Боцман замотал головой.

— Я тоже не знаю, что думать, — признался Бирес. – Всегда этого гаденыша терпеть не мог, а теперь не могу поверить, что он решился на подобное.

Зелтран понимал, о чем говорит стигиец. Нормальная ситуация, распространенная. Когда кого-то сильно не любишь, обычно неплохо представляешь себе, что это за человек и на что он способен. Вот и сейчас, маг, наверное, рад бы обвинить этого Карфота да понимает, что промашка вышла.

В знак поддержки пес дважды пролаял.

— Ладно, — махнул рукой Бирес, — не тем я голову забиваю. Арзарес и сам с вором разберется. Лучше подумать, зачем эти артефакты могли понадобиться.

Снова взяв в руки список, маг прошествовал к столу. Достал чистого папируса и чернильницу. Перед тем, как приступить к работе, обернулся к псу.

— Помолчи немного, хорошо, — попросил он Зелтрана. – Мне сосредоточиться надо.

Боцман, в принципе, и не собирался беспокойств причинять, а после такого вообще решил даже не шевелиться. Настроение у Биреса, как он уже понял, имело свойство достаточно быстро меняться, и попасть под очередную вспышку его гнева пес не желал. Так что блохам, притаившимся на спине, выпало пожить еще немного.

На следующие два колокола комната погрузилась в атмосферу одновременно рабочую, давящую и безысходную. Бирес сидел, наносил записи и зарисовки на чистые листы папируса, перечеркивал всё, ругался в полголоса. Зелтран, как завороженный, наблюдал за ним. Было что-то гипнотическое в том, как трудился стигийский маг. Те увлеченность и упорство, что царили в душе этого человека, передавались всему, что находилось поблизости от него. Зелтран ощущал практически физическую необходимость засесть рядом с ним и посвятить себя разрешению загадки похищенных артефактов.

— Да, я слышу тебя, — вдруг неожиданно сказал маг. – Заходи, конечно. Ты в порядке? Ну, и хорошо. Да, есть новости. Много.

Зелтран понял, что сейчас будут еще гости.

— Вот сейчас придет Слепец, — обратился маг к псу. На лице его была ухмылка. – Посмотрит на списочек и скажет, что там и как. И к Нергалу всю мою работу. Талант, чтоб его!

Боцман отвечать не стал. Сначала посмотрим на этого Слепца в нормальной обстановке, а потом уже будем делать выводы и пускаться в дискуссии. Но по прошлой встрече впечатление от этого мага осталось у Зелтрана сильное.

Появился Слепец не скоро, во всяком случае, не так скоро, как его ждал Бирес. Лысый маг аж извелся от нетерпения.

— Плохо выглядишь, — бросил Слепцу Бирес, когда тот наконец соизволил объявиться.

В принципе, Зелтран был склонен согласиться. Маг-альбинос смотрелся в самом деле жутко, даже на ногах держался с трудом. Под глазами его красовались огромные синие круги, губы были бледны, руки дрожали.

— Гениально, — ответил гость. – Ты думаешь, у меня все зеркала побились или просто решил лишний раз меня ткнуть вчерашней неудачей. Между прочим, именно ты, как последний дурак, ломанулся за духом.

— И настроение у тебя хорошее, — заключил Бирес.

— Сволочь! – отозвался альбинос.

Манера общения этих двоих отличалось от той, что демонстрировал Бирес в обществе Арзареса. Однако, несмотря на показную холодность, Зелтран чувствовал, что маги питают друг к другу глубокое взаимное уважения. Ни один из них не ставил себя выше другого, а потому некая фривольность в подборе фраз была дозволительна.

— Я думал, что подохну, — сказал альбинос, занявший место в огромном мягком кресле, стоявшем рядом с окном. – На мне и так живого места не осталось, а тут еще эти двойники дурацкие. Чего я сразу не догадался оставить связку с физическими кондициями наших с тобой тел?!

— Так ты их вчера преобразовал?! – удивился Бирес.

— Или я сделал бы это, — ответил Слепец, — или Ксарти раскусил бы наш трюк. А тогда всё одно на Серые Равнины отправил бы, вот я и решил поднапрячься.

— Безумие какое, — промолвил Бирес. – Такое не под силу человеку, ты же сознание то и дело терял, когда тебя в поместье несли. Я помню. Мне не так сильно досталось.

— Тебе прям все секреты так и расскажи, — усмехнулся альбинос. – Я вообще-то двойников не преобразовывал, а сделал так, чтобы они сами занялись этим.

— Как это? – не понял лысый маг.

— Натравил их друг на друга, — улыбка Слепца стала еще шире. – Каждый раз приходя в сознание, я бросал то одному, то другому призыв поколотить товарища, а ближе к поместью разнял их.

Бирес сначала было сдерживался, а потом завалился на пол в приступе хохота. Слепец явно тоже хотел присоединиться к веселью, но болезненное состояние тела не позволяло ему это сделать.

— Астральные двойники! Дерутся! – восклицал отошедший от смеха Бирес. – У тебя однозначно нездоровая фантазия! Вы все сегодня сговорились, решили поразить меня нестандартностью мышления.

— А кто еще? – полюбопытствовал Карун-Ра.

— Арзарес, заходил сегодня утром, — сказал Бирес. – С такими новостями что зашатаешься.

— Рассказывай, если не секрет, — обратился к нему альбинос.

— Наоборот, — ответил лысый маг. – Он в первую очередь желал побеседовать именно с тобой, пришлось слова из него клещами вытаскивать. Ты в курсе утреннего проникновения в сокровищницу?

— Это, когда Арзарес в порыве альтруизма отпустил вора? – уточнил Слепец. – В курсе. Забавное событие, плевок в лицо Карфоту и его службе охраны.

Биреса при этих словах перекосило. Еще одно напоминание о возможной виновности главного врага лысого мага.

— Я тоже свысока отнесся к произошедшему, — сказал Бирес, — пока Арзарес не просветил меня, что нам была представления лишь инсценировка. Реальное ограбление имело место быть задолго до сегодняшней ночи.

— У Арзареса есть основания так считать? – спросил посерьезневший альбинос.

— И вполне весомые, — ответил Бирес. – Вор пытался вынести два пустышечных артефакта, а при осмотре сокровищницы Арзарес обнаружил, что исчезли еще одиннадцать предметов. Серьезные вещички. Он оставил мне их перечень. Возьми на столе, посмотри.

Альбинос поднялся из кресла, пересек комнату, отыскал на столе нужный папирус, вернулся назад и, лишь усевшись, опустил свой взгляд на записи Арзареса.

