря на все принимавшиеся меры, в период распутицы некоторые полевые аэродромы выбывали из строя на много дней и даже недель. Морозы, к которым в условиях Крайнего Севера добавлялся резкий ветер с моря, сильно затрудняли аэродромно- техническое обслуживание самолетов. Слишком поздно замечая признаки обморожения, люди часто отмораживали себе лицо и руки. Поэтому вскоре пришлось начать на аэродромах строительство будок для обогрева и других приспособлений, предохранявших от холода. Специальные подразделения зимнего обслуживания, оснащенные 3–4 подвижными установками для подогревания моторов, прибыли на фронт только к концу зимы.

Сухопутные войска больше чем когда бы то ни было нуждались теперь в непосредственной поддержке авиации на поле боя. Руководство ВВС, разумеется, не могло оставаться глухим к этому зову о помощи. Однако при ориентировке на выполнение подобных задач широкое развертывание современных бомбардировочных соединений дальнего действия становилось невозможным. Еще в период немецкого наступления командование Сухопутных войск считало основой успеха пехоты следующую установку: «Танки вперед, артиллерию назад, авиацию наверх!»; теперь же эта установка стала правилом. Чем шире была полоса обороны, чем меньшую глубину имели оборонительные позиции, чем энергичнее атаковали русские, тем реже могли немецкие Сухопутные войска и их командиры обойтись без «бросания авиабомб впереди своей пехоты». Эти «методы» общевойскового руководства и привели немецкие ВВС на Востоке к полному истощению. Последствия такого руководства через некоторое время сказались на ведении войны в воздухе и на всех остальных фронтах. Зимой 1941 года немецкой бомбардировочной авиации был нанесен первый сокрушительный удар, а в 1944 году ее окончательно загубили в России.

Суровые зимние условия, постоянные переброски и трудности с подвозом предметов снабжения все больше и больше снижали численность боеспособных самолетов в авиационных частях. Это заставило командование сильно сократить количество самолетовылетов. Из критического положения авиационным частям пришлось выбираться своими собственными силами при помощи подручных средств.

С декабря 1941 по апрель 1942 года непосредственная поддержка Сухопутных войск Восточного фронта всеми без исключения видами авиации являлась ее главной задачей. Не проходило ни дня без того, чтобы немецкие самолеты не совершали успешные налеты на корабли и портовые сооружения противника в Севастополе, в Керчи и в портах Кавказа. Они наносили удары по железным дорогам в Донецком бассейне и Донской области, по районам сосредоточения войск противника на центральном участке фронта, на Валдайских высотах, к востоку от Ленинграда и в Карелии. Нередко в сводках встречалось выражение «по всему фронту». И впрямь, действия немецкой авиации распространились по всему восточно-европейскому театру войны. Авиация стала чаще совершать налеты на Мурманскую железную дорогу, портовые сооружения Мурманска, а также на транспортные суда в Баренцевом и других северных морях.

В «стратегии» немецкого Верховного главнокомандования большое место занимало также обеспечение снабжения по воздуху так называемых «крепостей» с оставшимися в них окруженными немецкими войсками. Наиболее крупными из таких воздушных мостов были мосты, проложенные к Демянску и Холму, а в более мелком масштабе они создавались в бесчисленном ряде случаев. Выполнение воздушно-транспортных задач также было связано с весьма большими потерями в самолетах.

Вот некоторые цифры, дающие определенное представление об организации снабжения «демянского котла». Транспортные самолеты Ю-52 и бомбардировочные самолеты сделали в общей сложности 14 455 вылетов. Ежедневно сюда прибывало до 100–150 самолетов, перевозивших в среднем около 265 т различных грузов за день. Расход горючего на транспортировку по воздуху достиг 19 млн. литров. Общие потери транспортной авиации составили около 265 машин!

Несмотря на такие потери, эта воздушно-транспортная операция была признана удачной! Верховное главнокомандование поспешило заявить, что подобные задачи вполне выполнимы. Главному командованию ВВС ничего не оставалось, как присоединиться к этому мнению. Перевозки по воздуху нашли широчайшее применение под Сталинградом, на Кубани, под Тулой в 1942–1943 годах, на Днепре в 1943–1944 годах, в районе Тернополя в 1944 году, при эвакуации Крыма в 1944 году и во время заключительных боев 1945 года — в Будапеште, Бреслау, Глогау, Грудзёнзе, Восточной Пруссии, Шнейдемюле, Познани, Берлине и рурской области. При этом транспортными самолетами было покрыто общее расстояние в 250 млн. км и перевезено 530 тыс. т грузов и до 1,5 млн. человек.

Во время перевозок по воздуху было израсходовано 432 тыс. т горючего. Транспортировкой занимались около 1030 самолетов главным образом типа Ю-52. Для сравнения следует упомянуть, что в составе немецкой бомбардировочной авиации на 6 июня 1944 года числилось всего 1010 самолетов.

Путь к Севастополю и Сталинграду

К марту 1942 года немцам наконец удалось добиться стабилизации фронта на Востоке.

Новое направление главного удара, в том числе и главного удара авиации, имело теперь своим конечным пунктом уже не Москву: оно переместилось на Юг, в сторону Сталинграда и Кавказа. В мае после неудачного наступления русских под Керчью и Харьковом Керчь снова оказалась в руках немцев, а в районе Харькова началось новое немецкое наступление, которое должно было, по замыслу Верховного главнокомандования, закончиться полным разгромом русских войск.

Во всех этих боях авиация играла значительную роль. Под Керчью действовал 8-й воздушный корпус, в задачу которого входила поддержка наземных войск не только на Керченском полуострове, но и в районе Севастополя. Под Харьковом использовался 4-й воздушный корпус. Казалось, что основное место в боевых действиях немецких ВВС окончательно заняла непосредственная поддержка наземных войск. Однако в действительности это было не совсем так! Крупным налетам подвергались и предприятия русской промышленности. Правда, на общем фоне это были всего лишь «булавочные уколы». Для нанесения же действительно мощных ударов по экономике русских немцы не имели достаточных сил. К тому же теперь немцам приходилось вести не менее активную борьбу с англо-американскими морскими конвоями, шедшими в Мурманск и Архангельск. Для этого тоже требовались силы! Вывод из строя Мурманской железной дороги и совместные с флотом удары по конвоям противника, направлявшимся в русские порты Заполярья, стали одной из существенных задач авиации, выполнение которой могло сильно повлиять на весь ход боевых действий в России.

Снова и снова, как только немецкие Сухопутные войска хотели добиться выигрыша какого-либо отдельного сражения, командование кидало на этот участок фронта всю имевшуюся в его распоряжении авиацию.

Чтобы осуществить планы дальнейшего продвижения в Азию, немцам нужно было в первую очередь овладеть Севастополем. Для решения этой задачи командование сосредоточило здесь значительные силы авиации. Начиная со 2 июня 1942 года она стала наносить систематические удары по крепостным сооружениям Севастополя и позициям пехоты, а также по порту и военным объектам, находившимся в самом городе. Бомбардировки с воздуха сопровождались артиллерийским обстрелом из орудий всех калибров как полевой, так и зенитной артиллерии. Город был превращен в груду развалин. К 1 июля 1942 года оборону крепости можно было считать сломленной.

В период с 22 февраля по 2 июля 1942 года немцы провели подготовку к новому крупному наступлению, которое должно было привести их войска к Сталинграду. Эта подготовка заключалась в том, чтобы на 400-километровом фронте обеспечить наступление ударной группировки выходом к Дону вплоть до района Воронежа.

Такое увеличение линии фронта потребовало и соответствующего расширения перевозок по воздуху. Ввиду отсутствия или непригодности железных и иных дорог, ведущих к фронту, Сухопутные войска в ожидании их восстановления или прокладки вынуждены были в своей деятельности повсеместно опираться на воздушный транспорт. Восстановительные работы на дорогах затянулись до октября 1942 года, а ограниченность воздушных перевозок вызвала в войсках определенную нехватку предметов снабжения, и в особенности горючего.

Сеть связи немецких воздушных флотов вполне соответствовала предъявлявшимся к ней требованиям; это объяснялось хорошей работой полков связи ВВС. Вдоль ударных направлений на восток тянулись «осевые» линии проводной связи, причем для этой цели чаще всего использовались медные провода. Если строительство линий связи несколько отставало от продвижения войск, то для выполнения определенных задач на срок в несколько дней (и даже на более длительные сроки) создавались тактические соединения из пикирующих бомбардировщиков, истребителей-бомбардировщиков, истребителей и разведчиков. Им придавалось необходимое количество подразделений обслуживания и связи. Это обеспечивало взаимодействие с передовыми частями наземных войск и незамедлительную поддержку последних. Офицеры связи ВВС, имевшиеся при штабах Сухопутных войск, а также служба связи ВВС информировали авиационное командование обо всех изменениях в обстановке, используя для этого телефон, телеграф и радио.

В августе 1942 года немецкое Верховное главнокомандование решило овладеть Сталинградом и одновременно осуществить прорыв в глубь Кавказа, в направлениях на Туапсе, Орджоникидзе и Махачкалу. Однако на ближайший период времени развертывание крупных операций было невозможно из-за трудностей в организации снабжения в горах Кавказа. Сопротивление противника и недостаток горючего лишали немецкие Сухопутные войска, в особенности танковые, возможности начать наступательные действия большого масштаба.

Фронты стали чрезмерно оторванными от тылов даже для авиации. Боевая численность авиационных частей едва соответствовала норме. Это объяснялось главным образом тем, что снабжение армии к востоку от линии Таганрог — Курск вплоть до поздней осени 1942 года обеспечивалось исключительно воздушным и автомобильным транспортом. Непривычные климатические условия и почти беспрестанные переброски самолетов и автомашин с места на место значительно повысили износ материальной части, а наблюдавшаяся повсеместно спешка еще больше увеличивала и без того уже сильный естественный износ сложного технического оснащения. Иногда же самолеты и другая боевая техника были вынуждены бесполезно простаивать целыми днями из-за весьма незначительных повреждений только потому, что подвоз необходимых запасных частей осуществлялся весьма медленно.

Русские почти не пытались атаковать аэродромы немецкой авиации, на которых было сосредоточено большое количество самолетов. Отдельные сделанные ими попытки окончились для советской авиации крупными потерями.

Немецкие войска подошли к своей желанной цели — Сталинграду ценой жестоких боев и больших потерь. Впереди на голой, слегка холмистой местности были видны высокие здания, издали похожие на американские небоскребы. Осенние дни 1942 года были пыльными и жаркими; война, бывшая дотоле маневренной, на глазах превращалась в позиционную, выливаясь в мрачную форму «сражения техники».

