– Да, я Талия, – сказала она застенчиво. – Я жена Йена.

Виктор взял руку Талии и поднес к губам, учтиво целуя ее.

– Очень рад знакомству с вами, мэм, – сказал он, неохотно выпуская руку Талии.

Потом откашлялся и сосредоточил внимание на Йене.

– Уверен, что ваши каюты обустроены достаточно уютно. Если нет, прошу вас, не мешкая, послать за мной, – вкрадчивым голосом сказал он. Его усы задрожали и он весело и немного дерзко улыбнулся Талии.

– Шампанское в каюте. Э-э-э-э… одеяло с отвернутым уголком на кровати.

Йен обнял Талию за пояс и повел ее прочь от Виктора.

– Премного благодарен, приятель, – через плечо сказал он. – И сомневаюсь, что у меня появится необходимость видеть тебя сегодня, уверен, что ты не понадобишься мне, по крайней мере, до завтрака.

– Хорошо, сэр, – сказал Виктор, слегка помахав рукой. – Ужин будет послан вам, но не пугайтесь – вас не побеспокоят. Еду поставят как раз у двери, юнга постучит и уйдет.

– Спасибо, приятель, – сказал Йен, потом наклонился ниже и заглянул в лицо Талии. – Ну, так что ты думаешь о моем сюрпризе?

– Да, ты искусный обманщик, – сказала она и медленно улыбнулась Йену.

– Я? – удивленно подняв брови, спросил Йен. – Ты назвала меня искусным обманщиком? Вспомни, сколько ты притворялась женой этого негодяя! Ты прекрасно сыграла свою роль, милая!

– У меня не было выбора, – сказала Талия. – И тебе известно, почему я это делала.

– Да, знаю, – ответил Йен, подводя ее к бортику.

Подняли якорь, и корабль тронулся с места, паруса над головой расправились, ловя ветер.

Талия, вцепившись в бортик, с волнением наблюдала, как берега Австралии медленно исчезали вдали.

– Этот корабль «Талия» гораздо лучше любого среднего морского судна, – хвастался Йен, прижимая к себе Талию. – Большинство кораблей построено только для перевозки груза, а пассажиры ютятся на временно сколоченных койках в трюмах. Мой корабль пассажирский, с хорошими каютами. В них так же есть вентиляторы с вращающимися лопастями, которые обеспечивают пассажирам постоянный приток свежего воздуха…

Талия вполуха слушала Йена. В мыслях она вернулась к их добродушному подшучиванию по поводу того, кто же, действительно, более искусный обманщик. Это напомнило ей, что она должна рассказать Йену о Поле и почему Пол никогда не предъявлял ей сексуальных претензий.

В полной решимости рассказать ему прямо сейчас, Талия повернулась к Йену, но ее взгляд привлекла к себе вода и опасность, таившаяся в ней теперь, когда они уже очень далеко отплыли от Аделаиды. Казалось, рулевой повел корабль по неправильному курсу, и теперь они находились в угрожающей близости от кораллового рифа.

– Йен, – испуганно вскрикнула Талия, показывая рукой. – Бог мой, посмотри! Мы можем перевернуться!

Глава 29

Когда корабль стал медленно проходить мимо кораллового рифа, Талия бросилась к Йену и крепко вцепилась в его руку.

– Йен! Корабль в любой момент может налететь на риф! – испуганно воскликнула она. – Нас может выбросить за борт! Мне никогда не забыть того дня, когда я упала в воду… Акула! Господи, здесь даже больше акул, чем в порту Аделаиды!

Лихорадочно оглянувшись вокруг, Талия с изумлением обнаружила, что никого, кроме нее, не пугает опасность. Команда занималась своими делами. Люди на верхней палубе вместо того, чтобы кричать от страха, с интересом рассматривали красивые кораллы.

– Дорогая, любой, увидя тебя, скажет, что ты никогда не плавала на океанском судне, – улыбнувшись произнес Йен, прижимая к себе Талию. – Успокойся. Неужели ты думаешь, что я нанял такого капитана и рулевого, которые в первое же плавание угробят меня на моем новом корабле?

– Я так не думаю… – мягко ответила девушка – Но, Йен, я ни в чем не могу быть уверена в этой жизни и особенно я не верю незнакомым людям, которым, как тебе кажется, можно доверять. Например, Пол Хэтуэй. Разве не был он незнакомым человеком, к которому я прониклась доверием?

– Милая, в морских делах существует множество проверок на надежность и опытность, которым владелец судна подвергает моряков, прежде чем подобрать команду, – сказал Йен, глядя в глаза Талии. – Человек, у которого я приобрел флотилию, подбирал моряков только с самыми лучшими рекомендациями. Я оставил эту команду у себя, доверяя его опыту – ведь он на море провел большую часть своей жизни… Ну же, дорогая, у нас медовый месяц! Улыбнись мне хоть немного!

Девушка глубоко вздохнула. Взглянув на Йена, она увидела странный свет, который излучали его глаза, и поняла, что это значит – он хочет ее прямо сейчас! Талия вдруг ощутила, как желание начало подниматься в ее душе, расцветая какими-то удивительно нежными и теплыми чувствами.

– Ты хочешь, чтобы я улыбнулась? – кокетливо проворковала она и, протянув руку, провела пальчиком по подбородку мужа. – Думаю, я смогу это сделать, дорогой. А стоит тебе только попросить, и я смогу пообещать тебе даже больше, чем просто улыбка!

– Здесь? Чтобы все видели?! – озорно спросил Йен, – Неужели брак превратил тебя в этакую бесстыжую и дерзкую девчонку?

– Конечно же не здесь! – покраснев, ответила Талия.

– Значит, ты желаешь уединиться в нашей каюте? – прошептал Йен, мягко касаясь губами ее губ и, негромко усмехнувшись, продолжил: – Может быть, хочешь выпить немного шампанского, чтобы успокоить нервы или… охладить свой пыл?

Ощущая губы Йена так близко и чувствуя тепло его дыхания, девушка с трудом могла сдерживать неистовые удары своего сердца. Тяжело дыша, она повернулась лицом к борту и вновь начала наблюдать за рифом, мимо которого медленно проплывал их корабль.

– Потрясающее зрелище, не правда ли? – произнес Йен, нежно касаясь пальцами шеи Талии. Лаская ее, он всегда невероятно возбуждался! Рядом с ней парня охватывало чувство, похожее на пожар. Это путешествие должно было стать для них сказкой! Каждое утро они будут вместе просыпаться и каждый вечер уходить в свою каюту, чтобы заниматься любовью… Желание Йена обладать Талией было просто неутолимо. Он никогда не охладеет к ней, никогда!

