Тело признаков жизни не подает.
Пробормотав что-то вроде «ну ладно…», Андрей ухватывает брезент и тянет на себя. Под брезентом обнаруживается человек, лежащий с открытыми и вполне ясными, осмысленными глазами. Он смотрит на Андрея. Молчит.
— Здорово, Тим, — произносит Андрей после паузы.
— Здорово, — после еще одной паузы, без выражения.
— Только не говори, что не узнал.
— Не говорю.
— Только не говори, что не догадываешься, зачем я.
Тим некоторое время ничего не отвечает — по-прежнему не шевелясь и не делая ни жеста.
— Курить есть? — спрашивает он наконец.
— Извини. Не курю.
— Зря.
В той комнате, где стол и пустые бутылки, Тим стоит у стола, Андрей сидит рядом, нелепый в таком антураже. Закипает электрочайник. Тим с хрустом раздирает пачку чая, высыпает не меньше четверти в стакан.
— Ну и? — осведомляется равнодушно.
— Ты не находишь, что это повод задергаться?
Тим наливает кипяток в стакан (получается чифир):
— Дергаться вообще не надо.
— То есть — что ты предлагаешь?
— Я что-то предлагаю? — поднимает Тим брови.
— Не валяй дурака.
Тим прихлебывает свой чифирок и держит паузу.
— А вы что собираетесь делать? — спрашивает после нее.
— Для начала мы — собираемся.
— А я вам зачем?
— Для комплекта… Тим, нас вообще-то всего пятеро осталось. Считая тебя. Ну, и не считая Фиму…
Тим держит еще одну паузу и отхлебывает еще чифирку:
— Дрон… Ты посмотри на себя.
Андрей с довольно искренним недоумением глядит на ладони и ботинки:
— Ну?..
— Нет, ты внимательно посмотри.
— Ты о чем?
— А теперь посмотри на меня… Где я — а где ты. Где вы все…
Андрей теперь тоже выдерживает паузу, потом, чуть прищурившись и чуть поджав губы, уточняет:
— О’кей. Не поедешь?
Тим внимательно, с легкой грустинкой глядит на него:
— Э-э. (Отрицательно.)
Андрей несколько раз чуть утрированно кивает — понял, дескать, — и лезет в карман. Вытаскивает футляр от очков — и на пол сыплются монетки. Андрей подбирает несколько штук, кладет обратно в карман, вынув из футляра специальную замшевую тряпочку, протирает стекла очков.
Тим наклоняется и подбирает возле ножки своего стула не замеченную Андреем монетку. Это какая-то экзотическая валюта.
— Вторая натура?.. — хмыкает.
Андрей надевает очки:
— Что-то вроде.
Тим смотрит на монетку, рассеянно крутит ее в пальцах, потом подкидывает, ловит, прихлопнув ладонью. Андрей наблюдает за ним с легким удивлением. Тим отнимает ладонь. Смотрит.
— Ну поехали, — говорит вдруг.
23
Андрей ведет «вольво». Тим сидит рядом.
— …К Алиске на дачу, — говорит Андрей.
Тим стряхивает сигаретный пепел в окно:
— На дачу?
— Ну да. Ты, кстати, еще эту дачу посмотришь. Там есть чего посмотреть.
— Крутая стала?
— Не то слово. «ТрастИнвест» — не слышал?
Тим хмыкает и затягивается.
— Между прочим, вторая по динамике прибылей инвестиционная компания в стране, — говорит Андрей. — За прошлый год. А в этом, может, вообще будет первая… А Алиска у них — спецназ ГэЭрУ. Главная по рискам. Сложные вложения… Ну, это когда можно или загрести лопатой, или просрать все.
— Так а чего этот ее, — спрашивает без интереса Тим, — Фима?
— Так Фимка же в Америку уехал — тогда еще. Ну, как нас раскидали, так он и свалил. С родителями. Родители эмигрировали — ну и он, естественно, с ними… Алиску бедную тогда здорово переколбасило, — не без иронии. — Он, между прочим, сейчас там у себя тоже крут. Есть такая конторка, «ИндиКом» — сотовая связь, спутники…
— Ну и чего тогда было плакаться, что разогнали? Все равно вон все топ-менеджеры…
— Ага, топ-менеджеры, — хмыкает. — Артем особенно.
— А чего Артем?
— А Артем у нас радикальная оппозиция, — уже почти издевательски (но все же не совсем издевательски). — Вождь, трибун и в першпективе тиран. Большая заноза в жопе моего начальства.