Почти не встречая сопротивления со стороны зенитной артиллерии и истребительной авиации противника, самолеты Хе-111 и Ю-88 день и ночь буквально висели над городом, постепенно превращая его в груды развалин. Вверх поднимались столбы дыма от взрывов и пожаров, возникавших после сбрасывания многочисленных зажигательных и фугасных бомб самых крупных калибров. Дым плотными черными клубами устремлялся к небу наподобие каких-то гигантских тысячеметровых грибов.

Атаки самолетов и пехоты проводились по заранее разработанному плану, в тесном взаимодействии друг с другом. Бомбардировочные группы и эскадрильи под прикрытием истребителей шли на город волна за волной на высотах 2000–4000 м. Выйдя на цель, они сбрасывали свои бомбы, разворачивались, брали курс на свой аэродром, садились, забирали новый запас бомб и снова взлетали для повторной атаки. В промежутках между налетами бомбардировщиков удары по городу наносили и пикирующие бомбардировщики, выбиравшие для атаки цели небольших размеров.

Немецкие истребители Me-109, ведя воздушные бои, сумели добиться под Сталинградом полного превосходства в воздухе. Действуя совместно с бомбардировщиками по аэродромам противника, расположенным к востоку от Волги, они причинили русским серьезный урон и на земле. Потери русской авиации в этот период все еще значительно превосходили потери немецких ВВС.

Но, несмотря на все усилия немецких летчиков и беспрерывный артиллерийский обстрел города, выбить русских из полуразрушенных жилых кварталов и фабрично-заводских корпусов невозможно. Постройки оказываются прочными. Русские продолжают обороняться в подвалах, укрепив их соответствующим образом. Бои в городе идут за каждый квартал. Сломить сопротивление отчаянно обороняющихся защитников города не удается даже тогда, когда немцы в нескольких местах прорываются к Волге и прижимают русских к самому берегу. Количество и калибр авиационных бомб и артиллерийских снарядов оказываются недостаточными. Однако чем труднее становится «выкурить» русских из города, тем настойчивее требует немецкое Верховное главнокомандование нанесения еще более мощных авиационных ударов непосредственно по городу.

Зенитная артиллерия, действующая под Сталинградом, используется теперь больше для ведения огня по наземным целям. Во взаимодействии с полевой артиллерией Сухопутных войск и самолетами непосредственной поддержки она громит опорные пункты противника, уничтожает его технику. Зенитные орудия ведут огонь прямой наводкой и обстреливают наземные цели, находящиеся далеко в тылу противника.

Сталинград не сдается! Более того, русские все время атакуют сами, прощупывая слабые места немецкого фронта. Сведения разведки говорят о том, что русские сосредоточивают новые крупные силы, вероятно готовясь к мощному контрудару в направлении Дона.

А над Доном в это время плывут низкие облака, временами идет снег, густая дымка стелется над холмистой степью. Русские снова выбрали такую погоду, которая позволит им избавиться от немецкой авиации.

Но даже в таких условиях отдельные немецкие самолеты и даже звенья все же вылетают для отражения ударов русских танков.

Вскоре в наступление переходят и сами защитники Сталинграда! Близится катастрофа. Неужели дело дойдет до окружения немецких войск? В тылу у немцев нет больше сильных резервов. Что делать, если окружение в самом деле произойдет? Продолжать снабжение по воздуху? А хватит ли на это сил?

Командующий 6-й немецкой армией получает приказ — держаться в Сталинграде и оборонять его во что бы то ни стало. Геринг обещает, что снабжение по воздуху будет обеспечено полностью! Снабжение 300 тысяч человек? Здесь, в снегу и во льду, за 2000 километров от Германии? Невероятно!

Для выполнения воздушно-транспортных задач в декабре 1942 года у немцев имелось примерно 320 самолетов Ю-52, около 40 — Ю-86 и 190 — Хе-111. Самолеты Ю-52 могли быть использованы только с аэродромов, расположенных не дальше 300 км от окруженной группировки, ибо в самом Сталинграде заправляться было нечем. Более того, с прилетавших самолетов сливалась каждая лишняя капля горючего. Самолет Ю-52 мог перевозить до 2 т, но только компактных грузов; громоздкость некоторых предметов исключала полное использование его грузоподъемности. Самолет Хе-111 мог применяться для воздушных перевозок и в дневное время, поскольку истребители противника не оказывали этому сильного противодействия. Радиус действия этих самолетов позволял использовать их даже тогда, когда в декабре 1942 года и в январе 1943 года немцы потеряли те передовые аэродромы, которые являлись исходными для снабжения немецких войск под Сталинградом. Практическая грузоподъемность самолета Хе-111 колебалась в пределах 1000–1500 кг. Что касается самолетов Ю- 86, то в связи с малым радиусом действия и недостаточной грузоподъемностью их вскоре пришлось снять с выполнения воздушно-транспортных задач. Имевшиеся в небольшом количестве крупные транспортные самолеты Ю-90 и Ю-290 вскоре выбыли из строя из-за технических неполадок. Тогда были сделаны попытки использовать буксируемые самолетами грузовые планеры. Попытка окончилась неудачей, так как днем планеры подвергались частым нападениям русских истребителей, а к полетам ночью или в облаках они были не приспособлены.

Летный состав вновь сформированных воздушно-транспортных частей и их самолеты не всегда оказывались пригодными для полетов в трудных условиях погоды. Авиационным экипажам приходилось сталкиваться с рядом трудностей. Длительные полеты туда и обратно над расположением противника, зенитный обстрел и нападения истребителей при взлете и посадке, артиллерийско-минометный огонь противника по аэродромам, а также обледенение самолетов в воздухе и сильные снежные бураны снижали темпы доставки предметов снабжения окруженным немецким войскам.

Чтобы обеспечить снабжение 6-й армии по воздуху, необходимо было удерживать в своих руках те аэродромы, которые находились на наименьшем удалении от Сталинграда, и в первую очередь Морозовский, Тацинский и Сальский.

За каждые сутки 6-я армия получала в среднем 50–80 т грузов вместо обещанных ей 300 т! Иногда удавалось перебросить по воздуху до 150 т, а в отдельные дни — даже 250 т. Однако в целом снабжение по воздуху было недостаточным.

При этом, разумеется, не обходилось и без жертв. Наибольшие потери вызывались условиями погоды и противодействием русских, прежде всего огнем их малокалиберной зенитной артиллерии. Немецкая транспортная авиация потеряла здесь не менее 285 самолетов. Наряду с этим все более увеличивалось количество самолетов, непригодных для дальнейших вылетов из-за тех или иных, иногда даже весьма незначительных, повреждений.

С наступлением зимы трудности аэродромно-технического обслуживания самолетов еще больше увеличились. Ощущалась нехватка специалистов по обеспечению посадки с помощью радио и составлению правильного прогноза погоды, а также связистов и механиков по ремонту. Многим специалистам часто приходилось с винтовкой и гранатой в руках выполнять обязанности простых бойцов. Каждый человек в окруженной группировке был на счету! Тем не менее нельзя было забывать, что снабжение по воздуху являлось делом исключительной важности, от которого зависели жизнь и смерть многих людей.

24 и 26 декабря 1942 года, когда прорвавшиеся русские танки дошли до Тацинского и Морозовского аэродромов, всей системе снабжения Сталинграда был нанесен сильнейший удар.

2 февраля 1943 года, несмотря на мужественную оборону находившихся в «крепости» немецких войск и самоотверженную работу авиации по их снабжению, Сталинградская группировка была вынуждена капитулировать.

Уничтожив немецкую группировку, русские армии вместе с поддерживающей их авиацией перешли в наступление против группы армий «Б», с боями отходившей на запад.

Немецкие ВВС понесли во время действий под Сталинградом большие потери. За период с 19 ноября по 31 декабря 1942 года немцы лишились около 3000 самолетов. В это число входят не только сбитые самолеты, но и захваченные русскими на аэродромах. Было потеряно огромное количество боеприпасов, а также много техники и прочего имущества.

На ряде участков фронта соединения немецких ВВС и части зенитной артиллерии своей самоотверженной борьбой обеспечивали устойчивость обороны, по нескольку дней не выходя из боев. В действиях по поддержке Сухопутных войск принимала участие не только тактическая, но и стратегическая авиация. В результате силы немецкой авиации оказались еще более ослабленными.

Русские ВВС, наоборот, изо дня в день становились все более сильными в отношении как качества, так и количества, да и потери их с каждым годом уменьшались.

5 июля 1943 года, с началом немецкого летнего наступления в районе Орла и Белгорода, немецкие ВВС снова активизировали свои действия по всему фронту. Однако силы русской авиации возрастали с каждым днем. Теперь уже немцы могли рассчитывать на создание превосходства в воздухе лишь на отдельных участках фронта. В масштабе всего Восточного фронта численное превосходство авиации постепенно переходило в руки русских. Немецкая авиация все так же оставалась привязанной к выполнению задач по непосредственной поддержке наземных войск.

Ничто не изменилось в этом отношении и в 1944 году.

По всему фронту, от Балкан до Курляндии, сражавшиеся на Востоке соединения немецких ВВС продолжали истощать свои силы в наземных сражениях.

Последнее соединение немецкой стратегической авиации — 4-й воздушный корпус — после пятимесячных непрерывных боев было отведено в тыл. Некоторые его подразделения пришлось передать на разные участки фронта, а частью летного состава усилить истребительную авиацию.

С потерей румынской нефти деятельность немецкой авиации на Востоке, как и на всех других фронтах, стала сильно ограниченной. Первые чувствительные удары западных союзников по заводам синтетического бензина весной 1944 года вызвали в Германии серьезную нехватку горючего.

Превосходство русских в воздухе во время развертывания ими наступательных операций может быть проиллюстрировано следующим примером. В полосе 6-го немецкого воздушного флота, где русские наносили свой главный удар, в период с 16 июня по 15 июля 1944 года были зарегистрированы 39 618 пролетов самолетов, в том числе 32 664 дневных и 6954 ночных. Для сравнения можно указать, что только за один день — 24 июня 1942 года — были отмечены 5319 пролетов самолетов. Этим силам немецкие ВВС не могли противопоставить ничего даже приблизительно равноценного. Массированные удары русской авиации причиняли немецким Сухопутным войскам значительный урон, в то время как их отдельные ночные налеты были направлены главным образом на то, чтобы вывести из строя основные магистрали. Русские истребители стали все чаще и чаще срывать работу немецкой воздушной разведки.

