- С тех пор много воды утекло. Сейчас вам покажется там очень скучно.

И такова, по наблюдениям Джека, была вся история взаимоотношений Ллойда с его отцом – раздел ранчо после смерти родителей, распределение аренды, помощь друг другу в сезон отела скота, отлаживание систем орошения – Шейн доверял своему брату больше, чем кому бы то ни было. Джек знал, что одним своим существованием Ллойд делает жизнь веселее, для него это было так просто, и в то же время он никогда не валял дурака, сталкиваясь с ее убийственно серьезной стороной. Это был человек, с которым можно сплавляться по реке.

- Не говорите так, - миссис Крэст взяла Бонда за руку. - Вы не представляете, как мне приятно было вот так поговорить с вами. А теперь я иду спать. Спокойной ночи.

Отец Джека, вероятно, онемел из-за того, что чувствовал за собой вину в случившемся, но Джек склонен был считать себя виноватым не меньше. В то утро он настоял на том, чтобы замыкать колонну, как взрослый. Он никогда не делал этого раньше. Его серый жеребец, Герцог, был гораздо более спортивным, чем милая и неуклюжая Минди – окажись он позади отца в момент, когда БиДжей заартачилась, Герцог удержался бы на ногах. Он виноват в том, что захотел казаться старше, чем был на самом деле. Охренительно виноват. По правде говоря, к одиннадцати он и без того уже был довольно скромным по натуре ребенком, а несчастный случай только усилил его нежелание привлекать к себе внимание и выделываться. Ему нравилось хорошо справляться со своей работой – как его наставляли отец и мать; самым важным они почитали относиться к животным и людям порядочно и уважительно, но так, чтобы не обращать на это внимание большого количества людей. Какую пользу, в конце концов, может принести хвастовство? Джек обзавелся несколькими хорошими друзьями, которые его уважали и ради него готовы были на все. Чего ради стараться впечатлить еще кого-то?

- Так, так, - раздался сзади мягкий голос. Слова звучали невнятно, но каждое из них было отделено от другого. - Подумать только! Обнимаешься с подводными слугами!

Когда пришел конверт с извещением о том, что его приняли в Дартмут, отец не улюлюкал и не закатил в его честь праздничный ужин в таверне «Табернаш»; он только взглянул на него со странным выражением, отчасти печальным, отчасти гордым, и проговорил: «Твоя мать запрыгнула бы на Луну от счастья». Запрыгнула на Луну от счастья. Она запрыгнула на Луну от счастья. Практически так он и думал о ней все последние несколько лет. Когда холодной ночью останавливался на полпути до конюшни и стоял на замерзшем дворе, наблюдая, как восходит над Овечьей горой луна, он иногда шептал: «Привет, мам». Понятия не имел зачем, просто казалось, что если где-то она все еще есть, то уж непременно там. Может дело в том, что его любимой детской книгой было «Спокойной ночи, Луна»[12]. Мать читала ее вслух снова и снова, а когда она утонула, Джек стал хранить потрепанный экземпляр на маленькой полочке в изголовье своей кровати, иногда листая его перед сном и трогая потертые уголки.

Фигура мистера Крэста отчетливо вырисовывалась в дверном проеме кают-компании. Он стоял, широко расставив ноги, держась обеими руками за притолоку над головой. В свете, падающем из кают-компании, он походил на орангутанга. Поток холодного воздуха из кают-компании хлынул на палубу. У Бонда по спине пробежали мурашки. Мистер Крэст сделал шаг вперед и закрыл за собой дверь.

Бонд повернулся к нему, измеряя взглядом расстояние до его солнечного сплетения.

И именно в книгах он находил утешение. Он погружался в них, когда не был занят на ранчо, не катался верхом и не рыбачил. Командные виды спорта его не привлекали – соревнующиеся напоминали ему кучку выпендривающихся детей, свое пристрастие к литературе он держал при себе. Даже учителя не ведали о глубинах его возрастающей эрудиции, но школьная библиотекарша знала, и еще Энни Босворт в Публичной Библиотеке Грэнби. Они знали. Им также было известно про его безотчетную скромность и застенчивость, поэтому они поощряли его наставлениями, но никогда не акцентировали внимания на его необычайной жадности до новых книг или пестроте ассортимента. Они просто оставляли его посреди книг.

- Не делайте поспешных выводов, мистер Крэст. И следите за своим языком, - произнес Бонд спокойным голосом. - Пока вам повезло. Несмотря на все, что вы болтали сегодня вечером, вас никто и пальцем не тронул. Не испытывайте своего счастья. Вы пьяны. Идите спать.

Этим они с Винном были похожи – литературным взглядом на мир. Или, по крайней мере, любовью к книгам, поэзии, художественной литературе и отчетам об экспедициях. Винн специализировался на искусстве и прослушал множество курсов сравнительного литературоведения, в особенности французского. Джек был инженером и превосходно понимал язык математики, но на остальных курсах хватался за все, что имело отношение к поэзии или романам, и с самого начала особенно обожал американскую литературу. Они познакомились еще до начала учебы – во время ознакомительной поездки для первокурсников, четырехдневного пешего похода по Белым Горам. Вдвоем они опередили группу и всю дорогу без остановки разговаривали о каноэ, реках и скалолазании, а также о том, как Торо стирал белье на берегу пруда во владениях Эмерсона, и о том, каким ужасным пьяницей и бабником был Фолкнер, и можно ли считать «Весну и все такое» столь же хорошей и важной, как «Пустошь». Джек был поражен. Ему никогда не доводилось вести подобных бесед с другим ребенком, он и представить не мог, что кто-то из его ровесников способен любить читать столь же сильно – в особенности такой парень, который держался вполне себе уверенно посреди дикого леса. С первого же дня знакомства они стали лучшими друзьями, и чем бы впоследствии ни занимались, никогда не прекращали надолго обмениваться впечатлениями о книгах.

