– Думаю, что нет. – Джун одним глотком осушила стакан.

– А то, знаете, мне приходилось встречать ревнивых самок, – вздохнула Ронни. – Помню одну такую, из Лос-Анджелеса, мы еще играли вместе в одном шоу. Так эта девица просто с ума сходила, когда видела, что ее парень хоть на метр подходит к другой. – Ну, теперь уж точно пора. Голос Ронни ни на йоту не изменился, когда она произнесла: – Вот, например, совсем недавно я видела, как Коди и Челси направлялись в бунгало Дино. Они просто шли, смеялись. Я понимаю, что в этом нет ничего особенного. Но эта моя подруга из Лос-Анджелеса наверняка бы прикончила своего парня за такое.

Джун вздрогнула. Ее голос прозвучал глухо и отрешенно:

– Ну и дура же эта твоя подружка. Никогда нельзя торопиться с выводами. – Джун больше не слышала, что болтала Ронни. Она перебила ее на полуслове: – Извини, Ронни. Мне нужно в туалет.

– Конечно, конечно. – Ронни взяла у нее стакан. – Взять вам еще виски?

– Да-да, спасибо.

Но Джун уже забыла о Ронни. Единственное, чего она хотела, так это побыстрее отыскать Коди. Она прямиком направилась к каменной лестнице, ведущей к пляжу, моля Бога, чтобы Коди оказался там, куда он направился около часа назад. Ронни ошибается. Все, что она сказала, – чистое недоразумение.

Ронни принялась оглаживать свое тело. Если только Джун не собралась искать туалет на пляже, то можно было считать, что последний шар на всей скорости несется в подготовленную для него лунку. Ронни едва удавалось справляться с овладевшим ею возбуждением. Сегодня она, как никогда, великолепно исполнила свою роль. Все шло именно так, как было задумано. Еще несколько минут и… Внезапно Ронни почувствовала, что она начинает задыхаться. Больше всего ей хотелось сейчас самой отправиться в дамскую комнату и найти Александру. Она-то уж порадуется за свою Ронни.

* * *

– Ах ты, шлюха!

Голос Джун перекрыл шум струящейся воды. Лица Коди и Челси, блаженно плескавшихся в джакузи, внезапно побледнели от ужаса при виде маленькой напряженной фигурки, появившейся на пороге. Челси так и застыла, обвив ногами талию Коди. Она явственно почувствовала, как его член внутри ее мгновенно опал, а сам он замер, парализованный леденящим страхом.

Джун приблизилась к ванне и впилась ненавидящим взглядом в Челси.

– Пошла отсюда, сука. Спектакль окончен.

Глаза Челси наполнились слезами отчаяния. И она, оттолкнув ошеломленного Коди, вылезла из ванны. Джун подошла к ней вплотную, ее глаза горели убийственным огнем.

– Собирай свои шмотки, потаскуха, и возвращайся в свой паршивый Канзас, или Айову, или еще в какую дыру, откуда ты явилась.

– Но, Джун… выслушайте меня… не надо так… – пыталась защищаться Челси.

– Заткнись! – завопила Джун. От гнева ее глаза пожелтели. Еще мгновение, и она, казалось, бросится на Челси и растерзает ее. – Не желаю больше слышать твой голос! Все, ты уволена! Пошла вон!

Челси отшатнулась, как от удара.

– Не имеешь права! Я играю главную роль в твоем вонючем шоу! Что ты будешь без меня делать?

– К черту шоу, – устало отмахнулась Джун. – К черту все! Не желаю больше тебя видеть. Собирай свои тряпки и проваливай побыстрее. Понятно?

Ища поддержки, Челси умоляюще посмотрела на Коди, который предпочитал вообще не участвовать в разговоре, моля про себя Бога, чтобы этот кошмар побыстрее закончился. Челси снова перевела взгляд на Джун.

– Мы еще посмотрим, что на это скажет Дино Кастис. Не забывай, что мы с тобой в равном положении. Он меня нанял, а не ты.

– Поторопись, а то как бы ты не пожалела. – Джун явно выходила из себя.

Челси поспешно натянула прилипавшее к мокрому телу платье и схватила туфли. Уже на пороге она обернулась и крикнула:

– Коди, буду ждать тебя дома! Там уж нам никто не помешает. Даже эта чертова стерва. – И напоследок послала ему воздушный поцелуй.

Не успела Челси спрыгнуть с крыльца в траву, как она услышала звон бьющегося стекла – одна из хрустальных ваз со всего размаху грохнулась о косяк двери.

Джун резко обернулась и смерила Коди уничтожающим взглядом. Бледный, он все еще не шевелился, боясь привлечь к себе ее внимание.

– Зачем, Коди? Зачем? – прошептала она.

Коди принялся оправдываться, но Джун, не слушая его, медленно направилась к выходу и исчезла в темноте парка. Поднявшись по каменной лестнице, она заметила Ронни де Марко, как ни в чем не бывало поджидавшую ее с новой порцией выпивки. Джун выхватила у нее из рук стакан, опорожнила одним махом со– держимое и что есть силы швырнула его о каменные плиты.

– Поздравляю тебя, Ронни. – Джун схватила ее за ремень, притянула к себе и процедила сквозь зубы: – Похоже, ты станешь моей новой Кэсси Фрэнкс.

33

– Мистер Кастис, умоляю вас, вы не можете этого допустить!

Глаза Челси покраснели и опухли от слез. Голос сел, так как она прорыдала всю ночь и от слабости еле держалась на ногах.

Накануне ночью он отослал ее с вечеринки и позвонил в четыре утра, чтобы сообщить об официальном решении Джун Рорк. Челси была уволена.