– Это было бы чудесно, – со вздохом сказала девушка, глядя на риф, – если не думать о том, сколько могло быть загублено из-за этой красоты.

И все-таки она не могла не восхищаться этим местом.

Сросшиеся маленькие кораллы были похожи на подкову. Риф венчал сверкающий на солнце белый песчаный островок, покрытый жесткой травой и большими белыми кустами, похожими на капусту. Повсюду были видны стволы мертвых деревьев, с корнем выкорчеванные шквальным ветром и неистовыми волнами. Но даже это унылое зрелище не могло омрачить великолепие раннего утра.

Птица-перевозчик своими перепончатыми лапками оставила на песке изящные узоры. Морская птица олуна, разомлевшая на солнце, лениво прохаживалась у кромки воды.

Но вот судно миновало риф. Йен обнял Талию, и они прошлись по оживленной палубе. Здесь мужчины играли в карты, а женщины болтали и сплетничали.

Девушка молча восхищалась кораблем – балюстрадами из тикового дерева, перилами, отделанными медью, эмблемой, украшавшей корму. Такая красота могла привести в восторг любого человека!

Когда они покинули верхнюю палубу и спустились вниз в каюту, у Талии захватило дух.

– О, боже! – восхищенно прошептала девушка, увидев богатое убранство комнаты.

На стенах в канделябрах мерцали свечи, отбрасывая мягкий золотистый свет на плюшевый гарнитур, состоящий из дивана и пары кресел. Рядом стоял буфет из тикового дерева, чуть дальше – стол, а на противоположной стене, в великолепных резных рамах, висели два огромных зеркала. В дальнем конце комнаты стояла роскошная кровать. Кокетливо отогнутый уголок покрывала из дорогого вельвета как бы приглашал прилечь, открывая две белоснежные атласные подушки с кружевной бахромой по краям. На ночном столике рядом с кроватью молодоженов в ведерке со льдом стояла бутылка шампанского и два высоких бокала.

– Такое я бы еще могла ожидать в номере лондонской гостиницы, но на корабле – никогда! – произнесла Талия, приходя в благоговейный трепет от увиденного. – Конечно же, не все каюты настолько шикарны на этом судне. Эта – твоя личная, как владельца корабля?

– Ошибаешься! – сказал Йен и, неожиданно подхватив девушку на руки, понес ее к кровати. – Это наша каюта. Дорогая, мы здесь можем делать все, что заблагорассудится, и все это, черт возьми, законно!

Обняв Йена, Талия прильнула губами к его губам и подарила ему долгий сладостный поцелуй. Девушка не знала, как оказалась на кровати. Охваченная желанием, когда руки Йена начали быстро раздевать ее, Талия почувствовала легкое головокружение. Ощутив, как его ладони ласкают ее грудь, Талия застонала.

– Йен, любовь моя! – прошептала Талия взволнованно и провела рукой по его лицу, – пожалуйста, разденься! Я хочу видеть тебя… всего… любимый..!

Мужчина встал с кровати. Его черные, как уголь, глаза излучали страсть и желание. Талия, тяжело дыша, наблюдала, как он раздевается, затем сама начала поспешно снимать одежду.

Когда мужчина разделся и направился к постели, его мускулы ожили и заиграли, приводя девушку в безумный восторг. Он приблизился, и Талия, видя его обнаженное тело, пришла в\" неописуемый трепет, – его широкие плечи, крепкие ягодицы, сильные жилистые руки, мускулистая грудь, покрытая бронзовым загаром; и этот мужчина – ее муж! Но все же лицо девушки покрылось стыдливым румянцем, когда она решилась посмотреть на самую интимную часть его тела. Через мгновение желание наполняло все существо Талии, и она соблазнительно поманила Йена рукой. Мужчина лег рядом, и они утонули в страстных ласках!

Девушка покрывала поцелуями каждый дюйм его тела и он, закрыв глаза, стонал, чувствуя, как переполняется той сладостной истомой, прекраснее которой нет на свете…

Огонь ее губ вызывал в нем дрожь безудержного желания!

Ощущение конца было слишком близко, Йен открыл глаза и положил Талию на спину. При взгляде на женщину, которую он называет теперь своей женой, его сердце так сильно забилось, что кровь вскипела: ее великолепные груди, узкая талия, стройные ножки, – каждый изгиб ее тела манил с непреодолимой силой! Ее тело, казалось, светится изнутри!

– Никогда еще я не видел тебя такой прекрасной! – произнес Йен.

Его сердце, казалось, таяло, когда он смотрел на ее влажные страстные губы, а глаза горели от вида ее обнаженного тела.

– Талия, я так счастлив, что ты со мной! Никогда я не смог бы найти красивее тебя!

Талия задрожала, когда руки Йена прикоснулись к самым чувственным местам ее тела и начали ласкать их умелыми движениями, разжигая в ней желание. Девушка поднесла пальчик к губам мужчины и застонала в необычайной истоме, когда Йен втянул его ртом и начал облизывать кончиком языка.

– Ты сводишь меня с ума!… – выдохнула Талия, когда руки Йена скользнули к таинственному треугольнику золотистых завитков.

Девушка закрыла глаза, упиваясь нежными поцелуями любимого. Он целовал ее лицо, грудь, затем все ниже… ниже… Дыхание Талии стало прерывистым, когда кончик его языка коснулся ее самого чувственного места, доводя девушку до исступления, до блаженной радости! Она застонала и страстное желание мощной волной охватило Талию. Их чувства устремились навстречу таинственному моменту сладостного освобождения! Девушка ощутила тело Йена на себе. Резким движением бедер мужчина ворвался в нее, и горячее облегчение слилось со страстью, пронзившей его. Из горла Йена вырвался приглушенный гортанный крик. Продолжая опускаться в глубины ее тайны, он губами отыскал губы Талии, и девушка пылко ответила ему. Ее руки вплелись в волосы Йена, еще крепче соединяя их уста. Страстная любовь мужчины и женщины увлекла их к вершинам экстаза. Ощущение блаженной невесомости вызывало сладостные и удивительные переживания. Йен еще ближе прижал к себе Талию. Вначале неторопливые, а потом все более настойчивые движения приближали его к мгновениям блаженства. Невероятный поток чувств захватил мужчину. Прерывисто дыша, он шептал имя Талии, когда горячая волна окатила его тело! И вот они замерли.