Несмотря на серьезное превосходство русских в воздухе, немецкая авиация все еще оставалась становым хребтом обороны, прикрывая своими истребителями наземные войска от налетов русских штурмовиков. Что же касается немецкой зенитной артиллерии, та она была основой наиболее стойких узлов сопротивления.

Роль немецких ВВС в наземных сражениях на Восточном фронте не изменилась и в 1945 году. Правда, зимой 1944 года кому-то в Верховном главнокомандовании снова пришло в голову нанести удар по русской системе энергоснабжения, используя для этого специальные авиационные части и самолеты «Мистель», однако этот план относился скорее уже к области фантастики.

Сухопутную армию Германии в ее последних боях поддерживали все немецкие авиационные части!

Конец

Примерно в середине 1944 года немецкая бомбардировочная авиация практически перестала существовать. Она оказалась полностью разбитой в жестоких и кровопролитных боях над территорией Германии и над Средиземным морем. Остатки ее, разбросанные по всем фронтам, уже не были способны к активной борьбе. С этого времени вся их деятельность ограничивалась лишь отдельными ничего не решавшими налетами. Использование авиации к тому же постоянно наталкивалось на растущую нехватку горючего. Не хватало и летного состава. Летчики с бомбардировочных самолетов были переданы в истребительную авиацию.

Истребительная авиация пыталась было бороться с бомбардировщиками противника, однако неизменно терпела поражения. С трудом накопленный истребительный резерв оказался полностью израсходованным в период вторжения западных союзников во Францию. Восстановленный снова истребительный резерв был опять истощен, на сей раз участием в Арденнском наступлении, когда военное руководство

Германии пыталось перехватить инициативу и навязать противнику свою волю.

Потерпела крах и надежда на успешное применение реактивных истребителей (Ме-262) для борьбы со стратегической авиацией противника во время ее налетов на объекты внутренних районов Германии. Такие самолеты вступили в строй в весьма ограниченном количестве, и притом слишком поздно — по существу, лишь весной 1945 года.

Фронты приближались к границам Германии и вскоре перешагнули через них. Успешное наступление русских, начатое 12 января 1945 года из района Баранува, привело их войска на территорию Восточной Германии; в то же время западные союзники форсировали Рейн и вышли на соединение с русскими! Германия была разорвана на две части. Борьба заканчивалась!

На заключительном этапе войны немецкие ВВС были способны наносить лишь отдельные, разрозненные удары по продвигавшемуся вперед противнику. Кроме того, некоторое количество авиации занималось еще транспортными перевозками, снабжая окруженные группировки сухопутных немецких войск. Для решительного же вмешательства в ход событий у немецкой авиации уже не было сил!

Зенитная артиллерия сражалась в этот период в составе Сухопутных войск и снова отличилась, особенно в борьбе с танками противника.

Немецкие ВВС практически выбыли из строя и распались, как распалось и все остальное в эти роковые для Германии месяцы.

Отдадим должное тем бойцам, которые сложили свои головы в рядах немецких ВВС!

Вспомним и о тех многочисленных жертвах, которых потребовала война в воздухе от гражданского населения!

Слова «слишком поздно» в отношении усилий, затраченных Германией в этой войне, более чем неуместны! Данная война вообще не могла закончиться победой Германии! Она была не по плечу немецкому народу!

Некоторые итоги

Мировые события, приводящие народы в состояние возбуждения и движения и заставляющие отдельных людей радоваться или тужить, повышающие их благосостояние или увеличивающие их бедность, не определяются ни настроениями масс, ни талантом или бездарностью руководителей.

Гораздо большее значение имеют те извечные законы, которые связаны с характером распределения и степенью пригодности трех элементов: земли, моря и того воздуха, который обнимает первые два элемента. Эти три стихии и являются той средой, в которой живет и трудится человек.

Они оказывают воздействие на его формирование; они развивают его характер и способности, заставляют его вести борьбу за свое существование с силами природы и с себе подобными.

Успех или неудача в этой борьбе между народами зависят от географических условий; одной нации эти условия предоставляют возможность роста, на другую накладывают определенные ограничения, третьей дают возможность иметь «народ», но не иметь «пространства», четвертой обеспечивают «пространство», однако без «народа». Отсюда и возникает взаимодействие между странами, определяющееся их коренными и зачастую параллельными устремлениями. Человек пытается найти решение возникающих проблем путем войны или мира, при помощи политических союзов или же при посредстве экономической и военной борьбы. Однако перед нациями всегда остаются задачи, выполнение которых возложено на них самой природой, наделившей каждую нацию определенным географическим положением и присущими ей характерными чертами.

Если нация перенапрягает или недоиспользует естественные возможности, это грозит ей поражением или прозябанием в числе второразрядных народов. И так случается до тех пор, пока данный народ не сумеет правильно понять действующие законы природы.

Наука и техника позволили человеку более полно использовать моря и даже начать завоевание воздуха, однако они не изменили основных законов природы, определяющих общий характер существования человечества.

Взаимоотношения между нациями стали теснее, следовательно, и причин для возникновения конфликтов стало больше; время стало короче, а Земля — меньше, поэтому и события стали развиваться быстрее и глубже и шире захватывать земной шар. Человек получил возможность в кратчайшие сроки вызывать катастрофы для населения всего мира. Уничтожающие последствия таких катастроф станут еще более беспредельными, если человек не захочет понять, что одним из естественных законов природы является взаимная помощь всех живых существ друг другу!

Первая мировая война нашей эпохи лишь наметила общее направление будущего развития: она ускорила приход новой эры с развитым воздухоплаванием и разрушительными военно-воздушными силами!

В 1939 году Германия вторично позабыла, что ее географическое положение — положение страны, повернутой спиной к мировым океанам, — диктует ей роль моста между великими державами Запада и гигантским Российско-азиатским континентом. Судьба сделала Германию своеобразным хранителем Европы и всего Западного мира и барьером против распространения коммунистического панславизма. Выполнение подобных задач настоятельно требовало от Германии использования только оборонительных методов!

Однако Германия предпочла применить наступательные методы; они были для нее более понятными в свете узкоевропейской политики и соответствующих ей способов ведения войны предыдущих столетий, тем более что применение подобных методов в свое время обеспечило создание Германской империи. Германия восстала, в сущности, одновременно как против Западного мира, так и против Российско-азиатского континента. Ей казалось, что исторические традиции и стремительный напор многочисленного народонаселения не оставляют места для какого-либо иного решения проблемы. Германия нарушила тем самым законы природы, которые сами же немцы облекли в научную форму «геополитики», но заставляли эти законы говорить наступательным языком вместо оборонительного!

В результате получилась война с несколькими противниками сразу — на суше, на море и в воздухе.

Одерживая «победы» в наземных сражениях, недостаточно разбираясь в обстановке грандиозной коалиционной войны, руководство немецкой авиации, только-только начинавшей становиться на ноги, взяло на себя задачу добиться быстрейшего решения всей тотальной войны!

Между тем в задачи немцев входило использование своих ВВС и наземной армии лишь в нескольких решительных битвах, искусно добиваясь при этом локализации военных действий и предотвращения развертывания мировой войны.

К весне 1939 года воздушная обстановка складывалась для немцев таким образом, что в случае развертывания войны против Германии всеми ее потенциальными противниками эти последние располагали бы авиацией общей численностью примерно 8800 самолетов (из них 5200 бомбардировщиков и 3600 истребителей). Сама же Германия располагала на 2 сентября 1939 года 1200 бомбардировщиками и 400 бомбардировщиками ближнего боя, 770 истребителями и 410 истребителями-бомбардировщиками, то есть в общей сложности имела 2800 боевых самолетов.

«Большие войны» почти всегда были коалиционными войнами. Еще за некоторое время до начала войны можно с достаточной точностью предугадать, какие союзы сложатся в ходе ее.

При известных условиях полностью оправдывает себя стратегия разгрома противников по отдельности. Германия в 1939 году рассчитывала обеспечить за собой этим путем важные и даже решающие преимущества в рамках надвигавшейся «большой войны». Однако подобная теория чаще всего не оправдывает себя, если воевать приходится с коалицией, располагающей мощными силами и средствами и возможностью использовать в начале войны стратегическое отступление. Для победы над подобной коалицией держава, опирающаяся только на свои внутренние возможности, должна быть способной бросить на чашу весов неисчислимые силы всех видов. Такой вариант случается весьма редко! Во всяком случае, к Германии он не относится!

В условиях современных войн ВВС держав, действующих по так называемым внешним операционным линиям, располагают еще в большей степени, чем наземные войска, возможностью связывать силы своего противника, наносить по нему сокрушительные удары и в то же время уклоняться от решительного удара с его стороны. Сражающаяся в окружении держава может преодолеть эту изматывающую стратегию только в том случае, если она располагает многократно превосходящими силами авиации. Война на два (и более) фронта изматывает авиационные части еще больше, чем наземные войска, которые имеют возможность получить некоторый отдых, хотя бы во время транспортировки по железным дорогам. Необходимой предпосылкой успеха сражающейся в окружении державы является также наличие мощной, хорошо обеспеченной и защищенной аэродромной сети во внутренних районах страны. Как показал опыт Второй мировой войны, такая база в Германии создана не была!

Нам могут возразить, что немецкое руководство строило, мол, свои расчеты на том, чтобы громить своих менее сильных противников поодиночке и этим путем привести всю коалицию к развалу. Для такого варианта численность немецких ВВС в 1939 году могла считаться достаточной.

Как же обстояло дело с этим вопросом?

Поскольку немецкое Верховное главнокомандование исходило в своих стратегических планах из недостаточной общей численности Вооруженных сил на случай развертывания «большой войны», то и авиационным соединениям приходилось рассчитывать при выполнении своих тактических задач на весьма ограниченное количество самолетов. При наличии такого крупного недостатка любая стратегия рискует превратиться в самообман, который в конечном счете сводится к тому, что, одерживая тактические победы, Вооруженные силы страны медленно, но верно подвергаются стратегическому изматыванию, переходящему затем в полное истощение сил.

Для обеспечения успеха большое значение имеет не только общее количество имеющихся у ВВС самолетов и не только штатная или плановая численность, — гораздо большую роль играет умение высшего авиационного командования так организовать боевое использование своих сил, чтобы неизбежная разница между общим количеством самолетов и фактической численностью боеспособных самолетов удерживалась на минимальном уровне!

