— Ты не хочешь рассказать мне, что тебя беспокоит? — участливо спросил он, положив ей руку на плечо и поворачивая ее к себе. Он улыбнулся, увидев, что ее лицо испачкано маслом, и аккуратно вытер пятно. — Иден, ты сегодня сама не своя. Что-то случилось и ты скрываешь от меня. Что происходит? До сих пор у нас не было друг от друга секретов.

Участие и доброта отца взволновали девушку, и она вдруг почувствовала угрызения совести оттого, что не раз втайне от него ездила в Чарлстон. Еще больший стыд почувствовала, подумав о вчерашнем, когда она позволила совершенно незнакомому человеку обнимать и целовать ее. Ей стало себя жаль, и она опустила глаза.

— Папа, я…

Но тут на лестнице послышались чьи-то шаги. Слова замерли на ее губах, сердце бешено заколотилось.

Отец и дочь одновременно посмотрели на входную дверь, а затем вопросительно переглянулись.

— Похоже, к нам идет нежданный гость, — удивился Прэстон и, опираясь на свою трость, направился к выходу. Затем он широко открыл дверь и, прищурившись, стал вглядываться в темноту лестничного проема, пытаясь рассмотреть приближающегося посетителя.

Затаив дыхание, Иден не сводила глаз с двери, и каждый шаг по лестнице гулко отдавался в ее сердце.

Неужели это Зак? Значит, он все-таки решил сдержать свое обещание? А может, ее подозрения несправедливы, и какое-то препятствие помешало ему придти раньше? Или он просто учел, что в дневное время ее отец спит?

Шаги раздавались все ближе и ближе. Девушка взволнованно оправила складки платья, надеясь, что неплохо выглядит даже в этом простеньком наряде. Днем, готовясь к приезду Зака, она вначале хотела надеть что-то понаряднее, но потом раздумала, благоразумно решив, что это вызовет у отца подозрения. Она выбрала прелестное скромное платье, единственным украшением которого была кружевная отделка на лифе и рукавах. Взглянув на себя в зеркало, Иден осталась довольна: в зеркале отразилось милое, золотоволосое, очень женственное создание.

Только что она жалела, что понапрасну потратила столько времени на свой внешний вид. Сейчас же, прислушиваясь к приближающимся шагам, корила себя за то, что усомнилась в Заке и даже почувствовала к нему ненависть.

— Приветствую тех, кто наверху, — раздался голос Зака, как только свет через открытую дверь проник из комнаты на первые верхние ступеньки. — Надеюсь, вы не против моего непредвиденного визита? К сожалению, не нашел вас в доме и решил, не без основания, как вижу, что вы здесь, наверху, готовитесь к ночному несению службы.

Услышав его голос, Иден глубоко вздохнула. Боже, все-таки он пришел! Значит, она ему нравится. Как же сдержаться и не выдать отцу своего волнения? Ей никогда не удавалось скрыть свои чувства. Все ее переживания написаны на лице, и при первом же взгляде на нее отцу все станет ясно.

— Поднимайтесь смелее, — крикнул Прэстон в темные глубины лестницы, — но будьте осторожны. Ступеньки крутые. Не имея навыка, можете легко с них слететь. Я испытал это на себе.

— Зажги фонарь, Иден, — попросил Прэстон. — И передай его мне. К нам идет гость, и мы должны встретить его надлежащим образом. Мне незнаком его голос, видно, он недавно в наших краях.

Дрожащими руками Иден сняла абажур керосиновой лампы, чиркнула спичкой и поднесла его к фитилю, а затем в нетерпении наблюдала за неуверенным огоньком. Наконец, лампа разгорелась.

Надев абажур, она с лампой в руках поспешила к лестнице, чтобы осветить ее. Тем временем ее сердце колотилось в предвкушении встречи.

Однако она вспомнила, что должна владеть собой и вести себя так, будто впервые видит Зака, несмотря на то, что каждая клеточка ее существа тянется к нему, чтобы снова испытать сладость его объятий и поцелуев.

— Спасибо за свет, — крикнул Зак, почувствовав большую уверенность и равновесие. Он поднял глаза и увидел освещенное лампой лицо Иден. Словно пламя, его охватила волна желаний, пульс учащенно забился. Ему предстояла непростая задача притвориться, будто он незнаком с девушкой. Сумеет ли он с этим справиться, если целый день только и делал, что думал о ней.

Он чувствовал, что с трудом владеет собой, потому что, когда они рядом, их словно магнитом тянет друг к другу…

— Мы всегда рады гостям, — сказал Прэстон, когда Зак, наконец, появился на пороге.

Прэстон внимательно посмотрел на вошедшего. Перед ним стоял цветущий, мужественный и весьма красивый молодой мужчина. Судя по одежде, он, без сомнения, был очень состоятельным. Поверх тонкой белой рубашки на нем был парчовый жилет и двубортный белый льняной сюртук. Брюки были желтовато-коричневого цвета. Лицо гостя, загорелое, обрамленное черными, как смоль, волосами, излучало честь и достоинство. Такие же черные, как и волосы, глаза глядели открыто и дружелюбно.

— Мое имя Закария Тайсон, — представился Зак, перешагнув через порог и протянув руку. — Но друзья зовут меня Зак, сэр.

Иден, стараясь изо всех сил справиться с волнением, попятилась и поставила на полку керосиновую лампу. Ее сердце было готово выскочить из груди. Оно так стучало, что девушка удивлялась: почему это отец до сих пор не услышал. Это был самый ужасный момент в ее жизни: сейчас отец поймет, что Зак и она притворяются, и, разочаровавшись, никогда не простит ей обмана.

Прэстон, одной рукой опираясь на трость, другую протянул гостю.

— А меня, сынок, зовут Прэстон… Прэстон Уитни, — назвал он себя и, оглянувшись на Иден, добавил, — это моя дочь Иден. Подойди сюда, милая, — подозвал он девушку, — и познакомься с молодым человеком.

Едва держась на ногах и стыдясь румянца, который густо залил все ее лицо, девушка настороженно приблизилась. Пожав Прэстону руку, Зак обернулся к ней и вежливо поклонился. Они протянули друг другу руки, и Иден призвала на помощь все свое самообладание. Ее рука отчаянно дрожала.

Она боялась, что теперь отец все поймет. Когда их руки встретятся, все станет ясно. Уж очень хорошо она знала, как действуют на нее его прикосновения.

— Сэр, — прошептала она едва слышно и, когда Зак взял ее руку в свою, вздрогнула, — рада познакомиться.

— Взаимно, — сказал он, любуясь ею. — Так вас зовут Иден? Он улыбнулся, и в глазах его заплясали лукавые чертики. — Какое чудесное имя! К тому же интригующее!

Иден едва улыбнулась, надеясь, что он удержится от соблазна поддразнить ее, тем более, что ее отец, словно что-то предчувствуя внимательно за ними наблюдает.

— Вы правы, хотя и не оригинальны. Многие находят мое имя необычным, — сухо произнесла она.

