Щетинин Михаил
Дыхательная гимнастиика Стрельниковой
ПРЕДИСЛОВИЕ
Дыхательная гимнастика Стрельниковой, уникальный оздоровительный метод, созданный несколько десятилетий назад и уже вылечивший не одну тысячу больных людей, наконец становится доступен каждому, кто захочет его освоить и применить. Потому что книга, которую мы предлагаем вашему вниманию, - настоящий самоучитель, где впервые подробно описано все, что необходимо знать для самостоятельных занятий по методу Стрельниковой.
К сожалению, эту книгу не смогла, не успела написать сама Александра Николаевна. Ближе всех в последние годы ее жизни к ней был Михаил Щетинин - вначале пациент, которого она вылечила от хронического ринита, бронхита и аллергии, затем ученик, ассистент и творческий наследник. К нему и обратилась редакция с предложением подробно описать методику А.Н. Стрельниковой, чтобы познакомить с ней наших читателей практически из первых рук и оградить их от недобросовестных популяризаторов И самодеятельных целителей. Однако Михаил Николаевич пошел дальше: он не только щедро поделился всем накопленным опытом применения метода Стрельниковой на практике, но буквально по крупицам собрал сведения о непростой судьбе Александры Николаевны, о ее семье, об истории создания дыхательной гимнастики. И мы надеемся, что вы по достоинству оцените его труд.
Итак, вы держите в руках книгу, которая, уверены, поможет вам и вашим близким укрепить свое здоровье. Но не спешите приступать к занятиям, вначале внимательно прочтите книгу до конца. Затем еще раз изучите главу вторую \"Приступаем к занятиям\" и соответствующий вашему недугу раздел из главы третьей \"Если вы уже заболели...\" или главу четвертую \"Постановка голоса\", если вы страдаете профессиональным заболеванием, связанным с потерей голоса, либо просто хотите иметь красивый звучный голос. И лишь после этой подготовки приступайте к тренировкам.
Все желающие могут обращаться в редакцию с вопросами и проблемами, возникшими в процессе занятий, либо просто поделиться их результатами. Они будут прокомментированы автором книги в журнале \"Физкультура и спорт\" и учтены при подготовке переиздания.
А нам остается лишь пожелать вам успеха в освоении дыхательной гимнастики Стрельниковой и крепкого здоровья.
Алла КАСАТКИНА, редактор книги
Посвящается моей учительнице
Александре Николаевне Стрельниковой
ОТ АВТОРА
В детстве я перенес тяжелую травму носа, и в течение многих лет мой нос практически не дышал-. Три операции не дали желаемого результата. В НИИ уха, горла и носа при Боткинской больнице предлагали четвертую: долбить задние отделы носовой перегородки (поскольку она была сильно искривлена). Уже был назначен день операции, но ... внутренний голос мне подсказал: \"Не ходи, не делай - не поможет!\"
И так как в моей жизни было несколько случаев, которые \"материально\" объяснить невозможно, то я не пошел на четвертую операцию. Но только несколько лет спустя я понял, что не нужно было делать и три предыдущие. Уже став медиком, я узнал, что слизистая оболочка носа является обширной зоной расположения рецепторов, которые обеспечивают рефлекторную связь полости носа почти со всеми органами.
Итак, отказавшись от операции, нельзя было сидеть сложа руки. Диагноз \"бронхит с астматическими компонентами\" уже начал заявлять о себе в полную силу: появились приступы удушья по ночам, становившиеся все более частыми и продолжительными. И я начал искать средство, которое сделало бы меня здоровым. Я стал активно заниматься традиционной дыхательной гимнастикой, рекомендуемой в лечебных целях при бронхитах и бронхиальной астме. Но проходил месяц за месяцем, а носовое дыхание не восстанавливалось (от точечного массажа гайморовых пазух и втягивания поочередно каждой ноздрей соленой воды слизь вырабатывалась ускоренными темпами, и мне приходилось менять несколько носовых платков в день). Помимо того, что не мог дышать носом, говорил я практически шепотом: на одной голосовой связке образовался певческий узелок величиной в сухую горошину, а другая связка и вовсе была парализована.
В таком состоянии, задыхающимся и безголосым, я попал в клинику Большого театра, где работают лучшие специалисты по болезням голосового аппарата. Меня принялись усердно лечить. Но ни физиотерапевтические процедуры, ни многократные вливания на голосовые связки гидрокортизона голос мой не улучшили. И вот однажды, пролечив меня уже более трех месяцев, врач не выдержала и, когда медсестра вышла Из кабинета, быстрым доверительным шепотом сказала: \"Молодой человек, вы так добросовестно выполняете мои указания, что мне, право, неловко за то, что я не могу вам ничем помочь...
Вот телефон очень известного педагога по постановке голоса. Ее фамилия Стрельникова, постарайтесь к ней попасть. Уж если она вам не поможет, тогда не поможет никто!\"
Так я очутился в маленькой квартирке на улице Тухачевского и познакомился с Александрой Николаевной Стрельниковой.
Через месяц регулярных занятий дыхательной гимнастикой по ее методике нос у меня наконец-то задышал и одышка прекратилась. Надо сказать, что Александра Николаевна с первых же уроков стала предъявлять мне очень жесткие требования, добиваясь идеального выполнения упражнений в мельчайших деталях. И она сделала невозможное. Мало того, что с помощью дыхательной гимнастики полностью восстановилось носовое дыхание, но был поставлен голос - певческий голос! Я тогда учился на режиссерском факультете Института культуры. Голос был моей профессией.
Так уж получилось, исцелившись сам, я стал помогать в работе Александре Николаевне. И, как оказалось, успешно. Желание помочь больным людям, таким же, каким еще совсем недавно был я, заставило меня отойти от режиссуры.
Александра Николаевна сразу сделала на меня \"ставку\" как на своего ученика. С тех пор прошло двадцать лет. За эти годы через мои руки прошли тысячи людей с самыми различными заболеваниями. Большинству из них удавалось помочь. Ведь эффективность нашей дыхательной гимнастики поистине чудодейственна. И я рад, что теперь благодаря этой книге метод Стрельниковой может освоить каждый, кто верит в его целебную силу. Хочу только предупредить: чтобы занятия приносили пользу, необходимо точно следовать описанию упражнений, особое внимание сосредоточив на сочетании дыхания и движений. Будьте терпеливы, старательны, и дыхательная гимнастика Стрельниковой обязательно подарит вам здоровье.
Глава первая
КАК ЭТО БЫЛО
В свои 77 лет Александра Николаевна Стрельникова была абсолютно здоровой женщиной. Она не знала, что такое остеохондроз, гипертония, сердечная слабость. Впрочем, что такое сильнейшая сердечная боль, она знала. Ведь первый сердечный приступ, который Стрельникова остановила своей гимнастикой, был ее собственный...
НАЧАЛО
О своей юности Александра Николаевна никогда никому не рассказывала. Избегала затрагивать эту тему, как будто чего-то боялась. И даже я, ее единственный ученик и ассистент, почти ничего не знал о первой половине ее жизни. Так ... отдельные эпизоды из детства и юности, проведенных на Дальнем Востоке.
И вот через шесть лет после трагической гибели моей наставницы меня разыскала в Москве женщина, передавшая весточку от Нины Николаевны Стрельниковой, родной сестры Александры Николаевны, - третьей из сестер Стрельниковых, о существовании которой я и не подозревал. В очень преклонном возрасте живет она сейчас в Австралии, практически обездвижена, больна тяжелой неизлечимой болезнью. Более 60 лет Нина Николаевна пыталась разыскать свою мать и сестер. Уже после гибели Александры Николаевны прочитала о дыхательной гимнастике Стрельниковой в одной из российских газет, где, к счастью, был указан мой адрес и даже телефон.
Единственная оставшаяся в живых из троих сестер, Нина Николаевна написала мне о том, о чем так и не успела рассказать Александра Николаевна.
Их отец, Николай Дмитриевич Стрельников, был красивым мужчиной, старше своей жены - Александры Северовны. Ей было 17, а ему - 37, когда они познакомились на уроках пения у Давыдова... Мама, как пишет Нина Николаевна, удрала с уроков из школы, и они явились к родителям, уже обвенчавшись.
Лето 1919 года застало Александру Северовну и трех ее дочерей, Александру, Нину и Татьяну, во Владивостоке, куда их занесло революционной бурей. Сюда перебралась, спасаясь от красного террора и сестра Александры Северовны Лидия с мужем. А главу семьи, Николая Дмитриевича, девочки видели в последний раз на станции Зима. О дальнейшей его судьбе Нина Николаевна не могла мне больше ничего сообщить. В ее памяти только осталось, что отец много играл с дочерьми, любил сажать их себе на плечи...
В 1924 году Лидия Северовна с мужем уехали в Харбин, забрав с собой Нину - очень слабенькую девочку, чтобы помочь Александре Северовне содержать семью. С тех пор Нина Николаевна больше не видела мать и сестер.
\"А ведь я когда-то собиралась переплыть Амур!\" - сказала мне однажды Александра Николаевна (она всю жизнь была прекрасной пловчихой, а в юности - даже чемпионкой Новосибирска).