- Ого! Вы только послушайте этого наглого паренька! - лицо мистера Крэста, освещенное ярким лунным светом, медленно повернулось к жене. На нем появилась презрительная гримаса. Он достал из кармана серебряный свисток на цепочке и повертел его на пальце. - Наш мистер Бонд так ничего и не понял, верно, милочка? Ты считаешь, что эти гансы в рулевой рубке у меня так, для украшения? - его лицо снова медленно повернулось к Бонду. Еще один шаг вперед, малыш, и я свистну - всего лишь один короткий свисток. И знаешь, что будет дальше? Наглый мистер Бонд оказывается за бортом, - он ткнул пальцем в сторону моря, - вон там. Человек за бортом! Мы тут же принимаем все необходимые меры для спасения, даем задний ход, и случайно Бонд попадает под винты корабля! Какое несчастье! Мы все потрясены смертью этого мужественного красивого парня, который так понравился всем нам. - Мистер Крэст покачнулся, но сумел сохранить равновесие. - Понятно, Джим? Так что не будем ссориться и останемся друзьями, - он протянул руку в сторону своей жены и поманил ее пальцем. Пошли, милочка. Пора спать.

Одной из тем, которую они долго обсуждали в том самом первом походе, было творчество Луиса Л’Амура[13]. Едва обнаружив друг в друге заядлых читателей и преодолев свою застенчивость по этому поводу, они принялись перечислять авторов и названия книг, рассуждать, что в них было хорошо, а что плохо, делиться тем, что им нравилось. Дискуссия захватывала дух, и не только потому что они тащили задницы вниз по северному склону горы Мэдисон. В конце концов оба с облегчением поняли, что не имеют дела с литературным снобизмом. Классические произведения и столпы литературы это одно, но иногда и дрянные ни на что не претендующие байки столь же хороши. Ну или хотя бы забавны. Эта схожесть мнений позволила им признать, что оба прочли, вероятно, все дошедшие до современников криминальные вестерны Луиса Л’Амура, даже те, которые таинственным образом появились спустя годы после его смерти. Винн читал его рассказы, потому что осиновые леса, полынные луга и песчаные каньоны Запада в них были именно такими экзотическими и заманчивыми, как он себе и представлял. Еще потому, что герои скакали верхом по этим изумительным ландшафтам, плескались в обледеневших ручьях, пробирались сквозь стада лосей и успокаивали своих дрожащих лошадей, когда те чуяли запах льва или кровавый след его добычи. Герои разбивали свои лагеря в папоротниках у ручьев, сбегающих с заснеженных вершин, и растирали своих лошадей половинками пырея, а костры разводили маленькие и «бездымные», чтобы не насторожить врагов. Джек зачитывался ими, потому что все в них выглядело знакомым, но блестящим и облагороженным, похожим скорее не на ту жизнь, которую он знал, а на то, каким все должно быть. В особенности те части, где речь шла об убийстве всех плохих парней и заполучении девушки.

- Да, Милт. Иду, - широко открытые испуганные глаза женщины взглянули на Бонда. - Спокойной ночи, Джеймс, - не ожидая ответа, она нырнула под руку мистера Крэста и пробежала через кают-компанию.

В тот день они так много разговаривали и так быстро шли, не замечая тяжести своих рюкзаков, что опередили группу на несколько миль. Добравшись до ручья, они расстегнули поясные ремни, сняли с плеч рюкзаки и прислонили их к стеблям болиголова. В бутылке Винна был фильтр, они налили туда холодной воды из ручья, выпили все и заполнили ее снова.

- Так что не надо волноваться, малыш, - произнес мистер Крэст. - Не будем ссориться и останемся друзьями, о\'кэй?

Бонд молчал, не сводя с мистера Крэста пристального взгляда.

– Взгляни, – указал Винн, – Эта штука немного освежает.

- Вот и хорошо! - неуверенно улыбнулся мистер Крэст. Он сделал шаг назад, в кают-компанию, и закрыл за собой дверь. Через окно Бонд видел, как он прошел через кают-компанию и выключил за собой свет. Через мгновение загорелся свет в капитанской каюте и снова погас.

Он склонился над корнями бальзамической пихты, вокруг которых росла похожая на клевер кислица. Нарвав пучок, он протянул половину Джеку, скомкал, что осталось, закинул в рот. И тут же сморщился. Джек, поколебавшись, последовал его примеру.

Бонд пожал плечами. Боже, что за человек! Он облокотился на поручень и стал смотреть на сполохи света в кильватерной струе, выбрасывая из головы все неприятности и стараясь успокоиться.

– Кислятина, – прокомментировал он.

– Вроде как должно утолять жажду.

Через полчаса, приняв душ в помещении команды. Бонд раскладывал на палубе мягкие подушки, снятые им с дивана. В это мгновение ночную тишину пронзил душераздирающий женский крик. Бонд пробежал через кают-компанию, по коридору и остановился у двери капитанской каюты. За дверью слышались приглушенные рыдания и бархатный голос мистера Крэста. Бонд задумался. Какое дело ему до их отношений? Ведь это муж и жена! Если она согласна сносить все эти издевательства, эти истязания, кто такой он, Бонд, чтобы играть роль доблестного рыцаря Галахада? Бонд медленно пошел обратно. Когда он уже закрывал за собой дверь кают-компании, донесся еще один крик, но уже не такой громкий. Бонд выругался и лег на мягкие подушки. Почему у нее такой рабский характер? Или действительно женщины могут вынести все, кроме равнодушия? Сон не приходил.