В десять часов она была в офисе Дино Кастиса, умоляя его изменить неоправданно суровый приговор.

– Мистер Кастис, подумайте, сколько денег вы потеряете. Спектакль не может продолжаться без меня. Я играю главную роль. У нас же сегодня вечером представление!

Дино пожал плечами.

– Челси, это от меня не зависит. Джун считает, что без тебя можно обойтись. На сегодняшний вечер она собирается ввести дублершу, а потом отложить все спектакли до тех пор, пока новая актриса не будет полностью подготовлена.

– Но она не имеет права! – выкрикнула Челси. – Это моя роль!

– Послушай, милочка, – ледяным тоном перебил ее Дино. – Я прекрасно понимаю, что ты сейчас переживаешь. Кому понравится быть уволенным! Меня за мою жизнь тоже увольняли пару раз. Но в два часа прошлой ночью Джун поставила мне ультиматум: или ты, или она. Гораздо легче найти актрису, чем хорошего режиссера. У меня действительно нет выбора. И я должен ей подчиниться. Понятно?

– Нет, у вас есть выбор! – В свои слова Челси вложила все силы, оставшиеся в ее измученном теле. – Вы в ней больше не нуждаетесь. Ее работа завершена. Все, чем она занимается, – так это смотрит спектакли как обыкновенный зритель. И все. Сейчас вам гораздо нужнее я. – Она говорила взахлеб, не стыдясь слез.

– Ты так думаешь? – усмехнулся он и уперся толстыми ладонями о край стола. – Не выйдет, крошка. Мой режиссер – еще и мой администратор, мой управляющий. А ты всего лишь наемный работник. Работника можно уволить, и режиссер на этом настаивает. Она утверждает, что ты разлагаешь коллектив.

– Но это же чушь собачья! – отчаянно выкрикнула Челси.

– Видишь ли, мне все равно, – отрезал Дино, подкрепив свои слова решительным взмахом руки. – Я знаю, что она застукала вас с Коди в неподходящий момент. Все об этом знают, но это только ваша с ней проблема. Официальная версия заключается в том, что она не хочет больше с тобой работать. Вот так. – Он глубоко вздохнул. – Разговор окончен. Извини, бизнес есть бизнес. Ты сделала свой выбор, и теперь тебе придется за него отвечать. Расчетный чек получишь в конце недели. А теперь будь так любезна, оставь меня и дай спокойно поработать.

– Нет… – едва слышно простонала Челси и уронила голову на руки.

– Челси… – Дино старался говорить спокойно, невзирая на раздражение. – Тебя так хвалит пресса – ты вполне сможешь подыскать себе другое место. Ведь проблемы-то у тебя только с Джун Рорк. Забудь ее, и у тебя снова все получится.

Она подняла голову и с тоской посмотрела ему в глаза.

– Да, наверно. Но кому отдадут мою роль? Ронни де Марко?

Дино усмехнулся.

– Ты угадала. Ронни, кажется, обещает стать новой сенсацией Нью-Йорка. Что ты об этом скажешь?

Челси лишь печально покачала головой и, не проронив ни слова, покинула элегантный офис на Уолл-стрит. Шли часы, а она все сидела в своей квартире, не зная, что делать дальше. Позвонить Джун, но что это изменит? Она даже подумала, не позвонить ли Брайану, но не смогла заставить себя набрать его номер после всего того, что наговорила ему прошлой ночью. Челси не сомневалась, что он больше не захочет иметь с ней дело. Разве могла она рассчитывать даже на малейшее сочувствие с его стороны? Ну почему она его не послушалась? Ведь он не раз предупреждал ее о том, чем все может кончиться. Но теперь это уже не имело никакого значения. Сердце сжалось от жестокого, запоздалого раскаяния. Все кончено. На этот раз все действительно кончено.

В половине двенадцатого вечера она все еще неподвижно и безмолвно сидела на диване, уставившись в пустую стену. Телефонный звонок вернул Челси к реальности. Звонил какой-то репортер, нахально интересовавшийся, правдивы ли слухи о ее увольнении. Она бросила трубку, схватила пиджак и устремилась на улицу. Больше всего ей хотелось, чтобы ее оставили в покое.

В кармане пиджака она нащупала что-то холодное. Ключ от квартиры Коди. Челси взглянула на часы: было уже около полуночи. Он наверняка дома. Все это время она не могла заставить себя позвонить ему, но сейчас ей ужасно захотелось его увидеть. Она ему небезразлична, может быть, он вмешается и повлияет на Джун.

Челси переступила порог его маленькой квартирки. Огляделась вокруг, но никого не увидела. В ванной горел свет. Оттуда доносился шум включенного душа. Челси собралась было заглянуть вовнутрь, но потом передумала. Она подождет здесь. Наконец, минут через двадцать, душ выключили, дверь открылась, и на пороге ванной комнаты появился совершенно голый и мокрый Коди. Заметив Челси, он удивленно уставился на нежданную гостью.

– Челси… Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала? – Он схватил халат, висевший на стуле, и быстро накинул его.

Она повертела перед ним ключом.

– Ты сам мне дал ключ. Уже не помнишь?

– Ну и вид у тебя… – От растерянности он не нашелся, что сказать.

– Спасибо за комплимент. – Она попыталась улыбнуться.

– Послушай, Челси. – Он нерешительно шагнул к ней. – Тебе лучше уйти. Нехорошо, что ты здесь.

– Почему? – запротестовала она. – Мне нужно с тобой поговорить.

