Под лавкой, около двери, лежали его большие бахилы, измазанные грязью и навозом. После свадьбы брат и вовсе почувствовал себя хозяином в доме.
Стратег. Размышления: силы,
(1 Так называли у нас асбестовые прииски.)
действующие во Вселенной. Похитители
Сильная и работящая, Аниска тоже сразу взяла на себя немалую часть женской работы в доме: носила на коромысле из проруби полные ведра воды, задавала Буренке корму, вместе с матерью перед праздниками мыла и скоблила ножом скрипучие половицы в избе. В отцовской семье у Аниски, кроме нее, еще были четыре девки - не очень-то разойдешься. Теперь ей, должно быть, не терпелось стать самостоятельной бабой. На мать она начала поглядывать косо: видно, про себя решила, что свекровь ей не указчица.
Я к Аниске вначале привязался: когда прибегал из школы, больше всего вертелся около нее. Но скоро она стала показывать характер.
Вторыми и последними в списке сил, незримо присутствующих во Вселенной, стояли Похитители. Стратег считал это название рабочим, ибо оно не отражало их сути. Они украли у него самое дорогое, за что и были названы Похитителями.
Началось это с ватрушек.
Проявление силы. Стратег лишь раз явно столкнулся с Похитителями, вернее, сперва с теми людьми, которые на них работали, а потом с необъяснимым поведением космического корабля. Стратег преследовал его в обычном пространстве и уже почти настиг, но тот исчез прямо в никуда. Стратег не исключал, что, возможно, еще не раз встречался с их противодействием, но сам этого не замечал.
Стоял у нас в амбарчике сундучок, и в нем лежали две ватрушки, оставшиеся от свадьбы. Я понимал, что они сберегаются для гостей и что трогать их нельзя. Но как-то раз, когда мать послала меня за чем-то в амбарчик, я не удержался и от одной немножечко отщипнул. Ватрушка показалась такой вкусной, что я не утерпел - отщипнул еще малость. На другой день я опять открыл сундучок. \"Только вот эту завитушечку сверху отломлю и больше не буду\", - думал я, но рука тянулась второй и третий раз.
Скрытность. Похитители действовали нагло, не таясь, через завербованных ими людей (а может, это были и не люди… но кто тогда?), но при этом сами себя никак не выдавали.
Прошло, наверно, недели две. Ни мать, ни Аниска о ватрушках не поминали, и я уже думал: \"Может, позабыли?\"
Знание о существовании Стратега. Бесспорно. Ведь проведенная ими акция была направлена лично против него, а нанятые ими исполнители знали о Стратеге все до мелочей.
Но за несколько дней до пасхи Аниска позвала меня в амбарчик, открыла пустой сундучок и строго спросила:
Отношение к Стратегу. Похоже, что они были его врагами.
- Это кто взял?
Возможность контакта. Стратег приложит максимум усилий, чтобы добраться до них, и тогда они ответят за все.
Я молчал и смотрел в пол.
Стратег почти не сомневался, что во Вселенной присутствуют и другие силы, но не мог с уверенностью сказать, что именно им, а не тем же Хранителям или Похитителям, можно приписать то или иное действие.
He-гуманоиды. Планета Слипс
- Молчишь, бесстыжая харя?.. Не швыркай соплями-то, не прикидывайся ягненочком!
Сохранено в памяти: Слипс поможет не-гуманоидам уничтожить людей.
Я понимал, что отругать меня следовало, но слова Аниски были такие обидные, что я еле сдерживал слезы.
Шар. Данные. Обработка закончена. Корабли. Много кораблей. Перешли на нашу сторону. Они не-гуманоиды. Они друзья. Сражаться. Вместе.
На следующий день она отругала меня опять за то, что я выломал у гребешка несколько зубьев; у него и так уже двух или трех зубьев не хватало, а после того как я провел по ним пальцем, слушая их певучее потрескивание, прогалызинка стала шире.
- Пять копеек гребень-то стоит! Так не напасешься на тебя пятаков-то! - кричала Аниска.
Корабли будут сражаться вместе с нами. Они мои друзья. Друзьям надо помогать.
Стала она грубить и матери. Когда мать о чем-нибудь ее спрашивала или просила подать какую-нибудь вещь, она дерзко отвечала: \"Не знаю!\", \"Сама возьми!\"
Между ними начали вспыхивать ссоры. Чаще всего это происходило по утрам, когда топилась печь и они стряпали.
Брат эти размолвки переживал тяжело, но не вмешивался в них. Если перебранка затевалась при нем, он пытался перевести ее на шутку. \"Ну, началась обедня\", - говорил он, или: \"Поехали за орехами\". Но шутки не действовали. Тогда он мрачнел и уходил из избы.
Решения. Надо принимать быстро. Корабли этого не могут.
Мне от этих ссор становилось тоже тоскливо. Я незаметно залезал на полати и оттуда с жалостью поглядывал на мать.
12. АРТЕЛЬ
Корабли будут сражаться. В бою надо быстро принимать решения. Корабли этого не могут. Они уязвимы в бою.
Подходила пора сеять.
Я не помню, как это получилось, но сеять начали мы сообща с дядей Василием и с дядей Федором. У них тоже было по одной лошади. Уговорила их на это, кажется, мать.
Слипс. Слипс может быстро принимать решения. Слипс не может сражаться.
Семена у каждого были свои, земля тоже оставалась у каждого своя, но пахать и боронить договорились вместе, артелью.
В нашей деревне трех лошадей ни у кого не было, даже у самых зажиточных. Не было ни у кого в семье и столько мужиков. Когда мы выехали в поле, Василий рассудительно сказал:
Кораблям надо помочь. Их много. Слипс один. Слипс не может быть со всеми кораблями. Чтобы помочь всем кораблям, надо много Слипсов.
- На трех-то лошадях работать можно: вспахать за день десятинку, а то и полторы ничего не стоит. Отсеемся рано.
Пахать вначале решили на двух лошадях. Коренником поставили Карька дяди Федора, а в пристяжки - Гнедуху дяди Василия. На Игреньке мы с Гришкой боронили смежную полоску пара, где Василий неторопливо ходил с лукошком и бросал семена.
Слипе один. Он большой. Надо много Слипсов. Много крошечных Слипсов. Надо каждому кораблю дать частицу Слипса.
Боронить мы с Гришкой условились по очереди. Пока тень от березы, где стояли наши телеги, не дойдет до куста смородины у межи, боронит он, а после - я. Но я все равно не сидел без дела, ходил по пашне и тяжелой палкой разбивал комья.