– Похоже на то.

Через час, когда Бонд начал засыпать, со шлюпочной палубы донесся громкий храп мистера Крэста. На пути к острову Чагрин мистер Крэст тоже улегся спать в гамаке на шлюпочной палубе, но тогда он не храпел.

Они сидели на замшелых валунах, любуясь низким водопадом, который низвергался в наполненный пузырьками темный бассейн. Джек никогда раньше не бывал в смешанных лиственных лесах Востока, однако, хоть они и были ему чужды, он чувствовал себя в них комфортно. Ритм горных хребтов и ручьев был другим, более мягким, с меньшим рельефом на подъемах и спусках, без скал, и более защищенным от ветра – густые леса покрывали долины и доходили почти до вершин гор – но как только он пообвыкся, ему здесь понравилось. Небольшая клаустрофобия, но и она вскоре пройдет.

Это уж слишком, подумал Бонд и посмотрел на светящийся циферблат часов. Половина второго. Бонд решил идти спать в каюту Фиделя Барби, если через десять минут храп не прекратится. Он знал, что проснется замерзший, с головной болью, но это все-таки лучше, чем пытаться уснуть под такой храп.

– Там палии, да? – заметил Джек.

– Будь у нас крючок, мы, может, сумели бы поймать их на кусок рубашки. Точнее, того клетчатого пледа, что на тебе надет.

Минутная стрелка медленно ползла по циферблату. Прошло десять минут. Все! Он встал, взял свою рубашку и шорты. В это мгновение сверху донесся шум тяжелого падения и тут же раздался стон, за которым последовали хрипы и всхлипы задыхающегося человека. Неужели мистер Крэст упал из своего гамака? Бонд неохотно положил на палубу одежду и поднялся по лестнице на шлюпочную палубу. В тот момент, когда голова Бонда достигла уровня палубы, стоны прекратились, и тут же Бонд услышал страшный звук - торопливый стук пяток по палубе. Этот звук был хорошо знаком Бонду. Он взлетел по последним ступенькам и подбежал к фигуре, распростертой под ярким лунным светом на палубе. Медленно опустился на колени. Ужас, написанный на потемневшем от удушья лице, был достаточно красноречив, но изо рта мистера Крэста торчал не язык - это был рыбий хвост. Бонд отчетливо видел розовые и черные цвета. Это была \"Уникум Хильдебранда\"!

– Лови на свою.

Джек рассмеялся, достал пачку со смесью орехов, изюма и M amp;M’s, вскрыл ее и протянул Винну.

Человек умер ужасной смертью. Когда ему в рот сунули рыбу, он, должно быть, попытался вытащить ее изо рта, но шипы анального и спинного плавников вонзились в щеки, проткнули их и теперь торчали наружу вокруг покрытого пеной страшного рта. Дрожь пробежала по телу Бонда. Смерть наступила в течение минуты. Но какой ужасной была эта минута!

– Терпеть не могу людей, которые съедают

M amp;M’s и оставляют все остальное, – проникновенно сказал тот.

Бонд медленно встал, подошел к рядам стеклянных банок, где в формалине лежали приобретенные мистером Крэстом образцы, и заглянул под закрывающий их брезент. Крышка одной из банок валялась рядом на палубе. Бонд тщательно вытер ее о брезент и, осторожно держа ее кончиками пальцев, положил на горлышко банки. Затем он вернулся к трупу и остановился рядом. Кто из них двоих решился на это? Была какая-то дьявольская злоба в том, что рыбку использовали как орудие убийства. Это указывало на женскую месть - у Лиз действительно были для этого все основания. Но и Фидель Барби с его горячей креольской кровью вполне мог решиться на такой шаг. Если мистер Крэст продолжал издеваться над Фиделем Барби, оскорбляя его семью и любимые им Сейшельские острова, тот не ответил бы сразу - нет, Фидель затаил бы ненависть и дождался бы удобного момента...

– Это именно то, чего тебе хочется, а я угощаю.

Бонд оглянулся. Храп мог стать сигналом для убийцы. С нижней палубы, где располагались каюты, на шлюпочную палубу вело несколько трапов. Вахтенный, стоящий у штурвала в рубке, ничего не слышал из-за шума двигателей. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы достать драгоценную рыбку из банки с формалином и с силой засунуть ее в приоткрытый рот спящего мистера Крэста. Бонд пожал плечами. Убийца не думал о последствиях, о судебном процессе на котором он, Джеймс Бонд, окажется в роли свидетеля. Если он не примет сейчас же срочные меры, их всех ждет масса неприятностей.

Они взглянули друг на друга и рассмеялись.

Бонд посмотрел вниз. Там протянулась узкая полоска нижней палубы шириной в три фута и поручни двухфутовой высоты. Предположим, трос гамака лопнул, мистер Крэст упал и скатился к борту. Разве он не мог потом упасть на поручни нижней палубы и рухнуть в море? Вряд ли - при такой тихой погоде. Но другого выхода не было.

Так они обнаружили, что, ко всему прочему, оба любят рыбалку. Совпадение, снова. Они решили развести небольшой костер и вскипятить воды для чая. Почему бы и нет? К тому моменту, как остальная часть маленькой группы догнала их, оба растянулись у тлеющих углей, попивая горячий Липтон из пластиковых стаканчиков. Руководитель похода, еще совсем молодой, только головой покачал. Так у них начала появляться определенная репутация.