Опыт Первой мировой войны и практика учебно-боевой подготовки авиационных частей накануне Второй мировой войны убедительно показывали, что даже при проведении больших тактических учений в условиях мирного времени, не говоря уже об условиях войны, число боеспособных самолетов в авиационных частях быстро уменьшалось. В среднем можно считать, что эта норма была порядка 60–70 %. Перед началом летно-тактических учений мирного времени, точно так же как и перед началом всей войны и ее отдельных наиболее важных операций, должна иметься возможность повысить процент боеспособных самолетов в частях и тем самым общую боеспособность авиационных частей. Тогда первые удары приобретают наибольшую силу. При этом необходимо считаться с тем, что в ходе войны поддерживать боеспособность авиационных частей на высоком уровне чрезвычайно трудно.

Это легко понять в свете неизбежных на войне задержек со снабжением, увеличения протяженности коммуникаций и воздействия противника.

Все эти факты могли оказать парализующее влияние как на немецкую стратегию, так и на постановку и выполнение отдельных конкретных задач. Боевые возможности авиации должны были неизбежно снижаться по мере удлинения ее коммуникаций, расширения фронтов и распыления соединений.

Приведенные выше соображения не привели, однако, немецкое руководство к отказу от идеи «рискованного наступательного удара». Наоборот, они значительно ускорили нанесение этого удара, вызвав стремление использовать имевшееся превосходство для проведения «ограниченной» войны.

В ходе войны получилось, что расширение выпуска авиационной продукции и другие материально-организационные мероприятия не смогли обеспечить своевременной компенсации потерь, приводивших к снижению боеспособности авиационных частей; они не смогли дать в руки этих частей того превосходства в силах, которое было необходимо для успешного выполнения стратегических задач.

До войны и, как это ни странно, в ходе ее — вплоть до 1942 года — немецкие ВВС строились с расчетом на использование их в непродолжительной войне. Это особенно ярко выявилось в войне с Россией, а также во время военных действий в Африке. Расход сил и средств становился все большим, а превышение выпуска самолетов над потерями — все меньшим. Наращивания сил не получилось!

Мероприятия по увеличению выпуска авиационной продукции, которые начали проводиться только в 1943–1944 годах, были слишком запоздалыми, чтобы коренным образом изменить обстановку. К указанному периоду времени противник, используя потенциальные возможности всего мира, настолько обогнал Германию, что ликвидировать это отставание стало уже невозможно!

Стратегические планы немцев не содержали в себе никаких неосуществимых задач. Однако политические концепции верховного руководства Германии заставили очень многие страны перейти в стан ее врагов; при ведении войны на истощение эти враги располагали исключительными преимуществами как в смысле географического положения, так и в отношении потенциальных возможностей. Перед лицом таких преимуществ отлично оснащенные немецкие Вооруженные силы оказались в конечном счете беспомощными, ибо военный потенциал Германии был ограничен и, разумеется, не мог равняться с потенциалом противостоящей ей коалиции.

«Счастливая стратегия» войны на суше вначале, казалось, была вполне успешной для немцев. Однако затем, под влиянием изматывающей стратегии вражеской коалиции, боевая мощь Вооруженных сил Германии, и в частности ее ВВС, пала точно так же, как падает бык на арене под ударами своих многочисленных противников.

После того как войну не удалось локализовать разгромом Польши, Верховное главнокомандование немецких Вооруженных сил и Главное командование ВВС повели «большое наступление» в Западной Европе, имея, однако, в своем распоряжении явно недостаточные для этого силы. В 1940 году поставленные задачи еще удалось выполнить; радиус действия немецких бомбардировщиков хотя и в обрез, но все же позволял прикрыть весь район боевых операций. Если бы англичане продолжили свое сопротивление у берегов Ла-Манша, а французы — в Южной Франции и Северной Африке, то недостаточность сферы воздействия немецкой бомбардировочной авиации выяснилась бы сразу же и с полной очевидностью. Вскоре эта ограниченность действительно обнаружилась, но тем не менее руководители немецкой авиации упорно не желали признать этот факт! Отдельные крупные достижения небольших авиационных подразделений не могли, конечно, возместить недостаточность радиуса действий основной массы немецких самолетов, и это стало ахиллесовой пятой ВВС Германии.

Наступательные операции немецких Вооруженных сил с 1940 года — почти незаметно для руководства Германии — постепенно превращались в межконтинентальную войну на истощение. Немецкие ВВС начали неизменно терпеть одно поражение за другим во время своих действий над Англией и в Атлантике.

Война на истощение принимала все более и более широкий размах. Немецкие Военно-воздушные силы — важнейшее средство ведения тотальной войны над странами и континентами — оказались в этих условиях недостаточными в количественном отношении и не могли соответствовать предъявлявшимся к ним требованиям. Речь шла при этом не только о качестве и силах немецкой авиации — дело было в духовном и материальном потенциале всего германского государства в целом.

Послесловие

В данной книге перед глазами читателя развертывается картина событий Второй мировой войны, величайшей войны, когда-либо происходившей на земном шаре. Место, которое эта война занимает в истории, определяется прежде всего огромными размерами театров военных действий, большой интенсивностью борьбы, захватывавшей подчас и гражданское население, небывалым ростом вооруженных сил, использованием над полем боя мощной авиации, эффективностью нового вооружения, многообразием новых родов войск, наличием огромного количества технических вспомогательных средств, а также — не в последнюю очередь — тем духом, которым были проникнуты войска обеих воюющих сторон.

Политические и психологические причины минувшей войны лежат в Версальском мирном договоре. Из хаоса Первой мировой войны этот, с позволения сказать, «договор» не создал в Европе никакого настоящего нового порядка. Он не принес людям подлинного мира. Это случилось потому, что Версальский договор был насквозь проникнут идеей военной силы и неограниченным военным, политическим и экономическим эгоизмом победителей. Он отказывал побежденному в признании его национального достоинства, наносил оскорбление его чувству чести, лишал его всех наиболее важных жизненных основ и вселял в него убеждение, что создавшееся положение не может быть долговечным.

Версальский договор создал в Центральной Европе вакуум силы, окруженный со всех сторон крупными государствами, обладавшими мощными вооруженными силами и не желавшими выполнять данное миру обещание о производстве разоружения.

Вполне справедливо замечание Якоба Буркхардта в его книге «Взгляд на всемирную историю», в которой он, между прочим, пишет, что «важнейшие материальные и духовные сокровища нации могут расти лишь в обеспеченном силой бытии». Только сила защищает духовную, политическую и экономическую жизнь нации от несправедливости, алчности и зависти других народов. В стране, лишенной силы, свобода умирает. Это очень хорошо испытала на себе Германия после Первой мировой войны.

Сознание собственного бессилия рождает в некоторых людях чувство тяжелого пессимизма, который лишает их жизнь и труд всякого смысла; оно же рождает стремление к силе, свойственное человеческой природе, и чем большее бессилие испытывает человек, тем больше он стремится к силе, особенно если речь идет о восстановлении утраченной силы. Это стремление бывает исключительно огромным тогда, когда в силе народ видит путь к свободе. На наш взгляд, именно этим и объясняются многие политические и психологические причины, приведшие народы ко Второй мировой войне.

Вторая мировая война была для Германии войной на два фронта. В сентябре 1939 года на Западе возник первый фронт. Он продолжал существовать вплоть до самого конца войны, так как Гитлер сделал крупную стратегическую ошибку, отказавшись от планов вторжения в Англию, и так как позже немецкое политическое руководство не сумело воспрепятствовать вступлению в войну Соединенных Штатов Америки. Чтобы добиться этого, немцам пришлось бы, конечно, отказаться от некоторых своих принципов и ограничить свои политические и военные цели. Боевые действия на первом фронте принимали активный характер дважды: в первый раз — во время Западной кампании в 1940 году и во второй раз — после высадки западных союзников в Северной Франции в 1944 году. Однако и в период «затишья» первый фронт продолжал существовать, постоянно оказывая влияние на политическое и военное руководство Германии.

С началом войны против России возник второй фронт — Восточный. Роковая недооценка немцами военного потенциала Советского Союза и несвоевременная мобилизация всех сил заставили их вести на этом театре гигантские сражения без всякой перспективы на достижение решающего успеха. Количество занятых здесь сил (люди и техника) было недостаточным. С начала 1943 года первый фронт стал оказывать определенное влияние на войну в России и даже в значительной мере определять решения немецкого командования, касающиеся проведения там тех или иных операций.

С точки зрения ведения войны на суше первый фронт оставался в продолжение почти всей войны «фронтом в потенции», а в отношении ведения войны на море — основным театром подводной войны. Что касается воздушной войны, то он являлся базой немецкой авиации в борьбе против Англии и ее коммуникаций, а также полосой обеспечения территории Германии от воздушных налетов. Наконец, первый фронт имел решающее значение для увеличения экономического потенциала Германии.

Немецкое руководство имело весьма ограниченные возможности для захвата инициативы и удержания ее за собой; это относится не только к Восточному фронту, где немцы вообще были исключительно стеснены в выборе средств борьбы, но и к Западному. После операции против Норвегии, которая территориально относилась к действиям в рамках Западного фронта и имела целью не допустить охвата Германии с Севера, а также прикрыть Балтийское море, инициатива действий и здесь почти целиком перешла в руки противника. Единственным местом, где немцы еще могли хотя бы частично захватить инициативу, была Северная Африка. Кампания, начатая здесь, должна была укрепить позиции Италии и одновременно явиться большим ударом для Англии.

О боевых действиях на Крайнем Севере можно сказать, что, являясь продолжением Норвежской операции, они имели целью захват русских портов Заполярья. В дальнейшем после неудачных попыток немцев достигнуть своих целей фронт, образовавшийся здесь, стал выполнять функцию предполья для правого фланга Западного фронта. Действия немцев на Крайнем Севере нельзя рассматривать в отрыве от всей войны на Востоке, так же как нельзя рассматривать Балканскую операцию в отрыве от всей войны. Вследствие того, что с осени 1943 года в непосредственной близости от Балкан англо-американцы начали проведение крупной операции, некоторое время казалось, что фронт на Балканах является единственным среди всех фронтов, который, подобно двуликому Янусу, должен был смотреть и на Восток и на Запад. Но так как страны Балканского полуострова, за исключением Греции, являлись областью интересов России, то они оставались повернутыми больше на Восток, чем на Запад. Отказавшись от высадки на Балканах, западные союзники тем самым упустили весьма многообещающие возможности ведения операций и благоприятные условия для достижения значительных по своим последствиям военно-политических успехов.