Шторка душа отодвинулась, и Ронни де Марко ступила на резиновый коврик. Она взяла полотенце и быстро принялась вытираться по пути в гостиную. Присутствие Челси ее явно забавляло.

– А, наша бывшая прима? – Рони снисходительно ухмыльнулась.

Челси молчаливо уставилась на нее, не удостоив ответом, затем перевела немигающий взгляд на Флинна.

– Быстро ты трахнул свою новую напарницу. – Ключ со звоном упал на пол. Челси круто развернулась и направилась к выходу. Уже у двери она повернулась и внимательно посмотрела на Коди.

– Так, значит, ты просто поразвлекся со мной, верно?

Он равнодушно пожал плечами.

– Не понимаю, о чем ты? Чего ты, собственно, хотела? Да, мы с тобой славно повеселились. Ты была примой. И значит, принадлежала мне. Теперь – нет. Это своего рода традиция. Разве ты не знала?

– И Джун обозвала меня потаскухой. Кто же тогда ты?

– Не трогай Джун! – рявкнул он. – Она здесь ни при чем.

– Почему же? Или она тоже часть твоей традиции? Ты всех своих режиссеров тоже трахаешь? Но, по-моему, большинство из них были мужчины? Кто же в таком случае подставлял задницу?

– Убирайся, Челси! Оставь меня в покое. Между нами все кончено. Я никогда и ничего не обещал тебе. – Он повысил голос. – И, черт возьми, не изображай праведный гнев. Чем ты лучше меня? Да если бы я не был голливудской знаменитостью, ты бы и не взглянула на меня.

Челси устало усмехнулась:

– В этом мы похожи. – Она даже не потрудилась хлопнуть дверью, а просто оставила ее открытой настежь.

До самого рассвета она бродила по пустынным улицам почти в невменяемом состоянии. Все, что с ней произошло, буквально стирало ее в порошок, наполняя болью каждую клеточку ее изнуренного тела. Все было кончено в девять дней. Абсолютно все. Совсем недавно от нее сходил с ума весь Нью-Йорк. Челси Дюран – новая звезда! А теперь не осталось ничего. Ничего!

Аманда тоже предупреждала, но она и ее не послушала. Все – каждый на свой лад – пытались внушить ей, что не следует слишком обольщаться и заходить слишком далеко. Но она не вняла. Ей хотелось иметь все. И ее наградой, ее трофеем стал Коди Флинн, который не стоил и ломаного гроша. Теперь его нет, нет и Брайана, нет шоу. Ничего нет!

Внезапно у нее как-то странно закружилась голова. Челси ухватилась за почтовый ящик, с трудом удержавшись на ногах. Все внутри ее превратилось в сгусток жгучей, невыносимой боли. Низ живота свела чудовищная судорога. Она не знала, сколько так простояла, держась за синий ящик, но чувствовала, что если отпустит его и сделает хоть шаг, то потеряет сознание. Боль не отпускала, а только усиливалась. Это было похоже на начало менструации, только в тысячу раз хуже.

– Простите, мисс, – послышался голос сзади. – Не могли бы вы пойти поспать куда-нибудь в другое место? Мне нужно открыть ящик.

Она с трудом обернулась и увидела почтальона в униформе, с ключом в руке, ожидавшего, когда она посторонится, чтобы он смог достать утреннюю почту. Челси попыталась улыбнуться и неловко отступила от ящика, но тут же вновь замерла от острой боли. Взгляд почтальона скользнул вниз и в ужасе застыл.

– О, черт! Не двигайтесь, мисс, я вызову «Скорую помощь».

Почтальон подбежал к своему грузовичку и, схватив рацию, начал что-то громко кричать. Яркие вывески витрин сливались у Челси перед глазами в туманное марево. Однако она заставила себя сфокусировать взгляд там, куда недавно с таким ужасом смотрел почтальон. Темная густая кровь растекалась по ногам. Челси Дюран, повергнутая звезда, стояла в огромной луже собственной крови. Челси потеряла сознание еще до того, как раздался вой сирены «Скорой помощи».

– Так, так… Только не шевелитесь, мисс.

…Она не знала, сколько прошло времени, только чувствовала, что лежит на чем-то мягком. Наверное, кровать. Солнечный свет проникал сквозь ее закрытые веки. Она с усилием открыла глаза и осмотрелась: вокруг нее царила стерильная атмосфера больничной палаты. Рядом, с секундомером в руках, она увидела сиделку, которая, держа ее запястье, измеряла пульс. Челси с трудом повернула голову и посмотрела на нее.

Это была негритянка с дружелюбной улыбкой и добрыми карими глазами.

Она представилась:

– Я медсестра. Элен Батлер. Но вы можете называть меня просто Элен. Если вам что-нибудь понадобится, позвоните.

– Где я? – прошептала Челси пересохшими губами. Тут она заметила тонкую длинную трубочку, тянувшуюся от ее запястья к пластиковому пузырьку с глюкозой, подвешенному на высокой металлической подставке.

– Вы в госпитале святого Винсента, дорогая. А теперь отдыхайте и увидите, вам станет лучше. – Она выпустила запястье Челси и быстро сделала несколько пометок в медицинской карте.

Только сейчас Челси почувствовала какое-то странное онемение в области живота.

– Я давно здесь?

Элен заглянула в карту.

– Вас привезли вчера рано утром.

– Вчера? Что со мной случилось?

Челси вдруг стало страшно.

Но вместо Элен ей ответил незнакомый голос, принадлежавший мужчине в белом халате, вероятно, доктору.

– Ничего, скоро у вас все будет в порядке! – бодро сказал он.

Челси удивленно посмотрела на незнакомца.

– Кто вы?

