Она улыбнулась ободряюще тете Фебе, которую вел в танце отец Джона Планта. Это было незабываемое зрелище: партнер был таким же худым, насколько тетушка дородной.

Сара яростно обмахивалась веером. Становилось невыносимо душно, но она была уверена, что предложение открыть окна будет встречено с неодобрением. Она достала обшитый кружевом платок, смоченный в одеколоне, и прижала к щекам, почувствовав мгновенно прохладу.

Ее взгляд задержался на Анжелине. Сегодня, вне всякого сомнения, она королева бала! В бело-голубом платье, с огромными голубыми глазами, с белокурыми волосами, уложенными короной и обвитыми жемчугом, она выглядела просто ангелом, как и предполагало ее имя. Сара перевела взгляд на партнера сестры, волосы которого цвета воронова крыла и высокий рост лишь подчеркивали хрупкую красоту Анжелины. Сара с возрастающим интересом смотрела на него. Что-то знакомое промелькнуло в его облике. Безукоризненность костюма и манеры говорили о том, что перед ней один из лондонских друзей Фэрли, но его не было среди прибывших вчера.

Когда через мгновение он повернулся к ней лицом, она вздрогнула. Не может быть! Сара закрыла на секунду глаза, а когда вновь открыла, он что-то говорил Анжелине, и та в ответ улыбалась.

В любой момент он мог перехватить взгляд Сары, но она не могла отвести глаз. «Возможно, мы встретимся снова», – сказал он тогда. Но разве она могла подумать, что он осмелится явиться в ее дом! Сара вспыхнула от негодования. И зачем только она назвала свое имя и адрес, хотя могла с легкостью избежать ответа на его вопрос!

Танец закончился, и она пошла искать тетю Фебу. Этот разбойник с большой дороги у них в доме! Подумать только… Однако на этот раз его наглость будет наказана. В зале полно мужчин, достаточно сильных, чтобы скрутить его. Наглец окажется за решеткой еще до наступления ночи!

Тетя Феба сидела в кресле и обмахивалась веером. Сара села рядом и нашла взглядом незнакомца. Теперь он стоял в группе молодых людей, куда входили Фэрли, лейтенант Мэтьюз, ее зять Джон и Анжелина. Ярость вспыхнула в Саре с новой силой. Анжелина буквально смотрела этому негодяю в рот и охотно смеялась каждой его остроте!

Сара тронула тетку за руку и тихо сказала:

– Тетя Феба, видите того мужчину, что рядом с Фэрли?

– Джона, дорогая? – Тетя Феба прищурилась.

– Нет. По другую сторону от Фэрли… – Взгляд тети Фебы задержался на импозантной фигуре незнакомца, и ее лицо выразило искреннее удивление. Сара замерла. – Вы узнали его?

– Мое дорогое дитя, конечно, я его узнала. И узнала бы где угодно. – Она волнуясь, приложила руку к груди. – Боже мой! Я испытала настоящее потрясение, увидев его. Как призрак! Прямо как привидение…

– Ну и что нам делать? Его надо отдать в руки правосудия, но я не хочу испортить бал, который так великолепен. Однако мы не вправе позволить ему уйти…

Тетя Феба, оторвав взгляд от живописной группы, посмотрела на племянницу:

– О чем ты говорить, дитя мое?

– Билл Кирси! Как он посмел явиться сюда и испортить нам такой чудесный вечер? Наверняка он узнал о бале и решил нагнать на нас страху в собственном доме, пока его не забыли – ведь так мало времени прошло с того нападения!

Некоторое время, потеряв дар речи, Феба Кернфорт молча смотрела на племянницу.

– Где Билл Кирси? Здесь? У нас?

– Тетя Феба, но вы же сами только что узнали его!

– Узнала кого?

Сара впервые в жизни была на грани срыва. Ведь негодяй мог исчезнуть в любую минуту, а тетя Феба ведет себя на редкость бестолково!

– Билла Кирси, вот кого!

Феба Кернфорт вздохнула и сказала:

– Я настаиваю, Сара, чтобы ты больше не пила шампанского. Кажется, ты опьянела.

– Я выпила только стакан лимонада, тетя. Но вы ведь узнали его!

– Если ты не пила шампанского, то могу сделать вывод, что у тебя лихорадка. Конечно, я узнала этого молодого человека. Он – не кто иной, как один из отпрысков Гарри Меррика. Я знала Гарри в молодости, еще до встречи с твоим дорогим дядей. Все девицы на выданье были без ума от Гарри, и не только из-за его титула или богатства. Но он женился на Ариадне Бетингтон, очень красивой девушке. Говорят, она и сейчас все еще красива. Но весьма недальновидна и, осмелюсь предположить, такой и осталась. Если мои подсчеты верны, это старший сын Гарри – Ричард. Я слышала, что он имеет такой же успех у женщин, кружит головы, совсем как раньше его отец. Много разбитых сердец числится за ним. Он целый сезон ухаживал за Сильвией, дочерью леди Гурни. Она мне писала об этом в одном из писем. Конечно, это вздор, но леди Гурни уверена, что именно внимание графа заставило капитана Першора немедленно сделать Сильвии предложение, и, разумеется, они сейчас счастливы. А Ричард конечно же унаследует графский титул, когда женится. Ему тридцать или чуть больше, и, значит, он скоро должен сделать выбор.

Сара поразилась рассказу тетки так, что даже начала сомневаться, не ослышалась ли она.

– Графский титул… Неужели?

– Вот именно! Билл Кирси, как же! Ты совсем помешалась после того случая, впрочем, я так и знала, что этим кончится.

– Нет, нет, тетя Феба… Это не так! Уверяю вас, этот человек – тот самый грабитель, который задержал нашу карету. Я узнала его с первого взгляда.