— Чего-то не хватает, — заключил он через некоторое время. – Необходим еще один связующий предмет. У многих артефактов имеются перекрещивающиеся свойства, но заставить их взаимодействовать между собой без единой оси невозможно.

— И что могло бы ей стать? – спросил Бирес. Голос его дрогнул.

— Понятия не имею, — разочаровал его Карун-Ра. – Либо «лиловые» отыщут вора и мы сможем узнать это у него, либо он приведет цепь в действие, и результат окажется такой, что поверь, не заметить его будет очень сложно.

— О каких силах может идти речь? – Бирес решил докопаться до истины.

— Хватит, чтобы стереть Сартос с лица земли, — объявил Слепец. – Сложи мощь каждого артефакта и умножь результат на одиннадцать. Последний артефакт, как я уже говорил, явно стержневой, он соберет на себя суммарную силу оставшихся предметов, потом сольется с ними в монолитную линзу, что и послужит источником для увеличения мощности в разы.

— Основы я знаю, — сказал Бирес. – Мне интересно, какого рода может быть освободившаяся энергия? Для чего её можно использовать?

— Это я тебе не смогу сказать, — ответил Карун-Ра, — пока не увижу стержневого артефакта. Именно он заложит основу грядущего заклятья.

— Кому могло понадобиться творить подобное? – изумился Бирес. – Арзарес уверен, что это один из наших.

— Ксарти, похоже, доигрался, — нехорошо усмехнулся альбинос. – Сначала мы из-под его ярма выбрались, теперь еще кто-то решил рискнуть. Вполне возможно, связку артефактов наш похититель планирует применить против нашего духа. Вряд ли, он такую мощь использует лишь для освобождения собственного сознания. Уничтожить Ксарти куда заманчивей.

— Значит, мы должны его поддержать? – поинтересовался у Слепца Бирес.

— Ни в коем случае! – отрезал альбинос. – Ксарти, конечно, очень далеко зашел в своем презрении к людям. Сейчас он, насколько я понимаю, практически перестал блюсти контроль за сознанием. Иначе бы не допустил сосредоточения всех этих артефактов в руках одного человека. Но рано или поздно он проведет ревизию, и тогда вору конец. Но даже если он успеет задействовать своё оружие, я думаю, у Ксарти хватит сил перехватить удар или хотя бы отвести его в сторону. В магии он гений. Глупо пытаться играть с ним на том поле, где он равен богам.

— Всё равно, хорошо бы заполучить артефакты, — вздохнул Бирес.

— Они же были у нас в руках, — сообщил ему Карун-Ра. – Точнее, так считалось. Почему ты не полез в сокровищницу и не соорудил цепочку? Да даже из того, что там сейчас осталось, я могу собрать игрушку не слабее, а в разы сильнее той, что сейчас у похитителя. Но я этого делать не стану, и ты не станешь! Это ложная надежда, призрак. Ты будешь тешить себя мыслью, что на крайний случай у тебя кое-что припасено. Так поверь мне, это кое-что не сработает против Ксарти, а из-за этой глупой надежды ты не сможешь действовать в полную силу. Духа надо брать хитростью, а не напором!

— Убедил, — согласился Бирес.— Я тут придумал пса против Ксарти использовать. Дух вряд ли соорудил себе защиту от собак.

Альбинос посмотрел на него, потом на Зелтрана. Улыбнулся.

— А может ведь получиться! – сказал Карун-Ра. – Соорудим ему защиту, наградим зубами и когтями, способными пробиться к самой сущности духа. Пес, ты готов?

Зелтран согласно гавкнул.

— И чего он тебе такого наобещал, — спросил у боцмана альбинос, — что энтузиазм через край хлещет? Ладно, клянусь Сетом, что бы ни наговорил, всё исполню, если Ксарти достать сумеешь! В первую очередь тело вернем тебе, а дальше говорить будем. Боюсь, с финансами у нас большие проблему будут, когда всё это закончится.

— Делаем пса основным вариантом? – поинтересовался у товарища Бирес.

— Делаем! – утвердительно ответил Карун-Ра. – Такого Ксарти точно не ожидает. Единственное, времени на подготовку у нас не так много. Наш дух очень усиленно над чем-то работает, нельзя позволить ему довести до конца это предприятие. Неизвестно, как изменятся после этого его привычки.

— Оптимист, — укорил альбиноса Бирес. – Думаю, пережить воплощение в жизнь его задумки нам не суждено. Человеческие жертвоприношения еще никто не отменял, а мы все здесь просто идеальные кандидаты.

— Печальная перспектива, — сказал Слепец, — но правдоподобная.

— Хорошо бы установить, — мечтательно произнес лысый маг, — сколько у нас точно времени в запасе. Хотелось бы подкопить сил для решающего удара.

Карун-Ра откинулся на спинку кресла и принялся активно чесать подбородок.

— Знаешь, — сказал он, — нет ничего невозможного. Можно попытаться уловить импульсы сознания Ксарти, витающие в головах наших собратьев. Он ослабляет контроль и если удастся установить насколько сильно, рассчитать распределение этого процесса во времени… Возможно, мы и определим, когда его проект будет готов к завершению. Во всяком случае, я намерен этим заняться. И прямо сейчас.

— Помощь нужна? – спросил Бирес.

— Не помешает, — сказал Карун-Ра, вставая на ноги. Зародившаяся в сознании альбиноса идея словно изгнала часть слабости из его тела. Двигался он теперь более уверенно. – К тому же, еще раз посмотришь, как ходить сквозь преображенное пространство. Творить будем в белой комнате.

Бирес покачал головой в ответ на его слова, но всё же последовал за альбиносом.

— Не скучай здесь, — пожелал Зелтрану Карун-Ра. Бирес ничего говорить не стал.

Так впервые за время бодрствования в стенах поместья Зелтран остался в одиночестве. Особой радости он, правда, по этому поводу не испытывал. Заняться-то то было не чем. Резвиться и чесать блох в свете последних событий казалось боцману неуместным. Обследовать комнату опасно. Бирес был из той категории людей, что запирали всё что можно, а стигиец, будучи магом, еще и охранные заклятья, наверняка, навешивал сверху.

И тогда Зелтран принял крамольное решение. Он свернулся клубочком и постарался заснуть. Но только перед ним поплыли первые образы его собачьих грез, как комната наполнилась непонятным шумом, исходившим, казалось, отовсюду. Зелтран, на всякий случай, залез под кресло, в котором не столь давно сидел Карун-Ра. Это место представлялось боцману сравнительно безопасным.

— Проклятье! – огласил комнату крик. Источником его явился Арзарес. Маг стоял посреди комнаты и постепенно обретал телесность.