Тим вопросительно приподнимает брови.
— Ну… АЛАРМ — есть такая партия. Знаешь, как расшифровывается? Козырно. Ассоциация ЛеворадикАльной Российской Молодежи.
— А-а… Единый Блок Левых Организаций Молодежи? Сокращенно ЕБЛОМ…
— Примерно… Хотя, знаешь, не такие уж они и клоуны. Совсем не клоуны. У них в регионах структура организована на ять. Дисциплина опять же. Молодняк. Но это не нацболы — они тортами не швыряются… Они вообще стараются не привлекать к себе внимания. Артем умный — он знает, что делает. Они там у него не сублимируют и не пиарятся — а втихаря связи налаживают. Вот почти никто не в курсе — а у них в региональных парламентах уже люди сидят. И на местах у них завязки оч-чень неплохие… И если вдруг чего… — хмыкает, — они своего не упустят! — издевательски резюмирует. — В общем, придет к власти — и меня повесит.
— Тебя-то чего?
— Ну, мы-то считаемся президентской структурой…
— Считаетесь?
— Не, ну чем мы на самом деле занимаемся? — пожимает плечами. — Просто социологией — считаем, прогнозируем… Ну, пиар… Но главным-то образом это все не столько политика, сколько вообще наука прикладная.
— Ну, на «вольвешник» ты там насчитал… Напрогнозировал.
— «Вольвешник»? Сейчас ты увидишь, на чем Эмиль приедет.
— Негр тоже заматерел?
— Какой ты неполиткорректный. Он не негр. Он расово неопределившийся. Очень, кстати, выгодное обстоятельство в публичной профессии.
— А он чего?
— Ха. Эмиль — продюсер на телевидении. Некоторое время ведущим был — и, кстати, очень рейтинговую программу вел. Сейчас уже не ведет, сейчас только продюсирует. Еще более рейтинговые программы. Риэлити-шоу. Провокационные риэлити-шоу. Не знаю, ты слышал? Вряд ли… — но было такое шоу «Похоть», не помню, на каком канале, два, что ли, сезона назад. Так его за непристойность закрыли. Скандал вышел дикий совершенно. Но рейтинг у программы был — немереный. Немереный! В потолок упирался. Похоть — одно слово…
— То есть — все круто поднялись? Наш был бы доволен?
Андрей поворачивает голову, смотрит на него уже без ухмылки. Отворачивается, глядит на дорогу. После долгой паузы произносит:
— Да кто его знает, чем Наш был бы доволен…
24
Во дворе дачи Алисы — четыре машины. Тим стоит возле красного спортивного купе.
— На таком, значит, теперь негры ездят? — осведомляется он у захлопывающего дверцу «эс-семидесятого» Андрея, но глядя при этом на купе: — Почему только не белая?
— Чего?
— По-моему, негр должен на белых ездить.
— Ты базар-то фильтруй все-таки. — Андрей поднимается на крыльцо, где стоит Алиса. — Здравствуй, Алиса, — чмокает ее в щеку.
— Привет, Андрей.
Тот, глядя на нее, поднимает большой палец:
— Во! Загар… Это ты в горах так?
— Ну, ты тоже не прибедняйся.
— Я… Сказать стыдно.
— В солярии? — Алиса ухмыляется. — Все равно у Эмиля круче всех, — мимоходом: — Привет, Тим.
— Прет, — без выражения.
25
Пять стопок стоят на столе. Рука Артема уверенно разливает по ним водку.
— Я вообще-то не пью, — уклончиво говорит Андрей.
— Надо, — приглушенно-настойчиво говорит Артем.
Пять рук разбирают стопки.
Взгляды Артема, Андрея, Эмиля, Алисы и Тима, стоящих вокруг стола, почти хаотически перемещаются со стаканчиков друг на друга, ни на ком не задерживаясь.
— Ну, помянем Нашего… — Артем, сдержанно. — И всех… наших.
Все пьют не чокаясь: Артем опрокидывает как воду, Андрей едва пригубляет, Эмиль, проглотив, оценивающе чуть поднимает брови, Алиса аристократически чуть морщится, Тим словно внимательно прислушивается к движению водки по пищеводу.
— Лис, — спрашивает после паузы Эмиль. — У тебя вагон курящий?
Алиса молча ставит на стол пепельницу. Мулат достает сигареты.
— Дай мне тоже… — вполголоса просит Алиса.