Теперь, спустя несколько лет после ее гибели, я узнал, почему она хотела это сделать! Она мечтала повидаться с сестрой! Но именно тогда она встретила \"такие чудесные синие глаза\" (из письма младшей Александры сестре Нине, которое та более чем через полвека после его получения переслала мне в Москву), что...\"Из-за этих \"голубых глаз\", - напишет мне Нина Николаевна из Австралии, - Шурка раздумала переплывать Амур и удирать в Харбин. Вышла замуж. Но неудачно. Мама написала: \"Шура несчастлива в браке, разошлась. И вообще забудьте о нашем существовании\".
Елена Горелик
Шел 1934 год, в СССР начинались сталинские репрессии.
СВОЯ ГАВАНЬ
На старых фотографиях, присланных мне с другой части земного шара, семья Стрельниковых запечатлена на даче с поваром-китайцем и на пикнике с друзьями - белогвардейскими офицерами. Детская память Нины Николаевны Стрельниковой на всю жизнь запечатлела портрет матери, где она изображена в полный рост рядом со стулом из черного дерева (\"из спинок стульев мы, дети, пытались выковыривать фарфоровые медальончики в бронзовой оправе\").
Огромная благодарность прекрасному другу и собеседнику Анатолию Спесивцеву из Харькова!
Александра Северовна Стрельникова была в молодости необычайно красивой женщиной. У моей наставницы на фортепиано стоял тот самый портрет ее мамы в молодости (к сожалению, портрет после гибели А.Н. Стрельниковой пропал). Чудом сохранилась любительская фотография, на которой один мой пациент заснял меня на фоне этого портрета.
Судьба пощадила А.С. Стрельникову и ее дочерей. Их не коснулись репрессии.
В довоенные годы Стрельникова-старшая уже применяла отдельные упражнения будущей уникальной системы дыхания. Просматривая старые бумаги Александры Николаевны, я обнаружил документ из Народного комиссариата здравоохранения, присланный на имя А.С. Стрельниковой, в котором говорилось: \"Ваше предложение под названием \"Метод лечения астмы дыхательной гимнастикой\" поступило в бюро изобретений Техсовета Наркомздрава СССР 29 апреля 1941 года, зарегистрировано под № 4268 и направлено на заключение. Результаты Вам будут сообщены\".
Мы источник веселья — и скорби рудник. Мы вместилище скверны — и чистый родник. Человек, словно в зеркале мир, — многолик. Он ничтожен — и он же безмерно велик! Омар Хайям
Но разразилась война, и было уже не до гимнастик.
Как же все началось? Из чего возникла эта уникальная система?
Бессчетное количество раз слышал я от Александры Николаевны одну и ту же фразу, которую она произшь сила на своих лекциях: \"Когда я, молодая певица, потеряла голос, мама стала искать способ его восстановления. Так постепенно была изобретена гимнастика,\". o Александра Николаевна не любила рассказывать о себе, и лишь по отдельным фразам, по некоторым замечаниям я смог представить себе, как все начиналось.
НЕНОРМАЛЬНАЯ
Они жили тогда с мамой в Сокольниках, в старом одноэтажном доме, в котором когда-то были \"конюшни. Мать и дочь Стрельниковых знали лишь в узком кругу столичных певцов. Их дыхательная гимнастика улучшала красоту тембра, расширяла диапазон голоса у тех, для кого пение было профессией, и \"делала\" голос тем, кто хотел петь, не имея на это особых природных данных.
«Тьфу… Ещё один любитель острых ощущений… Блин, достали по самую печёнку!»
Галка смотрела на этого кадра снизу вверх, скроив такую кислую физиономию, что хорошо знающему её человеку всё было бы понятно без слов. Но этот тип её ещё не знал. К сожалению.
Стрельникова-младшая в то время была очень больна. От тяжелых, упорно повторяющихся, всегда с равной периодичностью, приступов боли в груди у нее начало сдавать сердце. Стрельниковы имели обширные связи в медицинском мире Москвы, но, увы, никто из врачей, даже самых известных, не в силах был помочь Александре Николаевне.
— Извиняй, брателло, я не по этой части, — процедила девушка, стараясь не глядеть подкатившему к ней пирату в глаза. Не хватало ещё, чтобы тот догадался, что на самом деле о нём сейчас думают.
И вот однажды, осенней ночью, Стрельникову-дочь Вывела из забытья резкая боль в груди, сковавшая все тело и комом подступившая к горлу. \"Мама! - закричала Александра Николаевна. - Я задыхаюсь!\"
— А по какой ещё? — искренне удивился джентльмен удачи. — Думаешь, штаны нацепила, так уже никто не пристанет? Ладно, подруга, кончай ломаться. Девка ты, конечно, неказистая, ну так это ж на любителя… Вставай, прогуляемся… Вставай, говорю!
Телефона в доме не было, до ближайшего автомата - целый квартал, Александра Северовна в ужасе распахнула настежь все окна в комнате, чтобы дочери было легче дышать. Но легче не стало... И тогда, судорожно ловя ртом воздух, младшая Александра вдруг подумала: \"Стрельниковская гимнастика!\" Не \"моя\", не \"наша\", а именно стрельниковская! Собрав последние силы, со стиснутыми зубами, она стала шумно нюхать воздух, делая по 4 коротких, резких вдоха; И через несколько мгновений поняла, что доживет до утра.
Пират ухватил её за рукав, но девка — вот стерва! — сделала мгновенное резкое движение, и он едва не упал, потеряв равновесие.
— Приятель, если я сейчас встану, тебя отсюда вынесут, — спокойно проговорила Галка, сама удивляясь, откуда в ней вдруг отыскалось это спокойствие. Настроение было — в самый раз на абордаж. И смерть испанцам. — Сгинь. Не доводи до греха.
Именно в эти страшные минуты мать и дочь осознали, что создали не только дыхательную гимнастику, возвращающую голоса актерам и певцам, но что-то гораздо большее, что-то, что может сделать человека здоровым! Так было положено начало новой оздоровительной системе.
Пират в первую секунду просто ловил свою челюсть: такой отповеди он не получал ещё ни разу. Тем более от девушки. Потом, поймав челюсть, он побагровел от ярости. Скорее всего, дело кончилось бы обычной трактирной дракой — с поломанием мебели, побитием посуды и переполовиниванием зубов, — но Билли, Пьер и Жером выбрали именно этот момент, чтобы ввалиться в «Сломанный якорь». Любителя халявных развлечений моментально выставили за дверь, пригрозив помять рожу и рёбра, если только вздумает вернуться.
МАТЬ И ДОЧЬ
— Что, опять? — хмыкнул Билли, подсаживаясь к Галке.
Перед войной Александра Северовна жила в Новосибирске, она работала в местной филармонии педагогом-вокалистом, а Стрельникова-младшая проживала в Москве, ее пригласили петь в Музыкальный театр имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко. Когда началась война, Александра Николаевна переехала к матери в Новосибирск. Здесь она руководила художественной самодеятельностью, разъезжая с агитбригадой по Новосибирской области,
— Опять, — буркнула девушка.
В 1953 году Александра Николаевна вернулась в Москву, привезя троих учеников-вокалистов. Двое из них поступили в Московскую консерваторию, третий - в Институт имени Гнесиных. Чуть позже перебралась в столицу и Александра Северовна. Дочь стала работать педагогом-вокал истом в Центральном Доме культуры железнодорожников, а мать - с артистами Московской государственной эстрады.
— А что ж так мрачно-то? — съязвил Жером. — Не пойму, почему ты отказываешь себе в таком милом развлечении?
— Кому развлечение, а кому потом детей нянчить, — Галка стала ещё мрачнее. Этот вопрос она всегда старалась обходить стороной: с братвой как будто все неувязки утрясли, но всё равно время от времени звучали прозрачные намёки. — И вообще, тему мы давно договорились закрыть, не так ли?
Молва об удивительной гимнастике, благодаря которой голос звучит чище и звонче, постепенно распространялась по Москве. К Стрельниковым на уроки пения стали приходить известные певцы и драматические артисты.
— Как хочешь, Воробушек. — Жером подсел к девушке с другой стороны. — Но если передумаешь — свистни мне. Я ж тебя не обижу, сама знаешь.
Народная артистка СССР Людмила Касаткина (тогда уже известная всей стране актриса, снявшаяся в фильме \"Укротительница тигров\"), побывавшая на уроках у Стрельниковых, убедила руководство Театра Советской Армии взять в штат этих уникальных педагогов, за считанные дни ликвидировавших у нее кровоизлияние в голосовые связки, которое поликлиника Большого театра не могла вылечить в течение нескольких месяцев. Из этой же поликлиники к Стрельниковым начинают направлять певцов и актеров хирург-фониатр В.А. Загорянская-Фельдман и врач-оториноларинголог Д.А. Шахова. Из лоркабинета Института имени Гне-синых к Стрельниковым стали приходить студенты-вокалисты, а также дикторы, учителя с \"сорванными\" голосами, направляемые фониатром В. Л. Чаплиным.
— Жером, — криво усмехнулась Галка, пропустив мимо ушей смешки Билли и Пьера. — Я не в твоём вкусе.
Окрыленная поддержкой научных светил и своим успехом, Александра Николаевна решается подать во Всесоюзный научно-исследовательский институт государственной патентной экспертизы (ВНИИГПЭ) заявку на изобретение.