– А я тебе скажу, что если ты станешь настаивать на своем нелепом предположении, то закончишь дни в психиатрической клинике. Этот человек – граф Мелфордский, и никто другой! Он похож на своего отца прямо как две капли воды – тот был таким же красавцем в молодые годы. Билл Кирси, надо же! Что ты еще придумаешь, интересно знать? Бонапарт, скрывающийся под маской герцога Камберленда? Да взгляни же на него, Сара! Неужели он похож на разбойника с большой дороги?

– Вряд ли он появился бы здесь в маске и сапогах для верховой езды, – заметила Сара, едва скрывая возмущение.

– Я не желаю больше слушать твои нелепые предположения. Неужели ты узнала бы того негодяя, если бы увидела его?

– Узнала бы, – настаивала Сара. Она ясно представляла каждую черточку лица, которое рисовало ей воображение все последние дни.

– Разбойник был в маске. – И, как будто подчеркивая, что не желает больше выслушивать нелепые заявления племянницы, Феба Кернфорт отвернулась от Сары и начала оживленно беседовать с дамой, сидевшей от нее по другую сторону.

Сара не могла и себе объяснить, почему она так уверена, что перед ней тот самый разбойник. Пожалуй, тетя Феба выйдет из себя окончательно, если она станет настаивать. Но почему она не хочет признать, что перед ними Билл Кирси? Ведь, кроме тети Фебы, других свидетелей не было, стало быть, нет никаких шансов, что его можно предать правосудию. Однако время покажет, кто прав. Грабители редко доживают до старости, и эта мысль неожиданно Сару успокоила.

Она была не в силах отвести от него взгляд, хотя понимала, что это становится неприличным. А он сидел рядом с Маргарет и беседовал с ней. Сара отметила его черные бриджи, белый жилет и изысканного кроя фрак с широкими плечами, в которых не было, конечно, ничего фальшивого. Она подозревала, что у многих мужчин в зале накладные плечи. Кружева его рубашки были превосходного качества. Разумеется, в таком наряде ему не составило труда проникнуть на бал. Сара опять возбудилась – мысль о его вероломстве подлила масла в огонь.

Потеряв над собой контроль, она так долго и пристально смотрела на мнимого графа Мелфордского, что он не мог не обратить на это внимание, и теперь его светлость отвечал ей тем же. В глазах у него зажглись веселые огоньки. Сара уловила знакомый блеск. Похоже, его чрезвычайно забавляла создавшаяся ситуация. От его взгляда Сару захлестнула удушливая волна, кровь молотом застучала в висках, и она скрыла пылающее лицо за веером. Когда спустя пару минут ее пригласил на котильон лейтенант Мэтьюз, она была просто счастлива вырваться из плена взгляда незнакомца. Машинально выполняя фигуры танца, она мыслями была так далека, что лейтенант Мэтьюз вынужден был повторять вопросы, дожидаясь ответа.

Пару раз незнакомец оказывался рядом с Сарой, совсем близко. Он танцевал с Анжелиной, но больше на Сару не смотрел. Он был настолько увлечен разговором с Анжелиной, что не замечал ничего вокруг. Возможно, тетя Феба права. Скорее всего, этот мужчина, так изысканно одетый, является другом ее брата, и он действительно граф Мелфордский. Но тогда зачем ему выдавать себя за разбойника и грабителя? И мгновенно ответ нашелся. Он – граф Мелфордский и одновременно Билл Кирси. Сара споткнулась и бросила на лейтенанта извиняющийся взгляд. Значит, она единственная, кому известно, кто на самом деле этот граф? Но зачем ему понадобилось выходить на большую дорогу под видом грабителя? Ведь он богат! Если бы он нуждался в средствах, то тетя Феба знала бы об этом.

Котильон подходил к концу. Сара не могла избавиться от наваждения. Стало быть, Ричард Меррик, граф Мелфордский забавлялся? Грабил, чтобы позабавиться, рассеять повседневную скуку? Может быть, он любитель острых ощущений? Она знала, что современные молодые люди способны на любые мистификации. И всегда в глубине души опасалась, что Фэрли может оказаться втянутым в опасную компанию. Но граф – не юноша! Каким надо быть испорченным человеком, чтобы решиться на такое! Естественно, что графа, состоятельного, светского, имеющего успех у женщин, вряд ли кто-то способен заподозрить в том, что он грабит проезжих на дорогах. Можно многое простить человеку, впавшему в отчаяние от нищеты, но чтобы делать из преступления развлечение?! Оказывается, это заблуждение, что на путь грабежа встают только обездоленные. Сара вспомнила нашумевшую историю о грабителе, который жил на модной Сент-Джеймс-стрит и заводил любовные связи со многими светскими красавицами.

В этот момент лейтенант Мэтьюз что-то сказал, и опять она не слышала.

– Простите мою невнимательность, – попыталась она улыбкой сгладить свою оплошность.

– Не беспокойтесь, мисс Оден. Я сказал, что сегодняшний бал удался. Восхитительный бал…

– Я рада, что вам у нас понравилось, лейтенант Мэтьюз, но думаю, наш бал несравним со светскими раутами.

– Ничего подобного. – Он посмотрел на нее внимательнее. – Вас, кажется, что-то беспокоит, мисс Оден. Надеюсь, такой наплыв гостей вас не утомил?

Сара улыбнулась:

– Я привыкла управлять домом, лейтенант Мэтьюз, и сегодня для меня представился редкий случай отвлечься от повседневных забот и оказаться в окружении стольких приятных людей. Вы, должно быть, не знаете, что я провела осень и зиму в Харрогите со своей тетушкой, а этот курорт не самое оживленное место.

– Я провел на водах всего одни сутки, но и этого достаточно, чтобы понять вас, – заметил он с улыбкой.

В это время граф Мелфордский оказался совсем близко от Сары, и она постаралась не прерывать разговор с партнером.

