- Но он протянул дольше других! В определенном смысле он мог бы стать нам полезным.
- Это если бы нам удалось с ним подружиться, - Рупперт в сомнении покачал головой. - Но мы с ним навряд ли подружимся. Особенно теперь. Хуже всего, что он способен привлечь к эксперименту внимание прессы.
- Он уже привлек его!
- Вот-вот!.. Об этой расстрелянной мастерской успели пропечатать все газеты. А то ли еще будет! Благодаря тебе мы так и не узнали, много ли разболтал ему Фрэнк...
- Сэр! Свежее сообщение, - один из операторов встрепенулся. - Полиция навела справки и выяснила, что горящий дом принадлежит Самуилу Гордону. Вы, может быть, помните его. Он работал у нас в прошлом...
- Черт побери, конечно, помню! - взревел Рупперт. Сжав кулаки, он вскочил с места. - Вот кто его надоумил избавиться от кольца! Об этом нужно было сразу догадаться.
- Но когда они успели снюхаться? Фрэнк, Гордон и этот русский?
- Осмелюсь напомнить, - вмешался все тот же оператор. - Гордон и Фрэнк с самого начала были приятелями.
- Вот как? - Рупперт шевельнул бровью. - Очень жаль, что я не знал об этом раньше.
- Что будем делать с ним? - Борхес кивнул на экран, где с прежней беспечностью по улицам и перекресткам скользила зеленая точка. - Ты только полюбуйся, с какой скоростью он мчится! А доноры ведь редко пользуются транспортом.
- Что лишний раз свидетельствует о нашей беспечности. - Рупперт звучно прищелкнул пальцами. - Ничего! Скоро этот лихач отъездит свое. Вызовите Таппи!
- Таппи? - Борхес в сомнении пожевал губами. - Вряд ли он подойдет для такого дела. До сих пор Таппи поставлял нам рабочих лошадок. На такого рода операцию он просто не согласится.
- Сэр! Разрешите мне? - тот же неугомонный оператор в готовности привстал. - Мне знакома эта профессия, так что проблем не будет.
- Ты? - брови Рупперта недоуменно взлетели вверх.
- Джо в самом деле специалист по такого рода затеям, - подтвердил Борхес. - Я думаю, на него можно положиться, Дик.
Чуть поразмыслив, Рупперт сумрачно кивнул.
- Хорошо. Сделай это, Джо! Но постарайся не напортачить. Неприятностей в эти дни у нас будет хватать и без того. Бери машину с сонаром, все, что посчитаешь нужным. И чтобы через час эта точка погасла!
- Она погаснет, сэр, - радист стянул с себя наушники и поднялся. Через час с небольшим я положу на ваш стол кольцо.
Когда он покинул комнату, Рупперт хмуро поинтересовался:
- Мэрвил, это ведь ты нанимал его?
- Я, - Борхес неуверенно улыбнулся. - Поверь мне, Джо Фармер - парень и впрямь способный. До сих пор ты ведь был доволен им?
- Я всегда считал его только радистом... - Рупперт помолчал. - Впредь мне бы очень хотелось, чтобы каждый в этом учреждении занимался своим делом. Кадры, Мэрвил, это моя обязанность. Ты понял меня?
- Разумеется, Дик! Кадры действительно твоя обязанность, и ты справляешься с ней превосходно. Фрэнка ведь, кажется, нанимал ты? Да и Гордона тоже...
Стиснув зубы, Рупперт шумно задышал. Подобные выпады со стороны коллеги он не переносил.
- Ну-ну, Дик, не злись. Что в том плохого, если изредка я тоже буду тебе помогать? Во всяком случае за радиста я ручаюсь головой.
- Что-то уж очень охотно он вызвался на операцию.
- Что тут такого? Парень мечтает сделать карьеру, хочет понравиться грозному Рупперту. Я его понимаю.
- Не знаю... Как бы не наломал он дров.
- Не наломает. Года три назад он помогал террористам в Гватемале. Конечно, молодо-зелено, но надо признать, он многому там научился.
- Сэр! - радист, сидящий за журналом, поднял голову. - Это четвертый полицейский участок. Начальник - Рой Хантер. Вылетевшую к месту происшествия группу возглавляет лейтенант Ричардсон. Боу Ричардсон. Если вам нужны дополнительные данные, я попытаюсь связаться с архивами Ай-Си. Если действовать через компьютерную сеть, они вряд ли что-нибудь заметят.
- Не надо, - Рупперт отмахнулся, но Борхес запротестовал:
- Отчего же не надо? Пусть поглядит. Семья, личные привязанности кто знает, что нам понадобится в ближайшие часы...
Выбираться из песка легче, чем из земли, - в этом он убеждался не раз. Правда, на первых порах Виктор чуть-чуть не задохнулся, но в конце концов затылок вынырнул на поверхность, и, подобно тонущему, он широко распахнул рот, вдыхая теплый и такой желанный воздух.
Как оказалось, от дома, охваченного огнем, Виктор отполз совсем недалеко. Оглядевшись, он искренне понадеялся, что старине Сэму повезет больше. Где кончался лаз, Виктор не имел понятия, но, как говорил Сэм, подземный ход убегал довольно далеко в пустыню. Впрочем, о том, что, по его мнению, далеко, а что близко, Виктор мог только догадываться.
Убедившись, что поблизости никого нет, он рискнул наконец выбраться из-под обвала. И только тогда разглядел бандитов. Шагах в тридцати от него, припав на колено, затаился косматый крепыш, внешностью смахивающий на мексиканца. Для полноты образа не хватало только неряшливой бахромы на брюках и узорчатого сомбреро. В оптический прицел винтовки, пристроенной между прутьями ограды, крепыш изучал занимающееся огнем здание. Чуть дальше Виктор заметил спину еще одного снайпера. Вероятно, пожару эти ребята не слишком доверяли, предпочитая слепой стихии весомую литую пулю.
Стараясь двигаться осторожно, Виктор начал перемещаться по направлению к машинам. Сначала ползком, а затем перебежками на полусогнутых ногах, телом пригибаясь чуть ли не к самой земле. Бежал он, заметно прихрамывая. Раненую ногу простреливало при каждом шаге, и чтобы не застонать, ему приходилось кусать губы. И совсем некстати болтающийся на груди коротышка-автомат саданул его по пропитавшимся кровью бинтам. Охнув, он перехватил его рукой и присел на песок, чтобы переждать приступ боли.
Позади потрескивало пожираемое пламенем дерево, издавая жалобный скрип, рушились балки. Запах гари перебивал неживую сухость пустыни.
Оправившись от болевого шока, Виктор возобновил путь. Он не видел и не мог видеть, что уже несколько пар глаз с интересом наблюдают за ним. Слишком поглотил донора процесс передвижения, требующий столь основательных усилий и терпения. Он мог бы соревноваться в скорости с одноногим калекой на костылях, но никак не с обычным путником. До машин он добрался не скоро, и прежде чем влезть в кабину, лежал некоторое время, отдыхая. Ему было отлично видно, как суетятся возле здания ликующие \"мафики\". Один из них, приблизившись к пылающим руинам, послал в огонь еще одну ракету \"Стингерс\". Сноп искр взвился к небу, и словно шляпа споткнувшегося человека, треугольная крыша перекосилась набекрень, с шумом завалилась внутрь здания. Стрелок исторг обрадованный вопль.
- Щенок! Сопливый щенок... - Виктор с сожалением погладил автомат и неспешно поднялся.
Дверцу они, разумеется не заперли, чему он вовсе не удивился. На месте оказался и ключ зажигания. Прежде чем отъехать, Виктор намеревался порадовать пулями скаты близстоящих машин. Он уже изготовился к стрельбе, когда чьи-то пальцы сжали его запястья, лезвие армейского ножа скользнуло к горлу.
- Замри, удалец!..
И тут же хлопнула дверца. В машину следом за Виктором втиснулся еще кто-то.
- Мы взяли его, Граф! Этот недоумок сам сюда приполз!
- Видел, как же...
