Я, в самом деле, предполагал, что моя душа скоро покинет эту бренную оболочку.
Шри Юктешвар положил мою голову к себе на колени, с ангельской нежностью ласково постучал по моему лбу:
--Теперь ты видишь, что произошло бы, если бы ты оказался на станции вместе со своими друзьями,--сказал он.--Мне пришлось позаботиться о тебе столь необычным способом, ибо ты предпочел усомниться в правильности моего нежелания отправляться в поездку именно сейчас.
Я наконец понял в чем дело. Поскольку великие учителя редко считают удобным открыто демонстрировать свои психические силы, случайный наблюдатель всех событий этого дня счел бы их вполне естественными. Вмешательство гуру оказалось слишком тонким, чтобы его можно было раскрыть. Он незаметно внушил свою волю Бехари, моему дяде, раджендре и другим. Вероятно, все, кроме меня, считали, что ситуация в целом была разумной и нормальной.
Так как Шри Юктешвар никогда не уклонялся от выполнения своих гражданских обязанностей, он велел Канайю вызвать врача и сообщить о случившемся дяде.
--Учитель,--запротестовал я,--только вы можете излечить меня. Моя болезнь зашла сликом далеко. чтобы звать какого-нибудь доктора.
--Дитя, божественное милосердие охраняет тебя. И не беспокойся о докторе; он не застанет тебя в твоем нынешнем положении; ты уже исцелился.
При последних словах гуру мучительная боль исчезла. Я с трудом сел. Скоро пришел врач и тщательно меня осмотрел.
--Кажется, самое худшее уже позади,--сказал он.--Я только возьму кал для лабораторных исследований.
На следующее утро врач посмешно явился вновь. Я сидел на кровати, и мое настроение было превосходным.
--Ну и ну! Вы смеетесь и болтаете, как будто бы и не были на волосок от смерти!--Он мягко похлопал меня по руке.--Я уже не надеялся застать вас в живых: ведь при лабораторных исследованиях я обнаружил, что вы были больны азиатской холерой. Вам повезло, молодой человек, ибо ваш гуру обладает божественной целительной силой! Я убежден в этом!
Здесь я полностью согласился с доктором. Когда он уже собрался уходить, в дверях появились Раджендра и Одди. Недовольное выражение на их лицах сменилось сочувствием, когда они увидели врача и обратили внимание на мою несколько побледневшую физиономию.
--Мы рассердились на тебя, когда ты не появился к поезду, как мы условились. Не болен ли ты?
--Да, болен.
Я не мог удержаться от смеха, увидев, как мои друзья ставят багаж в тот же самый угол. где он стоял вчера, и пропел:
\"Отправился корабль в Испанию когда-то,
Но не успев отпылть, вернулся уж назад\".
В комнату вошел учитель. Чувствуя себя совсем здоровым, я с любовью взял его за руку.
--Гуруджи,--сказал я,--с двенадцати лет я многораз безуспешно пытался достичь Гималаев. Теперь я в конце концов убедился, что Богиня Парвати /2/ не примет меня без вашего благословения!
Примечания к главе 20.
/1/ Хотя учитель и не дал никаких пояснений, его нежелание посетить Кашмир во время этих двух летних сезонов, возможно было вызвано предчувствием предстоящей болезни. См. след. главу.
/2/ Буквально \"горная\". В индийской мифологии Парвати изображают дочерью Царя Гималайа /буквально--\"Обитель Снегов\"/, жилище которого находится на одной из вершин на границе с Тибетом. Современные путешественники, следуя мимо этого недоступного пика, с удивлением наблюдают издалека огромные , напоминающие дворец, ледовые купола и башенки.
Парвати стала супругой Господа Шивы после того, как он послал Санта-ришис (Богов семи звезд Большой Медведицы) сватами просить ее руки. Шива, \"Месяцем украшен\" и \"Солнце Ночи\" обычно одет в пятнистую леопардовую шкрур-мантию звездного неба. Иногда единственное одеяние Того, Кто--дигамбара--\"Одетый Небесами\"--черная шкура антилопы--символ тьмы и ночи. По другим мифам, царственную супругу Шивы зовут Кали, \"Темная\" или Сати \"Лунная Ночь\". Индийские солярные и лунные мифы--это \"живые картинки\", калейдоскоп--спектакль Законов безмерной, нодуальной Майи в ее феноменальном мире.
Глава 21. Посещение Кашмира
--Теперь ты достаточно окреп для путеществия. Я поеду с тобой в Кашмир,--сказал мне Шри Юктешвар через два дня после моего чудесного выздоровления от азиатской холеры.
В тот же вечер наша компания из шести человек отправилась на север. Первую остановку для отдыха сделали в Шимле, царственном городе, покоившемся на троне гималайских предгорий. Гуляя по крутым улицам, мы восхищались великолепным пейзажем.
--Купите английской земляники,--кричала старуха, сидя на корточках у живописного рынка.
Учителя заинтересовали эти незнакомые маленькие красные ягоды. Купив корзиночку земляники, он угостил меня и Каная, сопровождавших его.
Я взял одну ягоду в рот, но тут же выплюнул ее на землю.
--Господин, что за кислятина? Мне земляника никогда бы не понравилась!
--О, впоследствии она тебе понравится!--засмеялся учитель. Когда ты будешь в Америке, во время обеда хозяйка подаст тебе землянику с сахаром и сливкками. После того, как она перемешает все это вилкой, ты попробуешь и скажешь: \"Как вкусно!\" Вот тогда-то тебе и вспомнится сегодняшний день в Шимле.
/Предсказание Шри Юктешвара исчезло из моей памяти. Однако я вспомнил о нем много лет спустя вскоре после прибытия в Америку, в Уэст-Сомервил, (Штат Массачусетс), где меня пригласили на обед в дом госпожи Элис Т. Хейси (сестра Йогмата). На десерд подали землянику. Хозяйка добавила к ней сахару, взяла вилку, и налив сливок, перемешала ягоды, заметив: \"Ягоды немного кисловаты; я думая, что в таком виде они вам больше понравятся\". Воскликнув: \"Какая вкусная земляника!\",--я набил ею полный рот. Внезапно из бездонных хранилищ памяти выплыли слова, сказанные в Шимле моим гуру. Потрясало, как четко Богоподобный разум Шри Юктешвара усматривал всю ленточку кормических событий, блуждающих в эфире грядущего/.
Вскоре наша группа выехала из Шимлы в Равалпинди. Там мы наняли большое крытое ландо, запряженное двумя лошадьми, для семидневной поездки в Шринагар, столицу Кашмира. На второй день пути на север мы увидели подлинное величие Гималаев. Железные колеса экипажа громко скрипели на горячей каменистой дороге; мы были захвачены открывавшимися нам видами великолепных гор.
--Господин,--обратился к учителю Одди,--я так счастлив, что могу созерцать эти чудесные картины в вашем присутствии.
В моей душе мелькнуло чувство удовольствия: ведь это я устроил поездку! Уловив мою мысль, Шри Юктешвар повернулся ко мне и прошептал:
--Не обольщайся! Одди очарован не столько природой, сколько предвкушением того момента, когда ему удастся отделаться от нас на достаточное время и выкурить папиросу.
Неприятно удивленный, я произнес вполголоса:
--Господин, пожалуйста. не нарушайте нашу гармонию неприятными вещами. Я уверен, что Одди и не думает о курении.
С этими словами я взглянул на моего, обычно неприступного, гуру.
--Прекрасно,--усмехнулся учитель,--я более не скажу ничего об Одди. Но скоро ты увидишь, как быстро он воспользуется вынужденной остановкой ландо.
Экипаж прибыл к небольшому караван-сараю. Лошадей повели на водопой, а Одди спросил:
--Господин, не разрешите ли вы мне прокатиться вместе с кучером? Мне хотелось бы немного подышать свежим воздухом.
Шри Юктешвар разрешил, но тут же заметил мне:
--Ему нужен свежий табачный дым. а не воздух.
