- Опаньки! - Сисястый ударил себя по коленям и присел словно в танце. - А шустрика-то нам веселого сунули. А ну пискни еще разок!
Дмитрий внутренне сжался. Жаль, что сейчас он не в лучшей форме.
- Ну чего замолчал? Болталку проглотил?
- Ты, русланчик, на глот не бери. Подавишься.
- А чего ты мне можешь сделать?
- Все, что угодно. У меня папа в милиции. И брат - тренер по плаванию.
- Дута, ты понял? - Сисястый обернулся к соседу. - Слышал, чего этот кобел тут гонит!
- А чего, я слушаю.
- Гнилой базар. Хорэ тянуть фазана, - подал голос еще один сокамерник - худой как жердь, с костлявым жилистым телом. Этот и времени терять не стал - скинул трусы, обнажив жидкий член, и шагнул к Харитонову. Скрипнули нары, и вниз спустился последний заключенный. Ссученные, как стая гиен, стягивались к Дмитрию. Поднялся с лавки и сам Дута. Мысленно Дима охнул - ростом этот зверь оказался за два метра, черная густая шерсть покрывала его плечи, спину и грудь.
- Ну? Что уставились? Все одно никакого кина не будет. Причешу, как в лучших парикмахерских.
- Видали, чего гонит? На понт берет!
- Да-а… Бакланчик из шустрых.
- А нам это по барабану, - тускло проворчал Дута. - Гасите его, чего встали, как бараны?
Вперед ринулся сисястый. Дмитрий знал такую породу бойцов. Брали не техникой, а весом, яростью и напором. Впадая в психоз, месили кулаками вусмерть, до последнего, еще и лежачих потом топтали. Маневрировать у него, конечно, не получится, но маневрировать он и не собирался. Еще в обезьяннике, когда сержант отобрал у него ремень, а после попытался сдернуть шнурки, выяснилось, цемент ссохся, превратив обувку в подобие каменных башмаков. Кастет на руке - страшная штука, но нечто подобное он имел сейчас на ногах. Именно это оружие Дмитрий и пустил в ход, встретив летящего на него противника ударом ноги в грудь.
Переломившись в поясе и хватая распахнутым ртом воздух, веснушчатый опустился на пол. Не дожидаясь, когда гигант Дута сообразит, что же это такое стряслось с товарищем, Дмитрий сам ринулся в атаку. Изобразив боксерскую двойку и уже видя летящий с высоты кулак, нырнул под верхние нары, впечатав левую окаменевшую ступню в поросшее черным волосом литое Дутино брюхо. Какими бы мышцами ни обладал этот великан, но на его месте не выдержал бы и Шварценеггер. Колени Дуты стукнулись об пол, и вторым безжалостным ударом - уже в голову - Дмитрий положил его наземь. Шагнув вперед, зацепил крюком еще одного забияку, поймав за шею, рванул на себя, подставил колено. Результат получился столь же убедительным.
Четвертого сокамерника бывший спецназовец догнал уже в прыжке. Тот пытался укрыться на верхних нарах, но Дмитрий обхватил его за пояс, самбистским броском перекрутил через себя и швырнул вниз. Соперник шмякнулся спиной, звучно приложившись к полу затылком.
- Вот так, господа ссученные. - Победитель устало оглядел поле битвы. Нужды кого-либо добивать не было. Из четверых противников постанывал и шевелился только один, все остальные находились в полном отрубе.
Потирая ноющие ребра, Дмитрий присел на нары. Мир зачастую не предоставляет выбора. Либо ты, либо тебя. Как на войне - дуэль техники, мускулов и нервов. Не вина честных людей, что подобных правил они не знают. На то они и честные, чтобы делать этот мир красочнее и лучше. Такие, как Харитонов, созданы для иного. Потому что даже честным и талантливым для строительства нужен фундамент, а значит, кто-то должен осушать болота, вырубать чертополох и зачищать местность. Именно к категории чистильщиков Дмитрий и принадлежал. Во всяком случае, жизнь заставила его овладеть именно этой профессией.
Скрежетнул замок, дверь в камеру вновь отворилась. Дмитрий рассмотрел изумленное лицо недавнего конвоира.
- Это, значит, как же?… Ты что, всех четверых положил?
- Да нет, сами с полок упали. Пьяными, понимаешь, оказались.
- Вот напасть-то! А лейтенанту я что доложу?
- Не расстраивайся. Было бы из-за чего. Не ты же здесь сидишь, не тебе и отдуваться.
Сержант, однако, продолжал волноваться. На одутловатом лице его попеременно вспыхивали то испуг, то глубочайшая озадаченность.
- Ты их, случаем, не того?
- Все нормально, командир. Это же мальчиши-плохиши, а у таких головенки, как правило, крепкие.
Охранник неуверенно хмыкнул:
- А ты у нас, значит, мальчиш-кибальчиш?
- Ошибаешься, цирик мой дорогой. Мальчишом-кибальчишом станешь у нас ты. Сразу, как только вызвонишь полковника Кравченко. Знаешь, наверное, такого?
- Это никак из управления?
- Оттуда, милый, оттуда. Очень большая шишка и практически мой отчим. Словом, позвонишь ему и честно обо всем доложишь. Скажешь, Дима Харитонов просил карету прислать. И чтобы кони были обязательно гнедые.
- Красиво поешь!… А он меня, часом, не пошлет куда подальше, этот твой Кравченко?
- Он, догадливый ты мой, другое сделает. Он все ваше заведение по кирпичикам раскатает. В том случае, если ты не позвонишь. А начальства своего не бойся, оно уже, считай, под трибуналом. За такие пресс-хаты нынче сурово спрашивают.
- Какая еще пресс-хата?
- Только глазок невинных не строй, ладно? Все ты, цирик, знаешь не хуже меня.
- Так это… не к бээсэсникам же тебя было кидать.
- Что ты, милый! Я и не претендую, согласен был на общую, не стал бы обижаться. Хотя, думаю, настоящего мента вы туда бы хрен сунули.
- А ты разве мент?
- Я - хуже. Я - смерть твоя, вертухайчик. Сам небось знаешь, что за такие фокусы даже наше нерадивое начальство по морде сапогом бьет. - Дмитрий криво улыбнулся. - Короче, все запомнил? Полковник Кравченко, областное УВД. В крайнем случае кого-нибудь из его замов пошевели, хотя не в твоих интересах особо светиться.
Сержант продолжал топтаться на месте.
Ни ему лично, ни всему СИЗО случившееся не сулило ничего хорошего, и он прекрасно это понимал.
- Кстати, у тебя и другой выход имеется, - услужливо подсказал Дмитрий.
- Какой еще выход?
- А такой. Грохнуть меня, а заодно и всю эту шелупонь. - Он кивнул на лежащих. - Так что решай и не мудри.