Те же крепкие пальцы без особого усилия отняли у Виктора автомат. Кулак человека, поднявшегося с заднего сиденья, снисходительно ткнулся в скулу донора.
- Пощупать его, босс?
- Позже, Билли. Ребята сказали, что видели вертолет. Он не стал приближаться, но, надо думать, обязательно вернется и, может быть, не один.
А далее Виктора выволокли из кабины и вновь впихнули, но уже на заднее сиденье легковой машины. Рядом с ним очутился тот самый Билли, который так ловко подкараулил его. И снова знакомый кулак без особой силы мазнул по лицу.
- Сиди спокойно, мозгляк. Будешь дергаться, дух вышибу.
Вышибать дух из тех, кто дергался, по-видимому, входило в профессиональные обязанности Билли. Выглядел он внушительно, а кулаки его были столь пугающих размеров, что Виктор всерьез усомнился, что на них сумели бы налезть самые огромные боксерские перчатки. Граф, на деле оказавшийся смуглокожим усатым детиной, повелительно буркнул что-то шоферу, и тот послушно завел мотор. \"Завел с первой попытки\", - отметил про себя Виктор. Он как-то враз устал и сдался, а оказавшись на мягком сиденье, ощутил, как тяжелеют его веки и сон клонит голову на грудь.
Шурша песком, кто-то подбежал к машине, и Граф отдал последнее распоряжение:
- Поджарьте эту конюшню еще пару раз, а затем на машины - и следом.
- Босс! Если вертолеты сядут нам на хвост, что делать?
Граф ничего не ответил, но, видимо, одарил вопросившего таким взглядом, что тот поспешно забормотал:
- Ясно, босс! Все будет сделано в лучшем виде...
Машину дернуло вперед, и Виктор ударился головой о пенопленовую обивку кабины.
- Вот так штука!.. Босс! А пленник-то наш, похоже, заснул! Я думал, он дурака валяет, а он и впрямь задремал.
Открыв глаза, Виктор очумело поглядел на обращенные к нему лица. Черт его знает, но он действительно почти заснул. И, слыша все их разговоры, даже успел увидеть какое-то обрывистое подобие сна.
\"Вам бы не поспать столько!\" - беззлобно подумал он. Организм, поддерживаемый наркотическим снадобьем, а в первую очередь - розовой надеждой выжить, утерял свою главную опору. Сон стал реакцией на случившееся. Вполне возможно, сказывалась и потеря крови. А может, это было то самое нервное истощение, о котором упоминал Сэм.
- Значит, у парня железные нервы, - в глазах усача мелькнул интерес. - Впрочем, это мы скоро выясним.
Выясняльщики... Виктор выдавил из себя кривую усмешку. На это сил у него еще хватало. И губы Графа ответили ему тем же. Виктору захотелось рассмеяться. Разве не идиотская ситуация? Двое взрослых мужчин сидят в мчащемся по пустыне автомобиле и ухмыляются, испытывая то ли собственную выдержку, то ли выдержку противника.
А случай с Графом в самом деле был не простой. Ни себе, ни своим приближенным этот смуглокожий мафиози так и не сумел объяснить, какого дьявола ему понадобился этот невзрачный русский, задолжавший казино крохи, о которых и заговаривать-то вслух было неприлично. Окружающим он мог, конечно, пользуясь правом сильного, ничего не объяснять вовсе, но наедине с самим собой Граф наверняка ощущал некоторую растерянность. Он домогался этого русского, как не домогался никого другого и сейчас наконец-то Граф добился своего. Пленник, доставшийся ему страшно дорогой ценой, дремал на заднем сиденье, и, наверное, впервые перед гангстером во весь рост вставал вопрос: а что дальше?..
Виктор не стал домысливать пришедшее на ум. Это его не касалось. По крайней мере - на время движения по дороге. Милой и доброй няней автомобиль покачивал пленника, сон кутал его в объятия, отвлекая от ноющей ноги, мягкой рукой целителя поглаживая раненную грудь. Ни переживать, ни думать ему не хотелось...
- Это еще что за куколка? Как она здесь оказалась?..
- Ну-ка, притормози! Взгляну поближе. Как думаешь, Билли, может, посадить ее в багажник?
- Зачем же в багажник? А мои колени на что?
Виктор вяло приоткрыл один глаз. И увидел стоящую посреди дороги Летицию - в шикарной мини-юбке, в кожаных сапожках, с золотистым плащом, перекинутым через руку. Улыбаясь от уха до уха, она махала рукой столь энергично, что напоминала ребенка, рвущегося ответить на вопрос любимой учительницы. Разве что не подпрыгивала, но это было бы чересчур. Мужчины в кабине и без того ожили, суетно зашевелившись. Флюиды Летиции действовали безотказно даже сквозь стекло и сквозь металл.
Когда машина заводится с первого раза - это что-нибудь да значит. Появление Летиции на дороге, разодетой в пух и прах, как никогда обворожительной, тоже могло означать чрезвычайно многое. Но еще более значимым (по крайней мере для Виктора) было то, что эти три мужлана, повидавшие на своем веку всякого - в том числе женского и мужского коварства, не сговариваясь, решились на остановку. Докапываться до причины Виктор не стал. Да у него и не было на это времени. Одним незримым взмахом рук он выбросил тело из волн сонного океана и изготовился к чуду, которое не замедлило последовать.
- Мальчики, какие вы все расчудесные! - Летиция заглянула в окошечко. Черные глаза ее источали медовый сок, она ни одного мгновения не находилась в состоянии покоя. Виктор прекрасно помнил одно из ее железных правил: стремительная женщина обворожительна вдвойне. Стоит ей лишь чуть остановиться, как она тут же необратимо тускнеет. Алчущие взгляды успевают прикоснуться к прекрасному, отпивая ровно столько, чтобы утолить первую сумасшедшую жажду. Совершив этот роковой глоток, мужчины трезвеют, тотчас начиная замечать то, чего им вовсе не следует замечать. Но помня об этом, очень важно не переусердствовать и не превратить утонченную демонстрацию в суетливое мелькание кадров. За это самое мелькание люди и ненавидят рекламу. Задача женщины безмерно сложна - успеть показать себя со всех сторон, но ни одну из этих сторон не дать толком разглядеть. Когда видишь всплескивание рыбы на поверхности реки, прежде всего замечаешь золотой чешуйчатый блеск. Сама обладательница чешуи вполне может оказаться невзрачной пескарихой, но об этом догадываешься гораздо позже. Блеск завораживает и блеск пьянит. Иначе чем иным объяснить долготерпение чудилы-рыбака, прикипевшего к удилищу? И именно такой блеск должен исходить от женщины. Летиция владела подобным искусством в совершенстве. Пуская в ход природную искрометность, она попросту била ниже пояса. Все четверо сидящих в машине смотрели в ее прекрасные глаза, внимали ее чарующему голосу, выпав на какое-то время из реалий. Летиция же, интуитивно угадав лидера, ласково взирала на Графа. Она не собиралась рассеивать свои чары попусту, она собирала их в смертельный пучок и била наверняка.
- Боже, как ты изменился! А эти усы!.. Вичу, слушай меня внимательно! Зажмурь глаза и задержи дыхание... - при последних словах она даже, не удержавшись, погладила Графа по щеке.
- О чем ты говоришь, красотка? - он и не подумал отстраниться. Какой еще Вичу? Мое имя...
- Да нет же, нет! Я только говорю о том, что ты здорово изменился, Вичу, - голосок Летиции продолжал ворковать все так же сладко. Никто и не заметил, как из-под накинутого на изящную руку плаща проклюнулся коротенький ствол. Три выстрела слились в один дробный удар. Виктор вжал голову в плечи. Левое ухо совершенно оглохло. Тем не менее он успел выполнить ее команду, хотя толком не понял, зачем это было нужно.
- Сейчас, Вичу, потерпи...
Хлопнула дверь, всхлипывающий Билли грузно вывалился наружу.
- А теперь ты, Вичу. Выходи, не открывая глаз.