Ладно снова загремело по пыльной дороге. Учитель, подмигнув мне, велел:
--Высунь голову из двери экипажа и посмотри, как Одди дышит свежим воздухом.
Я повиновался и с изумлением увидел Одди, который пускал в воздух кольца табачного дыма. Я посмотрел на гуру с виноватым видом!
--Вы всегда правы, господин. Одди наслаждается видом окресностей и попыхивает папиросой.
Я думаю, мой друг получил этот подарок от извозчика; я знал, что из Калькутты Одди не взял с собою ни одной папиросы.
Мы продолжали свой путь, двигаясь по лабиринту дорог, восхищяясь видами рек, долин, крутых утесов и бесчисленных горных хребтов. Каждый вечер мы останавливались в деревенской гостинице и готовили себе пищу. Шри Юктешвар проявлял особую заботу о моей диете: он настаивал. чтобы я пил лимонный сок после каждой трапезы. Я все еще чувствовал некоторую слабость, но состояние мое с каждым днем улучшалось, несмотря на то, что грохочущая повозка казалось намеренно предназначенной для создания всяческих неудобств.
радость и восхищение наполнили наши сердца, когда мы приблизились к центральному Кашмиру. Перед нами открылся подлинный рай земной: лотосоподобные озера, плавучие сады, весело разукрашенные лодки с крышами для жилья. Мы увидели реку Джелам с ее многочисленными мостами; покрытие цветами пастбища--и все это было окружено цепью Гималаев.
Мы въехали в Шринагар по аллее, обсаженной высокими приветливыми деревьями. Здесь мы сняли комнаты в двухэтажной гостинице. фасад который был обращен к величественным предгорьям. Водопровода в гостинице не было, и мы воспользовались водой из ближнего колодца. Лето было идеальным: теплые дни и довольно прохладные ночи.
Мы посетили древний шринагарский храм Свами Шанкара. Созерцая обитель на вершине горы, уходящей в небо, я впал в экстатический транс. Передо мной возникло ведение: дом на вершине горы где-то в далекой стране. Величественный храм Шанкары в Шринагаре как бы преобразился в другое здание, где я много лет спустя основал главную квартиру Общества Самопознания в Америке. Впервые оказавшись в Лос-Анжелесе и увидев большое строение на гребне Маунт Вашингтон, я сейчас же узнал его: то был дом, являвшийся мне в видениях в Кашмире и в других местах.
Пробыв несколько дней в Шринагаре, мы отправились далее к Гульмаргу /\"горные тропы цветов\"/; это место находилось на высоте около двух тысяч метров. Здесь я впервые в жизни сел на лошадь. Раджендра взобрался на небольшого иноходца, сердце которого было объято желанием бежать как можно быстрее. Мы добрались до самой крутизны Кхиланмарг; дорога проходила сквозь густой лес, изобиловавший древесными грибами, где окутанные туманом тропы нередко скрывали опасность. Но маленький конек Раджендры не давал моему гиганту-коню ни минуты покоя, даже на самых рискованных поворотах. Он скакал и скакал вперед, не обращая внимание на окружающее, полный радости состязания.
Напряженная скачка была вознаграждена захватывающим дух зрелищем: впервые моему взору открылись величественные Гималаи в снежных шапках. Хребет за хребтомнапоминали силуэты огромных белых медведей. Глаза мои с восторгом взирали на бесчисленные уступы гор, покрытие льдами и ярко выделявшиеся на пронизанной солнечными лучами синеве неба.
Я весело скакал со своими молодыми спутниками по сверкающим белым склонам. Все надели куртки. На обратном пути мы увидели вдали огромный ковер из желтых цветков, он сразу преобразил суровую вершину.
Целью наших следующих экскурский оказались прославленные \"сады наслаждений\" падишаха Дэехангира, находящиеся в Шалимаре и нишат Багха. Старинный дворец в Нишат Багха построен над естественным водопадом. Поток, устремляющийся вниз прямо с гор, регулируется хитроумными приспособлениями таким образом, что вода течет поверх цветных террас и бьет фонтанами среди ослепительных цветников. Вода вливается также в несколько дворцовых помещений и, наконец, сказочным каскадом впадает в лежащее внизу озеро. Громадные сады ослепляют своими красками; здесь цветут розы, жасмин, лилии, львиный зев, анютины глазки, лаванда, маки. Дворец симметрично окаймлен рядами буков, кипарисов и вишневых деревьев, а над всем этим возвышаются белые строгие линии Гималаев.
В Калькутте кашмирский виноград считается редким деликатесом. Раджендраа уже давно говорил о том, как мы будем пировать в Кашмире. Но ему пришлось испытать разочарование, ибо здесь не оказалось больших виноградников, и я нередко подтрунивал над его необоснованными надеждами.
--Ах, я так объелся винограда, что не могу идти!--говаривал я.--Во мне бродит сок винограда невидимого.
Позже мы услышали, что сладкий виноград растет в изобилии вблизи Кабула, западнее Кашмира. Нам же пришлось утешаться мороженным из рабри /сгущенного молока/ с фисташками.
Мы совершили также несколько путешествий в шикарах, или крытых лодках, завешанных покрывалами с красным шитьем; эти лодки плавали по запутанным каналам, отходившим от озера Дал; сеть каналов напоминала путину водного паука. Путешественника изумляли многочисленные плавучие сады, грубо импроввизированные на бревнах, покрытых землей. В самом деле, казалось совершенно невероятным видеть прямо посреди воды огородные овощи и дыни. Иногда встречался какой-нибудь крестьянин, так презиравший перспективу \"пустить корни в землю\", что перевозил на буксире свой \"клочок земли\" в другое место среди бесчисленных разветвлений озера.
В этой необыкновенной долине находилось как бы полное собрание красот мира. Владычица Кашмира увенчана горами, обрамлена озерами и усыпана цветами. В последующие годы. объездив много стран, я понял, почему Кашмир так часто называют красивейшим местом мира. Он обладает особой прелестью, характерной для Швейцарских Альп и озера Лох Ломанд в Шотландии, притягательностью озер Англии. Американец найдет в Кашмире немало мест, напоминающих красоту утесов Аляски и пика Пайк около Денвера.
В состязании на первенство среди красивейших мест мира я отдал бы пальму первенства или роскошной панораме Хочимилько в Мексике, где в мириадах каналов среди играющих рыб отражаются небеса, горы и тополя, или озерам Кашмира, находящимся подобно прекрасным девам под неотступным надзором Гималаев. Эти два места остались в моей памяти прекраснейшими уголками Земли.
Конечно, я испытывал восхищение также и при виде чудес Иеллоустонского национального парка, Большого Каньона Колорадо или ландшафта Аляски. Пожалуй, Иеллоустон--это единственное в мире место,где можно видеть бесчисленные гейзеры, которые периодически, как по часам, извергают в воздух потоки воды. В этом вулканическом районе природа как бы оставила образчик своих ранних: горячие сернистые источники, водоемы, окращенные в цвет опала или сапфира, могучие гейзеры , свободно гуляющие медведи. бизоны и другие дикие звери. Во время автомобильной поездки по дорогам Вайоминга к \"Дьявольской чаше красок\", в которой кипит горячая грязь, где можно увидеть бурлящие ручьи, бьющие вверх гейзеры и фонтаны с клубами пара, я склонялся к мысли. что Иеллоустон заслуживает особой награды за свою неповторимость.
Древние величественные сековйи в Калифорнийском Иосемитском парке, стволы гигантских размеров которых уходят высоко в небо, кажутся храмами природы, воздвигнутыми божественным искусством. И хотя на Востоке существует множество водопадов поразительной красоты, ни один из них нельзя сравнить с прелетью потока Ниагары, если смотреть на него у канадской границы. Мамонтова пещера в Кентукки и Карлсбадские пещеры в Нью-Мексико--это странные волшебные места. Длинные сталактиты. свисающие с потолка пещеры и отражающиеся в подземных водах, кажутся как бы намеками, дающими образы иных миров.