Было видно, что сержант всерьез труханул.
- Ну, паря, если это шутка…
- Если это шутка, снимешь с меня последние погоны.
Сержант совсем растерялся:
- А ты… вы кто по званию?
- Я-то? Сын Абакумова. Слыхал про такого?
Растерянно теребя ремень и ничего не отвечая, сержант скрылся из виду, аккуратно и без прежнего лязга закрыл железную дверь.
Дмитрий с облегчением вытянулся на нарах. Закрыв глаза, подумал, что спать он здесь все равно не будет. Даже если его рискнут промариновать больше суток. Внутреннее чувство подсказывало, что не рискнут, но кто знает. Обычно на львов шакалы не нападают, но в этой жизни случается всякое.
Глава 15
Дело было не только привычным, но и любимым. Приклад удобно уперся в плечо, и, натянув ремень, левая рука надежно удерживала аккуратную винтовочку. Всматриваясь в оптический прицел, Лумарь пару раз сморгнул, отметил легкий ветерок, лениво шевелящий ветви деревьев. На такой дистанции, пожалуй, не помешает взять и поправочку - сантиметра два-три, не больше. Тем более что и ствол не слишком мощный. Не винторез и даже не «драгунов», а какой-то ижевский самопал, являющий собой хитроумную переделку «Кипариса» в спецназовский «Вихрь». Глушитель, впрочем, был добротный, а небольшая пристрелка, которую Лумарь произвел в парке Маяковского, показала, что на расстоянии до двухсот метров на самоделку можно вполне положиться. Это Лумаря устраивало. Именно из этой игрушки следом за Алябьевым и Чикой он собирался уложить следующую партию уральских магнатов. У Лумаря был план, и план этот он твердо намеревался претворить в жизнь. Все строилось на страхе. Именно вокруг страха, как вокруг земной оси, должна была завертеться золотая мельница, что в скором времени намелет ему и деньжат, и статус, и положение.
Покойный Шмель, скорее всего, подобную тактику раскритиковал бы в пух и прах, но он давно горел в аду, а сам Лумарь полагал, что некоторых корректив в понятиях сегодня уже не избежать. Быстро жиреющий бизнес вытолкнул на поверхность одних и окончательно утопил других.
Выплывали бизнесмены и экономисты, торгаши и политики. Самые головастые из «синих», скрипя зубами, садились за учебники и компьютеры, меняли хазы на офисы, а перья и заточки на приодетых в костюмы секьюрити. Братва мало-помалу приобретала заокеанский лоск, и лоск этот, судя по всему, ей нравился. Оглядевшись вокруг, Лумарь пришел к выводу, что его корабль - старенький парусный фрегат - давно отстал от нынешней регаты.
Ни финансовой наукой, ни современной вычислительной техникой поднаторевший в убийствах стрелок не владел, да и, сказать по правде, не особенно стремился. В этом, по его разумению, не было особой нужды, поскольку он умел убивать, и, что немаловажно - делал это профессионально. При этом уровень рядового наемника Лумаря перестал устраивать, и если пахать на Шмеля - вора хоть и со странностями, но безусловно правильного - не казалось зазорным, то идти под кого-либо другого он не собирался. Пусть поищут холуев в других местах, а он чувствовал себя достаточно сильным, чтобы навязать миру свое присутствие и свои правила.
Ведь многие из жертв Лумаря в ка
тегорию «заказанных» вообще не попадали. Их просто не было в криминальных сводках, поскольку умирали они как бы своей смертью. «Профи», оставляющие на месте убийства оружие, откровенно смешили киллера. Уж он-то прекрасно знал, что настоящие операции обставлялись по заказу клиента: пуля - так пуля, нож так нож, а петля так петля.
Большинству же клиентов требовалось чистое исполнение - что-то вроде несчастного случая или естественной смерти, без лишней шумихи, случайных свидетелей и въедливых следователей. Вот тут-то и выявлялся истинный класс убийцы, его способность быстро и чисто выполнить задание. И та же пуля прекрасно разрешала проблему, простреливая шины несущихся на полной скорости иномарок, взрывая невидимый детонатор или подрезая трос. Именно так случилось однажды, когда выстрелом с большого расстояния Лумарь перебил трос подъемного крана, поднимающего вверх огромную оконную раму для зала.
Бритоголовый бонза, оказавшийся в списках приговоренных, только и успел повернуть голову. Груз весом в полцентнера рухнул в одно мгновение вниз, раздавив глазевшего на строительство собственного дома братка.
Лумарь не сомневался, что менты обратили внимание на характер обрыва троса, однако следственная практика с обязательной отчетностью по «висякам», с премиальными и нагоняями давно уже работала на преступный мир. И в этом случае все обошлось. Возбуждать дела просто не стали, списав все на халатность строителей и неосторожность самой жертвы.
Впрочем, сегодня особого артистизма от Лумаря не требовалось. Задача была предельно простой: в кратчайшие сроки и используя одно и то же оружие уничтожить часть криминальной элиты города. Киллер собирался открыто продемонстрировать силу - и не какому-то конкретному лицу, а всему городу, всему Уралу, а точнее - криминальной его части. Ну а после можно было бы залечь на дно и преспокойно стричь купоны, которые с готовностью отстегивали бы за свою шкуру сильные мира сего.
Ни центровики, ни уралмашевцы, ни кандагаровцы - никто не воспримет его всерьез, пока не ощутит всю беспощадность и неотвратимость его ударов. Только тогда начнутся переговоры, а вернее - сделка, в которой на одной чаше весов будет лежать требуемая сумма, на другой - выкупаемая жизнь. В том, что жизнь эту будут выкупать с рвением и энтузиазмом, Лумарь ни секунды не сомневался. Крыша с крышей всегда договорятся, отдельным счастливчикам попробуют помочь РУБОП с ОМОНом, но вряд ли кто побежит жаловаться, зная, что в любой день и любой час он может оказаться на прицеле у невидимого снайпера. Лумарь был уверен, что самый крутой авторитет смирит гордыню и предпочтет поделиться, получив от него послание, потому что поймет, что от точного выстрела его не спасут ни куча телохранителей, ни самые крутые связи.
Можно, конечно, свалить на годик-другой за кордон, но ведь это не выход - когда-нибудь все равно придется возвращаться, и где гарантия, что запрашиваемые суммы не возрастут?
Внутренне улыбнувшись этой перспективе, Лумарь провел стволом вдоль стены дома, что возвышался сразу за трамвайной линией, и замер на уровне пятого этажа. Поначалу идеальной позицией ему показался чердак ближайшего здания, но Лумарь рассудил: раз чердачок приглянулся ему, значит, привлечет внимание и сыскарей. А потому стрелок расположился в другом месте, устроившись в подъезде соседней девятиэтажки.