Полгода — достаточный срок, чтобы люди, ходившие по одной палубе, могли хорошо узнать друг друга. Вкусы у Жерома и впрямь были ещё те: если не шлюха, то трактирщица. Потому Билли и Пьер, услышав Галкину реплику, заржали в полный голос.
Ей было что регистрировать. Ее дыхательная гимнастика не только восстанавливала певцам дыхание и голос, но и вообще необычайно благотворно воздействовала на организм в целом.
— Твоё счастье, что тебя Дуарте не слышит, — хохотал Билли. — Вот была бы потеха!
28 сентября 1973 года ВНИИГПЭ впервые в истории музыки зарегистрировал авторское право преподавательницы пения на \"Способ лечения болезней, связанных с потерей голоса\", установив его приоритет от 14 марта 1972 года. Свидетельство было зарегистрировано под № 411865.
— Ладно вам, — отмахнулся Жером. — Посмеялись, и будет. Где наш обед?
Сколько раз потом этот документ будет выручать А.Н. Стрельникову! Сколько раз она будет мне говорить: \"Какое счастье, что у.меня есть авторское свидетельство, иначе меня бы уже давно стерли с лица земли!\"...
— На сковородках, — ответила Галка. — Сейчас остальная банда подгребёт — и сразу всё подадут, я уже позаботилась… А, вот и они!
Применение стрельниковской дыхательной гимнастики на практике показало, что спектр болезней, при которых она помогает, очень широк. Об уникальной целебной гимнастике стала писать центральная пресса. Но вместе с народным признанием росло и неприятие официальной медицины. Высокопоставленные чиновники из Минздрава не хотели мириться с тем, что какая-то \"самозванка\", у которой не только медицинского, но и педагогического образования, в общем-то, не было, посмела проникнуть на их \"территорию\" и делать то, что им самим не удавалось. Используя предоставленное в их распоряжение новейшее медицинское оборудование для различных исследований, пульмонологи тем не менее оказались, как сейчас выражаются, неконкурентоспособными перед методикой Стрельниковой.
«Банда» — точнее, весьма прочная компания друзей — сформировалась на «Орфее» давно. Билли, Пьер, Дуарте, Галка, Жером. И Джеймс. Что вообще-то выглядело очень странно. Столь хорошо воспитанного английского дворянина ещё можно было представить в качестве офицера на пиратском корабле, но никак не в таверне, в компании записных головорезов и забияк. Однако в гулянках этой «банды» он принимал участие с завидной регулярностью, что, кстати, частенько остужало кое-чью горячность. Ну а Галка этому обстоятельству только радовалась. Конечно, Джеймс тоже не подарок: он был, кроме всего прочего, весьма упрям, если дело касалось споров по поводу прочитанных книг или мнения насчёт исторических событий. Не так давно, помнится, они чуть было не разругались в пух и прах, поспорив по поводу Фермопильского сражения и численности персидской армии. Но в «Сломанный якорь» он пришёл, и Галка — кто старое помянет… и так далее по тексту — приветливо улыбнулась ему. Всё преходяще, а дружбой этого человека она дорожила…
Александры Северовны Стрельниковой уже не было в живых. Через несколько лет после получения дочерью свидетельства, закрепляющего за ней право на изобретение \"Способа лечения болезней, связанных с потерей голоса\", Стрельникова-старшая в возрасте 88 лет скончалась от тяжелых травм, полученных в результате наезда автомобиля. (Страшное совпадение: ее дочь смерть тоже будет подстерегать на улице.)
К сожалению, я не знал Александру Северовну, так как познакомился с Александрой Николаевной в начале 1978 года. К тому времени она переехала из Сокольников в крохотную квартирку на улице Тухачевского. Видел лишь хранившуюся у Александры Николаевны старую любительскую кинопленку, на которой ее мать выходит в сад и садится в кресло-качалку. Кадры длятся несколько секунд.
Из дневника Джеймса Эшби
- Маму любили все, - рассказывала мне Александра Николаевна. - И она очень по-доброму относилась к людям. Я - совсем другая, я не могу любить всех!
Если Господь желает наказать человека, он лишает его разума. И это, увы, справедливо по отношению ко мне.
- Шуренька! - сказала как-то Людмила Ивановна Касаткина, когда мы с Александрой Николаевной были у нее в гостях. - Вы знаете, как я к вам отношусь...
Где были мои глаза? Почему за полгода я не удосужился понять, что движет Алиной? Бог свидетель, я люблю её, как ещё ни один мужчина не любил женщину. И это несмотря на совершенно неудобоваримый характер этой юной леди. Но лишь на днях до меня дошло, почему она именно такова…
Но какая у вас была мама! Она была святая!
Алина начитанна, умна и весьма неординарно мыслит. Но её цинизм в отношении исторических событий всегда приводил меня в замешательство. Она осмеливается спорить с древними авторами! Причём спорит не голословно, а приводит доказательства из области логики! К примеру, я всегда восхищался героизмом трёхсот спартанцев, подорвавших дух миллионной персидской армии. А Алина — нисколько не сомневаясь в героизме спартанских воинов! — поставила под большой вопрос упомянутую численность персов. Как, спросила она, персидский царь мог собрать подобное полчище, если и в наше время даже тридцатитысячное войско ложится неподъёмной тяжестью на казну? Уж не говоря о том, как можно было эффективно управлять этой армией и прокормить миллион воинов на чужой территории. Я спросил: «Не хотите ли вы сказать, что древние авторы солгали?» — «Я думаю, древние авторы, желая оправдать поражение своих войск и превознести героизм спартанцев, попросту… э-э-э… слукавили. А вы отнеслись к этому некритично, только и всего». Подобное отношение к авторитетам не могло не возмутить меня, и я ответил, что не простил бы подобного цинизма мужчине, но делаю снисхождение для девушки. Лучше бы я молчал… Алина ощетинилась, словно ёж, гневно сверкнула глазами, и решительно заявила: «Я не нуждаюсь ни в чьём снисхождении!» После чего наша дискуссия прекратилась по банальной причине: Алина, не на шутку обидевшись, ушла в кают-компанию. Кой чёрт потянул меня за язык? Теперь даже не знаю, как загладить свою вину перед этой гордой девушкой. Ведь я действительно обидел её. Обидел именно тем, что не пожелал признавать за ней равных со мной прав. А ведь за полгода на борту «Орфея» она сумела показать всем — увы, кроме меня, — что ни в чём никому не уступит…
Только через несколько лет после моего знакомства с Александрой Николаевной она как-то призналась, что незадолго до смерти Александра Северовна сказала ей:
Что же делать? Я люблю её. Но до сих пор я полагал, будто любовь — это покровительство, которое мужчина оказывает слабой женщине. Что же тогда любовь, если женщина столь сильна?
- Через год к тебе придет мальчишка, его будут звать так же, как и твоего мужа (второй муж Александры Николаевны, Михаил, погиб в 1943 году). Научи его всему, он будет лечить после нас!
Я запутался, Господь свидетель. И не знаю, где искать выход.
- Почему ты сказала \"ко мне\", мама? - спросила удивленно Александра Николаевна. - Почему не \"к нам\"?
- А меня уже не будет в живых, дочка! - ответила старшая Стрельникова.
…Парус по правому борту марсовой заметил давно, и команда «Орфея» готовилась к бою.
\"ЯЗЫЧНИЦА\"
Судьба разбаловала их: что ни рейд, то приличная добыча. «Так не бывает, — упрямо мотали головами старые пираты, списанные на берег из-за увечий, в тавернах Порт-Ройяла. — Всё это неспроста. Или Причард снюхался с нечистым, или поймал за хвост саму удачу». Как бы там ни было, но пять рейдов подряд «Орфей» возвращался с набитым трюмом, а то и ведя за собой трофейную посудину. Этот рейд уже шестой на Галкиной памяти. Почему-то она была уверена, что снова будет хорошая добыча. И почему-то ей эта полоса удач нравилась всё меньше и меньше. Один раз — случайность. Два — совпадение. Но три и больше — уже закономерность. Девушка не отказалась бы разобраться в столь странной закономерности, да вот незадача: «входящих данных» для решения задачки было слишком мало. А решать уравнения с кучей неизвестных — извините, она сетевик, а не математик с мировым именем.
Александра Николаевна Стрельникова не только была замечательным педагогом, но и сама обладала прекрасным голосом. Она считала, что это в немалой степени заслуга дыхательной гимнастики.
Но предчувствие упорно нашёптывало ей про сакраментальные пиастры. Причём в большом количестве.