Йен положил голову на грудь Талии, а она нежно гладила его волосы, все еще ощущая трепет от только что испытанного восторга.

– Я так люблю тебя, – произнесла девушка.

Йен снова провел рукой по ее телу, потом сел на край кровати и, взяв со стола бутылку шампанского, открыл ее. Он наполнил бокал и протянул Талии. Девушка села, взяла бокал и подождала, пока Йен сядет рядом с ней. Парень залюбовался своей женой: ее глаза блестели, лицо раскраснелось, а длинные волосы рассыпались но обнаженным плечам и груди.

Талия негромко рассмеялась и чокнулись с Йеном.

– Теперь пришло время сказать тост, – произнес Йен, поймав взгляд девушки, – за что ты хочешь выпить, любовь моя?

Талия стала задумчивой, потом улыбнулась, глядя на него, и, подняв бокал, произнесла:

– За будущие такие прекрасные мгновения!

В душе мужчины вновь вспыхнул огонь страсти, когда он увидел, как девушка медленно водит языком по кромке бокала. Его глаза блеснули, в паху возникло напряжение. В эту минуту она была чертовски соблазнительной! Йену пришлось собрать все свои силы, чтобы не отбросить в сторону бокал и не схватить ее опять, поддавшись безумному желанию заняться с ней любовью. Он нервно откашлялся, заставил себя оторвать от Талии взгляд, потом вздохнул и улыбнувшись, произнес:

– Чтобы в будущем мне не свихнуться, когда ты будешь со мной рядом! Ты сводишь меня с ума, любимая. Просто сводишь меня с ума!

– Надеюсь, я не утрачу этой способности, даже когда стану старой и седой, – усмехнулась Талия, чуть пригубив шампанское и весело наблюдал, как Йен одним глотком осушил бокал. Потом она растянулась на кровати, демонстрируя свои прелести.

– Йен, я все еще хочу играть, – произнесла девушка, обиженно выпятив нижнюю губку. Она ноготками провела по животу мужа и пришла в возбуждение при виде его нетерпеливо восставшей плоти.

– Тебе хочется играть, да? – спросил мужчина.

Взяв бутылку шампанского, он сел на Талию и зажал ее тело между колен. Глаза Йена весело сверкнули, и он опрокинул бутылку над грудью девушки.

– Что… что ты… делаешь?! – удивленно воскликнула она, наблюдая, как золотистое шампанское искристой шипящей струйкой льется ей на сосок.

– Ты же сказала, что тебе хочется играть! – дразня Талию, произнес Йен и выплеснул янтарную жидкость на другую грудь. – Дорогая, я знаю самую удивительную игру из всех существующих!

Девушку вдруг охватила волнующая дрожь. Она наслаждалась удивительными ощущениями от прикосновения к ее разгоряченной плоти холодных капель шампанского.

– И как называется эта игра? – спросила Талия, хватая ртом воздух и, чувствуя, что ее тело объял восторг возбуждения. Струйки шампанского продолжали растекаться все ниже, скользя по животу, блуждая в завитках золотистых волос, искрящимися ручейками бежали вниз.

Талия негромко вскрикнула и зажмурилась, когда шипящая прохладная жидкость достигла заветного места. Она застонала, задрожав в предвкушении сладостного наслаждения.

Йен поставил бутылку на стол и нагнулся – над девушкой. Он легко провел языком сначала по ее груди, а потом дальше по влажным пузырящимся тропинкам, оставленным шампанским на нежной коже Талии. Девушка вплела пальцы в волосы Йена и приблизила его губы к самому чувственному месту. Ее дыхание участилось. Через мгновение мужчина обнял девушку, и она с радостью приняла его в себя.

Как в тумане она слышала свои стоны и различала движения бедер, поднимающихся навстречу ровным ударам Йена. Вихрь чувств и переживаний охватил их.

После того, как все закончилось, они лежали друг подле друга и слушали шум океана. Поскрипывали мачты, и волны бились о борт корабля.

– Ты еще никогда не испытывала ничего подобного? – спросил Йен, нарушая тишину, – мы еще раз повторим это, милая.

– Я еще никогда не ощущала такого покоя! – улыбнувшись, ответила Талия и прильнула к сильному мускулистому телу мужа, – и потому чувствую себя такой виноватой…

Йен отодвинулся от жены и хриплым глухим голосом произнес:

– Не надо! Никогда не вини себя за то, что наконец-то обрела в жизни!

– Но моя сестра… – печально произнесла Талия.

– Ты сделала для нее все, что было в твоих силах, – ответил Йен. – Никто не сделал бы большего. Черт возьми! Талия, прекрати винить себя! Смерть твоих родителей не означает, что ты должна переложить их бремя на свои плечи. Твои мать и отец не захотели бы этого. Тебе нужно принять жизнь такой, какова она есть на самом деле, со всеми несчастьями и радостями, которые она тебе предлагает.

Девушка подняла голову, и их взгляды встретились.

– Прими то счастье, что предлагаю тебе я, – улыбнулся Йен, – дорогая, давай условимся, чтобы между нами больше не было секретов. Наш брак будет так же свободен от тайн, как и наша страсть.

Талия устремилась в объятия мужа и умиротворенно прижалась к нему.

– Ты сделал меня такой счастливой! – вздохнула она, – да, мы всегда будем искренними. Прости, что я так долго была вынуждена лгать тебе… Никогда не скажу тебе больше ни слова лжи!

Внезапно девушка осознала, что настало время рассказать ему всю правду. Ведь она решила сделать это, как только представится возможность. Она расскажет правду о Поле! Талия освободилась от объятий Йена и серьезно посмотрела на него. С губ уже готово было сорваться признание, но неожиданный стук в дверь прервал ее.

– Сэр, я оставил еду у порога, – послышался из-за двери голос юнги, – приятного аппетита, сэр. Вам и вашей жене пища понравится.

Йен поднялся и взял брошенные на пол брюки. Талия натянула одеяло до самого подбородка. Мужчина подошел к двери и, открыв ее, взял поднос, накрытый серебряной крышкой. Затем он закрыл дверь и вернулся к жене.

Комнату наполнили пьянящие ароматы, и девушка почувствовала, что очень хочет есть. Когда Йен поставил поднос на ночной столик рядом с кроватью и снял крышку, Талия жадно уставилась на еду. У нее потекли слюнки при виде этих блюд!