Лифт преспокойно гулял себе вверх-вниз, поднимающихся пешком на такую высоту не было, а глазок единственной квартиры, выходящей на его площадку, он заклеил прозрачным скотчем. Уловка из грамотных. Затемненный глазок сразу вызывает подозрение, а так - не темно, но мутно и хрен что разглядишь. Подобных хитростей в голове Лумаря роилась бездна, и именно поэтому он не сомневался, что предстоящая серия убийств пройдет четко и без осложнений.
Лумарь напрягся: Виктор Рапов, больше известный как Рапа, величественно входил в зал заседаний. Рассевшиеся вокруг огромного стола сотрудники почтительно приподнялись, приветственно закивали прилизанными головенками. Холуи! Лумарь презрительно плюнул. Он был уверен, что все они, как один, ненавидят своего хозяина, но вот поди ж ты! - морды прямо так и сияют от счастья! Даже в спинах ощущается лакейский прогиб. А ведь Рапа все принимает как должное. Царек хренов! Окорок, возомнивший себя уральским наместником! Шмель никогда так себя не вел и терпеть не мог, когда перед ним лебезили, а эта срань чем-то очень напоминала сборище голубых…
Огнестрельная игрушка в руках Лумаря окончательно успокоилась, перекрестье замерло на черепе Рапы. Лицо нефтяного магната излучало важность и значительность. С этой миной его, должно быть, и положат в гроб.
Лумарь притопил спуск, и жертву скрыла сеточка трещин, разбежавшихся от пулевого отверстия в далеком стекле. Тем не менее киллер отчетливо рассмотрел, как, дернувшись и чуть распахнув рот, Витя Рапов начал клониться вперед. Правого глаза у него уже не было. Глаза мертвым, как известно, без надобности. Покойник рухнул на стол, и его тотчас скрыли спины вскочивших с места людей. Никто из них даже не сообразил, что опасность исходит от окна, и, будь у Лумаря такое желание, он без проблем положил бы еще троих или четверых. Но это не входило в его намерения.
Разобрав приклад, стрелок упаковал винтовку в дешевенький полиэтиленовый пакет - самый обычный, в которые загружают овощи и фрукты. В объемных сумках или «дипломатах», легко привлекающих внимание бдительной ментовской братии, он старался оружия не носить. Другое дело - затрапезный пакет, да еще с выглядывающими наружу зелеными стрелками лука. На таком ни один взор не задержится. Бежит себе мужик из овощного - всего и делов…
Скомканной газетой Лумарь протер подоконник, аккуратно прикрыл окно. Приблизившись к двери с глазком, на мгновение прислушался. Удовлетворенно кивнув самому себе, отклеил полоску скотча и не спеша двинулся вниз.
Он знал, что настоящая тревога поднимется примерно через минуту или две, минут через пять или десять в кольцо попытаются взять чердачок ближайшего дома. Ну а там, найдя заранее подброшенную гильзу, вовсе поуспокоятся, решив, что обнаружили место, с которого положили бизнесмена. И можно поставить сто к одному, что в эту девятиэтажку они даже не сунутся. Разве что объявится среди сыскарей новоявленный Шерлок Холмс, но и тот промолчит в тряпочку, поскольку премиальные нынешним холмсам платят за раскрытия, а не за версии. Раскрытия же Лумарь не опасался. В крайнем случае особо прозорливых холмсов всегда можно взять на мушку.
Глава 16
Погода вновь демонстрировала женский норов: то начинала сыпать слезами, то разгоняла ненадолго тучи, золотя землю скуповатым сиянием осеннего солнца. По дороге в Челябинск, не доезжая километров двадцати до города, Стас заехал в деревню Лебяхино, где предусмотрительно оставил Наталью. На встречу с наркокурьерами ей являться не следовало, а денек-другой в тихой деревеньке пошел бы девушке на пользу. Стасу оставалось только надеяться, что за это время с ней ничего не случится. Оплату сдаваемой комнатенки за неделю вперед он вручил симпатичной старушке с простым русским именем Антонина Васильевна, которую и попросил присматривать за Натальей и кормить так, чтобы за ушами трещало.
Дальнейший путь Зимин продолжил уже в одиночку. Ему хотелось передать товар быстро и по возможности не угодить опять в какую-нибудь передрягу.
Так и получилось. Нужные люди оказались в нужном месте и в нужное время. Деньги пересчитали, отдельные купюры проверили на просвет. Банки с «краской» выгрузили без лишней суеты, при этом не побрезговали захватить с собой даже кисти с тряпками.
Стас отметил, что содержимое никто не проверял. По всей видимости, особой нужды в этом и не было: поручительством были не расписки и чьи-то обещания, а вполне конкретные человеческие жизни.
Прикрытие у ребяток, судя по всему, имелось достаточно серьезное. Трое «прохожих», изображая безделье и скуку, бродили по скверику. Чувствовалось, что кто-то невидимый со стороны, не обнаруживая себя, внимательно следил за всем происходящим. Во всяком случае, у тех, что сидели в машине Зимина и мусолили денежные купюры, в ушах угадывались крохотные наушнички. Экипировка, которой позавидовал бы любой рубоповский отряд, не говоря уже об обычной милиции. Стас неспешно жевал спичку и мысленно гадал, из какого края эти красавцы заявились в Челябинск.
- Не в курсе, где здесь можно нормально расслабиться?
- Ты сначала дело сделай, тогда и расслабишься. - Тот, что проверял деньги, сухой как жердь, с выпуклыми рыбьими глазами, молча шевелил губами, словно пытался запомнить номерные знаки наизусть.
- Так вроде все передал.
- Вроде - это у бабки на огороде. А у нас для тебя еще кое-что имеется.
- Да ладно, чего ты, в натуре. Я же так - из любопытства. Мало ли когда еще сюда нагряну. Надо же знать, что тут и где.
- Вот у местных и спросишь.
- А вы что, не местные?
Худой глянул косо и ничего не ответил. Зато его напарник, плечистый бугай, обряженный в тертую джинсу, оказался более разговорчивым. Обернувшись к Стасу, он ковырнул коротеньким пальцем в носу и словоохотливо объяснил:
- Ресторан «Орегон» знаешь? Как раз рядом с центральной гостиницей. Вот там вроде ништяк. Хавка нормальная, и музон ничего. Стриптиз, конечно, не столичный, но телок нормальных и на улице полно. Помаши баксами - любую снимешь. Опять же боулинг там довольно приличный, а на втором этаже можно в картишки перекинуться.
- Что, даже по-крупному играют?
- Это уж кто как. - Плечистый фыркнул. Глянув на недовольную физиономию приятеля, добавил: - Но ты, керя, с этим действительно повремени. Успеешь поиграться. Мы тебе кое-что загрузим, так ты уж постарайся, чтоб ни одна падла товар не нащупала.