Прэстон интуитивно чувствовал, что между молодыми людьми что-то происходит, некий непонятный магнит притягивает их друг к другу. Настороженно следил он за происходящим. Ему даже казалось, что они окружены каким-то непонятным полем, куда ему нет доступа, и он остается за его пределами сторонним наблюдателем. Это ощущение раздражало его и, тряхнув головой, он отогнал неприятные мысли.

Глупости все это! Фантазии! Иден видит этого человека впервые. Будь иначе — она непременно рассказала бы.

— Итак, Зак, — заговорил Прэстон, взяв молодого человека под локоть и отводя его в сторону. — Вы недавно в наших краях? Или же вы из Чарлстона и предприняли эту увеселительную прогулку, чтобы побывать на моем маяке?

Зак обеспокоенно взглянул на Иден, стоящую за спиной отца. Сделав несколько шагов, он остановился у широкого окна и залюбовался уходящим за горизонт солнцем, которое было похоже на огромный оранжевый цветок.

— Я переехал сюда недавно, — сказал он мягко. Зак участливо наблюдал, как Прэстон, охая и кряхтя, с трудом согнул поочередно свои ноги, чтобы сесть на скамью. Иден не рассказывала, что ее отец болен и искалечен. Впрочем, почему она должна была об этом рассказать? — Я поселился неподалеку от вас, внизу, если ехать по Лайтхауз роуд, — поспешно добавил Зак, стараясь не выказать жалость к смотрителю. — Я совсем недавно закончил строительство дома и был слишком занят его обустройством. Иначе зашел бы сюда значительно раньше, чтобы познакомиться с вами и вашей прелестной дочерью, а также заверить вас в моем к вам почтении.

Прэстон наконец уселся на скамью и поставил рядом с собой трость. Некоторое время он внимательно и настороженно рассматривал собеседника.

— Интересно, как это я не заметил сколько-нибудь оживленного движения по Лайтхауз роуд? — недоуменно произнес он. — Для строительства вашего дома требовались стройматериалы и многое другое, что можно привезти только из Чарлстона.

Зак взглянул на Иден и вспомнил ее давешнее удивление. Он улыбнулся и, призвав на помощь все свое самообладание, решил во что бы то ни стало развеять подозрения Прэстона. Обстоятельно, обдумывая каждое слово, Зак поведал смотрителю все то, что уже говорил Иден. Закончив свой рассказ, он выжидательно посмотрел на Прэстона и поняв, что его объяснения показались вполне убедительными, с облегчением вздохнул.

— Иден, может быть, наш гость не откажется от чашечки чая? — спросил Прэстон. — Отправляйся на кухню, милая, и приготовь все, что необходимо. Мы спустимся немного позже. — Затем он снова обратился к Заку и, приподняв бровь, спросил: — Надеюсь, у вас найдется время, и вы не откажете нам в удовольствии пригласить вас на чашку чая? — Вздохнув, он добавил: — Что касается меня, мое время ограничено. Я должен приготовиться к работе. Мне предстоит трудная, долгая ночь.

Иден взглянула на ноги отца, а затем на него самого.

— Папа, лучше я принесу чай сюда, — сказала она с нежностью. Не вижу необходимости тебе бегать вверх-вниз по лестнице. Я беспокоюсь о тебе.

Прэстон бодро хлопнул себя по ногам.

— Не стоит волноваться, дочка. Эти ноги в превосходной форме и не уступят ногам многих знакомых мне молодых людей, — сказал он, улыбаясь. Затем, уже серьезно добавил: — Это я беспокоюсь о тебе, Иден. Если бы твоя мать берегла себя и не бегала целыми днями по этим ступенькам, кто знает? Может быть, осталась бы… — он осекся, не решаясь произнести слова, которые были для него подобны удару ножом в сердце. Прошедшие десять лет ничего не изменили. Он по-пргжнему считал смерть Жены нелепой и несправедливой.

Иден подошла к отцу и обняла его.

— Не стоит, папа, я в добром здравии и хорошем настроении, и тебе это известно. Пожалуйста, разреши мне принести чай сюда.

— Даже слышать об этом не желаю, — рассердился Прэстон, шутливо отталкивая ее. — А теперь иди и приготовь чай. Скоро наступит ночь, а я должен все успеть дотемна.

— Слушаюсь, сэр! — улыбнулась она. — Я быстро. И вы не задерживайтесь, а то все остынет.

— Мы скоро придем, дорогая, — заверил дочь Прэстон.

Иден стремглав спустилась по ступенькам и, выбежав на улицу, с наслаждением вдохнула свежий воздух. Сердце ее учащенно билось, ноги подкашивались. Однако слабость была вызвана не быстрым бегом по лестнице, а тем испытанием, которое ей только что пришлось пережить. Сколько сил ей пришлось приложить, чтобы сделать вид, что она не знает Зака. Это было особенно трудно еще и потому, что все существо ее неудержимо влекло к нему.

И все-таки она справилась и вела себя отлично. Настолько, что отец так ни р чем и не догадался. Иден постояла немного, чтобы отдышаться, и огляделась. Бриллиантовые капельки росы уже коснулись травы, а воздух был чист и свеж.

Однако Иден было не до окружающих красот. Надо было спешить. Бегом устремилась она к дому, затем побежала на кухню. Разожгла плиту, поставила чайник и приступила к сервировке стола. Достала из шкафа три самые красивые чашки с блюдцами, безукоризненно белые льняные салфетки и принялась готовить бутерброды. Неожиданно ей послышался стук конских копыт и скрип колес. Гадая, кто бы это мог к ним еще приехать, Иден оставила свое занятие, подошла к выходу и открыла дверь. В приближающемся фургоне она увидела Анжелиту Льюэллин, сопровождаемую неким молодым человеком, и ухватилась за дверной косяк. Она похолодела и почувствовала, что впадает в панику.

Только этого ей и не хватает! Анжелита не могла выбрать более неподходящего времени для своего необъявленного визита. Что, если Зак сейчас спустится с башни маяка и с ней встретится? Он сразу заметит, до чего хороша и очаровательна ее подруга. Тогда у него больше не будет повода задавать вопросы. Он все увидит собственными глазами.

Но видит бог, это несправедливо. Анжелита не должна была появиться именно тогда, когда здесь находится Зак. Правда, теперь у нее, Иден, есть шанс узнать, что является причиной столь очевидного интереса Зака к ее лучшей подруге. Но это соображение ее плохо утешало. Расстроенная, Иден вернулась в гостиную и не успела сделать двух-трех шагов, как туда же без предварительного стука влетела Анжелита.

— Иден, милая, у меня всего лишь минутка. Я очень спешу, — заявила она без предисловий, обворожительно улыбаясь. Она держала подмышкой длинный, узкий пакет, обернутый разноцветной бумагой и завязанный желтой лентой, а в руке у нее была плетеная корзина, наполненная булочками с корицей, густо посыпанными сахарной пудрой. Торопясь, она сунула все это Иден. — Я, конечно, собираюсь приехать к вам на день рождения, но решила заранее привезти подарок твоему отцу. А булочки — к вашему утреннему чаю. — Анжелита таинственно взглянула на дверь и, прикрыв рот рукой в пернатке, весело хихикнула. — Ты знаешь, сегодня я провожу вечер с Роджером Доусоном. Он пригласил меня в театр, — она дотронулась до руки Иден. — Это так романтично, не правда ли? Мне бы так хотелось, чтобы твой отец разрешил тебе провести с нами один из ближайших вечеров.