Многие кашмирцы славятся своей красотой по всему свету. Они обладают белой кожей европейцев и сходны с последними чертами лица и структурой кожи. У многих кашмирцев голубые глаза и светлые волосы. В европейской одежде они напоминают американцев. Прохлада Гималаев спасает их от палящих лучей солнца и сохраняет белый цвет кожи. Двигаясь на юг, к тем районам Индии, которые расположены в тропических широтах, замечаешь, как люди становятся все темнее и темнее.
После того, как истекли несколько счастливых недель, я был вынужден начать подготовку к возвращению в Бенгалию, ибо мне предстояло закончить последний семестр Серампурского колледжа. Шри Юктешвар, Канай и Одди остались в Сринагаре еще на некоторое время. Незадолго до моего отъезда шри ,ктешвар намекнул мне, что в Кашмире его тело подвергнется страданиям.
--Господин!--запротестовал я.--Вы представляете собою прямо-таки образец здоровья!
--Может быть, мне придется даже покинуть эту землю.
--Гуруджи!--я припал к его ногам с умоляющим видом.--Пожалуйста. обещайте мне. что вы не оставите сейчас своего тела. Я совершенно не готов к тому, чтобы продолжать жизненный путь без вас.
Шри Юктешвар хранил молчание. но улыбнулся мне с такой любовью, что я почувствовал некоторое успокоение. однако расстался я с учителем неохотно.
Вскоре после моего возвращения в Серампур пришла телеграмма от Одди: \"Учитель опасно болен\".
В безумии страха я послал гуру телеграму: \"Я прошу вашего обещания не покидать меня. Пожалуйста, сохраните свое тело, иначе я тоже умру\".
Из кашмира пришел ответ учителя: \"Пусть будет так, как ты желаешь\".
Через несколько дней подоспело письмо от Одди, где сообщалось о том, что учитель выздоровелю Когда спустя две недели он возвратился в Серампур, я глубоко опечалился: учитель потерял половину своего веса.
К счастью для своих учеников, Шри Юктешвар сжег многие их грехи в пламени жестокой лихорадки, которую он перенес в Кашмире. Высоко продвинутым йогинам известен метафизический метод перенесения болезни. Сильный человек может помочь слабому, если груз последнего очень тяжел; духовный сверхчеловек в состоянии уменьшить физические или душевные горести своих учеников, взяв на себя часть их кармической ноши. Как богатый человек платит деньги, чтобы погасить долги своего беспутного сына и спасти его от печальных последствий, так и учитель добровольно приносит в жертву часть своего телесного богатства, дабы облегчить участь своих учеников.
Особым способом йогин связывает свои ментальное и астральное тела с телами страдающего человека; тогда болезнь полностью или частично переносится на святого. Пожав плоды Божественной жизни на поле физического бытия, учитель не беспокоится более о своем теле; хотя он может допустить его болезнь на земном плане для облегчения участи других людей, незапятнанный разум йогина не затрагивается этим происшествием. Он считает себя осчастливленным, если у него появляется возможность оказать ближним подобную услугу. Достичь конечного спасения в Господе--это в действительности найти, что человеческое тело полностью выполнило свою задачу; тогда учитель пользуется им тем способом. какой он сочтет удобным.
Работа гуру в мире заключается в том, чтобы облегчить печали человеческого рода, достигается ли это духовными способами, интеллектуальным советом или помощью при болезнях, будучи в состоянии уйти в сферу сверхсознания в любой момент, учитель может просто забыть физическую болезнь. Иногда он считает нужным стоически перенести телесное страдание, чтобы явить пример своим ученикам. Взяв на себя болезни других людей, йогин может сам вместо них удовлетворить кармический закон причин и следствий. Этот закон действует механически или математически; и люди, одаренные божественной мудростью, могут научно им манипулировать.
Духовный закон не трубует, чтобы учитель болел всякий раз, когда он излечивает другого человека. Обычно исцеления совершаются благодаря тому, что святой обладает знанием различных методов мгновенного лечения, которые не причиняют никакого вреда самому духовному целителю. Однако иногда учитель, желающий значительно ускорить эволюцию учеников, может добровольно отработать на своем теле большое количество их нежелательной кармы.
Иисус Христос называл себя искупителем грехов многих людей. Обладая божественными силами, Он никогда не мог бы подвергнуться смерти через распятие, если бы Он не сотрудничал добровольно с глубоким космическим законом причин и следствий /1/. Он взял на Себя последствия чужой кармы, в особенности кармы Своих учеников, благодаря чему они достигли высокой степени очищения и стали готовы к тому, чтобы воспринять впоследствии осенившее их сознание.
Перенести на свое тело болезнь других людей или передать им свою жизненную силу в состоянии лишь такой учитель, который достиг самопознания. Обычный человек не может применять такой метод лечения; да это и нежелательно, ибо нездоровый физический инструмент является препятствием для глубокой медитации. Индийские писания учат нас. что неотложной обязанностью человека является содержание тела в хорошем состоянии, иначе ум его не будет способен оставаться устойчивым в преданном сосредоточении.
Тем не менее, очень сильный ум может превозмочь все физические трудности и достичь Богопознания. Многие святые, игнорируя болезни, добивались успеха в поисках божественного. Так, святой Франциск Ассизский, сам тяжело больной, исцелял других людей и даже воскрешал мертвых.
Я знал одного индийского святого, у которого с самого раннего возраста все тело было покрыто язвами, занимавшими почти половину поверхности кожи. Страдая острым диабетом, он с трудом мог спокойно просидеть более четверти часа. \"Господи,--молился он,--снизойдешь ли Ты до моего разбитого храма?\" Благодаря непрестанному напряжению воли святой постепенно добился того, что мог сидеть в позе \"лотос\" по восемнадцать часов каждый день, погрузившись в экстатический транс. \"И к концу третьего года,--рассказал он мне,--я нашел внутри себя сияние Бесконечного Света. Радуясь его великолепию, я забыл о теле,--а потом увидел, что оно стало здоровым силою Божественного милосердия\".
В истории сохранился рассказ об исцелении, совершенном падишахом Бабуром (1483--1530), основателем могульской династии в Индии. Сын падишаха Хумаюн серьезно заболел. Отец с отчаянной решимостью молился, желая принять на себя болезнь сына. И Хумаюн выздоровел. Бабур же немедленно заболел и умер от той же самой болезни, которая поразила его сына /2/.
Многие люди считают, что великий учитель должен обладать здоровьем и силой Сандова /3/. Это предположение неосновательно. Болезненное тело не является свидетельством того, что гуру лишен божественных сил, равно как и хорошее здоровье не обязательно указывает на внутреннее просветление. Отличительными признаками учителя являются те черты его характера, которые проявляются не в физической, а в духовной сфере.
Нередко искатели истины на западе ошибочно полагают, красноречивый оратор или писатель по вопросам метафизики обязательно должен быть учитилем. Однако доказательством способности того или иного человека выполнять такую миссию является лишь его умение по желанию вступать в состояние прекращения дыхания /сабикальпа самадхи/ и достигать нерушимого блаженства /нирбикальпа самадхи/. Риши указывают, что только этими достижениями человек может демонстрировать свою власть над майей, космической иллюзией двойственности. И только он может сказать из глубин своего постижения: \"Екам сат\"--\"Только Один существует\".
\"Там, где есть двойственность, человек видит все вещи отличными от своего Я,--пишет великий монист Шанкара.--Когда все познается как Я, тогда даже атом не будет виден иным, как Я... Когда возникло знание реального, не может быть переживания плодов прошлых действий, явившихся следствием нереальности тела, совершенно так же. как не может быть снов после пробуждения\".
Наши великие учителя могут брать на себя карму учеников. Шри Юктешвар не заболел бы в Срингаре /4/, если бы он не получил разрешения от внутреннего Духа, помочь своим ученикам столь необычным путем. Некоторые святые обладали еще более развитой чувствительностью к божественным повелениям, чем мой гуру, настроенной в унисон с Богом; такое качество признано глубокой мудростью.