Если вначале присутствовали лишь ругань да нечеткие очертания человеческой фигуры, то спустя какое-то время Арзарес стал вполне плотным и непрозрачным на вид.

Как оценивать его появление, Зелтран не знал, а потому из-под кресла ничего, кроме морды не высовывал. К Арзаресу боцман испытывал наибольшую симпатию среди магов, но это был отнюдь не повод, чтоб безоглядно рисковать.

— Зелтран! – позвал пса маг. – Ты где? Хватит прятаться, я поговорить пришел.

Боцман решил, что раз он сюда явился по его шкуру, то рано или поздно он его отыщет, а собственное достоинство опускать ни к чему. Пусть видит, что он его не боится. С такими мыслями Зелтран покинул убежище и лаем оповестил мага о своем появлении.

— Привет, пес! – сказал Арзарес и ласково потрепал Зелтрана по холке.

Боцман к ласкам расположен не был и от руки мага поспешно отстранился.

— Извини, забыл, что ты человек, — повинился бывший страж. – Просто люблю собак, а случая пообщаться давно не было. И вообще скучаю я по старой жизни. Ты ведь есть, наверное, хочешь?

Зелтран подумал и понял, что хочет и очень даже сильно. Арзарес развернул сверток, что всё это время держал в руке, и положил его перед псом. Внутри оказалось мясо. Чистое, постное, без следа жира. Однако, приступать к трапезе боцман не спешил. Мало ли чего туда маг подмешал.

— Ешь, не бойся, — сказал Арзарес. – Хотел бы тебя убить, отыскал бы менее заумный способ. Поспорить готов, Бирес тебя на голодном пайке держит. Он у нас только о птичках заботиться приучен.

Боцман тем временем наплевал на осторожность и начал поглощать мясо. Лучше умереть от яда, чем от голода. К тому же, последняя смерть виделась Зелтрану более вероятной.

— Если ты не против, — обратился к псу маг, — я не буду дожидаться, пока ты доешь. Бирес может скоро вернуться, а мне тебе надо успеть кое-что рассказать. Ты слышал, о чем мы говорили сегодня с Биресом?

Зелтран на миг оторвался от мяса, чтобы излить из своей глотки утвердительное «гав».

— Значит, знаешь о воре, проникшем в поместье, — сказал Арзарес. – Так вот, это твой капитан. Киммериец, по имени Конан.

Вести были столь шокирующими, что боцман напрочь забыл о мясе и уставился на мага, желая услышать продолжение рассказа.

— Мы заключили с ним договор, — произнес Арзарес. – Об этом, правда, никто не знает, кроме его и меня. Такое вот тайное соглашение. Киммериец пообещал найти и убить тех двух татуированных людей, о безвредности которых мне проповедовал Бирес. Я же в ответ должен вызволить тебя. Вот я понемногу и готовлюсь к исполнению своей части договора. Тренируюсь в перемещении по искаженному пространству. Карун-Ра и Бирес даже не догадываются, что я способен на подобное, и прошу тебя, не надо сообщать им об этом.

Зелтран даже и не допускал подобного. Чем больше вариантов на спасение, тем лучше. А если удастся избежать встречи с Ксарти, то совсем замечательно.

— Думаю, тебе уже немного осталось томиться в неволе, — сказал бывший страж. – По моим сведениям киммериец уже выследил одного из татуированных. Если он и дальше будет действовать в подобном темпе, то уже завтра утром я доставлю тебя на твой корабль. Так что постарайся никуда из этой комнаты не исчезать. Договорились?

Очередное «гав».

— Тогда оставляю тебе мясо, — сказал Арзарес, — а сам исчезаю.

Вновь комнату заполнил гадкий шум. У Зелтрана аж аппетит пропал. Не особо приглядно выглядела и картина растворяющегося посредь комнаты мага.

Но мясо боцман всё-таки доел, чтобы не оставлять следов. Хорошо хоть сам сверток Арзарес с собой взял, а то пришлось бы и его проглатывать.

На сытый желудок мысль о кратковременном перерыве на сон уже не казалась Зелтрану столь дикой. Всё живое нуждается в отдыхе. Не прошло и пары мгновений, как глаза пса слиплись… и он очутился за штурвалом «Вестрела», рассекающего волны Западного Океана. Кричали чайки, ветер трепал волосы, соленые брызги летели в лицо…

Проснулся Зелтран от звука человеческого голоса. Точнее, голосов. В комнате сидели Бирес с Арзаресом и за чашкой дымящегося напитка что-то обсуждали. За окном уже стояла ночь.

— Слежка, установленная за вором, — говорил Биресу бывший страж, — принесла свои результаты. Он вывел нас на укрытие своего непосредственного заказчика. Того, как я и предполагал, уже успели отправить на Серые Равнины. «Лиловые», которым было поручено официальное расследование, поспешили с прискорбием заявить о невозможности продолжить поиски. К счастью, мои люди дублировали все процессы. Они узнали, что дом, который посещал грабитель, является место сбора одной из основных городских шаек, главарь которой помимо всего прочего… «лиловый»!

— Не может быть! – воскликнул лысый маг, чуть не выронив чашку от удивления.

— Может, — спокойно сказал Арзарес. – Они покрывали своего. Пришлось провести с ними пару нравоучительных бесед.

Зелтран представил, какие методы убеждения мог использовать этот здоровяк. Попавшимся «лиловым» он не завидовал.

— И что? – спросил Бирес.

— Рассказали всё, что знали об этом «лиловом», — сообщил Арзарес. – Интереснейший был человек. Вел двойную жизнь, причем и там, и там был успешен. Но самое главное, он являлся одним из личных порученцев Карфота.

— Значит, всё-таки он? – в голосе Биреса слышалось разочарование.

— Никаких сомнений, — отрезал Арзарес. – Особенно в свете его исчезновения. Если бы он был невиновен, то хотя бы попытался оправдаться. Существуют же методики глубинного изучения сознания. Ты или Карун-Ра могли проникнуть в его воспоминания и убедиться, что он не имеет никакого отношения к похищению. Неприятно, конечно, но смерть не лучше.

— Кто занимается его поисками? – спросил Бирес. – Можно ли доверять «лиловым» после того, что произошло с Карфотом?

— Кому-то можно, кому-то нет, — философски заметил бывший страж. – На поиски Карфота я отрядил своих людей, в их преданности и компетенции можешь не сомневаться. Самое позднее завтра вечером он будет у них в руках. Надеюсь, он не успеет за это время собрать ту цепочку, о которой ты мне рассказал.