Пахал дядя Федор. Чернобородый, худой, в пестрядинной рубахе без пояса, он спокойно ходил за сабаном, покрикивал на лошадей, а заленившуюся и кнутом огревал. Только пахать ему на двух лошадях довелось недолго: артель в первый же день поломалась.
Глянув на межу, отделявшую пашню дяди Василия от нашей, я увидел у куста смородины тетку Феклу. Она стояла и пристально смотрела на дядю Федора, поджидая, когда он подъедет поближе.
Слипс поможет кораблям. Он даст каждому частицу себя.
- Своего, своего стегай! Что Гнедуху-то одну понужаешь? - на все поле закричала Фекла. - На чужой лошади пахать хочешь, а своя налегке пускай ходит?!
Федор остановил лошадей, плюнул и прямо в борозде стал отпрягать своего Карька.
Совет. Созывается Всеобщий Совет не-гуманоидов. Слипс будет в нем участвовать. Он пошлет на Совет частицу Слипса.
К нему подошли дядя Василий и Павел, сидевший до того у телеги в ожидании своей очереди стать за сабан. (1 Сабан - примитивный плуг.)
Слипс будет сражаться. Слипс будет на Совете. Будет много Слипсов.
- Ну ее к домовому!.. Будем сеять врозь! - сказал с досадой дядя Федор.
- Цыц, чертова баба! - прикрикнул на жену Василий.
Но она не унималась.
Слипс представлял собой большой быстродействующий компьютер, хранивший огромное количество информации. Каждый из трех слоев планеты выполнял свою функцию: верхний – обмен информацией, средний слой – обработка, а самый нижний – хранение. Небольшая часть каждого слоя могла успешно выполнять свои задачи. Если взять понемногу из каждого слоя, соединить все это вместе и обеспечить приток энергии, то получался небольшой грязевой компьютер. Не такой скоростной и не с таким объемом информации, как сам Слипс, но хорошо приспособленный для выполнения заданных функций.
Мы с Гришкой прибежали на крик.
На поверхности Слипса и на его орбите развернулась бурная деятельность. Не-гуманоиды извлекали почву из каждого слоя и соединяли ее вместе. Безжизненные гранитные скалы покрылись множеством переносных компьютеров. Слипс занимался тем, что загружал в них необходимую информацию. Это был его вклад в общее дело не-гуманоидов. Корабли, все в сверкающей броне, один за другим приземлялись на поверхность Слипса и, после того как в них загружались бортовые компьютеры – грязнухи, брали курс на планету фарфоровых куколок.
- Поехали, Гришуха, домой... - махнул рукой дядя Федор. - А ты, Пашунька, не сердись, - ласково сказал он Павлу. - Вишь, как получается. Какая же тут артельная работа?
И, ведя в поводу Карька, он пошел к своей телеге. Гришка, жалобно глянув на меня, поплелся за отцом.
Сохранить в памяти: Слипс будет сражаться. Надо снабдить все корабли бортовыми компьютерами.
- Что ж, двое не артель, - со вздохом сказал Василий, отстегивая постромки на Гнедухе, - будем сеять врозь.
Сабан, с полуотваленным пластом у сошника, остался в борозде. Мы перепрягли в него Игреньку, и Павел взялся за рогуль...
Домой возвращались мы поздно вечером. Тоскливо и одиноко звенел колокольчик на шее у Игреньки.
Слипс принял решение. Он перешел Рубикон.
13. ГРОМОВАЯ СТРЕЛА
Дальние подступы к Земле. «Малютка-15».
Когда я вспоминаю Игреньку, мне непременно видится и поскотина.
Район космической станции «Пионер-4»
Сергей Минаев, командир «малютки», и его напарник, Мишель Дебуа, сменяя друг друга, уже неделю вели наблюдение в районе станции «Пионер-4», и скучать им не приходилось. Враг развил бурную деятельность, и захваченная им космическая станция в срочном порядке ремонтировалась. Целый флот прочно обосновался в этом районе.
В летние дни, когда в поле не было работы, на поскотине паслось много лошадей: были там гнедые и буланые, карие и вороные; находили мы и белых, когда надо было надергать из хвоста волосу на лески. Игрених тоже попадалось несколько, но нашего Игреньку я отличал сразу по белой лысинке на лбу и по тому, как он прижимал уши, завидев меня с уздечкой на плече. Тонкий и певучий звук колокольчика у него на шее я тоже угадывал сразу, хотя колокольчиков и ботал1 на поскотине брякало многое множество.
Была смена Минаева, когда небольшие корабли, разбившись парами, начали исчезать в подпространстве, но назад, к базе, возвращался только один из них. Потом полеты прекратились, но появился другой корабль, явно не военный. Все эти действия врага не оставляли сомнений: он занимался прокладкой курса. Враг искал путь к Земле. Минаев обратил внимание на то, что эти корабли слишком маленькие. Корабли таких размеров, имевшиеся в распоряжении Земли, не могли входить в подпространство, однако вражеские не испытывали никаких затруднений. Мишель немедленно послал мыслеобраз Стратегу, решив, что эта информация является важной.
(1Ботало - большой плоский колокольчик для домашнего скота.)
Продолжая следить за действиями неприятеля, легко удалось определить, когда тот нашел вторую точку перехода на пути к Солнечной системе, и очередной мыслеобраз был отправлен Стратегу. Затем случилось нечто странное. Прибыл под усиленной охраной курьерский корабль, после чего с десяток линейных кораблей дружно исчезли в подпространстве, устремившись не в том направлении, поисками которого так старательно занимался враг последнее время. Своевременно посланный мыслеобраз предупредил об этом Стратега. Экипаж «Малютки-15» оставался на своем посту, а рэмы и не догадывались, что находятся под его пристальным наблюдением.
Найти Игреньку было легко, но поймать трудно. Подпустив меня совсем близко, он лихо повертывался ко мне задом, взбрыкивал и убегал. Даже корочку хлеба брал с ладони боязливо, готовый мгновенно отпрянуть. Надо было успеть в это время схватить его за гриву - тогда он давал и уздечку надеть. Запрягать его тоже, бывало, намаешься: он нарочно так задирал голову, что я никак не мог дотянуться до нее хомутом: пробовал с телеги тогда он пятился, и я вместе с хомутом валился наземь. Глотая слезы и ругаясь, я топтался около его морды до тех пор, пока опять-таки не выручала корочка хлеба.