Иден едва дышала и постоянно следила за входной дверью. Она с трудом улавливала слова подруги. Все ее внимание было приковано к тропинке, ведущей на маяк, не раздается ли там стук отцовской трости, указывающий на то, что Зак может в любую минуту войти.

Но все было тихо, и Иден, взглянув в глаза Анжелиты, оттененные черными, густыми ресницами, заставила себя улыбнуться.

— Спасибо, что беспокоишься о моем отце, и, конечно, за булочки, — мягко сказала она. — Я рада, что ты придешь на наш праздник. — Она улыбнулась. — Тебе удается оживить любую вечеринку.

— Не стоит говорить об этом. Иногда я замечаю, что смущаю тебя тем, что люблю флиртовать со всеми этими джентльменами, — сказала Анжелита, и глаза ее заискрились лукавством. — Я права, Иден, правда?

Иден положила подарок и поставила плетеную корзинку на стол около дивана и улыбнулась подруге. Боже мой, до чего она красива сегодня в этом своем шелковом голубом платье, лиф которого достаточно низко вырезан и обнажает ее полную упругую грудь. И какая у нее тонкая талия — любой мужчина сможет обхватить ее, соединив кончики пальцев обеих рук. А как устоять перед этими густыми длинными черными волосами, скрепленными гребешком с бриллиантовой инкрустацией? Кто из мужчин не поддается очарованию ее румяных губ и щек? Плюс к тому красота ее подчеркивается восхитительными золотыми колье и браслетом… Интересно, чей это подарок? Богатой тетушки или одного из многочисленных воздыхателей?

— Нет, Анжелита, ты вовсе не смущаешь меня, — ответила, наконец, Иден, обнимая подругу. — Просто, ты по натуре более легкомысленна, чем я, и с этим уже ничего не поделаешь. — Она обняла ее за талию и медленно, но настойчиво увлекла к выходу. — Вот и сейчас, Анжелита, ты вынудила своего друга сопровождать тебя к нам, а теперь заставляешь его ждать. Что он подумает?

— Ах, Роджер! — засмеялась она, тряхнув головой. — Да, я не сомневаюсь, что завоевала его сердце. — Она наклонилась к Иден и прошептала, округлив глаза. — Но не уверена, так ли это хорошо. Слишком много раз со мной это бывало: как только я убеждаюсь, что молодой человек в меня без памяти влюблен, я сразу, помимо своей воли, теряю к нему интерес. Препятствие преодолено, и острота борьбы исчезает. Ты понимаешь, о чем я говорю, Иден?

Непостоянство подруги не было для Иден секретом, и сколько бы поклонников та ни бросала, у ее ног всегда оставалась ватага воздыхателей, умоляющих ее хотя бы о часе внимания.

И кто знает, может быть, ее отец также был бы в их числе, будь у него такая возможность, с горечью подумала Иден.

Она не была посвящена в амурные тайны Анжелиты, да никогда и не стремилась к этому. Она не разделяла взгляды своей подруги на то, что мужчин следует менять как перчатки.

Серьезные отношения не строятся на такой основе, а Иден мечтала именно о таковых. И связывала свои мечты с Заком.

Натянуто улыбаясь, Иден проводила подругу до калитки.

— Я не совсем понимаю про преодоление препятствий и остроту борьбы в отношении мужчин. Но раз ты осознаешь, что делаешь, и тебе это приносит удовольствие, думаю — это главное. Я только хочу, чтобы ты была счастлива, Анжелита. — Она погладила руку своей подруги и, сделавшись серьезной, спросила: — Как твоя тетя? Она оправилась от сердечного припадка? Или все еще парализована?

— О, тетя верна себе, — мягко сказала Анжелита. — Она выживает даже там, где любой другой уже давно сдался бы и погиб. — И вдруг, словно вспомнив о чем-то, Анжелита коснулась колье на шее. — Ах, да, Иден, — воскликнула она, округлив глаза. — Чуть не забыла показать тебе. — Она сняла колье и подала его Иден. — Не хочешь взглянуть на подарок, оставленный тайным воздыхателем у моего порога? — Затем она подняла руку и показала браслет. — Это тоже от него. Представляешь? Просыпаюсь как-то утром и нахожу это колье в коробочке прямо у входных дверей, а через несколько дней точно там же нахожу и этот браслет. И все без единой записки. Интересно, от кого это могло бы быть? У меня много поклонников, это правда, но никто из них никогда не делал мне подобных подарков, тем более тайно. Как правило, каждый из них всегда старается показать, что влюблен. Здесь же все наоборот. Я сгораю от любопытства: кто же этот таинственный человек?

Рассматривая золотые драгоценности, Иден вдруг вспомнила о расспросах Зака. Он вел себя как влюбленный. Может быть, это он — тайный поклонник Анжелиты. Тем более, что он окружил себя ореолом таинственности и недосказанности… Слишком много она не понимает, когда думает о нем.

Закусив губу, она резко отвернулась, чтобы Анжелита не заметила набежавшие на ее глаза слезы.

Но подруга, как всегда, была занята собой и ничего не заметила. Взглянув на ожидавший ее фургон, весело прощебетала:

— Ну что ж, спокойной ночи, Иден. Мне не следует заставлять Роджера так долго ждать.

— Спокойной ночи, — сказала Иден и помахала ей рукой.

Анжелита игриво поклонилась и внимательно посмотрела на Иден.

— И, пожалуйста, передай привет от меня отцу, — она всплеснула руками и добавила с чувством. — Он такой чудный, огромной души человек.

Сердце Иден тревожно сжалось. Она давно замечала, что Анжелита проявляет повышенный интерес к ее отцу! Боже! Меньше всего ему надо знать, что он нравится Анжелите так же, как и она ему. Это не та женщина, которая подошла бы ее отцу. Рано или поздно она посту пит с ним столь же вероломно, как и со всеми остальными. А он заслуживает большего: ему нужен преданный и любящий друг, такой, как его первая жена.

— Обязательно передам, — заверила ее Иден. — Желаю тебе хорошо развлечься.

— Я так и сделаю, — засмеялась Анжелита, подошла к фургону и села рядом со своим спутником. — Пока, Иден!

Фургон тронулся. Стоя у калитки, Иден провожала его долгим взглядом. Как только он исчез из виду, она услышала голоса, раздающиеся на лестнице маяка.

Она вытерла непрошенную слезу и бросилась к дому. Здесь она спрятала подарок Анжелиты, прихватила корзину с булочками и отправилась на кухню.

Через несколько минут на крыльцо поднялись Зак и ее отец. Они беседовали как старые добрые друзья.