Даже высадка западных союзников в Италии не привела к образованию здесь самостоятельного фронта.

Итальянский театр военных действий был составной частью первого фронта и имел значение лишь в рамках этого фронта. Вне связи с ним этот театр войны был лишен всего, благодаря чему он имел бы решающее значение.

Когда в июле 1944 года первый фронт вступил в свою вторую критическую стадию, немецкое командование не имело уже достаточного количества средств для ведения борьбы, так как оно израсходовало слишком много сил на втором фронте, израсходовало напрасно, не добившись даже того, что было вполне достижимо.

В Первой мировой войне Германия также вела войну на два фронта. Немцы и тогда имели то преимущество, что вели борьбу на так называемой «внутренней линии». Но это преимущество можно использовать только тогда, когда командование в состоянии высвобождать силы на одном фронте для использования их на другом и если оно имеет обладающую большой пропускной способностью железнодорожную сеть, которая связывает оба фронта. В Первой мировой войне немцы имели и то и другое. Немецкое командование могло тогда силами одного фронта оказывать решающее влияние на ход сражений, происходящих на другом фронте, или перебрасывать силы с одного фронта для ведения какой-либо операции, планировавшейся на другом, буквально в последний момент, причем с точностью до одного дня.

Во Второй мировой войне воздушные налеты противника из года в год приводили ко все возраставшему нарушению работы транспорта главным образом на Западе. Когда в результате высадки западных союзников в июле 1944 года первый фронт приобрел исключительное значение, дальнейшие крупные переброски войск даже со значительным опозданием в сроках были уже невозможны. Но в транспорте исключительно важную роль при использовании преимуществ «внутренней линии» играет фактор времени. В ходе Второй мировой войны соблюсти это условие в отношении сроков перевозок становилось все труднее, и поэтому «внутренняя линия» утратила свое самое главное качество. Имевшиеся преимущества для ведения войны на два фронта оказались утраченными также и по той причине, что в период, когда борьба достигла своего кульминационного пункта, ни на одном из обоих фронтов невозможно было высвободить сколько-нибудь значительных сил. Таким образом, война на два фронта могла породить одни лишь трудности.

Но для того чтобы составить себе правильное представление о Второй мировой войне и ее событиях, необходимо иметь в виду то, что, несмотря на потерю железными дорогами своего былого значения, они все же продолжали играть определенную роль при ведении войны. Большая пропускная способность и малая уязвимость немецких железных дорог для авиации противника, постоянно активизировавшей свои действия над территорией Германии, превращали их в ценнейший инструмент ведения войны и даже позволили весной 1945 года провести крупные переброски немецких войск, занявшие, однако, слишком много времени. Железнодорожный транспорт регулярно обеспечивал снабжение фронтов, если не принимать во внимание нарушения в его работе на Востоке, вызванные необычайными холодами зимой 1941/42 года. Наряду с гражданскими перевозками транспорт обеспечивал снабжение войск даже в самый последний период войны.

Цель войны всегда заключалась в том, чтобы сломить волю и подорвать силы противника. Целью стратегии в этом плане являлось уничтожение или обезвреживание вражеских вооруженных сил. Блокада Германии в Первой мировой войне явилась причиной ведения войны также и против населения противника.

На ведение войны определяющее влияние оказывают дух времени, уровень развития техники, а также политические идеи и цели. Однако война отчасти ведется и в соответствии с ее собственными законами; она может утратить свою эффективность и оказаться бесперспективной, если политика, средством которой она является, не будет учитывать всех этих моментов. А подобное положение вещей нередко имело место и во время Второй мировой войны.

Формы, которые носила эта война, немыслимы вне тенденций, заложенных в самом духе времени, и без необычайно высокого уровня развития современной техники. Дух же XX века в области политики в значительной мере характеризуется тоталитаризмом, который находит свое выражение не только в диктатурах, но и в передовых демократиях. Совершенствование техники привело к невиданному еще многообразию ее средств; оно направлено на развитие как необыкновенно тонких и точных, так и чрезвычайно сложных приборов и машин. Английский историк Тойнби видит в формах последней мировой войны результат демократизации жизни (см. его книгу «А Study of History», стр. 286).

Вторая мировая война представляет собой одну из величайших революций в области стратегии. Она почти полностью стала войной тотальной. В этой войне цель стратегии заключалась в том, чтобы сломить волю противника и уничтожить его вооруженные силы. Но борьба с вооруженными силами велась и опосредствованно, путем борьбы против самих народов и их экономики. Таким образом, борьба с вооруженными силами и с населением противника являлась центральным вопросом, занимавшим политику и стратегию.

Борьба против населения противника и его экономического потенциала велась главным образом авиацией. Блокада, служившая в эту войну тем же самым целям, была для Германии несравненно менее чувствительной, чем в Первую мировую войну, так как снабжение, особенно продовольственное, было организовано хорошо и Германия имела возможность получать большое количество предметов снабжения за счет огромных оккупированных ею областей. Более чувствительной оказалась блокада Англии, правда только в первый период войны, то есть до тех пор, пока действия немецких подводных лодок были достаточно эффективными.

В результате воздушных налетов на населенные пункты и промышленные предприятия война приобрела жестокий характер. Немецкое командование в течение длительного времени сдерживало себя, прежде чем оно стало поступать так же, как это делал противник.

Английский военный писатель Лиддел Гарт в своей книге «The Revolution of War» констатирует тот факт, что первый воздушный налет на Лондон немцы совершили лишь после того, как англичане в сентябре 1940 года провели 6 ночных воздушных налетов на Берлин. Он характеризует немецкие налеты как вполне оправданную контрмеру. В Англии не были приняты во внимание предупреждения относительно недопустимости ведения войны против гражданского населения.

Характерным для последней войны является, кроме того, бесчеловечность форм борьбы, которая выразилась в том, что большие группы населения принимали в ней участие в качестве партизан. Партизаны встречались на всех театрах военных действий, кроме Финляндии. Их методы и формы борьбы отличаются коварством и жестокостью, из-за чего борьба с ними становится исключительно трудной.

Большая роль была отведена во Второй мировой войне также и пропаганде. Ее вели все воюющие стороны, используя для этого огромные средства, но она никогда не приводила противников к сколько-нибудь серьезным успехам.

Если, например, в XIX веке, несмотря на уже существовавшую в Европе всеобщую воинскую повинность, войны велись еще численно ограниченными армиями, то уже в Первой мировой войне появились миллионные армии. Условием существования и боевой деятельности таких многочисленных вооруженных сил являлся высокий уровень развития техники, промышленности и транспорта. Тем не менее народы еще в течение длительного времени целиком в войну не вовлекались. Во Второй мировой войне эти условия получили дальнейшее развитие, в результате чего стало возможным появление еще более многочисленных вооруженных сил, обладавших повышенной маневренностью и боеспособностью, а также особенное усиление борьбы против населения противника.

Чтобы понять Вторую мировую войну в целом и ее отдельные операции, необходимо постоянно иметь в виду не только политические цели, преследовавшиеся противниками, но и вооруженные силы, с помощью которых она велась. Немецкие вооруженные силы во Второй мировой войне были далеко не такими, какими они были в 1914–1918 годах, и это, разумеется, не могло не повлиять на характер всей войны.

К классическим видам вооруженных сил, какими являются сухопутная армия и военно-морской флот, прибавился третий — авиация. Она предназначалась не только для выполнения самостоятельных оперативных задач на огромных театрах военных действий, но и для поддержки сухопутной армии и военно-морского флота. Благодаря авиации боевые действия распространились далеко в глубь территории воюющих стран, а предел удаления досягаемых ею целей все время увеличивался параллельно с ростом радиуса действий самолетов. Благодаря поддержке со стороны авиации тактические и оперативные возможности наземных войск значительно возросли, а военно-морские силы получили надежное прикрытие с воздуха.

Но немецкая авиация не могла развиваться в ногу с авиацией противника. Превосходство противника в авиации в ходе войны все время возрастало, отчего должна была страдать в первую очередь территория самой страны. А когда в результате летних боев 1944 года на Востоке и высадки союзников на Западе война вступила в свою самую критическую фазу, боевые возможности немецкой авиации вследствие ее неправильного развития и огромного превосходства противника в воздухе резко сократились, и она, по сути дела, утратила свое прежнее значение.

В то время как Первая мировая война в области ПВО знала лишь отдельные меры, носившие характер импровизаций, теперь была создана достаточно мощная зенитная артиллерия, оснащенная современными приборами и орудиями.

Войной были рождены и парашютные дивизии, без которых современные крупные операции просто невозможны, а если и возможны, то только ценой больших потерь и огромной затраты времени.

Благодаря механизации и моторизации сухопутной армии, а также новым видам вооружения резко возросла и ее ударная сила. Это вызвало к жизни новые способы борьбы и определяющим образом повлияло на характер боевых действий на суше. Наряду с пехотными дивизиями появились части и соединения новых родов войск: танковые дивизии, мотоциклетные батальоны, бригады самоходной артиллерии, истребительно-противотанковые части и подразделения, а также моторизованные части и подразделения службы тыла.

В связи со значительным качественным и количественным ростом технических средств связи управление войсками и служба информации стали более надежными.

Вместе с тем некоторые рода войск, как, например, кавалерия, окончательно утратили свое значение.

Крупные корабли немецкого флота по своей конструкции и вооружению значительно превосходили корабли противника. Но вследствие того, что противник имел огромное численное превосходство, немецкие ВМС не были в состоянии полностью использовать свои боевые возможности и оказывать решающее влияние на ход войны на море. Как и следовало ожидать, господство на море противник сохранил за собой, и это особенно затруднило немцам проведение отдельных операций, в частности в Африке.

В первый период войны немецкие подводные лодки, техническое оснащение и радиус действий которых значительно превосходили соответствующие данные подводных лодок времен Первой мировой войны, являлись весьма эффективным и крайне опасным средством борьбы на море. Но уже летом 1942 года, после того как англичане изобрели способ обнаружения лодок при помощи радиолокаторов, деятельность немецких подводных лодок была парализована. Надводные корабли, в том числе и крупные, применявшиеся в широких масштабах для борьбы с торговым флотом и транспортами противника, не могли компенсировать собой потерявший свое значение подводный флот.