Когда в 1953 году в Московской консерватории прослушивали ее учеников-вокалистов, консерваторские светила засомневались: \"То, что они все прекрасно поют и владеют хорошей школой, еще не доказывает правильности методики... Вы, Александра Николаевна, просто собрали лучших самодеятельных певцов Москвы!\"
«Да чтоб они сгорели, эти пиастры! — мысленно возмутилась Галка. Поругиваясь сквозь зубы, она забралась в свой закуток… пардон — в свою каюту — и экипировалась к сражению. — „Люди гибнут за металл, Сатана там правит бал…“
[1] Романтика, Карибское море… Тьфу!» Но, как говорится, назвался груздём — полезай в короб. Договор подписывала? Подписывала. Теперь изволь не жаловаться, а выполнять его условия. Тем более что пираты, хоть и в большинстве своём букву «a» от буквы «b» не отличают, но за соблюдением всех пунктов договора тщательно следят. Как там дядька Жак говорит? На корабле должен быть порядок? Всё правильно… В «мирное время» — то есть не в виду противника — моряки в этих тёплых водах предпочитали ходить по палубе босиком. Уточняю: по верхней палубе. Потому что на батарейной можно было запросто наступить на что-нибудь острое и металлическое, а в трюме… Ну не будем вдаваться в такие подробности. В бою же лучше быть обутым. Галке всё равно не удалось бы найти матросские башмаки размером на свои миниатюрные лапки, и к бою она обычно обувала высокие испанские сапоги из мягкой кожи, но с твёрдыми носками. При её манере ведения боя — весьма полезная штука… Что там ещё? Чистая рубашка, кожаная безрукавка с длинными полами, перевязь с саблей, пара пистолетов, несколько метательных ножиков за поясом и в голенищах сапог… Словом, через десять минут на верхней палубе появилась другая Галка. Совсем не похожая на свой повседневный образ — эдакого мальчишку-оборванца, шаставшего по вантам, как обезьянка.
И тогда Стрельникова встала и затянула \"каторжное\" по сложности исполнения ариозо Кумы (\"Глянуть с Нижнего\") из оперы П.И. Чайковского \"Чародейка\". Все оцепенели... Замерев от восторга, слушали женщину, чьи заслуги они еще несколько минут назад отвергали. Ну как же! Какая-то выскочка говорит о собственной методике постановки голоса, идущей вразрез со всеми общепринятыми рекомендациями, традиционными для певческих школ Англии, Франции и даже Италии!
Декан вокального факультета Гуго Натанович Тиц буквально впал в прострацию, а бывшая солистка Большого театра профессор Елена Катульская воскликнула: \"Боже! Какая певица!.. Я отказываюсь участвовать в этой гнусной травле!\"...
Тем временем Эшби разглядел флаг потенциальной добычи. Испанец. Впрочем, у побережья Кубы другой корабль встретить было проблематично, гордые кастильцы за этим старались следить. Так что бой следовало провести в максимально сжатые сроки, а то, чего доброго, принесёт нелёгкая фрегаты береговой стражи. Ветер благоприятствовал «Орфею», и барк быстро нагонял одинокого испанца, положившегося на как будто бы безопасные кубинские воды. Пираты и впрямь тут были редкими гостями… Три мачты, высокая корма, выпуклые бока — торговый галеон. Не самой последней модификации, честно сказать. Галеоны с двадцатью пушками испанцы делали лет тридцать назад. И всё же это был самый распространённый тип корабля у богатых испанских купцов. Такая посудина и товара могла много взять, и больно кусалась, если дело доходило до боя с морскими разбойниками. Но капитан Причард уже не один раз на своём барке брал такие вот галеоны, и в этом смысле испанцу, можно сказать, сегодня крупно не повезло.
Каждый раз, присутствуя на домашних \"сабантуях\" у Александры Николаевны, где собирались певцы и актеры, которым мать и дочь Стрельниковы когда-то \"чинили\" голоса или которых просто учили петь, я давился слезами, слушая, как исполняет Александра Николаевна неаполитанские народные песни и романсы Вертинского... А так, как пела она русскую народную песню \"Ноченька\", не споет больше никто и никогда! Она обладала таким темпераментом и страстью, что, казалось, будто ее энергия может сокрушить все на своем пути.
— Пьер! Правый борт зарядить ядрами, левый — картечью! — скомандовал Причард. — Повеселимся, ребята!
Стройная, порывистая, стремительная... Рассыпанные по плечам рыжие волосы, пронзительный, демонический взгляд горящих глаз...
«Юморист, тудыть твою мать… — зло подумала Галка. Она вообще перед абордажем бывала сильно не в духе. — Ничего. Всё возвращается к совершившему — и добро, и зло…»
И голос, этот необычайный голос... Те, кому довелось его слышать, будут помнить всю жизнь.
Тем не менее она активно заряжала ружья: залп перед абордажем вещь жизненно необходимая. То же сейчас делали ещё три десятка парней, и в их числе — Влад. Рубиться с противником на саблях его не заставляли, но вообще уклониться от участия в бою мог либо корабельный врач, либо штурман — пожалуй, самый ценный специалист на борту пиратского корабля, — либо капитан. Причард своей привилегией не пользовался никогда, обязанности доктора исполнял один из французов, имевший какое-то понятие о первой медпомощи. А Джеймс всегда оставался на мостике «Орфея», пока капитан геройствовал на палубе противника. Так что приходилось воевать и пацифисту Владу, который у себя дома видел кровь и смерть разве что по телику… Понимая, как ему сейчас плохо, Галка положила «братцу» руку на плечо.
Когда она пела, хотелось плакать... Она пела так, как будто ее сжигали на костре!
\"Язычница!\" - говорила она о себе.
— Не дрейфь, — тихо сказала она ему. — Всё будет путём.
А еще эта талантливая женщина писала стихи. Вот одно из поздних ее четверостиший:
Влад слегка сбледнул, воображение уже подсовывало ему картинки предстоящего боя. Но ничего не ответил. Только молча кивнул своей боевой соседке.
На пороге Зимы я хочу
— А ну кончай эти нежности! — прикрикнул на них Старый Жак. — Ружья заряжены? Готовь крюки и мостки! Шевелитесь, смолёный фал вам… в корму!
Увлекаться на час, опьяняясь...
Испанец, понимая, что уйти от прыткого барка ему не удастся — грубо говоря, скорости разные — обрасопил паруса и принялся готовиться к бою. Видимо, не в первый раз сталкивается с джентльменами удачи. И раз до сих пор не на дне, значит, встречи эти обычно заканчивались в его пользу. Причард хорошо разбирался в людях, и рассудил верно: переть в лоб в этом случае слишком опасно. Нужна хитрая тактика. Поэтому он потихонечку развернул «Орфей» строго по ветру, вынудив испанца разворачиваться в галфвинд. А галеоны в галфвинде и, тем более, в бейдевинде ходили очень медленно. Слишком неповоротливы. «Орфей» быстро настигал испанца. А тот не спешил с залпом. Видно, нервы у капитана железные. Но у Причарда, как с лёгкой Галкиной руки стали поговаривать пираты, нервов не было вообще.
Не торгуясь - за все заплачу!
— Подходим на четверть кабельтова! — громко сказал капитан. — Пьер, готовься!
И ни в чем никогда не раскаюсь!
Четверть кабельтова! Даже по меркам тех времён, когда морские бои велись на небольших дистанциях, это был очень рискованный манёвр. У галеона тоже двадцать пушек, и при них наверняка находится не самый худший в этих водах канонир. Так что вся надежда на опыт команды. Ведь на «Орфее» зелёных новичков — первый рейд в жизни — было раз, два — и обчёлся.
У Александры Николаевны было какое-то сверхъестественное внутреннее чутье: она не могла объяснить, по каким признакам, но совершенно точно определяла болезнь человека, достаточно ему было сделать несколько упражнений гимнастики.
Барк довольно лихо заложил разворот, и пушки правого борта одна за одной выплюнули по ядру… Галка знала, что куда-то попасть из тутошней пушки довольно мудрено, а канонир — хороший канонир — получал долю добычи, сравнимую с капитанской. Пьер был не просто хорошим канониром, а канониром «от Бога», что и доказывал в каждом бою. Вот и сейчас из девяти ядер, выпущенных с правого борта, четыре достигли цели. Румпель галеона разлетелся в щепки; обрывая такелаж, рухнул фока-рей; истошно завопили испанские канониры на батарейной палубе — два из этих четырёх удачливых ядер врезались точнёхонько в стволы готовых к выстрелу пушек. Тали, удерживавшие эти пушки, оборвались, и двухтонные бронзовые «дуры» сорвало с места, швырнув прямиком на людей… Тем не менее семь уцелевших бортовых пушек испанца тут же огрызнулись картечью. Кое-кого зацепило, особенно из матросов, управлявших парусами. Но «Орфей» оперативно заложил поворот фордевинд, развернулся к потерявшему управление галеону левым бортом и дал ответный картечный залп практически в упор, после чего пошёл на окончательное сближение.
Уже потом, через несколько лет совместной работы, я понял, что по тому, как человек двигается, как он дышит, как он смотрит, она могла сказать, чем он болен.
— Крюки! — крикнул Причард. — На абордаж!
Но были и другие случаи настоящего ясновидения, Помню, как-то летом мы отдыхали с Александрой Николаевной в Крыму, в Судаке. Вдруг неожиданно на пляже ее охватило сильное беспокойство. Я спросил, в чем дело.
Галка вспомнила, как в прошлый раз именно ей капитан велел командовать абордажниками. Чего ради — для неё это так и осталось загадкой. Но волновалась она и сейчас, когда Причард снова поручил ей это ответственное и очень опасное дело. Нет, она не смерти боялась, а того, что может не справиться. Причём не с абордажем, а с абордажниками. Ведь именно они, подавив сопротивление противника, первыми врывались в каюты.