– Здравствуйте, мисс Туллер. Я доктор Гарнер, – вежливо представился он.

Уже несколько лет никто не называл Челси ее настоящим именем. Они, должно быть, нашли при ней ее водительские права и узнали фамилию. Однако в данных обстоятельствах ее утраченная известность не имела никакого значения. Что-то подсказывало Челси, что она осталась жива по счастливой случайности.

– Я вас вчера прооперировал. – Доктор взглянул в ее карту.

– Что? – Челси охватила паника.

Доктор Гарнер осторожно взял ее за руку и присел на край кровати.

– Не беспокойтесь. Ничего серьезного. Просто необходимо было остановить кровотечение. А теперь не волнуйтесь и отдыхайте. Все будет в порядке. Вас зовут Челси? Могу я вас так называть?

– Что «будет в порядке»? У меня было кровотечение? – Перед ее глазами вновь предстала ужасная лужа крови.

– Да, но все уже обошлось. – Лицо доктора внезапно стало серьезным. – Думаю, вы сами понимаете, что спасти ребенка было невозможно. Скорее всего выкидыш был спровоцирован аномальным развитием плода. Так что, может, оно и к лучшему. Срок беременности не превышал двенадцати недель, так что серьезных повреждений матки нет. Нам только пришлось наложить швы, но они рассосутся через несколько недель. – Доктор старался говорить как можно спокойнее, учитывая тяжелое состояние больной. – Понимаю, как вам сейчас тяжело. Так бывает всегда, когда теряешь ребенка. Но не беспокойтесь – в будущем вы сможете иметь столько детей, сколько пожелаете. Если вы захотите проконсультироваться, облегчить душу, у нас в госпитале есть психологи, которые с удовольствием вам помогут. Сестра Батлер все устроит.

Челси с трудом перевела дыхание. Ее глаза затуманились от слез.

– Оставьте меня, пожалуйста. Я… я хочу побыть одна.

Ей не хотелось никого видеть. Да и с кем она могла поговорить? Она не могла даже позвонить домой и рассказать родным о том, что случилось. Да если бы и позвонила, то вряд ли они бы ее поняли.

Доктор кивнул чернокожей сестре, и оба покинули палату. Челси до боли закусила губу, пока не почувствовала металлический привкус крови на языке. Боже, ну почему она сразу не сообразила? Переживания последних месяцев заставили ее совершенно забыть о том, что все это время у нее не было месячных. Цикл Челси не отличался регулярностью, и порой она надолго забывала о нем.

Жестокость происшедшего разрывала ей сердце, лишая всякого желания жить, и наполняла душу безграничным страданием. Она была беременна и даже не знала об этом! Какая глупость с ее стороны! Оказывается, вовсе не нервы были причиной ее утренних головокружений, тошноты, слабости. Все дело было в ребенке. В ее первом ребенке! А теперь он умер… Умер! Как будто не одна, а две жизни угасли у того почтового ящика. Глупая, легкомысленная Челси не только уничтожила свою собственную, но и невинную, беззащитную жизнь своего малыша. Как же ей теперь с этим жить? Слезы вновь хлынули у нее из глаз, горячие, жгучие слезы раскаяния.

О, как она себя ненавидела! Во всем виновата только она одна. И не было смысла искать себе оправданий. Она прекратила принимать таблетки сразу после того, как рассталась со своим приятелем-официантом. И ей не приходило в голову снова ими воспользоваться, когда они с Брайаном…

Брайан!

На нее навалилась тоска и отчаяние. Как она ему сообщит, как посмотрит в глаза? Ведь это был их ребенок. И она не уберегла его.

Слезы ручьем текли по ее щекам. Черт бы побрал этого почтальона! Ну почему он не дал ей умереть на пустынной улице, там, где она заслужила? Черт бы его побрал!

34

В понедельник утром все газеты пестрели скандальными подробностями об увольнении Челси Дюран из шоу Дино Кастиса.

Аманда, устроившаяся в кресле на балконе Артура Трумэна, в полном недоумении отложила в сторону утренний выпуск «Нью-Йорк таймс». Оправив розовую шелковую юбку, она взглянула на улыбающегося драматурга.

– Артур, должна тебе сказать, что все это меня ужасно расстраивает. Ну почему, если все идет хорошо, обязательно должно случиться что-нибудь дурное? – Она поднесла ко рту стакан лимонада и немного отпила. – Как ты думаешь, долго еще нам придется ждать, прежде чем спектакль возобновится?

Артур, возившийся с шейным платком, наконец заколол его булавкой с крупным бриллиантом и поднял глаза на Аманду.

– Не знаю, моя дорогая. Мне тоже не нравятся все эти передряги в труппе. Но думаю, это не надолго, такое часто случается.

– Откуда ты знаешь?

Он налил себе в стакан лимонада из стеклянного графина.

– Недавно я говорил с Дино по телефону, и он обещал мне, что расшибется в лепешку, но сделает все, чтобы спектакль возобновился как можно скорее.

Аманда задумчиво посмотрела вдаль, на верхушки деревьев Сентрал-парка.

– Но почему бы не поставить дублершу из вспомогательного состава?

– Я сказал ему то же самое. Но он утверждает, что последний вечерний спектакль чуть не провалился из-за дублерши. Поэтому Дино считает, что без хорошей примы мы не сможем рассчитывать на сколько-нибудь продолжительный репертуарный показ. Так что если нам повезет с актрисой, то через недельку-другую можно будет снова говорить о перспективах для нашего шоу.

– Так, значит, – переспросила Аманда, – через недельку-другую?

– Во всяком случае, так сказал Дино, – пожал плечами Артур.