Столовым ножом, принесенным из кают-компании. Бонд старательно растрепал трос гамака и затем порвал его. Теперь гамак лежал на палубе и все выглядело совершенно достоверно. Затем Бонд взял мокрую тряпку и вытер с палубы следы крови. Теперь самое неприятное - нужно избавиться от трупа. Бонд осторожно подтащил его к самому краю палубы, спустился на середину трапа, подтащил к себе труп и вскинул его на плечо. Мертвое тело обхватило его тяжелыми пьяными объятиями. Пошатываясь под безжизненной тяжестью, Бонд подошел к низким поручням и наклонился. Последний взгляд на искаженное в мучительной гримасе лицо, тошнотворный запах алкогольного перегара, всплеск - и труп исчез в кильватерной струе корабля. Бонд мгновенно прижался к двери кают-компании, готовый скрыться внутри, если рулевой услышит всплеск и захочет выяснить, что случилось. Но никто не вышел на палубу, и дизели стучали размеренно, как прежде.

* * *

Бонд вздохнул с облегчением. Лишь самый въедливый следователь сможет заподозрить что-то неладное. Скорее всего, все будет списано на несчастный случай. Бонд снова поднялся на шлюпочную палубу, еще раз осмотрелся вокруг, выбросил за борт столовый нож и тряпку, и снова спустился к своим подушкам. На часах было два пятнадцать. Через десять минут Бонд уже крепко спал.

Теперь, когда они застегнули свои спасательные жилеты, спустили каноэ на воду и запрыгнули в него; когда гребли к середине бухты, что сужалась к северу, наполнялась течением и превращалась в широкую V, все набирающую скорость и скользящую вниз между зарослями елей; когда посмотрели вперед, увидели линию горизонта, обозначающую первый порог, зарылись носом в воду и изо всех сил гребли к правому берегу – когда они действительно начали плыть по реке, они не думали ни о чем, кроме того, как бы попасть в широкую воронку бассейна вдоль правого берега, чтобы разведать водопады. Однако все прочитанные ими истории о реках ярко пылали в воображении, что немало прибавляло энергии и упорства, поскольку по крайней мере у половины этих историй не было счастливого конца.

Скорость была увеличена до двенадцати узлов, и к шести вечера \"Уэйвкрэст\" уже огибал северный волнолом. Позади сверкающее небо было покрыто красными и золотыми пушистыми перьями с пятнами аквамарина. Двое мужчин и женщина стояли у поручней палубы и смотрели, как берег, отделенный от корабля гладью перламутрового моря, приближается. На Лиз Крэст было белое полотняное платье с черным поясом и черно-белым платком вокруг шеи. Цвета траура лишь подчеркивали ее красоту. Все трое молчали.

Глава четвертая

Утром, словно сговорившись, они старались не просыпаться как можно дольше. Даже Бонд спал до десяти часов, несмотря на яркое солнце. Поднявшись, он принял душ в помещении команды, поговорил с рулевым и затем спустился вниз, чтобы навестить Фиделя Барби. Тот все еще спал. Когда Бонд разбудил его, Фидель заявил, что у него с похмелья раскалывается голова и он не помнит, что было накануне. Вроде бы он нагрубил мистеру Крэсту в ответ на грубость с его стороны.

Спускающееся под уклон течение, увлекавшее их в рябь низких волн, выровнялось, и они оказались между низкими берегами, поросшими лиственницей и соснами, с вкраплениями расставленных в шахматном порядке белых стволов берез – не то указателей, не то маркеров, сигнализирующих о чем-то непостижимом. Справа промелькнуло наполовину погруженное в воду упавшее бревно, его черная голова качалась в потоке безжизненно и размеренно, как у мертвеца. Джек поспешно отвел взгляд. Чрезмерная осторожность вынуждала их продолжать держаться правого берега. По реке сплавлялись неоднократно и очень подробно описали все подводные камни, но делалось это не каждый год, и никто в Пикл Лейк не слышал, чтобы нынешним летом какая-нибудь группа взяла на себя труд обновить информацию о маршруте. Самыми важными из предстоящих им задач были, пожалуй, обязательные пешие переходы и аккуратное преодоление порогов. Порой участки берега, к которым требовалось причалить, оказывались совсем крохотными и располагались прямо над кромкой водопада. Пространство реки могло разительно меняться из года в год, зачастую так и происходило, и по возможности следовало заранее подмечать такие вещи как упавшее дерево, блокирующее путь к нужной бухте, или эрозия почвы, размывшая пляж в месте высадки. Если вовремя заметить и обойти помеху не удастся, реагировать придется быстро, и полезно для таких случаев держать в голове какой-нибудь запасной план. На одной из рек штата Мэн Джек вынужден был прыгать в воду, предварительно обмотавшись тросом от каноэ, и цепляться за торчащую у берега корягу, чтобы их не смыло в водопад. Отчаянные, опасные и глупые крайние меры, к которым им не хотелось бы прибегать снова.

- Помнишь, что я сказал тебе с самого начала, Джеймс? Насчет того, что он сукин сын каких мало. Теперь ты согласен со мной? Придет время, и кто-нибудь решит заткнуть ему глотку.

Недостаточно убедительно. Бонд приготовил себе завтрак на камбузе и сел с ним за стол, когда в кают-компанию вошла Лиз Крэст. Она была одета в светло-синее шелковое кимоно. Под глазами у нее были темные пятна и она завтракала стоя. Однако ее поведение было совершенно спокойным и естественным.

