(c) МИРЫ И ЭОНЫ
При таком подходе слово \"мир\" приходится использовать во
множественном числе. Выражение \"миры\" обозначает длинную
цепочку подобных близких сфер действия сил, разделение
большей космической системы, через которую Жизнь проходит
своим путем, и каждый из миров ей в равной степени чужой.
Только потеряв свой статус тотальности, становясь
обособленным и в то же время демоническим, понятие \"мир\",
действительно, начинает допускать множественность. Мы могли
бы также сказать, что \"мир\" означает совокупность в большей
степени, чем единство, демоническую семью более чем
уникальную личность.
Множественность означает также запутанность мира: в
мирах душа теряет свой путь и скитается, повсюду она ищет
избавления, но лишь переходит из одного мира в другой,
являющийся таким же миром. Это множество демонических
систем, в которые изгнана неспасенная жизнь, является темой
многих гностических учений. С \"мирами\" мандеизма
соотносятся \"эоны\" эллинистического гностицизма. Обычно их
семь или двенадцать (согласно количеству планет или знаков
зодиака), но в некоторых системах множественность быстро
увеличивается до ошеломляющих и ужасающих величин, доходя
до 365 \"небес\" или неисчислимых \"пространств\",
\"мистерий-таинств\" (здесь в топологическом значении) и
\"эонов\" из \"Pistis Sophia\". Через все эти эоны, знаменующие
многочисленные ступени удаления от света, \"Жизнь\" должна
пройти для того, чтобы вернуться домой.
\"Ты видишь, о дитя, через сколько тел, сколько рядов
демонов, сколько переплетений и поворотов судьбы мы должны
проложить себе дорогу для того, чтобы устремиться к одному
единственному Богу\".
(С.Н. IV. 8)
Это понятно даже там, где нарочито не утверждается, что
роль этих вмешивающихся сил является враждебной и
препятствующей: с точки зрения пространственной, они
символизируют в то же время антибожественные и лишающие
свободы силы этого мира.
\"Дорога, которой мы должны пройти, длинна и бесконечна\"
(G 4337);
\"Как широки пределы этих миров тьмы!\"
(G 155);
Однажды заблудившись в лабиринте зла,
Несчастная [Душа] не находит дороги назад...
Она ищет спасения из мучительного хаоса
И не знает, как пройти через это\".
(\"Псалом Души\" наассенов, Hippol. V. 10. 2)
Независимо от любых персонификаций, все пространство, в
котором обнаруживается жизнь, имеет злобный духовный
характер, и сами \"демоны\" представляют столько же
пространственных сфер, сколько существует их самих.
Преодолеть их -- то же самое, что и пройти через них;
сломав границы, этот проход в тот же миг сломает их власть,
и таким образом достигается освобождение от магии их сферы.
Поэтому даже в своей роли спасителя Жизни душа, как
говорится в мандейских трудах, \"скитается по мирам\"; Иисус
говорит в \"Псалме Души\" наассенов: \"Все миры, что я прошел,
все таинства, что я открыл\".
Это -- пространственный аспект данной концепции. Не
менее демоническим является временнОе измерение
существования Жизни в этих пространствах, которое также
представлено рядом квази-персональных сил, \"эонов\". Его
особенность, подобно мировому пространству, отражает
фундаментальный опыт переживания себя изгнанником в чуждом
себе мире.
Здесь мы также встречаемся со множественностью, которую
мы наблюдали ранее: целая вереница столетий простирается
между душой и ее целью, и их среднее число выражает
влияние, которое космос как принцип имеет на своих
пленников. Здесь снова избавление достигается только
прохождением через все. Поэтому путь спасения проходит
через временной ряд \"поколений\": через цепочки бесчисленных
поколений запредельная Жизнь входит в мир, проживает в нем
и выдерживает кажущуюся бесконечной длительность; и только
пройдя через этот длинный и запутанный путь, утратив и
вновь обретя память, она может завершить свою судьбу.
Это объясняется выразительной формулой \"миры и
поколения\", которая постоянно встречается в мандейских
трудах: \"Я скитался по мирам и поколениям\", говорит
Спаситель. Для неспасенной души (которая может стать сама
своим спасителем) эта временная перспектива является
источником мучений. Ужас перед безбрежностью космического
пространства сочетается с ужасом перед временем, и все это
нужно выдержать: \"Как много я уже вытерпел и как долго
пребываю в мире!\" (G 458).