- Что-то случилось, - сказала Александра Николаевна и, немного подумав, глядя на морской горизонт, добавила: - Случилось в театре... - и еще через несколько секунд уверенно и твердо произнесла: - В Театре Моссовета...
В прошлый раз кое-кто остался без мужского достоинства, попытавшись наплевать на Галкино предупреждение насчёт женщин. То ли ещё будет сегодня…
Тут надо уточнить, что последние лет пятнадцать-двадцать Стрельникова работала педагогом-вокалистом в Театре Сатиры и в Театре имени Моссовета.
— Ружья на изготовку! — звонко скомандовала она. И, дождавшись выполнения, приказала: — Огонь!
На следующий день утром я купил в киоске газету \"Советская культура\". Когда я вслух прочел: \"Умерла Фаина Георгиевна Раневская\", Александра Николаевна вздрогнула, лицо ее на несколько мгновений\' помертвело...
Пираты изрядно проредили ряды испанских стрелков, но те тем не менее открыли ответный огонь. Более опытные бойцы, пираты переждали этот залп за фальшбортом, отделавшись лишь одним убитым и несколькими ранеными.
Однажды вечером, придя домой из Театра Сатиры, она сказала:
— Вторая линия — на изготовку! — снова крикнула Галка. — Огонь!.. Третья линия — гтовьсь!.. Огонь!
- Миронов и Папанов изменили манеру игры, и ЭТО мне не нравится.
Вот это в морских сражениях уже было новшеством. Так вот, линия за линией, принято было стрелять на суше. Но и на море эта тактика оказалась совсем не лишней. Во всяком случае, «урожай» на палубе испанца смерть уже собрала, и неплохой. Ни дать ни взять, ещё ни разу этот купец не сходился с пиратами в абордаже, наверняка удавалось отстреляться из пушек. Но сегодня явно был «не его» день.
Я понял, что ей не нравится не сама новая манера игры выдающихся актеров, а те причины, которые заставили ее изменить. Вскоре, возвратившись с работы поздно вечером, не раздеваясь, в прихожей, она сообщила каким-то странным, неестественно глухим голосом:
— Пистолеты! — скомандовала Галка.
Умер Папанов, - и, прислонившись спиной к двери, глядя остановившимся взглядом в глубь комнаты, тихо и обреченно произнесла: - И мне кажется, следующим будет Андрюша...
Под прикрытием пистолетной стрельбы шестеро дюжих пиратов забросили абордажные крючья. «Взяли!..» И вскоре над палубами столкнувшихся с грохотом и треском кораблей разнёсся звонкий Галкин голосок:
Она медленно сползла по двери на пол и несколько минут сидела так в прихожей, глядя невидящими глазами куда-то в пустоту. Затем тяжело встала (это при ее-то легкости и порывистости!) и, не раздеваясь, прошла в комнату.
— Вперёд, братва! Всё будет наше!..
Андрея Миронова не стало очень скоро...
ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ПРИЗНАНИЮ
Купец есть купец. Он будет защищать свой товар с оружием в руках лишь до тех пор, пока уверен, что может отбиться. Или если точно знает, что нарвался на пирата-мясника, который в любом случае никого не пощадит. Капитан Причард слыл далеко не агнцем, но кровь без особой надобности не проливал. А испанцы — впрочем, как и англичане, голландцы, французы и португальцы — чуть не в лицо знали удачливых пиратов. Вернее, их корабли. Так что когда флибустьеры хлынули на палубу «Санта-Эухении» и сцепились с тем, что осталось от боеспособной команды, капитан запоздало понял: он совершил большую ошибку. Нужно было сдаваться, тогда и люди его остались бы целы. А сейчас, в горячке боя, сколько их поляжет? И что он должен будет потом сказать хозяину?..
Первым в нашей стране о необычной дыхательной гимнастике рассказал журнал \"Изобретатель и рационализатор\" (№ 7 за 1975 год), который поместил фотографию Андрея Миронова, выполняющего комплекс стрельниковских упражнений. Через год там же был опубликован и сам комплекс упражнений. В 1975 году сановный журнал \"Советский Союз\", выходивший еще и в нескольких странах на Западе, напечатал небольшую заметку о Стрельниковой и ее дыхательной гимнастике, которую Минздрав СССР всегда воспринимал в штыки.
Дон Рикардо Санчес Мурильо не сразу понял, что дерётся с девушкой. Сперва он принял её за парнишку-юнгу: уж слишком умело для девицы она дралась. Но когда его палаш чиркнул кончиком сверху вниз по её одежде — ловка, каналья, вывернулась из-под удара, которым он отправлял на тот свет и более опытных бойцов-мужчин! — кожанка распахнулась. Мало того: сабля испанца порезала и рубашку, до самого пояса. И в разрезе во всей, что называется, красе показалась девичья грудь. Дон Рикардо восхищённо присвистнул, вцепившись плотоядным взглядом в это соблазнительное зрелище. А девчонка, в пылу боя не заметив конфуза, удвоила темп атаки. Саблей она владела не очень хорошо, но двигалась так, что почти невозможно было за ней уследить. В итоге испанец быстро лишился палаша и был вынужден признать поражение.
Заставило журнал это сделать заявление известной в то время эстрадной певицы Ларисы Мондрус, которая, покинув пределы нашей страны, сказала на пресс-конференции в ФРГ западным журналистам, что в СССР \"нет условий для т орческой личности! Пример? Пожалуйста! Мой педагог по вокалу Александра Николаевна Стрельникова!..\" Буквально в ближайшем номере журнал \"Советский Союз\" написал о том, что А.Н. Стрельникова - известный педагог и работает в лучших театрах Москвы. Западный обыватель должен был сделать вывод, что Мондрус клевещет на советскую действительность.
— Должен признать, дерётесь вы совсем даже неплохо для дамы, — проговорил испанец, не в силах оторвать взгляд от Галкиной груди, вздымавшейся от учащённого дыхания. Жена скончалась три года назад, разрешившись мёртвым младенцем, а портовые девки давно приелись. Так что он не отказался бы попробовать эту лихую разбойницу. Но если он хотел добиться успеха, действовать нужно предельно учтиво: у девчонки острая сабля.
Александра Николаевна Стрельникова всю свою оставшуюся жизнь была благодарна Ларисе Мондрус за это заявление. И когда кто-либо приезжал из-за границы, всегда интересовалась ее судьбой. И пусть не обижается Лариса на мою учительницу за то, что та так
— А вы слишком нерасторопны для бывшего офицера, — ответила девушка. Интересно, как она догадалась о его былой службе на военном флоте его величества короля Испании? — Ну, что ж, вперёд, сеньор. Вас ещё ждёт неприятная беседа с нашим капитаном.
никогда и не решилась позвонить ей. Боялась... Не за себя - за дело, которым занималась, ведь гимнастику еще надо было утверждать! Слишком хорошо помнила Стрельникова сталинские времена...
Дон Рикардо никак не мог заставить себя оторваться от вида, открывавшегося в разрезе её рубашки, и пиратка наконец поняла, что что-то не так.
При жизни Александры Северовны мать и дочь поддерживали друг друга. После смерти матери Александре Николаевне пришлось сражаться с Минздравом в одиночку. Официальная медицина требовала от нее \"научного\" обоснования дыхательной гимнастики (можно подумать, что чем полнее и серьезнее так называемое научное обоснование метода, тем уникальнее его лечебные свойства!).
— Блин!.. — процедила она, стягивая рукой края разреза. — Спасибо, сеньор, удружили вы мне по самое некуда… Ну, чего уставились? Марш к капитану, а то могу слегка саблей помочь, если ножки не идут!
А людям, приезжавшим к А.Н. Стрельниковой за помощью со всех концов Советского Союза, было не до научного обоснования гимнастики. Болезнь - вот в чем была их проблема. Они надеялись на эту дыхательную гимнастику как на чудо, которое поможет им избавиться от приступов удушья, головных болей или эпилептических припадков.
Да и какие научные обоснования можно было требовать от Стрельниковой, ведь она не работала в клинике, у нее никогда не было своей лаборатории.
Говорила она по-испански отвратительно, с варварским акцентом, но понять её было можно. Что ж тут непонятного? Дон Рикардо учтиво кивнул воинственной девице — кланяться пиратке как порядочной даме не позволяла испанская гордость — и под её конвоем отправился в сторону мостика английского барка. Разговор ему предстоял и впрямь неприятный…
Александра Николаевна металась из одной клиники в другую, прося, умоляя провести исследования и тем самым доказать, что ее гимнастика поможет несчастным задыхающимся людям. Но ей везде отказывали. А пока не было официального научного обоснования, она постоянно слышала в свой адрес: \"Вы не медик! Не имеете права лечить!\"
К счастью, спасало авторское\" свидетельство: по советскому законодательству она имела право принимать дома, благо никакого дорогостоящего оборудования для \"внедрения изобретения\" Стрельниковых в практику не требовалось. Наоборот, такое лечение само могло бы приносить доход государству, организуй оно прием Александрой Николаевной больных из-за рубежа.