Полдень вступил в свои права. Высокие облака рядами наплывали с севера и рассеивали солнечный свет над лесами и водой. Пара зеленокрылых уток молниеносно развернулась над рекой, резко окунулась в течение и некоторое время дрейфовала впереди них. На глаза попался не то самец, не то самка белоголового орлана, птица дважды тяжело взмахнула огромными крыльями, прежде чем приземлиться на верхушку мертвого дерева. Винн обратил внимание на изменившиеся запахи – так пахла река, движущаяся вода несла в себе более холодный и чистый аромат, чем озерная, он жадно втянул его в легкие, откуда эта свежесть, казалось, распространилась по всем капиллярам его тела, и почувствовал себя счастливым. Неспешное скольжение по озеру – это здорово, но пребывать в потоке течения было как-то особенно приятно. Из этих соображений он выбрал для себя любимый способ ловить рыбу: он доставал свою лучшую удочку на четыре грузила, становился посреди ручья и чувствовал, как поток давит на колени, как ритм и естественные законы пешеходной жизни теряют свою силу, на него без промедления накатывал необыкновенный душевный подъем. Так повелось еще с тех пор, когда он был ребенком. Джек тоже был несколько взбудоражен. После гибели матери на той злополучной прогулке ему пришлось заставлять себя вновь ловить рыбу и сплавляться по течению. Давалось это нелегко, но он справился, и через некоторое время смог мысленно разграничивать в своем сознании одну конкретную реку и все остальные.

- Я хочу попросить у вас прощения за то, что случилось вчера вечером, сказала она голосом заговорщика. - Боюсь, что я тоже выпила лишку. Но вы, Джеймс, извините, пожалуйста, мистера Крэста. Он в общем-то очень неплохой человек. На него находит только когда он выпьет. На другое утро он жалеет о происшедшем. Вот увидите, он будет очень расстроен случившимся.

Им было известно о приближении очередного водопада, о том, что тропа для волока каноэ начинается сразу за широкой излучиной, они без каких-либо проблем свернули в положенном месте, легко обнаружили плоский гравийный пляж и темную просеку тропы среди ив, сокрытый в бассейне водоворот деликатно направил их в сторону берега, и они вышли прямо на гладкие камни.

Наступило одиннадцать часов, но ни один из двоих ничем не выдал себя. Бонд пришел к выводу, что пора принимать меры. Он пристально взглянул на Лиз Крэст, лежащую на матрасе и читающую журнал.

- А где ваш муж? - спросил он. - Все еще отсыпается?

* * *

- Наверное, - она нахмурилась. - Вчера вечером он лег спать в гамаке на шлюпочной палубе. Я не помню, когда это произошло. Как только он ушел, я приняла снотворное и заснула.

К полудню они преодолели уже достаточно миль, могли пройти и больше, следуя тропой для волока, однако почему-то никому из них не хотелось оставлять озера позади так поспешно. Было решено остановиться на привал. Каждый из них притащил по две бочки на поляну, венчавшую скалистый утес с видом на обрыв – в одной походное снаряжение и одежда, в другой еда и кухонная утварь. Четыре компактных синих бочонка. Там была старая бревенчатая хижина, совсем крохотная, построенная, вероятно, для охоты кем-то из индейцев племени кри или путешественников, приплывших на моторной лодке с цепочки озер. Отличное место, чтобы встать здесь лагерем на несколько недель. За исключением шума. Шум стоял такой, что приходилось практически кричать, чтобы быть услышанным.

Фидель Барби сидел на краю палубы, закинув в море удочку.

- Он, наверное, в рулевой рубке, - заметил Барби не оборачиваясь.

– Вау! – заорал Джек, перекрикивая рев водопада, – Просто слушаешь этого сукиного сына, и сразу так и тянет отлить.

- Если мистер Крэст все еще спит на шлюпочной палубе, он может сгореть от такого жаркого солнца.

Рокот пульсировал и колотил по камням, если внимательно прислушиваться, то удавалось разобрать спешку несущейся к уступу воды, свист в промоине у самого его края и бурление пены далеко внизу. Тысячи безжалостно громких звуков.

– И не говори, – отозвался Винн, – Как, интересно, мы собираемся спать. Земля ходуном ходит.

- Бедный Милт! Я даже не подумала об этом! Пойду и разбужу его.

– Как младенцы, потому что нам не нужно съезжать вниз по этой безумной хреновине.

Она поднялась по трапу и через несколько секунд сверху донесся ее тревожный возглас.

- Джим! Идите сюда. Милта нет на палубе, и его гамак порван.

Возможно, кто-нибудь и смог бы… сплавиться по этому кошмару. В байдарке. Шестая категория сложности[14], как минимум, серия уступов, по которым извергается громадное количество воды. Как если бы Северное море в разгар шторма спустили вниз по лестнице. Трасса не меньше семидесяти футов в высоту и протяженностью по меньшей мере в одну восьмую мили. Единственный скалистый островок посередине, размерами не превышающий лодку, поддерживал над водой корявую и низкорослую ель. Он дрожал посреди хаоса, словно бельмо на глазу, и самим фактом своего существования только усложнял гипотетический спуск.

- Наверно, Фидель прав, - ответил Бонд. - Поищу его в рулевой рубке.

Солнце пробилось сквозь пелену облаков и осветило водопад, пронзило белоснежную воду, каким-то образом сделало все звуки более четкими, и Винн подумал, что это неописуемо красиво. Отвесные скальные хребты и лавина грохочущего потока были воистину прекрасны.

В рубке были Фриц, помощник капитана и механик.

Там повсюду росла черника. Когда солнечный свет заливал хижину, почва вокруг нее нагревалась и начинала источать сладкий аромат плодов с оттенками багульника. Поляну сплошным ковром покрывала черника, и вся она была спелой. Да, конечно, на пятки им наступал пожар, да, продолжало стремительно холодать, но прямо сейчас окрестности казались дикими, изобильными и по большей части безопасными. Выпавший на их долю испуг и низменные страхи минувшего утра растаяли. Они вновь почувствовали себя в своей тарелке.