Эмиль протягивает ей пачку, она берет сигарету, он дает ей прикурить, прикуривает сам. Все избегают смотреть друг на друга.
— Ну, кто возьмет слово? — Эмиль.
Пауза. Никто не хочет брать слово.
— Пусть товарищ Артем возьмет, — предлагает Андрей. — У него это профессиональное.
Артем быстро недобро смотрит на него, но тут же делает нейтральное лицо и пожимает плечами:
— Кому он список послал — Эмилю?
Эмиль нервно давит сигарету в пепельнице:
— Шестеро из тринадцати. С декабря по апрель. Одних убили, другие вроде несчастные случаи… Все правильно, я проверял. Ни одного обвинения не предъявлено. Ну и Серега — сами знаете…
— И, значит, все оставшиеся… — Артем.
— Нас пятеро здесь, — Эмиль. — И Фимка в Нью-Йорке.
Артем берет бутылку водки, задумчиво смотрит на нее. Вопросительно демонстрирует остальным. Алиса чуть морщится, Тим медленно качает головой, Эмиль придвигает стопку. Артем плещет ему и себе.
Алиса стряхивает пепел, раздраженно-устало говорит:
— Я ничего не понимаю…
Артем, косясь на нее, опрокидывает стопку.
— Что тут понимать, Алиса? — после паузы отвечает Андрей. — Нас — всех, кто учился в ЭКРАНе, в одиннадцатом «а»… «Технология управления»… Мочат одного за другим. Поодиночке. Отстреливают. Как… — досадливо качает головой.
Никто ни на кого не смотрит. Алиса механически втыкает в пепельницу докуренную сигарету. Эмиль растерянно вертит в руках полную стопку. Артем стоит, прислонившись к стене, скрестив на груди руки. Тим отодвинулся на задний план.
— Бред какой-то… — Алиса. — Кто?! Зачем?!
— Чем они вообще… — Артем смотрит на Эмиля. — Ну, которых… занимались?
Эмиль отставляет выпитую стопку:
— Те, про кого я знаю, — бизнесом… Разным… Совершенно… Да нет, ничего общего, и, я догадываюсь, — хмыкает невесело, — никто ни с кем не контачил… Что-то, — исподлобья обводит взглядом экс-одноклассников, — мне подсказывает…
— Это как-то связано… — Алиса, — ну, с тем, как нас закрывали тогда?
— Как?.. — Эмиль.
Артем хлопает ладонью по стене, отклеивается от нее, решительно делает шаг к остальным:
— Резюмирую. Стечением случайностей это быть не может. По определению. Мотив непонятен совершенно. Так? — обводит всех взглядом; никто не возражает, но и не поддакивает; Андрей смотрит на него внимательно, словно со специфическим любопытством. — Наши действия?
— Какие могут быть действия? — Алиса. — За бугор валить, как Фима предлагает?
— Как вариант, — спокойно соглашается Артем. — Но мне лично этот вариант не подходит, — дергает углом рта. — У меня дела здесь — и меня отсюда не выпрут. Ничего не делать — тоже не выход. Дожидаться, пока меня кто-то по-тихому оприходует, я не собираюсь. Я полагаю, никто не собирается? — обводит всех взглядом. — Но мы ничего не можем сделать, пока не представляем себе — кто.
— Как мы это узнаем? — Эмиль.
— Ну, давайте вспомним, что здесь собрались все-таки не последние люди, — Андрей. — Думаю, кое-какие связи… и возможности… есть у каждого. По крайней мере, я со своей стороны могу пробить поляну хотя бы насчет Сереги — благо это совсем недавно…
— Да, возможности есть, — Артем глядит на Андрея. — И мы их используем… И еще. Вы знаете, у меня есть ребята. Не профессионалы, но… хорошие ребята. Могу предложить, чтоб они деликатно присмотрели за каждым. Ненавязчиво, естественно. Еще раз — они не профи, но способны… оказаться кстати, если что.
— В смысле следить? — подозрительно спрашивает Алиса.
— Brother Тема watches you everywhere… — ядовито вставляет Андрей.
Артем капитулянтски поднимает ладони:
— Сняли тему.
Эмиль делает шаг вперед:
— Ребята… Ребята, я только хочу убедится, что все мы — все, кто здесь находится, — понимаем одно: нам надо держаться друг друга. У нас просто нет другого выхода. Те, кто… кого… они же погибли все потому, что были каждый сам по себе. Единственный шанс для нас — действовать вместе. Я надеюсь, все это понимают?