Стратег. Размышления: Батя
Стратег часто думал о тех людях, с которыми ему приходилось сталкиваться в своей деятельности. Далеко не все были удостоены такой чести – чтобы Стратег не просто обратил на них внимание, но еще и оценил их. В критических ситуациях, когда нет времени на размышления и решения надо принимать мгновенно, Стратег хотел знать, на кого можно положиться и что кому поручить. Первым в этом достаточно коротком списке стоял Батя.
О том, как появился у нас Игренька, я узнал от матери: отец выменял его на курицу у одного низовского мужика еще двухдневным жеребеночком. Родился Игренька будто бы очень слабым, и кобыла почему-то не стала подпускать его к соску. Хозяин, видимо, решил, что жеребенок все равно пропадет, а курица как-никак в хозяйстве пригодится. Принес отец жеребеночка домой на руках, стал выпаивать из соски молоком и не дал ему сгинуть. А года через три из него получился славный конек, хотя и небольшого роста.
Батя. Снежный Барс. Человек-легенда. Земля во многом была обязана ему своим политическим устройством. Ему принадлежала идея создания Совета Земли, а впоследствии Совета Земли и космических Колоний. Он был первым его председателем, а до этого с оружием в руках боролся со всякого рода сепаратистами, террористами и религиозными фанатиками. Герой Объединительных войн. Он закончил их полным кавалером орденов России, Франции, Англии, США и многих других государств, которые по окончании этих войн перестали существовать. Бригадный генерал, командующий второй дивизией ООН, прозванный Снежным Барсом, он оставил военную службу и ушел в политику.
Брат любил Игреньку за резвость. Бывало, гикнет, покрутит в воздухе вожжами - и только пыль из-под колес! Взбудораженный быстрой ездой, брат, бывало, выкрикивал: \"Молодец, Игренька! Похоронку за ухватку!\"
О своем боевом прошлом Батя рассказывал неохотно, и оно было покрыто тайной. Его отец был десантником, посвятившим всю свою жизнь Объединительным войнам. В заснеженных горах Непала он встретил свою суженую, и у них родился сын. Свое детство Батя провел в горах, в лагере войск ООН, зачастую в заплечном мешке отца или матери, когда те отстреливались от бандитов или штурмовали очередной бастион сепаратистов. Он засыпал под свист пуль, а когда немного подрос, уже сам прятался в расщелинах, пока его родители не погибли, спасая его жизнь.
Это значило, что, когда Игренька состарится и не сможет работать, мы не продадим его татарину на мясо или живодеру, как водилось у нас в деревне, а будем кормить до самой смерти.
Батя был единственным человеком, которому Стратег доверял как самому себе. К нему он приходил за советом или просто так, когда было одиноко. Однако даже его Стратег посвящал не во все свои тайны, и не потому, что не доверял. Снежный Барс поселился в новгородских лесах, отойдя от дел, и вел уединенный образ жизни. Стратег считал, что есть вещи, о которых никого не следует ставить в известность, но если бы возникла необходимость поручить кому-то секретную и опасную миссию, он не раздумывая выбрал бы Снежного Барса.
Перед страдой вернулась в деревню Татьянка. Она жила в Каменке у попа в услужении и в деревне не была больше года. В первый же день она собрала девчонок, и мы все вместе пошли в лес по костянику. Еще по дороге туда ей не терпелось научиться у меня громко свистеть, но свист у нее еле цедился сквозь белые зубы.
Не-гуманоиды. Планета Полиандрия.
Тоненькая, белолицая, чисто одетая, она мало походила на своих подружек, да и многие слова выговаривала не по-деревенски: не \"глико\", а \"гляди\"; не \"лопоть\", а \"одежа\"; не \"робить\", а \"работать\".
Совет кораблей
Всю дорогу она смеялась и прыгала, а когда шли из лесу, рассказывала о Каменском заводе, где льют для царя пушки. Девчонки поглядывали на нее с завистью, особенно на кофточку с рюшками на рукавах. Таких рюшек ни у кого в деревне не было. Мне тоже рюшки очень понравились, и, когда мы вернулись из лесу, я стал просить у матери сшить мне рубаху с такими же рюшками на рукавах. Мать сперва засмеялась, а потом строго сказала: - Ты что, хочешь, чтобы ребята тебя девчонкой звали? Рюшки только девчонки носят. Пришлось о рюшках забыть. Наступили страдные дни.
Поверхность Полиандрии была повсеместно покрыта небольшими бугорками. Планета была как бы вечно беременной, новые корабли, не переставая, зарождались на ней. Сначала небольшие бугорки постепенно увеличивались. Они росли прямо из недр планеты-матери, впитывая ее силу, питаясь ее соками. Достигнув определенного размера, они отрывались от тела планеты, давшей им жизнь, и висели около ее поверхности. Именно этот момент можно считать рождением Космических Странников. Тонкая и гибкая, полая внутри нить, как пуповина, продолжала связывать их с планетой. Так и висело множество кораблей, раскачиваясь от ветра, по всей поверхности Полиандрии. Планета-мать еще не отпускала их. Полиандрия передавала сыновьям знания, накопленные всеми поколениями Космических Странников, которые она заботливо хранила. Она также снабжала их запасом своей почвы, которая служила им пищей, топливом и ремонтным материалом, и, наконец, она давала им имена. После этого последняя нить, связывающая их с нею, обрывалась, и корабли, совершив на прощание облет своей родной планеты, улетали, чтобы бороздить космические просторы, возвращаясь через каждый цикл на свидание с матерью.
Пахотный через людей передал брату, что за Гарашками поспела пшеница и чтобы он ехал жать. Не убран был еще и свой хлеб, но подошла пора отрабатывать за долги.
Рано утром Павел запряг Игреньку в телегу. Пахло дегтем, сухой землей и полынью, которая густо росла у самой избы. Ехать надо было верст за двадцать, и Павел подгонял все аккуратно, чтобы не натерло Игреньке спину или плечо.
Два молодых корабля, которым через несколько дней предстояло отправиться в свое первое странствие, раскачивались на нитях, по которым к ним сейчас поступал запас почвы, и неторопливо вели беседу.
Мы с матерью оставались дома - дожинать у володинской дороги пшеницу и овес в колках. С Павлом ехали Анисья и Татьянка.
– «Ущербный», ты уже сделал выбор? Пойдешь на службу в Союз не-гуманоидов или отправишься в свободный полет?