Этот двойственность космического ужаса, пространственная
и темпоральная, хорошо выражена в сложном значении
адаптированного гностицизмом эллинистического понятия
\"эон\". Первоначально понятие времени (времени жизни,
протяженности космического цикла, вечности) в
до-гностической эллинистической религии подверглось
персонификации -- возможно, адаптация персидского бога
Зервана -- и стало объектом поклонения, впоследствии с
некоторыми внушающими страх ассоциациями. В гностицизме оно
обретает дальнейшую мифологическую форму и становится
названием целого класса божественных, полубожественных и
демонических существ. В последнем случае под \"Эонами\"
подразумеваются как темпоральные, так и пространственные
демонические силы вселенной или (как в \"Pistis Sophia\")
царства тьмы во всей их чудовищности. Их крайняя
персонификация может иногда уничтожать первоначальный
временной аспект данного понятия; но при частом сравнении
\"эонов\" с \"мирами\" этот аспект сохраняется как часть
значения, став более изменчивым через направления
мифологического воображения.
Чувство, вызванное временным аспектом космического
изгнания, находит свое волнующее выражение в таких словах:
\"В этом мире [тьмы] я пребываю тысячи мириадов лет,
и никто не узнал, что я был там...
Год за годом и поколение за поколением я был там,
и они не узнали, что я обитал в их мире\".
(G 153 f.)
Или (из тюркского манихейского текста):
\"Теперь, о наш милосердный Отец, бесчисленные мириады
лет прошли с тех пор, как мы отделились от тебя. Твое
возлюбленное сияющее живое лицо стремимся мы узреть\".
(Abh. D. Pr. Akad. 1912, р. 10)
Неизмеримая длительность космического изгнания в
сочетании с умножением размеров космических пространств
-- это пропасть, отделяющая жизнь от Бога; и
демоническая особенность этих пространств состоит в том,
что они рассчитаны на сохранение этого отделения.
(d) ЖИЛИЩЕ КОСМОСА И ВРЕМЕННОЕ ОБИТАНИЕ В НЕМ ЧУЖЕЗЕМЦА
Представляющийся нам бескрайним мир был для гностиков
тюремной камерой, в которую заключена жизнь; Маркион
презрительно именовал ее haec cellula creatoris --
\"такой себе каморкой творца\". \"Входить\" и \"выходить\" --
стандартные фразы в гностической литературе. Таким образом
Жизнь или Свет \"вошли в этот мир\", \"странствуют здесь\"; они
\"покидают мир\", они могут оставаться \"на внешнем краю
миров\" и отсюда -- \"извне\" -- \"взывать\" к миру.
Мы позже будем рассматривать религиозную значимость этих
выражений: в настоящее время мы занимаемся символической
топологией и непосредственным красноречием образности.
Пребывание \"в мире\" называется \"обитанием\", мир как
таковой -- \"жилищем\" или \"домом\"; в противоположность
светлым жилищам существует \"темное\", или \"низкое\" жилище,
\"дом смерти\".
Представление о \"жилище\" имеет два аспекта: с одной
стороны, оно подразумевает врЕменную структуру,
нечто условное и потому подлежащее отмене -- жилище
можно сменить на другое, его можно покинуть и даже оставить
в руинах; с другой стороны, оно подразумевает зависимость
жизни от ее окружения -- место, где проживают,
решительно небезразлично для обитателя и от него зависят
условия его жизни.
Он может, следовательно, только сменить одно жилище на
другое; надмирные формы существования также называются
\"жилищами\", временными местонахождениями Света и Жизни,
множество которых образует собственную иерархию областей.
Когда Жизнь утверждается в мире, временная
принадлежность, таким образом созданная, может привести к
появлению \"приемного сына\" и сделать необходимым
напоминание: \"Ты не вернешься сюда и корней твоих не
останется в мире\" (G 379).
Если ударение делается на временной и преходящей природе
обитания в мире на правах чужеземца, мир называется также
\"постоялым двором\"; \"держать двор\" -- формула,
обозначающая \"быть в мире\" или \"во плоти\". Создания этого
мира являются \"соседями по двору\", хотя их связь с ним не
такая, как у гостей: \"Поскольку я был один и сторонился
людей, я был чужеземцем для моих соседей по двору\" (\"Гимн
Жемчужине\" в Acta Thomae).
Такие же выражения можно отнести и к телу, которое, как
известно, является \"домом\" жизни и одновременно
инструментом власти мира над Жизнью, заключенной в нем.