Аманда сняла широкополую шляпу, аккуратно положила ее на стол и принялась разглаживать черную ленту, элегантно закрепленную на ней сзади.

– А он не проговорился, кого они собираются взять на главную роль?

– Джун, кажется, собирается дать роль Кэсси этой девице де Марко.

– Что?! – изумилась Аманда. – Ты что, шутишь? И Дино считает ее подходящей заменой?

– Я только передал тебе его слова, – буркнул Артур.

Она повернулась и снова устремила свой взгляд в сторону парка.

– Да что же это происходит? – Аманда, казалось, обращалась к деревьям, а не к хозяину. – С каждым днем мы все больше и больше походим на скопище сумасшедших, разыгрывающих фарс, а не драму.

– Это театр, моя дорогая.

Она повернулась к нему, словно не веря своим ушам. Как бы ни раздражала ее позиция Артура во всей этой истории, она вынуждена была признать правоту его слов.

– Во всяком случае, этот скандал только еще больше привлечет внимание публики. Как ты думаешь?

– О да, определенно. Это уже произошло. – Он весело улыбнулся и конфиденциальным тоном сообщил: – Я видел, как нас представили в программе новостей. Настоящий скандал. Сообщили о некоем «инциденте» на субботней вечеринке у Дино. Говорят, сведения поступили из какого-то анонимного источника. Думаю, проговорился кто-нибудь из наших.

– Может, и в самом деле все, что произошло, не так уж и плохо. – Аманда со значением подняла вверх указательный палец. – Тебе хорошо известно, как я ненавижу сплетни в прессе, но вспомни, какой ажиотаж поднялся вокруг нас после несчастья с Лилиан. Возможно, и на этот раз небольшой скандал пойдет нам на пользу. Помнишь, как у Оскара Уайльда… хуже популярности может быть только безвестность.

– Верно, – согласился Артур. – Поэтому на твоем месте я не стал бы особо беспокоиться. Спокойно отдохни пару недель, наберись сил перед тем, как предстанешь перед публикой, подогретой последними сплетнями. Поверь мне, ничто так не возбуждает, как запах свежей крови.

Аманда улыбнулась и застенчиво взглянула на Артура.

– Знаешь, дорогой, как только все снова войдет в колею, нам следовало бы подбросить газетчикам какую-нибудь сплетню о наших с тобой отношениях. Посмотрим, интересуем ли мы с тобой еще кого-нибудь.

Он дотянулся до ее руки и нежно погладил.

– Но в наших отношениях нет и намека на скандальность, любовь моя. Ты ведь знаешь, как я ненавижу лгать.

Аманда густо покраснела.

35

Cильная доза психотропных средств уже начинала действовать: во рту пересохло, дыхание участилось. Джун стояла в дамской уборной и, держась за раковину, мрачно разглядывала воспаленными глазами свое отражение в мутном зеркале. Был уже четверг, семь часов утра. Почти целая неделя прошла с той злополучной вечеринки в особняке Дино Кастиса. Что ж, пора снова браться за работу. Карл собрал всех к шести тридцати, и сейчас вся труппа напряженно ожидала, как же на этот раз развернутся события.

Среди них не было ни Лилиан Палмер, ни даже никому не известной Челси Дюран. Обеим на смену пришла непредсказуемая и хитрая Ронни де Марко. Пусть она и доказала, что обладает достаточной глубиной чувств для главной роли, но достанет ли ей таланта и выдержки, чтобы «держать» спектакль? Этого Джун не знала. Но разве у нее был выбор? Нет, но она уже не имела права послать все к черту и уйти.

– Джун? – со смешанным чувством удивления и ярости она узнала голос Коди.

Она повернула голову и увидела его в дверном проеме.

– Вы всегда так вламываетесь в дамские уборные, мистер Флинн? – Это были первые слова, которыми она удостоила Коди с того самого вечера, когда застала его в джакузи Дино Кастиса.

Коди вошел и, плотно закрыв за собой дверь, оперся о нее спиной, сохраняя безопасное расстояние.

– Мне нужно с тобой поговорить, прежде чем ты начнешь все сначала.

– Я должна идти работать, Коди, – отрезала она. – Так что выпусти меня отсюда. Делай свое дело, и кончим на этом.

Он не двинулся с места.

– Постой… Прости меня, Джун. Я разыскивал тебя всю неделю. Где ты была?

Зачем ему было знать, что все это время она провела на пустынном пляже, устремив неподвижный взгляд в темные, манящие воды Атлантики, проклиная себя за то, что опять обожглась, открыв душу другому человеку. Он не должен был знать, чего ей стоило изгнать из себя дьявола, уже однажды заставившего ее поверить в то, что она кому-то нужна. Зачем ему все это знать? Опять ожесточение ледяной рукой сжало ей сердце, ноющее от незажившей раны.

– Твои извинения излишни, оставь меня в покое раз и навсегда. Мне ничего от тебя не нужно. Ничего.

Коди взял себя в руки, стараясь не выдать волнения.

– Да, я последний негодяй. Черт дернул меня надраться той ночью! Если бы не это, ничего бы и не произошло.

– Другими словами, все дело в том, что ты был попросту пьян? – Она смерила Коди долгим презрительным взглядом.

Коди беспомощно поднял руки.

– Джун, я не виню тебя за то, что ты уволила Челси. Я прекрасно понимаю, как все это гадко выглядело. – И с недоумением тряхнул головой: – Я не могу понять, почему ты и меня не прогнала взашей. У тебя были для этого все основания.

– Я готова сделать это в любую минуту, – холодно ответила она.