Он обводит всех взглядом. Никто не возражает, но на лице у каждого изрядный скепсис.
26
В садике при даче Алисы на маленькой лужайке в специально обложенной камнями впадинке горит костерок. Вокруг — обтесанные для удобства и продубленные морилкой для сохранности пеньки-седалища. На траве стоят почти пустая бутылка водки и почти полная бутылка очень хорошего вина. Андрей ворошит палкой уголь в костре. Алиса сидит с винным бокалом.
Эмиль подходит со стороны дома, садится неподалеку от хозяйки:
— Ни хрена себе встреча выпускников…
— Каких выпускников? — Андрей.
— Ну да, сорри… Что, выходит, все мы год потеряли? — Эмиль.
— Кроме Тима, — Андрей.
— А что Тим? — Эмиль.
— А у него так и нет аттестата.
Эмиль хмыкает, качает головой.
— Странный он все-таки, — замечает Алиса. — И тогда, и сейчас.
— А кто из нас не странный? — Эмиль.
— Тоже верно… — соглашается она. — Интересно, это мы, поучившись у Нашего, постраннели или он отбирал нас по такому принципу? Вы помните, чего там за вступительные тесты были? Какие-то безумненькие тесты… Что они выявляли, интересно? Чего-то я не уверена, что правда таланты к менеджменту…
Эмиль подбирает бутылку водки:
— Пару месяцев назад в каком-то журнале, не помню, про Нашего здоровенная статья была.
— В «Еже», — Андрей. — Читал.
— Че за статья? — Алиса.
Эмиль делает глоток из горлышка, морщится:
— Про карму его профессиональную. Ну, поминали этот скандал — вы помните: он школу открыл новаторскую, элитную, а потом оказалось, что через нее бандиты бабло отмывали… Ну, после чего его Горбовский подобрал… На его голову… Ну и, естественно, про то, что Голышев этот у Нашего учился.
— Эр-Пэ-Гэ… — ядовито произносит Алиса. — Когда он, интересно, из вице премьером станет?
— Я могу сказать, когда этот пидор президентом станет! — вдруг заявляет Андрей.
— Лови информацию из заслуживающих доверия источников! — подмигивает Алисе Эмиль.
— Ты даешь — пидор, — она смотрит на Андрея иронически. — Ты же — опора действующей власти…
У того звонит мобильный телефон, и он отходит в сторону.
— Ты обратила внимание, как Дрон с Темкой друг на друга поглядывали? — негромко интересуется у Алисы Эмиль.
— Политические оппоненты… — иронически констатирует она.
Мулат фыркает:
— Все равно странно. Они, ты не знаешь, не пересекались? Ну, после школы?
— Ты думаешь, что-то с тех пор произошло между ними?..
— Слушай, Лис, ты сейчас как — тут или в город?
— В город.
— Меня не подкинешь? А то я тут дернул на нервной почве — мне сейчас лучше за руль не садиться.
— Посплетничаем заодно? — хмыкает она.
— Обсудим ситуацию, — улыбается он.
27
Андрей и Тим садятся в «вольво» Андрея. Уже держась за дверцу, Андрей говорит Алисе и Эмилю:
— …И — остаемся на связи. Постоянно на связи. Не забывайте. Давайте!
Он делает прощальный жест, плюхается на водительское сиденье рядом с Тимом. Пристегивается, заводит двигатель, трогается. Тим закуривает.
— Ну и? — спрашивает он после паузы.
— Что — ну и?
— Можешь объяснить мне смысл произошедшего?
— Не, ну хоть встретились вместе все. Посмотрели хоть друг на друга. Поговорили.
— Толку от этого разговора…
— А какого результата ты ожидал? Мы же пока действительно ничего не знаем!
— Ну как не знаем… Мы знаем, что половину нашего класса кто-то замочил за пару месяцев. И не просто обычного класса обычной школы, а элитного выпускного элитной школы при скандально знаменитой конторе, разогнанной в свое время со страшным треском… Это же е-мое — это же сенсация! Да еще один из убитых — музыкальная звезда! Да это же надо хай поднимать на всех углах! У вас же всех наверняка знакомые есть в прессе. Это же такое начнется! Причем тот, кто наших завалил, делал это тайно. Соответственно, с нашей стороны первым делом логично было бы подумать об огласке. При этом никто — никто, заметь! — ни о чем подобном даже не заикнулся. И давай я угадаю с одного раза, почему. Почему этого не предложил ты? Ну так ты же у нас считаешься «президентской структурой». На кой тебе трезвонить, что учился под крылом у главного политэмигранта, который из своей Ниццы только и делает семь лет, что кроет твоего главного патрона? Давай угадаю, почему товарищу Артему тоже об этом распространяться никакого резона. Ни хрена себе Че Гевара, которого проворовавшийся олигархище на менеджера готовил! Алиска бобонами немереными ворочает — ей тоже на фиг не надо в скандалах масштабных светиться. Эмилю соответственно. Так что каждый при своем интересе. Хотя опасность вроде как общая…
Андрей внимательно косится на собеседника:
— Ну так а чего ж ты этого не предложил?