Более точно, \"покров\" и \"одеяние\" обозначают тело как
земное нахождение заключенной души; однако они также
приложимы и к миру. Одеяния изготовляются и меняются,
земное одеяние предназначено для этого мира.
Обращаясь к первоисточнику, мы видим, что Жизнь томится
в телесных покровах:
\"Я есмь Мана великой Жизни.
Кто заставил меня жить в Тибиле, кто бросил меня в телесный обрубок?\"
(G 454)
\"Я есмь Мана великой Жизни.
Кто кинул меня в страдание миров, кто перенес меня во злую тьму?
Так долго я терпел и пребывал в этом мире, так долго я пребывал среди деяний рук своих\".
(G 457 f.)
\"Горе и несчастье, я страдаю в телесных покровах, куда они перенесли и кинули меня.
Сколько еще я должен терпеть их, сколько носить их должен опять
и снова вступать в борьбу и не видеть Жизни в своем ш\'кина\".
(G 461)
Все эти вопросы адресуются великой Жизни:
\"Почему создала ты этот мир, почему направила племена [Жизни] в
него из своей середины?\"
(G 437).
Ответ на подобные вопросы разнится от системы к системе: вопросы
как таковые являются более значимыми, чем любая определенная доктрина, и
непосредственно отражают основные человеческие условия.
(e) \"СВЕТ\" И \"ТЬМА\", \"ЖИЗНЬ\" И \"СМЕРТЬ\"
Мы должны добавить несколько слов о противопоставлении
света и тьмы, которое является столь постоянной чертой при
этом рассмотрении. Их символизм повсюду встречается в
гностической литературе, но по причинам, которые мы обсудим
позже, его наиболее выразительное и научно важное
проявление мы видим в так называемой иранской ветви
гностицизма, которая также является одним из компонентов
мандейской мысли. Большинство следующих примеров взяты из
этой области и, следовательно, принадлежат иранской версии
гностического дуализма. Независимо от теоретического
контекста, однако, символизм отражает универсальную
гностическую поэзию. Изначальной Жизнью является \"Царь
Света\", чей мир -- \"мир блеска и света без тьмы\", \"мир
кротости без сопротивления, мир справедливости без
непокорности, мир вечной жизни без разложения и смерти, мир
добра без зла... Непорочный мир не смешивался со злом\" (G 10).
Противопоставлением ему является \"мир тьмы, полный
зла... полный всепожирающего пламени... полный лжи и
обмана... Мир непокорности без стойкости, мир тьмы без
света... мир смерти без вечной жизни, мир, в котором добро
погибает и деяния клонятся к ночи\" (G 14).
Мани, который наиболее полно адаптировал иранскую версию
дуализма, начинает свое вероучение, как отмечено в Fihrist,
арабском источнике, следующим образом: \"Два существа было в
начале мира, и одно было Свет, а другое -- Тьма\". При
этом допущении существующий мир, \"этот\" мир, является
смешением света и тьмы, с преобладанием последней: его
основная материя -- тьма, с посторонней примесью света.
При данном положении вещей двойственность тьмы и света
соответствует двойственности \"этого мира\" и \"мира иного\",
так как тьма воплощает собой всю суть и силу этого мира,
который поэтому является теперь определенным миром тьмы.
Уравнение \"мир (космос) = тьма\" является по сути
независимым и более базовым, чем только что приведенная
частная теория начал, и как выражение данного условия
допускает широко расходящиеся типы происхождения, как мы
увидим позже. Такое уравнение является символически
действенным для гностицизма вообще. В \"Герметическом
корпусе\" мы находим предупреждение: \"Отвернись от темного
света\" (С.Н. 1.28), где парадоксальное сочетание ведет к
тому, что даже так называемый свет в этом мире представляет
собой по сути тьму. \"Космос -- обилие зла, Бог --
полнота добра\" (С.Н. VI. 4); и как \"тьма\" и \"зло\", так и
\"смерть\" являются символами этого мира как такового. \"Он,
рожденный матерью, брошен в смерть и космос: он,
возрожденный Христос, перешел в жизнь и в Восьмую [т.е.
удалился от власти Семи]\" (Exc. Theod. 80. 1). Поэтому мы
понимаем герметическое положение, цитируемое у Макробия
(Macrobius) (In somn. Scip. I. 11), что душа \"проходит как
через многие смерти, так и через многие сферы, сходя на
землю к тому, что называется жизнь\".