— На подготовку заклятья такого уровня, — сказал Бирес, — нужно много времени. И если погоня будет наступать ему на пятки, то он просто не выручит момент для своей волшбы.

— В этом будь уверен, — заявил Арзарес. – Передышки мы ему не дадим.

После этого маги выпили еще по чашке горячего травяного настоя, усладив свой слух и уста беседой об особенностях магической школы иллюзии. Арзарес видел большие перспективы в использовании в бою иллюзорных заклятий, Бирес возражал ему, указывая на области, в большей степени достойные приложения сил. К общему итогу маги так и не пришли, но беседой остались довольны. Уходил Арзарес явно в приподнятом настроении.

Оставшись в одиночестве Бирес немного посидел над составлением каких-то непонятных Зелтрану колдовских схем, потом умылся и отправился спать. Свет в комнате начал медленно затухать.

Боцман решил, что правильным в данной ситуации будет последовать примеру мага. Завтра, вполне возможно, предстоит тяжелый день и хорошенько выспаться в его преддверии не повредит.

Стук в дверь раздался примерно в полночь. Ну, если верить реакции Биреса на него.

— Полночь уже давно, а идиотам еще не спится! – заявил маг, шествуя к двери. Гнев и непонимание, обуревавшие душу стигийца, Зелтран понимал и полностью разделял.

Ночным гостем оказался совсем молоденький маг. Итак невысокий от природы, под грозным взглядом Биреса он сжался еще больше.

— Чего надо? – поспешил узнать у него Бирес, пока тот совсем не растворился.

— Пророк он… это…

— Опять заговорил, пень старый?! – новость, похоже, затронула Биреса за живое.

— Нет, — промолвил мальчонка. – Он умирает.



Глава 6.

«О гранях разумного»



Сначала он был совсем маленьким, с песчинку, не больше. Но Сигурд сразу понял, что это он. Рядом мелькали лица людей, иногда среди них попадались знакомые. Все они что-то кричали ваниру, старались обратить на себя его внимание. Но взгляд Сигурд был устремлен в одну-единственную точку, имя которой было Бруан.

Ванир поднял ногу, желая раздавить безумного духа. Но оказалось, что между ним и Бруаном существует некий невидимый барьер, пробиться сквозь который у первого помощника никак не получалось.

А песчинка начала расти. Медленно, но неотвратимо дух увеличивался в размерах. Когда он стал на голову выше Сигурда, ванир понял, что надеяться одолеть Бруана глупо и надо постараться спасти свою жизнь. И он ринулся прочь от духа. На лицах встречавшихся ваниру людей мелькали злорадные улыбки.

Сзади раздался громоподобный хохот.

Раньше Сигурд никогда не слышал, чтобы Бруан так смеялся, но никаких сомнений не оставалось, что именно так он и должен выражать своё истинное веселье. Ванир обернулся, чтобы оценить, до каких размеров разросся дух, и ужаснулся. Он занимал собой половину неба.

Рука Бруана устремилась к Сигурду, и он понял, что не успеет увернуться.

Тогда он закричал…

… и проснулся.

— Всё в порядке, — Тара приложила к голове ванира тряпицу, смоченную в холодной воде. – Всё будет хорошо. Успокойся, пожалуйста.

— Прости, — вздохнул Сигурд. – Снова кошмар.

— Уже третий, — добавила Тара.

— Не могу так больше, — сказал ванир, приподнимаясь с постели. – От такого сна пользы ни на грош.

Сигурд понимал, что сам во всем виноват. Он допустил ошибку. Одну из тех, за которые расплачиваются жизнью, и то, что он еще не на Серых Равнинах, удача невероятная.

Вчерашний вечер на события вышел исключительно богатым. Сигурд и Тара всю вторую половину дня занимались тем, что обходили те дома, где мог появиться дух-любовник. Но везде результат оказывался отрицательным. Ближе к концу Тара не выдержала и принялась высказывать Сигурду всё, что думает о нем, о Коратцо, о духах и об этом проклятом городке. Потом, правда, долго извинялась за свое поведение. Девушку можно было понять. Она добровольно вызвалась пройти по местам боевых подвигов любовника в её теле, и всё безрезультатно. Разве что они с Сигурдом препроводили к Нергалу нескольких особо ретивых бывших знакомцев Тары.

Коратцо дома они не застали. Видимо, дух решил остаться в «Ста золотых». А может, они с Черсом чего-то накопали и сейчас идут по следу. В любом случае, следовало наведаться в лавочку по поиску братьев. Сигурд собрал немного еды, отнес её в подвал Бродо. Агроссцу на трапезу выделили традиционную четверть колокола. После Сигурд вновь связал ему руки, воткнул кляп в рот и оставил коротать вечер в одиночестве.

По дороге в «Сто золотых» Сигурд и Тара порешили, что вызовут Коратцо на откровенный разговор. Пора было прекращать игры. Когда они этой ночью полезут в поместье, то для всех будет лучше, если Коратцо поведает о своих реальных возможностях. И план следовало составлять с учетом того, что зингарец никакой не колдун, а довольно могущественный дух.

В лавочке обнаружились оба: и Черс, и Коратцо. Никаких зацепок у них не появилось, просто дух остался помочь юнге. Тот едва справлялся, желавших подзаработать пиратов и горожан сегодня было как никогда много. Разговор пришлось немного отложить. Сигурда с воительницей отправили в одну из задних комнат, где они могли отдохнуть и не мешаться под ногами. Последние данную идею восприняли вполне нормально, и скоротали за кувшином вина почти целый колокол.

Спустя означенный срок к ним в комнату зашел Черс и объявил, что они с Коратцо решили устроить небольшой перерыв. Ничего с моряками не станется, если немного подождут своего золота. Этой паузой Сигурд с Тарой и воспользовались, чтобы прояснить все проблемные вопросы.

Коратцо ничего отрицать не стал. Только спросил, согласны ли они и дальше сражаться вместе с ним. Сигурд был готов сразу ответить, что «да», но Тара потребовала объяснить, чего именно дух намерен добиваться и к каким методам для этого прибегать. Коратцо вновь не стал юлить и заявил, что собирается сделаться одним из богов этого мира. Что до средств, то здесь двух вариантов быть не может. Богам нужна паства, её сбором он будет заниматься после того, как расправиться с братьями.

И в тот момент, когда Тара и Коратцо углубились в вопросы сути божественности, в комнате объявилась довольно странная компания.

Трое нездорового вида молодых людей и старик с затравленным взглядом. Надо было видеть лицо Коратцо, когда один из этих посетителей шагнул к нему и назвал его братом.