– Кок приготовил нам такие яства, попробовав которые один раз, ты уже никогда не забудешь, – сказал Йен, подойдя к буфету и, взяв тарелки, вернулся назад. – Итак, милая, какое из блюд ты предпочтешь отведать первым? Здесь есть мясо черепахи, рыба, свинина, цыпленок, индюшатина и голубиное мясо. Все это было обжарено и промариновано в пряном вине. К мясу добавлены капуста, анчоусы, манго, лук, оливки, виноград, яблоки и другие овощи и фрукты, которые коку удалось доставить на корабль, чтобы готовить вкусную пищу.

Йен подал Талии блюдо и серебряный прибор.

– Приступай, – сказал он, улыбнувшись, – ты выглядишь такой голодной, впрочем и я!

Он наклонился и поцеловал жену в лоб.

– Я всегда такой после занятий любовью, – мягко произнес мужчина. – Милая, тебе, может быть, придется отвечать за то, что твой муж станет толстым и ленивым.

– Никогда! – сказала Талия и, окинув взглядом его великолепные формы, нежно хлопнула мужа по щеке. – Но если это и случится, я буду любить тебя даже тогда! – и ее глаза радостно засверкали, – конечно же, если ты позволишь мне стать такой же толстой и ленивой, как ты.

– О, небеса, простите меня! – рассмеялся Йен, быстро вскакивая на ноги. Взяв тарелку Талии, чтобы наполнить ее, он вдруг остановился и внимательно посмотрел на жену. Парень вспомнил, что перед тем, как в дверь постучал юнга, она, похоже, была готова сказать ему что-то очень важное.

– Почему ты так странно смотришь на меня? – спросила Талия и вилка с куском жареной индейки застыла у нее в руке.

– Помнишь, несколько минут назад ты собиралась сказать мне что-то? – спросил Йен, наливая в бокалы шампанское. – Что? Наш разговор пробудил в твоей памяти то, о чем мы еще не говорили?

– Да, – ответила девушка, положив вилку, – я хотела рассказать о Поле Хэтуэйе… Это то, о чем я не решалась рассказать тебе раньше.

Казалось, на лицо Йена легла тень. Он поднял свой бокал и начал вращать его между пальцами, глядя на искристое шампанское.

– И что же это? – настороженно спросил он. И почувствовал, как сердце забилось чаще. Конечно же, эта новость не может быть хорошей, потому что все связанное с Полом Хэтуэйем – ужасно.

– Йен, ты помнишь, я говорила, что Пол никогда не требовал от меня близости? – спросила Талия и отодвинула тарелку. Затем она подошла к мужу и, встав перед ним на колени, положила ладони ему на грудь.

Йен посмотрел на Талию, и что-то похожее на боль появилось в глубине его глаз.

– Ты намерена рассказать, как он, в конце концов, затащил тебя в постель? – натянутым голосом спросил парень.

Вопрос мужа ошарашил Талию – никогда она не дала бы ему ни единого повода для такого обвинения!

– Господи, нет! – выпалила она, в отчаянии глядя на Йена, – нет-нет, наоборот! Это как раз то, о чем говорила Дейзи. Пол никогда не прикасался ко мне. Он никогда не хотел меня! Он… не мог!

Йен озадаченно посмотрел на Талию.

– Не мог?! Что ты хочешь этим сказать? – недоверчиво спросил он. – Бог мой! Какой мужчина может на тебя смотреть и не желать тебя?!

– Мужчина, который не может желать женщину, – произнесла Талия, – Пол был импотентом! Кроме взаимной ненависти между нами ничего не было.

– Он импотент?! – изумленно воскликнул Йен. Эти слова, как вздох, сорвались с его губ. Он поставил бокал и рассмеялся так громко, что Талия немного растерялась, а через минуту уже смеялась вместе с ним.

– Импотент! – закатываясь смехом, повторял Йен до тех пор, пока из его глаз не полились слезы. – Все-таки есть Бог на свете! Он послал этому демону наказание суровее, чем сама смерть.

Внезапно мужчина замолчал и, посмотрев на Талию, произнес:

– Если Пол не мог заниматься с тобой любовью, о, Боже, дорогая, какие страшные муки, должно быть, он испытывал! Йен подошел к любимой и крепко обнял ее.

– Слава Богу, что он был импотентом, – хрипло сказал он, – не будь он таким, через какой ад ты могла бы еще пройти!

Талия только крепче прижалась к своему мужу. Она с радостью стала пленницей его рук, пленницей своего покоя рядом с ним, своих чувств к нему, своей страсти…

Глава 30

Несколько месяцев спустя.

Глостершир, Англия.



Карета катилась по петляющей дороге к Слэду. Талия крепко сжимала руку Йена. В глубокой задумчивости она глядела в окно. Несмотря на свои переживания, Талия не могла не восхищаться красотой Глостершира. Здесь она ощущала присутствие Бога, который возвел на этом месте Котсволд – такие нежные маленькие холмики, которые едва ли достойны того, чтобы называться горами, но зато достойны самого высочайшего восхищения.

Затерянные среди них, спрятанные в ущельях рядом с лугами, лесами и рекой, раскинулись красивые деревеньки. Когда еще ребенком Талия подолгу гуляла здесь, расстояния казались ей не такими большими, а тропинки – не такими крутыми. В Котсволде она бродила среди нежно-голубых колокольчиков весной, среди пурпурного клевера и желтого вика летом, среди золота осенних листьев и жнивья.

Сейчас, в эти утренние часы, над долинами, украшенными темной листвой и ковром из сочных трав, тяжелыми пластами медленно поднимался туман.

Сердце Талии наполнилось теплыми чувствами от воспоминаний о тех ночах, когда она убегала ото всех, чтобы побыть здесь наедине с природой. Когда над лугами поднимался туман и полная луна обволакивала все серебристым цветом, казалось, вся деревенька охвачена серебряной, захватывающей дух тайной. Талия видела серебряные амбары, серебряные аллеи, серебряный воздух и серебряное небо.

Девушка вновь вернулась к действительности, и сердце учащенно забилось, когда копыта лошади, везущей карету, застучали по влажной булыжной мостовой маленькой деревеньки Слэд с ее покрытыми росой цветами и штакетниками, разделяющими друг от друга тихие улочки.

Она, затаив дыхание, жадно впитывала в себя все то, что до сих пор ей так знакомо и близко. Старинные башни и шпили церкви, вечного памятника вере, поднимались над крошечной деревенькой-маленьким, тенистым местечком, запрятанным в узкой долине. В это время суток, когда солнце лишь только начинает окрашивать золотистым светом крыши домов и витрины магазинов, деревня начинает просыпаться ото сна.