Подвиг немецких Вооруженных сил во Второй мировой войне не имеет себе равных по своему величию; к тому же они все время вынуждены были вести борьбу с численно превосходящим противником и не имели для этого достаточных средств. Это было бы невозможно, если бы Германия не имела воспитанных поколениями прекрасных солдат и не располагала бы высокоталантливыми военачальниками. И если в конце концов война все же была проиграна, то в этом немецкие вооруженные силы поистине неповинны.

* * *

Все авторы данной книги принимали непосредственное участие в прошедшей войне, занимая должности, которые позволяли им видеть и понимать события. По этой причине, а также по своим личным качествам они, как никто, обладают возможностями для точного описания этих событий. В их работе ими руководило стремление быть объективными и обстоятельно и документированно излагать материал.

Приложение

Сухопутная армия Германии

К осени 1939 года Германия имела сухопутную армию, состоявшую из 39 пехотных дивизий, 3 горно-егерских дивизий, 5 танковых дивизий, 4 легких дивизий, 1 кавалерийской дивизии.

Это была, без сомнения, весьма внушительная сила, если принять во внимание, что создавалась она в течение менее 6 лет и что ее основой были всего-навсего 7 пехотных и 3 кавалерийские дивизии рейхсвера, а также 6 австрийских бригад, вошедших в германскую армию в 1938 году. Помимо вышеуказанных 52 крупных соединений, было сформировано много дивизионных частей и подразделений и большое количество корпусных частей и частей резерва главного командования (артиллерия РГК, части связи, инженерные и другие специальные части).

В случае войны армия мирного времени должна была служить основой для стратегического развертывания сил. Кроме того, существовавшие в мирное время учебные подразделения должны были получить некоторые незначительные контингенты за счет соединений первой очереди и составить ядро формирования других войск РГК и 51 дивизии второй, третьей и четвертой очередей (исключительно пехотные дивизии).

Положения Версальского договора относительно оснащения стотысячного рейхсвера оказали положительное влияние на вооружение сухопутной армии в том смысле, что при строительстве новой армии не было нужды использовать устаревшую технику.

Соединения первой очереди были оснащены почти сплошь новейшей техникой, поэтому они имели перед соединениями сухопутных армий других европейских государств то преимущество, что располагали более высоким по качеству и, что очень важно, однотипным вооружением.

Правда, того небольшого периода времени, которое имелось в распоряжении немцев до начала войны, оказалось недостаточно, чтобы подготовить однотипное современное вооружение и для дивизий других очередей. Пришлось использовать наряду с незначительными запасами австрийской армии вооружение, полученное после роспуска чехословацкой армии. Обусловленные этим трудности со снабжением войск требовали особо тщательной подготовки, которая, правда, была детской игрой в сравнении с проблемами, возникшими в ходе войны, когда немецкой армии было предоставлено оружие и снаряжение почти всех европейских государств.

Подготовка личного состава рейхсвера была весьма тщательной и серьезной, и это создало хорошую основу для быстрого увеличения численности офицерского и унтер-офицерского состава новой немецкой армии.

Наряду с большим количеством способных унтер-офицеров, имевших опыт воспитания и обучения солдат стотысячной армии и произведенных затем в офицеры, немцы располагали определенным числом профессиональных солдат, а это давало возможность укомплектовать новые соединения достаточным количеством первоклассных унтер-офицеров. Благодаря усилиям этих унтер-офицеров в новую армию были перенесены и основные традиции воспитания и обучения войск, существовавшие в старой армии. В результате качество войск нисколько не снизилось даже в условиях постоянного разбавления их необученными контингентами.

Менее благоприятными были условия для увеличения офицерского состава. Значительное количество офицеров сухопутной армии рейхсвера, особенно молодых возрастов, перешло в военно-воздушные силы. Подготовка достаточного резерва молодых офицеров требовала, однако, затраты большого количества времени, на которую политическое руководство пойти не могло. Само собой разумеется, что здесь возникало много трудностей, вынуждавших прибегать к различным временным мерам и импровизациям, которые не всегда являлись удовлетворительными.

Несмотря на это, те уроки в области тактики и оперативного искусства, которые уже были извлечены руководством сухопутной армии рейхсвера из опыта Первой мировой войны, сделались все же достоянием значительно увеличившегося офицерского корпуса. Эти уроки принципиально отличались от тех выводов, которые были сделаны, в частности, Францией из позиционной войны и войны техники 1916–1918 годов и состояли в том, что решения исхода битвы и войны надо искать в маневренных операциях, опираясь на тесное взаимодействие авиации с наземными войсками, в частности с танковыми и моторизованными.

Всякому, кто знаком с необычайно сложным и многообразным инструментом, какой представляет собой оснащенное современными средствами борьбы войсковое соединение, станет ясно, что требования, предъявлявшиеся боевыми действиями к командирам всех степеней, не всегда могли быть полностью выполнены всеми представителями сильно разросшегося офицерского корпуса. Тот факт, что после трений, возникших в первый период войны, и особенно после того, как с окончанием Польской кампании стало возможно еще раз улучшить качество боевой подготовки войск и использовать только что полученный боевой опыт, все соединения сумели доказать в войне против Франции свое превосходство над ее вооруженными силами, считавшимися до сих пор самыми мощными в Европе, свидетельствует о той здоровой основе, на которой, несмотря на всю поспешность строительства, была создана сухопутная армия Германии.

Качество и боевые возможности немецких войск удивили не только стороннего наблюдателя, но и собственное командование, которое с большим опасением приступило к выполнению поставленной ему государственным руководством задачи по ведению молниеносной войны против Запада. Поразительно быстрый разгром Франции создал в Европе такую обстановку, на которую командование не смело и рассчитывать. Поэтому, вероятно, оно и не провело более широких подготовительных мер, необходимых для использования этой обстановки.

Организация высших органов управления германских вооруженных сил во Второй мировой войне

К началу Второй мировой войны Германия имела такие высшие военные органы управления, которые по своей организации, с теоретической точки зрения, можно было считать идеальными и во всех отношениях современными.

Во главе всех вооруженных сил стоял главнокомандующий вооруженными силами. Единственное исключение составляли вначале войска СС. Однако когда Гитлер после ухода в отставку фельдмаршала фон Бломберга в феврале 1938 года сам стал главнокомандующим, то, разумеется, было устранено и это неудобство. В качестве штаба верховный главнокомандующий имел ОКВ.

Верховному главнокомандующему подчинялись все три вида вооруженных сил: сухопутная армия, военно-воздушные силы и военно-морской флот, во главе которых стояли свои главнокомандующие и которые являлись самостоятельными и равноправными составными частями вооруженных сил.

Взаимодействие между видами вооруженных сил обеспечивалось соответствующими директивами верховного главнокомандующего, то есть Гитлера. В различных областях, в частности в области вооружения и административного управления, была установлена так называемая система ответственности, сводившаяся к тому, что один вид вооруженных сил в целях экономии кадров и материальных средств отвечал за обеспечение всех вооруженных сил необходимыми общими видами вооружений и ведал административными вопросами, касавшимися всех видов вооруженных сил.

В результате того, что в одном лице были соединены верховный главнокомандующий и глава государства, существовала возможность быстрого и оперативного использования в интересах военного руководства всех невоенных, но важных для ведения тотальной войны государственных органов.

Сколь идеальной ни представлялась внешне организация военного руководства, однако уже вскоре после начала войны стало ясно, что в ней имеются крупные недостатки. Лично вмешиваясь в военное руководство, все больше беря на себя ответственность за других и постоянно пользуясь аппаратом военного руководства, Гитлер настолько увяз в мелочах чисто тактического порядка, что утратил необходимую для главы государства способность выделять главное и не находил больше ни покоя, ни времени для того, чтобы заниматься проблемами внутреннего руководства государством. От этого метода, конечно, страдало и само военное руководство, так как обусловленные каждым конкретным изменением обстановки специфические оперативные вопросы все больше и больше заслоняли собой перспективы общего стратегического руководства.

Кроме того, применявшийся Гитлером все откровеннее тезис о разделении ответственности и стремление к тому, чтобы никто из его помощников не сосредоточивал в своих руках слишком большой власти, все более подрывали работоспособность центральных военных органов управления. Главнокомандующие видами вооруженных сил, подчиненные непосредственно Гитлеру, часто использовали свои личные отношения с ним в целях удовлетворения своекорыстных требований, не считаясь с тем, какие проблемы выдвигала война в целом. Вследствие того, что между Гитлером и главнокомандующим ВВС Герингом, а во второй половине войны до некоторой степени и главнокомандующим ВМС Деницем существовали самые тесные отношения, заявки этих главнокомандующих ввиду отсутствия авторитетного и беспристрастного советника часто удовлетворялись в ущерб сухопутной армии.

Когда Гитлер после увольнения фельдмаршала фон Браухича (1941 год) принял и командование сухопутной армией, то в результате этого, с одной стороны, правда, стали лучше учитываться требования сухопутной армии, но, с другой стороны, оказался еще более нарушенным четкий порядок подчиненности в вооруженных силах. Следствием того факта, что Гитлер, будучи верховным главнокомандующим, одновременно был и своим собственным начальником, явилось еще большее ухудшение и без того уже недостаточного руководства вооруженными силами в целом. К тому же надо добавить, что как раз именно в период, когда общая обстановка требовала исключительного сосредоточения сил и централизации управления войсками, ОКВ, ведавший оперативными вопросами в рамках всех вооруженных сил, стал все больше и больше вовлекаться в оперативное руководство сухопутной армией. Поэтому круг задач по ведению развернувшейся на огромных пространствах коалиционной войны со всеми ее оперативными, военно-политическими, военно-экономическими вопросами и вопросами снабжения войск, круг задач, значение которых в связи с постоянным расширением войны все время возрастало, все больше отступал на задний план перед узкоограниченными задачами по руководству боевыми действиями на изъятых из ведения главного командования сухопутной армии театрах военных действий (Финляндия, Норвегия, Дания, Голландия, Бельгия, Франция, Северная Африка, Италия и Балканы). Из- за этого между генеральным штабом сухопутной армии и главным штабом вооруженных сил возникли такие же трения, какие существовали в Первую мировую войну между главным командованием сухопутной армии и главным командованием Восточного фронта.

Остро ощущавшееся отсутствие у Гитлера ответственного советника по вопросам, касавшимся всех вооруженных сил, обусловленный развитием событий параллелизм и соперничество обоих штабов в оперативном руководстве действующей армией, не всегда ясное разграничение командной власти и порядка подчиненности при совместных действиях различных видов вооруженных сил, а также вмешательство органов государственной власти и партийных организаций в военно-политические вопросы на оккупированных территориях, в организацию военной промышленности и частично даже в вопросы, касающиеся личного состава и руководства самими вооруженными силами, все более затрудняли ясное и четкое управление войсками.