Галка материлась самыми последними словами, какие только знала. Правда, не вслух — мысленно. Чёртов испанец! Мало того что испортил её лучшую рубашку, так ещё и пялился, будто в первый раз женщину увидел. Ромео, мать его так… Едва был обезоружен капитан, прочие испанцы побросали сабли и пистолеты, сдаваясь на милость победителей. Проблема возникла только с канонирами, решившими драться до последнего. Билли со товарищи, сковырнув крышку люка, спустились вниз и оперативно эту проблему решили. Галка видела, как её друг самолично выводил наверх старшего канонира — седого коренастого испанца со связанными за спиной руками. Сама она взяла в плен капитана, а это, по пиратским меркам, было верхом доблести. Если бы ещё не приходилось, конвоируя испанца, одной рукой держать края рубашки, норовившие разъехаться в стороны, Галка могла бы чувствовать себя победительницей. А так — состояние хуже не придумаешь. Девушка уже видела ухмылочки пиратов, но сабля в её руке могла отрезвить кого угодно, это вся команда знала. Да и не особенно хотелось джентльменам удачи оную удачу спугнуть: кажись, правда, что с девкой этой фарт попёр, а раз так, то можно примириться с некоторыми её чудачествами.
Из письма А.Н. Стрельниковой в газету.\"Правда\":
\"Француз, случайно наблюдавший результаты нашей гимнастики, сказал: \"Не понимаю этой страны... Она могла бы озолотиться, эксплуатируя Стрельникову. Неужели это никому не нужно?!\"
И еще фрагмент из того же письма:
Крик. Женский крик, полный такого отчаяния, что у Галки чуть не остановилось сердце. Она здесь уже всякого навидалась и наслушалась, и знала: так может кричать женщина, когда при ней убивают её ребёнка. Крик тут же оборвался. Забыв обо всём на свете, девушка сорвалась с места и пулей рванула к двери полуюта. Уже на бегу она услышала подтверждение своей догадке: истошный детский визг… Дверь гостевой каюты оказалась запертой изнутри. Но на дверях подобных кают защёлки делались так себе, только любопытных отвадить. Гостей на корабле защищал авторитет капитана. Одного удара ногой оказалось достаточно, чтобы резные створки распахнулась во всю ширь… От увиденного у Галки потемнело в глазах, а злобный зверь ярости, ещё не успевший после боя забраться в дальние уголки души, с торжествующим рычанием рванулся наружу… Женщина была уже мертва, тут не требовалось медицинское образование, чтобы это определить. Кровь, тонкой струйкой стекавшая с виска, широко открытые глаза, лицо с застывшей гримасой ужаса… Испанка лежала лицом в столешницу, а сзади, задрав её юбки, уже пристроился и совершал недвусмысленные телодвижения некий тип по фамилии Мэтьюз. Галка запомнила его ещё при первом знакомстве с пополнением две недели назад. Из новеньких, значит… Его приятеля Галка разглядывать не стала. Только успела заметить, как он срывал светло-голубое шёлковое платьице с бесчувственной девчонки — лет десяти-одиннадцати, вряд ли больше…
\"Примерно 4 года назад ко мне пришли две пожилые дамы: полная и худая. Обе врачи. Полная сказала: \"Я писала Вам. Вы выслали описание гимнастики, и, несмотря на то, что мне 63 года и у меня тяжелая астма, мне стало лучше... Проверьте, все ли я делаю правильно?\"
Что происходило дальше, она потом так и не смогла восстановить в памяти. А когда пришла в себя, то даже обрадовалась, что ничего не помнит. Тот тип, который пытался изнасиловать девочку, лежал с ножом в затылке. А Мэтьюз… Как ни привычна уже была Галка к виду крови и смерти, но её чуть не стошнило. «Чёрт, неужели это я его так?..» Трудно поверить, что вот этот кусок фарша недавно был здоровым крепким мужиком. «Не мужиком, а самцом!» — зло одёрнула себя Галка, вспомнив то, что ей пришлось увидеть перед отключкой.
Худая сказала: \"Я из Австрии, доктор медицинских наук. Проверьте и меня. Считаю, что в такой необыкновенной гимнастике надо немедленно сообщить министру здравоохранения!\"
Наш медик, сопровождавшая ее, возразила: \"Да ее сразу удавят/ Пусть сидит и не рыпается!\" И я сидела и не рыпалась\"...
За спиной послышался тяжёлый топот… «Вот ведь блин, выходит, прошло так мало времени, что братва даже не успела за мной спуститься?» Галка окончательно пришла в себя. Грубо отпихнув труп с ножом в затылке — недосуг разглядывать, кого там прибила, — она подняла девочку на руки. И тут в каюту ввалились Жером и Билли.
Однажды на вечере в Доме актера к Александре Николаевне подошел ведущий врач-фониатр столицы и, брызжа слюной ей прямо в лицо, прошипел: \"Вас убить мало!\" Кстати, в свое время этот врач безуспешно лечил меня от потери голоса таблетками прозерина\"...
— Ого! — Билли профессионально оценил результаты Галкиной деятельности. — Вот это ты разошлась, Воробушек!
Вслед за журналом \"Советский Союз\" о гимнастике Стрельниковой написали газеты \"Вечерняя Москва\", \"Московская правда\", \"Советская культура\", \"Социалистическая индустрия\". Начал писать об А.Н. Стрельниковой и любимый народом журнал \"Физкультура и спорт\". Опубликовав первую статью в мартовском номере за 1980 год, этот журнал снова и снова возвращался к материалам об удивительной гимнастике. И даже в годы беспрецедентной \"минздравовской травли моей учительницы, когда все остальные издания хранили гробовое молчание, \"ФиС\" продолжал публиковать на своих страницах материалы о стрельниковской дыхательной гимнастике. Скольким читателям облегчил он страдания, знакомя с ее принципами и методикой!
— Туда им и дорога, — мрачно буркнул Жером.
Газета \"Труд\" также опубликовала (21 апреля и 21 мая 1981 года) две прекрасные статьи о дыхательной гимнастике, обладающей фантастическими лечебными свойствами. И что же? Журналиста, написавшего эти статьи, - Николая Гоголя - уволили за это с работы!
Ничего не сказав, Галка пошла наверх. С девочкой на руках.
Однако именно после публикаций в \"Труде\" тесная двухкомнатная квартирка Александры Николаевны подверглась настоящей осаде больных! Очередь желающих попасть на лечение стояла в ширину всего лестничного пролета с первого этажа по четвертый. Помню, соседка, живущая на третьем этаже, возвращаясь из магазина с полными сумками, не могла пройти к себе в квартиру (лифт кто-то из предусмотрительных больных вывел из строя, чтобы вновь прибывшие, входя в подъезд, вставали в очередь на первом).
Из дневника Джеймса Эшби
- Куда лезешь без очереди?! - рявкнул кто-то на соседку, пробиравшуюся в свою квартиру.
- Живу я здесь! Понятно?!
Я ужасно боюсь за Алину. Подобные люди, как правило, долго не живут.
- Знаем мы вас, \"жильцов\"!.. Небось специально продуктов накупила, чтобы без очереди пролезть!
Расправа, учинённая ею над двумя насильниками, потрясла всех — и нашу команду, и пленных испанцев. Так до сих пор не поступал никто. Насилие над пленницами считается самым обычным делом, и не только среди пиратов. Мне лишь один раз удалось предотвратить это, пригрозив, что если даме будет причинён вред, я ни под каким предлогом более не прикоснусь к лоциям… Впрочем, кто знает, как бы я повёл себя, увидев то, что увидела Алина? Возможно, на её месте я сделал бы то же самое.
Вполне естественно, что жильцы стали принимать экстренные меры для \"самозащиты\": звонить и писать в ЖЭК, в отделение милиции, в исполком и даже на Петровку, 38, требуя выселить \"целительницу\" за сто первый километр от Москвы.
Капитан поручил Алине вести трофейный галеон. Признаться, я не ожидал. Как бы то ни было, но давать столь ответственное задание девушке… Я нисколько не ставлю под сомнение способности Алины, но почему-то мне показалось, будто Причард сделал это не без некоего умысла. Руку даю на отсечение, он ждёт, чтобы девушка сделала какую-нибудь оплошность, осрамилась в глазах опытных моряков. Надеюсь, Алина это тоже понимает, и будет предельно ответственна при принятии любого решения.
В жаркую погоду, правда, проблемы с жильцами временно снимались. Мы выводили всех своих пациентов (иногда их количество достигало более двухсот пятидесяти человек) на \"собачью площадку\" перед домом, ставили в круг и занимались. Александра Николаевна считала, а я ходил по кругу и исправлял ошибки.
Однако жалобы соседей все же дошли и до районной прокуратуры. Приехал молодой, энергичный главный прокурор Хорошевского района Москвы, посадил Александру Николаевну в служебную машину и, привезя в свой кабинет, заставил написать заявление об отказе от частной практики.
К удивлению команды, Причард велел идти не на Ямайку, а на островок Ваш у южного побережья Французской Эспаньолы. Еды хватит ещё недели на две автономного плавания, с водой на Эспаньоле и прилегающих островах никогда проблем не возникает. Кроме того, там всегда можно добыть мяса и рыбы. А на вопрос, зачем именно туда, капитан только криво усмехался и отвечал: так надо. Пираты ухмылялись. Мол, всё ясно: кэп собрался взять выкуп за испанского капитана и за девчонку, оказавшуюся дочерью судовладельца. Дон Рикардо был всего лишь наёмным служащим. И взять с него в таком случае можно было не так уж и много. Зато за дочку хозяин «Санта-Эухении» должен отвалить хорошую сумму, если не хочет и её лишиться. Причард последними словами клял болвана Мэтьюза. А его дружкам, потребовавшим наказать Галку за позорную смерть приятеля, ответил — мол, и правильно она сделала, что порезала дурака на куски. Идиотам на борту «Орфея» делать нечего, ведь за бабу тоже можно было взять хороший выкуп.