— Я? — крякает Тим. — Ты правда представляешь себе, как я всем чего-то предлагаю?
— У меня стойкое впечатление, что ты почему-то считаешь, что тебе — в отличие от остальных — ничего не грозит.
— Все там будем…
28
Алиса ведет собственную машину. Рядом с водительским сиденьем — Эмиль.
— Ну и как тебе наши? — спрашивает он. — По прошествии семи лет?
— Не знаю… Странная получилась компания. Но что точно — каждый слабо понимал, как эти пять людей могли вместе оказаться.
— Ага, вот я об этом. Причем это люди, пять лет учившиеся в одном маленьком классе — и одной специальности.
— А какой специальности?
— То есть?
Алиса смотрит на него с интересом:
— Ну вот ты можешь сказать, кого из нас на «Технологии…» готовили?
— Э-э… Считалось, что менеджеров.
— Согласись, интересно нас в таком случае готовили. Ведь что должен знать менеджер? Ну, даже очень продвинутый, высокопоставленный, в крупной корпорации? Финансовую систему… Экономические связи, банковские технологии… Юриспруденцию…
— Ну, нельзя сказать, что нас всему этому не учили… Мне вон эконом наш до сих пор иногда в кошмарах снится — что у меня завтра экзамен, а я ни бум-бум.
— Знаешь, я этими своими инвестиционными делами занимаюсь вплотную уже года четыре. И могу тебе сказать, что учили нас, мягко говоря, поверхностно. Очень так бегло. Чтоб примерно знали, как вся машинка вертится. А вот зачем, скажи, менеджеру хотя бы иностранные языки… в таком количестве? Или углубленный курс психологии — с лекциями по ЭнЭлПи и гипнозу? Или ролевые эти игры на местности…
— Да, и ты обрати еще внимание… Специализация у нас вроде как была — бизнес… А бизнесом из нас тринадцати занимаются… занимались… не больше половины, наверное. А некоторые — так вон вообще… Артем — политик оппозиционный, левак…
— Во-во… О том и речь…
Теперь уже Эмиль смотрит на нее внимательно:
— А что, Лис, у тебя, кажется, какая-то теория есть?
Алиса кивает за окно:
— Где сворачивать?
— А вот на следующем углу направо… Ага… И вон туда во двор.
Машина выполняет предписанные эволюции. Останавливается у подъезда. Эмиль и Алиса продолжают сидеть.
— Ты как — спешишь? — спрашивает Эмиль.
— Да нет, не очень.
— Зайдешь? Я тебя хоть чаем напою. Хорошим.
Алиса смотрит на него и быстро ухмыляется уголком губ.
29
Машина Андрея останавливается.
— Ладно, будь, — Тим открывает дверцу и начинает выбираться из авто.
— Ну так о чем договоримся? — с некоторым недоумением спрашивает ему вслед Андрей.
— А о чем мы должны договариваться?
— Тим, — Андрей обращается к Тиму мягко-убедительно, как к упрямому подростку, — мы же не намерены все это так оставлять.
— А что вы намерены? Напрягать связи и возможности? Напрягайте. У меня ни связей нет… ни возможностей.
— И вообще тебе все по барабану… Не, ну Фиму я хотя бы понимаю — он действительно в другой лодке…
— Мою лодку ты утром видел… Будь.
Он захлопывает дверцу снаружи.
30
На кухне в квартире Эмиля Алиса сидит на стуле по-турецки, с ногами. Прихлебывает из большой кружки чай. Из музыкального центра негромко изливается нечто модно-мелодичное.
Хозяин, стоя к гостье вполоборота, доливает себе в кружку темной жидкости из маленького — мерного — стаканчика:
— Тебе точно не плеснуть?
Алиса отрицательно мотает головой:
— Мне ехать… А сейчас чего снимаешь?