- Вы не видели мистера Крэста? - спросил Бонд.

Они вернулись к каноэ, продираясь сквозь ольху и ивы, за непромокаемыми рюкзаками, спасательными жилетами, удочками и ружьем. Вышла достаточно короткая прогулка вокруг водопада, всего ярдов четыреста, или около того. Каноэ вытащили на берег и оставили так до утра. Легкую кевларовую лодку можно было без проблем взвалить на плечи и нести. У второго, таким образом, оказывались свободными руки. Широкая центральная часть была снабжена специальным хомутом для переноски. Они сложили пирамиду из бочек и рюкзаков на утесе, возвышающемся над стремниной. Затем просто сели, прислонившись к ней, и наслаждались согревающим их солнцем, что зависло над лесом по ту сторону реки. Через минуту оно скроется за новой чередой все прибывающих облаков. От них не укрылось, как резко похолодало в тени после полудня, но пока что они могли сидеть с закрытыми глазами, ничего не делая, и позволять солнцу греть их веки. До того момента, когда оно спустится за деревья, оставалось еще четыре или пять часов. Несколькими минутами позже они возьмутся за обустройство временного лагеря, а затем насобирают достаточно черники, чтобы хватило на пирог. На их версию черничного пирога, приготовленную на сковороде с бисквитом и коричневым сахаром.

- Нет, он еще не приходил в рубку. Что-нибудь случилось? - нахмурился Фриц.

Бонд постарался, чтобы его беспокойство выглядело как можно естественнее.

– Не думал порыбачить? – спросил Винн, не открывая глаз, – Прямо над тем местом, где мы причалили, я заметил приличных размеров ручей.

- Его нет на верхней палубе. Нужно найти его. И гамак порван. Вчера вечером он изрядно выпил. Да быстрее же! Ищите его повсюду!

– День жарки на сковороде, а? Пескари и пироги, – стоило Джеку закончить фразу, как она тут же показалась ему банальной, – И почему такая классная вещь звучит настолько убого?

Когда поиски закончились безрезультатно и напрашивался лишь один вывод, у Лиз Крэст произошел короткий, но убедительный приступ истерики. Бонд отвел ее в каюту и посоветовал лечь.

– Профессор Полсон говорил, что аллитерация опасна в руках того, кто не умеет ей пользоваться.

- Чего же теперь расстраиваться, - сказал он. - Его не вернешь. Прошло, по крайней мере, шесть часов с наступления рассвета, а он мог упасть в море лишь в темноте. После шести часов в море уже нет смысла искать человека.

– Так про что угодно можно сказать. Про сковородку, там, или про автомобильный домкрат.

Винн задумался.

Женщина посмотрела на него широко открытыми глазами.

– Полсон говорил, у эстетики есть правила: чем сильнее что-то приукрашиваешь, тем больше рискуешь подорвать его ценность. Его истинную ценность.

- Вы хотите сказать - акулы и все остальное?

– Без понятия, что он под этим подразумевал, – Джек размахнулся и швырнул камешек с края обрыва, – Звучит как все те вещи, о которых обожают болтать профессора. Скорее всего, имелась в виду какая-нибудь аналогия с цветами, которые все свои силы вкладывают в яркие бутоны, а не в корни.

– Полагаю, что так.

- Да.

– А если ценность уже есть, тогда что? Сильная и красивая женщина, допустим, наносит макияж. И что с того?

– Если она переборщит с ним, то рискует показаться вульгарной.

- О, бедный Милт! Бедный, бедный Милт!

– Но на самом-то деле она не дешевка, верно? Она остается той, кем является.

Бонд вышел из каюты и тихонько прикрыл за собой дверь.

Винн смерил своего приятеля пристальным взглядом. В его стиле было подвергать сомнению банальности, догмы, авторитет. Джек полагал, что большинство его преподавателей на самом деле зомби. Они помолчали, откинувшись на рюкзаки и нежась на солнце. Минутой позже Джек продолжил:

– В любом случае, что для этого чувака опасность? Неумелое использование аллитерации может быть опасным, так он сказал.

Яхта обогнула Кэннон Пойнт и снизила скорость. Держась подальше от коралловых рифов, она скользила через отливающую стальным цветом поверхность налива по направлению к якорной стоянке. Бонд увидел, как от причала отошел катер с таможенниками на борту и направился навстречу. Город уже наверняка полон слухами о случившемся на яхте - содержание радиограммы стало известно многим.

– Ага, верно, – не открывая глаз, Винн пошарил вокруг себя, пока его ладонь не нащупала удобную подстилку из теплого мха, – Такое же ощущение возникает, когда говорят, мол, тот или иной писатель сильно рискует. И что? Каковы последствия? Возможно, ему придется ткнуть в иконку «удалить» на своем ноутбуке.

– Мда, – сказал Джек, – Этим парням стоило бы почаще выходить на улицу, – он сел и выглянул за край невысокого утеса, – Сплавляться вниз по этому водопаду – рискованно. Или грести наперегонки с этим гребаным пожаром.

- Я нервничаю, - повернулась к Бонду Лиз Крэст. - Вы не бросите меня поможете со всеми формальностями?

- Разумеется.

Он сразу же пожалел о сказанном. Передний край гряды облаков закрыл солнце, словно в знак сочувствия, и Джек ощутил, как его руки покрылись мурашками.

– Пойдем поужинаем, – предложил Винн.