Слепо шаря руками и продолжая довольствоваться скудной порцией набранного в легкие воздуха, Виктор кое-как выбрался из кабины. Летиция тотчас захлопнула за ним дверь.
- Замечательно! Я как чувствовала, что у нас все получится!
Разумеется, она все знала наперед. И уж во всяком случае помнила, какой магией обладали ее самые пустячные приказы. Женщина-повелительница так она любила называть себя... Шагнув вперед, Виктор немедленно наступил на чью-то ногу. Послышался стон, перемежаемый бранными словечками.
- Все, милый! Можешь дышать и любоваться небом.
Растерянно заморгав, он послушно выдохнул и вдохнул. В носоглотке ощущалось слабое першение. Увидев, что он кашляет, Летиция тут же протянула ему платок.
- Дома я смочила его амистолом и упаковала в полиэтилен. Это должно помочь.
Виктор растер платком саднящие щеки и лоб. Амистол чем-то напоминал нашатырь, но был куда мягче. Жжение в горле постепенно поутихло. На всякий случай он все же держал платок у лица. Бросив взор в сторону машины, угрюмо поинтересовался:
- Что ты с ними сделала?
Шофер грудью лежал на рулевой колонке, рядом с ним корчился в мучительной рвоте Граф. Билли - тот немного уже оклемался и даже пробовал подняться на ноги. Впрочем, и он выглядел не лучше. Лицо покрывали пятна ожога, из глаз потоком текли слезы.
- Кажется, я не слишком точно попала. Он ведь сидел рядом с тобой, Летиция направила маленький револьвер в бандита и надавила спуск. Выстрел швырнул Билли на дорогу. Затихая, огромное тело вяло скребло каблуками по пыльному грунту.
- Газовые патроны, - пояснила девушка. - Очень удачная модификация. Используется таиландской полицией для усмирения особо буйных клиентов. Действует даже на наркоманов.
- Охотно верю, - Виктор утер выступившие слезы. Газовая атака напоминала о другом неприятном инциденте. Ощущения были знакомы.
- Однако ты прелестно выглядишь! - Летиция потрепала его по голове. Парень моей мечты!.. Но не стоит рассиживаться. Моя машина вон за той скалой. Надо сказать, дорогуша, было не слишком просто отыскать тебя. Спасибо знакомым из полиции.
- Поверь, я еще оценю твою помощь.
- Это уж само собой! - присев, Летиция стянула с себя киношный кич сапожки на высоком каблуке и зашлепала по песку босиком. - Поторапливайся, Вичу! Если не ошибаюсь, скоро на сцене объявятся новые персонажи.
Она снова командовала, а он снова готов был подчиняться. Только у машины Виктор сумел опомниться.
- Погоди, Тицци! Куда ты собираешься меня везти?
- Конечно, к себе!
Он решительно покачал головой.
- Не пойдет. У меня есть место получше.
- Тогда поехали в это твое место!
- Нет. Нам придется расстаться. Возвращайся в город, а я возьму автомобиль этих уголовников.
- Да там же не продохнуть, о чем ты говоришь! - Летиция даже притопнула от нетерпения ногой. - Не будь идиотом, садись и поехали!
- Это не очень комфортное местечко, - Виктор вновь стал испытывать сомнения. Вдвоем с Летицией он никогда не чувствовал себя полноценным мужчиной. - Всего-навсего пещерка с минимумом, необходимым для жизни.
- Пещерка? - черные глаза ее чудесным образом зажглись, словно их подключили к внутреннему электричеству. - Ты говоришь, крохотная пещерка? Да ведь это здорово!.. Ты только представь себе, как уютно там можно устроиться вдвоем! Ты, я и огромная пустыня!
Виктор устало поморщился. У него не было сил спорить с ней. Без слов он полез в автомобиль. Летиция проворно шмыгнула за руль.
- Давно бы так!..
Ее бледно-голубой \"Ситроен\" завелся с третьей или четвертой попытки, что тоже само по себе было замечательным признаком. \"Добравшись до места, надо будет обязательно осмотреть крышу, - подумал он. - А уж тогда соберусь с духом для оптимистических выводов...\"
Погасить \"точку\" - в данном случае означало убить человека. Джо Фармер справлялся с подобными заданиями и прежде. Более того, именно в такого рода предприятиях он начинал чувствовать свою значимость, свое очевидное превосходство над окружающими. Так, вероятно, происходит отбор в сословие хирургов. Человек впечатлительный и импульсивный для точной и холодной этой профессии не подойдет. Рука его дрогнет в решающий момент, скальпель совершит роковую ошибку. Он не сможет всматриваться в изможденное лицо больного сторонним взглядом, и сопереживание почти наверняка повредит последнему. В операционной хирург обязан превращаться в точную аналитическую машину, а на это способен далеко не каждый. В своем деле Джо Фармер тоже слыл мастером. Он умело управлялся со взрывчаткой и детонаторами, владел рукопашным боем, в совершенстве зная, что такое нож и нунчаки. Кроме того он неплохо разбирался в радиоаппаратуре, мог работать в качестве шифровальщика. Немудрено, что Борхес ухватился за него, немедленно зачислив в штат. Рупперт таким обстоятельством, похоже, остался не очень доволен, и потому Фармер с особым воодушевлением отправлялся на эту операцию. Он здорово наследил в Южной Америке. Борхес снабдил его документами и крышей над головой. От этого так просто не отмахиваются, и он просто обязан был доказать, что Джо Фармер именно тот человек, которого так часто не хватало им для выполнения щекотливых поручений.
Компактный экран монитора, расположенный справа от рычага переключения скоростей, непрерывно корректировал его перемещения. Обнаружить \"жертву\" оказалось проще простого. В ту секунду, когда точка на экране сошлась с перекрещивающимися рисками, Фармер разглядел перед собой зеленый \"Шевроле\". Они ехали на скорости около тридцати миль в час по Хэйвенс-Авеню. Мужчина, управляющий \"Шевроле\", сидел, выставив локоть в окно, и, кажется, курил.
\"Профан и чайник! - с оттенком презрения решил Фармер. - Этот ничего не заметит, даже если я буду висеть у него на хвосте битый час\".
Он действовал по наитию. Обещание, данное Рупперту, следовало держать, но он брякнул что-то про кольцо, а об этом не стоило, пожалуй, говорить. Так или иначе, скрупулезность не входила в разряд его любимых качеств. \"Точку\" велено было погасить - в этом и заключалась суть задания. Все остальное по обстоятельствам.
Приближался мост. Дорога перед мостом разветвлялась надвое, сворачивая на набережную, а далее уходя к Южным кварталам. Нажав на подушечку клаксона, Фармер вытеснил машину, едущую бок о бок с \"Шевроле\". Правой рукой взвел затвор тяжелого автоматического пистолета. Судя по всему, намеченная жертва тоже намеревалась ехать по мосту, но Фармер рассудил иначе. Метров за сорок, зафиксировав руль левой рукой, правую он вскинул в раскрытое окно, целясь в висок мужчине. Два стремительных выстрела, и рука его нырнула обратно. Мужчину швырнуло вправо, и, как предполагал Фармер, заваливаясь на сиденье, убитый потянул за собой руль. \"Шевроле\" вильнул в сторону и, промчавшись еще немного по набережной, ударил по бетонному поребрику, опрокинувшись в бурые воды Брэгос-ривер. Получилось даже лучше, чем ожидал Фармер. Впрочем, радости он не выказывал. Он вел себя с солидностью профессионала, добротно исполнившего порученное дело. Его беленький и чистенький автофургон достиг уже середины моста, место катастрофы осталось далеко позади.