К этому добавлялось еще и то ненормальное положение, что всякое авторитетное управление в Германии начиналось и кончалось Гитлером. В работе подчиненных лиц и учреждений он насаждал такую практику, когда в результате неясного разграничения сфер ответственности одни и те же задачи часто выполняли самые различные учреждения. Он ожидал, что вызванное этим соперничество заставит людей работать с максимальным напряжением сил. Но вместо этого много энергии, как правило, затрачивалось на бесполезную борьбу, которая шла между инстанциями, чувствовавшими себя ответственными за ту или иную задачу, и часто проделывалось много пустой и безответственной работы, так как несколько инстанций, не ставя друг друга даже в известность, планировали использование людей и техники для достижения одной и той же цели.

Следствием этого организационного хаоса, рожденного неприязнью Гитлера к экспертам, и хаоса в управлении войсками являлось то, что почти все сколько-нибудь важные вопросы, которые при четкой организации безо всякого труда могли быть решены соответствующими министрами, нужно было докладывать для решения самому Гитлеру. В результате Гитлер снова сверх меры загружался решением проблем второстепенного значения; однако этим он хотел доказать своим сотрудникам, что только он один в состоянии управлять механизмом государственного аппарата. И, наконец, только так называемый «приказ фюрера» мог быть серьезно рассмотрен и выполнен соответствующими инстанциями.

Сосредоточение всех вопросов государственного руководства в руках одного человека привело в конце концов к тому, что в военном руководстве, как и в других важных областях, стал одерживать верх образ мышления, все больше и больше отдалявшийся от реальной стратегической и оперативной обстановки. Гитлер же не обращал внимания на все предложения его ответственных советников и полагал, что он может следовать своим необоснованным планам и мечтам, не учитывая действительного развития обстановки. Его все более покидало чувство меры, которое заставляет повиноваться фактам даже самую твердую волю.

Только в том случае, если читатель при изучении операций Второй мировой войны будет постоянно иметь в виду особенности организации высших органов немецкого военного руководства и то влияние, которое Гитлер лично оказывал на принятие оперативных, а иногда даже и тактических решений, он сможет объективно оценить подвиг немецкого военного командования и войск. До тех пор, пока политическое руководство в своих требованиях, по крайней мере в основных вопросах, учитывало мнение военных советников, перед войсками ставились задачи, выполнение которых лежало в рамках возможного (Польская кампания, Норвегия, Западная кампания 1940 года). С того же момента, когда политическое руководство стало ставить вооруженным силам задачи, превосходившие возможности войск (война с Россией), а Гитлер попытался компенсировать этот недостаток еще большим вмешательством в военное руководство, стратегические и оперативные принципы оказались полностью нарушенными, что, разумеется, не могло не привести немцев к крупным неудачам. Политические, экономические и пропагандистские соображения, равно как и стремление сохранить свой престиж, привели к таким неудачным операциям, как наступление под Киевом, наступление на Кавказе, оборона Туниса, окружение в районе Фалеза, эвакуация Крыма, наступление в Арденнах и другие, которые можно понять только как следствие распада немецких высших органов управления, начавшегося еще зимой 1941–1942 года.

Личный состав немецких ВВС в 1941 году

1941 год имел для исхода войны особое значение: именно в этом году начались военные действия на два фронта, что в Первую мировую войну привело Германию к поражению. Все командные инстанции, трезво оценивавшие обстановку, всячески старались воспрепятствовать возникновению второго фронта. Однако требовавшая больших людских жертв война с Россией была начата, и притом в такой момент, когда вопрос о резервах начинал приобретать исключительную остроту.

21 мая 1935 года в Германии была вновь введена всеобщая воинская повинность. Сначала срок действительной службы равнялся одному году, а с 1936 года он был продлен до 2 лет. Непосредственно призыв в вооруженные силы распространялся только на лиц рождения 1914 года и моложе. Иначе говоря, в армию призывались как раз те возрастные контингенты, численность которых была сильно снижена уменьшением рождаемости во время Первой мировой войны. Люди, родившиеся в период с 1901 по 1913 год включительно, на действительную службу не брались, образуя так называемый эрзац-резерв (запас призывников). Обучение данных контингентов проводилось по мере возможности в форме краткосрочных сборов. Более длительную подготовку наладить было нельзя в связи с недостатком учебных помещений, отсутствием достаточного количества квалифицированных инструкторов и преподавателей, а также в связи с потребностями промышленности и других отраслей хозяйства в рабочей силе. По этим причинам из указанных контингентов подготовку прошла только весьма незначительная часть.

Ограниченная численность так называемых «контингентов военного времени» (рождения 1915–1918 годов) вскоре вынудила немецкое руководство начать призыв на действительную службу еще более молодых возрастных контингентов, так как без этого нельзя было обеспечить приход в вооруженные силы достаточного количества новобранцев. Однако численность более молодых возрастных контингентов оказалась значительно сокращенной, поскольку еще раньше из их состава в те или иные войсковые части поступило значительное количество добровольцев.

До начала войны удалось полностью обучить и уволить в запас только два контингента; кроме того, небольшая часть людей рождения 1901–1913 годов прошла краткосрочные территориальные сборы.

Для развертывания многочисленной армии военного времени указанных сил было недостаточно. С началом войны на военную службу было призвано 1,2 млн. человек рождения 1900 года и старше, в том числе — значительное количество участников Первой мировой войны. После увеличения сети учебных частей стало проводиться усиленное обучение контингентов рождения 1901–1913 годов, а также лиц, подлежавших очередному призыву на военную службу. Чаще всего проводимая подготовка ограничивалась трехмесячным сроком, причем в ходе войны и этот срок пришлось сократить.

До 1940–1941 годов требования ВВС и других видов вооруженных сил на людские ресурсы для пополнения и формирования частей в основном еще удавалось удовлетворять, однако уже в 1940 году со стороны командных инстанций армии, флота и авиации были отмечены первые нарекания по поводу недостаточного количества и качества приходивших в войска пополнений. В письменном отношении, датированном 14 октября 1941 года и подписанном начальником ПВО страны, который в тот период ведал в главном штабе ВВС вопросами комплектования, говорилось следующее:


«Еще год тому назад начальник ПВО страны в неоднократных устных указаниях, а также в своем письменном распоряжении от 13 ноября 1940 года обращал внимание на положение с комплектованием ВВС и вооруженных сил в целом, подчеркивая серьезность положения и необходимость экономного распределения личного состава.
В 1941 году положение с пополнением еще более обострилось. Почти весь имевшийся эрзац-резерв уже призван на военную службу».


На 4 августа того же года общая численность военнослужащих немецких вооруженных сил составляла 7331 тыс. человек, которые распределялись следующим образом:

Сухопутные войска…5 200 000

ВВС…1 570 000

ВМС…421 000

Войска CC…140 000

Число военнообязанных рождения 1897–1923 годов, которые к этому времени еще не были призваны в вооруженные силы, равнялось 9875 тыс. человек. По категориям они распределялись следующим образом:

Забронированные в гражданском секторе…5 518 000

Непригодные к военной службе…3 374 000

Еще не призванный эрзац-резерв…983 000

Только что упомянутый эрзац-резерв состоял из следующих возрастных групп:

Рождения 1897–1899 гг…163 000

1900–1909 гг…47 000

1910–1921 гг…25 000

1922 г…367 000

1923 г…381 000

При этом необходимо пояснить, что эрзац-резерв рождения 1922 года был зарегистрирован в качестве такового только осенью 1941 года и мог быть призван в армию лишь в 1942 году. Эрзац-резерв рождения 1923 года должен был пройти обучение только весной 1942 года, поэтому на его использование можно было рассчитывать лишь в конце 1942 года.

Изменение численности ВВС до 1941 года видно из приводимой ниже таблицы (в тыс. человек).

Средняя ежегодная потребность немецких ВВС в пополнениях составляла примерно 500 000 человек; это было связано главным образом с увеличением количества зенитной артиллерии и войск связи ВВС.

Начиная с 1941 года недостаток людских ресурсов ограничивал возможность проведения плановых и внеплановых формирований. Военно-воздушные силы и в особенности зенитно-артиллерийские части были вынуждены все шире использовать так называемый «подручный персонал», то есть физически неполноценных и пожилых людей, учеников средних школ (начиная с 15-летнего возраста), добровольцев из числа военнопленных (особенно советских). Несколько позднее в ВВС стали привлекаться и женщины. Для возмещения растущих потерь приходилось пополнять фронтовые части за счет ослабления войсковых частей, находившихся на спокойных фронтах, а убывших оттуда заменять «подручным персоналом». Последнее мероприятие вело к дальнейшему снижению боеспособности тех частей, которые уже находились на фронтах.

Таблица 1



Развитие событий на фронтах в 1941 году и большая потребность в людских ресурсах побудили немецкое верховное главнокомандование взять с 1942 года дело распределения новых контингентов в свое непосредственное ведение и проводить его с учетом действительных потребностей. До этого времени в вооруженных силах действовали следующие, заранее установленные процентные нормы распределения людских ресурсов между отдельными видами вооруженных сил (в %):

Сухопутные войска…63,0

BBC…24,0

BMC…10,2

Войска CC…2,8

До 1941 года количество выделявшегося в распоряжение ВВС личного состава было более или менее достаточным; теперь же оно не покрывало даже текущих потребностей. Общая военная обстановка и распространение войны на территорию почти всей Европы вынуждали командование ВВС увеличить количество зенитно-артиллерийских частей, а потребность в улучшении технического оснащения заставляла расширять и войска связи ВВС. Летные части не встречали до самого конца войны никаких особых трудностей с пополнением, поскольку имевшаяся потребность обычно перекрывалась с избытком притоком добровольцев. К тому же темпы развертывания авиации не были такими высокими, как это наблюдалось в остальных составных частях ВВС. Более того, к концу войны из- за недостатка в самолетах, и в особенности бомбардировочных, численность авиации начала сильно снижаться.

Война с Россией стала для немецких вооруженных сил постоянным источником растущих потребностей в пополнении людьми. До начала похода в Россию потери Германии в живой силе были ограниченны. Теперь же они все больше и больше давали о себе знать. Появилась потребность в увеличении и охранно-этапных войск как для оккупированных областей России, так и для других районов.