Когда я пробормотал несколько сочувственных слов, глядя на исхудалое лицо учителя, он весело сказал: \"И в этом есть хорошие стороны: теперь я опять смогу надевать свои старые ганджи /нижние рубашки/, они стали мне узки, я не носил их вот уже несколько лет\".
Слушая веселый смех учителя, я вспомнил слова св. Франциска Ассизского: \"Святой, который печалится--безрадостная фигура\".
Примечания к главе 21:
/1/ Перед тем, как Его повели на казнь, Христос сказал: \"Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов ангелов?\" /Мтф. 53, 54/.
\"Но как же тогда сбудутся Писания, ведь так должно быть?\" /Мтф. XXVI, 53, 54/.
/2/ Хумаюн стал отцом Акбара Великого. В начале своего правления Акбар преследовал индуистов со всем рвением мусульманина. \"Но по мере того, как возрастало мое знание,--сказал он впоследствии,--я не знал, куда деваться от стыда. Чудеса совершаются в храмах любой веры\". Он распорядился перевести \"Бхагават-Гиту\" на персидский язык и пригласил из Рима к своему двору несколько отцов-иезуитов. Акбар необоснованно, но с любовью приписывал Христу следующее изречение /оно высечено на Трумфальной арке в новой столице Акбара Шикри/: \"Иисус, сын Марии,--да будет мир Ему! сказал: Мир--это мост; ходи по нему, но не строй на нем дома\".
/3/ Немецкий атлет /ум. в 1925 г./, которого считали самым сильным человеком в мире.
/4/ Шринагар, главный город Кашмира, основан мехараджей Ашокой во II в. до Р. Х. Ашока построил там пятьсот монастырей, сто из них еще существовали спустя тысячу лет. когда китайский пилигрим Хуэн Цзянь посетил Кашмир. Другой китайский писатель Фа Цзинь /V в./ осматривал развалины огромного дворца Ашоки в Паталипутре /современная Патна/. Он рассказывал, что архитектура и скульптурные украшения дворца отличались такой невыразимой красотой, что \"они не могли быть созданы руками смертного\".
Интересна история и города Патилипутри. Господь Будда посетил город в шестом столетии до Р. Х., когда там было лишь незначительное укрепление. Он сделал следующее предсказание: \"Пока арийские воины и купцы будут путешествовать, это место будет столицей и центром обмена всевозможных товаров\". /Приведено в \"Махапаринирвана-сутра\". Через два столетия Паталипутра действительно стала главным городом громадной империи Чандрагупта Маурья, внук котрого Ашока привел метрополию к еще большему процветанию и роскоши.
Глава 22. Сердце каменной статуи
--Как верная индийская жена, я не могу жаловаться на своего мужа. Но мне так хотелось бы увидеть, что он отказался от своих материалистических убеждений. Он находит удовольствие в насмешках над святыми, портреты которых висят в моей комнате для медитаций. Дорогой брат, я глубоко верю в то, что ты смог бы помочь ему. Не сделаешь ли это?
Моя старшая сестра Рома глядела на меня с мольбой. Я нанес короткий визит в ее калькуттский дом на Гириш Видьяратна Лейн. Меня тронула ее просьба, ибо сестра оказала глубокое духовное влияние на ранние годы моей жизни и с любовью старалась заполнить пустоту, возникшую в семье после смерти матери.
--Любимая сестра, конечно. я сделаю все. что будет в моих силах,--улыбнулся я ей, горячо желая рассеять ее горе. На лице сестры. обычно приветливом и спокойном, виднелись следы печали.
Мы просидели несколько часов в безмолвной медитации. прося божественного водительства. Годом раньше сестра попросила меня посвятить ее в крийа-йогу и добилась в ней значительных успехов.
Меня охватило вдохновение:
--Завтра я ему в Дакшинешвар, в храм Кали. Поедем вместе, уговори мужа присоединиться к нам. Я чувствую, что благодаря вибрациям этого святого места Божественная Мать тронет его сердце. Но когда ты будешь просить его ехать, не раскрывай ему нашу тайну.
Охваченная надеждой, сестра согласилась. На следующее утро, очень рано, я с удовольствием учедился, что Рома и ее муж готовы к поездке. Наш наемный экипаж грохотал по дороге к Дакшинешвару, а мой зять Сатиш Чандра Боз забавлялся, доказывая мне ничтожество всех гуру. Я заметил, что Рома потихоньку плачет.
--Мужайся, сестра!--шепнул я ей.--Не давай мужу удовлетворения в том, что мы принимаем его насмешки всерьез.
--Как можешь ты, Мукунда, восхищаться ненужными пустяками?--говорил тем временем Сатиш.--Самое обличие садху вызывает отвращение. Это или худой, как скелет, или толстый, как слон, человек.
Я затрясся от хохота, но такая реакция вызвала у Сатиша раздражение, и он погрузился в угрюмое молчание. Когда экипаж въехал во двор храма, зять саркастически усмехнулся:
--Я полагаю, что вся поездка задумана с целью перевоспитать меня?
Я отвернулся и ничено не ответил, но зять схватил меня за руку:
--Послушай, господин юный монах, не забудь как следует договориться с храмовыми начальниками, чтобы в полдень нам дали поесть.
Сатиш, очевидно, желал избавиться от каких бы то ни было разговоров со жрецами.
--Сейчас я собираюсь медитировать,--ответил я резко,--не беспокойся о еде: Божественная Мать позаботится об этом.
--Я не верю в то, что Божественная Мать пошевелит для меня хоть пальцем. Но за мой обед полностью отвечать будешь ты,--добавил Сатиш с грозным видом.
Оставшись один, я зашагал к портику, находившемуся у входа в большой храм Кали /так называют в Индии Бога в аспекте Матери Природы/. Выбрав для себя тенистое место около одной из колонн, я уселся там в позе \"лотос\". Хотя было лишь около семи часов утра, хара становилась невыносимой.
Но мир, окружавший меня, исчез, ибо я погрузился в девоционный транс, сосредоточив свой ум на образе Богини Кали. Ее статуя в этом самом Дакшинешварском храме была особым объектом поклонения великого учителя Парамаханса Шри Рамакришны. В ответ на его мольбы, полные душевной тоски, каменная статуя нередко принимала форму живого существа и беседовала с ним.
\"О молчаливая каменная Мать,--молился я,--ты действительно наполнялась жизнью по просьбе твоего возлюбленного Рамакришны; почему же Ты не отвечаешь так же на мольбы вот этого Твоего страдающего сына?\".
Мое устремленное рвение безгранично возрастало; оно сопровождалось божественным спокойствием. Однако, когда прошло пять часов, а Богиня, которую я старался возможно яснее представить перед своим внутренним взором, все так же не отвечала на мои призывы, я ощутил некоторое разочарование. Иногда Бог налагает на подвижника испытание в виде отсрочки исполнения его молений. Но в конце концов Он является настойчивому поклоннику в том облике, который для последнего особенно близок. Преданный христианин видит Иисуса; индуист лицезреет Кришну, или Мать Кали, или Свет невыразимый, когда поклонение имеет безличный характер.
Неохотнооткрыв глаза, я увидел, что жрец уже запирает двери храма; был полдень, и по обычаю в это время храм закрывается. Я поднялся со своего уединенного места в портике и вышел во двор. Его каменная поверхность была раскалена, она больно обжигала мои босые ноги.
\"Божественная Мать,--молча пожаловался я,--Ты не явилась ко мне в видении, а сейчас скрываешься за закрытыми дверьми храма. Сегодня я так хотел вознести тебе особую молитву о своем зяте\".
Внезапно моя внутренняя просьба получила ответ. Сначала по спине иногам прошла восхитительная волна прохладыи всякое неудобство исчезло. Затем, к моему изумлению, храм как бы сильно увеличился. Его широкие двери медленно распахнулись, и за ними появилась каменная фигура Богини Кали. Постепенно она превратилась в форму, обладающую жизнью, которая улыбалась и приветливо мне кивала. Видение наполнило меня неописуемой радостью; мне покзалось, что какой-то таинственный шприц вытянул воздух из моих легких, а тело мое стало необыкновенно спокойным, хотя и не окаменевшим.