– Йен, посмотри, – Талия прильнула к окну, указывая на шпиль церкви. Йен подвинулся ближе к жене и через окно смотрел туда, куда показывала Талия. – Видишь часы? Несколько лет назад они остановились на много месяцев. Но потом их починили.

Когда карета прогрохотала мимо церкви, Талия взглянула на Йена.

– Йен, но мне они нравились больше, когда стояли, мягким голосом сказала она. – Для чего они опять обрели чувство времени?

Йен усмехнулся и, взяв Талию за руку, крепко сжал.

– Думаю, мне понятны твои чувства, – сказал он. – Для Котсволда жизнь без времени кажется вполне нормальной. Да и сама Англия кажется страной без времени, страной Вечности.

– Я знала, что ты поймешь меня, – сказала Талия и наклонилась, чтобы поцеловать Йена в щеку. Она опять выглянула из окна. Сердце учащенно забилось. Скоро она увидит родительский дом!

– Ты говорила, что после смерти твоих родителей дядя Джерми переехал в их дом? – спросил Йен, проследив за взволнованным взглядом Талии, когда карета начала приближаться к домикам на другой стороне деревушки. Они были поменьше и значительно беднее. – Ты говорила, что он вдовец и поэтому заботится о Вайде?

– Да, вдовец, и один заботится о Вайде, – несчастным голосом повторила Талия. Она, не желая плакать, тяжело сглотнула. Воспоминания давили на нее, как тяжелый камень на сердце. – Он поселился в доме моего детства. – Девушка нервно заерзала на сиденьи. – Понимаешь, до этого его домом было любое место, где можно было найти ночлег. Его работа не сделала дядю богатым.

– Ты говорила, что он работал… – начал Йен, но тут же запнулся, когда Талия неожиданно выглянула из окна и от ужаса громко вскрикнула.

– Нет, нет! – кричала она. Карета остановилась, и Талия, распахнув дверь, вылетела из нее. – Этого не может быть! О, Господи, где Вайда? Где Джерми?

Йен выпрыгнул из кареты и подошел к Талии. Он схватил ее за плечи и повернул к себе лицом.

– Ты не можешь войти в дом, – сказал он, хмуро глядя на нее. – Эти стены, выжженные пожаром, каким-то чудом все еще стоят.

По щекам Талии текли слезы. Она умоляющим взглядом посмотрела на Йена.

– Йен, в этом доме находилось все, что было дорого мне и моим родителям, – сквозь слезы говорила Талия. – И вот теперь ничего не осталось. Во время пожара ничто не могло уцелеть. – От страха сжималось сердце. – Может быть, и Вайда погибла здесь. И… и мой удивительный, милый дядя!

Йен обнял ее и крепко прижал к себе.

– Мы выясним, что здесь произошло, и узнаем, где сейчас спасшиеся от пожара, – успокаивал он Талию. – Я не поверю, что твоя сестра погибла в огне! И твой дядя. Ты же видишь, что некоторые стены все еще стоят. Это значит, что огонь не должен был уничтожить все подчистую. Кто бы ни находился в доме, у него было время, чтобы выбраться оттуда.

Талия побледнела и почувствовала, будто земля уходит из-под ног. Ужасная мысль пришла ей в голову.

– Мой Бог, Йен, – испуганно прошептала она, быстро взглянув на Йена. – Это, должно быть, дело рук Пола Хэтуэя! Скорее всего, это он приказал сжечь дом! Человек, который выполнил его приказ, должно быть, прибыл сюда на корабле раньше нас.

О, Господи, Йен, Пол исполнил то, чем так долго угрожал мне!

Она вырвалась и опять побежала к дому.

– Я должна видеть! – плакала она. – Я должна найти свою сестру!

– Талия! – закричал Йен, кинувшись вслед за женой. – Остановись! Не входи туда!

Но казалось, что он приказывает глухому. Талия уже была среди руин, пробираясь между обломками. Пепел сыпался ей на одежду и попадал в башмаки. Вокруг нее возвышались закопченные стены, от запаха гари слезились глаза и щекотало в носу.

Девушка наклонилась и принялась разгребать пепел. Слезы катились из глаз.

– Вайда, – плакала она. – Вайда…

На Талию легла тень Йена, который нагнулся, осторожно взял Талию за руку:

– Ты должна сейчас же уйти со мной, – твердо сказал он. – Мы поищем ответ в другом месте. Не подвергай себя риску. – Он взглянул на покосившуюся стену. – Черт возьми, Талия, здесь опасно!

– Талия, это ты? – прервал тишину громкий голос. Талия резко повернулась и, размазывая по лицу пепел, принялась вытирать глаза, чтобы лучше видеть. Ее сердце радостно затрепетало, когда она узнала голос Ричарда Хаттона, самого доброго из всех соседей ее детства.

– Мистер Хаттон? – сказала Талия, вырываясь из рук Йена. Она подошла к мужчине и посмотрела на него полным отчаяния взглядом. – Мистер Хаттон, скажите, как это случилось? Где моя сестра? Где мой дядя?

Маленький и тучный, с лысой головой, мистер Хаттон издал тяжелый вздох и через плечо Талии посмотрел на руины дома.

– Успокойся, Талия, – нахмурившись, сказал он. – Твои сестра и дядя живы. А о пожаре я могу тебе сказать только то, что, похоже, искры от камина попали на белье, сушившееся перед ним, – он повернул голову и опять посмотрел на Талию. – Не могу тебе сказать, где сейчас живут твои родные, но дядя твой сейчас все еще занят работой. Уверен, если вы подольше походите по улицам Слэда, вы обязательно найдете его.

– Слава Богу, что с ними все в порядке, – сказала Талия. Казалось, будто каждая клеточка ее тела почувствовала облегчение от этой новости. – Спасибо, сэр. Спасибо Вам.

Мистер Хаттон внимательно посмотрел на Йена.

– Я вижу, ты вернулась с молодым человеком, – сказал он. – Не говори мне, что маленькая Талия уже взрослая леди и вышла замуж.

Талия опять вытерла глаза и, негромко рассмеявшись, восторженно посмотрела на Йена. Она представила мужчин друг другу, и мистер Хаттон оставил их. Талия печальным задумчивым взглядом опять посмотрела на руины дома.