Вот так и ворвались в жизнь Сигурда безумец и его свита. Старик оказался некромантом, девушка и парень его слугами-зомби. Новообретенный брат Коратцо назвался именем Бруан. Нисколько не озабочиваясь проблемами использования магии, дух сотворил в приемной огромный стол доверху заставленный самыми изысканными яствами. Пригласив всех вкусить его даров, Бруан налил себе вина и начал рассказывать о своих странствиях.

Уже тогда Сигурд подумывал о том, чтобы его убить. Зачарованное оружие по-прежнему висело на поясе у ванира, один удар и нет духа. Останавливало его только та доброжелательность, с которой Коратцо отнесся к брату. Совсем недавно он его поносил и грозился учинить расправу, а сейчас сама обходительность. Да и Тара то и дело невзначай касалась своей рукой руки ванира, давая понять, что необходимо держать себя в узде.

В «Ста золотых» они засиделись допоздна. У Бруана нашлось, что поведать брату. Сигурд слушал его рассказ в пол уха. С самого начала стало понятно, что пользы от болтовни духа никакой. Похождения его хоть и отличались разнообразием, зато логика в них отсутствовала напрочь. Соответственно и пользы никакой.

— Братишка, а ведь я его знаю, — неожиданно сказал Бруан и указал рукой на Сигурда. – Его зовут Сигурд, и он помощник капитана на пиратском корабле «Вестрел».

— Это так, — коротко ответил ванир.

— Интересно, откуда я это узнал? – спросил у Сигурда заметно оживившийся безумный дух. – Или ты сам обо все догадался? Просвети же нас!

Ванир ощутил, как в нем растет неприязнь к этому духу.

— Мне не постичь твоих путей, — ответил он. – Хотя сказать, что меня этот вопрос сильно интересует, значит соврать.

— Ну, тогда не будем ходить вокруг да около, — порешил Бруан. – Я побывал в головах четверых моряков с вашего корабля. Занятные ребятки, только немного ограниченные, никакой фантазии.

— Ясно, — сказал начинающий звереть Сигурд.

— Но я внес частичку разнообразия в их жизнь, — продолжал дух Камня. – Хорошая вышла игра. Ты бы видел их лица, когда я обратил в пепел одного из их товарищей. Да, что я, собственно, всё говорю и говорю, когда можно показать?

Сигурд ощутил мощнейший поток чужих эмоций, ринувшийся в его сознание. Его глаза уже не были его глазами, равно как рот, уши, нос да и всё прочее. Ванир оказался в теле того парня, которому предстояло обратиться в идола. Имени его Сигурд не помнил. Забыл его и моряк, с ужасом наблюдавший за приближением магической искры. Мир парня сжался до этого единственного огонька, собрат которого только что испепелил его друга. Жизнь не проносилась перед глазами. Она замерла.

Затем Бруан закинул ванира в тела Зелтрана и Грува. Сигурд мысленно дрожал от ужаса и жалости. Он был единым целым с каждым из троих. Их чувства были его чувствами, первый помощник даже не мог разобраться, какие из мыслей его собственные, а какие привнесенные. Единственным, что происходило синхронно был отсчет, ожидание того момента, когда всё закончится. Неважно как, главное – закончится.

— Понравилось? – поинтересовался Бруан. – Такое ни с чем не сравнится. Правда, брат?

— Я знаю тех, кто с тобой бы поспорил, — уклончиво ответил Коратцо.

— Ты – садист, — заявил Бруану Сигурд.

— Ни рядом! – отверг обвинение дух. – Мне нет дела до чьих-либо мучений, меня интересуют эмоции. К тому же, отправляя тебя в это маленькое путешествие, я не стал окончательно убирать границу между вами. Я же не только сметал все преграды, я еще и лишал себя своей собственной сущности. Я был ими до самого последнего момента и лишь после смерти или перевоплощения возвращался в своё сознание.

— По-прежнему видишь себя центром мира, — сказал брату Коратцо.

— И вновь ошибка, — рассмеялся Бруан. – Я один из немногих обитателей мира, что воистину заставляют его крутиться вокруг себя. И совершенно неверным было бы воспринимать себя, лишь как его составную часть, или соглашаться на простое безвольное прозябание.

Коратцо попытался оспорить братово утверждение, но Сигурд вновь отрешился от беседы. Он решил для себя, что, во что бы то ни стало, попытается убить Бруана. Вполне возможно, что дух Камня сознательно его провоцировал, но есть вещи, которые нельзя прощать. Он должен отомстить за своих товарищей!

К осуществлению данной задумки ванир рассчитывал приступить уже этой ночью, когда вокруг будет не столь много народу. Он не сомневался, что скорое расставание с безумным духом им не грозит. И действительно, Коратцо предложил Бруану и его свите погостить у него. Сигурд было напомнил, что этой ночью они собирались навестить еще одного брата зингарца, а заодно расколдовать Зелтрана и Конана. Тем более, теперь, после объединения с Бруаном, сил у них поприбавилось. Безумный дух расхохотался, словно ванир сказал нечто до невозможности смешное. Потом заявил, что уж им-то в поместье этой ночью точно делать. Коратцо с братом спорить не стал.

На пороге дома Бродо Сигурда ожидал очередной пренеприятнейший сюрприз. Ванир шел на несколько шагов впереди остальных, не желая слушать болтовню Бруана, а потому именно он и оказался тем, кто распахнулся дверь… и встретился лицом и лицу с хозяином дома.

Аргосский оружейник за полдня изменился разительным образом. Человеком он уже не был. На первый взгляд, возникшее перед ваниром существо состояло исключительно из воды, принявшей облик Бродо. Выражение лица у твари наводило на мысли, что она собирается припомнить Коратцо и его товарищам всё, включая свой нынешний внешний вид.

— Элементаль! – завопила Тара.

В этот же миг Бродо попытался достать Сигурда ударом справа в висок. Ловкости у полноватого оружейника заметно поприбавилось, но ванир всё-таки успел увернуться от водянистого кулака. Часть косяка, на которую пришелся удар, разлетелась в щепки. Элементаль вновь размахнулся, готовясь к повторной атаке, но в этот момент его коснулась рука Коратцо, в два прыжка добравшегося до места схватки. Соприкосновение с духом Камня закончилось для Бродо смертью. Элементаль превратился в самую обыкновенную лужицу воды.

В своем молчаливом желании выяснить, что произошло, всё проявили исключительное единодушие, даже старик со своими зомби. Исключение составил Бруан, на которого и были обращены все взгляды.

— Не имею к случившемуся, — заявил безумный дух, — никакого отношения.