Далее последовало экстатическое расширение сознания. Я мог ясно видеть все, что происходило на несколько миль налево над Гангой, и то, что находилось по ту сторону храма, до самых окраин города Дакшинешвара. Стены всех домов стали прозрачными и мерцали сквозь них мне были видны люди, идущие в разные стороны, хотя они находились далеко от меня.
Несмотря на то, что я оставался бездыханным, а тело мое было странно неподвижным, я мог свободно шевелить руками и ногами. Несколько раз я пробовал открыть и закрыть глаза; но и в том и в другом случае вся панорама Дакшинешвара оставалась ясно видимой.
Духовное зрение подобно рентгеновским лучам; оно проникает сквозь любую материю, центр божественного взора находился повсюду, и для него нет границ. Стоя во дворе храма под палящим солнцем, я вновь понял. что человек обретает свое вечное царство только тогда, когда перестает быть блудным сыном Бога, погруженным в физический мир, который на самом деле есть не что иное, как простой пузырь на поверхности воды. И если человек нуждается в бестве от своей тесной самости, разве можно было бы найти лучшее убежище нежели Вездесущее Бытие?
Во время моего священного переживания в Дакшинешваре единственными необыкновенно увеличившимися объектами оставались храм и фигура Богини. Все остальное являлось в своих нормальных размерах, хотя каждый предмет казался окутанным аурой легкого света--белого, синего и радужных оттенков. Тело стало как бы из эфирной субстанции и было готово взлететь в воздух. Вполне сознавая, какие материальные предметы окружают меня, я глядел вокруг и даже сделал несколько шагов, не нарушив этим течение моего блаженного видения.
Вдруг я неожиданно увидел и зятя, находившегося за стенами храма. Он сидел под ветвями священного бела; без всяких усилий я смог понять течение его мыслей. Несколько возвышенный священным влиянием Дакшинешвара, его ум все еще был полон недобрых чувств по отношению ко мне. Я обратился прямо к милостивому облику Богини:
--Божественная Мать,--молился я,--я прошу тебя о духовной перемене моего зятя.
Прекрасная фигура, дотоле хранившая молчание, промолвила:
--Твое желание будет исполнено!
Я взглянул радостно на Сатиша. Инстинктивно ощутив воздействие какой-то духовной силы, он беспокойно поднялся с места. Я наблюдал, как он обежал храм и приблизился ко мне, потрясая кулаками.
В этот момент необъятное видение исчезло. Больше я не мог видеть Святой Богини, а храм потерял прозрачность и принял прежние размеры. Опять мое тело оказалось под жгучими лучами солнца. Я прыгнул под навес портика, куда за мной последовал и рассерженный Сатиш. Я взглянул на часы. Они опказывали час полудня: божественное видение длилось ровно час.
--Глупый!--кричал Сатиш.--Ты часами сидишь здесь, скрестив ноги и закатив глаза, а я бегаю повсюду и разыскиваю тебя! Где же наша еда? Храм уже закрыли, а ты так и не позаботился о том, чтобы предупредить жрецов. Теперь уже слишком поздно добывать пищу.
Во мне еще было живо ощущение духовного подъема в присутствии Богини, и я воскликнул:
--Божественная Мать накормит нас!
--Хоть бы раз увидеть мне,--крикнул Сатиш,--как это твоя Божественная Мать даст мне поесть вот здесь, без всяких приготовлений!
Как только он произнес эти слова, один из жрецов храма пересек двор и подошел к нам.
--Сын мой,-- обратился он ко мне.--я видел, как все часы медитации ваше лицо излучало спокойный свет. Я виделЮ как вы прибыли сегодня утром, и мне захотелось приготовить вам угощение. Это против обычаев храма--кормить тех, кто заранее не попросил об этом, но для вас я сделал исключение.
Поблагодарив жреца, я взглянул в упор на Сатиша. Зять опустил глаза и покраснел от стыда, молчаливо признавая свою вину. Нам подали обильное угощение, включавшее даже плоды манго, сезон которых давно прошел. Я заметил, что у зятя весьма умеренный аппетит. Он казался смущенным и глубоко погрузившимся в океан мыслей.
На обратном пути в Калькутту Сатиш со смягченным выражением несколько раз бросал на меня умоляющие взоры; он хотел знать, как появился жрец, пригласивший нас поесть, словно в ответ на его резкие фразы.
На следующий день я зашел к сестре, она сердечно приветствовала меня.
--Дорогой брат, что за чудо!--воскликнула она.--Вчера вечером мой муж, не стесняясь, заплакал прямо передо мною.
\"Любимая деви /1/--сказал он,--я бсконечно рад тому, что задуманный вашим братом план принес такие результаты. Я непременно исправлю то зло, которое вам причинял. С сегодняшнего вечера мы будем пользоваться нашей общей спальней только как местом поклонения, а спать будем в вашей маленькой комнатке для медитаций. Я искренне сожалею о том, что смеялся над вашим братом. И я накажу себя за этот постыдный образ мыслей: я не буду говорить с Мукундой до тех пор, пока не достигну духовного прогресса, отныне я буду углубленно стремиться к Божественной Матери и, может быть когда-нибудь по-настоящему найду Ее!
Много лет спустя я навестил зятя в Дели. Это произошло в 1936 г., и мне было чрезвычайно радостно видеть, что он достиг большого успеха в самопознании и получил благословенное видение Божественной Матери. Во время своего визита я заметил, что Сатиш втайне тратил большую часть ночи на глубокую медитацию, несмотря на серьезную болезнь и занятость на работе в течение целого дня.
Мне пришла в голову мысль, что мой зять-не жиллец на этом свете. Рома, должно быть, угадала это.
--Дорогой брат,--сказала она,--я здорова, а муж болен. Однако я хочу, чтобы ты знал, что как преданная индийская жена, я умру первой /1/. И теперь этот час недалек.
Испуганный ее неожиданными словами, я, тем не менее, ощутил их истинность. Сестра умерла во время моего пребывания в Америке, года через полтора после своего предсказания. Позже мой самый младший брат Вишну сообщил мне подробности.
\"Рома с Сатишем были в Калькутте во время ее смерти,--рассказывал Вишну.--В то памятное утро Рома надела свои свадебные драгоценности.
--Зачем этот особый наряд?--спросил ее муж.
Сегодня последний день моей службы вам на земле,--ответила Рома.
Спустя короткое время у нее начался сердечный приступ. Сын хотел бежать за помощью, но она сказала:
--Не оставляй меня, сынок! Это бесполезно: я умру еще до того, как доктор сможет прийти.
И через десять минут, держась за ноги мужа в знак почтения, Рома счастливо и без всякого страдания, находясь в сознании. оставила свое тело\".
\"После смерти Ромы Сатиш стал нелюдим,--продолжал Вишную--Однажды мы вместе с ним смотрели на фотографию улыбающейся Ромы.
--Чему ты улыбаешься?--неожиданно воскликнул Сатиш, обращаясь к Роме, как будто она находилась здесь же.--Ты думаешь, что оказалась умнее меня и ушла, чтобы подготовить все для моего прихода? Я докажу тебе, что ты не можешь оставаться долго одна: скоро мы будем вместе!
Хотя к тому времени Сатиш совершенно избавился от своей болезни и обладал прекрасным здоровьем, вскоре после этого странного замечания при рассматривании фотографии. он умер безо всякой видимой причины\".
Так, подобно пророкам, умерли моя любимая сестра Рома и ее муж Сатиш, превратившийся в Дакшинешваре из обыденного мирского человека в безмолвного святого.
Примечание к главе 22.
/1/ Богиня Дева (латинское деус) означает \"бог\" или \"сияющий\", от санскритского див, блестеть.
/2/ Индийская женщина уверена, что если она умрет до смерти мужа, это будет знаком ее духовного продвижения, доказательством верной службы ему--\"смерть в упряжке\".