Что может ЗНАТЬ женщина о собственной груди? Что может СКАЗАТЬ женщина о собственной груди?.. То есть, скажет-то она несомненно больше, чем знает, но чтобы услышать полную соматическую характеристику загадочных полусфер, нужно, конечно, обратиться к мужчине. Ибо только он знается с этим феноменом с младенческих лет и до глубоких седин. В течение всей жизни он изучает сей предмет с прилежанием первого ученика. Без оценок и похвальных грамот, однако с завидным энтузиазмом. В юношеские годы женская грудь становится подобием иконы, превращаясь в объект мучительных вожделений. С течением времени детский платонизм обрастает практическим опытом, и вот тогда мужчина, если он не полный идиот, переходит в сан настоящего бакалавра по данному вопросу. Профиль и геометрия, объем соска, цвет, упругость и пространственное расположение - любой из этих тем он сумеет посвятить не менее часа пространственных разглагольствований. Слушать его, разумеется, будут в такой же компании разглагольствующих мужланов, но оттого отнюдь не померкнет красота высказываемых суждений, не пропадет истина, которой столь напористо доискивались и доискиваются в подобных компаниях...
О такой вот чепухе и размышлял Виктор, покачиваясь в машине, ведомой твердой рукой Летиции. Тяжелая от бредовых видений голова покоилась на коленях шофера, соприкасаясь с тем самым предметом, о котором рассуждал сейчас некто смахивающий на поэта, восторженный и вечно глупый, поселившийся с некоторых пор в его мозгу. Вряд ли это был сам Виктор. Утомленный событиями дня, Виктор Пицеренко спал. Бодрствовала лишь какая-то часть сознания. Именно она фиксировала приятное положение его головы, его левой щеки и левого уха. То есть сначала это было всего-навсего остренькое женское плечико, но на одной из благодатных дорожных рытвин машину тряхнуло, и голова съехала вниз, чуть притормозив на крутом взгорке. Таким образом часть его головы ничего не знала, не слышала и не желала слышать. Она жила чувственным созерцанием прекрасного, совершенно не внимая рокоту двигателя, шелесту песка под протекторами и рассудительной речи Летиции.
- ...Дурачок... Что бы ты делал без меня - в этой своей темной пещере? А кто караулил бы тебя по ночам, перебинтовывал твои раны? Об обеде и ужине я не говорю...
Виктор лениво подбирал контраргументы, мысленно возражая ей, однако рта при этом не раскрывал. Если кто и спал по-настоящему, так это его язык и губы. Им было плевать на хозяина. Не очень утрудив себя за день, они тем не менее требовали своих законных часов отдыха. А потому Виктору, а вернее, той его части, которая не услаждала себя ощущениями левого разомлевшего уха, приходилось разговаривать с Летицией молча, то есть про себя.
- ...А если опять начнутся неприятности? Что ты сделаешь своей единственной рукой? Тебя обезоружит восьмилетний ребенок!.. И этот твой Сэм тоже хорош - дал деру при первой возможности. Очутись он тут, сказала бы я ему пару ласковых! Хорошо, хоть карту оставил, - рука девушки погладила Виктора, словно большого, прильнувшего к ней кота. Наверное, он и казался ей сейчас одичавшим котом. - Какой же ты худющий! Одни ребра!.. Не очень-то это удобно, между прочим, для нашего брата. Ну да я тебя откормлю - сделаю этаким кабанчиком. Будешь протискиваться в двери бочком, а лифты небоскребов будут скрипеть и подергиваться, поднимая тебя наверх.
Неожиданно для себя самого Виктор хрюкнул. Ему стало смешно, а она, услышал его хрюканье, с готовностью рассмеялась. Ей было хорошо: красивые губы, замечательно розовый, скрывающийся за жемчугом зубов язык - все исправно работало, подчиняясь молодой хозяйке, не допуская и мысли о каком-либо саботаже.
- Как подлечишься, обязательно вернемся в город, - сообщила она, отсмеявшись. - Это дело так просто мы им не спустим. Сначала навестим твой паршивенький отдел профилактики, а чуть позже прогуляемся в гости к Графу. Жаль, ты сразу не сказал, что он находился в той машине. Уж я бы обязательно вернулась. Вот было бы здорово отстричь ему усы! Такого позора он уж точно не снес бы! - Летиция снова рассмеялась. Развеселая ее дрожь через грудь и упругие колени передавалась голове Виктора, и он ничуть не протестовал.
Проворная рука девушки поднялась от живота к лицу донора, ноготками осторожно заскользила по щеке. Эти ощущения он тоже помнил прекрасно.
- Ты знаешь, а ведь я, наверное, тебя люблю, - призналась Летиция. Виктору отчего-то показалось, что она и сама изумилась собственному признанию. - Действительно! Чего ради я пустилась бы на все эти безумства? Или ты считаешь, что я сумасшедшая?
Виктор затаился, не отвечая. Он ждал продолжения, хотя про себя тотчас решил, что Летиция лжет. Может быть, искренне полагая, что сейчас это и есть та самая ложь во спасение. Она не любила никого и никогда. И вероятно, не способна была полюбить, ибо любила слишком многое и слишком многих. И все-таки Виктор напряженно ждал продолжения. Ложь во спасение казалась такой приятной...
Увы, продолжения не последовало. Откуда ни возьмись на машину упала рычащая тень, Летиция притормозила. Пришлось срочно просыпаться.
- Что это, Тицци?
Вокруг ревел настоящий ураган. Песок вздымало бешеным вихрем, крутило в воздухе, застилая свет. Видимость снизилась до нулевой.
- Черт побери, это же вертолет! - Летиция, пригнувшись, выглянула в окно. - Они прямо над нами.
- Думаешь, это полиция?
- Думаю, что в любом случае разумнее остановиться, - заглушив двигатель, Летиция спешно подняла стекла справа и слева. В кабину и без того успело напустить целое облако пыли. Словно по мановению волшебного жезла, буря улеглась. Видимо, оценив их уступчивость, вертолет отлетел чуть в сторону и завис над землей.
- Действительно полиция, - на этот раз она рассмотрела окраску гигантской стрекозы. - Кстати, если хочешь, мы можем сбить ее.
- Сбить? Каким образом? - он ошеломлено взглянул на девушку.
- Очень просто. Дождемся, когда они сядут, разгоним машину и саданем их в бок. Как твой любимый Покрышкин.
- Покрышкин не ходил на тараны. Потому и стал маршалом авиации. Поэтому, если хочешь дожить до маршальства...
- Ишь ты какой! Всего сразу не бывает, желай чего-нибудь одного! довольная, она улыбнулась. Изящным движением головы откинула назад черную гриву волос. - Не бойся. Раз мы ничего такого не хотим, стало быть, и тарана не будет. Зачем нам маршальство, верно?
Разобраться в ее логике не представлялось ни малейшей возможности, и хотя Летиция всего-навсего шутила, ему показалось, что в голосе ее звучит некое сожаление. Так передумавший хулиган со вздохом опускает рогатку.
- Но-но! Не вздумай! - Виктор на всякий случай погрозил ей пальцем.
И, конечно, она сделала то, чего он меньше всего от нее ожидал, подавшись к Виктору, обхватила его щеки руками и нежно поцеловала в губы. И тут же еще раз - уже не столько нежно, сколько с азартом легко разгорающейся молодости.
С некоторым смущением Виктор моргал. Да, елки-палки! Она действительно была молода, а он был стар, ужасающе стар. Разница эта, нет-нет, да била ему по глазам, колола шипом розы, к которой так часто он пробовал неосторожно прижаться. И наверное, дело заключалось даже не в возрасте, - в чем-то совершенно ином, но в чем именно, он так и не мог разобраться по сию пору.
- Для ласк сейчас не самое подходящее время, - растерянно пробормотал Виктор.
- Напротив, самое-самое, - легко возразила она. - Эти болваны посадят нас в разные камеры, вот увидишь. А целоваться сквозь стены человечество еще не научилось...
Громыхание мегафонов заглушило ее фразу.
- Медленно отворите дверцы и выходите из машины с поднятыми руками!
Вертолет продолжал зависать над землей метрах в тридцати от них. Стволы могучих \"Мини-Ган\" угрожающе целились в сторону беглецов. Виктор не понаслышке знал силу этих скоростных пулеметов. В пару секунд они способны были превратить автомашину в полыхающий дуршлаг. Он посмотрел на Летицию.
- Ну что, амазонка? Пойдем сдаваться?