– Моя задумчивость вызвана присутствием некой персоны, которую я не ожидала здесь увидеть.

– Надеюсь, никто не посмел вас расстроить, мисс Оден? – Лейтенант Мэтьюз вскинул брови.

– Нет, нет! – поспешила она его заверить, и тут котильон кончился, к ее немалому облегчению.

Нельзя делиться подозрениями с кем-либо из гостей, подумала она. К сожалению, грабитель покинет их дом безнаказанным, выполнив свое обещание встретиться с ней вновь. Какое самомнение у этого человека!

Лейтенант Мэтьюз проводил Сару к дивану, где восседала тетя Феба, и, отвесив поклон обеим леди, он ушел.

Сара не сомневалась, что он направился к Анжелине с целью пригласить на следующий танец. Объявили кадриль, и Сара, обмахиваясь веером, увидела, что к ней приближается сын викария.

– Мой танец, кажется, – сказал он игриво, что вызвало у нее раздражение.

С натянутой улыбкой она уже хотела протянуть ему руку, но в это время властный голос произнес:

– Вы ошибаетесь, сэр. Я ангажировал мисс Оден на кадриль заранее.

Сара сразу поняла, кто это. Подняв глаза, она послала ему поверх веера холодный взгляд, что, кажется, его лишь позабавило, потому что в глазах незнакомца вновь появились веселые огоньки.

Чарлз Хенли возмутился:

– Простите, сэр, но мисс Оден ангажирована на этот танец мной.

Смерив мистера Хенли пристальным взглядом, незнакомец продолжал ледяным тоном:

– Хочу уведомить вас, сэр, что ко мне следует обращаться «милорд», а не «сэр». Это во-первых, а во-вторых, вы что, сомневаетесь в моем слове?

Чарлз Хенли не обладал такими утонченными манерами, как лорд, и мало того – он терпеть не мог всю эту манерность света, поскольку был поборником непредубежденности и не позволял никому ущемлять свои права. Он уже открыл было рот, чтобы осадить лорда, но Сара быстро вмешалась:

– Боюсь, что милорд прав, мистер Хенли, я совсем забыла, что обещала ему этот танец.

Чарлз Хенли, обладая великолепной памятью, был сражен такой ложью. А Сара, разозлившись, что ее вынудили солгать, прекрасно понимала, что Хенли не сможет тягаться с графом Мелфордским ни словесно, ни физически, и уже представила себе самое ужасное – лорд вызывает строптивого мистера Хенли на дуэль. Этого нельзя было допустить.

Чарлз Хенли отступил, пробурчав что-то себе под нос, а Сара подала руку лорду.

– Мисс Оден, позвольте мне представиться… – произнес он как ни в чем не бывало.

– Я уже знаю, кто вы, – прервала она его, стараясь контролировать себя, хотя ей хотелось выпалить в лицо этому наглецу, что она его узнала.

Он, кажется, слегка удивился.

– Я польщен, сударыня, такой честью, – сказал он, поклонился и повел ее в круг танцующих. – Надеюсь, вы примете мои извинения по поводу столь позднего прибытия. Семейные дела задержали меня дольше, чем я ожидал.

Саре едва хватило сил, чтобы кивнуть в ответ, и последующие несколько минут она старалась не думать о нем и сосредоточилась на танце, чтобы не сбиться.

– Почему вы хмуритесь? – спросил он наконец. – Это не было уж таким преступлением!

Голос был полон насмешливого участия. Наглец! Он откровенно подтрунивает над ней, зная, что она не может ответить ему так, как он этого заслуживает.

– Ваш поступок не заслуживает снисхождения, – сказала она, бросив на него хмурый взгляд. – Ведь мистер Хенли не может с вами соперничать, и вы это знаете. Непростительно извлекать выгоду для себя из его покладистости и неопытности.

– Он сам отступился, – ответил лорд откровенно.

– И этого вы не ожидали? Вам хотелось вызвать его на дуэль, и убийство невинного человека доставило бы вам удовольствие.

– Разумеется, нет! Я питаю отвращение к кровопролитию, и мне неприятно было бы получить вызов от человека, который явно слабее меня в стрельбе.

Она припомнила, что, по слухам, Билл Кирси до сих пор не убил ни одного человека. Впрочем, Никто не в силах ему помешать сделать это в будущем.

– Хотела бы я быть мужчиной, лорд Мелфорд, – сказала она, гневно сверкнув глазами. – Я бы вызвала вас, и уверяю, я бы не промахнулась.

– Если бы вы были мужчиной, никаких проблем бы и не возникло, – усмехнулся он. – Но я благодарен Всевышнему, создавшему вас женщиной. Сознайтесь, вам ведь не хотелось танцевать с мистером Хенли.

Она вспыхнула.

– Но я бы предпочла любого в этой зале, кроме вас!

Лорд Мелфорд слегка оторопел от такого страстного заявления, но чувство юмора его не покинуло. Вскинув брови, он произнес:

– Ваш брат не упоминал, что у него такая сварливая сестра. Однако приятно лицезреть слабый пол, проявляющий такую заботу о сильном поле, и в частности о вашем нелепо одетом Мистере Хенли.

– У мистера Хенли есть дела поважнее, чем гнаться за модой.

– Неужели существует нечто более важное на свете? – усмехнулся он, и она поняла, что он опять подтрунивает над ней.

Вздернув подбородок, Сара заметила:

– Странно, но мой брат ни разу не упоминал вашего имени, милорд!

Помолчав, он сказал:

– Мы давно знакомы, и когда он узнал, что я буду поблизости, то любезно пригласил меня посетить ваш милый дом.

Ей показалось, что он с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Наглец! Вовсю развлекается, видя ее беспомощность. Наконец музыка смолкла, что Сару обрадовало. Пусть теперь оттачивает свой юмор на других, а ее оставит в покое! Она присела в коротком реверансе, повернулась и хотела уйти, но граф не отпускал ее руку.