- Не боись. Все довезу в лучшем виде.
Плечистый непонятно хмыкнул:
- Вот и лады…
Рядом мягко притормозили «Жигули» шестой модели затрапезного вида, не мытые, должно быть, с момента покупки. Водила, заспанный мужик в рабочей спецовке, вытащил из салона ведро с картошкой, а следом - пару увесистых мешков, судя по виду, все с тем же любимым национальным продуктом. Картофельное богатство он загрузил в «Москвич» Стаса, банки же с кисточками аккуратно уложил в собственный багажник. Бартер состоялся.
- Вот теперь действительно все. - Худой протянул Стасу сложенную вчетверо бумажку. - Тут малява сопроводительная. Передашь своим, они поймут для кого.
- Картошка, надеюсь, вкусная? - Стас поправил на голове кепку и кивнул в сторону багажника.
- Вкуснее не бывает, так что езжай осторожненько - не растряси ценности, а то взлетишь по дороге.
- А что, есть такая возможность?
- Возможность есть всегда. И учти, в ведре только картошка, а вот в мешках еще кое-что укрыто. Уж постарайся, чтобы туда не совали нос посторонние.
- Понял.
- Все ясно?
- Да вроде все.
- Тогда бывай. - Вдавив наушничек поглубже в ухо, худой к чему-то прислушался. Потом, покосившись на напарника, коротко кивнул: - Вокруг чисто, уходим.
Парочка одновременно отворила дверцы «Москвича» и выбралась из салона. Никто из них даже не оглянулся. Усевшись в «Жигули», они о чем-то коротко переговорили, и машина резво тронулась с места. Как и ожидал Стас, номера оказались не местными. Значит, ребятки действительно останавливались в гостинице. Не зря про «Орегон» помянули…
Зимин выплюнул изжеванную спичку в окно. Провожая взглядом «Жигули», ощутил, как в груди разгоралось знакомое чувство азарта. Конечно, хотелось бы проследить за «Жигулями» прямо сейчас, но рисковать не стоило. Он был уверен, что за ним продолжают наблюдать, поэтому роль следовало доиграть до конца.
Газанув, он заставил легковушку выписать крутую петлю и пошел колесить по городу. Тут он кое-что умел. Во всяком случае, отсекать возможные хвосты был обучен. Взрыкивая мотором, «Москвич» честно отдавал свои положенные лошадиные силы - вилял по узеньким улочкам, разгонялся до максимума на прямых участках, притормаживал в укромных местах. Так что если кто и пытался за ним следить, то ему явно пришлось туго. Пригодилось тут Стасу умение ориентироваться на незнакомой территории. Впрочем, совсем уж незнакомой назвать ее было нельзя. Раза три или четыре он бывал здесь и раньше, и кроме того - плотно посидел накануне над картой, изучая маршруты один хитрее другого, отрабатывая возможные варианты отхода.
Так или иначе, но минут через пятнадцать - двадцать Стас мог с уверенностью сказать, что его не ведут. А потому и разрешил себе действия, которые не были оговорены заранее.
Конечно, Тимоха был прав. Стратеги - они всегда мыслят более масштабно, и полностью перекрыть канал поставки наркотиков представлялось куда более важным, чем задержка одной-единственной партии. Тем не менее и эту единственную партию Зимин не собирался оставлять в руках у наркоторговцев.
Возможно, все объяснял тот простой факт, что эту партию он доставил сюда лично, а значит, вольно или невольно повязал себя с теми смертями, которые неминуемо последуют за продажей привезенного героина. Эти самые смерти он и собирался предотвратить.
* * *
- Но большими зарплатами, насколько я понял, вы похвастать не можете?
- К сожалению, не можем.
- Хм-м… Очень интересно. - Журналист Пропкин глянул пытливым оком поверх блокнота. На губах его медленно расцветала победная улыбка. - Тогда как же вы объясните тот факт, что только за последние полгода ваш «Кандагар» перечислил крупные суммы посторонним организациям?
- Например?
- Ну, например, деньги переводились на счета общества ветеранов афганской войны, на закупку германских протезов для инвалидов, проведение конкурсов с призами в детдомах и интернатах. Есть сведения, что вы и семьям погибших оказали материальную помощь. Согласитесь, для частного агентства с крошечным оборотом - это роскошь.
- Вам не нравится, что «Кандагар» в меру сил помогает нуждающимся?
- Боже упаси! Ни в коем случае! Но ведь нестыковочка явно наблюдается. Если верить кое-каким расчетам, ваши официальные доходы действительно скромны - едва хватает на аренду помещений и зарплату сотрудникам, но при этом вы сорите деньгами направо и налево, раздаете подарки, оказываете помощь. Слов нет, дело нужное и благородное, но откуда деньги - вот в чем вопрос?
- Послушайте, вы, часом, не из налоговой инспекции?
Журналист с улыбкой покачал головой:
- Я работаю исключительно на свою газету.
- Помню, помню. «Уральский комсомолец»… - Тимофей кивнул. В собственном кабинете и собственном кресле он чувствовал себя рыбой, выброшенной снастью браконьера на землю. Лосев старался казаться вежливым и доброжелательным, однако природа брала свое. Журналист Пропкин, заявившийся в «Кандагар», все сильнее будил в нем низменные инстинкты.
- Вот что, гражданин Попкин…
- Пропкин, - немедленно поправил гость.
- Так вот, господин Пропкин, - Лосев слелал ударение на последнем слове, - считать наши денежки - это наша забота, куда и как мы их тратим - никого не касается, кроме учредителей «Кандагара». Меня удивляет, как такая правдивая газета не интересуется очень интересным фактом, что между производителями энергии и ее потребителями стоят десятки подозрительных фирм. При этом никакой благотворительностью эти ребята себе головы не забивают. Что вы на это скажете, господин Попкин?
- Пропкин - моя фамилия. Спасибо, так сказать, за сигнал, но давайте вернемся к цели моего визита. Почему все-таки ни в печати, ни на радио о вашей благотворительности не говорится ни слова? Такую деятельность необходимо ставить другим в пример, широко освещать в средствах массовой информации, - не унимался Пропкин. - Я бы мог предложить свои услуги за вполне умеренную плату…
- Почему не занимаемся саморекламой? Во-первых, потому что мы скромные, - голос Лосева наливался металлом, - а во-вторых, всерьез побаиваемся рэкетиров, и, видимо, не напрасно…
- Вы - и рэкетиров? Шутите?!
- Какие уж тут шутки, господин Попкин! Время на дворе лихое, отморозки всякие под видом корреспондентов вымогательством занимаются!
- Выходит, вы не любите прессу?