Она пожала плечиком. Сдаваться эта барышня явно не привыкла. Прежде чем отворить дверцу, она проворчала:
- Надеюсь, машину они догадаются перегнать в город. Я одолжила эту колымагу всего на один день у знакомого психопата. Если не верну в срок, он очень обидится.
- Что-то ты не вспоминала о нем, пока мы направлялись к пещере.
- Сам видишь, обстоятельства изменились.
- Ладно, крошка, не будем их злить, - Виктор торопливо пожал ее кисть. - Если что, вали все на меня и на ОПП. Но лучше не слишком афишируй свою осведомленность. Просто проезжала мимо, решила помочь.
- Не учи ученого, - она с бравадой распахнула дверцу и, оправив на бедрах коротенькую юбочку, выбралась из кабины. Виктор поторопился вылезти с другой стороны.
- Я сказал: с поднятыми руками! Оружие, если таковое имеется, отбросить на пять шагов перед собой. Бросать левой рукой, держа за ствол!..
Пропустив мимо ушей тираду об оружии, Виктор покорно сложил ладони на затылке. Плечо привычно отозвалось болью. Летиция, обойдя машину, приблизилась к нему и заботливо оправила на доноре куртку. Смешливо покосилась на его руки.
- Не переусердствуй, Вичи! Не забывай, что ты ранен.
Из приземлившегося вертолета один за другим выпрыгивали вооруженные полицейские.
- Вы что, не слышали команды?! - один из них целился из револьвера в Летицию.
- Я, офицер, все слышала, но не все поняла. Решила, что это относится только к мужчинам, - последнее слово Летиция почти пропела, произнеся по слогам. Очень медленно, словно издеваясь над блюстителями правопорядка, она стала поднимать руки. Она поднимала их, не сгибая, через стороны так, словно делала гимнастику или собиралась нырнуть с водной вышки. И, конечно же, коротенькая юбочка по-своему отреагировала на это движение. Уразумев, какую картину он рискует увидеть в самом скором времени, полицейский качнул револьвером, хмуро пробурчав:
- Бросьте ваши штучки! Разумеется, сказанное относилось только к мужчинам.
Летиция немедленно сложила руки на поясе, деловитой развальцей направилась к вооруженным людям.
- Учтите, он серьезно ранен. Так что по возможности обращайтесь с ним аккуратно.
Двое из вертолетной команды, приблизившись, быстро обшарили машину, еще двое топтались возле Виктора, внимательнейшим образом ощупывая его одежду. Ни тех, ни других он не замечал. С глупейшей улыбкой на лице Виктор наблюдал, как, отведя офицера под локоток в сторону, Летиция что-то весьма эмоционально ему втолковывает. Полицейский чин стоял перед ней провинившимся, но не утерявшим еще упрямства мальчуганом. Стриженый его затылок часто и расстроено кивал. Руки Летиции все более энергично жестикулировали перед носом офицера. Завороженный ее красноречием, он не делал ей ни единого замечания...
Сколько себя помнил Виктор, женщины, напоминающие Фаню Каплан, ему никогда не нравились. Не нравились и Софья Перовская с Верой Фигнер. Единство жестокости и женского начала ассоциировалось у него с чем-то абсолютно противоестественным. Захватчик и воин мужчина - было явлением мерзким, но тем не менее привычным, а потому вполне приемлемым. Женщина, получающая удовольствие от чужой смерти, была страшнее, чем женщина наркоманка и алкоголичка. Старуха с косой была все-таки старухой, но даже и здесь женское обличье он воспринимал как некую ошибку или неточность народных сказаний. Виктор не верил в орлеанских дев, не верил в суровых комиссарш с осиными талиями и сухо поджатыми губами. Они казались ему некими жутковатыми призраками, материализовавшимися по халатному недосмотру природы. И тем ужаснее было его признание собственных чувств к Летиции. Все более он ощущал крепость ловушки, в которую угодил. Виктор сознавал, что отказаться от Летиции вторично ему будет во сто крат труднее. Он угодил в клетку, и дверца этой клетки немедленно закрылась на замок. Ключиком, запершим замок, послужили те самые слова, которые Летиция произнесла в машине...
Вечером Виктора сосредоточенно осматривали и ощупывали тюремные лекари. Ему наложили несколько швов, в кровь впрыснули дозу антибиотиков и болеутоляющего. Вероятно, под действием всех этих лекарств ему приснился пугающий сон. С развевающимися волосами Летиция мчалась по небу в деревянной ступе. Виктор сидел где-то сзади - вроде как в багажнике. Ступа пикировала вниз, и у него перехватило дыхание. Из крохотных кубиков, не более спичечного коробка, дома вмиг вырастали до своих истинных размеров. Летиция с уханьем взмахивала метлой, и ступа вновь возносилась к облакам. Ничего страшного они не вытворяли - просто носились с воплями над городами и селами. Тем не менее, ужас, пропитавший его душу, не покидал Виктора ни на минуту. Он сознавал себя мужем ведьмы, и мысль эта заставляла горячечно биться сердце. Что-то было не так, но что именно, он не мог понять. Лишь позже с облегчением опытного обманщика он списал тревожное состояние на предчувствие, которое, как известно, во снах обостряется, предупреждая спящего о грядущем. В данном случае грядущим Виктор посчитал не ступу с Летицией, а то, что произошло с ним тотчас по пробуждении.
Зачастую процесс пробуждения и без того - весьма неприятная процедура. Проснуться же в минуту, когда тебя душат тюремной подушкой, действие, вовсе лишенное какой бы то ни было прелести. Несчастный царь Павел, первый и последний из всех российских павлов, знал, что умирать лучше бодрствуя. К такому же выводу пришел организм Виктора, ощутив острую нехватку кислорода. Забарахтав руками, он попытался сесть, но из этого ничего не вышло. Голову его с силой прижимали к койке. Кулаки тоже оказались бесполезными. Человек оседлал его грудь, ногами ограничив мобильность рук. Убийца, казалось предусмотрел все и на потуги Виктора отвечал приглушенным хихиканьем.
Даже в самой критической ситуации у людей в запасе еще бездна способов самозащиты. К сожалению, о большинстве этих способов они просто не подозревают. Дикий зверь тем и сильнее цивилизованного существа, что без стеснения практикует все дозволенное и недозволенное. Собственно говоря, спасающему свою жизнь дозволено все. Человек вправе кусаться и царапаться, бить чем угодно и по чему угодно, нисколько не заботясь о последствиях. Там, где в человеческие игры вмешивается ее величество Смерть, джентльменские правила не в ходу. Оттого-то война и есть самое гнусное лицемерие на земле, фарс узаконенного убийства, где не желающий убивать - дезертир, и безжалостно приговаривается трибуналом оскаленных звероящеров к расстрелу. Расстрел отказавшихся от насилия - могло ли выдумать человечество что-нибудь более постыдное? Впрочем, конечно же, могло. В подобных вещах достижения землян уникальны, и, если бы не скромное умалчивание летописцев, все давно бы потонуло в славословии кровавого ханжества...
Ударив сидящего на нем человека коленом по спине, Виктор добился того, что противник подался слегка вперед, - удары по почкам никогда не приветствуются теми, кто их получает. Почувствовав перемещение громоздящейся на нем тяжести, донор рывком выгнул тело дугой, сбрасывая соперника на пол. Подушка соскользнула с лица, а в следующую секунду они уже поменялись местами, и Виктор молотил кулаками по ненавистной, впервые видимой им физиономии, не забывая пускать в ход и здоровую ногу. Ярость его была такова, что оторвать донора от исходящего визгом душителя удалось лишь троим полицейским.
В коридорах уже громыхали шаги бегущих на помощь. Проснувшиеся арестанты, ругаясь, молотили по прутьям железными мисками. Всюду горел свет, с дубинками наготове надзиратели спешно обходили свои владения.