Глава 8

Скучаю. Скучаю. Скучаю… Кори
Печальная и озабоченная, Иден медленно пила чай, отрешенно наблюдая, как Зак и Прэстон оживленно разговаривали, словно были давно знакомы и встретились после разлуки.

В камине уютно потрескивали дрова, и последние солнечные лучи, проникая через незавешенное окно, окрашивали противоположную стену в багряный цвет.

Мужчины устроились на софе напротив камина, а Иден раскачивалась в кресле, иногда прислушиваясь к разговору.

В основном же она думала о Заке и Анжелите. Они просто созданы друг для друга. Он такой мужественный и сильный с красиво очерченным, будто высеченным резцом, лицом, и она — с ангельским личиком и фигурой феи. Каждый, кто их увидит вместе, скажет, что их союз предначертан на небесах. Они даже похожи друг на друга, оба темноглазые с темными, как смоль, волосами.

Ее сжигала ревность. Она посмотрела в сторону и подумала, что вот-вот наступит минута, когда она подаст булочки с корицей и объявит во всеуслышание, кто их привез. Как поведет себя Зак, когда услышит столь хорошо знакомое ему имя?

Имя… Но знакома ли ему она сама? Что удерживает его от того, чтобы для удовлетворения любопытства обратиться к самой Анжелите? Какого черта он задает вопросы ей, Иден?

Просто какая-то бессмыслица…

— Итак, молодой человек, вы так и не рассказали мне, что делали прежде, чем обосноваться в наших краях, — сказал Прэстон, наклоняясь к собеседнику и пристально на него глядя.

Нет, что ни говори, а Зак ему с каждой минутой все больше и больше нравится. Ему приятен этот молодой человек, как видно, обладающий недюжинной физической силой. Приятен открытый и умный взгляд его выразительных глаз. Правда, Прэстон несколько обескуражен, что Заку так тихо и незаметно удалось выстроить свой дом, но он не позволит, чтобы смутные подозрения омрачили радость нового знакомства. В конце концов это просто удача — приобрести нового соседа, да еще такого, с которым интересно поговорить.

Прэстон посмотрел на Иден. К тому же, кто знает? Вдруг, в недалеком будущем он станет ее мужем? Однако, еще раз взглянув на дочь, он нахмурился, постукивая пальцами по колену. Что с ней происходит? Откуда в ее глазах эта сдержанная ярость?

Зак беспокойно заерзал. Он поставил свою чашку на стол и удивленно посмотрел на Иден. Он тоже недоумевал. Перебрав в памяти все происшедшее в последние минуты, так и не смог найти объяснение столь разительной перемене в поведении девушки. Когда он пришел на маяк, она была оживленной и жизнерадостной. Что же могло произойти?

Он слегка тряхнул головой, отметая эти мысли, и снова повернулся к Прэстону.

— Видите ли, последние несколько лет я много ездил по всему миру, — выговорил он скороговоркой. — Я решил пройти по морям тем же маршрутом, что и мой отец.

— Вот как, — удивился Прэстон, отставляя чашку с чаем. — Ваш отец был моряком?

— Вначале он был всего лишь морским торговцем, — сказал Зак, чувствуя, как неприятный холод сковывает его желудок. Он ненавидел ложь и знал, что первая ложь всегда влечет за собой вторую… и третью. — Со временем он разбогател и стал владельцем целой армады кораблей. Когда он умер, я взял на себя управление его делами.

Иден подняла голову и с любопытством посмотрела на Зака. Это уже что-то новое и не вполне соответствует тому, что он говорил вчера. Почему ей кажется, что он говорит неправду? И если так, то зачем?

От этих вопросов у нее закружилась голова. Неужели она влюбилась в человека с темным прошлым?

Почувствовав, что увлекся, Зак украдкой взглянул на Иден и, увидев написанное на ее лице удивленное недоверие, решил сменить тему.

Он снова взглянул на Прэстона, затем на трость, лежащую рядом.

— Ну, достаточно обо мне, сэр. Расскажите лучше о себе. Что у вас с ногами? Где вы получили травму? Скорее всего это было падение с лестницы маяка, не так ли?

Прэстон тяжело вздохнул и погладил колени.

— Можно сказать, что лестница была косвенной причиной моего увечья. Ноги парализовало после удара молнии. Теперь я уже научен горьким опытом, и когда шторм и гроза, не поднимаюсь на лестницу потому, что она может быть заряжена электричеством. Именно это и случилось тогда, много лет назад. Я поднимался по ступенькам во время молнии и был сражен электрическим зарядом. Правда, чувствительность постепенно возвращается, но этот процесс идет слишком медленно.

— Никогда не слышал ни о чем подобном, — удивился Зак. — Искренне Вам сочувствую.

Прэстон кивнул и, подумав немного, снова заговорил.

— Вчера был такой же шторм с грозой. Здесь — это обычное явление. Однако вчера мы столкнулись с неожиданным происшествием. Представьте себе, буря пригнала к нашим берегам весьма неожиданного гостя, — он взглянул на Зака и усмехнулся. — Похоже, вы как раз вовремя оказались в наших краях. Думаю, нам предстоит пережить небольшое приключение. Дело в том, что вчера мой луч обнаружил пиратский корабль старины Джека. Правда, на нем не было черного флага с черепом и костями, но я все равно его узнал. Любой в наших краях узнает его. Слишком часто мы слышали его описание. Да, если вы не знаете, Джек — старый пират, по которому давно плачет решетка.

Зак нервно заерзал и вздохнул. Переводя взгляд с Прэстона на Иден, он призвал все свое самообладание, ибо в противном случае оба заметят, что упоминание о Джеке встревожило его. Уже вчера он допустил непростительную оплошность, когда, забывшись, столько рассказал о пиратах девушке. Если он и сегодня совершит то же самое, они начнут задавать ему такие вопросы, на которые он, может быть, даже не сможет ответить.

— Пират, говорите? — переспросил он, проклиная себя за срывающийся от волнения голос. — Черт побери, а мне казалось, что пираты и их деяния — дела минувшего.

— Думаю, что пиратство никогда не уйдет в прошлое, — вступила наконец в разговор Иден. — А разве пиратская тема не занимает вас, Зак?

— Допустим, — мягко согласился он, догадавшись, что она имеет в виду их вчерашний разговор.

Тем временем Прэстон подошел к окну и начал внимательно всматриваться в небо.

— Пора. Мне, пожалуй, следует отправиться на маяк и до наступления темноты еще раз проверить все лампы, — сказал он, опираясь на трость.

Иден охватило отчаяние. Она промедлила и упустила момент, чтобы заставить Зака выдать себя. Она порывисто вскочила и подбежала к отцу.

— Папа, у тебя еще есть немного времени, — вмешалась она. — Сейчас я налью тебе еще чаю. Я чуть не забыла подать булочки с корицей, которые привезла Анжелита, когда ты с Заком был на маяке. Прежде, чем отправиться на дежурство, ты обязательно должен съесть хотя бы одну. Папочка, ты же знаешь, как бываешь голоден к полуночи. Кроме того, булочки потрясающе вкусные.