- Что вы! Как я могу ее не любить? - Тимофей чуть подался вперед. - Я ведь жил еще в той России, когда туалетной бумаги в принципе не водилось. Так что прессу я очень даже ценю и уважаю. В нужном месте и в нужное время без нее действительно трудно… А теперь позвольте с вами распрощаться. У нас тут небольшой сходнячок, и мне бы не хотелось заставлять своих людей ждать.
- Сходнячок? - с готовностью подхватил Пропкин. - А вы понимаете, что благодаря вам и таким, как вы, русскую речь окончательно подмял воровской жаргон?
- Ну что ж, господин Жо… Попкин, вам и карты в руки - работайте! Я статей не пишу и жаргон употребляю исключительно в личных беседах.
- Ну уж нет! Тут вы заблуждаетесь. Каждый из нас порождает свои круги на воде. За словом следует эхо, а за эхом…
- Послушай, ты, телепузик долбаный! - Тимофей выпрямился. - Я, конечно, не Борис Ельцин, а ты не Евгений Киселев, но отпущенный лимит времени исчерпан. Так что двигай отсюда, а то ведь могу и счетчик включить за перерасход электроэнергии.
- Ну зачем же так… Я все прекрасно понимаю. Вас поджимает время, так и скажите.
Тимофей шумно выдохнул, и журналист поспешно ретировался.
- Ну вот, теперь понапишет про нас всякое. - Елена укоризненно покачала головой.
- Так и так напишет. Я этот народишко знаю. Вторая древнейшая профессия: на одного честного профессионала - сотня продажных посредственностей.
- Как и во всех других специальностях, - миролюбиво заметила секретарша.
- Другие специальности, милая моя, не относятся к массмедиа. - Тимофей сердито ткнул пальцем в сторону двери. - Это от них круги по воде расходятся, и это они сегодня воспитывают своим зачуханным словом! Вот скажи мне, чего бы им не писать про великие достижения в науке, искусстве, космосе, спорте? Нет! Они в карман чужой норовят заглянуть, у убийцы-террориста интервью берут, за кровавыми подробностями готовы рвануть на другой конец света, чтобы потом смаковать их в эфире на весь земной шар. Ох, ненавижу этих шакалов! - Тимофей в сердцах стукнул по столу.
- Ничего не поделаешь. Часто неудавшиеся поэты и писатели идут в журналистику за легким заработком, а быстро и легко заработать можно только продаваясь…
- То-то и оно!
- Согните-ка! - Елена подсунула ему металлический жетон для проезда в метро.
Лосев одним движением сложил жетон пополам, с усмешкой вернул.
- Нет, Ленчик, мне, чтобы успокоиться, одного жетона маловато будет.
- А больше у меня нет.
- И хорошо, что нет, а то разорю…
Открылась дверь, в кабинет вошел Сергей Маркелов. Лицо его выражало озабоченность.
- Ну? - Лосев обернулся к нему. - Есть новости?
Маркелов тяжело вздохнул:
- Ни в УСБ, ни в УВД никакой информации не дали. Обещали, правда, пошерстить по отделам, но когда они еще там разберутся.
- Да уж, разбираться они могут до второго пришествия! - Лосев сел в скрипнувшее кресло. - Дня три будут искать, а как найдут, будут думать, как поприличнее соврать. За это время все, что угодно, может случиться. Еще и подляну какую-нибудь пришьют!
- Как пить дать…
- Выхода нет - придется прибегнуть к тяжелой артиллерии. Звоню куратору в администрацию. Пусть гавкнет на этот народ.
- Давай действуй, - согласился Сергей и расположился в кресле, которое еще совсем недавно занимал журналист.
Тимофей между тем уже давил на телефонные клавиши, вызванивая большого человека из большого дома.
Глава 17
Геннадий, друг юности, по счастью, оказался на своем рабочем месте. Не тратя времени на объятия, Стас с ходу выложил перед ним стодолларовую купюру и расстелил карту области.
- Деревню Лебяхино знаешь?
- Лебяхино? Вроде да.
- Так вот, надо срочненько перегнать туда «Москвич». Только не думай - машина не краденая, беспокоиться нечего. Просто ты ближе других оказался, а времени у меня в обрез. Вот тут адресок, бабуля там живет, к ней во двор и загонишь. Передашь привет, скажешь, что скоро приеду.
- Погоди, погоди! А если меня остановят?
- Черкани доверенность и соблюдай правила. Ну а в случае неприятностей - с меня причитается, получишь компенсацию за общение с работниками ГИБДД.
- Да черт с ней, с компенсацией. Мне, Стасик, встречи такие не нравятся. Свалился как снег на голову и тут же смываешься. - Геннадий хмуро оглядел Зимина. - Я-то думал, пивка попьем, прежние годы повспоминаем.
- Обязательно попьем! И не только пивка. Но сейчас помоги с машиной. «Москвич» перед крыльцом, документы в бардачке, а вот и ключики.
- М-да… Когда перегонять-то?
- Да прямо сейчас. Тут ехать-то всего ничего. За часик управишься.
- Только баксы убери, хорошо?
- Это же я на закусон оставил, а с тебя пиво причитается… Все, убегаю, до встречи.
Стас хлопнул Геннадия по плечу и выскочил из кабинета. Следующие пять минут ушли у него на изменение внешности. Операция есть операция, и тряхнуть наркоторговцев должен был чужак, чтобы Зимина не заподозрили. Придирчиво оглядев себя в карманном зеркальце, он зачесал волосы назад, натянул по самые брови черную вязаную шапочку, а двухцветную куртку вывернул наизнанку. Но и этого ему показалось мало - он достал из внутреннего кармана черные усики, аккуратно приклеил их и снова посмотрел на себя в зеркало.
С некоторым удовлетворением Стас отметил, что все-таки уроки Харитонова пошли ему на пользу, хотя у самого Димки подобные фокусы получались намного лучше. Тем не менее из зеркала на него смотрел угрюмый мужчина, внешний вид которого не внушал желания сойтись с ним поближе. Результатом своей работы Стас остался доволен - в новом образе он чувствовал себя гораздо увереннее.
Стас выскочил на улицу. Если его догадки верны, то искать своих недавних знакомых бывшему спецназовцу следовало в центральной гостинице. Оставался нерешенным вопрос - как туда добраться. Внимание Стаса неожиданно привлек стоящий без дела на обочине мотоцикл «Урал» с коляской. Небритый любитель водки и дорог мирно спал, свалившись на руль, каска съехала набок, губы во сне смачно причмокивали, видимо от пережитого наслаждения, негромкий интеллигентный храп с легким свистом дополнял живописную картину.
Угрызений совести Стас не испытывал - наоборот, он был убежден, что поступает правильно. Прижавшись к мужику и не давая обмякшему телу сползти вниз, Зимин снял мотоцикл с тормоза и не спеша завел в ближайшую подворотню, где у стены и пристроил пьяного водителя досматривать нетрезвые сны.