— А, полная дурь. «Рабство» называется. Фуфло такое — берем пятерку девок, чтоб с ногами и при делах… И на островке одном в Тихом океане, туристическом, отдаем их местным аборигенам в рабство. Ну там, бить их нельзя, вред причинять, всякое такое — а остальное все можно… И вот кто из них из рабства освободится — той двадцать штук баксов. Пипл схавает. А, да это все вчерашний день — все эти острова экзотические, «последние герои»… Я тебе точно говорю — в новом сезоне мода будет на шоу в реальном городском антураже, знакомом, прямо на натуре. Увидишь! Я как раз сейчас идейку такую раскручиваю потихоньку… Запустился уже, тьфу-тьфу… — сам улыбается собственным словам. — Вот это точно все опупеют! Это действительно будет провокация. У меня и так на каждом шоу скандал получается… А тут я просто представить боюсь…
— Чего там такое будет? — хмыкает Алиса.
Эмиль отрицательно помахивает ладонями:
— Не-не, пока не буду говорить. Но если получится все… Ну, ты обязательно узнаешь, — короткая пауза. — Пошли в комнату, что ли? А то чего мы всё на кухне, как интеллигенты-диссиденты…
Они идут в комнату. Алиса оглядывает обстановку: полки, на которых в беспорядке книжки, журналы, кассеты, слепой экран очень большого телевизора с подрубленным DVD-плеером, дизайнерский письменный стол, на котором — мощный компьютер, помаргивающий скринсейвером… рядом на полу — игровая приставка, стопка дисков. Алиса задерживается взглядом на приставке и стопке. Подходит. Берет верхний диск: это игра-стрелялка. Смотрит на второй в стопке: тоже…
— Что, — хмыкает, — вкусы не меняются?
Эмиль как бы чуть смущен:
— Приятно, когда есть кого замочить…
Алиса кладет диск на место, лукаво глянув на хозяина, выцеливает его из пальца в манере голливудского шерифа: «Пуф-ф!» Эмиль свешивает язык и закатывает глаза. Потом коротко смеется:
— Не, я помню, как ты меня тогда… Ты хоть сама-то помнишь?
— Помню-помню… — чуть улыбаясь собственному воспоминанию.
— Хоть щас-то расскажи, как у тебя это получилось?
Алиса, махнув рукой, улыбается уже широко:
— Да ну… На самом деле — из чистого упрямства. Уж такой ты крутой был…
— Слушай… А может, давай сейчас срубимся?
— Сейчас? — Алиса несколько удивлена.
— Ну а чего? Матч-реванш. Право имею, в конце концов… — он роется в стопке дисков. — Не, ты как, не против?
— Что — «дайте ей еще один шанс»?
— Дайте! Давай — десматчик, без секундантов… — извлекает наконец нужный диск. — Вот у меня тут как раз новье, я еще не бродил, секретов не знаю… Не, ты правда — как насчет?
Алиса, странно улыбаясь, говорит немножко другим голосом:
— Вот это он в нас и воспитывал.
— Кто воспитывал?
— Бойцовский дух он в нас воспитывал. Любой ценой до победного… Ты обратил внимание, как мы не любим проигрывать?
Восемь лет назад
Компьютерный класс: две шеренги машин «лицом к лицу», разделенные проходом. Спиной друг к другу на противоположных рядах — двое игроков. С одной стороны шустро шевелит мышкой Эмиль — совсем юный, лет семнадцати. С другой — Алиса: худенькая, не слишком привлекательная, коротко стриженная, с порывистыми движениями. На мониторе — персонаж стрелялки «от первого лица» шустро мечется по нарисованным коридорам, вдруг летят кровавые брызги, показатель «здоровья» скачет на десяток единиц книзу, раненый персонаж выписывает головоломный кульбит, палит из многоствольного пулемета…
Между игроками стоят несколько подростков, очень тихо — не помешать — переговариваются, поглядывая то на один монитор, то на другой:
— А вот приколи, она его щас сделает…
— Ага. Сделает. Мы один раз с Негативом вшестером в десматч рубились… Так мы с пацанами добазарились, чтоб пятеро против него играть. Так Негатив нас всех сделал. А девки в стрелялки вообще играть не умеют… Че она вообще полезла на рожон?
— А она ваще любит лезть на рожон…
Все дружно приглушенно ржут.
Компьютерный монитор. Меню игры-стрелялки — плашки с надписями на фоне окровавленного монстра.
— Запускаю? — Эмиль.
— Поехали, — Алиса.