– Жаль, что мне не удалось найти, по крайней мере, Библию моей матери или ее корзину с шитьем, в которой всегда было полным-полно красивых цветных лоскутков, – сказала она дрожащим голосом. – Если бы у меня осталась хоть какая-нибудь память о ней. Или просто о моей прошлой жизни. Любая вещица стала бы для меня настоящей драгоценностью.

Талия тяжело опустила плечи.

– Я оказалась права, Йен, когда сказала, что ничто не длится вечно, – прошептала она. – Даже любимый дом, приют и убежище детства. Можно было ожидать, что его разрушит время, вода, ветер, солнце, но не страшный пожар. Это так несправедливо, Йен!

– Но теперь твою душу должны перестать терзать прежние тревоги, – попытался успокоить Йен. – Твои сестра и дядя живы. И дом загорелся не по указанию Пола.

– Я должна найти свою сестру и дядю, – сказала Талия и, резко повернувшись, направилась к карете. Тень одной из уцелевших стен падала на дорогу. Талия испуганно вскрикнула и посмотрела на нее. – Интересно…

Приподняв юбку, Талия опять побежала к стене. Йен покачал головой, но на этот раз не мешал ей. Казалось, она помешалась на мысли найти хоть что-нибудь относящееся к прошлому. Но что? Что она может найти? Совершенно очевидно, что пожар уничтожил все. Талию не могли остановить ни обломки, лежащие вокруг, ни платье, испачканное сажей. Она встала на колени у стены. Сердце учащенно билось, когда глаза искали в стене маленькое отверстие. Много лет назад, когда они с сестрой играли в куклы на полу у этой стены в их спальне, они нашли эту дырку за отвалившейся штукатуркой. Когда маленькие сестренки обнаружили, что в этом углублении можно прятать различные предметы, они решили хранить в ней свои девичьи тайны, прекрасно понимая, что ни один человек не узнает о них.

И они решили прятать там записки друг дружке и не читать их, а просто дразнить друг друга, просовывая бумажки через дырку, чтобы другая сгорала от желания узнать, какая же тайна написана на бумажке. Эта игра длилась долгие годы. Одна за другой плотно скрученные записочки скрывались за отошедшей штукатуркой.

Талия принялась ощупывать штукатурку, поврежденную огнем, в поисках тайничка, и у нее перехватило дух, когда неожиданно ее пальцы провалились и девушка поняла, что нашла его. Она нашла эту дырку, полную скрученных бумажек, нетронутых пожаром.

Переполненная чувствами, дрожащими пальцами Талия потянулась к давно спрятанным записочкам и начала аккуратно вытаскивать их из внутренностей стены. Почувствовав слабость от нахлынувших на нее воспоминаний о далеких временах их с сестрой детства, Талия села на испачканный пеплом пол и положила бумажки на колени. Одну за другой она разворачивала их. Чернила были едва видны, но время не до конца стерло с листочков неуклюжие детские каракули.

Она отложила в сторону свои записочки и принялась читать тайны Вайды, обнаруживая в них искреннюю любовь Вайды к своей старшей сестре – и так много привязанности, что сердце Талии тронула непреодолимая, огромная тоска по сестренке.

Она продолжала читать. Из записок выяснилось, что в восьмилетнем возрасте Вайда влюбилась в мальчика из церковного хора, в того самого красивого парня, в которого в шестнадцать, со всей, как казалось, страстью, влюбилась Талия.

Только недавно она поняла, что такое настоящая страсть!

– Талия, чем ты тут занимаешься? – неожиданно из-за спины послышался голос Йена. – Что ты читаешь? О, Господи, взгляни на свое платье! – Он положил ей на плечо руку. – Дорогая, думаю, пришло время уезжать отсюда, пока ты окончательно не решила не расставаться со своим прошлым!

Талия быстро взглянула на Йена. По перепачканному сажей лицу полились слезы. Она протянула ему записочки.

– Я никогда не расстанусь со своим прошлым, – прошептала она. – Потому, что, Йен, оно осталось здесь, в этих записках.

Талия поднялась на ноги и попыталась отряхнуть пепел с платья. Но все было бесполезно, и она, поморщившись, пожала плечами. Обнаруженные бумажки были гораздо важнее для нее, чем испачканное платье. Ей казалось, будто Вайда сейчас рядом, выглядывает из-за плеча, смеется и уже готова засунуть в дырочку новую записку.

– Бог мой, эти записки написаны тобой и твоей сестрой, – сказал Йен, быстро просмотрев несколько бумажек. Как тебе удалось найти их? Как они не сгорели в огне?

Талия взяла Йена за руку и поспешно повела его к карете.

– Я все расскажу тебе, Йен, – сказала она, бросая взгляд на бумажки в его руках. – Но сперва мы должны найти дядю Джерми! Теперь, когда я прочла эти записочки, мне не терпится увидеться с Вайдой и прочесть их с нею вместе.

Талия приказала кучеру медленно ехать по улицам, и они с Йеном сели в карету. Талия трещала, как сорока, рассказывая Йену об истории записок и где они с Вайдой хранили их. Карета медленно катила по улицам деревеньки. Талия внимательно рассматривала каждый дом.

И вот девушка увидела его – ее дядю Джерми. Высунув голову из окна кареты, она закричала кучеру, приказывая остановиться. Йен помог ей выйти, окидывая взглядом перепачканного копотью мужчину, стоящего на одной из крыш у трубы с «ершом» трубочиста на длинной веревке. Он с головы до ног был перепачкан сажей и даже еще чернее, чем руины родительского дома Талии.

– Дядя Джерми! – закричала Талия и лихорадочно замахала ему рукой. Она подбежала к нему и с радостным волнением смотрела на своего дядю, который начал спускаться вниз по лестнице. Дядя Джерми сквозь маску из копоти, сажи и угля внимательно смотрел на Талию.

Наконец, он спустился на землю и Талия, не обращая внимания на его перепачканную сажей одежду, бросилась к нему в объятия, чтобы в руках дяди найти тот покой и уют, который никто другой не в силах дать ей.

– Как тебе удалось вернуться назад в Слэд? – спросил Джерми, глядя через плечо Талии на Йена. – Этот мужчина… Кто он такой?

Утирая ладонью слезы, Талия оторвалась от дяди и протянула Йену руку. Он подошел.

– Это мой муж, Йен Лейвери, – с гордостью произнесла она. – Йен, это мой дядя, Джерми Дрейк.

Потом она повернула голову и серьезно посмотрела на дядю.

– Где Вайда? – спросила она дрогнувшим голосом. – Мы подъезжали к дому. И видели обгоревшие руины. Где теперь вы живете с Вайдой? Мне так не терпится увидеть свою сестренку. Ведь с ней все в порядке?