- Не стоит беспокоиться, - произнес Фидель Барби. - Все эти люди - мои друзья, а прокурор - мой дядя. От нас потребуют показания. Завтра - не позже - произойдет разбирательство. Послезавтра вы сможете отправиться в путь.

Они пробудились от безделья. Стряхнули с себя летаргию, раскопали в пирамиде чехлы с удочками. Оба натянули легкие флисовые свитера и достали свои рыболовные наборы: маленькие поясные сумки, в которых помещались дождевики, пара коробков с приманкой для ловли нахлыстом[15] – мушками и нимфами, поплавки, грузила и блесны, кусачки и щипцы. На этом все. По привычке оба таскали с собой складные ножи в карманах брюк. Зазубренные спасательные ножи в пластиковых чехлах, идущие в комплекте со спасательными жилетами, у них, конечно, тоже имелись, но складные ножи были при них постоянно, всегда, достать и раскрыть их оба смогли бы за долю секунды одной рукой. Они много практиковались, как стрелки тренируются вытаскивать оружие, и так часто занимались этим у костра, прокладывая маршрут, что давно перестали замечать за собой это. Очень полезный навык, если вы за что-нибудь зацепились, и вас тащит следом за сбежавшей лошадью или перевернувшейся лодкой. Отец Джека с малых лет внушал ему, как полезно иметь при себе нож; ему, Шейну, эта привычка однажды спасла жизнь, когда молодой необъезженный арабский скакун выкинул его из седла, а он запутался ногой в стременах. Он волочился за конем и непременно скончался бы от ударов об землю, не сумей вовремя изогнуться, обхватить свою ногу рукой и перерезать кожаный ремень.

- Вы так думаете? - На ее виске появилась и скатилась вниз капелька пота. - Дело в том, что я не знаю, как поступить. Джеймс... вы не согласились бы отправиться на яхте в Момбасу? Ведь вы все равно поплывете туда, а я доставлю вас на сутки раньше, чем это рейсовое судно.

Грохот несущейся через пороги воды казался менее угрожающим теперь, когда они пробыли в ней полчаса и убедились, что преодолеть ее напор им по силам. Они направлялись обратно к пляжу через кустарник.

- \"Кампала\", - Бонд закурил, пытаясь скрыть свою нерешительность. Четверо суток на роскошной яхте с этой прелестной женщиной! Но его воображение рисовало картину искаженного мукой лица мистера Крэста и хвост рыбы, торчащий изо рта. Так кто же убил его? Если бы только один из них как-нибудь выдал себя!

- Конечно, Лиз, я очень благодарен за приглашение. С радостью им воспользуюсь.

Они вытащили складные удочки из четырех частей из специальных тубусов, развязали ленты, которыми они были связаны, и развернули мягкие тканевые чехлы. Они выдвинули тонкие секции. У Джека был Сейдж (в зеленом чехле), у Винна – Уинстон (в красном). Винн потер стык каждой заостренной секции о кончик носа, чтобы немного смазать их, прежде чем вставлять в пазы – трюк, которому научила его мать, не позволявший секциям слипаться, когда их раздвигаешь. Они с Джеком плотно скрепили части удилищ, вставили катушки в седла и примотали пропускные кольца. Продели в кольца леску и проверили поводки.

- Великолепно, дружище, - улыбнулся Фидель Барби. - Я тоже с удовольствием поплавал бы на этой яхте, если бы не рыба. На вас, миссис Крэст, лежит огромная ответственность. Когда станет известно о случившемся, Смитсониевский институт засыплет вас телеграммами о судьбе \"Уникум Хильдебранда\". Не забудьте, в ваших руках научное сокровище. Эти американцы не оставят вас, пока рыба не окажется у них в руках.

Бонд затаил дыхание, не сводя глаз с женского лица. Теперь понятно, что лишь она могла совершить это ужасное убийство. Ему придется что-нибудь придумать, чтобы отказаться от плавания на яхте. Такая страшная смерть...

Тубусы оставили в каноэ, и Джек, удерживая конец поводка за пробковую ручку, наматывал провисшую леску до тех пор, пока она не натянулась на удилище. Он начал подниматься вдоль берега. Ручей протекал через верхний отрезок пляжа. Как и тот, что пересекал место их предыдущей стоянки, этот был медленным и окрашенным в густой чайный цвет от переизбытка торфа и танина. Осторожно приблизившись к воде, они заметили метнувшиеся в стороны тени. Палии. Что ж, отлично.

Но прекрасные кроткие глаза женщины даже не моргнули. Она посмотрела в лицо Фиделя Барби и спокойно ответила: \"С этим не будет никаких трудностей. Я решила подарить \"Уникум Хильдебранда\" Британскому музею\".

Рыбалка началась. Джек ловил на ручейника, обвязанного темной лосиной шерстью – ему казалось, сейчас не имело особого значения, что закидывать в воду, и прижал щипцами бородку крючка. Без нее было легче потерять рыбу, которой им вообще-то предстояло ужинать, но он все равно это сделал. Он продвинулся вверх по течению на двадцать ярдов, остановился у подножий первых больших деревьев и окунулся в сладкий еловый аромат. Он принялся забрасывать приманку в тихую заводь. Бассейн был затенен порослью тонкой темной травы, она, будто волосы, волнами стелилась по песчаному дну. Джек делал длинные забросы в глубокую тень, подсекал леску, и как только мушка коснулась воды в третий раз, рыба клюнула. Кончик удилища сильно изогнулся и заходил ходуном, а Джек громко рассмеялся, когда подтащил добычу к себе и увидел, что та была не больше его ладони. Несколько унций весьма грозного бойца. Он слегка подержал крохотную рыбку в неглубокой чайной воде у своих ног и восхитился замысловатыми морщинистыми зелеными узорами на ее макушке, вновь задаваясь вопросом, как естественный отбор мог такое начертать. Он легко снял маленький крючок. Форель дико дернулась в его руке и вырвалась на свободу. «Давай, иди!» – прошептал он. Посмотрел, как маленькая торпеда теряется в тени травы. Он почти всегда отпускал первую рыбу из дневного улова. Своего рода дань уважения.