Как оказалось, одному из сидящих здесь психопатов удалось выбраться из камеры. Вооруженный замысловато изогнутой шпилькой, с успехом заменившей ему отмычку, он направился прямиком к апартаментам Виктора. Событийность вновь властно напоминала о себе. Освободившемуся психопату удивительным образом везло. Никто не заметил его пробирающимся по коридору, никто не увидел, как он проникает в камеру к русскому. А десятью минутами позже Виктор вновь объяснялся с арестовавшим его офицером.
- Теперь-то вы мне верите? - Виктор сидел на табурете напротив молодого лейтенанта и, морщась, потирал потревоженную грудь. Поверх бинтов вновь выступили багровые пятна, и только что заспанный лекаришка в очередной раз вколол ему какое-то снадобье.
Он и без того знал, что ему верили. Летиция как следует пропесочила мозги лейтенанту. Вопрос был чисто риторическим. Сначала Боу Ричардсон беседовал с девушкой, потом с ним, а в конце концов снова с Летицией. Как оказалось, о деятельности ОПП он кое-что уже слышал и все-таки поверить в рассказываемое отказывался. Летицию полицейские отпустили с миром, Виктора же по его собственной просьбе упрятали в одну из ближайших городских тюрем. Формальности лейтенанту удалось уладить. Донору было обещано трое суток гарантированной безопасности, но уже в первую ночь с гарантиями вышла промашка.
- Как ему это удалось? - караульный сержант продолжал вертеть в пальцах металлическую шпильку. - Одно дело отомкнуть наручники, совсем другое - специальный замок в камере.
- Вы думаете, если оставить вас здесь, случится что-нибудь еще?
- Я этого не исключаю.
Ричардсон смущенно взглянул на Виктора.
- Видите ли, это риск. И мне, и кое-кому из моих коллег может крепко достаться. Ваше содержание здесь не совсем законно, а в деятельность ОПП нам запрещено вмешиваться.
- Но кольца у меня нет, формально я могу считаться подозреваемым в поджоге дома. Да мало ли кем вы можете меня записать! Мы рассказали вам все, но могли ведь и не рассказывать, верно?
- Тем не менее, вы рассказали, - лейтенант, краснея, опустил глаза. По всей видимости, честность была для него не пустым звуком. Долг в нем боролся с совестью, и чему отдать предпочтение, он не знал.
- Разве я не объяснил вам, в чем заключается деятельность отдела профилактики? Фактически они банкроты. Не сегодня, так завтра их обязательно разгонят.
- Да, я все понимаю. Конечно, этих субъектов следует как можно быстрее одернуть, но в том-то вся и штука, что свободному гражданину или тем же журналистам выполнить подобное куда проще. Я всего-навсего лейтенант и в этом городе работаю только год. Словом, вы должны понять - я не слишком многое могу сделать...
- К тому же субординация и все такое, - вяло подсказал Виктор. Очень уж мучился и переживал лейтенант. Вот и в тюрьму прикатил среди ночи.
- До утра, разумеется мы обеспечим вам охрану, а потом... - офицер развел руками и снова убежал взглядом в сторону. - Та девушка говорила, что ей есть куда вас пристроить.
- Слушай, Ричардсон, - сержант подсел к их столу и раздумчиво застучал шпилькой по пластиковой поверхности. - Мы сделаем проще. Здесь у нас есть карцер. Если включить отопление, там не так уж плохо. Стены и двери такие, что ни один псих не проникнет. Он сейчас как раз пустует. Парень перекантуется там пару дней и отправится к своей дамочке. Чем, скажи, плохо?
Он подмигнул Виктору, и тот ответил ему благодарным кивком.
Лейтенант заерзал на стуле, рукой стал теребить мятый ворот.
- Насколько я понял, эта самая событийность может подкинуть сюрприз и похлеще. Я понятия не имею, что это может быть, но в случае чего мы с тобой ответим головами.
- Да почему ответим-то? - сержант удивился. - Начальство сюда носа не кажет. Болтунов здесь тоже нет. Два дня абсолютно ничего не решат.
- Но тот придурок из камеры все же умудрился выбраться, - возразил офицер. - И никто это не предвидел. А если прорвет трубы и карцер затопит? Или обвалится какой-нибудь из этажей? Пойми, может случиться что угодно!
Лицо лейтенанта пошло пятнами, сержант глядел на него озадаченно. Чем бы закончился разговор, неизвестно, но где-то в каменных недрах хлопнул выстрел. Все трое вздрогнули, обернувшись на дверь.
- Пойду узнаю, что там стряслось, - сержант спешно поднялся и вышел из комнатки.
- Вот видите! - лейтенант нервно пригладил коротенький ежик волос. Он хотел сказать что-то еще, но промолчал. Виктор не стал ему помогать. Захочет, сам все объяснит, а нет - так нет. Виктор вытянул на полу располневшую от повязки ногу, коротко кашлянул. В полуночной голове царил полуночный сумбур, и все-таки он чувствовал, что с лейтенантом что-то не так. Беседа, которую они провели часов шесть или семь назад, протекала вполне дружески. Ему думалось, что они поняли друг друга. Если не к Виктору, то уж к Летиции этот Ричардсон проникся явной симпатией. А теперь испуган и взвинчен до последнего предела. Почему?.. Виктор окончательно решил про себя, что сцена с душителем здесь ни при чем. Вряд ли испугался лейтенант и ответственности. По крайней мере днем он показался ему достаточно отважным человеком. Или он успел навести об этом ОПП справки и струхнул?..
В комнатку вернулся сержант.
- Что там такое? - как-то уж очень поспешно лейтенант вскинул голову. Он словно нуждался в том, чтобы услышать еще что-нибудь страшное. Лишний аргумент укрепил бы его позиции, убедил бы его самого в том, что он совершает верный шаг.
- У одного из охранников выстрелил револьвер. Он уверяет, что даже не прикасался в кобуре. Пуля угодила ему в ногу. На этот раз сержант и сам выглядел смущенным.
- Случайность, - пробормотал он. Пробормотал не слишком уверенно.
- Значит, так, - лейтенант хозяйственно поднялся, его момент все-таки наступил. - В шесть утра мы вынуждены будем отпустить вас.
- Я так и понял, - насмешливо обронил Виктор. - Одна маленькая просьба: как только вернетесь домой, позвоните Летиции и сообщите ей о том же. Объяснять ничего не надо, просто сообщите, через какие ворота и во сколько вы выставите меня на свободу.
- Обещаю это сделать.
Глаза их на мгновение встретились, и в это самое мгновение неким мистическим образом Виктор уверился в своей правоте. С лейтенантом действительно было не все в порядке. Его припугнули и припугнули как следует. Иначе не мялся бы он тут и не краснел. Этот взгляд походил на некое покаяние, и сообразив, что Виктор прощает его, офицер облегченно вздохнул. Руку он подать не решился, но, уходя, пожелал удачи.
На этот раз машина у Фармера была более скоростная. Спортивная модель \"Альфа-Ромео\". Собственно говоря, на переполненных городских улицах, где транспорт не движется, а ползет, подобный автомобиль был столь же уместен, как реактивный истребитель на аэродромах четырнадцатых годов. Тем не менее Джо Фармер не отказал себе в удовольствии выбрать для задуманного именно это техническое чудо.
Оценив нового работника по достоинству, Рупперт дал ему очередное поручение. Еще одна точка, которую следовало погасить. Задача облегчалась тем, что жертву не нужно было выслеживать по экранам сонаров. Фармеру назвали время и место, снабдив парой неплохого качества фотографий. Ранние часы его тоже устраивали: меньше возможных свидетелей, больше простора для итальянского механического чуда.
Стартующая \"Альфа-Ромео\" подобна стреле, спускаемой с тетивы. На пустынной улочке увернуться от ее удара одинокому пешеходу практически невозможно. Опыт наездов Джо Фармер уже имел, а потому действовал, как никогда, хладнокровно.
Метров сто он следовал за опознанной жертвой на черепашьей скорости, и лишь когда человек повернул на более ровную улицу, Фармер воспользовался педалью акселератора. Его вдавило в спинку кресла, и вырулив на прямую, он послал механического коня вдогонку за уходящим. Чуть дальше стояла еще одна машина, но она его не слишком обеспокоила. За те короткие секунды, когда произойдет столкновение, они ничего не успеют заметить. Кроме того, не исключалось, что машина стоит пустая, без хозяев. Однако Фармер ошибался.