Дядя похлопал Талию по плечу.

– У Вайды все замечательно, – улыбаясь, заверил ее дядя. – Милая Талия, у нее жизнь сложилась даже лучше, чем замечательно. Ее удочерили.

Талия стала белой, как полотно и, пошатываясь, сделала шаг назад.

– Удочерили? – удивленно спросила она. – Что ты хочешь этим сказать? Что значит «удочерили»? Она должна была дождаться, когда я приеду и заберу ее с собой. Мы с Йеном хотели увезти ее с собой домой, и мы бы больше никогда не расставались! – Вдруг у нее во взгляде появилась ярость.

– Дядя Джерми, как ты допустил, чтобы это случилось? Зачем ты сделал это? Зачем?

– Я думал, что ты больше никогда не вернешься, – сказал Джерми слабым, извиняющимся голосом. – Я отпустил ее, потому что думал, так будет лучше для нее. Это плохо, что она живет без материнской теплоты и заботы. Когда эта семья спросила у меня разрешения удочерить ее, я отпустил Вайду.

– Дядя Джерми, я же обещала, что вернусь, – сказала Талия, сдерживая готовые вырваться наружу рыдания. – Я же обещала Вайде! Обещала! А теперь она ушла… Куда? Я пойду и заберу ее. Она моя сестра! Я сама хочу заботиться о ней. Мы должны быть вместе! Только это будет правильно.

– Но вы не можете, – сказал Джерми, робко опуская глаза, и потом взглядом, полным вины, пристально посмотрел в глаза Талии. – Понимаешь, Вайда удочерена по закону. И теперь по закону она принадлежит этой семье. Она их дочь.

– Да, я позабочусь об этом, – сказала Талия твердым голосом и решительно подняла голову. – Где она, дядя? Я должна пойти к ней. Сейчас же!

– Ты не можешь, – печальным тихим голосом произнес Джерми.

– Могу и сделаю это, – настаивала Талия.

– Талия, Вайда теперь живет в Америке, – выпалил ее дядя. – Очень богатая семья из Сан-Франциско любит ее, как будто она их родная дочь. Они забрали ее к себе домой, и теперь Вайда получает образование, которого никогда бы не получила, останься она здесь. – Он откашлялся. – Или, если бы жила с тобой и твоим мужем.

Он положил Талии на плечо руку.

– Пусть все останется, как есть, Талия, – серьезно посоветовал дядя. – У Вайды появятся такие возможности, которые не все имеют.

Дядя говорил правду. Талия печально опустила голову. Она разрывалась между тем, что она чувствовала к своему дяде, и горестными переживаниями от того, что не может встретиться с Вайдой.

Но разве ее сестра сейчас не в безопасности? Может быть, она даже счастливее, чем была бы в дебрях Австралии? Образование. Воспитание. Самое лучшее из всего? Да, Талия поняла, что решение, принятое ее дядей, единственно верное. Он так же, как и Талия, желал милой, невинной Вайде только самого лучшего.

Всхлипывая, Талия обняла дядю Джерми.

– Прости, что накричала на тебя, – сказала она. – Мне очень жаль, очень!

Джерми погладил ее по голове.

– Ты собрала на себя всю грязь своего дяди, – усмехнувшись, сказал он. – Но думаю, что доброй половиной сажи, которая на тебе, ты перепачкалась, бродя по руинам дома. – Я не прав?

– Да, я не могла удержаться, чтобы не пройти еще раз по дому моего детства, – прошептала Талия.

Потом ее глаза озарились. Она схватила Йена за руку.

– Йен, покажи ему записки. Они ему понравятся. Йен достал из кармана бумажки и протянул Джерми.

Он с каким-то теплом наблюдал, как Талия вместе со своим дядей, может быть, в последний раз, читают эти кусочки бумаги, доставившие им привет из прошлого.

* * *

Выйдя на террасу гостиницы «Клиф Лодж», откуда открывался великолепный вид, Талия и Йен стояли, наблюдая за катящимися волнами. Супруги только что приняли ванну и теперь спокойно размышляли над событиями прошедшего дня. Над морем тонкими, прозрачными струйками поднимался туман. Море катило к берегу свои бесконечные волны. Шум прибоя и завывание ветра заглушали все посторонние звуки. Талия и Йен стояли на террасе в полном одиночестве.

– Йен, ты такой щедрый, – прерывая молчание, сказала Талия. – Мой дядя всегда был беден, как церковная мышь, а ты вдруг неожиданно сделал его таким богатым, что он даже не в силах осмыслить этого!

– Богатым? – усмехнулся Йен, – дорогая, несколько золотых монет – это еще не богатство.

– Для моего дяди – как, впрочем, и для меня, – это богатство, – сказала Талия, обнимая Йена.

– Одно я знаю наверняка. Больше ему не придется никогда в жизни чистить трубы, – сказал Йен.

– Может быть, – сказала Талия. – Но я сомневаюсь, что он сможет больше не работать. Трубы – это его жизнь. Я уверена, что мы еще не сядем на корабль до Аделаиды, как он опять примется чистить трубы.

Йен с недоверием посмотрел на Талию, но ничего не сказал. Где-то в глубине души он думал о дяде то же самое. Кажется, это человек своих привычек. Он не из тех, кто будет бездельничать, когда другие делают то, что он может сделать лучше.

– Йен, мне очень грустно, что не удалось повидаться с сестрой, но я счастлива, что она попала в хорошую семью, – произнесла Талия. – Пока я тревожилась за ее судьбу, она была в полной безопасности со своей новой семьей.

Талия помолчала, потом задумчиво посмотрела на Йена.

– Дорогой, я сомневаюсь, что мне когда-нибудь удастся увидеть Вайду. Официальное удочерение всегда связано с секретным оформлением бумаг. Единственное, что мне известно, это то, что ее увезли в Сан-Франциско. Сан-Франциско – большой город?

Талию пробрала дрожь, когда вместо ответа Йен нахмурился. Этого ответа было достаточно. И, кроме того, Талия поняла, что, может быть, уже никогда не увидит свою сестру. Но ей было достаточно уже того, что Вайда жива и, похоже, о ней заботятся. Ведь все могло сложиться по-другому. События могли закончиться трагически для них обеих. Но вместо этого каждая из них нашла свое счастье в разных уголках мира!

Талия посмотрела на чаек. Из-за ветра они не летали, а бродили по берегу. Йен обнял ее и повел назад в их номер. За ними закрылась дверь.