Уговаривая отца, она словно бы случайно повернулась к Заку, и острая боль пронзила ее сердце, когда она увидела, как упоминание об Анжелите его взволновало. Он побледнел и напрягся, губы его были плотно сжаты. Теперь Иден уже не сомневалась, что Анжелита ему не безразлична.

Но почему он держит это в тайне? Если он влюблен в Анжелиту, Иден должна об этом узнать, чтобы не выставлять себя на посмешище перед человеком, сердце которого принадлежит другой женщине.

— Анжелита была здесь? — оживился Прэстон. — При упоминании ее имени кровь быстрее побежала по его жилам, а сердце учащенно забилось. Опираясь на трость, Прэстон весь подался вперед. — Почему же ты до сих пор молчала?

Иден опустила глаза.

Я просто забыла, — едва прошептала она.

— Анжелита рассказывала что-нибудь о своей тете? Как она? Выздоравливает? — забросал он дочь вопросами.

Когда речь зашла о тете Анжелиты, сердце Зака чуть не остановилось. Перед его мысленным взором возник образ беззащитного мальчика, которого посадили на хлеб и воду… Он даже почувствовал острую боль от ударов кнута…

Иден подняла глаза и, влекомая неведомой силой, повернулась к Заку. Он стоял неподвижно и, погрузившись в глубокие раздумья, уставился на огонь в камине. Иден поразила необъяснимая боль, затаившаяся в его глазах.

Видимо, все не так просто, как кажется на первый взгляд. В этой истории слишком много недомолвок и, как полагает Иден, далеко не приятного свойства.

— Тетя, кажется, поправляется, — промолвила, наконец, Иден. — Правда, я забыла спросить, вернулась ли к ней память, ты же знаешь, что после удара она была в не себя.

Зак мельком взглянул на Иден, хотел о чем-то спросить, но передумал, решив, что расспросы могут вызвать ненужные подозрения. Вопросы он задаст позже, когда заслужит полное ее доверие.

А сейчас ему ясно, что она с каждой минутой все меньше доверяет ему. Необходимо предпринять какие-то меры, чтобы исправить положение. И чем быстрее, тем лучше.

Задумчиво покачивая головой, Прэстон направился к выходу.

— Марта была так счастлива со своим вторым мужем. Он хорошо позаботился о ней, оставив ей и Анже-лите изрядное наследство. Не мудрено, что она так тяжело пережила его смерть. Он разбил ее сердце, вот что он сделал.

Иден задержала отца у порога.

— Папа, ну разве ты не хочешь выпить еще одну чашечку чая с булочками Анжелиты? — спросила она, и отчаяние звучало в ее голосе.

При мысли, что сейчас она останется с Заком наедине, она вдруг испугалась. Ей стало страшно, что она не сдержится и набросится на него с обвинениями, а он, защищаясь, откроет ей правду, которая ее не обрадует.

— Не могу, дочка, меня ждут мои лампы, — отказался Прэстон и кивком головы указал на гостя. — Зак съест мою долю, не так ли?

— О, нет, сэр! Я равнодушен к сладкому.

Он поднялся, подошел к смотрителю и протянул ему руки.

— Сэр, не нахожу слов, чтобы сказать вам, как я рад нашему знакомству, и какое удовольствие получил от разговора с вами. Надеюсь, у меня будет такая возможность и впредь.

— Разумеется, — ответил Прэстон, крепко пожимая его руку. — Прошу вас, зовите меня просто Прэстон. «Сэр» — слишком официальное обращение, не так ли?

— Пожалуй, вы правы, — засмеялся Зак и, подумав немного, добавил, взволнованно переминаясь с ноги на ногу.

— Прэстон, если вы не против, завтра я снова заеду к вам. Мне очень бы хотелось пригласить вашу дочь покататься со мной на лошадях.

— Что касается меня, сынок, я не против, — ответил Прэстон с улыбкой. — Надеюсь, Иден тоже не откажется. Немного свежего воздуха и физических упражнений пойдут ей на пользу.

Крепко сжав губы, Иден пристально и прямо посмотрела Заку в глаза.

— Итак, — выдержал он ее взгляд, сдержанно улыбаясь. — Вы согласны?

Она тяжело дышала, так как знала, что отец не поймет ее колебаний, но не хотела поделиться с ним своими подозрениями, поэтому поспешно согласилась.

— Это будет интересно, — сказала она, не сводя с Зака глаз.

— Тогда решено, — подвел итог Прэстон и, засмеявшись, шагнул на террасу.

Иден последовала за ним. Она еще не все ему сказала об Анжелите и должна сделать это в присутствии Зака, чтобы увидеть его реакцию.

— Папа, ну подожди же еще минуту, — остановила она отца, взяв его за руку. — Я забыла рассказать тебе про колье и браслет, которые были на Анжелите. Представляешь? Она нашла их на пороге своего дома. Их оставил какой-то таинственный поклонник! Как романтично!

Прэстон покачал головой. Он так не думал и почувствовал уколы ревности, которые испытывал каждый раз, когда представлял Анжелиту в окружении вьющихся у ее ног мужчин. Ах, если бы не эти его проклятые ноги… Он тогда непременно сказал бы все, что думает об этом. И что думает о ней. Как желает ее… Видит бог, как он ее желает!

— Эта женщина, — сказал он, сникнув, — любого мужчину заставит волочиться за своей юбкой. Как ей это удается? Может быть виной тому ее духи?

Он ушел, но его натянутый смех еще долго звучал в ушах.

Плотно сжав губы, Иден медленно повернулась к Заку и с вызовом уставилась на него.



Сабрина перестала скрести полы в комнате для рабов и подняла голову. Солнце склонилось к горизонту, а это значит, что рабочий день близится к концу. Обрадовавшись, она выпрямилась и направилась к выходу, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха. Остановившись и скрестив руки на груди, некоторое время она наблюдала за Джошуа. Ежедневно с восходом солнца он выходил в поле и орудовал мотыгой так споро и ловко, что успевал сделать работу, которая под силу едва ли не сотне человек, и множество аккуратных борозд через все поле — очевидный результат его методичной деятельности.

Даже сейчас, когда солнце склонилось к вечеру, Джошуа в одиночестве продолжал разрыхлять почву под посадку хлопка. Сабрине же, вручив щетку и ведро с мыльной водой, он приказал убрать все комнаты для рабов, которых хозяин намерен купить в ближайшие Дни.

Дом был построен совсем недавно, и комнаты не требовали особо тщательной уборки. И Сабрина подозревала, что он занял ее этой работой, только чтобы она была подальше от него.

Пока она наблюдала за работой Джошуа, глаза ее потеплели, а сердце смягчилось. Правда, он воспринимал ее как досадную помеху, но ей, Сабрине, Джошуа казался особенным. Ей нравилась его высокая, стройная, широкоплечая и гибкая фигура, нравилось, как гордо держал он голову. Нравилось, как словно перчатки обтягивали его мускулистые ноги черные брюки, как мышцы широкой мокрой от пота спины растягивались и сокращались всякий раз, когда он высоко поднимал мотыгу, а затем обрушивал ее на черную, плодородную землю, и все больше и больше борозд оставалось позади него. Сабрине он казался самым сильным и мужественным! Он казался ей прекрасным!