— Что с него взять?! – махнул рукой Сигурд и тем самым на правах основного пострадавшего похоронил тему.

Оказавшись дома, ванир отправляться на отдых не спешил. Ему хотелось выяснить, какую комнату выделит Коратцо для своего сумасшедшего братца и где разместится его свита. Без этого проблематично будет хороший план по устранению духа.

Из общения с Коратцо Сигурд извлек понимание того, что хоть по своей природе порождения Камня и не нуждаются в отдыхе, но человеческая оболочка имеет свойство изнашиваться и потому духи не чураются сна. Зингарец перед погружением в грезы возводит вокруг себя непробиваемую стену из защитных заклятий, а вот безумец может себя подобными вещами и не озабочивать. Рискнуть, в любом случае, стоило.

Первым об отдыхе запросил некромант. Еще уточнил, зараза, чтобы его, если можно, поселили с зомбями в разные комнаты. Просьбу исполнили, но на определенные размышления она наводила. Неужели старик опасается своих мертвяков?! Вроде, ничем другим подобное поведение не объяснишь… Но не означало ли это того, что ночью по дому будут шататься бесконтрольные мертвецы?

Еще неприятностей Сигурду добавила Тара, которая, похоже, догадалась о намерениях первого помощника и прикладывала все усилия к тому, чтобы увести его наверх и не дать заполучить жизненно важные для удачного планирования сведения. Ванир отбивался, как мог, но постепенно приходило осознание того, что придется сдаться, дабы не вызвать подозрений.

— Ну, всё! – как обычно, совершенно внезапно объявил Бруан, в тот момент, когда Сигурд уже практически расстался с надеждами досидеть до конца. – Завтра у нас у всех сложнейший день! И хорошенько выспаться просто необходимо!

Спорить никто не стал. Комнату Бруан получил на первом этаже, ближайшую к лестнице. Сигурда это вполне устроило, и он с легкой душой отправился к себе, возводить мысленную конструкцию действий по устранению безумного духа.

Тара пришла не сразу, как ожидал Сигурд, а выдержала паузу в четверть колокола. Соблюдала конспирацию. Выражение её лица не предвещало для ванира ничего хорошего.

— Забудь об этом! – решительно заявила воительница, сложив руки на груди. – Тебе его не одолеть.

— Если не пытаться, — сказал Сигурд, — то не одолеть. В прошлое пришествие он погиб. И прикончил его не один из братьев, а наймит его отца. У них у всех есть слабости, которыми можно воспользоваться. С Бруаном сложность в том, что совершенно непонятно, где и когда он допустит ошибку. Поэтому единственная возможность его убить в том, чтобы совершить как можно больше попыток. И моя будет первой.

— А значит, обреченной на провал! – прошипела воительница, ни на шаг не отходя от двери, словно боялась, что ванир только и ждет того, чтоб вырваться наружу и побежать сводить счеты с Бруаном.

— Я так не считаю, — покачал головой ванир. – Шансы одинаковые, что в первый раз, что в сто первый.

— Да! Они одинаково ничтожно малы, дурак! – сказала Тара. – Где же твоя вера в лучшего друга всех людей – Коратцо? Поговори с ним для начала.

— Он может мне запретить, — ответил Сигурд. – Наложит заклятье, не позволяющее приблизиться к брату. Не знаю, что им движет. Наверное, есть какие-то мотивы, но я желаю смерти Бруана здесь и сейчас. Он заплатит за то, что сделал с моими людьми!

— Что у вас тогда произошло? – спросила Тара. – Он пообещал тебе что-то показать, а через мгновение спросил, понравилось ли… Потом говорил о каких-то границах в сознании. Признаться честно, я толком ничего не поняла.

— Это словами не передать, — грустно проговорил Сигурд. – В одном он прав, ощущения грандиозные. Он залезал в них, смотрел, как ребята мучались, и получал от этого удовольствие, сволочь этакая! У человека после десятка таких погружений крышу бы сорвало напрочь, а для него это всего лишь своеобразное представление.

— Позволишь, ему теперь воспользоваться собой? – поинтересовалась Тара. – Думаю, ему понравится наблюдать твою агонию.

— Мне будет всё равно, — спокойно ответил Сигурд. – В преддверии смерти дух-наблюдатель меня вряд ли будет волновать. Поверь, я это знаю. Меня сегодня очень любезно просветили на этот счет.

— Я не хочу тебя пускать к нему, — продолжала настаивать Тара. – Вспомни, что он сделал с беднягой Бродо!

— Тара, я отлично знаю, — сказал Сигурд, — что он способен на всё. Только это слово достаточно полно характеризует его возможности. Но я должен попытаться. И сделать это здесь и сейчас. Я просто не могу больше ждать.

— Я понимаю, — ответила воительница и села на кровать рядом с ваниром.

— Дождись меня, – попросил Сигурд. Он сам толком не понимал, что имеет в виду. Просто хотелось знать, что кто-то верит в него и ждет.

— Ты справишься, — уверила его Тара. – Уже придумал, как будешь его убивать?

— Так, есть наметки…, — ответил первый помощник.

— Обсудим? – спросила Тара.

— Конечно, — усмехнулся. – Глупо пренебрегать твоим опытом в подобного рода делах.

Планирование хоть и свелось к перебору вариантов с различными видами оружия, но затянулось почти на целый колокол. Также разобрали, как надлежит действовать, если Бруан по-прежнему бодрствует или если его и вовсе нет в комнате. Тара настаивала, чтобы Сигурд выучил несколько элементарных заклинаний «тишины», «света» и «темноты», но ванир отказался, мотивируя это тем, что дух скорее почувствует магию, чем проснется от скрипа половицы.

— Есть еще одна вещь, — сказала воительница, когда были утверждены последние детали плана.

Она подошла к Сигурду и прильнула к губам ванира.

— Надо как-то убить еще колокол или полтора, — проговорила она и кинула взгляд в сторону кровати, — дождаться, пока Бруан заснет.

В результате, комнату ванир покинул лишь спустя три колокола. Правда, по этому поводу он нисколько не расстраивался. И всё-таки Таре удалось добиться желаемого: Сигурд уже не ощущал той бездумной храбрости, что вкупе с самоотрешенностью, совсем недавно правила бал в его сознании. Подобные настроения ныне представлялись первому помощнику самоубийственными. На месть следует идти с холодной головой и ни на миг не забывать об осторожности.

— Привет, — раздался голос в темноте коридора. Чья-то рука легла на плечо ванира.

Сигурд резко крутанулся на пятках и попытался схватить ночного гуляку, но тот оказался достаточно ловок, чтоб увернуться от хватки пирата.