– Что ж, ты здесь хозяйка. Но прежде, чем это произойдет, выслушай меня. – Коди в нерешительности замолчал и опустил глаза. – Это была чистая случайность. Я порядком набрался и отправился в бунгало принять душ и смыть с себя морскую соль. В какой-то момент появилась Челси, быстро разделась и… ну, ты понимаешь… начала меня соблазнять. Я знал, что делаю что-то не то, но не мог с собой справиться. Я повел себя как мальчишка, как последний глупец. До сих пор ненавижу себя за то, что допустил это.

Джун нервно закусила губу: она не понимала, почему до сих пор не выставила Коди за дверь. Может, она все еще верила и молила Бога, что еще можно исправить, вернуть прежние отношения. Однако она не хотела ничего слышать. Покой и уединение ее темной раковины были куда надежнее. Только им она могла доверять.

– Ну и какое мне до этого дело? Хочешь подтвердить репутацию неувядающего Казановы? Но только при чем тут я? Оставь меня в покое. Мне твои объяснения ни к чему.

Он нерешительно приблизился к Джун.

– Если бы не алкоголь, этого бы не случилось! Я потерял контроль над собой. Неужели ты не веришь, что такое иногда возможно? Это отвратительно, знаю. Но так вышло. Я причинил тебе боль. И горько раскаиваюсь.

Его искреннее раскаяние пробило первую брешь в ее защитной броне. Но Джун пыталась сопротивляться, зная, какую предательскую услугу могли оказать стимуляторы в сочетании с транквилизаторами – ее суждение не могло быть объективным. Однако в его глазах было столько искренности! Могла ли она простить его? Действительно ли он был лишь пассивной стороной, жертвой собственной слабости и неразборчивости?

Коди заметил сомнение, мелькнувшее в глазах Джун. Сейчас он должен сыграть наверняка, иначе он в самом деле лишится работы и вновь обратится в ничто. Но где-то в глубине души он желал поверить в то, о чем так убедительно говорил, точно так же, как и эти темные, вспыхнувшие надеждой глаза Джун.

– Да, ты права насчет Казановы. Именно таким был мой голливудский имидж. Я и не отрицаю, и в мои правила никогда не входило оправдываться перед какой бы то ни было женщиной. – Он еще на шаг приблизился к Джун. – Но… то было до того, как я встретил тебя. Я не рассчитываю на прощение или снисходительность. Я их не заслужил. И сам в этом виноват. Старые привычки оказались сильнее меня. Но я впервые задумался о том, какие страдания это может доставить другому человеку. И этот человек – ты.

Сердце отчаянно забилось у нее в груди. Она не знала, что делать. Как же ей хотелось окунуться в его объятия, утонуть в них, смыть это отвратительное пятно из своей памяти. Не поспешила ли она с выводами? Но только не в отношении Челси Дюран, этой шлюхи. Она правильно сделала, что вовремя от нее избавилась. Но как же ей теперь поступить с ним?

– Ты хочешь сказать, что испытываешь ко мне прежние чувства? – чуть слышно произнесла Джун, не желая прислушиваться к голосу разума, который приказывал ей остановиться. Но слабый проблеск надежды на то, что ей удастся избежать холода и одиночества, подталкивал Джун вперед.

Коди подошел к ней вплотную и нежно посмотрел ей в глаза.

– Я люблю тебя, Джун. Но, разумеется, я ни на что не рассчитываю. Просто я хотел, чтобы ты знала о моем к тебе отношении. Больше мне нечего сказать… Сегодня по горло работы, так что не буду больше отнимать у тебя время.

Он повернулся и направился к двери, но Джун порывисто схватила его за рукав. В следующее мгновение она уже обнимала его, не стыдясь слез, что текли у нее по щекам, не пытаясь унять готовое выскочить из груди сердце, преисполненное радости. Да, она хотела вернуть его, и нечего было это отрицать. Спрятавшись у него на груди, она наслаждалась драгоценными минутами тихой близости. Пусть текут слезы, пусть! Какое счастье ощущать эти нежные руки, успокаивающие и исцеляющие. Джун чувствовала, как тревога и отчаяние в ее душе уступают место умиротворению и светлой радости.

В горле у Коди стоял комок. Осознание того, что эта маленькая рыжеволосая женщина ему не безразлична, лишало его привычной уверенности. Такого с ним не было никогда. Даже с его тремя женами. Он оказался ничтожеством, и Джун никогда не должна узнать о том, что происходило на самом деле. Коди сжимал ее хрупкое тело, искренне желая, чтобы она его простила. Почему-то ему нужно было это прощение во что бы то ни стало. Про себя он поклялся, что никогда больше не причинит ей боль, но вот только сумеет ли он исполнить эту клятву? Его натура всегда брала верх над нравственными истинами: он бывал жесток, непостоянен и неблагодарен по отношению ко всем, с кем сталкивался на своем пути. Будучи невысокого мнения о себе, он ни во что не ставил и окружающих. Но в эту секунду для него не было никого дороже, чем это существо в его объятиях.

– Джун, – прошептал он. – Ты когда-нибудь сможешь простить меня за это предательство?

Утирая рукавом слезы, она грустно улыбнулась.

– Может быть. – И, пристально посмотрев ему в глаза, твердо произнесла: – Для тебя начался новый испытательный срок.

Коди нежно прикоснулся губами к ее лбу.

– И на том спасибо.



В это утро репетиция началась с большим опозданием. Все с облегчением вздохнули, когда увидели, что Джун снова в отличном настроении, и работа закипела. Джун была невыразимо благодарна Коди за утренний разговор. Она вновь ожила и ринулась завоевывать новые высоты. Она готова была возродить «Точный удар», подняв его на новый, более высокий уровень.