– Не могу позволить вам уйти, пока не получу прощения, мисс Оден.

Она взглянула на него и встретила пронзительный взгляд черных глаз. И под влиянием этого завораживающего взгляда ею овладело сильнейшее искушение – умолять, заклинать, чтобы он бросил опасное и недостойное занятие… Но у Сары не хватило духу.

– Простить вас? – произнесла она вполголоса.

– Не могу понять, но чувствую, что вы сердитесь на меня из-за этого мистера Хенли, который недостоин вашего внимания, – улыбнулся он.

– Ваше извинение должно быть адресованы мистеру Хенли, но не мне.

– В таком случае придется извиниться перед ним.

– Что выставит меня лгуньей, потому что я сказала неправду, чтобы спасти его от дуэли.

– В таком случае попридержу язык, – пообещал он с прежней веселой улыбкой. – Однако несколько ваших ласковых слов или даже взгляда будет достаточно, чтобы его рана затянулась. Да и просто улыбка, посланная на расстоянии, вернет ему хорошее настроение.

Музыканты готовились заиграть следующий танец, а они все еще стояли на краю танцевальной площадки. Объявили вальс, и по залу пронесся вздох удивления и ропот неудовольствия. При первых же тактах вальса на площадке появились лейтенант Мэтьюз и Анжелина. Сара повернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и нескольких шагов, как сильная рука обхватила ее за талию, а голое над самым ухом произнес:

– Этот танец тоже мой.

– Прошу вас, отпустите меня, милорд, – взмолилась она, но он уже кружил ее в вальсе.

– Вы не можете сказать, что приглашены и на этот танец, мисс Оден.

– Я сейчас собьюсь, отпустите меня.

Еще несколько молодых пар последовали примеру первых двух, невзирая на суровые взгляды пожилых леди. Сара, пролетая в танце мимо стоявших по периметру зрителей, успела заметить отца – к ее удивлению, он с довольным видом отбивал ногой такт вальса.

– Вальс принят везде, мисс Оден, – заверил ее партнер. – Даже при дворе.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он освободил ее из своих крепких объятий.

– Никогда не осмелюсь взглянуть в лицо соседям, – сказала она, спрятав пылающее лицо за веером.

– Вздор! Вы не имели права отказаться танцевать вальс на собственном рауте, мисс Оден. Взгляните, как довольна ваша сестра.

– И все равно танцевать вальс – это неприлично!

Он взглянул на нее с участием:

– Вам необходимо успокоиться. Позвольте проводить вас в буфетную. Там гораздо прохладнее.

Ей нечего было возразить. Он все равно настоял бы на своем. Этот человек не признавал никаких аргументов, а ей просто необходим был бокал лимонада.

Граф Медфордский привел Сару в буфетную. Погруженная в свои переживания, она не заметила нескольких завистливых взглядов знакомых молодых леди.

Усадив ее на софу у эркера, он ушел и скоро вернулся. Протянув ей бокал с лимонадом, он встал рядом, не сводя с нее глаз, что вызвало у нее смятение чувств.

– Будем надеяться, что я хоть немного исправил ваше впечатление о себе, несмотря на все ужасающие неприятности, которые вам причинил, – произнес он погодя.

Собравшись с духом, она произнесла с расстановкой:

– Вам никогда не удастся исправить его, милорд. Единственное, что вы можете сделать, – это немедленно покинуть наш дом.

Граф опешил на мгновение, но постарался не подать виду.

– Мисс Оден, да что я такого сделал, чем заслужил такую немилость? – воскликнул он. – И куда делись ваши хорошие манеры?

Сара вспыхнула.

– Удивляюсь вашему вопросу, – усмехнулась она.

– Но я его задал.

Оттягивая время, она протянула пустой бокал, он взял его и вместе со своим поставил на столик. Когда он снова взглянул на нее, Сара сказала:

– Я знаю точно, зачем вы здесь, и не думайте, что сможете ввести меня в заблуждение.

Она с удовлетворением отметила, что наконец ей удалось задеть его за живое.

– О чем это вы? – нахмурился он.

Она с улыбкой кивнула знакомой паре, появившейся в буфетной, а затем вновь повернулась к собеседнику:

– Кажется, вы поняли, что зря старались. Я нахожу ваше присутствие здесь оскорбительным для себя и…

Лицо у него окаменело, в глазах появилось выражение, предупреждавшее воздержаться от дальнейших резкостей.

И вдруг ее охватило сомнение, что она заблуждается по поводу графа.

– Я снова приношу извинения, мисс Оден, и если бы это зависело только от меня, я немедленно избавил бы вас от своего присутствия. Но своим отъездом я нанесу оскорбление вашему брату и всей вашей семье, дому, где меня так любезно приняли.

– А вы, оказывается, человек совестливый, – усмехнулась она. – И я весьма рада, что вы не лишены этого свойства характера.

Он продолжал молча изучать ее лицо, пока она раскланивалась с очередным знакомым гостем.

– Я не понимаю, чем заслужил такое обращение, – сказал он тихо, когда гость ушел. – Никакого вреда я вам не причинил и, уверяю, не собираюсь делать это в будущем.

– Это верно, но я думаю, ваше поведение продиктовано моим отношением к вам, вполне разумным подходом к такому человеку, как вы. И единственное мое желание, – добавила она, понизив голос почти до шепота, – отдать вас в руки правосудия.

К ее удивлению, он так громко расхохотался, что присутствующие посмотрели в их сторону с любопытством.

– Не думаю, что мое некоторое безрассудство заслуживает такого жестокого наказания, мисс Оден, и, хотя представляю, что ваше мнение обо мне уже ничем нельзя исправить, думаю, вам не доставит радости увидеть наследника вашего отца за решеткой тюрьмы в Ньюгейте за такую малую провинность.