Включив зажигание и нахлобучив допотопный шлем, временно реквизированный у его владельца, бывший спецназовец вихрем полетел по городу. Машина попалась добротная, колдобинами и трамплинами еще не убитая. Мысленно рисуя перед собой план городских улиц, Стас мчался кратчайшей дорогой к центральной гостинице. Во всяком случае, это был шанс, и шансом этим следовало воспользоваться.
Все получилось, как он и ожидал. Знакомую шестую модель «Жигулей» Стас Зимин увидел еще издалека. Видимо, убедившись, что хвоста за ними нет, ребятки спокойно отправились в гостиницу. В кабине, откинувшись на спинку сиденья, дремал водила, значит, задерживаться надолго они здесь не собирались.
В своих предположениях Стас не ошибся. Минут через десять из дверей показалась знакомая пара, правда уже в спортивных костюмах и с плотно набитыми сумками в руках.
Зимин склонился над передним колесом, делая вид, что проверяет давление. Однако стоило «Жигулям» тронуться с места, как он, не мешкая, отправился за ними следом.
Следить в городе за легковушкой при нынешнем изобилии транспорта было несложно. Тем не менее Стаса терзало опасение, что машина выедет на загородную трассу - и тогда весь его план летел к чертям.
Однако судьба ему улыбнулась. Попетляв по узеньким улочкам на окраине, «жигуленок» свернул в проулок и остановился перед воротами во дворе небольшого бревенчатого дома.
Стас проехал мимо. На соседней улице припарковал мотоцикл у случайной калитки и незаметно вернулся. Ворота за машиной уже закрылись, но во дворе еще звучали голоса - судя по всему, троица заходила в дом. Зимин огляделся: по обочинам бродили грязновато-серые куры, мимо проследовала ватага сорванцов, громко о чем-то споря, других признаков жизни на улочке не наблюдалось.
И Стас принял решение. Сняв шлем, приблизился к заборчику и одним движением перемахнул в огород.
Где-то вяло залаяла собака, но быстро умолкла. Как-никак лезли к чужим, так что отметиться следовало исключительно ради проформы. Стас же, низко пригибаясь, миновал невысокую поленницу и в несколько перебежек добрался до дома. Здесь он присел на лавочку у окна. Заметь его кто с улицы, удивления бы не вызвал - сидит гость, дышит свежим воздухом, отдыхает. Форточка была открыта, и голоса находящихся внутри Стас слышал прекрасно. Судя по всему, между ними происходил активный обмен мнениями.
- …Не-е, лично я прямо сейчас бы и отправился. А чего время зря терять?
- А Мара?
- Что Мара? Оставим его законную долю, и аля-улю. Денежки ему отстегнули, ребятками своими он нам помог. Какие проблемы?
- Проблем нет, но дождаться надо. Так дела не делаются. Приехали, не попрощались, слиняли… Пусть уж придет, честь по чести примет, тогда и свалим.
- Так Петруня говорит, терки у него какие-то. Кто знает, когда он причапает? Не до вечера же тут торчать. А поедем ночью, опять впишемся в какую-нибудь бодягу.
- Зачем же ночью, можно и поутряни…
Стас услышал, как хлопнула дверь и со двора кто-то вошел.
- Ну что там?
- Порядок. Под крышки заглянул, пакеты на месте.
- Ну и ладно. Не люблю, когда новичков присылают. А этот, что сегодня приезжал, мутный какой-то.
- Да чего там. Нормальный фуцан.
- Это тебе, лопушку, он нормальным показался, а я человечков нутром чую.
- Товар-то ведь в порядке. Чего гундосить?
- Добро, что в порядке, иначе другими делишками бы сейчас занимались.
- Короче, чего делать будем? Может, за пойлом сгонять? Не всухую же сидеть. И Мару угостим, как придет. Давай, Шуст, а? Надираться все равно не будем. Три флакона на всех - и хорэ.
Стас настороженно замер. Вот это было бы кстати. Три там флакона или не три, но с выпивоном бдительность всегда отходит на второй план. Краска в машине, машина в гараже, а в гараж без шума не сунешься. Как кричала мать невесты принаряженному жениху: «Только через мой труп!» А женишок, помнится, скромно ответил: «Как скажете, мама». И достал топор…
Зимин сунул руку под куртку, стиснул рукоять «стечкина». Можно было, конечно, положить всех сразу, но тогда операция будет однозначно провалена. Кто-то должен остаться в живых…
- Ладно. Бери Жорку, и дуйте в магазин. Закусона возьмите, бормоты. Да не паленки, а то знаю я вас.
- Обижаешь, гражданин начальник.
- Докаркаешься, хохмач…
Снова заскрипели шаги, хлопнула дверь. Стас слегка отодвинулся, чтобы остаться незамеченным для тех, кто выходил со двора. План созрел в пару секунд. Простой и именно этим привлекательный. Такие идеи чаще всего и проходят. А перемудришь - себе же яму и выроешь.
Выждав несколько минут, Стас обогнул дом и поднялся на крыльцо. Таиться не стал - дверь скрипела ужасно. Уверенно нажал ручку вниз и перешагнул через порог.
- Кто там еще? Ты, Мара?
- Кто же еще. Я, конечно… - прогнусавил Стас. Войдя в комнату, он увидел двоих - того худого, что сидел с ним в машине, и чубатого незнакомца. Оба расположились за столом, чубатый, ловко управляясь финкой, вспарывал консервную банку. Видно, и впрямь настраивались на культурный отдых.
- Ты? - Несмотря на все усилия Стаса изменить свою внешность, худой моментально его узнал. А мгновением позже сообразил и нечто большее. - Ах ты, сука!
Рука его дернулась за пазуху, но к этому Стас был готов. Ухватив с печи чугунную сковородку, он метнул ее вперед. Подобием снаряда сковорода ахнула худого прямо в лоб и сшибла с табурета. Чубатый распахнул от неожиданности рот и слегка приподнялся, но на этом для него все кончилось - Стас ударил его в горло сложенными в «копье» пальцами, затем ухватил за волосы и с силой швырнул на стену, где на вбитых металлических крюках висела разнообразная кухонная утварь, сделав чубатого еще одним экспонатом в этом ряду.
Заворочался на полу худой, но Стас был начеку. С брезгливостью, словно добивает таракана, шваркнул противника табуретом. Худой дернулся и затих. Не теряя времени, Стас обежал все помещение. Ни в сенях, ни в комнатах никого не было. Тем лучше. Чубатого надо оставить здесь, худого же перетащить в машину и на ней отчалить восвояси. Вот вам и мотивчик! Хотите искать наркоту, ищите худого. Так уж вышло, что не захотел парень делиться с остальными. Килограмм героина - это целое состояние! Может надолго хватить. А потому посомневаются, посомневаются да и поверят в жадность собрата и его предательство…
Стас уже собирался оттащить худого в машину, когда с улицы послышались голоса. В мгновение ока он подскочил к окну, чуть отодвинул простенькую занавеску.