Джеймс Бонд заметил, что по ее вискам текли капельки пота. Но, в конце концов, вечер был таким жарким...

Винн вброд дошел до мелководья в устье ручья. Река, не так давно покинувшая озеро, вымывала из берегов много ила и была слишком мутной для ловли рыбы нахлыстом, а вот ручей оставался чистым и темным. Только в этих боковых ручьях и стоило закидывать удочки. Он выбрал крошечную мушку-парашют, коротким броском отправил ее на середину едва ползущего ручья и мгновенно почувствовал отклик. Резкая подсечка подбросила крошечную ручьевую форель в воздух. Она была ненамного крупнее пескаря. Рыбка приземлилась в воду у его ног, он поднял ее, осторожно обхватил ладонью, извинился и вытащил крючок, тогда она встряхнулась, словно очнувшись от дурного сна, и унеслась прочь.

Шум дизелей смолк, и якорь с грохотом упал в море.

Рыбалка продолжалась. Они оба были очень хороши, но со стороны кто угодно запросто сумел бы отличить их друг от друга. Не только потому, что Винн был выше, крупнее и все время торчал в воде, но по их манере рыбачить: Джек делал свои забросы с небрежной грацией, как будто он едва следил за леской, собирал ее и снова выбрасывал, охватывая все более широкий круг, он двигался почти что с безразличием; петли у него всегда выходили чистые, но иногда пролетали чересчур низко над водой и как-то сбоку. Если случался неудачный заброс, он ненадолго прерывался, чтобы отряхнуть мушку от воды, и в следующий раз леска ложилась ровно, а мушка приземлялась легко и так же естественно, как настоящий жук. Если его запястье в последний момент сгибалось, направляя леску вверх по течению при сильном ветре, ему было все равно. Он ловил рыбу почти так же бессознательно, как ходил или дышал. Винн был совсем другим. Он подходил к вопросу более научно и думал обо всем. Он рассчитывал дрейф и знал, какую поправку на ветер следует сделать, прежде чем бросать, он делил поток на квадранты, он проводил разведку поперек хода воды, и если ловил на нимфу, то сначала укладывал мушку на поверхность ручья по течению, затем опускал на фут глубже и вел в противоположную сторону. Он учился у обоих родителей и прочитал тонну книг по этой теме. Его мать, Ханси, была исключительно хорошей рыбачкой и учительницей. Его удочка почти всегда была высоко поднята, метроном наконечника колебался с одиннадцати до одного на циферблате или с десяти до двух, классический заброс. Все было четко, как по учебнику, он выполнял ступенчатую проводку с безупречным ритмом даже на самом сильном ветру. Джек иногда наблюдал, как его приятель рыбачит, и думал, как все-таки забавно, что инженером стал он сам, а не Винн. В тот день они поймали примерно одинаковое количество рыбы.

Теперь они просто веселились, смеялись над прожорливыми палиями и отпускали каждую выловленную рыбу. Пара мухоловок щебетала неподалеку и заставляла раскачиваться тонкий тростник, пока они пробирались между деревьев. Палии были в основном крошечными и безумно жизнерадостными, как маленькие дети. Они бросались к мушке и промахивались, или волновались до такой степени, что перепрыгивали прямо через нее, или натыкались на леску и тут же отскакивали. Неоднократно сразу две рыбешки пытались заглотить наживку одновременно. Джек, наконец, достал свой нож, срезал с мушки крючок и попытался хватать их прямо рукой в момент клева. Ему удалось таким манером вытащить парочку из воды, но забаву пришлось оставить. Он услышал свист.

Он окинул взором протяженность ручья и увидел, как Винн, сматывая леску, кивает на что-то головой, призывая поскорее спускаться. Причиной точно не была рыба – он смотрел в сторону реки. Джек поспешно сложил удочку и потрусил вниз по каменистому берегу. Винн выбрался на сушу и безо всякого выражения уставился на что-то посреди широкого русла. Джек молча присоединился к нему. Они встали плечом к плечу и устремили свои взгляды вверх по течению.

Глава пятая

Они увидели лодку. Зеленое каноэ. Обогнув широкий изгиб излучины, оно полностью открылось взору на середине реки. Нехорошо. С каждой полусотней ярдов у них, кем бы они ни были, оставалось все меньше и меньше времени на то чтобы причалить к пляжу у правого берега. Их могло утянуть в водопад.

– Вот дерьмо, они вообще в курсе, интересно? – проговорил Винн.

– Чертовой прорвы времени они для себя явно пожалели.

Джек свистнул, преувеличенно насмешливо и вызывающе, оба принялись размахивать руками, зазывая гребцов на свою сторону реки. Стих щебет мухоловок. Прищурившись, парни смогли разглядеть, что лодкой управляют не двое – не две пары рук, с усилием налегающих на весла – а всего один человек. Мужчина с непокрытой головой. В пятнистом солнечном свете едва угадывалась его фигура и вспышки бликов на мокром весле. Мужчина делал им несколько гребков, затем давал себе передышку, что было довольно беспечно посреди безжалостного течения.

Теперь уже оба свистели и размахивали руками. Они увидели, как замерло весло. Пропустило удар, два, больше. Он остановился, окаменел, полностью прекратил двигаться, застигнутый неким внезапным раздумьем.