Брат еще раз посмотрел на телегу - все ли положено - и тронул Игреньку вожжами. Татьянка сидела на телеге рядом с Анисьей, болтала босыми ногами и выколупывала из подсолнуха семечки...
«Ущербный» получил это имя за небольшой дефект на своем теле.
Когда солнце поднялось повыше, мы с матерью пошли жать. В поле там и сям пестрели платки и рубахи, длинными рядами стояли золотистые суслоны.
– Меня больше манит дух странствий, но я еще подумаю. А ты, «Любопытный»?
– Мое решение твердо. Я иду служить.
Положив у тенистой березы узелок, в котором было два куска хлеба, и туесок с квасом, мы взялись за серпы. Скоро на колючем жнивье появилось два снопа: тяжелый и тугой, завязанный матерью, и мой - полегче и послабее. Становилось все жарче.
– И летать по чужой указке? Космические Странники всегда сами выбирали свой путь в безбрежных просторах Вселенной.
По дороге кто-то проехал на телеге, и сухую пыль отнесло на наше поле. Немного перестоявшая пшеница клонилась колосьями к земле, и жали мы осторожно, чтобы не осыпалось зерно. Солома похрустывала под серпами, и снопов позади все прибавлялось.
– Времена меняются. Зато я получу блестящий панцирь и перестану платить дань подпространству.
Ближе к полудню от жары трудно стало дышать. Утирая ладонью лицо, мать присела на сноп и расстегнула кофту.
– Панцирь – это хорошо. С ним можно долго оставаться в подпространстве и достичь самых удаленных уголков Вселенной. Только вместо этого тебя отправят под огонь неживых кораблей.
- Уморился, поди, отдохни немножко, - сказала она. - Вон снопов-то сколько навязал - не меньше моего.
– Панцирь защитит меня.
– Неживые корабли он что-то не очень защищает.
Я присел на сухую, теплую землю. Мать говорила что-то еще, но я не расслышал. Усталость повалила меня на сноп. Веки тяжелели и слипались. Но солнце в раскаленном небе так пылало, что я видел его и сквозь сомкнутые веки. Смутный красноватый свет залил все: и небо и землю, и сладкая дрема одолела меня.
– Они не могут сами себя ремонтировать, как мы.
- Вставай, Степанушко. Не спи на солнце-то, голова заболит, - слышал я сквозь сон.
– В них полно живых существ, которые могут их ремонтировать.
– Все равно. He-гуманоиды заботятся о нас. Они дают нам защиту от подпространства.
Лежал я, должно быть, долго, а мне казалось, что я только что припал к снопу. Вставать не хотелось.
– Это так. Но они заставляют сражаться с другими кораблями.
- Хватит лежать-то, вставай! - настойчивее повторила мать.
– Но они же неживые…
– Существа внутри них очень даже живые.
Я поднял голову и протер глаза.
– Почему эти неживые корабли стреляют в нас? Почему они хотят нас уничтожить?
Мать стояла поодаль и что-то рассматривала в руке.
– Почему нас, а не тех, кого ты станешь перевозить внутри себя? Смотри, в сражении можно и погибнуть, и никакой панцирь не спасет.
- Иди-ка сюда! - таинственно позвала она. меня.
Я подошел. На ладони у нее лежал какой-то продолговатый, остроконечный камень.
«Невезучий» вошел в подпространство и взял курс на Полиандрию. Впервые корабль летел на родную планету не в конце цикла и не по зову планеты-матери. Все в этом полете было не так. Он стал первым, кто позволил укутать себя в блестящий панцирь, который теперь защищал его от леденящих объятий подпространства, и ему не надо было больше платить дань годами своей жизни. Космический Странник предоставил свое полое тело для не-гуманоидов, которые заполнили его воздухом, разделили на отсеки, разместили массу аппаратуры и оборудовали шлюзами. Теперь они могли в любой момент покинуть тело корабля и возвратиться назад. Это был первый случай, когда Космический Странник летел не туда, куда звал его ветер странствий, а по приказу своих новых друзей. Они указывали ему, каким курсом следовать. Это произошло почти два цикла тому назад. Когда он появился у родной планеты в блестящем панцире, его собратья были удивлены, шокированы, многие осуждали его, а планета-мать дала ему новое имя – «Отступник». Тогда это резало слух. До этого корабли назывались «Смышленый», «Стремительный», «Торопливый», и вдруг «Отступник». С тех пор все больше и больше кораблей становились на путь службы Союзу не-гуманоидов, обретая взамен защиту от губительного воздействия подпространства, и все меньше оставалось романтиков, предпочитавших вольную жизнь, сжигая ее в стремительном полете.
- Громовая стрела, - так же таинственно сказала мать и перекрестилась. - Это к счастью, Степанка. Возьмем домой.
«Отступник» вновь держал курс на Полиандрию. Он надеялся там застать большое скопление кораблей. Ожидался первый за всю долгую историю Космических Странников Совет. Они всегда были каждый сам за себя и возвращались в конце каждого цикла, чтобы пополнить запасы и обменяться новостями. Теперь они не улетали, дожидаясь своих собратьев, чтобы совместно определить их дальнейшую судьбу.
Я не знал, какими бывают громовые стрелы, но слыхал, что в грозу громовая стрела может влететь в окно и убить, а ударит в березу - щепок не соберешь.
Ожидание не обмануло «Отступника». Когда он вышел из подпространства, вся орбита вокруг родной планеты была забита кораблями. «Отступник» не ожидал, что их соберется так много. Вместо того чтобы, как положено, обмениваться новостями, корабли отчаянно спорили, какой путь им следует избрать. При появлении «Отступника» все сразу умолкли. Его аргументы убедили многих. Вечная жизнь поманила их. Они не знали еще, что такое настоящее космическое сражение, что такое сражаться с неживыми кораблями, начиненными смертоносным оружием. Не видели шквала реактивных торпед, не попадали под смертельный огонь инерционной космической пушки, не испытывали обжигающего жара фазеров, космический пластид не рвал их тела в клочья.
Дома находку мать положила на божницу и показывала только самым близким...
Те из Космических Странников, кто уже был одет в сверкающую броню, улетели вместе с «Отступником», взяв курс на планету фарфоровых куколок, чтобы принять участие во Всеобщем Совете не-гуманоидов. Остальные же, которых было большинство, еще не имели защитных панцирей. Они отправились за панцирями на планету рабов. «Любопытный» присоединился к ним. С этого момента все они потеряли право называться Космическими Странниками.