— Но он совершенно не обращает на меня внимания, — прошептала она, обиженно надув губы, — может быть, он женоненавистник?

Ей одиноко, и она часто с тоской вспоминала друзей, которые остались на предыдущей плантации, а ее бывший хозяин вырвал из привычной среды и продал словно собаку. Бросив последний, томный взгляд на Джошуа, она повернулась и отправилась назад в комнату для рабов.

Опустившись на колени, она смочила щетку в ведре с мыльной водой и начала яростно натирать пол. Прядь волос упала ей на глаза, Сабрина отвела ее и взглянула на свой наряд. Не мудрено, что Джошуа не обращает на нее внимания. Еще бы! Ее платье порвано на аукционе чуть ли не в клочья. Наверное, Джошуа всякий раз, когда смотрит на нее, мысленно представляет руки всех тех мужчин, которые бесцеремонно щупали ее, определяя размер и форму ее груди, проверяли, насколько плоский у нее живот, бархатиста ли ее кожа.

Ему, конечно, противно это осознавать, но ведь не больше, чем ей! В конце концов это ее насиловали и унижали, а не его!

— Тут кроется еще что-то, — прошептала Сабрина, качая головой. — Я вижу это по его глазам. Он тоскует. Наверное, по жене. Я часто замечала этот голодный мужской взгляд, когда не хватает женщины.

Сабрина была так увлечена своими размышлениями, что не заметила, как последние лучи заходящего солнца окрасили комнату в золотисто-оранжевый цвет. Она все поливала пол водой, а потом ожесточенно терла его щеткой.

Внезапно Сабрина поднялась с колен и направилась к двери, где освещение получше. Она попыталась ухватиться за кончик занозы, чтобы вытащить ее, но тщетно! Боль усилилась, и палец начал пульсировать, боль становилась невыносима.

— Боже мой, что же мне делать? — заплакала она, и слезы ручьем покатились по ее щекам.

Она сжала пораненный палец и, плача, принялась раскачиваться взад-вперед, но облегчения не почувствовала. Сквозь слезы еще раз посмотрела на Джошуа, но позвать его на помощь побоялась. Если она его побеспокоит, не вызовет ли это его гнев?

Однако выбора не оставалось. Боль усилилась, и теперь подергивало не только палец, но и всю руку.

— Бог мой! — причитала она. — Я должна попросить у него помощи. Эта заноза вызывает такую сильную боль… ничего ужаснее не могу припомнить.

Продолжая прижимать к себе палец с глазами, полными слез, Сабрина вышла из комнаты и босиком пошла к Джошуа через вспаханное черное поле. Она перешагнула одну, затем другую борозду… пока не дошла до Джошуа, который был так увлечен работой, что и не заметил ее приближения…

— Тебя, конечно, не волнует, почему я плачу? — всхлипнула Сабрина, глядя на его массивную черную спину. — Ты холодный, безжалостный человек. — Джошуа резко повернулся и взглянул на нее. Увидев ее заплаканные глаза, смягчился. — Я загнала занозу себе под ноготь, — не переставая плакать сказала она. — Мне так больно.

Джошуа взял ее руку.

— Бедная малышка. Покажи мне свой палец, — мягко попросил он, чувствуя, как воздвигнутый им барьер рассыпается на глазах. Женские слезы всегда оказывали на него магическое действие, особенно если проливала их женщина, кажущаяся независимой и сильной.

Сабрина чем-то напоминала ему умершую жену. Она могла быть разной: то мягкой и уязвимой, то сильной и несгибаемой. Он считал, что это — самое лучшее сочетание в характере женщины, тем более, если женщина эта рабыня и принадлежит белому человеку. Еще при первой встрече Джошуа понял, что полюбил ее.

Сабрина же смотрела на него широко раскрытыми глазами и чувствовала, что стала посмешищем. Прежде она никому не позволяла видеть себя плачущей, теперь же, проявив слабость, добьется лишь одного: Джошуа станет презирать ее.



— Как ты думаешь, Зак, что может заставить мужчину делать женщине подарки, не называя себя? Какой это должен быть человек? — спросила Иден, важно прошествовав мимо него по направлению к кухне. Она положила пару булочек на каждую тарелку и подала их Заку, который пошел следом за ней. — Пожалуйста, отнеси это в гостиную. Сейчас я принесу чай.

Зак посторонился и пропустил ее с чайником. Его забавлял высоко поднятый подбородок и воинственный вид девушки. Он не расскажет ей сейчас всю правду. Еще не время. Пока Джек кружит в этих местах, прошлое Зака будет преследовать его.

— Какой мужчина? Судя по всему, мужчина, которому нравится Анжелита Льюэллин, — сказал он, усаживаясь напротив камина. Иден уселась рядом, и он подал ей тарелку с булочкой, получив взамен чашку с крепким, свежезаваренным чаем. — Неужели ее репутация сердцеедки соответствует действительности? Не сомневаюсь, что среди всех окружающих ее поклонников есть один, которому она несомненно отдает предпочтение.

Иден медленно обернулась к нему, в душе у нее зародилось подозрение.

— Анжелита? — сказала она сухо, и глаза ее возмущенно загорелись. — Едва ли.

Зак откусил кусочек булочки.

— Ну, по крайней мере, она умеет вкусно готовить, — поддразнил он девушку, откусывая еще. — Эти булочки восхитительны!

— Анжелита не пекла эти булочки, — набросилась она на Зака и отодвинула тарелку, отказываясь от своей порции, — вкусно готовит! Уверена, что она не знает даже, как вскипятить воду не то чтобы еще и печь булочки.

Зак чуть не поперхнулся. Иден явно ревновала, и это забавляло его. Он так же отставил свою тарелку и чашку с чаем, затем наклонился к Иден и взял ее за руку.

— Иден, твое поведение удивляет меня, — сказал он. — Милая, ты слишком большое значение придаешь моим расспросам об Анжелите. Пожалуйста, поверь мне, у меня есть веские причины расспрашивать о ней, но ни одна из этих причин не имеет романтического оттенка. — Он поднес ее руку к губам и начал осторожно целовать ладошку. — Только тебе принадлежит моя любовь, только тебе.

От неожиданности Иден раскрыла рот. Щеки ее залил яркий румянец, и она на мгновение потеряла дар речи. Когда к ней вернулась способность говорить, не смогла удержаться от вопроса, который все время мучил ее.

— Как можно верить тому, что ты говоришь? — вспыхнула она и, отдернув руку, вскочила. — Вначале ты интересуешься другой женщиной, задаешь массу вопросов, касающихся ее. Затем этот твой труднообъяснимый интерес к пиратам и поразительное знание их образа жизни. А как прикажешь понимать тревогу и даже страх, появившиеся в твоих глазах при одном только упоминании о тете Анжелиты? — Она всплеснула руками. — Видишь, сколько у меня вопросов?.. Почему, Зак? Я так растеряна!