Обернувшись, Виктор заморожено наблюдал, как с ревом на него несется сверкающий автомобиль. Все напоминало тот первый его день, когда он покинул центр ОПП, только эта машина выглядела намного страшнее. Руки, поворачивающие руль, принадлежали не терзаемому похмельем опойке, а знающему свое дело убийце. Скрываться от него было совершенно бесполезно, и потому Виктор просто стоял и ждал.
Трескотню очередей за спиной он воспринял с полным спокойствием. Безжалостным ураганом пули обрушились на красавицу-машину, дробя стекла и сияющий лаком металл. \"Альфа-Ромео\" вильнула в сторону, перевернулась раз-другой, с пронзительным скрежетом проехалась крышей по асфальту, остановившись в каких-нибудь пяти-шести шагах от донора. Виктор ожидал, что она вспыхнет или даже взорвется, пытаясь хоть таким образом достать ускользающую жертву, но этого не произошло. Его убийца, человек, повисший на ремнях безопасности, был мертв, и залитая кровью рука нелепо высовывалась в окно, не дотягиваясь до тротуара какой-нибудь пары сантиметров.
Отвернувшись, донор торопливо зашагал. В конце улицы его поджидали двое: размахивающая автоматом Летиция и нахохлившийся, чем-то напоминающий тощего галчонка Сэм. В руках последнего, разумеется, тоже красовалось оружие. Галчонок был настроен воинственно.
В пять коротких минут Летиция выложила все новости... Майкл успел выйти из больницы и уже разгуливал на костылях по ремонтируемой мастерской. Лейтенант, как было обещано, сообщил ей о Викторе и о том, что они вынуждены отпустить его. Сэм же разыскал ее к вечеру, еще до звонка Ричардсона. Таким образом они подоспели вовремя.
- Интересно, как это ты разыскал Летицию? - Виктор покосился на хмурящегося Гордона.
- Это было проще простого. Вспомни, ты прожужжал мне о ней все уши. Адрес, цвет волос, характер, привычки... Я выучил ее данные наизусть. Во всяком случае запомнить кое-что не составило труда.
- Чего же ты хмуришься?
- Твоя подружка успела дать мне отставку. Да, да! Отставку! Не веришь, спроси у нее сам.
- Все он врет, - бесцеремонно заявила Летиция. При этих словах она энергично потерлась щекой о щеку Виктора. - Он просто боится. Взгляни на его руки - они дрожат, как у восьмидесятилетнего старика.
Она совершенно не деликатничала. Видимо, с Сэмом они уже были на короткой ноге. В течение всего времени, пока Гордон рассказывал, как, выкарабкавшись из подземного лаза, он на случайных попутках добирался до города, Летиция то и дело вставляла язвительные замечания.
- В общем, - подытожила она, - друзья познаются в беде. Пока одному плохо, второй что есть сил спешит к его подружкам, и наоборот.
- Вот ведьма! - Сэм подпрыгнул на сидении. - Ведь сто раз ей объяснял, что ждал тебе не меньше часа! Даже успел сползать обратно - до того места, где обрушилась земля.
- Представляешь! Он уверяет, что пытался отрыть тебя голыми руками! Вот уж я посмеялась...
- И пытался! Но вовремя сообразил, что Вилли удалось спастись. А после там уже шуровала вовсю полиция. Если бы я показался им на глаза, сюда бы я не приехал - это уж точно.
- Только, ради бога, не нервничай! Того и гляди, мы куда-нибудь врежемся, - Виктор погладил Летицию по волосам - ласковее, чем ему хотелось, и потому с избыточной суровостью он тут же ее одернул: Отстань, наконец, от человека.
- Что ж, ради интересов дела... - Летиция изобразила скучающий зевок. Сэм же продолжал нервно подрагивать за рулем.
- Честное слово, она меня достала. Вилли! Ты же намеревался удрать от нее. Какое умопомрачение на тебя нашло?
- Я стал донором, Сэм. Всего-навсего. А она меня выручила.
- Ты всерьез считаешь это основанием для того, чтобы тискаться с ней у меня на глазах? - Сэм возмущенно зыркнул на него в зеркальце заднего обзора. - Хорошо! Тогда спроси у нее, куда мы направляемся, герой-любовник!
- И куда же мы направляемся? - Виктор простодушно перевел взор на девушку.
Вместо ответа Летиция вновь зевнула. И даже скучающе попорхала ладошкой у рта. Все, что она хотела сказать, она уже сказала. За нее опять пришлось говорить Сэму.
- Мы едем к Рупперту, Вилли. Не больше и не меньше. Чтобы вывести вражье семя до четвертого колена. Так выразилась твоя подружка. Самое поразительное, что она меня убедила. По правде сказать, другого выхода у нас действительно нет. По крайней мере у нас с тобой. Я успел обзвонить кое-кого из ребят и получил занятную информацию: на моей квартире засада. Рупперт все-таки пронюхал обо мне... И потом, ты видел ту гоночную машину! Я ни грамма не сомневаюсь, что это тоже дело его рук.
- Подожди! О чем ты говоришь? На кой черт ему понадобилось убирать меня?
- А на кой черт ему посылать ко мне на квартиру громил? Слава богу, он не добрался еще до вашего Майкла.
- Вы спятили! - Виктор поочередно посмотрел на Летицию и на Сэма.
- Спятили или нет, но обратного хода давать уже не будем, - Сэм угрюмо поджал губы. - Кое-кого из своих я уже предупредил. Так что сегодня там будет минимум охраны.
- Милый, если мы этого не сделаем, - с нажимом произнесла Летиция, то можно быть уверенным, что и Сэма, и тебя просто пристрелят в ближайшие часы. В общих чертах Сэм обрисовал мне положение. Ясней ясного, что герои вроде вас у них как кость в горле. Они и без того сидят на вулкане, а потому пойдут на любые жертвы.
- Но им-то какая выгода от этого?!
- Убрав вас, они выгадают еще пару месяцев относительного покоя. Вы поднимаете слишком большой шум, а шум всегда привлекает внимание. Ни Борхесу, ни Рупперту это совершенно ни к чему.
- Ладно, пусть вы правы, - все они подонки и их место за решеткой, но неужели для этого нужен еще один штурм Зимнего?
- Зимнего? Что ты имеешь в виду? - Летиция приподняла верхнюю бровь. Она не поняла его фразы. Сэм, вероятно, тоже. Виктор отвернулся к окну.
- Я хочу сказать, что мне не нравится ваша задумка. Одно дело бегать и защищаться, совсем другое - атаковать.
- Атака - лучшая форма защиты, - убеждено произнес Гордон.
- А если ты беспокоишься насчет деталей, то зря, - певуче сказала Летиция. - Нахрапом такие дела не делаются, но и затягивать их опасно. Закрой глаза и успокойся. Мы с Сэмом все обсудили. Эта задача вполне выполнима.
Закрывать глаза Виктор не стал. Потерянно глядя в окно, он терзал зубами губу. В памяти всплыли обрывки давних университетских лекций что-то о временах язычества и ранних славян. Те давние времена он изучал с содроганием. Он не хотел бы в них жить. Даже в образе какого-нибудь князя. В своих походах славяне были безжалостны, а те же сарматские женщины воевали наравне с мужчинами. Более того, не убив единожды неприятельскую душу, они лишены были права выходить замуж...
Виктор ощутил на языке привкус крови. Все верно! Сейчас рядом с ним сидела сарматская женщина, потомок тех убежавших в прошлое, но не умерших времен. О Сэме он не думал. Сэм был мужчиной, прошедшим войну. Таким же, как он... Виктор зябко шевельнул плечом. Таким же, да не таким. Милые преданные друзья чем-то его необъяснимо пугали, и он ничего не мог с этим поделать.