На улице стоял незнакомый «опель», а во двор входили трое - все в темных куртках и с какими-то одинаковыми серыми лицами. И разумеется, совсем не те, что отправились в магазин за выпивкой. Вероятно, это и был, наконец, тот самый Мара с дружками.
Чертыхнувшись, Стас бросился в сени, запер дверь на замок и бегом вернулся обратно в комнату. Его великолепный план в одну секунду полетел к чертям. Оставалось одно - уносить ноги, и поскорее. Но как?
- Эй, вы чего там заперлись? - В дверь требовательно постучали.
В поисках ключей от машины Стас вывернул у лежащих карманы. Все, что нашел: деньги, ключи, пистолет Макарова - стремительно переправил в свои собственные карманы. Затем Стас скомкал несколько газет, щелкнула зажигалка, и трескучее пламя заплясало на полу. Между тем в дверь с той стороны уже ломились в полную силу.
- Вы что там, уснули?!
- Погоди, галоши надену, - ляпнул Зимин и сам удивился, как натурально у него получилось - сипловато, будто спросонья, только при чем здесь галоши…
Бесшумно перемещаясь, он подкрался к окну, проворно распахнул раму. Спрыгнув на землю, оттянул затвор трофейного пистолета, проверил наличие патрона в патроннике. Оглядываясь, метнулся к гаражу - замок болтался в дужках, но заперт не был. Зимин отшвырнул его в сторону и проскользнул внутрь. Машина была открыта. Первым делом заглянул в багажник «Жигулей», на ощупь проверил наличие банок. Вроде все было на месте. Стас прыгнул в салон. В полутьме торопливо зашарил руками, подсоединил провода, завел двигатель.
Где-то в подсознании мелькнула мысль, что даже наркодельцы, самая жестокая и дисциплинированная криминальная группировка, подобно всей прочей блатоте, также склонны к полумерам. Стас был знаком с немалым количеством уголовных дел, где изящество, с которым выполнялось само преступление, сочеталось с безалаберностью и шалопайством в финале. Провернув накануне выверенное по секундам крупное ограбление, выведя при этом из строя видеокамеры, обманув бдительную охрану и разгадав кодировку сейфов, исполнители уже через день могли упиться в дым, забыв обо всем на свете. Эти ребята не являли собой исключения. Проколов понаделали достаточно…
Выжав сцепление, Стас медленно тронулся вперед, уперся бампером в металлические створки гаража, плавно их раздвинул. Уже на ходу приготовил отнятый у худого «макаров», выставив его в окошечко.
Однако устраивать стрельбу не пришлось. Двое все еще продолжали торчать на крыльце, однако задачка для их стриженых головенок оказалась непосильной. С ходу решить - кто перед ними и как надо действовать - они не смогли.
- Э-э, в натуре!…
Один из них неуверенно поднял руку, но, наблюдая за ним в зеркало заднего вида, Стас даже не повернул головы. Рисковать, вышибая деревянные воротца, он не стал. Вырулив во двор, без особых помех повалил ветхий заборчик. Водила, куривший возле серебристого «опеля», также не проявил должной смекалки. С туповатым видом он проследил за неспешным маневром «Жигулей», и, только когда пуля, выпущенная из «макарова», просадила «опелю» заднее колесо, на лице его проблеснуло запоздалое прозрение. Но озвучить его водитель не успел. Двигатель «жигуленка» пугающе взревел, и, развернувшись на крошечном пятачке, Зимин утопил в пол педаль газа и помчал по улице.
Глава 18
- То, что в управе юлят, - как раз неудивительно. Им за каждый чих подчиненных тоже отвечать не хочется. - Санин Валерий Аркадьевич, первый зам председателя областного правительства, скрестил на животе пальцы и изогнул левую бровь. Эту привычку давно взяли на вооружение местные пародисты, но Санину, похоже, даже нравилось такое внимание к своей особе. - В общем, не беспокойся, Тимофей. Я уже переговорил с прокурором и позвонил кому нужно. Отыщут твоего Дмитрия, никуда он не денется.
Лосев перевел взгляд с безукоризненно отутюженных брюк собеседника на свои собственные, малость помятые, и невольно нахмурился.
- Отыщут-то они отыщут, но ведь это ситуацию не изменит. Отлаженная ведь схемка. Кто-то оплачивает заказ, а менты его прилежно исполняют. Это же позорище! Об ОБНОНе давно анекдоты ходят, только что-то смеяться неохота. Я же знаю, как все обстоит на самом деле. Половина инспекторов паром исходит, бегая за наркоторговцами, другая этих же торгашей под шумок выпускает.
- Ну анекдоты, положим, сочиняют про всех. И про гаишников, и про депутатов с президентами. А с ОБНОНом, я слышал, у вас вроде отношения налаживаются. Или сведения устарели?
- Да нет, действительно есть пара совместных задумок. Только ведь это скорее на уровне частной инициативы отдельных сотрудников. Так что все операции ребяткам приходится секретить как от чужих, так и от своих. При этом еще вопрос - от кого больше.
- Вот она суть, Тимофей! - с нажимом произнес Валерий Аркадьевич. - Это на улице все просто. Воришка бежит, его ловят. А ты, братец, вторгаешься в область более тонких материй.
- Тонкой материей ты называешь политику?
- Ее, родимую… Видел, наверное, как муха бьется в паутине? Умишка нет, куда рваться - не знает, что ни делает - становится только хуже. Это, Тимофей, и есть политика: знать свое место и степень положенной вибрации. Будешь излишне дергаться - запутаешься и задохнешься. Совсем не дергаться тоже нельзя - прибегут пауки и съедят. Можно, конечно, разрушить все до основания и предложить новое, но это мы уже проходили. Не получается, знаешь ли.
- Значит, терпеть и делать вид, что ничего не происходит?
- Делать вид, что ничего не происходит, мы не собираемся, а вот потерпеть действительно придется. Идеального человечества, Тима, никогда не было и не будет. А потому не стоит сетовать на систему. Она не идеальна, только и всего. Но кто сказал, что нам нужны идеальные системы? Взгляни на Швейцарию, Америку, Израиль - у них, по-твоему, лучше? Да ничего подобного! Сыты и обуты - это да, а тем не менее вот какая ерундистика наблюдается: дипломатии предпочитают войну, шахматам и интригам - силовой нажим. Внизу слесари-сантехники, вверху - графоманы и краснобаи, профи лишены творческой фантазии, а фантазеры - ремесленнических навыков. Мир, Тимофей, несовершенен изначально. Это может раздражать, но это следует принять как факт.