Зак резко поднялся, притянул к себе Иден и, несмотря на сопротивление, заключил ее в свои объятия.

— Доверься мне, Иден, — сказал он. — Я никогда не позволю хоть чем-нибудь обидеть тебя. Никогда. Будь терпелива. Со временем я тебе все расскажу. А пока, поверь мне на слово и позволь доказать тебе свою любовь.

У нее закружилась голова. Весь мир словно перевернулся.

Она глубоко вздохнула, подчиняясь охватившему ее наслаждению от его близости. Как бы хотелось забыть все сомнения и проникнуться к нему доверием! Его мольба казалась такой искренней.

— Иден? — прошептал Зак, гладя ее волосы и заглядывая в ее глаза. — Ты пойдешь со мной завтра кататься верхом?

— Я ведь уже сказала «да», — шепнула она. — Я не передумала.

— У меня к тебе есть еще одна просьба, — нерешительно произнес он.

— Какая? — напряглась она.

— Не найдется ли у тебя какого-нибудь платья?

— Платья? — недоуменно уставилась она на Зака широко раскрытыми глазами. — Ты хочешь одолжить одно из моих платьев?

— Да, Иден, — согласно кивнул он. — Это для Сабрины. Видишь ли, то платье, что сейчас на ней, изодрано в клочья. А мне не хочется возвращаться в Чарлстон, чтобы купить ей новое.

Иден улыбнулась и погладила его по щеке.

— Думаю, что найду какое-нибудь платье для Сабри-ны. Как ты заботлив!

— Да, любимая, я заботлив. — Наклонившись, он поцеловал ее. — Но больше всего я забочусь о тебе. Ох, как я о тебе забочусь!

Их губы слились в страстном поцелуе. Сердце ее взметнулось высоко-высоко, и она забыла обо всем, что не связано с Заком и ее любовью к нему.

В этот момент тень Анжелиты бесследно исчезла, а вместе с ней и все неразгаданные тайны.



Сабрина вздрогнула, когда Джошуа немного оттянул ее ноготь, чтобы получить больший доступ к застрявшей там огромной занозе. Затем ухватился за ее конец и попытался выдернуть, но Сабрина вскрикнула от нестерпимой боли.

— Ну, малышка, у меня остался лишь один способ вытащить ее, — сказал Джошуа и поднес руку Сабрины к своим губам. — Придется потерпеть.

Сабрина согласно закивала головой. Пытаясь ухватить занозу зубами, он прикоснулся ртом к ее пальцу, и тут к ее удивлению боль утихла. Прикосновение его губ вдруг взволновало ее, постепенно наполняя все ее существо чувством эйфории, еще более усиливающимся от того, что все это время он неотрывно смотрел ей в глаза. Его темные глаза проникали глубоко в сердце, порождая там импульсы желания, а затем направляя их в мозг.

Его зубы, блуждая по кончику пальца в попытке захватить занозу, невольно пробуждали в ней до сих пор дремавшие чувства. Сердце ее бешено застучало, пульс участился.

Наконец, ему удалось вытащить принесшую столько страданий занозу.

— Вот она, — успокоил он девушку. — Все уже позади.

— Спасибо, — прошептала еще не пришедшая в себя Сабрина и начала растирать палец, не в силах отвести глаз, будто под действием гипноза. Впервые в жизни мужчина будто заворожил ее, и она не знала, как себя вести. Нерешительно переминаясь с ноги на ногу, она робко улыбалась. — Ну, я думаю, мне пора возвращаться к работе.

— Лучше не надо, — прервал ее Джошуа, нахмурившись. — Тебе не стоит сейчас окунать палец в грязную воду. Надо подождать, пока заживет. — Он кивнул на крыльцо. — Посиди там немного, отдохни.

— Слушаюсь! — отчеканила она, сделав несколько шагов назад, затем хихикнула, резко повернулась и побежала к крыльцу. Там она уселась на ступеньку и принялась наблюдать за Джошуа, который к тому времени возобновил работу. Он снова методично, без остановок поднимал и опускал мотыгу. Как будто сегодня последний день работы, а завтра ее уже не будет. И снова на его мускулистой спине заблестели капельки пота.

Сабрина некоторое время наблюдала за ним, а затем, забыв о боли, поднялась и, взяв мотыгу, стала рядом. Он удивленно посмотрел на нее, вытирая пот со лба.

— Не удивляйся, красавчик, — произнесла она, растягивая слова, и соблазнительно улыбаясь. — Будь уверен, эта женщина умеет не только скрести полы.

Джошуа некоторое время не отрываясь глядел на нее, будто впервые видел, затем тоже улыбнулся.

— Ничего из того, что делаешь ты, не удивляет меня, малышка, — проговорил он, подмигивая.

И впервые в жизни сердце рабыни возликовало.

Глава 9

Обними меня крепче своими теплыми, нежными руками. Уилкокс
Лошади скакали вдоль моря по прибрежной полосе. Зак высоко поднял голову, подставив лицо теплому и одновременно бодрящему морскому воздуху.

Небо было ясное, ярко-синее, и только несколько пушистых белых облаков виднелись почти у самого горизонта. Солнце, казалось, замерло и не спешило продолжать свой путь.

В подобные минуты Зак чувствовал себя по-настоящему свободным. Если бы это действительно было так! Последние две ночи его мучили кошмары, главным действующим лицом которых неизменно оказывался судья Прайор.

Его все еще бросает в дрожь при воспоминании о пронзительном, полном подозрений взгляде, которым судья проводил его в тот день во время встречи в чайной.

Заку привиделось, как судья арестовал его и поместил в подземелье, где царствовали смрад и нищета, а вокруг бегали мыши. Прикованный к стене, Зак подвергался пыткам. Он явственно слышал во сне свист кнута, опускающегося на его обнаженные плечи. Он даже чувствовал боль от ударов, и ему казалось, что по его телу текут струйки крови.

Преследовавшие его видения были настолько явственны, что, казалось, будто он и впрямь в тюремной камере.

Вздрогнув, Зак попытался отвлечься. Однако судья с его пронизывающим взглядом не давал покоя.

У него не было сомнений в том, что судья узнал его, тогда почему он медлит? Выжидает? Как он себя поведет? Не станет вмешиваться. Или он настолько ненавидит пиратов, что предаст Зака суду за его недостойное прошлое?

Если судьба окажется благосклонной, судья вспомнит тот День, когда остался в живых только благодаря заступничеству Зака. Тогда он, Зак, навсегда станет свободным человеком, о чем он мечтал всю свою жизнь.

Если судья Прайор достойный и благородный человек, он должен быть благодарен.

Зак осмотрелся вокруг. Мгновение он любовался Иден. Ему определенно нравилась эта девушка с развевающимися на ветру золотистыми волосами. Вцепившись в поводья, она онемела от страха, хотя и не признавалась в этом. Она не любила верховой езды. Научилась управляться с лошадью, уступив пожеланию отца, который убедил ее, что это необходимо: они живут изолированно, далеко по Лайтхаузроуд, и в случае возникновения опасности, гораздо легче добраться до Чарлстона верхом, чем в неуклюжем фургоне.