— Я не желаю драться, — вновь раздался голос. И не оттуда, где Сигурд предполагал, место нахождения его обладателя. – Давай, поговорим.

— Ты кто? – спросил Сигурд. Правая его рука лежала на эфесе меча. Ванир был готов в любой момент продолжить схватку.

— Зомби, — ответил голос. – Ты меня уже видел. Так повелось в последнее время, что я иногда оживаю. Пошли в нашу с Кри комнату.

— Хорошо, — согласился ванир.

Спорить с мертвяком было как-то не с руки. Он мог поднять шум, и тогда план по ликвидации Бруана отправился бы в пасть к Нергалу. С другой стороны, у зомби, возможно, найдется, что сообщить ему о привычках безумца. У ванира сложилось впечатление, что старик и его подопечные несколько тяготились обществом Бруана.

Комната слуг некроманта освещена была слаба. Лишь две свечи горели на столике у окна. Но даже в этом полумраке ванир разглядел, что женщина-зомби накрепко связана по рукам и ногам, а во рту у неё торчал кляп.

— Достала она меня, — поспешил объясниться. – Честное слово, достала! В первое время мне её пыл даже на руку был, но сколько же можно?! Надо и меру знать…

Ванир ничего не понял. Зомби заметил это.

— В подробностях долго объяснять, — сказал он. – Просто поверь, что так лучше. Для всех.

— Наверное, — сказал Сигурд, вспоминая решение некроманта спасть в другой комнате.

Зомби взял со стола бутыль с вином и протянул её ваниру, но тот от предложения отказался. Не хватало только на Бруана идти с винными парами в голове.

— Как знаешь, — сказал зомби. – А я пытаюсь отхватить от жизни побольше удовольствий, пока в состоянии их ощутить. Еда, вино, женщины. Вот соль нашего мира.

— Ты позвал меня, — спросил ванир, — ради философского диспута?

— В общем-то, да, — признался оживший мертвец. – Ты, так я понимаю, собираешься убить Бруана. Я никак не могу определить своё отношение к этому предприятию.

— Решай скорее, — попросил зомби ванир. – Или ты мне помогаешь, или я ухожу. Попытаешься помешать – убью.

— Помогать я тебе не буду, — честно сказал зомби. – А вот посмотреть на то сумеешь ли ты меня убить, было бы интересно. Это разрешило бы некоторые вопросы относительно формы моего нынешнего состояния. Но существует немалая вероятность, что я выйду из схватки победителем, и тогда некого будет отправлять к Бруану.

— Я тебя не понимаю, — сказал Сигурд. – Кем бы ты ни был, боюсь, что безумие духа перекинулось и на тебя.

— В этом нет никаких сомнений, — не стал спорить мертвец. – Было бы странно, если бы метаморфозам подверглось исключительно тело, а сознание осталось нетронутым. Я пытаюсь проследить за направляющей изменений, выяснить, к чему я приду. В отдельно взятом случае представляется возможным сделать прогноз.

— Решил взять паузу, — догадался Сигурд. – Не знаешь, стоит ли двигаться дальше или предпочтительнее остановиться.

— Совершенно верно, — согласился зомби. – Я услышал твои шаги, и сделал вывод, что ты собираешься потревожить сон Бруана. Я еще не определился, как относиться к нему. Потому и попросил тебя повременить. Пойми, решается моя судьба.

— Что ж, немного времени я могу тебе дать, — сказал ванир. Если удастся обойтись без поединка с мертвецом, то это очень даже хорошо и стоит ожидания. Сигурд не решился бы сказать, что представляет из себя тело его потенциального противника. Вон Бродо меч вряд ли бы взял, с этим всё может быть еще хуже.

— Спасибо, — очень серьезно ответил зомби. – Еще я был бы очень благодарен, если бы ты не отстранялся от разговора. Вдвоем будет проще разобраться, что к чему.

— Что же ты хочешь от меня услышать? – спросил Сигурд.

— Ответы, — сказал зомби. – Я похож на человека?

— Только внешне, — сказал ванир. – Если ход твоих мыслей соответствует тому, что ты говоришь, у тебя проблемы с восприятием окружающей действительности. Скорость мышления сравнительно мала, что удивительно при нормально работающей логике.

— Я прокручиваю в голове одну и ту же мысль по нескольку раз, — продолжил размышления ванира мертвец. – Концентрируюсь на ней, слежу, чтобы она никуда не исчезла. Это ненормально. Раньше было иначе. Можно предположить, что будет дальше. У меня начнутся приступы неконтролируемой агрессии, связанные с тем, что мысли начнут ускользать, а желание думать никуда не исчезнет. Я уже сейчас ощущаю зародыши этой злости.

— Зависть? – поинтересовался Сигурд.

— Сейчас – да, — ответил зомби. – Я завидую тебе. Ты думаешь быстрее меня. Но это пройдет. Я погружаюсь в себя. И ненавидеть за неспособность нормально мыслить я тоже буду исключительно себя. На внешний мир обрушится внутренняя злоба, потому она будет слепой.

— Плохой исход, — сказал Сигурд. – Думаю, тебе лучше принять мою сторону. Сейчас ты еще на границе, последний шаг не сделан. Я даже не вижу здесь особой дилеммы.

— Есть еще один аспект, — зомби не спешил соглашаться. – Моё тело и его связь с душой. Каждый день я ощущаю её всё более и более четко. Во время моего прошлого человеческого сознательного периода я ничего не помнил из мертвого периода. Сейчас же я могу с легкостью пересказать все события минувшего дня.

— Самый вероятный итог, — предположил Сигурд, — равновесное состояние между жизнью и смертью.

— Мне неприятно это слышать, — сказал зомби. – Еще неприятнее представлять себе это. Но боюсь, что ты прав. Конечно, имея дело с Бруаном никогда не знаешь, чего ожидать. Но думаю, пришло время вмешаться в происходящие процессы. Я больше не задерживаю тебя, воин.

Повторно просить о помощи Сигурд не стал, да и была ли бы польза от такого напарника, большой вопрос. Оставив мертвеца созерцать из окна виды ночного Сартоса, ванир покинул комнату. Выйдя в коридор, Сигурд ненадолго задержался. Дождался, пока глаза вновь привыкнут к темноте.

Других любителей погулять по ночному дому на этот раз не обнаружилось. Сигурд спокойно миновал отрезок коридора, ведущий к лестнице, спустился вниз и стал на цыпочках подбираться к двери в комнату Бруана. Ни единый шорох не выдал движения ванира. Пока всё шло идеально.