Сара прижала к губам веер и закрыла на мгновение глаза.

– Фэрли! О нет! Только не говорите, что Фэрли принимает участие в таком ужасном мошенничестве.

Лукавые огоньки заискрились в глазах графа.

– Ну конечно! Разумеется, это была просто глупая выходка, если угодно – несерьезная выдумка, и я надеялся, что вы никогда не узнаете об этом. Вы должны простить ему эту затею – и мне тоже.

– Никогда! Как вы можете говорить с такой легкостью о таком ужасном… деле. – Сара вскочила со стремительностью, предосудительной для воспитанной леди. – Я плохо себя чувствую. Мне необходимо удалиться в свою комнату. Простите меня, лорд Мелфорд.

Он тоже поднялся и дотронулся до ее руки:

– Прежде чем вы уединитесь в своей комнате, мисс Оден, хочу вас предупредить.

Она взглянула на него. На лице графа появилось выражение, внушающее ей страх.

– Ваш брат, возможно, поступил неразумно, и вы находите мое пребывание в вашем доме бестактным, но я здесь как гость Фэрли, и я не могу и не желаю уезжать. – Его глаза приковали к себе ее растерянный взгляд. – Ваше неодобрение и суровое отношение к его выходке может сильно расстроить Фэрли, ведь он необыкновенно гордится вами. И будет очень жестоко напоминать об этом брату или кому-либо еще. Проявите благоразумие ради нашего общего блага.

Сара содрогнулась от скрытой угрозы, вытекающей из его слов, и поспешила от него прочь, и, пока шла, – а путь показался ей необыкновенно длинным, – все время чувствовала на спине его пристальный взгляд.

Очутившись в благословенном одиночестве в своей комнате, Сара бросилась на постель, всхлипывая от страха и унижения. Все оказалось гораздо хуже, чем она думала. Казалось невероятным, что Фэрли мог участвовать в таком ужасном преступлении. Может быть, именно это вызвало такую в нем перемену, которую она отнесла на счет мадемуазель Лесталье. Теперь ей казалось, что его любовь к этой француженке была лишь следствием метаморфозы, произошедшей с ним. Фэрли в детстве был весьма впечатлительным ребенком, он мог стать легкой добычей такого изощренного человека, как Ричард Меррик. Брата легко было уговорить участвовать в ограблениях, преподнеся эту акцию как романтическое приключение.

Небо уже светлело, когда первые гости начали уезжать. Сара, так и не заснув, сидела около окна, крутя в пальцах платок и глядя, как экипажи увозят прочь своих владельцев. Головная боль, на которую она сослалась, чтобы уйти с бала, настигла ее в реальности и была вызвана пролитыми слезами. Она понимала, что остаток своих дней проведет в непрерывном беспокойстве за Фэрли, особенна когда он будет вдали от дома. Если бы она не наговорила лишнего, придерживалась правил игры, которую вел лорд Мелфорд, она никогда бы не узнала об участии брата в ограблениях. Теперь, обнаружив зло, сравнимое с содержимым ящика Пандоры, она больше никогда в жизни не узнает покоя.

Глава 5

Первым, кого встретила Сара на следующее утро, был Фэрли. Ее охватило желание немедленно сказать ему, что она знает о его участии в преступлении вместе с графом Мелфордским, но, вспомнив предостерегающий взгляд графа, сдержалась.

– Несу напитки в бильярдную, – проходя мимо нее, объявил Фэрли, всем своим видом показывая, что ему некогда сейчас вступать в беседу.

– Там сейчас твои друзья?

– Хорошие игроки – все без исключения. Надо бежать, Сара, не хочу пропустить свой удар.

– Одну минутку, Фэрли! Ты игрок?

– Конечно, игрок. Я обожаю игру в кости, ну и вист тоже, если подумать.

– Ты, должно быть, все время проигрываешь, да?

– С чего ты взяла? Сколько проигрываю, столько и выигрываю, – весело ответил он.

Она, все больше волнуясь, крутила платок в руках.

– Ты много должен, Фэрли?

– Господи, нет! А что, я выгляжу человеком, которого осаждают кредиторы?

Сара невольно улыбнулась:

– Прости, дорогой. Я не хотела вмешиваться… Но послушай, если ты столкнешься хотя бы с малейшим затруднением, ты обратишься ко мне, не так ли?

– Непременно! – засмеялся он.

– Фэрли, ты хорошо знаешь графа Мелфордского? Я раньше слышала обо всех остальных твоих друзьях, но ты никогда не упоминал графа, и он к тому же гораздо старше тебя.

Фэрли вдруг покраснел, и Сара почувствовала острый укол в сердце. Брат стоял в холле под портретом своей матери, глядя такими же, как у нее, большими голубыми глазами на сестру.

– Графа Мелфордского? Странно, мне казалось, я говорил, впрочем, ведь ты уезжала так надолго. – Фэрли рассмеялся. – Он отличный парень, граф Мелфордский.

И прежде чем она могла продолжить расспросы, брат ушел. Со все возрастающей тревогой смотрела она ему вслед. Сомнения исчезли, Фэрли связан с графом Мелфордским. Граф имеет влияние на брата, и она бессильна. Оказывается, под изысканными Фанерами, одеждой и привлекательной внешностью скрывается глубоко испорченный человек, не погнушавшийся вовлечь в преступление брата и, разумеется, способный выдать сообщников закону, если возникнет необходимость.

Раздались легкие шаги Анжелины, и Сара, приняв беспечный вид, сказала:

– Не ожидала, что ты так рано встанешь.

– Не так уж рано, – возразила Анжелина. – А вот тетя Феба заявила, что спустится только к обеду. Бедняжка, она не привыкла к таким раутам. Да и ты тоже неважно выглядишь, ты очень бледна, Сара. Должно быть, устала вчера. Твоя головная боль прошла? Было столько шума.