- Ты, Валерий Аркадьевич, рассуждаешь, конечно, красиво, но странная у тебя правда получается. Все кругом плохо, но это плохое - естественно, а потому не должно вызывать негодование. Только ведь все рычаги у вас - у политиков. Меняйте ту же действительность, влияйте на природу вещей, на законы и массовое сознание. Уж этого вам делать никто не мешает.
- Вот тут-то ты ошибаешься. Мешают - и еще как!
- Кто именно?
- Да мы же друг дружке и мешаем! - Санин улыбнулся. - Я ведь об этом только и толкую. Паутина сильна целостностью, и любой политик в зависимости от собственного поведения легко может превратиться из паука в муху и наоборот. При этом не следует забывать, что политики те же самые обыкновенные люди. Хоть маленькие, хоть большие. Книжек не читают по причине вечной занятости, к гласу народа не прислушиваются, поскольку сами с усами, и учиться на примерах прошлого не желают, потому что кажется скучным. Да и западная демократия на деле всего лишь закамуфлированная автократия. Ковырни ноготком - и польет гной. Смотри, как Франция скрипит зубами. Просто диву даешься! Такая вроде страна - и фильмы замечательные, и путешественники, и писатели, а взяла и арестовала парусник «Седов». Чисто пиратская акция! И чем они после этого лучше тех бородачей, что берут в плен заложников? Сами в гости пригласили, сами же и в плен взяли. А на паруснике между тем сидели желторотые курсантики, только-только покинувшие пап и мам. Вот и получается, что взяли в залог пацанов - в обмен на те же баксы и франки. - Валерий Аркадьевич покачал головой. - У актрис Сафоновой и Захаровой детишек отняли. И тоже вроде бы по закону. А на деле - не закон это, а чистой воды шовинизм. Если мама русская, а отец француз, то закон никогда не встанет на сторону матери, - вот и вся их правда.
Лосев почесал в затылке:
- Честно говоря, я об этом как-то не задумывался…
- Историю нужно читать. Они и раньше подобные фокусы выкидывали. Экспедиционный русский корпус тоже ведь за них кровушку проливал в Европе. Еще перед Гражданской войной по просьбе французского правительства Россия послала туда пехоту. Только господа французы в джентльменство играть не собирались, использовали гостей по полной программе - кидали, считай, в самые гиблые места. А когда наши солдатики возроптали, так их окружили и расстреляли из пушек. Без затей и лишних проволочек. - Санин махнул рукой. - Что Франция! У них, Тимофей, у всех бардак. В Ирландии католики протестантов мочат, израильтяне с палестинцами никак не могут договориться. А операция «Лис в пустыне»… Помнишь, как все началось? Как раз за день до импичмента американского красавца. Мы уже забывать стали, а ведь так оно все и было: любой возможностью пользовались, чтобы отвлечь внимание от президентских амуров. Взяли и врезали по Ираку. Без всяких веских причин. А там дошла очередь и до Югославии. Спасибо подружке Монике! Вдоволь нацедила кровушки.
- С женщинами многим не везет, - философски заметил Тимофей. - Наши генералы с прокурорами тоже на них спотыкаются.
- Спотыкаются - да, но войн не затевают. Вспомни, какой Штаты судебный процесс устроили. Следы на платьишке Левински чуть ли не в лупу разглядывали. Дескать, не случайная сопля, а семя нашего первого! - Санин фыркнул. - Ну скажи, разве не цирк! И то, что творилось потом в Македонии, опять же целиком и полностью следствие большой политики. Доллар-то вибрирует, чем его удержать? Да войной, чем же еще? Вот и подбрасывали полешки. То албанцам глазки строили, то с талибами заигрывали. Так и вскормили минотавра. А минотавр-то взял и вышел из повиновения - да как ахнул по Нью-Йорку гражданскими самолетами. Но самое обидное, что снова никто не хочет думать. Руки привычно тянутся к топору, к обрезу, к кастету…
- Что же делать?
- Да ничего. Само собой все утрясется. Из заблуждений выводят стрессы. А стрессами это десятилетие будет насыщено, уж поверь мне. И поймут наконец, что глобальных проблем на сегодняшний момент две: СПИД и терроризм. А все прочее - бутафория и политический балаган. - Санин сокрушенно вздохнул. - Я, Тимофей, хочу сказать, что стран плохих или хороших нет, как нет и эпицентра зла. А есть паутина - большая и клейкая, в которой барахтаемся все мы. Поэтому и задачи у нас у всех общие - не наделать своим барахтаньем дыр и при этом не позволить себя задушить.
- Честно говоря, мало что понял, - признался Тимофей.
- Да я и сам давно уже перестал понимать, где север, где юг. Хотя и варюсь в этом соусе уже не один десяток лет.
- Значит, будем жить по Толстому?
- Это в каком смысле?
- Ну, стало быть, делай что должно и будь что будет.
Левая бровь первого заместителя вновь поднялась вверх.
- А что! Вполне разумно… Ну а насчет Дмитрия не волнуйся. Взгрею кого следует.
- Что ж, тогда я потопал. - Лосев пожал протянутую руку и, поднявшись, направился к выходу.
У самой двери Санин его окликнул:
- Да, вот еще что… Хотел спросить тебя о Марате. Ты ведь, кажется, его на мусульманское направление поставил?
- Да, как договаривались.
- Что-нибудь удалось нащупать?
- Честно говоря, уже дня три на связь с ним не выходил. Не до того было. Но думаю, можно не беспокоиться. Марат - парень ответственный. Звезд с неба не хватает, но работает цепко и осторожно. Были бы новости, наверняка сообщил бы.
- Ты все-таки потереби его. А то и других ребяток к этому направлению подключи. Я понимаю, профиль не совсем ваш, но такое уж время в России - из-за террористов все ведомства на ушах стоят. - Хозяин кабинета поморщился. - Словом, есть у нас, Тимофей, непроверенная информация неприятного толка. Что-то назревает - и не где-нибудь, а прямо в нашем городе.
- А поконкретнее можно?
- Да трудно сказать что-либо конкретное. По слухам, готовится в Екатеринбурге теракт в дни визита патриарха. Так что для выяснения истинной подноготной этих слухов требуется ваше участие.
- Помочь, конечно, можно.
- Да ты не сомневайся, пару ставочек для вас выбьем - даже высшей категории.
- Искушаешь? - Тимофей почесал в затылке. - Послушай, Валерий Аркадьевич, а как же ваши собственные спецслужбы?
- Они тоже будут задействованы, но видишь ли… - Санин неловко заерзал в кресле. - Есть в нашем ведомстве утечка. Подозреваю, что весьма серьезная. А потому - лучше работать параллельно, понимаешь?