Репетиции на удивление благополучно продолжались до самого обеда. Ронни де Марко, казалось, была сама самоотверженность и послушание. Джун с интересом наблюдала за тем, как быстро ей удается вживаться в роль своей героини. Все реплики были заучены ею с необычайным прилежанием, только в некоторых длинных сценах ей приходилось подсказывать. Да и с Коди они быстро сыгрались. Они великолепно чувствовали друг друга, мгновенно схватывали все идеи Джун, как и в тот день, когда они репетировали с Челси. В Ронни было что-то особенное, первозданное и стихийное, что нравилось Джун. Она даже упрекала себя за то, что вовремя не оценила явных способностей Ронни. Может, если бы роль Кэсси Фрэнкс не досталась тогда Челси Дюран, она не оказалась бы в объятиях Коди. Кто знает? И она по-прежнему состояла бы в труппе и участвовала в спектакле. Но Джун не хотелось об этом думать. Слишком уж гладко и складно шла работа.

Когда наконец наступил черед любовной сцены, Джун долго не могла справиться с внезапно нахлынувшей тревогой. Снова видеть другую женщину в объятиях Коди было невыносимо. Джун призвала на помощь все свое мужество, чтобы продолжить работу.

– Неплохо, Ронни. – Джун взяла ее за запястье и положила руку на плечо Коди. – Когда он начнет на тебя наступать, ты отдергиваешь руку, опускаешь ее, но затем вновь поднимаешь и начинаешь сопротивляться, изо всех сил толкая его в грудь. Постарайся показать напор, напряжение. Поняла?

Ронни кивнула. Она была на седьмом небе. Все складывалось именно так, как они с Александрой задумали.

– Ну, попробуем? – спросила она.

– Все по местам, – подала знак Джун.

Коди взял Ронни за руки выше локтя и кивнул Джун, показывая, что он готов.

– Занавес. – Джун отступила в сторону, приготовившись скрупулезно следить за каждым словом, каждым движением.

Встряхнув Ронни как следует, Коди начал:

– Хватит притворяться, Кэсси. Чего ты этим добилась? Посмотри на себя!

– Уйди прочь! – Кэсси Фрэнкс попыталась увернуться. – Не смей прикасаться ко мне!

– А я посмею, – сказал Эван Чэмберс. Он надвинулся на Кэсси, пытаясь поцеловать ее.

И тут Ронни с остервенением вцепилась ему в грудь, как велела ей Джун.

– С ногтями ты это хорошо придумала, – прокомментировала Джун. – Молодец! Продолжай. Царапай его, рви на части. Сделай ему больно. А теперь оттолкни его.

Ронни что есть силы толкнула Коди в грудь. Он обхватил ее за талию, отчего неистовство Ронни превратилось в страсть, вырвавшуюся из-под спуда. Жадно приникнув к его губам, она рвала на нем рубашку. В любовном порыве оба рухнули на диван, переплетясь телами.

Джун завороженно наблюдала за происходящим.

Ронни распахнула рубашку Коди так, чтобы это хорошо было видно в зрительном зале. Ни Лилиан, ни Челси такого не делали. Джун с трудом справлялась с возбуждением, охватившим ее при виде любовной схватки. Тут ей в голову пришла неожиданная мысль.

– Свет гаснет. Занавес. – Она подошла к дивану. Коди встал, поспешно приводя себя в порядок.

Джун с одобрением кивнула Ронни.

– Кэсси, мне нравится твоя агрессивность, ярость. Очень хорошо. Мы обязательно должны это использовать.

Ронни ликовала.

С горящими от воодушевления глазами Джун продолжала:

– Но мне нужно больше напора, больше энергии. Преображение героини сыграно достаточно сильно, но я хочу, чтобы оно было как шок, как откровение, как стихия. И еще. Как ты отнесешься к тому, чтобы раздеться в конце сцены?

Ронни просияла.

– Как скажете, Джун. Лишь бы было хорошо.

Коди улыбнулся:

– Ну что, рискнем?

Джун в упор посмотрела на Флинна.

– Вы должны заставить зрителя прийти еще и еще. Тем более что вам обоим есть что показать. Только не говорите мне, что стесняетесь. Зрители по достоинству оценят это зрелище.

Ронни покосилась на Коди.

– Я согласна, но только вместе с тобой.

Он улыбнулся.

– И что ты еще придумала?

Джун шагнула к Ронни и просунула руку между пуговицами блузки у нее на груди.

– Сразу же после того, как она бросается на тебя, покажи, как ты сгораешь от страсти. Можешь рвануть ее блузку посильнее, вот здесь. Покажи нетерпение, как будто бы ты разворачиваешь рождественский подарок.

– Думаю, у меня получится. – Коди примерился к ее блузке так, как если бы ему предстояло взломать сейф.

Джун вернулась на свое место в углу сцены.

– И не хватай то, что обнаружишь под оберточной бумагой. Просто разверни подарочек, и все, – предупредила она и обратилась к Ронни: – А ты, уже на диване, постарайся развернуться к залу так, чтобы те, кто приобрел дорогие билеты, смогли полюбоваться на твои прелести… ну и потом все дальше, по сценарию.

Ронни игриво прижала лицо Коди к груди и шутливо проворковала:

– Может, мне его оттаскать за уши или еще что-нибудь такое?

Джун улыбнулась.

– Вряд ли у тебя останется на это время под занавес. Хотя, наверное, ты бы значительно повысила количество продаваемых билетов.

– А как насчет после того, как опустится занавес? – Она подмигнула Коди.