Толпа на лестничной клетке ломилась в дверь, я периодически выходил за порог квартиры и объявлял, что Стрельниковой запретили принимать больных. А сама Александра Николаевна в это время в бессильной ярости металась по квартире.
Понятие \"Мой дом - моя крепость!\" в то время абсолютно ничего не значило. Участковый, а иногда и целый наряд милиции несколько раз вваливались в квартиру Александры Николаевны даже среди ночи. Посмотреть, не ведется ли здесь прием больных?
Одним словом, два дня спустя «Орфей» и трофейный испанский галеон бросили якорь у острова Ваш.
В течение нескольких дней задыхающиеся люди вместе с детьми молча стояли под нашей дверью. Иногда кто-то из малышей, у которого начинался приступ удушья, закатывался в плаче. Больные никак не могли понять: как это - им \"не имеют права помочь\"... Почему?! И надеялись, что Стрельникова наконец-то \"смилостивится\" и начнет обучать их гимнастике, ради которой они съехались с разных концов огромной страны.
Испанцев заперли в трюме «Орфея», а дона Рикардо Причард незамедлительно вызвал на приватную беседу. Перетереть сумму выкупа. И пока Галка припрягла парней чинить разбитый румпель галеона, капитан излагал испанцу свои аргументы. Дон Рикардо не без раздумий и торга согласился внести за свою персону пять тысяч песо — мол, извините, я скромный отставной офицер на службе у торгового дома, больше всё равно не наскребу, — но когда речь зашла о девочке, переговоры зашли в тупик. Испанец заявил, что не уполномочен принимать какие-либо финансовые обязательства за своего хозяина, дона Лукаса Эрнандеса из Санто-Доминго. Причард хоть и не был юристом, сразу смекнул, куда тот клонит.
В один из таких дней, когда видеть и слышать задыхающихся детей стало уже невмоготу, Александра Николаевна не выдержала. Рванувшись к двери, она распахнула ее настежь и сказала:
— Обязательства, — усмехнулся он. — Дон Рикардо, я не торгаш, и не кучу барахла твоему дону Лукасу купить предлагаю, а жизнь его дочери. И это не деловое предложение, а требование. Вы, как военный человек, должны понимать разницу.
- Входите!..
ПРОТИВНИКИ И СТОРОННИКИ
— Что ж, назовите сумму, — сдался испанец.
А теперь, дорогой читатель, я приведу отрывки из писем и статей. Их много, они написаны разными людьми или подготовлены в различных учреждениях.
— Сорок тысяч песо. И если твоему хозяину дорога жизнь единственного ребёнка, он заплатит.
Я познакомлю вас лишь с некоторыми. Прочитайте внимательно, и вы поймете, через что пришлось пройти Александре Николаевне. Но она все это вынесла, стерпела, смогла достойно ответить и убедить. Ведь именно от этого зависела судьба ее гимнастики, а значит, и судьбы тысяч больных.
Испанец промолчал: проклятый пират рассчитал верно. Конечно, дон Лукас не придёт в восторг от известия о смерти жены. Скорее всего, будет в большой печали — жену он любил, и отправил её с дочерью в Гавану именно потому, что опасался нападения пиратов. Ведь не зря же ходят слухи, будто Морган снова собирается напасть на какой-нибудь испанский город, а Гавана не покорялась ещё никому. Зря отправил. Эти английские собаки куда более многочисленны и наглы, чем он думал…
Из письма Стрельниковой в \"Правду\"*, где она рассказывает об эксперименте, который Минздрав СССР наконец разрешил провести: \"... и дали мне на 12 уроков зал в Институте курортологии. Спасло письмо из Звездного городка. В нем сообщили о хороших результатах гимнастики.
— Я мог бы быть посредником между вами и доном Лукасом, — без особенного восторга проговорил испанский капитан. — Если, конечно, вы хоть сколько-нибудь мне доверяете.
Я начала работать, несмотря на то, что руководство института сделало все, чтобы завалить эксперимент. Комната не проветривалась, жара была 30°, а сердечники и астматики стояли плечом к плечу. Я имела право отказаться, но была так уверена в своей гимнастике, что даже не колебалась... Результаты были прекрасные! Люди менялись на глазах!
— А куда вы денетесь, дон Рикардо? — хмыкнул англичанин. — Если вы не привезёте пять тысяч за себя и сорок за девчонку, вы сами, может быть, и спасётесь. А её не спасёт даже эта отчаянная оторвиголова, которой я, может быть, подарю ваш очаровательный галеон. И ответственность за смерть ребёнка мы с вами поделим поровну, о чём дон Лукас Эрнандес, я думаю, известится в обязательном порядке.
Правда, ко мне иногда подходили ученики и говорили: \"Что происходит? Я лежала и сидела. Теперь хожу, бегаю, поднимаюсь на четвертый этаж, а докторша, к которой я прикреплена, смотрит зелеными от ненависти глазами и говорит: \"Не вижу улучшения!\" Мне бы надо забеспокоиться. Но результаты были так хороши, уроки коллективные шли так красиво, что я была счастлива и думала: \"Пустяки! Они поймут!..\" И они поняли, что, если дать ход нашей гимнастике, надо перестроить всю медицинскую практику. Проще завалить Стрельникову.
Такая перспектива испанца совсем не радовала, и он молча кивнул.
— Вот и хорошо. — Причард взял из костра горящую веточку и запалил трубку. — Можно считать наш договор вступившим в силу. Эй, Жак! — крикнул он боцману. — Проследи, чтобы сеньора отвели обратно на борт!
После окончания занятий с первыми тремя группами Н. Ф. Солошенко из Минздрава мне сказал, что гимнастика признана полезной при аллергической форме астмы и, комиссия считает, что ее можно рекомендовать \"наравне с другими гимнастиками\". Я знала, что это ложь, что по силе и результативности наша гимнастика неизмеримо сильней. Она просто МОГУЩЕСТВЕННА!!!
Галка уже гуляла на берегу. Побродила, шлёпая босыми ногами по воде, подышала воздухом, в котором причудливо смешались запахи моря и суши. Но лишний раз сталкиваться с Причардом её не тянуло, и на то была масса причин. Вдаваться в подробности не стоит, главное, что Галка сейчас больше всего на свете хотела оказаться на необитаемом острове. Месяца эдак на два… Море было спокойным, волны лениво всовывались на бережок, чтобы так же лениво уползти обратно. Галка, набрав камешков, швыряла их в воду. Давняя, хорошо забытая детская забава. Помнится, они с батей любили пускать камешки «блинчиками» по воде — у кого дальше проскачет по поверхности…
За тридцать лет практики не было случая, чтобы наша гимнастика не помогла при болезнях органов дыхания. Дети-астматики поправляются даже гораздо быстрее, чем взрослые. Так неужели невозможно создать мне нормальные условия для работы ?\"
— Галя.
Однако заметка \"На поверку - знахарство\", опубликованная в газете \"Советская Россия\" 27 апреля 1982 года, заявляла прямо противоположное:
Галка обернулась. Владик. Непривычно задумчивый, можно даже сказать, печальный. Здорово оброс за эти полгода, но за собой старается следить. По крайней мере, бреется раз в три дня, а не в три месяца, как многие тутошние аборигены. А длинные волосы в семнадцатом веке вообще в большой моде.
\"Мне довелось участвовать в комиссии, созданной Минздравом СССР, - пишет в ней председатель комиссии В.А. Силуянова. - В задачу ее входило дать научную оценку занятиям А.Н. Стрельниковой. Членам комиссии она изложила свою малограмотную \"научную\" концепцию. Это и неудивительно, ведь Стрельникова не имеет никакого медицинского и педагогического образования. Из разговора с ней выяснилось, что ее мать некогда занималась восстановлением голоса у артистов. Очевидно, кое-что и было перенято дочерью. Со временем дочь перестала заниматься вокалистами и переключилась на больных, страдающих \"заиканием\", бронхиальной астмой, сердечно-сосудистыми заболеваниями: гипертоническая болезнь, пороки сердца. Сеансы давались частным образом и за определенную плату.
— Что, Влад? — мрачно проговорила Галка.
Поскольку немалому количеству легковерных больных надо было дать четкий и научно обоснованный ответ, члены комиссии решили предоставить Стрельниковой возможность продемонстрировать на больных так называемую дыхательную гимнастику.
— Не понял, что за депресняк? — невесело усмехнулся «братец». — Ты ж у нас теперь в капитаны вышла. Можно поздравить.
Было создано три группы. В первую входили больные с \"заиканием\", во вторую - с сердечно-сосудистыми заболеваниями, в третью - с бронхиальной астмой. В каждой группе было примерно от 21 до 28 человек.
Все больные были предупреждены, что идут на эксперимент. Врачебный контроль осуществлялся на самом высоком методическом уровне. И что же? Через 21 день занятий ухудшение большинства показателей, отражающих функциональное состояние органов и систем, наблюдалось практически во всех трех группах.