Глава 23. Я получаю университетский диплом
--Вы совершенно игнорируете ваш учебник философии. Я думая, вам придется полагаться на сомнительную \"интуицию\", чтобы сдать экзамены. Но если вы не обнаружите научного подхода к делу, я сам прослежу за тем. чтобы вы не кончили курса.
Так сурово разговаривал со мной профессор Серампурского колледжа Д. С. Гхошал. Если бы я не смог удовлетворительно написать заключительную проверочную работу по его предмету, я не имел бы права на допуск к заключительным экзаменам. Экзаменационные вопросы составлялись факультетом калькуттского университета, филиалом которого был и Серампурский колледж. В индийских университетах существует особый порядок: студент, не сдавший экзамен на звание бакалавра искусств хотя бы по одному предмету, должен вновь сдавать на следующий год экзамены по всем дисциплинам.
Мои наставники в Серампкурском колледже относились ко мне со снисходительностью, не лишенной насмешкию.\"Мукунда несомненно опьянел от религии%\". Придя к такому заключению на мой счет. они тактично освободили меня от необходимости отвечать на вопросы в аудиториях, полагаясь на то. что заключительные письменные проверочные работы автоматически устранят меня из списка кандидатов на степень бакалавра. Мнение же товарищей о моей личности выразилось в данном мне прозвище \"безумный монах\".
Чтобы свести на нет угрозу профессора Гхошала. грозившего мне провалом еще до экзаменов, я прибегнул к уловке. Когда вот-вот должны были объявить о результатах заключительных проверочных работ, я попросил одного из товарищей зайти вместе со мной в кабинет профессора.
--Пойдем со мной, мне нужен свидетель,--сказал я своему компаньону.--Я буду сильно разочарован, если мне не удастся перехитрить нашего руководителя.
Когда я спросил профессора Гхошал. какую оценку он дал моей письменной работе. он затряс головой:
--Вас нет в числе студентов, допущенных к экзаменам,--заявил он с торжеством, порывшись в большой груде листков у себя на столе.--Здесь вообще нет вашей работы; из-за неявки на проверочные занятия вас не допустят к экзаменам.
Я усмехнулся:
--Сэр, но ведь я был на занятии и писал задание. Разрешите мне самому посмотреть работы.
Ничего не подозревая, профессор согласился. Я быстро нашел свою работу, на которой предусмотрительно не поставил имени, а лишь порядковый номер, под которым числился в списке. Профессор, не заметив \"красного огонька\" моего имени, дал высокую оценку моим ответам, даже несмотря на то, что они не были усыпаны цитатами из учебников /1/.
Поняв мою хитрость, профессор загремел:
--Это чистая случайность, вам просто повезло! Вы непременно провалитесь на экзаменах на степень бакалавра,--добавил он с надеждой.
К контрольным работам по другим дисциплинам я был кое-как натаскан. особенно мне помог мой дорогой друг и двоюродный брат Прабжас Чандра Гос /2/, сын моего дяди Шарады. Я с трудом ухитрился написать все проверочные задания и получить по ним самые низкие переходные баллы.
И вот после четырех лет учебы в колледже я получил право сидеть на экзаменах на степень бакалавра, тем не менее, едва ли можно было рассчитывать на успех этой затеи. Контрольные работы Серампурского колледжа были детской игрой по сравнению с трудными заданиями на экзаменах. Учитель же сказал мне, чтобы на экзаменах я отвечал так хорошо, как только смогу.
Невольные слезы полились по моему лицу. Я чувствовал, что приказание учителя не укладывалось ни в какие логические рамки, что его интерес к делу, мякго выражаясь, запоздал.
--Если вы этого желаете, я пнриду на экзамены,--сказал я, всхлипывая.--Но у меня уже не осталось времени для должной подготовки.
Про себя я пробормотал: \"Отвечая на вопросы, я заполню все листы вашими поучениями\".
Когда на следующий день я появился в обители в обычное время и с печальным видом поднес Шри Юктешвару букет цветов, гуру рассмеялся при виде моей похоронной физиономии.
--Мукунда, разве Господь хоть раз покинул тебя--на экзамене или еще где-нибудь?
--Нет, господин,--ответил я радостно; в моей памяти заструились живительные воспоминания.
--Не лень, а горячее устремление к Богу удержали тебя от старания получить отличия в колледже,--ласково сказал гуру. Помолчав немного, он добавил:--\"Ищите прежде всего Царства Божия и правды Его, и все остальное приложится вам\" /3/.
В тысячный раз я ощутил, как в присутствии гуру все мои тяготы исчезли. По окончании нашей ранней трапезы он посоветовал мне вернуться в Пантхи.
--Живет ли до сих пор в вашем пансионе твой друг Роман Чандра Датт?
--Да, господин.
--Повидайся с ним. Господь вложит в его голову мысль помочь тебе подготовиться к экзаменам.
--Прекрасно, господин, я сделаю это. Однако Ромаш чрезвычайно занят. Он--лучший студент нашей группы и проходит более обширный курс. чем все остальные.
--Ромаш найдет время и для тебя,--отмел все мои возражения учитель.--теперь отправляйся.
Я помчался на велосипеде обратно в Пантхи. Первым человеком, которого я встретил в помещении пансиона, оказался как раз наш многоученый Ромаш. Он любезно согласился удовлетворить мою робкую просьбу о помощи, как будто у него было достаточно свободного времени:
--Конечно, я всегда к твоим услугам.
В течение всего этого дня, равно как и последующих, он затратил много часов, подтягивая меня по различным дисциплинам.
--Я полагаю, что многие вопросы на экзамене по английской литературе будут касаться пути, по которому следовал Чайльд Гарольд,--сказал он мне.--Нам необходимо сейчас же достать атлас.
Я поспешил к дяде Шараде и взял у него на время географический атлас. Ромаш сделал отметки на карте Европы в тех местах, которые посетил романтический путешественник Байрона.
Несколько моих товарищей собрались около нас, чтобы послушать, как Ромаш занимается со мной. По окончании беседы один из них сказал мне:
--Ромаш дал тебе неверные советы. Обычно только половина вопросов касается книг, а другая половина относится к подробностям биографии авторов.
Когда я уселся за экзаменационный стол на английской литературе и бросил первый взгляд на вопросы, по моим щекам покатились слезы благодарности, они даже смочили лист бумаги. Классный наставник подошел ко мне и лсково осведомился о причине столь дурных эмоций.
--Гуру предсказал, что Ромаш поможет мне,--объяснил я.--Посмотрите, здесь на листе те самые вопросы, которые указал Ромаш.--Затем я добавил:--к счастью для меня, в этом году задано очень мало вопросов о биографиях агнлийских писателей, которые для меня окутаны густым мраком.
Когда я вернулся в пансион, раздался восторженный рев: студенты, высмеивавшие меня за мою веру в систему подготовки Ромаша, теперь почти оглушили меня своими поздравлениями. В течение всей недели экзаменов я продолжал проводить как можно больше времени с Ромашем; он формулировал вопросы, которые, по его мнению, вероятнее всего будут заданы профессорами. И всяий раз вопросы Ромаша, почти слово в слово, появлялись в экзаменационных билетах.
В колледже широко распространились слухи о том, что творится какое-то чудо: обычно рассеянный \"безумный монах\", вероятно, сдаст экзамены. Я не делал ни малейшей попытки скрыть истинное положение вещей, а местные профессора были бессильны изменить вопросы, составленные факультетом Калькуттского университета.
Как-то утром, обдумывая результаты экзамена по агнлийской литературе, я понял, что допустил серьезную ошибку. Некоторые вопросы делились на две части: А и Б, В и Г. И вот вместо того, чтобы рассмотреть по одному вопросу в каждой из частей, я ответил на оба вопроса в первой и беззаботно забыл о второй. Поэтому в данной работе я не мог рассчитывать на оценку выше тридцати трех баллов. т. е. на три балла ниже минимального переходного балла, составлявшего тридцать шесть.
Я бросился к учителю и излил перед ним все свои затруднения.