Эффективность действий немецкой авиации снизилась почти на всех фронтах из-за недостатка самолетов нужных образцов; параллельно происходило и падение влияния ВВС среди других видов вооруженных сил, а значит, и соответственное уменьшение авторитета Геринга. На практике это проявилось в первую очередь в том, что органы, ведавшие комплектованием и пополнением, а также само верховное главнокомандование все настойчивее требовали от ВВС передачи другим видам вооруженных сил солдат молодых возрастов, которые, по их мнению, использовались в ВВС недостаточно полно. Было решено пойти навстречу этим требованиям и вместе с тем доставить удовлетворение Гитлеру, который уделял совершенно особое внимание потребностям Восточного фронта. По специальному приказу Геринга было начато формирование так называемых «авиаполевых дивизий» общей численностью примерно в 220 тыс. человек. Эти дивизии, предназначенные для использования в качестве пехоты на Восточном фронте, продолжали числиться за своим видом вооруженных сил, напоминая в этом отношении дивизии «Ваффен-СС»[13]. Своим непосредственным участием в боях «авиаполевые дивизии» должны были облегчить положение немцев на Восточном фронте и тем самым увеличить вклад ВВС в дело достижения победы над Россией.

Одна «авиаполевая дивизия» была создана на Восточном фронте еще зимой 1941/42 года, когда было приостановлено немецкое наступление под Москвой и на многих других участках фронта возникло угрожающее положение. В этот период первые «авиаполевые» части еще комплектовались по принципу добровольности. Люди, шедшие в первые «авиаполевые полки», были, как правило, отличными солдатами, обладавшими высоким боевым духом. Хуже обстояло дело с командным составом: большинство офицеров и унтер-офицеров не имело почти никакого понятия о ведении наземного боя, и лишь немногие из них располагали боевым опытом настоящей войны.

Начиная с осени 1942 года по требованию органов комплектования в ВВС были проведены мероприятия по высвобождению значительного количества людей, пригодных для непосредственного участия в боях. Вместо них в ВВС были присланы молодежь допризывного возраста, женщины, а также волонтеры из числа военнопленных. Выпущенное по этому поводу «Воззвание рейхсмаршала Геринга» придавало уходу выделенных людей в «авиаполевые дивизии» видимость добровольности. Указанное «Воззвание» безоговорочно выполнялось всеми служебными инстанциями ВВС вплоть до высших штабов, хотя при этом и возникали законные сомнения. Все пригодные для фронта солдаты рождения 1906 года и моложе (независимо от наличия специальной подготовки), находившиеся в частях ВВС на всех остальных (кроме русского) театрах военных действий, передавались этими частями в «авиаполевые дивизии» на основании добровольных рапортов самих военнослужащих. Данное мероприятие коснулось главным образом зенитной артиллерии и частей аэродромного обслуживания.

В «авиаполевые дивизии» были выделены самые лучшие солдаты и самое лучшее вооружение. Среди переданных было много молодых людей, которые в условиях мирного времени отбывали бы еще срок действительной службы. Однако у этих новых формирований не было таких командиров, которые имели бы достаточный опыт наземного боя или хотя бы соответствующую общевойсковую подготовку. Этот недостаток был характерен для всей массы офицерского и унтер-офицерского состава «авиаполевых дивизий», за исключением некоторой части командного состава, прибывшего из зенитной артиллерии. Несмотря на охватывавшее людей воодушевление, было невозможно ожидать, чтобы за короткое время, предоставленное для формирования «авиаполевых дивизий», офицеры, годами работавшие за письменным столом в штабах или же в наземных службах авиационных баз, успели набрать знаний, нужных пехотинцу, и передать их своим подчиненным. Было бы гораздо целесообразнее перевести весь этот ценный человеческий материал целиком и полностью в непосредственное распоряжение сухопутных войск. Однако Геринг решительно воспротивился этому.

Зимой 1942–1943 года на Северском Донце и на Дону для немцев сложилось угрожающее положение. Вопреки имевшимся принципиальным указаниям первые две «авиаполевые дивизии» были спешно переброшены на самолетах к угрожаемому участку фронта и сразу же введены в ожесточеннейшие оборонительные бои. Отдельные подразделения «авиаполевых дивизий» сражались отлично, однако в целом такое боевое использование было не по плечу подобным соединениям, в результате чего они несли тяжелые потери.

«Авиаполевые дивизии», сформированные в дальнейшем, сначала использовались для действий во Франции, Бельгии, Норвегии и Греции с тем, чтобы несколько улучшить их боевую подготовку. Однако в 1943 и в особенности в 1944 годах всем «авиаполевым дивизиям» пришлось участвовать в самых ожесточенных боях, показывая на своем примере, насколько пагубен недостаточный уровень боевой подготовки, даже при наличии прекрасного личного состава и хорошего вооружения.

Использование «авиаполевых дивизий» в 1942–1943 годах в наземных боях явилось бессмысленной растратой квалифицированных кадров ВВС, которая не принесла вместе с тем никакого существенного облегчения войскам Восточного фронта. Военно-воздушные силы Германии, в особенности зенитная артиллерия, служба связи и части аэродромного обслуживания, лишились многих специалистов, убыль которых возместить было не так легко. Так, например, зенитная артиллерия потеряла большое количество дальномерщиков, прибористов и оружейных техников; она лишилась также ряда офицеров, на подготовку которых было затрачено много времени и средств и которые отбирались в зенитную артиллерию при наличии у них определенных интеллектуальных и физических данных. Откомандирование людей молодых возрастов в «авиаполевые дивизии» явилось одной из причин значительного снижения боевой эффективности ВВС, которое наблюдалось с 1941–1942 годов.

Методы создания «авиаполевых дивизий» были затем использованы и при расширении так называемых «воздушно-десантных войск». В наземных сражениях в Италии и России погибло значительное количество парашютистов и других специалистов ВДВ, а между тем эти войска после операции в мае 1941 года по захвату Крита ни разу не были использованы по назначению, продолжая, однако, числиться в составе ВВС.

Остатки «авиаполевых дивизий» были в 1943 году полностью и окончательно переданы в состав сухопутных войск.

Авиационные, то есть непосредственно летные, соединения были затронуты описанными выше мероприятиями только в части обеспечивающих их действия наземных служб. При расформировании бомбардировочных соединений, которое было начато в 1943 году, из личного состава авиации были произведены некоторые изъятия; однако в основном все дело свелось к тому, что летчики-бомбардировщики были переучены на летчиков-истребителей.

До начала войны с Россией Гитлер обещал военно-воздушным силам, что «по окончании Восточного похода» из состава сухопутных войск будет высвобождено примерно 500 тыс. человек, которые дадут возможность усилить производство авиационного вооружения и снова развернуть войну против Англии. Однако это обещание повисло в воздухе, более того, на практике выходило так, что ВВС все время ослаблялись ради усиления сухопутных войск. Выполнение данного Гитлером обещания с самого начала вызывало немало законных сомнений. В качестве подтверждения этого можно, например, привести следующую выдержку из циркуляра «начальника ПВО страны» от 14 октября 1941 года, в которой говорится:


«После окончания или приостановки операций на Востоке можно ожидать улучшения положения с комплектованием ВВС в связи с уменьшением численности сухопутных войск и передачей части личного состава из наземной армии в военно-воздушные силы. Однако надо заранее предостеречь себя от преувеличенных надежд, так как на освобождаемые людские ресурсы уже претендует военная промышленность».


После 1941 года оказалось, что сделанные в свое время обещания невыполнимы. Война оказалась ненасытным Молохом, непрерывно поглощавшим людские ресурсы Германии.

Может вызвать удивление, что в 1941 году из 9 млн. 875 тыс. военнообязанных 5 млн. 518 тыс. человек имели бронь, то есть были по тем или иным причинам освобождены от военной службы. В качестве объяснения этого можно привести выдержку из речи Геринга, произнесенной им 24 октября 1939 года на совещании инспекторов по комплектованию вооруженных сил. Выступая в качестве лица, возглавлявшего выполнение так называемого «четырехлетнего плана», Геринг тогда сказал:


«Каждая страна, вступающая в современную войну, понимает и должна понимать, что она может отдать фронту только часть своего мужского населения и что она должна в качестве первоочередной предпосылки для всего остального обеспечить работу военной промышленности и продовольственного сектора. Каждая страна, участвующая в современной войне, должна суметь установить определенное равновесие между потребностями фронта и тыла. Было бы величайшей ошибкой с нашей стороны, если бы мы направили все свои усилия на выполнение требований фронта, не учитывая важность тыла».


Таблица 2

ШТАТНАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ НЕМЕЦКИХ ВВС (в тыс.) (с учетом авиации, зенитной артиллерии, войск связи ВВС и т. д.)





Таблица 3

ПОТЕРИ В ЛИЧНОМ СОСТАВЕ НЕМЕЦКИХ ВВС[14](только летный состав)







Таблица 4

ПОТЕРИ В САМОЛЕТАХ (учтены повреждения от 10-процентного до полного уничтожения самолета)









Таблица 5

ИЗМЕНЕНИЕ ПРОЦЕНТА БОЕСПОСОБНЫХ САМОЛЕТОВ[15]В 1938–1944 гг.









Таблица 6

СВЕДЕНИЯ О ЧИСЛЕННОСТИ НЕМЕЦКОЙ ИСТРЕБИТЕЛЬНОЙ АВИАЦИИ НА ВСЕХ ФРОНТАХ (КРОМЕ ПВО СТРАНЫ)







Таблица 7

СВЕДЕНИЯ О ЧИСЛЕННОСТИ НЕМЕЦКОЙ ИСТРЕБИТЕЛЬНОЙ АВИАЦИИ, ДЕЙСТВОВАВШЕЙ В СОСТАВЕ ПВО СТРАНЫ





Таблица 8

НЕМЕЦКАЯ ЗЕНИТНАЯ АРТИЛЛЕРИЯ (состав зенитно-артиллерийских частей, находившихся в 1940–1944 гг. в пределах Германии и на отдельных театрах военных действий)









ЛИЧНЫЙ СОСТАВ ЗЕНИТНОЙ АРТИЛЛЕРИИ (С УЧЕТОМ ВСЕХ ЧАСТЕЙ, ДЕЙСТВОВАВШИХ НА ФРОНТАХ И В ПВО СТРАНЫ), В ТЫС. ЧЕЛОВЕК





Таблица 9

НАИВЫСШИЙ МЕСЯЧНЫЙ РАСХОД ЗЕНИТНО-АРТИЛЛЕРИЙСКИХ СНАРЯДОВ