До своего увечья отец часто тренировал ее, обучая верховой езде. После происшедшего с ним случая, Иден ездила верхом всего лишь несколько раз.

— Ты великолепная наездница! — похвалил Зак, с гордостью разглядывая ее.

От его внимательного взгляда не укрылось, как развевалась на ветру ее белая шелковая блузка с длинными рукавами, плотно облегая грудь, так что ясно обозначились ее нежные соски.

Иден все время поправляла юбку, но ветер упорно поднимал ее, обнажая большую часть ее стройных, длинных ног.

Желание овладевало им с возрастающей силой.

— Нам следует почаще выезжать, — сказал он, прислушиваясь к учащавшемуся с каждой минутой сердцебиению.

Неслышно застонав, Иден украдкой взглянула на своего спутника. На этот раз Зак ошибся и не смог прочитать ее мысли. Если бы он знал, как ненавидит она верховую езду, то ни за что не заставил бы ее повторно пройти через эти мучения.

— Да, действительно, — вымученно улыбнулась она.

Как было не согласиться? В самом деле, не может же она допустить, чтобы он узнал, как неуютно она чувствует себя в седле. Ей хотелось показаться в наиболее выгодном свете. Похоже, он из тех мужчин, которые любят решительных женщин.

Она снова посмотрела на него, — отметив про себя, до чего же он хорош.

Расстегнутый ворот батистовой рубашки открывал его мощную шею и верх поросшей курчавыми волосами сильной груди. Предназначенные для верховой езды темные брюки, словно перчатки, обтягивали его стройные ноги, высокие сапоги сияли, будто только что начищены. Растрепанные ветром волосы придавали ему вид независимого, страстного и неукротимого человека.

Сердце ее бешено стучало, и теперь, когда все сомнения относительно его прошлого остались позади, Иден страстно захотелось произвести на него самое лучшее впечатление.

— Может быть, остановимся? — спросил Зак, подскакав к ней и сдерживая свою лошадь. — Тебе не хочется отдохнуть? Я прихватил с собой бутылку вина и бокалы. Они у меня в сумке, привязанной к седлу.

Иден подняла на него удивленный взгляд. Все-таки он прочитал ее мысли. Угадал ее желание, сойти с лошади и ощутить под ногами твердую почву будет для нее сейчас сущим наслаждением.

— Думаю, не мешало бы немного остыть, — проговорила Иден и засмеялась.

Не признаваться же, что измученная нижняя часть ее туловища требует передышки. Ох, если бы кто знал, как болят у нее бедра! Иден даже не была уверена, что сможет снова встать на ноги и выпрямить их. Не говоря уж о том, чтобы идти. Ей казалось, что ее ноги так и сохраняют форму спины лошади. Если бы она умела скакать на лошади, сидя вполоборота, как положено леди, то сейчас не страдала бы столь ужасно.

— Это место кажется мне весьма привлекательным, — проговорил Зак, который давно уже присматривал уединенный уголок подальше от маяка.

Ее отец обычно в это время дня спит, и они вдали от ее дома могли хотя бы ненадолго остаться наедине. Ему хотелось доказать ей свою любовь.

Однако он не знал, не пора ли рассказать ей об Анжелите. Правда об Анжелите была известна только Джошуа, хотя Заку не просто было рассказать все даже другу. Прошлое было настолько трудным и безрадостным, что он не любил вспоминать о нем не только вслух, но даже про себя.

До сих пор ему казалось, что будет достаточно время от времени отправлять тайные подарки для Анжелиты и таким образом возместить ей испытанные в прошлом лишения. Вероятно, ему не следовало сейчас что-либо менять. Он совершил ошибку, упомянув имя Анжелиты при Иден. Не следовало этого делать, пока она не знала всей правды. И вот теперь необдуманные слова породили в ней излишние сомнения, причинили ей столько ненужных страданий.

Выбрав площадку, молодые люди остановились. Морщась от боли Иден с трудом перекинула ногу через седло, затем вставила ее в стремя и соскользнула на прибрежный песок. Потирая затекшую поясницу, она с восхищением следила, как ловко оставил седло Зак.

Это делало ему честь. Не всякий моряк так уверенно чувствует себя на суше и в седле.

В который раз она получила повод убедиться, что Зак обладает разносторонними талантами, о большинстве из них она даже не подозревала.

Иден снова подумалось о тайных сторонах его жизни, но она постаралась отмести сомнения. Сегодня ей хотелось просто наслаждаться общением с ним.

Она полюбила впервые в жизни и не позволит, чтобы смутные подозрения омрачали первый день, когда они наедине. Ведь любить это так прекрасно!

Из привязанной к седлу сумки Зак достал бутылку прекрасного вина и два аккуратно упакованных бокала. Он обернулся и, улыбаясь, показал их Иден.

— Нектар для моей леди…

Улыбнувшись ему в ответ, Иден вытащила из своей сумки салфетку. Она расстелила ее на песке и вдруг почувствовала себя несколько неловко, подумав, что они только вдвоем на совершенно пустынном пляже. Опустившись на колени, она тщательно разгладила края салфетки. Зак сел подле нее, и они снова улыбнулись друг другу.

Пульс ее участился, и снова она не находила слов для разговора, ненавидя себя за неловкость. Такие минуты нельзя понапрасну терять. Она рядом с человеком, которого любит всей душой, и никто им не мешает. Каждая клеточка ее существа молила о поцелуе, жаждала его объятий. Откуда же такая застенчивость? И вдруг ее осенило. Да это же отличное место для совращения. Разве будет противоестественно, если Зак захочет большего, чем просто поцеловать или обнять ее? Чувства соединяющие их, так сильны, что его попытка довести их отношения до полного завершения, окажется вполне объяснимой.

Как же она поведет себя? Позволит ли? Да! Ибо разве сможет она поступить иначе?

Господи! Она же каждой частичкой своего существа мечтает о нем…

— Возьми бокалы, Иден, я налью вина, — сказал Зак, передавая ей оба бокала на высоких ножках.

— Вообще-то я редко пью вино, Зак. Обычно предпочитаю чай, — снова улыбнулась она, обрадованная найденной теме для разговора. Боюсь, что в результате общения с тобой вино сделается моим пристрастием.

— Не считаешь же ты, что это так уж плохо? — заметил Зак, разливая вино. Приподняв бровь, он лукаво взглянул на нее. — Кроме того, надеюсь, ты не находишь меня чересчур назойливым…

Его взгляд гипнотизировал, все ее тело охватил трепет.

— Напротив, — только и смогла выдавить из себя Иден чуть охрипшим голосом и в замешательстве опустила глаза.

Зак закопал бутылку в песок, так, чтобы она не опрокинулась и, протянув к ней бокал, прошептал:

— За твое здоровье, любимая!

Она медленно подняла глаза. Его слова звучали так искренне. Все-таки он удивительный человек. Даже не прикоснувшись, сумел вызвать в ней столь необыкновенные ощущения…