--Не горюй, Мукунда!--Веселым и уверенным тоном ответил Шри Юктешвар.--Скорее солнце и луна поменяются местами, чем ты останешься без диплома.
Я ушел из обители несколько успокоенный, хотя с точки зрения простой арифметики мой успех представлялся невероятным. Один или два раза я даже взглянул испытывающе на небо; но Царь Неба уверенно шествовал по своей обычной орбите.
Вернувшись в Пантхи, я случайно услышал слова одного из товарищей по курсу:
--Я только что узнал, что в этом году впервые снизили переходной балл по английской литературе.
Здесь я влетел в комнату юноши с такой стремительностью, что он встревоженно взглянул на меня. Я жадно принялся его расспрашивать.
--Почему это нашего длинноволосого монаха внезапно заинтересовали ученые вопросы?--спросил он, усмехаясь.--И зачем так кричать в одиннадцать часов вечера? Но это верно: переходная оценка только что снижена до тридцати трех баллов.
Несколько радостных прыжков--и я очутился в своей комнате, где, опустившись на колени, воздал хвалу математической точности Небесного Отца.
Ежедневно я с трепетом ощущал некое Духовное Присутствие, которое ясно вело меня вперед через Ромаша. Знаменательный случай произошел во время экзаменов по бенгальскому языку-литературе. По этому предмету Ромаш меня не подготавливал. Но как-то утром, когда мы уже отправлялись из пансиона на экзамены, я услышал. что он зовет меня.
--Вон тебе кричит Ромаш,--нетерпеливо сказал мне товарищ,--но не возвращайся, иначе мы опоздаем.
Однако я не обратил внимания на эти слова и побежал обратно в дом.
--Обычно наши бенгальцы сдают экзамены по бенгальской литературе,--сказал мне Ромаш.--Но я только что услышал, что в этом году профессора хотят устроитить \"избиение\" студентов, предложив им вопросы из книг для обязательного чтения.
И он кратко изложил две истории из жизни Видьясагара, известного бенгальского филантропа начала девятнадцатого века. Поблагодарив Ромаша, я быстро поехал на велосипеде в колледж. Там оказалось, что экзаменационный билет по бенгальской литературе состоял из двух частей, в первой из которых требовалось: \"Приведите два примера милосердия Видьясагара\" /4/. Излагая на бумаге только что выслушанные предания, я прошептал несколько слов благодарности за то, что поспешил на зов Ромаша, раздавшийся в последнюю минуту. Если бы я не знал о благодеяниях Видьясагара (а теперь к ним прибавилось еще одно, оказанное мне), я не выдержал бы экзамена по бенгальской литературе.
Второй вопрос билета гласил: \"Напишите по-бенгальски эссе о жизни человека, личность которого служила для вас вдохновляющим примером\". Нет необходимости сообщать снисходительному читателю, чей образ я выбрал для этой цели. Исписывая страницу за страницей похвалами гуру, я улыбался. поняв, что слова, которые я пробормотал раньше: \"Я заполню экзаменационные листы вашими поучениями\" стали сбывшимся предсказанием.
Только по курсу философии я не испытывал желания просить помощи у Ромаша. Полагаясь на длительное обучения у Шри Юктешвара, я не обращал внимания на объяснения учебников, и как раз эта работа по философии получила самую высокую из всех моих работ оценку, а по остальным дисциплинам я достиг лишь переходного балла.
Приятно сообщить и то, что мой бескорыстный друг Ромаш получил диплом с отличием.
Отец расцвел в улыбках, узнав, что я окончил университет.
--Я не надеялся, ччто ты получишь диплом, Мукунда,--признался он.--Ведь ты проводишь так много времени со своим гуру\".
Однако учитель сразу почувствовал невысказанное неодобрение отца.
В течение нескольких лет я не был уверен в том, что когда-нибудь дождусь дня, когда смогу написать после своего имени заветные буквы \"АВ\". Сейчас я редко пользуюсь этим титулом без размышления о том, что он представляет собою просто божественный дар, данный мне по каким-то не вполне ясным мне причинам. Несколько раз я слышал от лиц, окончивших колледж, что у них в памяти осталась лишь очень малая часть полученных там поверхностных знаний. Это признание несколько утешает меня, когда я чувствую, сколь недостаточна моя ученость.
В тот июньский день 1914 года, когда я получал диплом Калькуттского университета, я склонился к ногам гуру в знак признательности за всю благодатность, которую он перелил из своей жизни в мою.
--Встань, Мукунда,--сказал он снисходительно.--Просто Господь решил, что легче сделать из тебя человека с университетской степенью, чем менять положение солнца и луны!
Примечания к главе 23.
/1/ Справедливости ради я должен признать, что в натянутых отношениях между профессором Гхошалом и мною не было никакой его вины; единственная причина заключалась в том, что я не посещал занятий. Профессор Гхошал--прекрасный лектор и ученый с обширными философскими познаниями. В последующие годы мы пришли к сердечному взаимопонимаию.
/2/ Хотя мой двоюродный брат носил ту же фамилию, что и Гхош, Прабхас пишет ее по-английски \"Гоз\".
/3/ Мтф. VI. 33.
/4/ Я забыл точные требования билета, но помню только, что они касались повествования. которое Ромаш только что рассказал мне о Видьясагаре. Пандит Ишвар Чандра, благодаря своей эрудиции стал широко известен в Бенгалии как \"Видьясагар\", что означало \"океан знания\".
стр. 214.
Глава 24. Я становлюсь монахом ордена свами.
--Учитель, отец желает, чтобы я занял место управляющего отделением в Бнегал-Нагпурской железной дороге. Но я категорически отказался.
И с надеждой в голосе я прибавил:
--Господин, не сделаете ли вы меня монахом ордена свами?
Сказав эти слова, я умоляюще взглянул на гуру. В прошлые годы он отказывался удовлетворить эту просьбу, желая проверить глубину моей решимости. Однако сейчас он милостиво улыбнулся:
--Хорошо, завтра я дам тебе посвящение,--и гуру продолжал далее,--я счастлив, что ты настойчив в своем желании быть монахом. Лахири Махасайа нередко говорил: \"Если ты не пригласишь Бога быть твоим летним Гостем, Он не придет среди зимы твоей жизни\".
--Дорогой учитель, я никогда не мог утратить желания вступить в орден свами, ибо у меня всегда был пример вашей почтенной личности,--улыбнулся я ему с бесконечной признательностью.
\"Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу, а женатый заботится о мирском, как угодить жене\" /1/. Я анализировал жизнь многих моих друзей, которые, хотя и проходили курс духовной дисциплины, затем женились; очутившись среди бурных волн мирских обязанностей, они забывали все свои решения заниматься глубокой медитацией.
Я не мог себе представить, чтобы в моей жизни Богу было отведено второстепенное место; ибо Он--Единственный Владыка Космоса, молчаливо осыпающий человека Своими дарами из жизни в жизнь /2/. Существует лишь один дар, который человек может предложить Ему в ответ, а именно свою любовь. Человек может обратить свою любовь или на себя самого, или на Бога.
Принимая на Себя бесконечное мучение, чтобы скрыть в тайне Свое присутствие в атомах сотворенного мира, Создатель мог руководствоваться лишь одним мотивом, одним явственно ощутимым желанием: Он хочет, чтобы человек искал Его только в силу побуждения своей свободной воли; и потому мягкая перчатка смирения не покрывается железной рукой Всемогущества!
Следующий день стал одним из самых памятных в моей жизни. Это был солнечный Четверг, в июле 1914 года; прошло несколько недель, как я получил университетский диплом. На внутреннем балконе своей серампурской обители гуру погрузил новый кусок белого шелка в краску цвета охры, традиционного цвета ордена свами. Когда ткань просохла, гуру облек меня в нее, придав ей форму одеяния отрекшегося от мира.
--Когда-нибудь ты отправишься на Запад, а там предпочитают шелк,--сказал он.--Я выбрал для тебя шелковую ткань в качестве символа вместо обычной хлопчатобумажной.