И лишь небольшая горстка кораблей разлетелась в разные стороны, чтобы снова испытать блаженство стремительного полета, власть над просторами Вселенной… Чтобы остаться Космическими Странниками. «Ущербный» был в их числе.
Прошло больше недели. С пшеницей у володинской дороги мы давно управились, овес в колках тоже убрали. Наши должны были уже вернуться, но От них даже весточки не было. Прошло еще дня три, а они все не возвращались. И вот, как-то, убирая со стола посуду, мать глянула в окно и вскрикнула.
Корабли приняли решение, они перешли Рубикон, ступили на тропу войны, оставив вольную жизнь, полную странствий, определив свою судьбу на многие годы вперед. Что ждало их впереди? Вечная жизнь или скорая гибель?
Мрачный и понурый, к воротам подходил Павел с дугой и хомутом в руках. За ним, опустив головы, как на похоронах, шли Анисья и Татьянка.
Где-то во Вселенной. Стратег и Тактик
Мать выскочила из избы.
Стартовав с разных концов освоенной человеком Вселенной, Стратег и Тактик устремились навстречу друг другу, чтобы пересечься в одной из ее точек. Оба корабля шли на пределе, но «ласточка» Стратега, со своими 15 g, летела почти в два раза быстрее, чем военный курьерский звездолет с Тактиком на борту. Находясь в подпространстве, корабли были отрезаны от внешнего мира, способ связи с ними был людям неизвестен. Обмен мыслеобразами, хотя и сильно затрудненный, оставался единственной возможностью установления контакта. Именно с помощью мыслеобразов Стратег и Тактик координировали свой полет, и их корабли, одновременно появившись в обычном пространстве, пошли на сближение. Сержант Петров, как всегда в таких случаях, лежал в походном саркофаге, программа вывода из состояния легкого анабиоза была запущена, и через два часа он должен был очнуться и приступить к своим обязанностям. Стратег послал свой скоростной катер, который и доставил Тактика на борт «ласточки». Военный корабль тотчас же исчез в подпространстве.
Тактик ворвался в кают-компанию. У него было такое ощущение, что эмоции следовали впереди него. На этом фоне была особенно заметна медлительность, с которой Стратег встал ему навстречу. Пожатие рук, короткие объятия, и оба уже уютно расположились в креслах, с неизменно сопутствующим таким встречам кофе и коньяком. И то и другое пили маленькими глотками, кофе в большом количестве, а коньяк лишь смаковали для тонуса.
- А Игренька где? - придушенным голосом спросила она.
– С чего начнем? – как всегда первым спросил Тактик.
Павел молчал, не в силах вымолвить слово.
– Вначале расскажешь, как дела на удаленной базе, потом посмотришь пару часиков кино. Когда придешь в себя, продолжим.
– Кино настолько впечатляет?
- Где Игренька? - закричала мать. Аниска со слезами бросилась ей на грудь.
– Скоро тебе станет не до шуток.
- Украли нашего Игреньку, мамонька! - выкрикнула она и затряслась от рыданий.
– База будет готова принять любой из Звездных флотов на длительное время в срок. С учебным центром сложнее: чтобы обучить такое немыслимое количество экипажей управляться с «Супернова», придется его эксплуатировать в три смены.
Мать обняла Аниску и тоже заплакала.
– Это не так страшно. Кроме того, переведи на обучение по сокращенной программе, как когда-то говорили при подготовке боевых летчиков, «взлет-посадка».
– Над планом генерального сражения работу начал, но слишком мало данных о противнике.
14. МАГАРЫЧ
– Сейчас их у тебя будет в избытке, – с этими словами Стратег включил трансляцию данных со своего ПНК на огромный, во всю стену экран. – Когда надоест, позовешь, я буду в рубке.
Стратег стал разгонять «ласточку», но на этот раз вошел в подпространство всего лишь на скорости пассажирских лайнеров, 4 g. Им предстояло много работы, а движение с большой перегрузкой утомляло. Вскоре в рубке появился сержант Петров, он пришел в себя после пребывания в походном саркофаге и взялся за управление кораблем. Стратег пошел в свою каюту, решил вздремнуть, пока Тактик смотрит кино.
Вскоре после того, как пропал Игренька, к нам приехал из Филатова незнакомый мужик. Войдя в избу, он поздоровался за руку с матерью и братом. (Анисьи дома не было, а Татьянку опять отдали в люди.) Приезжий сказал, что его направил к нам Василий Алексеевич. Я сразу догадался, что он приехал нанимать меня \"в строк\". Мать при мне как-то спрашивала у дяди Василия, не знает ли он кого в других деревнях, кому требуется борноволок.
Для начала Тактик посмотрел не отредактированную, а полную запись атаки врага на космическую станцию «Пионер-4». Затем последовали донесения, полученные от экипажа «Малютки-15», после чего он сделал небольшой перерыв, осмысливая увиденное. Похоже, Стратег прав, станцию действительно взорвали изнутри, а значит, для нас одним противников больше. Очередная чашка кофе, глоток коньяка, и он готов к дальнейшему просмотру. Когда экран погас, он нервно закурил. Знакомство с Империей рэмов оптимизма не вселяло. Пройдя в рубку, он застал там только сержанта, который сказал, что Стратег в своей каюте, куда Тактик и направился. Через полчаса они опять собрались в кают-компании.
– Мой план сражения никуда не годится, придется начинать с нуля.
Со мной филатовский мужик за руку не поздоровался, но глянул на меня внимательно. Глаза у него были голубые, брови и усы - овсяные.
– Мне тоже предстоит изменить все свои планы, – ответил Стратег. – Надо честно признать, что враг оказался сильнее, чем мы предполагали.
– Ты думаешь, у нас есть шансы?
- Это и есть ваш борноволок? - обращаясь к матери и брату, спросил приезжий. - Мне Василий Алексеевич сказывал, будто бы вы парнишку отдаете в строк?,
– Гони прочь такие мысли, не дай сомнению закрасться в душу. В таком состоянии нельзя планировать победу. Давай-ка лучше продолжим нашу затянувшуюся партию в шахматы. Твой ход.