— Нашёл с чем поздравлять… — вздохнула Галка.
Отрицательные данные выявлены во время и после занятий А.Н. Стрельниковой (они проводились ею самой) у больных с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Трех человек, что недавно выписались из больницы и чувствовали себя относительно хорошо, пришлось снова определять в стационар. Несколько человек, почувствовав себя плохо, ушли со второго-третьего занятия.
— Думаешь, это ненадолго? — Влад сделался серьёзным.
С больными бронхиальной астмой эксперимент проводился дважды - в июле и декабре прошлого года. У нескольких больных во время занятий появились сильные приступы удушья, которые не снимались физическими у применениями, предлагаемыми А.Н. Стрельниковой.
— А на кой кэпу конкуренты? Конечно, ненадолго. — Девушка принялась чертить большим пальцем ноги завитушки на мокром песке. — Да и не нужен ему такой тихоход в эскадре, он же не купец.
Присутствовавшие на заседании за \"круглым столом\" специалисты единодушно заявили, что с подобным появлением различного рода частных \"лечебных\" методик, не имеющих под собой научной основы, следует решительно бороться, прямо объявляя их проявлением знахарства\".
— Слушай, Галь. — Владик на всякий случай огляделся — нет ли кого ещё рядом. — Я ж не просто так побазарить пришёл. Тут такое дело… В общем, четверо новичков сговорились тебя убить.
После публикации в \"Советской России\" интервью В.А. Силуяновой, заведующей кафедрой лечебной физкультуры 1-го Московского медицинского института им. И.М. Сеченова (сейчас это академия), председателя Ученого совета Минздрава СССР/ председателя \"проверочной\" комиссии по оценке результатов \"эксперимента\", Александра Николаевна кинулась в Институт курортологии с просьбой дать ей посмотреть медицинские карты занимавшихся у нее людей и заодно списать их адреса и телефоны.
— Дружки Мэтьюза, что ли? — хмыкнула Галка. — Блин, нашли за кого страшную мстю устраивать. Ну ладно. Как говаривал незабвенный капитан Блад, кто предупреждён, тот вооружён. Сам-то будь осторожен, ты ж мой брат всё-таки.
Дорогая моя учительница, доверчивая и бескорыстная, посвятившая себя милосердию, привыкшая дарить, а не брать (сколько бесплатных уроков она дала тяжелобольным людям за всю свою жизнь - не сосчитать!), не записала во время \"эксперимента\" адреса и телефоны пациентов. Не послушалась советов, постеснялась. Не знала тогда, с кем имеет дело...
Директор Института курортологии и физиотерапии усмехнулся ей в лицо:
— Помню, как же, — едко усмехнулся Владик. — Ладно, давай по следующему пункту поговорим.
- Я не имею права дать вам медицинские карты. Вы - не медик!
— Это по какому же?
Пытаясь найти справедливость, А.Н. Стрельникова обратилась в Минздрав:
\"Я занималась в Институте курортологии в июне- июле, ноябре-декабре 1981 г. Занятнее больными проводила действительно я, дала каждой из 5 групп по 12 уроков...
— Насчёт малявки. Кэп собрался взять за неё выкуп.
Программа обследования моих учеников мне была абсолютно неизвестна, неизвестна и сейчас; и я была удивлена тем, что ни одно обследование не проводилось у меня на глазах. И когда я сказала, что для исследования стрельни-ковской гимнастики пневмограф не годится, его немедленно принесли в комнату для занятий и заставили некоторых учеников делать выдохи непосредственно после каждой моей команды \"стоп\", зная, что это ухудшает результаты, потому что пневмограф тренирует выдох, а стрельниковская гимнастика - вдох... Стрелъниковские уроки по восстановлению голоса состоят из дыхательных и певческих упражнений, для которых необходимо пианино. Его в Институте курортологии не было, и никто не имел права обследовать звучание голоса там, где не было звуковых уроков, Считаю обследование звучания неправомочным. Да и зачем оно нужно сердечникам и астматикам, не понимаю.
Галка нахмурилась. Выкуп за пленного — нормальное дело, особенно среди пиратов. Но в этом случае брать выкуп за ребёнка, когда сам же виновен в гибели его матери… Неудивительно, что испанцы так ненавидят джентльменов удачи… Галка понимала, что не может претендовать на лавры соломинки, переломившей хребет верблюду. Она одна. Одна — против неписаных законов Берегового братства. Но поступить сейчас согласно этим законам — значит, предать себя.
— Посмотрим, — неопределённо проговорила Галка. — Тут надо будет действовать осторожно, не только восток у нас дело тонкое.
Мне очень хорошо известно, что от нашей гимнастики статуса астмы не бывает. Бывает одышка, которая имеет форму приступа. Надо дать ученику передохнуть и снова учить дышать. Статусы я много раз останавливала, и не только я, но и мои ученики.
— Знаю. Потому и решил тебя предупредить. Экспромты у тебя тоже неплохо получаются, но тут как бы лучше заранее… В общем, ты меня поняла.
В 57-й больнице, по просьбе медиков, я остановила приступ астмы у молодого человека во время своей лекции на глазах у всех, у дочери билетерши Театра Сатиры- у нее дома, хотя там был такой случай, что я не надеялась на это.
Чего уж тут непонятного? Галка кивнула, подавив тяжёлый вздох. Оптимистичных мыслей было что-то маловато, сплошной пессимизм. Вляпалась же она в историю… Кэп видит, что в команде появился неформальный лидер, и поделать в этой ситуации может только одно: подорвать авторитет этого лидера. Любыми путями. Впрочем, с кораблевождением — не без километра сгоревших нервов и головной боли — Галка кое-как управилась. Плюс один балл ей в актив. Но вот история с девочкой-испанкой может стоить ей изрядного количества минусов, если повести себя неправильно. Если испанцы ненавидят пиратов, то пираты тоже не имеют особых причин сильно любить благородных сеньоров. Так что нужно будет ещё изрядно повертеться, отвечая на неизбежные и не слишком приятные вопросы команды. Пиратская демократия, как-никак.
Не надо быть медиком, чтобы с первого взгляда на запись спирографа понять, почему стрельниковская гимнастика останавливает приступ астмы, и с первого взгляда на запись капнографа - насколько улучшается газообмен. Почему в Институте курортологии ни одной такой записи не было сделано? Почему, когда нашу гимнастику проверяли биологи, результаты были отличные, а когда медики- якобы плохие?
Что ж, Галке, выросшей в условиях почти такой же пиратской демократии, но возведенной в ранг государственной политики, было не привыкать…
С решением Института курортологии согласиться не могу и еще раз прошу немедля дать мне возможность списать адреса всех учеников, занимавшихся у меня тогда, чтобы я могла доказать истину. Я знаю, что не все медики были моими противниками. Были и сторонники стрелъ-никовской дыхательной гимнастики, поэтому прошу сообщить мне имена и адреса всех членов комиссии Института курортологии\".
В Минздраве СССР ей, конечно же, никаких адресов не дали, отправив снова в Институт курортологии. Вот так и металась Стрельникова между двумя государственными учреждениями. И везде один и тот же ответ: \"Вы не медик, не имеете права!\"
Долго Галке ждать не пришлось. Неприятности начались вечером того же дня.
Обессиленная, почти что сломленная, уже ни на что не надеясь (именно в один из мрачных дней того безысходного периода ее жизни она сказала: \"Я устала становиться на колени потому, что я выше многих докторов медицинских наук!..\"), она одно за другим пишет три письма главному редактору газеты \"Советская Россия\"., опубликовавшей заметку \"На поверку - знахарство\".
«Спусковым механизмом» этих самых неприятностей стало объявление, сделанное Причардом. Кэп, как полагалось, рассказал команде, сколько добра взято на трофейном корабле и сколько тысяч песо назначено в качестве выкупа за пленных. Общая сумма добычи вызвала волну радостных возгласов: восемьдесят тысяч песо, с одного рейда! Да такой куче денег позавидовал бы сам Морган! Правда, сорок пять тысяч из этих восьмидесяти ещё нужно получить, но куда испанцы денутся? Если дон Рикардо хочет жить, ни от кого не прячась, он и за себя денежки привезёт, и за девчонку. Тут и вправду команда весьма нелестными эпитетами помянула двух мерзавцев, отправленных Галкой прямиком в ад. Купец, судя по всему, очень богатый, и мог бы раскошелиться ещё тысяч на сорок за любимую жену. Ну да ладно, содеянного не исправишь. Придётся довольствоваться выкупом за девчонку — как, подытожив мнение команды, заявил дядька Жак.
Вот отрывки из Них:
— Выкуп за девчонку… — хмыкнула Галка, понимая, что пришёл момент вмешаться. — А вам не кажется, братва, что это не та ситуация, когда выкуп уместен? Девчонка-то, считай, жизнью матери откупилась — цена, дороже которой ничего не придумаешь.
\"...Среди биологов, физиков, физиологов противников у нашей гимнастики нет, да и число медиков, которые лечатся ею, лечат своих детей и родителей, неудержимо растет.
— Ну, Воробушек, ты и сказанула! — заржал Билли. — У тебя денежки лишние завелись, что ли?