В Индии, где монахи стремятся к бедности, свами, одетый в шелк, являет собою необычное зрелище. Однако многие йогины не носят одеяния из шелка, который изолирует определенные тонкие потоки в теле.
--Я не люблю церемоний,--заметил при этом Шри Юктешвар.--Я сделаю тебя свами по ритуалу бидват (т. е. без церемоний).
Бибидиша или полное посвящение в сан свами включает в себя обряд огня, во время которого выполняются символические похоронные церемонии. Физическое тело ученика представляется мертвым, сожженным в пламени мудрости. Затем новоиспечонному свами дается мантрам, такай как \"этот атман есть Брахма\" /3/ или \"Тат твам аси\" \"Я--Он\"\". Но Шри Юктешвар со своей любовью к простоте обошелся без свяких формальных обрядов. Он лишь попросил меня избрать себе новое имя.
--Я даю тебе привилегию выбрать его самому,--сказал он, улыбаясь.
--Йогананда /4/,--ответил я после минутного раздумия. Это имя буквально означает: \"блаженство\" (ананда) благодаря \"божественному союзу\" (йоге).
--Пусть будет так! Отныне ты отбросишь свое родовое имя Мукунда Лал Гхош и будешь называться Йогананда, принадлежащий к ветви Гири ордена Свами.
Я опустился на колени перед Шри Юктешваром и когда я услышал, как он произносит данное мне новое имя, сердце мое залила благодарность. С какой любовью неустанно трудился он, чтобы в один прекрасный день юноша Мукунда преобразился в монаха по имени Йогананда! Я радостно запел открывок из длинного санскритского напева Владыки Щанкара:
Я не разум, не интеллект, не личность, не чувство,
Я не небо, не земля, не металл.
Я--Он, Я--Он, Блаженный Дух,--Я--Он!
Я не имею ни рождения, ни смерти, ни касты.
Нет ничего у меня: ни матери, ни отца.
Я--Он, Я--Он, Благословенный Дух, Я--Он!
Я пребываю за пределами воображения, я лишен формы.
Я нахожусь за всеми проявлениями жизни;
Я не боюсь оков, я свободен, всегда свободен.
Я--Он, Я--Он, Благословенный Дух, Я--Он!
Каждый свами принадлежит к древнему монашескому ордену, реорганизованному Шанкарой, который и придал ему его ненышнюю форму /5/. С тех пор орден свами возглавляется непрерывной линией святых учителей. Для вступления в ряды ордена обращаются с просьбой к одному из свами. Таким образом, все монахи ордена ведут свою духовную линию от одного общего гуру, Владыки Шанкары. Они принимают обеты бедности, непривязанности к обладанию, воздержания и послушания руководителю или духовному авторитету. Католические монастыри во многом схожи орденами свами.
Новый свами добавляет к полученному имени слово, которое указывает на формальную связь с одним из десяти подразделений ордена. Эти \"дизагнами\", или \"десять прозвищ\", включают и \"Гири\" (гора), которое носил Шри Юктешвар, а, следовательно, и я. Среди других ветвей: Сагар (море), Бхарати (земля), Пури (дорога), Сарасвати (мудрость природы), Аранья (лес) и Тиртх (место паломничества).
Монашеское имя свами обычно кончается словом ананда (высочайшее блаженство). Оно обозначает стремление достичь освобождения, через определенное состояние или божественное качество--любовь, мудрость, преданность, йогу и через внутреннюю гармонию с Природой--ее океанами, горами, небесами.
Идеал бескорыстного служения всему человечеству и отречения от личных уз и честолюбивых замыслов приводит большую часть свами к участию в гуманитарной и просветительской работе в Индии, а иногда и в других странах. Отвергая всяческие предубеждения, связанные с кастами, верованиями, классовой принадлежностью, цветом кожи или расой, свами следует предписаниям, ведущим к созданию подлинного братства всего человечества. Его целью является единство, абсолютное единство с духом. Погрузив свое сознание в мысли \"Я--Он\" как во время бодрствования, так и во время сна, свами спокойно живет в этом мире; пребывая в мире, он--не от мира. Так и только так может он оправдать свой титул \"свами\", того, кто стремится достичь союза со \"сва\", или подлинным Я.
Шри Юктешвар был одновременно свами и йогином. Свами, монах формально состоящий в рядах почитаемого ордена и связанный с ним, не всегда бывает йогином. Йогин--это человек, практикующий научную технику постижения Божественного; он может быть женатым или холостым, может взять на себя мирские обязанности или возложить на себя узы формальной религии.
Свами может следовать лишь узкой тропинкой сухого рассудка и холодного самоотречения; Йогин же вовлекается в длительный процесс, в котором дисциплинируются ум и тело, а душа постепенно достигает освобождения. Ничего не принимая на веру, устранив личные эмоции, йогин практикует тщательно проверенную серию духовных упражнений, впервые разработанных древними индийскими риши. И в каждом веке в Индии появлялись люди, становившиеся подлинно свободными, истинными Христо-Йогами.
Подобно всякой другой науке, йога доступна в применении всем и каждому, независимо от того, в какой стране и в какую эпоху живет тот или иной человек. Некоторые несведующие писатели утверждают, что йога опасна или \"не соответствует особенностям Запада\". Эти высказывания, к сожалению, отвратили многих искателей, искренне стремившихся к истине, от бесчисленных благ йоги.
Йога--это метод обуздания блуждания ума, чтобы постичь свою подлинную сущность, которая есть Дух. Подобно целительному свету солнца йога равно благодетельна как для народов Востока, так и Запада. И пока человек беспокоен в мыслях, ему необходима йога или иной метов самоконтроля.
Древний риши Патанджали определяет йогу как успокоение океана мыслей и эмоций сознания\" /6/. Его краткая и мастерски написанная работа \"Йога-сутра\" (известная так же как \"Афоризмы Патанджали\"), легла в основу одной из шести систем индийской философии. В отличие от западных философских систем все шесть систем Индии содержат не только теоретические положения, но также и практические указания. Помимо глубокого онтологического исследования, шесть индийских систем формулируют шесть точных нацеленных на уход от страдания и достижение вечного блаженства.
Общая нить, связывающая все шесть систем--это заявление, что истинное освобождение человека возможно без знания конечной истины. Более поздние Упамишады среди шести систем /7/ \"Ига-сутра\" выделяют, как содержащую наиболее эфективный метод достижения непосредственного восприятия истины. При помощи практической техники йоги человек навсегда отбрасывает бесплодные области спекуляции и познает на опыте истинную сущность.
Системы йоги Патанджали представляет собою восьмиступенчатый путь. Первые шаги (1) яма и (2) нияма--требуется соблюдать о негативных и позитивных заповедях: непричинение зла другим, правдивость, неприсвоение чужого, воздержание нестяжательство; затем чистота тела и мысли, самордисциплина, удовлетворенность, познание и преданность Богу.
Следующими ступенями считают: асана, или правильную позу (позвоночный столб необходимо держать выпрямленным, а тело--устойчивым, в удобном для медитации положении); пранайаму--контроль над праной, тонкими течениями жизненной силы; прятьяхару--отвлечение чувств от внешних объектов.
Последние ступени являются формами собственно йоги. Это--6) дхарана--сосредоточение, удержание ума на одной мысли; 7) дхьяна--медитация; 8) самадхи--переживание сверхсознания. Весь ступенчатый путь /8/ йоги ведет к конечной цели, называемой кайвалья (или состояние Абсолюта), постижение истины безо всяких интеллектуальных представлений и следование ей.
Могут спросить, кто более велик: свами или Йогин? Когда достигнуто единство с Богом--и если оно достигнуто--отличия разных путей исчезают. Но \"Бхагават--Гита\" указывает на то, что методы йоги являются всеобъемлющими. Ее техника предназначена не только для определенных типов или темпераментов, для тех немногих, кто чувствует склонность к монашеской жизни. Йога не требует никаких формальных обязательств, и поскольку эта наука удовлетворяет любые потребности, поскольку она имеет универсальное применение.