За все время своего знакомства Стратег и Тактик играли пятую партию в шахматы, и все они проходили по одному сценарию. В дебюте Тактик неизменно выигрывал, а Стратег зачастую бывал на грани поражения, но для окончательной победы не хватало какой-то малости. В миттельшпиле положение начинало стремительно выравниваться, и эндшпиль всегда приносил победу Стратегу. Пятая партия находилась как раз в той стадии, когда казалось, что спасения Стратегу нет. Еще немного дожать, и ему придется сдаться. Никакой шахматной доски у них не было, сражение разворачивалось исключительно в их воображении. Такой доски просто не существовало, ибо они играли не в обычные шахматы, с их шестьюдесятью четырьмя клетками и шестнадцатью фигурами с каждой стороны, и даже не в трехмерные, а в четырехмерные, где в качестве четвертого измерения выступало время, вернее, количество ходов. Можно привести простой пример: пешка ходит Е2-Е4 в плоскости один и простоит на этом поле три хода – все это надо было держать в голове. Плохо только, что им так и не удалось никого больше обучить этим шахматам.
Мать подтвердила.
– Опять тебе удалось выкрутиться, – вздохнул Тактик, когда они сделали по пять ходов.
– Рано праздновать победу. Ладно, давай вернемся к нашим баранам.
- Боронить-то умеешь? - с добродушной улыбкой спросил он меня.
Оставив шахматы, они принялись намечать основные вехи генерального сражения, в то время как «ласточка», ведомая сержантом Петровым, неспешно несла их к Земле.
Я покраснел и молчал.
Стратег. Размышления: Тактик
\"Может, и филатовскому мужику наговорили, будто я не умею боронить?\" подумалось мне.
В преданности Тактика Стратег не сомневался, но не всякое дело он мог ему безоговорочно доверить. В силу склада ума и характера Тактик не способен был осуществлять долгосрочное планирование или многоходовую операцию, растянутую во времени. Ему не хватало терпения и усидчивости, того, чем в избытке обладал Стратег. Зато, если перед ним четко поставить цель, ему не было равных в разработке планов по ее достижению.
Если Стратег своим положением был целиком обязан Бате, то Тактик был, в свою очередь, назначен Стратегом, который в какой-то момент понял, что не может полностью сконцентрироваться на разработке долгосрочных программ, так как их некому воплощать в жизнь. У самого Стратега на это просто не хватало времени, а зачастую и умения. Так возникла идея ввести новую должность – Тактик Земли и космических Колоний.
Но он спокойно достал из кармана домотканых штанов кисет и свернул цигарку:
Стратег и Тактик вместе составляли слаженную команду, блестяще дополняя друг друга, и у них за плечами было множество совместно разработанных и, что немаловажно, осуществленных проектов. Одно качество в Тактике Стратег ценил особенно – исполнительность. Достаточно один раз объяснить, что от него требуется, и больше не нужно беспокоиться – дело будет доведено до конца.
- Что ж, Парасковья Ивановна, мне парнишка нужен. Сколько запросишь-то?.. Жить у меня с весны до покрова.
До того как он занял это место, в биографии Тактика не было ничего примечательного. Институт закончил с отличием. На работе характеризовался положительно, но не более. Наверное, он просто не нашел своего места, чтобы проявились его способности. У многих так проходит целая жизнь, но с Тактиком судьба распорядилась по-другому.
Во время конкурса на эту должность Стратег практически сразу остановил свой выбор на нем, и Батя поддержал его. Через пять лет – срок, пока Снежный Барс был наставником Тактика, – они еще раз убедились в правильности своего выбора. Тактик занял достойное место рядом с ними.
Мать не знала, сколько за меня просить, глядела на брата. Я потихоньку вышел во двор и стал разглядывать привязанного у ворот сытого гнедого мерина, на котором приехал верхом филатовский мужик. Потом пришел Санко и стал хвалиться игрушечной заводной молотилкой, купленной будто бы за восемь гривен у одного чорданского мужика. Молотилка меня удивила. Все в ней было, как у настоящей: и барабан с зубьями, и маховое колесо, и привод, соединяющий маховик с барабаном. Правда, этим приводом была вместо ремня всего лишь простая крученая нитка, но это нас не смущало. Молотилка работала: все у нее, чему полагалось вертеться, вертелось.
Одним словом, на Тактика можно было положиться, просто перед ним следовало ставить задачи, с которыми он реально мог справиться.
Не-гуманоиды. Планета Мартир.
В это время к нам в избу прошла зачем-то тетка Фекла. Уходя домой, она остановилась у нашего крылечка:
Совет Последней Инстанции
- Чего это вы, ребята, колдуете там?
Совет Последней Инстанции представлял собой нечто типа масонской ложи. Его члены не избирались и не назначались. Их приглашали. Гваан Гху получил такое приглашение два года назад. Он до сих пор помнил свой первый визит в святая святых, на последний этаж высотного здания, где располагался Зал Заседаний. На Мартире все знали о почти Неограниченном могуществе Совета, о том, что именно тут принимаются многие важные решения, но о его подлинном назначении большинство могло только догадываться. Гваан Гху сам до сих пор не до конца разобрался в той роли, которую играл Совет в жизни Мартира. За два года он еще не стал полноправным членом Совета. На это уходило, как правило, не менее пяти лет. Пока же его приглашали на отдельные заседания по вопросам философии или в связи с разработкой Далеко Идущих Планов. Подготовку доклада на столь важную тему ему поручили впервые.
Она подошла к нам и долго смотрела на молотилку. А когда узнала, что за нее Митрий Заложнов отдал восемь гривен, всплеснула руками:
Гваан Гху вошел в здание Совета и привычно направился к лифтам, чтобы подняться на последний этаж. Этой же дорогой он шел два года назад, пребывая в полной растерянности от неожиданного приглашения. Чтобы попасть в лифт, необходимо было воспользоваться специальным ключом. Полноправные члены Совета могли это сделать в любое время, у него же было ограниченное право доступа. Убедившись, что на ключе горит зеленый огонек, подтверждающий легитимность желающего воспользоваться лифтом, он попал в кабину. Порыв в меру прохладного воздуха подхватил его, и он стал медленно подниматься. И здесь призраки поставили ветер себе на службу.
Гваан Гху прибыл в Зал Заседаний точно в назначенное время. Все полноправные члены были уже на месте. Похоже, что они не случайно собрались заранее и уже успели обсудить часть вопросов.
- Восемь гривен!.. Сумасброд у тебя, Санко, отец-то, вот что я тебе скажу. На игрушку выбросил восемь гривен, а чтобы сшить тебе хоть паршивые обутки, денег у него нет! Все форсит: пускай-де подивятся соседи, какую диковину я купил Санку!