– Завтра мы поплывем назад, в Аделаиду, – хриплым голосом сказал Йен, расстегивая пуговицы на платье Талии. – Но сегодня ночью мы будем одни. Эта ночь наша, Талия, только наша!

Талия потянулась к Йену. От его теплого, томительного поцелуя она ощутила слабость. Он поднял ее на руки и понес на кровать. Дыхание Талии превратилось в долгий и мягкий стон, когда Йен спустил с ее плеч платье. Руки Йена коснулись ее груди…

Глава 31

Несколько месяцев спустя.

Австралия.



На восьмом месяце беременности Талия вразвалочку расхаживала по кухне своего нового дома. Она поднесла ладонь к горлу, чувствуя, как оно сжимается от привычного приступа тошноты. Долгое морское путешествие казалось чистым наказанием. Большую часть времени она провела на палубе, свесив за борт голову, вместо того, чтобы находиться в каюте рядом с Йеном. Только в море, спустя несколько недель, Талия поняла, что беременна. И теперь, наконец, она с радостью ощутила под ногами твердую почву, однако приступы тошноты продолжались уже не только по утрам.

Она прислонилась спиной к кухонному столу, спрятала лицо в ладонях, бледнея от нового приступа. На этот раз она была уверена, что не сдержится. При каждом приступе ее желудок, казалось, разрывался на части.

– Тебе не лучше сегодня утром? – спросила Эва, входя в кухню с подносом грязной посуды после завтрака. Она поставила поднос рядом с тазом с мыльной водой и повернулась к Талии, нервно теребя подол фартука. – Что мне сделать, Талия? Может быть, помочь тебе вернуться в постель?

Талия тяжело сглотнула, тошнота немного отступила. Она взглянула на Эву, замечая беспокойство и заботу в ее взгляде.

– Я чувствую себя прекрасно, – успокаивающе улыбнулась Талия. – И не собираюсь ложиться в постель. Мне до смерти надоело по полдня валяться в кровати. Хочется полностью насладиться своим новым домом.

Потирая руками покрасневшие щеки, она подошла к окну и выглянула во двор.

– С трудом верится, что мы, наконец-то, здесь, – задумчиво произнесла Талия. – Все эти долгие месяцы на корабле я почти забыла о Беркуте и его друзьях и о том, что они готовят дом к нашему возвращению. Как замечательно они все устроили! Цветы вокруг! Они подумали обо всем, Эва. Обо всем.

Эва подошла к Талии.

– Это я посадила для тебя цветы, – гордо сказала она, – такая леди, как ты, достойна цветов! Мне хотелось удивить тебя.

Талия благодарно сжала Эве локоть: – Мне бы следовало догадаться, что это ты посадила цветы и повесила кружевные занавески на всех окнах. Ты сделала мое возвращение таким и приятным.

– Я рада, – смущенно покраснев, склонила голову Эва.

Талия положила руки на свой большой живот и улыбнулась, почувствовав ладонью толчок малыша.

– Эва, если ты не против, помой, пожалуйста, посуду, пока я буду собирать яйца, – сказала она. – Мне необходим глоток свежего воздуха. Я так устала от тошноты и головокружения, сопровождающих мою беременность.

Эва вслед за Талией засеменила к черному ходу.

– Думаю, тебе лучше вернуться в постель, – суетилась она. – Ты получишь сколько угодно свежего воздуха, если откроешь окна в спальне.

Глубоко вздохнув, Талия открыла дверь и вышла на широкое крыльцо.

– Эва, у меня впереди еще целый месяц беременности, и я не намерена провести его в кровати, – упрямо заявила Талия. – Доктор говорит, что все мои ощущения не принесут вреда ребенку.

– Талия… – вздохнула Эва, не произнося больше ни слова, когда Талия, взяв корзину для яиц, сошла с крыльца и решительно направилась к амбару.

Эва покачала головой и, пожав плечами, вернулась на кухню. Она принялась за мытье посуды, напевая под нос веселую мелодию, довольная тем, что, наконец, у нее есть дом и люди, которые искренне заботятся о ней. Те долгие месяцы, пока не было Талии, казались самыми нескончаемыми в ее жизни.

Но сейчас Талия с нею!

И все кажется таким великолепным!

Запыхавшись, Талия, наконец, добрела до амбара. Хотя и было еще только раннее утро, и ярко светило солнце, в амбаре было темно и холодно. Он больше напоминал пещеру, с чердаком, доверху заполненным сеном.

Под сеновалом одну часть занимала конюшня, другая была уставлена ящиками для наседок.

Талия взяла фонарь и зажгла его, затем двинулась вглубь амбара, туда, где кудахтанье кур говорило о том, что несушки все еще откладывают утренний запас яиц.

Сердце Талии сжалось от страха, когда она вдруг заметила краем глаза какое-то движение, а потом разглядела человека, стоявшего в тени. Она повернулась лицом к мужчине, сердце колотилось.

– Кто здесь? – испуганно спросила она. – Что вам нужно?

Человек не шевельнулся. Талия могла различить только очертание его фигуры на фоне стены. Она медленно подняла фонарь и, с облегчением вздохнув, снова опустила его.

– Да ведь это Кеннет, – сказала она глухим голосом. – Что ты здесь делаешь и зачем прячешься? Ты меня очень испугал.

Кеннет Оззер вышел из полумрака.

Талия внимательно осмотрела его и заметила, что он не улыбается. Его ребячество, казалось, превратилось во что-то зловещее. В глазах Кеннета появилось что-то дьявольское.

Потом ее взгляд скользнул вниз, и она почувствовала, как по венам разлился внезапный ледяной холод. В свете фонаря Талия увидела ствол пистолета, направленный на нее.

– Кеннет, что ты делаешь здесь с пистолетом? – дрожащим голосом спросила Талия. Она отступила на шаг назад. – Держись от меня подальше, Кеннет. Что в тебя вселилось? Зачем ты это делаешь? Я думала, что ты друг. Йен поверил тебе. Он дал тебе работу.

– Йен не знал, что мне больше по душе грабежи, – сказал Кеннет, и его рот скривился в ухмылке, – наверное, я забыл сказать ему, что был бушрейнджером до того, как стал у него мальчиком на побегушках. – Он сделал шаг навстречу Талии. – Удивлена? А? Что я не тот кроткий мальчик, каким казался тебе?

– Ты был бушрейнджером? – от изумления Талия открыла рот.

– Да, и одним из лучших, – похвастался Кеннет.