– Мне лучше, Анжелина. Ты же знаешь, я не привыкла залеживаться по утрам в постели. – Она открыла дверь в небольшую гостиную, расположенную на первом этаже. Ее меблировали несколько лет назад для семейных целей и экономии света и тепла, по настоянию сэра Генри. К счастью для Сары, комната была пуста. В камине горел огонь, – несмотря на ясную погоду, было прохладно.

– Это был Фэрли? – спросила Анжелина, входя за Сарой следом в гостиную. – Вот уж кого не ожидала увидеть до обеда!

– Да, это был Фэрли, – ответила Сара. – Он в бильярдной, вместе с остальными.

Анжелину, похоже, не обрадовало это сообщение, но немного погодя она весело добавила:

– Какой чудесный бал, Сара! Я не сидела ни одного танца.

– Я рада, что ты получила удовольствие, дорогая. Кажется, все гости тоже остались довольны.

– И вообрази, ведь рауты, балы, приемы, завтраки, которые я стану посещать в Лондоне, будут еще великолепнее! Я не могу дождаться, Сара!

– Так, разумеется, и будет, но не стоит тебе, наверно, напоминать, что ты все время должна будешь держаться в жестких рамках принятых правил приличия и этикета. Если будешь вести себя как сорванец, никто не откроет перед тобой двери своих салонов. Я была вчера неприятно поражена, когда ты приказала играть вальс. Он вполне уместен в Лондоне, но все еще не принят здесь.

Анжелина нахмурилась, но ненадолго. Она никогда не принимала близко к сердцу критику. Уже спустя пару минут она снова улыбалась:

– Сара, я никогда не думала, что ты такая… ханжа. Вот мисс Прингл, а это невозможно щепетильная особа, даже она поздравила меня, сказав, что я прекрасно справилась с новым танцем. И еще она сказала, что никогда прежде не получала такого удовольствия, глядя, как танцует самая красивая пара, какой были лейтенант и я. Кроме того, – Анжелина усмехнулась, – ты и сама вальсировала, да еще с графом Мелфордским. Он, безусловно, изменил своим привычкам, уделив столько внимания тебе.

– Вздор! Было бы невежливо с его стороны не пригласить меня!

– Но, Сара, два танца подряд! И не отрицай, что ты сидела с ним потом в буфетной целых пятнадцать минут.

– Но перед этим он оживленно беседовал с тобой. Думаю, граф не уделил бы мне столько времени, если бы ты не была в это время нарасхват.

Анжелина засмеялась:

– Ты права! Он сказал Маргарет, что находит все семейство Оден весьма привлекательным, а одного члена семьи особенно, но, как Маргарет ни старалась у него выведать, кого именно, он не сказал.

– Это было очень любезно с его стороны, – ответила Сара дрогнувшим голосом. – Но ты должна помнить, дорогая, что его светлость пресыщен женской красотой и считается одним из завзятых светских ловеласов. Так что не стоит принимать всерьез его ухаживание.

– Нет, ты действительно ханжа, и даже в большей степени, чем мисс Прингл! Конечно, лорд Мелфорд дамский угодник и сердцеед, я не настолько наивна, чтобы не понимать этого, но и такие, как он, женятся рано или поздно, а тетя Феба говорит, что он сейчас в поисках подходящей партии. – Анжелина встала и грациозно присела. – Миледи… Подумать только! Мне кажется, из меня получится замечательная графиня, как ты считаешь? Вдруг он сделает мне предложение? Вот уж заработают языком кумушки!

– Ты лучше подумай, как усовершенствоваться в шитье, игре на фортепьяно и манерах, чем предаваться таким глупым предположениям, – отрезала Сара.

У Анжелины погасла улыбка.

– Не сердись, Сара. Я ведь пошутила.

– Рада слышать, – вздохнула Сара. – Но ты не должна позволять такому человеку, как граф Мелфордский, вскружить себе голову. В Лондоне у тебя появится много поклонников среди высшего общества, и ты должна научиться принимать их ухаживания с самым невозмутимым видом.

– Я так и сделаю. Но признайся, все-таки приятно, когда богатейший, красивейший и знатный джентльмен оказывает знаки внимания. Не понимаю, как ты могла уйти с бала, ссылаясь на головную боль. Ничто не заставило бы меня покинуть такого партнера. Каждый раз, когда граф Мелфордский стоял рядом со мной или танцевал, Дженни Колман зеленела от зависти. И знаешь, Сара, он не может быть таким уж опасным человеком! Вспомни, какое внимание он уделил Маргарет, уж с ней-то он точно не мог флиртовать в ее положении. Ей он очень понравился.

– Но ты должна понимать, что в Лондоне ты встретишь много других мужчин, некоторые будут знатнее и богаче графа Мелфордского, а тетя Феба, например, считает, что ты должна стать никак не менее чем герцогиней. Она говорит, что несколько молодых герцогских отпрысков сейчас числятся в женихах.

– Не стану ее разочаровывать, – засмеялась Анжелина.

Сара с облегчением вздохнула и взяла вышивание, но на этот раз стежки получались слишком большими и неаккуратными. Она заметила, что сестра наблюдает за ней, и постаралась беззаботно улыбнуться.

– Скажи, Сара, ты никогда не жалела, что тебе не пришлось дебютировать в свете?

– Я как-то не думала об этом. С удовольствием вела хозяйство и заботилась о папе, о вас, не испытывая никакого желания покинуть «Буковник». И Маргарет тоже не страдала, что ей не довелось выезжать в свет.

– Но Маргарет всегда хотела выйти за Джона. Если бы она поехала в Лондон, то скучала бы по нему. Не представляю, как можно не хотеть, поехать в Лондон!

– Но ты и поедешь!

Анжелина о чем-то думала, не сводя глаз с сестры.