– Безоблачного вам неба во время трапезы, – приветствовал Гваан Гху собравшихся.
Она плюнула и пошла.
– Чтобы наших врагов унесло ветром, – ответил за всех Длаан Нгу, председательствовавший сегодня на Совете.
Санко за отца, видать, обиделся, уши у него покраснели, но он ничего не сказал, только еще ниже склонился над игрушкой. Вскоре о тетке Фекле мы забыли и, стоя на коленках, снова и снова запускали молотилку. Я с неохотой отстал от игрушечной машины, когда меня покликала мать.
Призраков отличала исключительная честность и преданность, но только после данного ими слова. До этого момента считалось, что любые приемы и способы для достижения цели хороши, и не существовало почти никаких моральных ограничений. Слово всегда давалось на определенный период. «Нет ничего вечного, кроме Вечного Спасения, и то пока не появятся новые напасти». Этот постулат из Философского Трактата как нельзя лучше отражал точку зрения призраков по этому вопросу.
После того как все заняли свои места, слово взял Длаан Нгу:
Войдя в избу, я увидел, как приезжий раскупоривал бутылку водки.
– Уважаемые полноправные члены и приглашенные. Вскоре состоится Всеобщий Совет не-гуманоидов. Сегодня нам предстоит выработать позицию, которую мы будем на нем отстаивать. Подготовка доклада была поручена Гваан Гху. Прежде чем он начнет, прошу каждого из присутствующих дать клятву о неразглашении сроком на один год.
После того как все дали клятву о неразглашении, Гваан Гху уверенно начал излагать:
- Садись, Степанко, с нами, - степенно и грустно сказала мать. Матвей Данилович теперь твой хозяин, с весны поедешь к нему. Слушайся хозяина.
– Кроме Союза не-гуманоидов, в нашей части Вселенной активную роль играют еще три гуманоидные цивилизации. Сейчас мы стоим на грани вооруженного конфликта. Зееряне трусливы, как трушок (живший ранее на планете зверек, который в случае опасности забивался в свою достаточно хорошо защищенную нору, закрывал глаза и затыкал уши, чтобы не видеть и не слышать противника), и в назревающий конфликт они не только не вмешаются, но и откажут в помощи людям, которые, скорее всего, за ней к ним обратятся.
Я молча присел на лавку.
Сравнение зеерян с трушком вызвало легкий смех одобрения.
– Империя рэмов. Политическая ситуация там складывается таким образом, что агрессия с их стороны неизбежна. Вопрос, против кого она будет направлена. На зеерян они напасть вряд ли решатся.
Матвей налил три рюмки, но бутылку на стол не поставил.
– На чем основана такая уверенность? – прервал его Браан Тлу, полноправный член Совета, занимавший высокий военный пост.
– Рэмы – империя завоевателей. Вся их история – это история завоеваний и порабощения, а иногда и полного уничтожения других цивилизаций. Насколько нам известно, только один раз они потерпели неудачу. Заметьте, я говорю не поражение, а неудачу. Примерно сто лет назад они напали на зеерян. Нам так и не удалось установить, что за оружие применили против них зееряне, но рэмы были вынуждены отступить. Очевидно одно – это оружие оборонительное, а не наступательное.
- Парасковья Ивановна, а виновника-то и забыли. Как же так?
– На чем основаны такие выводы? – спросил Рлаан Дну, полноправный член Совета, представитель военной разведки.
– Конкретных данных у нас нет. Но представьте себе, что на вас вероломно напали. Вы при этом располагаете неким оружием, после применения которого враг отступает. Что вас остановит, чтобы не преследовать его и не попытаться захватить его планеты?
Мать поставила на стол четвертую рюмку. Хозяин налил ее вровень с краями и сам поднес мне. Водка показалась мне горькой и противной, но рюмку я выпил до дна. Хозяин похвалил меня, назвал молодцом и, чокнувшись с матерью и братом, выпил сам. Когда он стал наливать по второй, мать отставила мою рюмку в сторону:
– Только одно, – ответил Браан Тлу, – это оружие нельзя использовать при наступлении. Полностью согласен с вашими выводами.
Шепот одобрения пробежал по рядам присутствующих.
- Хватит ему, Матвей Данилович. Рано привыкать. Скоро все оживились: у матери порозовели щеки, брат закурил, а хозяин стал еще разговорчивее.
– Мы остановились на том, что Империя рэмов затевает новую агрессию, и их мишенью будут не зееряне. Остаемся мы, то есть Союз не-гуманоидов, и люди.
– Вы хотите сказать, что нам любой ценой надо спровоцировать конфликт между рэмами и людьми? – подал голос Здаан Шлу, председатель Совета Последней Инстанции.
- Матвея Казанцева в Филатове знают. Бывалый солдат... С японцем воевал! - ударяя себя в грудь кулаком, громко говорил он. - Не богач - не хвалюсь! А хлеб за хлеб заходит. В этом году еще не молотил. Старый едим.
– Рэмы, скорее всего, изберут свой целью планету Земля, но нам надо внимательно следить за ситуацией, и, если события будут развиваться слишком медленно, устроить несколько провокаций.
– Кое-что в этом направлении нами уже предпринято, – доложил Рлаан Дну.
Он снова стал наливать в рюмки, но водки не хватило.
– Подведем итоги, – взял бразды правления в свои руки на правах председательствующего Длаан Нгу. – Какую позицию, Гваан Гху, вы предлагаете нам занять?
– Нам надо дать Клятву Верности Союзу не-гуманоидов на период конфликта между рэмами и людьми.
- Парасковья Ивановна... доставай-ка еще.
Призраки дают Клятвы Верности, даже когда от них этого не требуют. Они это делают для себя. Это их Кодекс Верности.
– Какова вероятность, что не-гуманоиды согласятся с нашими планами? – спросил Гваан Гху.
Он вынул из кошелька серебряную полтину и бросил на стол. Мать послала меня к Трифонихе. Держа в руке пустую бутылку с остатками красного сургуча на горлышке, я побежал прямиком через огороды.
– Сальвахе (местная луна) отражает только тот свет, который на нее падает. Так и Всеобщий Совет не-гуманоидов примет то решение, которое ему предложим мы, – ответил Здаан Шлу. – Кто имеет больше шансов на успех?
– Мы оцениваем шансы как 4 к 1 в пользу рэмов, – ответил Браан Тлу.