Вставив личную карточку в прорезь электронного привратника, Сэм довольно кивнул на мигающую надпись разрешения.
- Милости просим!.. Вот увидите, никакой стрельбы не будет. Аналогичным образом мы доберемся до сердца этого гадюшника.
С выводами он явно поспешил. У гаража, моментально разгадав в них чужих, на троицу набросилась пара охранников. Одного из них выстрелом из газового револьвера уложила Летиция, второго в четыре кулака Сэм с Виктором загнали под лестницу, где и спеленали куском медного провода. Предусмотрительная сообщница впрыснула каждому из лежащих по полкубика вербитуума. Она и здесь использовала не шприц, а нечто пистолетоподобное с пружинным тугим затвором, приводящим в движение поршень.
- Десять часов сна, - хладнокровно прокомментировала она.
Чуть позже им повстречался доктор Малькольм. С ним обошлись гуманнее, заперев в одной из лабораторий. Буянить Малькольм не стал, со смиренностью приняв участь пленника. А в общем газовый револьвер пришлось использовать еще трижды. На трескотню выстрелов и вопли выглянул краснорожий детина, который без излишнего колебания открыл по гостям автоматный огонь. К несчастью, бедолага прятался за обыкновенной дверной филенкой. Сэм прошил ее очередью, и обладатель багровой физиономии вывалился в коридор.
- Теперь бегом! - скомандовал Гордон. Виктор подчинился. Время рассуждений кончилось. Он снова стал бойцом своего взвода и, преодолевая боль в ноге, мчался с оружием в руках на врага. Смешно и глупо, но мгновениями ему хотелось исторгнуть из груди нечто пугающее и протяжное. В фильмах это изображают как дружное и басовитое \"ура\". На деле люди ревут, воют и плачут - от страха, злобы и безысходной необходимости бежать под пулями в неизвестность. Так кричит заяц, спасаясь от волка и лисы, так рычат хищники, настигая зайчонка.
- Где этот проныра Фармер, где Таппи с охраной?! - поглядывая на дверь, Дик Рупперт нервно облизывал губы. Шквал приближающейся перестрелки он, конечно, слышал. В руке его подрагивал громоздкий \"Магнум\", внутреннее чувство опасности отсчитывало последние секунды. Борхес же продолжал копошиться возле компьютера.
- Какого черта ты там возишься! Неужели это нельзя было сделать раньше?
Впрочем, в ответе он не нуждался. Если бы перевод денег можно было оформить раньше, они бы обязательно это сделали. Но финансовые кражи при помощи электронной техники должны совершаться стремительно и, по возможности, под самый занавес. Вот почему они откладывали операцию на критический день и критический час. Компьютерная сеть - это океан необозримых возможностей. Единственная преграда - система шифров и паролей - лишь в некоторой степени охлаждает пыл аферистов. Нужными кодовыми словами они располагали. Всю имеющуюся наличность Борхес только что сгреб в саквояж, но это были крохи. Главные деньги ОПП лежали на банковском счету, где и положено лежать всем солидным суммам. Этой самой суммой Борхес теперь и жонглировал, перебрасывая с депозита на депозит, вторгаясь в банковскую сеть городов и, аккуратно исчезая. Цепочка прерывистых следов уходила все дальше и дальше, потихоньку приближаясь к местечку, которое и тот, и другой облюбовали для своего будущего совместного отдыха.
Следя за мельканием пальцев Борхеса, Рупперт снова пожалел, что не знает всех тонкостей операторского ремесла. Вдвоем они управились бы значительно быстрее...
В дверь коротко постучали. Сглотнув, Рупперт поднял \"Магнум\".
- Скорее, Мэрвил! Ради бога, скорее!.. - пробормотал он. Указательный палец заерзал на спуске, но рокового нажатия так и не совершил. Растерянность Рупперта объяснялась тем, что он увидел не вооруженного с ног до головы агента Федерального Бюро, а входящую в зал девушку. Подобных див он до сих пор встречал лишь на страницах мужских журналов и в некоторых телепередачах. Перебирая стройными ножками, гостья робко приблизилась к нему. На руке она держала золотистый плащ, темные ее глаза с интересом рассматривали Дика.
- Вы тот самый Рупперт? - она произнесла это с таким неподдельным восхищением, что он тут же с глуповатой готовностью признался, что да, это он самый и есть.
- Ну, а я добрая приятельница Мэрвила, - она застенчиво улыбнулась.
- Мэрвила? - чувствуя, что совершает что-то непоправимое, Рупперт изумленно оглянулся на погруженного в компьютерные игры Борхеса. - Разве у этого тихушника водятся приятельницы? Вот уж не догадывался...
Боковым зрением он отметил быстрое движение девицы, но предпринять ничего не успел. Едкое пламя трижды обожгло ему лицо. В глаза и нос словно плеснули кислотой. Взревев, Рупперт скакнул в сторону и, наткнувшись на стол, полетел на пол. Он ничего не видел, пищевод содрогался в чудовищных спазмах, и все же \"Магнум\" в его руке разок попытался ответить, вслепую послав пулю, но ничего уже не изменив.
- Кто ты? Что тебе надо?! - глядя на девушку с ужасом, Борхес отскочил от компьютера, быстро попятился. - Не делай этого! Пожалуйста не делай!..
В зал уже вбежали Сэм с Виктором.
- Я тебе говорил, она справится!
- Ты в порядке? - Виктор коснулся локтя девушки.
- Еще бы! - шагнув к корчащемуся на полу Рупперту, Летиция прижала к жирному плечу пистолетоподобный шприц и надавила на спуск. Механизм с треском разрядился очередной порцией вербитуума.
- Следовало бы разрядить в него другую игрушку, - Сэм медленно направился к Борхесу. - Что там у тебя за пазухой, гений? Неужели термометр? Вот уж не поверю... Давай, давай - двумя пальчиками осторожно и в сторону.
Мэрвил послушно освободился от оружия.
- Срок действия облучения? Какую дозу получил Вилли?
- Как и все. Порядка шестнадцати мегакланов, - голос Мэрвила дрожал. Он все еще пятился. - А срок, ты знаешь, у одних это быстрее, у других медленнее...
- Стало быть, все те же пять-семь дней?
Голова Борхеса часто задергалась, что, по-видимому, означало подтверждение слов Гордона. Виктор с Летицией наблюдали за происходящим.
- Вы успели запустить кого-то еще?
- Да, один человек... Беглый негр. Рупперт выловил его где-то на окраине.
- И что с ним теперь?
- Я... Я не знаю. Правда, не знаю! - заметив, что Сэм направляет на него ствол автомата, Борхес часто закивал. - То есть, кажется, Дик говорил про больницу... Черепно-мозговая травма или что-то в этом роде.
- С этим ясно, - Сэм кивнул. - Где Фрэнк? - он продолжал наступать на Мэрвила, подобно грузному медлительному танку. Создавалось впечатление, что он гонит своего подопечного к тщательно замаскированной ловушке, к известной ему одному волчьей яме, прикрытой обманчивым пологом веток и присыпанной землей.
- Фрэнк?.. - рука Борхеса дернулась, скрюченный палец неуверенно указал на лежащего Рупперта. - Это он, клянусь! Я был против. С самого начала я считал Фрэнка отличным работником и полагал, что он не может быть опасен для эксперимента.
- Вот как? - лицо Сэма побледнело. Стволом он качнул в сторону оказавшегося возле Мэрвила кресла и резкой командой усадил ученого.
- Разговор наш еще не окончен, - он вернулся к пульту, по пути подобрав миниатюрный \"Браунинг\" Мэрвила. - Невзрачная душонка, невзрачное орудие убийства. По крайней мере - полное соответствие.
- Вы... Вы за все это ответите! - Борхес неожиданно осмелел и даже попытался встать. Уязвленное самолюбие прибавило этому человеку храбрости.
- Сидеть! - окрик Сэма сработал, как удар плети. Сморщившись от ужасных предчувствий, Борхес замер в кресле.
- Я же объяснил, это Рупперт, - промямлил он. - Ты ведь знаешь его бешеный нрав.