Стучаться ванир, разумеется, не стал, но и дверь распахнул, стоя перед ней в полный рост, не таясь. Если дух не спит, можно сделать вид, что пришел поговорить. Даже тему они с Тарой заготовили – возвращение Зелтрану привычного облика. Но никаких сказок не понадобилось. Бруан мирно спал, едва заметно похрапывая.

Сигурд достал из-за пояса кинжал, заговоренный Коратцо, и приблизился к духу. Никаких защитных заклятий ванир не ощутил. Теперь достаточно одной маленькой царапины, и с безумцем покончено. Но Сигурд решил перестраховаться и ударил в сердце.

— Убил! – заорал Бруан, по-шутовски вытаращив глаза. – Ай-ай-ай, убил! Спящего зарезал. И кто?! Доблестный сын Нордхейма.

Кинжал торчал в груди Бруана и, судя по всему, не причинял ему никаких неудобств. Дух выглядел донельзя довольным. Впрочем, повод-то у него имелся. А вот Сигурд несколько опешил. Такого исхода они с Тарой не предусмотрели.

— Ну, что стоишь? – сказал ему Бруан. – Присаживайся, раз уж на огонек заглянул. Кстати! Свет.

По слову духа загорелись все свечи, находившиеся в комнате.

Сигурд, понимавший всю незавидность своего положения, решил с духом не спорить и сел на стул неподалеку от кровати. Бруан тоже поднялся с постели. Кинжал так и торчал в груди. Крови не было.

— Вина хочешь? – спросил у ванира дух Камня. – Выпить-то, пойди, хочется. Пришел, думал, ткнуть ножичком и нет противного Бруана, а тут такая пакость вышла. Как с горя не приложиться?!

— Я всё же воздержусь, пожалуй, — сказал Сигурд.

— Хочешь, угадаю, о чем думаешь? – предложил Бруан.

— Ну, давай, — согласился ванир. Первоначальная растерянность постепенно начала уступать место безразличию, смешанному со страхом.

— Гадаешь, почему оружие братца на меня не подействовало, — сказал дух. – Я тебе отвечу. В случае преждевременной смерти я лишился бы великого множества всяких интересных разностей, и мне пришлось наступить на горло собственной песне. Я обезвредил всё имеющееся в этом доме оружие. Конечно, этим самым я лишил себя ни с чем несравнимого чувства опасности, ощущения, что твоя жизнь висит на волоске, но мне пришлось…

— Тебе плевать на собственную жизнь? – спросил ванир.

— Отчасти, — сказал Бруан. – Я не отношусь к ней с таким трепетом, как это делают большинство людей и богов.

— Тогда ты воистину сумасшедший, — бросил ему Сигурд.

— Я этого не отрицаю, — ответил дух Камня. – Но ты, вероятно, имеешь в виду, что моя позиция бредова и не имеет под собой устойчивого логического обоснования. Могу уверить тебя, что это не так. Что ты чувствуешь, бросаясь в бой? В настоящий, который почитаешь праведным.

— Ярость, желание сокрушить врага, — апатия всё больше завладевала Сигурдом. Все чувства, что он испытывал в данный момент, были какими-то жалкими, серенькими. На сознание они совершенно не влияли.

— Видишь, ты не выделяешь страх смерти, — указал ваниру Бруан. – Он присутствует, но не доминирует. То же самое относится к любому другому процессу, сопряженному с повышенным эмоциональным уровнем. Это в повседневности мы стараемся уберечься от опасностей, реальных и мнимых. А теперь ответь мне, когда ты чувствуешь, что счастлив? В серых буднях кроется истинное удовольствие? Или всё же в нахождении на грани?

— Я выберу второе, — сказал Сигурд и добавил, — но многие со мной не согласятся.

— И что же они находят в серости? – непонятно у кого спросил Бруан. – В ней нет ничего достойного. Жизнь таких людей сродни животному существованию или даже растительному. Но и в них есть то начало, что однажды подтолкнет их сделать шаг к грани.

— Надо ли им это? – поинтересовался Сигурд.

— В любом случае, они должны познать и лишь потом решать, — настаивал дух Камня. – Ты злишься на меня за то, что я сотворил с твоими товарищами, но ведь я облагодетельствовал их. Вспомни свои ощущения! Все они жили одним моментом. Мысли, устремления, желания, вся их суть была сосредоточена на одном лишь объекте, на той искре, что приближалась к ним. В их жизни не нашлось ничего такого, что затмило бы собой тот миг. Главное было оставить им надежду, соприкосновение с искрой не должно было означать верную смерть. Ожидание неизвестности. Что может совершенней?

— Те, кто погиб, не оценят твоего дара, — злость начала медленно восставать из пепла в душе ванира.

— Пожалуй, — согласился Бруан. – Но должен же я был и себя позабавить. Я ведь тоже не знал, что ознаменует собой прикосновение искры. Эгоизм свойственен мне не в меньшей степени, чем большинству людей. Даже, наверное, в большей. Прости, но мои ощущения волновали меня сильнее, чем судьба части твоих товарищей. Утешай тебя тем, что умерли они счастливыми. Но мы отошли от темы. Тебя интересовало моё отношение к жизни и смерти. Дело в том, что мои возможности в разы превышают те, которыми наделен человек. Я могу позволить себе полностью исключить серость из своей жизни. Каждый миг я нахожусь на грани, потому и к идее смерти я отношусь без привычного для людей содрогания. Страх есть, но он не доминанта.

— Что же произошло такого, — спросил ванир, — что сегодня ты изменил собственным принципам?

— Грядут такие события, — ответил дух, — не принять участия в которых, преступно. Но у меня всё-таки есть ощущение, что я поступил с тобой не совсем честно. В иной ситуации твоё предприятие имело бы определенные шансы на успех. Думаю, будет справедливо дать тебе еще одну попытку. Удачи, ванир!

Бруан подмигнул первому помощнику, и в тот же миг Сигурд оказался на втором этаже перед дверью собственной комнаты.

Простоял он там, наверное, не меньше десятой части колокола, потом мотнул головой, гоня прочь наваждения и толкнул дверь.

— Живой! – закричала Тара и бросилась ему на шею.

Ответить на объятья Сигурд сил не нашел. Аккуратно отстранив девушку, он присел на краешек кровати.

— Что произошло? – спросила его воительница. – Ты в порядке?

— Не знаю, — признался Сигурд. – Но он пощадил меня.

— Что он с тобой сделал? – не успокаивалась Тара.

— Ничего. Ничего такого, — ответил ванир. – Но он силен, потрясающе, невероятно. Он могущественней богов, а еще он по-настоящему безумен.

Тара молчала, не зная, чем утешить Сигурда.