Жила Трифониха в середине Зареки, в глубине закоулка. Муж ее, Трифон пьяница и хвастун, - временами портняжил, но заработанные деньги сразу пропивал.
– Наши действия в каждом из вариантов? – продолжил Здаан Шлу.
– В случае победы рэмов – никаких. Если все-таки человечество выстоит, нам представится редчайший случай покончить с ним раз и навсегда. Мы должны будем атаковать немедленно.
Мужики его не уважали, подсмеивались над ним и звали Тришкой. Не было у него ни огорода, ни скотины, хлеб не сеял.
– Аргументы? – впервые подал голос Плаан Пху, полноправный член Совета, представляющий правящую на Мартире партию.
– В случае победы Империя рэмов, несмотря на отчаянное сопротивление людей, будет и далее достаточно сильной. Человечество же может выстоять, только понеся невосполнимые потери, и останется без Звездного флота. Какое-то время они будут легкой добычей.
Кормилась Трифониха с ребятишками опасным промыслом: покупала по казенной цене в монопольке водку и с накидкой продавала из-под полы в своей деревне. До волостного села, где находилась монополька, - семь верст, не набегаешься, а Трифониха была рядом. Водка у нее не застаивалась. За нарушение царской монополии сажали в тюрьму, но подвести Трифониху под суд уряднику не удавалось: с ее водкой никто пойман не был.
– Да, упустить такую возможность – это все равно что стоять у порога Окончательного Спасения и предпочесть ему Спасение Временное, – подвел итог дискуссии председатель Совета Последней Инстанции.
На этом члены Совета Последней Инстанции стали расходиться, а Тчаан Цлу, один из лидеров движения за Обратное Временное Спасение, которое выступало за возврат призраков в лоно гуманоидного развития, и тайный агент Стратега, поспешил отправить ему донесение.
Я отдал Трифонихе полтину, и она взамен пустой бутылки подала мне бутылку с водкой.
Призраки перешли Рубикон.
Земля. Стратег. Санкт-Петербург – штат Вашингтон – Япония – Конкордия
Обратно пошел я опять задами. Очутившись возле своих картофельных грядок, я присел на жесткую пожелтевшую траву и стал рассматривать бутылку. Она была не запечатана, и я решился немножко из нее отпить. Водка тогда в избе мне не понравилась, и пить бы я ее больше не стал, но мне хотелось узнать: как это бывают пьяными?
Стратег всегда с трепетом относился к своим визитам в этот город – слишком многое его с ним связывало. Вот и сейчас, когда «кузнечик» стал снижаться, появился золотой купол Исаакиевского собора и заблестели шпили Адмиралтейства и Петропавловской крепости, у него защемило сердце.
Вытащив пробку, я отпил из бутылки несколько глотков и стал ждать, когда сделаюсь пьяным, но ничего такого я не замечал. Тогда я отпил еще несколько глотков. Опять ничего. Только водка показалась мне ужас какой противной. Тогда я снова запрокинул бутылку кверху донышком. \"Теперь-то уж стану пьяным\", - подумал я и заспешил домой.
Сержант Петров посадил «кузнечик» не в вечно бурлящем и переполненном космопорте Пулково, а в небольшом и уютном, принимающем только небольшие корабли космопорте Ржевка. Стратегу надо было попасть в другой конец этого огромного и прекрасного города – на Васильевский остров. Можно было воспользоваться монорельсом и за двадцать минут оказаться в нужном месте или совершить десятиминутный перелет на летающем такси, стоянка которых располагалась в двух шагах. Отвергнув оба варианта, Стратег немало удивил сержанта, взяв напрокат обыкновенный автомобиль. Пока Петров с сомнением рассматривал архаическое транспортное средство, Стратег сел за руль, и сержант оказался в непривычной для себя роли пассажира.
Стратег вел автомобиль уверенно, но не спеша, хорошо ориентируясь в городе, самостоятельно выбрал маршрут, проигнорировав указания электронного гида и отключив автопилот. Они немного попетляли по району новостроек, среди сорокаэтажных суперсовременных, полностью автоматизированных и компьютеризованных небоскребов. Раньше такие районы назывались спальными, и их обитатели были вынуждены часами добираться до работы, а возвращались домой уже затемно, за исключением чудесного времени белых ночей. Почти каждый из таких районов в те далекие времена, о которых вспоминал Стратег, имел свое прозвище. Этот назывался районом Трех дураков благодаря улице Ударников и проспектам Наставников и Энтузиастов. Нынешним обитателям города этот юмор был уже непонятен.
Мать взяла у меня бутылку и недовольно покачала головой:
Покинув новостройки, Стратег повел автомобиль в сторону Невы, ближе к которой поток машин заметно увеличился. При въезде на Заневский проспект стоял знак «движение разрешено только на автопилоте», и Стратег нехотя подчинился. Откинувшись на сиденье, он наблюдал, как автомобиль вливается в общий поток и направляется к мосту Александра Невского. Ответив на запрос компьютера о конечной цели путешествия – Васильевский остров, Стратег залюбовался Невой, одетой в гранитные берега, величаво несущей свои воды в Финский залив. Слева появились купола Александро-Невской лавры, а прямо на съезде с моста – памятник полководцу. При въезде на Невский проспект образовался небольшой затор, и автопилот предложил двинуться в объезд, от чего Стратег отказался. Дождавшись своей очереди, они уже без остановок преодолели ту часть проспекта, которую в народе называли Староневским, и после двухминутной задержки при въезде на Знаменскую площадь понеслись дальше, навстречу Адмиралтейству. Вот уже Дворцовая площадь осталась позади, и Нева снова встретила их своим простором. Сразу за Дворцовым мостом Стратег отключил автопилот и повел автомобиль по Университетской набережной, мимо линий Васильевского острова. Его путь лежал на другой конец острова, на Косую линию, где располагалось Санкт-Петербургское военно-космическое училище имени адмирала Рочева. Когда-то на этом месте находилось морское училище имени адмирала Макарова, прозванное «Макаровкой», но прогресс в судовождении сделал его ненужным, людей заменила автоматика. По аналогии с его предшественником, новое училище стали называть «Рочевкой».
- Что-то много не долила Трифониха. Совсем стыд потеряла баба!
Стратег запросто мог делать несколько дел сразу. Вот и сейчас он управлял автомобилем, любовался городом, в котором, к своему стыду, уже давно не был, и одновременно предавался воспоминаниям о тех временах, когда он еще не был Стратегом…
Я боялся взглянуть матери в глаза и вышел из избы.