– Чарлз Хенли влюблен в тебя, – произнесла она наконец. – Ты об этом знаешь?

Сара уколола палец, и выступившая капля крови запачкала вышивку.

– Я подозревала, – пробормотала она, глядя, как расплывается пятно на белой ткани. – Хотя считаю, что любовь – слишком сильное слово для мистера Хенли.

– Разве имеет значение, что имеешь в виду ты и что он под этим словом? Немного его приободрить, и он сделает тебе предложение.

– Предложение – мне? – Сара вскинула голову. – Я не хочу, чтобы он мне делал предложение! Я бы сразу отказала.

– Но почему, Сара? Он весьма мил. И так тебя любит! Ты бы стала идеальной женой священника.

– Я не люблю мистера Хенли и не желаю за него выходить.

– Иногда, Сара, я теряю терпение, когда говорю с тобой. Ты что, хочешь остаться в старых девах?

Перед Сарой вдруг возникло лицо Ричарда Меррика, графа Мелфордского, и она даже прикрыла глаза, чтобы избавиться от наваждения.

– Я знаю, что сделаю! – воскликнула вдруг Анжелина. – Когда я выйду замуж, устроюсь на новом месте, стану хозяйкой в доме, я найду и тебе мужа. Кругом полно мужчин, например, какой-нибудь вдовец вдруг влюбится в тебя с первого взгляда. Ты такая благоразумная, Сара, и хорошо умеешь обращаться с детьми.

Сара вспомнила вдовца из Харрогита, который искал мать для своих семерых детей, и содрогнулась. Несмотря на непрерывные разговоры о браке, она никогда не задумывалась, какой муж ей нужен, но знала, что никогда не выйдет без любви. Рассердившись, что сестра не хочет принять участие в обсуждении такого важного вопроса, Анжелина ушла, оставив Сару предаваться в одиночестве своим невеселым мыслям.

Например, о том, как найти в себе силы, чтобы выдержать сегодняшний обед. Утешением могло послужить обстоятельство, что за столом будет присутствовать много других людей, кроме нее и графа, и это поможет ей вынести пытку. Надо отдать ему должное, он говорил с ней только из вежливости, когда того требовали обстоятельства, и не выходил за рамки приличий.

Сидя во главе большого стола на своем обычном месте, напротив отца, сидевшего на другом конце, Сара, как и следовало ожидать, оказалась рядом именно с тем гостем, соседства которого она желала избежать. Судя по кислому выражению Анжелины, такой распорядок ее тоже не устраивал, но сидевший рядом с ней лейтенант Мэтьюз вскоре без труда вернул улыбку на ее красивое лицо.

Сара так была погружена в свои размышления, что почти не притрагивалась к еде, отметив с едва скрытым раздражением, что граф ест с отменным аппетитом и наслаждается кларетом отца.

Сару вывел из задумчивости пронзительный голос тети Фебы, упомянувшей ее имя.

– Со мной и Сарой приключился ужасный случай по дороге сюда из Харрогита. – Она разговаривала с графом Мелфордским, который смотрел на нее весьма заинтересованно. – Я плохо переношу путешествия, и мы вынуждены были остановиться, чтобы я могла подышать свежим воздухом. Вернее, моя племянница на этом настояла, поскольку беспокоилась о моем здоровье. И была права: как всегда, мне вскоре сделалось дурно. – Она перевела дыхание, и Сара застыла в ужасе, услышав продолжение. – И пока я отдыхала – на нас напали! Этот мошенник Билл Кирси. Мошенником его называют, и так оно и есть!

Сара бросила быстрый взгляд на графа, замирая от страха, но обнаружила у него на лице лишь выражение заинтересованного сочувствия. Он повернулся к Саре:

– Вас, должно быть, потрясло это нападение, мисс Оден.

Сара в смущении смотрела на свою тарелку с нетронутой бараниной. Этот человек сущий дьявол!

– Это было ужасно, – продолжала тетя Феба. – Он осмелился поцеловать Саре… Говорю вам, в наши дни стало опасно путешествовать…

Граф поднял свой бокал с вином и, посмотрев на Сару, заметил:

– Вполне согласен с вами. Хотя полиция и арестовала нескольких разбойников, но многие еще не пойманы.

Сара взглянула на него сквозь опущенные ресницы. Он безмятежно потягивал вино, его спокойствие поражало. Непревзойденный лицедей! Наверно, даже лучше самого Эдварда Кина, великого трагика…

– Но моя племянница вела себя крайне мужественно, – продолжала тетя Феба. – Хотя потрясение было слишком сильным для нее.

– Вы преувеличиваете, тетя Феба, и эта тема не стоит столько внимания. – Сара наконец обрела дар речи. – Грабитель был вежлив и не взял у нас ни пенни.

– Но унижение – мы ведь были в руках у этого негодяя!

Граф Мелфордский дал наполнить свой стакан и положил предложенный слугой кусок баранины на тарелку, потом задумчиво посмотрел на Сару:

– Я слышал, что Билл Кирси ведет себя как настоящий джентльмен и особое внимание уделяет красивым леди. Таким красивым, как вы обе. – Он улыбнулся вспыхнувшей от комплимента миссис Кернфорт. – Вам еще повезло, вы так легко от него отделались.

Сара издала сдавленный звук, будто кусок застрял у нее в горле. Она с ужасом посмотрела на брата, сидевшего на дальнем конце стола, но Фэрли был слишком увлечен беседой с соседом и не прислушивался.

– Я слышала, – сказала тетя Феба, понизив многозначительно голос, – о тех историях, которые и пересказывать неприлично. Не могу согласиться с моей племянницей, которая уверяет, будто он знатного происхождения.

Граф сочувственно взглянул на Сару.

– Мисс Оден можно понять, – сказал он, откидываясь на спинку стула и задумчиво глядя на вино в своем бокале. – Ведь благородные разбойники встречаются, и это всем известно. Может быть, и ваш был аристократом.