Джун не ответила. Новое нехорошее предчувствие затормозило поток творческого воображения.

– Значит, так, ты прижимаешься к Коди и тоже разрываешь на нем рубашку… вот так, сверху. Костюмер придумает, как это легче проделать. Но помните, ни в коем случае не прерывайте поцелуя. Все происходит под один долгий поцелуй. Если я замечу, что вы халтурите, пеняйте на себя. Вопросы есть?

– Нет, – в один голос отозвались оба.

Джун подошла к Коди и быстро расстегнула пуговицы на его рубашке.

– Теперь представь, что рубаха разодрана, – объясняла она Ронни. – Пуговицы должны лететь в зрительный зал. – Расстегнув последнюю пуговицу, она стянула рубашку со спины до локтей, обнажая его безупречный торс. – Примерно до сих пор, ниже не нужно. Понятно?

Ронни кивнула.

– Нет проблем.

– Отлично. Дальше. Я хочу, чтобы вы впились друг в друга. Чтобы зрители испугались, что сейчас вы разорвете друг друга на части от бушующей в вас обоих страсти. Джун отступила на шаг. – Ну что, попробуем?

– Я готова. – Ронни быстро расстегнула блузку и взглянула на Коди. – Только ради Бога, не рви мою блузку. Она не реквизитная.

Он рассеянно кивнул и посмотрел на Джун.

– Так когда мне разрывать на ней блузку – до того, как она сорвет с меня рубашку, или после?

– До того, – ответила Джун.

Она отошла чуть вправо, прикидывая, насколько откровенным должно быть зрелище, которое собирается продемонстрировать Ронни. Тем временем Коди принялся натягивать на себя рубашку. И тут глаза Джун замерли: у него на спине между лопаток отчетливо виднелись яркие параллельные царапины. Ногти! Прежде, чем он успел что-либо сообразить, Джун подскочила к нему и с яростью снова обнажила его спину.

– Что, черт подери, это значит?

Коди резко повернулся и удивленно воззрился на Джун.

– Что там такое?

Ронни расхохоталась, поняв, в чем дело.

– О Господи, я совсем не хотела. Ну прости меня, дорогуша, я, кажется, немного переборщила, когда мы репетировали сегодня ночью.

Джун вздрогнула, как от удара. Очередная ложь! Этот подонок снова втерся к ней в доверие, чтобы продолжать лгать и мучить ее. Джун готова была убить его. Будь у нее оружие, его бы уже не было в живых.

Коди с тревогой пытался разглядеть, что же послужило причиной заминки. Наконец он заметил одну из злополучных царапин.

– О черт! – Он с мольбой поглядел на Джун. – Нет, это совсем не то, что ты думаешь.

Джун будто онемела. Ее лицо вдруг как-то посерело, и, с трудом выговаривая слова, она произнесла:

– Репетиция окончена. Все свободны. Скажите всем, что на сегодня все. – Она повернулась и убежала за кулисы.

Коди рванулся было за ней, но Ронни удержала его за руку.

– Не будь дураком. Что вообще происходит? Она что, спятила?

Он смерил ее долгим, презрительным взглядом.

– Ты понимаешь, что ты наделала?

Ронни искренне удивилась:

– А какое ей дело до того, как мы с тобой проводим время? Что в этом такого? Теперь я здесь прима. А между вами все равно все кончено.

– Нет, ты ошибаешься. – Он вырвал руку и бросился за кулисы. Но Джун уже исчезла. Коди в отчаянии грохнул что есть силы кулаком по массивной входной двери, в ужасе сознавая, что на этот уж раз ничего не исправить.



Спустя час Джун Рорк спокойно сидела перед Дино Кастисом на Уолл-стрит. Две таблетки валиума помогли. Контуры окружавших предметов расплывались перед глазами, а слова доходили до ее слуха, как сквозь вату.

– Я прекрасно понимаю твое состояние, Джун. – Дино откусил кончик ямайской сигары. – Но ты уверена в этом?

– Прости, Дино, – тихо произнесла она, поднося к губам сигарету. – Я больше не могу работать в твоем проекте. – Она тяжело вздохнула и устремила неподвижный взгляд в окно, на причудливые силуэты небоскребов Манхэттена. – Я не в состоянии довести дело до конца. Все, что могла, я уже сделала. Но работать с этими людьми я больше не могу. Если ты по-прежнему планируешь завершить постановку, лучше тебе подумать о новой кандидатуре на мое место.

Дино развалился в кресле, посасывая кончик сигары.

– Это очень серьезное решение, Джун. Я потратил уйму денег на это шоу. Не думаю, что без тебя я смогу окупить свои расходы.

– Мне очень жаль. – Она не отрываясь смотрела в окно. – Я не хотела тебя подводить. И понимаю, что останусь перед тобой в неоплатном долгу.

Дино извлек из серебряной шкатулки спичку, чиркнул ею и зажег сигару, задумчиво выпуская клубы ароматного дыма.

– Я все понимаю. Такое случается. Что-то можно предвидеть, что-то нет. Вероятно, твой случай – из ряда вон. – Он с сочувствием посмотрел на Джун. – О моих деньгах не беспокойся. У нас есть страховка. – Дино затянулся. – Но чтобы все получить, мне нужно от тебя письменное заявление об уходе. Подойди к моей секретарше и попроси ее отпечатать что-нибудь в этом роде. И не забудь поставить внизу свою подпись. Не волнуйся, я на тебя не в обиде.

Джун рассеянно наблюдала, как наросший столбик пепла на ее сигарете медленно осыпается на ковер. Она с трудом выдавила улыбку.