(f) \"СМЕШЕНИЕ\", \"РАССЕЯНИЕ\", \"ЕДИНОЕ\" И \"МНОГОЕ\"
Возвратимся еще раз к иранской концепции: представление
о двух изначальных и противоположных сущностях приводит к
метафоре \"смешения\" истока и структуры этого мира.
Смешение, однако, неуравновешенно, и данный термин в
сущности обозначает трагедию частиц Света, отделенных от
главного тела и погруженных в чужеродную стихию.
\"Я есмь я, сын кротких [т.е. существ Света].
Смущен я, и плачу я, внемлю.
Выведи меня из объятий смерти\".
(Турфанский (восточно-туркестанский) фрагмент, М 7)
\"Они принесли живую воду и влили ее в воду мутную;
они принесли сверкающий свет и бросили его в полную тьму.
Они принесли свежий ветер и бросили его в знойный ветер.
Они принесли живой огонь и бросили его во всепожирающее пламя.
Они принесли душу, непорочную Мана, и бросили ее в никудышное тело\".
(J 56)
Смешение здесь выражается с точки зрения пяти основных
стихий манихейской системы, которые, очевидно, лежат в
основе этого манихейского текста.
\"Ты взял сокровище Жизни и бросил его на никудышную землю.
Ты взял слово Жизни и бросил его в слово смертных\".
(G 362)
\"Как только появилась мутная вода, живая вода заплакала и зарыдала...
Как только он смешал живую воду с мутной, тьма вошла в свет\".
(J 216)
Даже вестник покоряется судьбе смешения:
\"Затем живой огонь в нем стал меняться...
Его великолепие померкло, потускнело...
Узри, как ослабело великолепие пришлого человека!\"
(G 98 f.)
В манихействе учение о смешении и его двойнике
несмешении формирует основу целой космологической и
сотериологической системы, как будет показано в следующей главе.
Близко связанным с представлением о \"смешении\" является
представление о \"рассеянии\". Если части Света или первой
Жизни были разделены и смешаны с тьмой, тогда изначальное
единство было расколото и перешло во множественность:
осколки -- это искры, рассеянные на всем протяжении
творения. \"Кто взял песнь хвалы, разбил ее на части и
разбросал повсюду?\" (J 13).
Истинное сотворение Евы и система размножения, начатая с
ним, содействовали дальнейшему неограниченному рассеянию
частиц света, которые поглощались силами тьмы, и отсюда
возникло стремление сохранить их более надежно. Поэтому
спасение включает процесс собирания, припоминания того, что
было рассеяно; и спасение стремится к воссозданию
первоначального единства.
\"Я есмь ты, ты есмь я, где ты, там и я, во всех вещах рассеян.
И где бы ты ни был, ты собираешь меня; а собирая меня, собираешь себя\".
Это \"собирание себя\" определяется как процесс pari passu
(равный) обретению \"знания\", и его завершение является
условием для окончательного освобождения из мира:
\"Он, достигший этого гносиса и собравший себя из
космоса... больше не задерживается здесь и поднимается к
архонтам; и, возвестив об этом истинном подвиге, восходящая
душа отвечает небесным привратникам с вызовом: Я пришла
познать себя и собрала себя отовсюду...\"
Из этих цитат легко увидеть, что понятие единения и
объединения, подобно множественности, разнообразию и
рассеянию, имеет как духовный, так и метафизический
аспекты, т.е. применяется как к личности, так и ко
всеобщему бытию.
Отмечается, что в высших или философских формах гносиса
эти две стороны, вначале дополнявшие друг друга, пришли к
более полному совпадению; более полное осознавания
внутренней духовной стороны очистило метафизическую от
более грубых мифологических значений, которые были
изначально ей присущи. Для валентиниан, чей одухотворенный
символизм поставил важную веху на пути к демифологизации,
\"единение\" -- очень точное определение того, что
\"знание Отца\" достижимо для \"каждого\":
\"Это происходит посредством Единения, где каждый снова
примет себя обратно. Посредством знания он очистит себя от
многообразия взглядов на Единство, поглощением (пожиранием)
Материи в самом себе подобно пламени, Тьмы -- Светом и
Смерти -- Жизнью\".
(GT 25:10-19)
Следует отметить, что в валентинианской системе подобное
достижение приписывается гносису на основе всеобщего бытия,
где \"возрождение Единства\" и \"поглощение Материи\" означает
не меньше, чем действительный распад нижнего мира, т.е.
сознающей природы как таковой -- не благодаря
воздействию внешней силы, но единственно из-за внутреннего