Сара поморщилась. Господи! Он явно поддразнивает ее, наслаждается своим безнаказанным присутствием за столом ее отца…

– Джем Толлетт, помните его, оказался четвертым сыном баронета, когда его арестовали, – добавил граф.

Сара побледнела, и тетка наконец обратила на нее внимание.

– Что с тобой, дорогая, тебе нехорошо? Ты смертельно бледна.

– Разговоры о разбойнике расстроили, тетя. Наверно, это происшествие затронуло меня сильнее, чем я думала.

Граф Мелфордский немедленно вмешался в разговор:

– Мисс Оден, примите мои извинения. Если бы я знал, что этот разговор вас так расстроит… – Его голос был полон раскаяния, но Сара знала цену его словам. Он, разумеется, смеялся над ней, прикрываясь маской сочувствия. – И ваш аппетит пострадал, мисс Оден. Позвольте, я передам вам баранину. Она выглядит настолько аппетитно, что отказаться от искушения ее попробовать невозможно.

Сара позволила ему положить себе на тарелку ломтик мяса, а тетя Феба всем своим видом выразила одобрение действиям графа.

Анжелина спохватилась, что сестра пользуется большим вниманием, да еще самого почетного гостя, мило заулыбалась и тоном, показавшимся Саре слишком фамильярным, обратилась к графу:

– Я слышала, что законодатель мод мистер Бруммель вынужден спасаться бегством, лорд Мелфорд. Впасть в немилость принца-регента – безусловно означает падение авторитета в глазах всего светского общества.

Граф перевел взгляд на Анжелину:

– Для большинства других – да, мисс Оден, но что касается мистера Бруммеля – у него свое собственное общество. Его незадачи продиктованы прозаическими причинами – карточные долги, которые он не в силах погасить. Назанимав где только можно, он не может расплатиться с долгом чести. Боюсь, мисс Оден, именно это, и ничто другое, истинная причина его бегства.

– Какая жалость, что это случилось перед моим первым появлением в свете. Я была бы рада с ним познакомиться.

– Не многие удостаивались такой чести, – улыбнулся граф.

– Вы знакомы с ним, лорд Мелфорд? – спросила она.

– Я не принадлежал к кругу его близких друзей, но я знал его, разумеется. Он обожает вист, и я частенько составлял ему партию.

– Я припоминаю, – вставил лейтенант Мэтьюз, – что вас и его однажды видели в эркере клуба «Уайст». Какая честь, сэр!

Анжелина во все глаза смотрела на графа, который небрежно ответил:

– Разумеется, от подобных приглашений не отказываются.

– Бедняга, – пробормотала Анжелина, – каким унылым может показаться ему Кале по сравнению с Лондоном или Брайтоном, и как скучно будет в Лондоне без него. Говорят, что много и других интересных особ отбыли на континент. Мне так хотелось быть представленной лорду Байрону, но он тоже уехал.

– И хорошо, что от него избавились, – заметила тетя Феба. – Он так жестоко обращался с бедной Анабеллой.

– Я слышала, что во всей Франции не отыщешь незапятнанное супружеское ложе, – добавила Маргарет, уловившая конец разговора.

– Байрон, разумеется, не в себе, – вмешался Фэрли. – А мистер Бруммель сбежал от долгов. Он заслужил изгнание. Впрочем, слухи о паровых двигателях куда интереснее. Представляете, экипаж движется с помощью пара!

– Если у этой идеи будет продолжение, – заметил со смехом лейтенант Мэтьюз, – то конец кавалерии. Но я с трудом могу представить себя на лошади под паром!

Все рассмеялись, даже Сара, всегда находившая лейтенанта забавным.

– Вам нечего опасаться, – заверила его тетя Феба. – Не много найдется людей, согласных путешествовать таким способом. Думаю, это пострашнее сумасшедших почтовых упряжек. Хотя есть и преимущество – паровой двигатель не сломает себе ногу на Большой северной дороге.

Анжелина, увидев, что граф продолжает оказывать Саре знаки внимания, спросила:

– Лорд Мелфорд, действительно трудно проникнуть в высший свет?

– Моя дорогая мисс Оден, для такой красавицы, как вы, ничто не будет служить преградой на пути в самые изысканные салоны.

От приторного тона, скрывавшего насмешку над наивностью сестры, Сара вспыхнула от гнева. Наконец невыносимый обед закончился. Сара поднялась и вместе с другими дамами вышла из столовой, предоставив мужчин их портвейну и разговорам о спорте.

Глава 6

На следующее утро погода выдалась сухой и теплой, и это обстоятельство, по мнению Сары, могло повлиять на решение друзей брата задержаться в «Буковнике». Мало того, ясные дни непременно заставят компанию отправиться на природу, и она не сможет присмотреть за Анжелиной. Впрочем, Сара не возражала против присутствия самых близких друзей Фэрли. Они нравились ей, особенно лейтенант Мэтьюз, да и остальные – Том Шевиот, Роберт Букер и Десмонд Адамс – оказались вполне приятными молодыми людьми. Если бы не граф Мелфордский, она с удовольствием проводила бы время в их обществе, как это делала Анжелина. Благодаря присутствию молодежи дом вновь ожил и стал совсем как прежде. Да и вся ее обожаемая семья была рядом.

В те дни, что последовали после бала, Сара, сестры и тетя Феба принимали множество визитеров, а молодые люди проводили время в основном в бильярдной, ловили форель в ручье, протекавшем через поместье, или устраивали скачки на своих двуколках по узким проселочным дорогам, пугая местных жителей, привыкших к тишине и покою.

Однажды утром Сара застала всех шестерых у окна.

– Что здесь происходит? – спросила она. Ответил граф Мелфордский, стоявший немного поодаль и превосходивший всех ростом: