Она молвила:
— Ну, ничего: выйду на тропу, и там всё пойму…
Она вытащила свой изрядно помявшийся, но всё-таки не сломанный велосипед на тропу, и тут поняла, что это вовсе не та тропа, по которой она приехала. Та тропа была прямой, а эта петляла из стороны в сторону.
— Наверное, я ошиблась, — пробормотала Света, и, вместе со своим велосипедом нырнула обратно в кусты.
Через кусты она пробиралась минут десять, а потом поняла, что совсем заблудилась. Вдруг ей послышался какой-то звук: вроде чей-то голос. Девочка замерла, стала вслушиваться.
Звук повторился. Это действительно был голос, и он прозвучал прямо возле её уха:
— Приди к нам. Останься с нами. Навсегда…
Это был такой леденящий, бесчувственный, нечеловеческий голос, что Света громко вскрикнула, и быстро обернулась.
В нескольких шагах за её спиной возвышался некто слишком высокий, чтобы быть человеком. Впрочем, из-за чрезвычайно скудного освещения не представлялось никакой возможности разглядеть этого незнакомца.
Тут руки Светы задрожали, она выронила велосипед, и побежала дальше.
Кусты цеплялись за её одежду, за её волосы, даже за руки и за ноги.
И Свете казалось, что это не кусты её хватают, а НЕчеловек. Она бежала с выпученными глазами, рыдала, и приговаривала: «Что же я такая глупая? Зачем я так далеко заехала?! И никто из людей не знает, где я! Даже я сама не знаю, где я!»
С пронзительным воплем пронеслось над её головой нечто, и девочка шарахнулась в сторону…
Света оказалась на поляне, окружённой кривыми, тёмными деревьями. А ещё на поляне были останки древней церкви. Каменные стены церкви были во многих местах проломлены — словно бы, истерзаны исполинским молотом. Что касается купола, то он был полностью разрушен, а покорёженные его останки наполовину ушли в землю, и обильно заросли мхом.
Что касается креста, то он был почти цел. Удивительный то был крест — из небьющегося стекла, которое источало тусклое малахитовое свеченье. Лишь несколько небольших стекляшек от креста откололось.
Девочка и сама не ведала, зачем ей нужны эти малахитовые стекляшки, но подхватила их, и сунула в карман.
Сначала она думала укрыться среди останков церкви, но, когда подошла к ним, то услышала угрожающее рычанье, которое из чёрных провалах в стенах раздавалось. И тогда поняла Света, что место это давно уже лишилось былой святости, и что, возможно, один только малахитовый крест от былого остался.
Она остановилась в нерешительности, дрожащая, не знающая, куда ей деться. Рычанье из разрушенной церкви усилилось. Тогда Света повернулась, и бросилась прочь с этой проклятой поляны.
Но в этот раз ей не пришлось долго бегать. Неожиданно заросли расступились, и она увидела широкую долину. Над долиной плыл туман, но сквозь туман этот проступали огни какого-то селения, и слышались человеческие голоса.
Девочка так обрадовалась, что даже рассмеялась, и поскорее бросилась от этого проклятого, жуткого леса к людям.
Света погрузилась в туман, и хотя со всех сторон доносились шорохи, и приглушённые завыванья, она уже не обращала на эти звуки внимания, и думала только о том, как бы поскорее среди людей оказаться.
И вот она увидела, что впереди, в тумане кто-то идёт. Света окликнула:
— Эй, извините…
Неизвестный обернулся к ней.
Девочка остановилась шагах в пяти от него, а ближе подойти не решалась. Она пристально вглядывалась в его лицо, однако не могла его разглядеть, так как туман всё размывал.
И у неё вырвалось:
— Вы человек?
Неизвестный хмыкнул, и ответил голосом весьма приветливым и вежливым:
— Да. Конечно, я человек.
И тогда Света разглядела его лицо, которое действительно было человеческим лицом, хотя и чрезвычайно худым. Незнакомец улыбнулся тоненькими белыми губами и вымолвил:
— Нечасто у нас бывают гости. Так что очень приятно видеть тебя, девочка.
— Почему же у вас гости — это редкость? — шёпотом спросила Света.
— А потому, что городок наш маленький, стоит на отшибе, и никто про него не знает. Тем не менее, жители его — существа добродушные. Они и накормят тебя, и напоят, а потом и спать тебя уложат. И будешь ты спать долго-долго…
— Насколько долго? — насторожённо спросила девочка.
— О, не беспокойся: когда понадобятся, тебя разбудят.
— А вы поможете мне найти моих папу и маму?
— Конечно. Даже и не сомневайся. Ведь они где-то здесь, в окрестностях, да?
— Да.
— Ну вот. Стало быть, завтра с утречка, как рассветёт, отправимся на поиски твоих родителей.
А Свете надоело бояться, она устала, ей хотелось расслабиться. И поэтому она почти доверилась этому неизвестному. Хотя она и пребывала в такой растерянности, что даже не спросила ни имени его, ни как этот городок называется.
Но всё же некая насторожённость осталась, и когда он предложил:
— Что же, давай руку, и я проведу тебя к нашему прекрасному столу.
То девочка ответила:
— Вы идите впереди, а я за вами последую. Так лучше будет…
Неизвестный равнодушно пожал плечами, и вымолвил:
— Ну, что же. На то твоя воля. Следуй прямо за мной, и не вздумай отставать. Здесь, если потеряешься, то потом уже никогда не найдёшься…
Итак, незнакомец пошёл впереди, а девочка следовала в нескольких шагах за ним. Вот они прошли через ограду украшенную плотно переплетёнными еловыми ветвями, и надписью из больших готических букв: «Добро пожаловать!».
Затем они оказались на улице, где стояли дома исключительно старинные, невысокие, но очень опрятные, с мезонинами, с прилегающими уютными садиками. И из каждого окошка выбивался тёплый, ласкающий глаза свет камина, и лилась музыка: в некоторых домах играли на гитаре, в некоторых — на скрипке.
А у некоторых домов на крылечках сидели люди. Все они, также как и Светин провожатый, были облачены в одежду старинную, но тоже весьма опрятную. Завидев девочку, они вскакивали, кланялись, и приговаривали:
— Заходи к нам! Не пожалеешь! У нас самый отменный ужин!..
Но Светин провожатый отмахивался от них, приговаривая:
— Нет — она мой гость. И она — отменный ужин. Тьфу! У нас её ждёт отменный ужин!
Затем провожатый вымолвил:
— Мы почти уже пришли. Вон дом, в котором живу я, моя супруга, и наши детки. Сегодня на ужин мы отведаем жаренной дев… я хотел сказать курочки. Мы будем пить кро… я хотел сказать вишнёвый сок.
Но Света чрезмерно разволновалась, и, в тоже время, слишком устала, чтобы обращать внимание на эти слова незнакомца. И только случайно её рука оказалась в кармане, и она нащупала то стеклышко от креста, которое она подобрала возле церкви.
То, что она делала после этого, Света делала по какому-то наитию, даже и не понимая, в общем-то, что она делает. Просто вынула стёклышко, и поднесла его к глазу, а другой глаз зажмурила. И через стёклышко взглянула на мир.
Её провожатый действительно был человеком. Но это было давно, быть может, за тысячу лет до рождения Света. А теперь это был скелет с серо-жёлтыми, скрипучими костями. В глазницах его мерцало нечто тускло багровое. Что же касается домов, то это были те развалюхи, которые в последствии довелось увидеть Игорю. Не уютный свет изливался из их окон, но плотная, едкая чернота, и не ласкающая музыка звучала из этой черноты, но ужасающий заунывный скрип, который мог бы родится, если бы множество сухих костей друг об друга перетирались. А на порогах сидели или стояли завёрнутые в истлевшее смрадное рваньё остовы. У некоторых не было рук, у некоторых — голов, у некоторых — ног, и безногие остовы стояли на руках.
Но все они шипели, хрипели, рычали, булькали, и вскрикивали:
— Съест её! Поглотить! Насладиться человеческим мясом! Вылакать жаркую кровь!
А её провожатый огрызался на них:
— Нет! Я её встретил, и я её сожру!
И Света прекрасно понимала: то, что она сейчас видит — это не иллюзия, а настоящее. Она верила этому отбившемуся от креста стёклышку, но не верила лживо-радушному, никак не связанным с цивилизацией городку.
Вот она остановилась, при этом лихорадочно оглядывалась — высматривала, куда же ей бежать.
Тут и скелет-провожатый обернулся, и спросил:
— Что же ты не идёшь?!..
И тут увидел малахитовое стёклышко, и проревел:
— Она увидела! Она поняла! Хватай её!
И он прыгнул на неё. Но Света, к счастью, успела отскочить в сторону. И она бросилась бежать по затенённой улице. Теперь уже обитатели всех домов решили на неё поохотится.
Несмотря на то, что в школе на физкультуре Света бегала лучше всех, она понимала, что теперь долго не пробегает. И это не только потому, что она уже устала, но ещё и потому, что слишком много было преследователей.
Но вот она услышала шум быстро текущей воды. Тогда мелькнула мысль: «Это река, и она меня спасёт. Они не посмеют сунуться за мной в воду».
Вскоре девочка оказалась на берегу широкой канавы, в которой булькало и быстро неслось нечто чёрное, смрадное.
— Нет, нет, — зашептала Света, — Я не смогу туда прыгнуть… ни за что…
Держа у глаза стёклышко, она обернулась, и увидела в нескольких шагах от себя перекошенный от ярости лик мумии. Куски ссохшейся плоти болтались на костях, из сгнившей глотки доносился утробный рык. Мелькнуло одно мгновенье, а мумия была уже в шаге от неё. Света вскрикнула, и прыгнула в канаву.
Она с головой ушла под эту тёмную, слизкую жидкость, и неслась со стремительным теченьем, так долго, как позволяли ей лёгкие. Но и когда воздуха стало катастрофически не хватать, Света всё не решалась вынырнуть, потому что была уверена, что её сразу схватят, вытащат и растерзают.
А потом она сильно ударилась головой об решётку и всё-таки вынуждена была всплыть. Оказалось, что её занесло в туннель, со стенами, выложенными из слизких кирпичей. Решётка, к которой прибило её течение, была достаточно широкой, чтобы просунуть в нёе руку или даже голову, но полностью туда было никак не протиснуться. Впрочем, из-за чрезвычайно скудного освещения и стены, и решётку едва можно было разглядеть.
Так прошло несколько минут. Света дрожала, и не знала, что ей делать дальше. А потом услышала шипящие, рычащие, визжащие и ещё чёрт знает какие голоса. Все эти голоса, вплетаясь в узкое жерло туннеля, доносились с той стороны, откуда она приплыла:
— Она там! Она не могла уплыть далеко! Решётка должна остановить её! Схватить её! Сожрать её!..
Но тут к этим голосам добавился ещё и иной: он выделялся среди них большей озлобленностью и мощью:
— Схватить её, но не жрать! Это не ваша добыча, а нашей Королевы! Королева заманила сюда эту девчонку! Девчонка нужна Королеве! И тот, кто посмеет хоть один палец у неё откусить, тот будет иметь дело с самой Королевой!
После этого иные голоса зазвучали уже испуганно:
— Мы очень голодны, но мы не осмелимся ослушаться Королевы! Мы знаем, сколь ужасна она в гневе! Мы доставим девчонку в сохранности! Вперёд! В туннель!..
Раздались такие звуки, будто в воду повалились некие тела.
Света лихорадочно обшаривала решётку. Она пыталась отойти хоть одно разломанное звено, чтобы протиснуться. Она пыталась расшатать решётку, но та, хоть и старая, и ржавая — не поддавалась. Девочка даже и ныряла, надеясь найти какой-нибудь проход у дна, но так ничего не нашла.
А когда она в очередной раз всплыла, то услышала, что гневные, рычащие голоса её преследователей быстро приближаются.
— Ну, пожалуйста. Ведь должен же быть хоть какой-то выход, — шептала она дрожащими губами, а по её грязным щекам катились слёзы.
И тут она вспомнила про малахитовые стёклышки. Одно из этих стёклышек она выронила, но несколько ещё оставалось в кармане.
Света поднесла очередное стёклышко к глазу, и с его помощью, словно с помощью прибора ночного виденья отчётливо разглядела стены тёмного туннеля.
И оказалось, что примерно метрах в пяти перед решёткой, стена была рассечена широкой трещиной. И именно к этой трещине, цепляясь за неровности стены, поползла Света. Тяжело это было. Течение отталкивало её назад, руки срывались. Но отчаянье и жажда жить придавали ей сил, и Света всё-таки добралась до этой трещины, и заползла в неё…
Руки её дрожали, она выронила стёклышко, но всё ползла вперёд, в черноту, обдирая уже коленки. Постепенно трещина расширялась, и вскоре Света выползла в каменный туннель, заполненный призрачный желтоватым свеченьем.
Девочка была уверена, что её по-прежнему преследует, и поэтому бежала, а потом шла, качаясь от усталости, так долго, как только было возможно. А потом она проползла к той самой гробнице, к которой потом привела Игоря.
Она остановилась, и тут ей послышались вопли преследователей. Тогда Света обхватила крышку гробницы, и с немалыми трудами отодвинула её в сторону. Оказалось, что в гробнице лежал уже даже не скелет, а какая-то костяная труха. И Света, рыдая, дрожала от ужаса, повалилась на эту труху, и закрыла за собой крышку.
Таким образом, девочка оказалась в кромешной черноте. Она дрожала, она нервно кусала кулак, и лепетала, плача:
— Здесь вы меня не найдёте. Слышите?.. Слышите?.. Нет, лучше не слышьте…
А потом она заснула…
* * *
Когда очнулась Света, то сразу стала слушать. Слушала минут пять или даже десять, но её окружало безмолвие.
Всё же она не смела пошевелиться, так как была уверена, что, стоит ей только сделать хотя бы незначительное движенье, и кто-нибудь в неё вцепится. Так она и лежала, глядя в черноту, дрожа и обливаясь холодным потом.
А потом услышала шорох. Это был едва приметный звук, но всё же для девочки, нервы которой были взвинчены до предела, шорох этот был подобен удару грома. А так как звук донёсся у неё из-под спины — то есть из того праха, на котором она лежала — Света дёрнулась вверх, и, конечно, пребольно ударилась об закрытую крышку гроба.
Все свои силы она употребила на то, чтобы хоть немного отодвинуть крышку. Наконец ей это удалось: девочка попыталась вырваться из гробницы, но зацепилась джинсами за какой-то выступ, повалилась лицом на пол, и тут закричала пронзительно и разрыдалась.
Одним словом, у Светы случилось то, что называется истерикой, и попадись ей тогда какой-нибудь скелет, она бы ему наверняка свинтила голову.
Но, хотя истерика эта продолжалась с четверть часа, ни один скелет так и не появился. Также и шорох из гробницы больше не повторялся. Наконец девочка немного успокоилась, достала из кармана одну из оставшихся малахитовых стекляшек, и заглянула в гробницу.
И она увидела, что тот прах, на котором она лежала, теперь шевелится, словно это была куча муравьёв. Оживший прах тщетно пытался выкарабкаться по каменным стенкам, миниатюрными валами дыбился, шипел, но не был способен на большее.
А ещё девочка увидела миниатюрный, и изрядно потёртый кожанный портфель, который забился в угол гробницы.
Девочка прошептала:
— Быть может, с помощью этому портфелю я узнаю тайну этого проклятого места…
Она склонилась, и быстро схватила портфель. Прах обвился вокруг её руки, но это прикосновение было таким слабым, что Света едва его почувствовала.
Девочка отбежала в угол, где уселась на корточки, и немало провозилась с погнувшимися застёжками портфеля. А потом от портфеля стали отваливаться некие тёмные корки — и девочка поняла, что это — куски ссохшейся крови. Она взвизгнула, выронила портфель, и он, ударившись об пол, раскрылся.
Всё, что было в портфеле — это одинокий лист бумаги. И эту бумагу тоже покрывали кровяные пятна, но всё же проступали и слова. Тот, кто писал, выдавливал каждую букву, и только благодаря его стараниям Света смогла прочитать следующее:
«Кто бы ты ни был, Читающий, знай, что ты знакомишься с записями мёртвого человека. И, хотя во время написания этих строк я ещё жив — смерть придёт за мной очень скоро. Я даже не знаю, смогу ли я довести это послание до конца.
Зовут меня Игнатий Петрович N, я учёный-археолог, и просто исследователь старины. В эти нелюдимые края занесла меня легенда о Мёртвом городе, и его Королеве. Легенда эта даже среди старожилов весьма редкая, но я услышал её в нескольких несвязанных друг с другом деревушках, и с довольно точными и одинаковыми указаниями, где этот город искать.
Конечно, как учёный, я не думал, что мне доведётся столкнуться с мистикой. Я надеялся, что найду остатки древнего города, рассчитывал даже на славу, но нашёл смерть. В прочем, обо всём по порядку.
В эту первую (и как выяснилось, последнюю), экспедицию отправился в компании только моего коня. И это хорошо — потому что, возьми с собой ещё и людей, так был бы в их гибели повинен.
Мы подъехали к лесу, и там конь захрапел и остановился. Как ни тянул я его дальше — конь только смотрел выпученными, безумными глазами на лес, и дрожал. Наконец, он повернулся и ускакал. Прокляв животное, которое, как вскоре выяснилось, разумело больше моего, я углубился в заросли.
Я не слышал птиц, я не слышал зверей, и даже листва не шелестела…
О, Боже! Они уже рядом! Я слышу их! Они идут!..
У меня нет времени расписывать подробно свои злоключения, поэтому буду по возможности краток.
Я шёл по лесной тропке, как вдруг почувствовал сильную усталость. Присел отдохнуть на камне, и тут же заснул. А когда проснулся, то уже вечерело. Взглянул на камень, на котором спал, и обнаружил, что он весь чёрный, и покрыт руническими письменами, которые я, несмотря на свои познания в этой области, не смог прочесть.
А потом…
Нет! У меня нет времени описывать! Но я многое пережил, я много боролся, пока они не загнали меня в угол! А, по сути, я метался в окрестностях Мёртвого города, и даже в самом городе, ибо — всё здесь окутано магией, и все тропки ведут обратно, к ней, к Королеве! Единожды попав сюда, уже невозможно вырваться!
Перескажу легенду, которая оказалась правдой. Давным-давно здесь действительно был город, в котором жили люди доброжелательные и трудолюбивые. Но потом в холмах появилась ведьма. Эта страшная и могучая колдунья одного за другим губила честных людей, а потом, и вовсе наслала на них страшную болезнь, так что все горожане за несколько часов усохли.
Над их душами ведьма не имела власти, но их обезображенные тела остались в её услужение. И она, с помощью магии, вызвала целую свору адских духов, которые в тех телах и поселилась, и с тех пор служили ей.
Много зла они натворили, а ведьма безнаказанно всем верховодила. Но раз в сто лет ей нужна кровь: мальчика и девочки. Ведьма должна выпить всю их кровь, тогда она в очередной раз омолодиться, и ещё сто лет будет творить свои беззакония.
Но, если ей не удастся насытиться кровью, то Владыка Ада, заберёт её, ибо давно уже жаждет заполучить её.
Если такие мальчик и девочка окажутся в этих проклятых местах, то ведьма может развлечься с ними: якобы выпустить. Эти несчастные дети будут метаться, пытаться вырваться, но ничего у них не выйдет. Даже с прямой дороги собьёт их тёмный вихрь.
И как бы хорошо они не спрятались, Королева-Ведьма всё равно увидит их с помощью Зеркальной Воды. И то единственное место, в котором они могут укрыться от её взгляда, — это магический круг.
О, я слышу скрежет их клыков! Сейчас они заберутся в моё убежище!
Итак, магический круг — он источает слабое синее свечение. Он по ту сторону холмов. Совсем небольшой по размеру, он находится прямо в…»
И на этом записи обрывались. По-видимому, несчастный археолог ещё успел засунуть лист в портфель, и закрыть его, а потом был каким-то страшным способом умерщвлён.
И оставалось только гадать, кто положил его прах в эту подземную гробницу. Хотя, впрочем — это было уже не важно. А гораздо более значимыми представлялись те сведения, которые он успел записать.
Глава 5. «Путь за холмы»
— Да, да, конечно это очень важно, — весьма громко произнёс Игорь, когда перечитал содержимое окровавленного листа. — Но всё же самое важное он не успел записать: не ясно, где искать этот магический круг.
— К сожалению, не успел, — вздохнула Света. — Единственное, что ясно: это то, что круг находится по ту сторону холмов.
— Что же ты искать не начала?
— Если бы начала, так тебя бы не встретила.
— Откуда ж ты про меня знала? — изумился Игорь.
На это Света ответила:
— Ты два раза этот лист прочитал, а не заметил, что написано: Королева должна завлечь двух: мальчика и девочку. Из этого я могла сделать вывод, что должен был появиться ещё и ты…
— Но откуда ты узнала, что я окажусь в хижине этого охотника… то есть мумии?
— Во сне увидела.
— И ты сну поверила?!
— Вот взяла и поверила. Потому что здесь все сны — пророческие. Такое уж свойство этих мрачных подземелий. Правильно ведь говорят: «нет худа без добра». Кстати, сон исполнился с точностью до мельчайших деталей. И твоё лицо, и твои глаза — они такие же, какими я их во сне увидела.
— А чем тебе мои глаза не понравились? — обиженно проговорил Игорь.
— А вот не понравились! Они у тебя некрасивые! Кривые, серые и невыразительные! — то же почему-то обиделась Света.
— Ну, вот и замечательно! У самой не лучше! — воскликнул Игорь.
Но тут Света зашипела на него:
— А ну хватит!
— Слушай, чего тебе надо?! — возмутился Игорь.
— Тише ты. Слушай. Идёт кто-то…
И «праведный» гнев на Свету, тут же оставил мальчика. Он вытянулся словно стрела, и не шевелился, не дышал.
Шаги доносились из того каменного коридора, к которому от этой гробницы вёл один только маленький лаз. Шаги были медленными, и ещё слышался заунывный, полный тоски голос, который равномерно повторял:
— Мамочка… спаси меня… мамочка… спаси меня…
— Ребёнок, вроде плачет, — неуверенно пробормотал Игорь.
— Ну, откуда здесь мог взяться ребёнок? — шёпотом спросила Света. — Кроме нас здесь никаких детей не может быть.
— А это совсем маленький ребёнок. Судя по голосу, ему лет пять.
— Да говорю же тебе: не может здесь никаких детей быть.
— Почему?
— Покачену!
— Ладно, Светка, ты можешь оставаться здесь, а я сползаю туда, погляжу.
— Даже и не думай.
— А вдруг там действительно маленький ребёнок, а? Где же твоё врождённое материнское чувство, а? Если не мы, то он погибнет!
— Моё материнское чувство при мне, но так же я и мозги до сих пор не растеряла…
— Ладно, я пополз.
— Нет!
— Что? Кто же меня остановит? Ты что ли?
— А вот представь себе — я…
Света вцепилась Игорю в плечи, попыталась оттянуть его назад. После короткой, но крайне напряжённой схватки, мальчику всё-таки удалось вырваться, он метнулся к лазу, и ещё успел шикнуть через плечо:
— И не смей меня удерживать!
С немалым трудом протискивал он своё тело вперёд. Чем ближе становился коридор, тем яснее Игорь понимал, что не человек там стенает. Его горестные интонации полны были льда, они порождали эхо, и они сами приходили из какой-то бездны.
Тогда Игорь пролепетал:
— Что ж, пусть это не человек, но, по крайней мере, хоть одним глазом на него взгляну…
Он подполз к доске, которая перегораживала проход, и осторожно, и ненамного отодвинул её. Теперь он мог видеть незначительную часть заполненного жёлтым туманом коридора.
Судя по приближающимся шагам, некто был уже совсем близко.
Тут сзади раздалось шипенье:
— Немедленно поставь на место доску.
— Светка, это ты что ли?
— Представь себе — я.
— Отстань…
— Говорю тебе: поставь доску на место.
— И не подумаю.
Света уже так надоела Игорю, что он весьма немилосердно её лягнул. Девочка хотела сказать что-нибудь обидное, но сдержалась, потому что тот, кто шёл по коридору мог её услышать.
И вот Игорь увидел. Это были две ноги, которые вполне можно было бы назвать человеческими, если бы плоть на них не была полупрозрачной и не источала бы синеватое свеченье. А кости были очень даже хорошо заметны: жёлтые, покрытые многочисленными трещинами, скрипучие.
Этот некто прошёл рядом, продолжая стенать жалобным голоском:
— Мамочка… спаси меня…
Деткообразное чудище прошло, и Света опять потянула Игоря за ногу. Она шипела:
— Посмотрел? Убедился? Теперь — назад.
И если бы девочка его не тянула, то Игорь действительно пополз бы назад. Но теперь он действовал только затем, чтобы досадить надоедливой Свете. И поэтому он буркнул раздражённо и ехидно:
— А вот представь себе: не посмотрел и не убедился. И поползу теперь не назад, а вперёд.
— Да ты с ума сошёл! Погубить нас задумал!
— Я же сказал: только сзади на него взгляну, и всё.
Он полностью отодвинул доску, и выглянул в коридор.
Да — монстр уже прошёл, и он не оборачивался к Игорю, но, тем не менее, он сразу же заметил мальчика, потому что его голова была вывернута на сто восемьдесят градусов.
По росту и по сложению это действительно был ребёнок, но голова у него была сморщенная, старческая, уродливая. И руки — кривые, длинные, с острыми, саблевидными когтями. Выпученные глазищи разрослись ещё раза в два, когда чудовище увидело Игоря. Оно вытянуло назад, (то есть к Игорю) свои ручищи, и прыгнуло. И такой это силы был этот прыжок, и таким неожиданным, и таким стремительным, что мальчик не успел бы увернуться, но как раз в это мгновенье Света отдёрнула его назад.
В результате Игорь полностью оказался в лазе, а в том месте, где за мгновенье до этого находилась его голова, промелькнули когти чудища.
— Ну, убедился?! Хватит с тебя?! — зло шипела Света.
И хотя мальчику было весьма страшно, он всё же произнёс:
— Вовсе и не страшно!
Но уже в следующее мгновенье, ему стало не просто страшно, а жутко. Дело в том, что чудище нагнулось, и стало втискиваться за ним в лаз.
В результате эта уродливая, старческая голова оказалась всего лишь в нескольких сантиметрах от лица Игоря. Глазищи чудища выпучились больше прежнего, и теперь исходило из них мерцающее, желтоватое свеченье.
— А-А-А!! — завопил мальчик.
— Что там такое?! — быстро спросила Света, которая, находясь позади Игоря, не могла ничего видеть.
— Тащи меня назад! — взвыл мальчик.
Света рванула его назад, и Игорь вывалился в помещение с надгробием.
— Ну, чего ты? — спросила девочка.
— Там… ползёт… сейчас будет здесь… — сбивчиво бормотал Игорь.
Затем он вскочил на надгробие, подпрыгнул, силясь дотянуться до потолка, но не смог.
— Есть отсюда ещё какой-нибудь выход? — спросил он.
— Нет, — ответила девочка.
И тут из лаза появилась голова чудища.
— Назад! — гневно закричала Света.
Чудище усмехнулось, отчего обнажились его кривые клыки.
Тогда девочка воскликнула:
— Не хочешь?! Ну так тебе хуже будет!
Она выхватила из кармана малахитовое стёклышко и подскочила к чудищу.
Света приложило стёклышко к его лбу, отчего сразу повалил густой жёлто-серый дым. Чудище издало пронзительный вопль, и как бы отекло на пол и бесформенной лужей там расплылось, но и лужа быстро высохла.
— Вот уж правильно говорят: «и мокрого места от него не осталось» — вымолвил Игорь.
Света покачнулась, схватилась рукой за стену. Только тут Игорь заметил, что она чрезмерно побледнела. Он подскочил к ней, спросил бережливо:
— Что с тобой?
— Так… ничего… — слабым голосом ответила Света.
Видно было, что ей действительно очень плохо. Она приложила свою тоненькую, бледную ручку ко лбу, и тряслась.
И вот тогда Игорь впервые почувствовал к ней настоящую жалость. Он боялся за неё, он готов был на любую жертву, лишь бы только помочь ей.
И он говорил взволнованным голосом:
— Света, неужели оно оцарапало тебя?! А?!.. Если так, то ты скоро должна превратиться в чудище, но я тебя не оставлю!
Тут девочка неожиданно рассмеялась, и вымолвила:
— Ну, утешил, нечего сказать! В чудище я превращусь, а он меня не оставит! Ха-ха!
— Так что же? Не оцарапало оно тебя?
— Нет, нет — не оцарапало. Я просто перепугалась, как не знаю кто. В общем, мне ещё ни разу не приходилось прыгать к чудищам, и прикладывать к ним стёклышки, и я даже не была уверена, что это сработает. Нам просто повезло. И я бы, кстати, вообще на этот прыжок не решилась, если бы тебя поблизости не было.
— Так что же: получается, ты меня защищала?
— Ну, что-то вроде того, — мягко улыбнулась Света.
— Хорошо. Стало быть, в следующий раз моя очередь. Я тебя защищать буду…
И тут откуда-то издалека донёсся неистовый, нечеловеческий вопль. Ему вторил ещё один вопль, а потом целый хор заунывных и жутких голосов пронёсся сквозь толщу земли и камня, захлестнул ребят, заставил их содрогнуться.
— Как думаешь, чего они раскричались? Может, на нас собрались охотиться? — спросил Игорь.
И вот что ответила Света:
— Нет. Таким образом, они проклинают новый день. Они ненавидят солнце, они ненавидят свет. Днём их силы таят. Они сидят в укромных, тенистых уголках, и ждут новой ночи.
— Хорошо. Быть может днём, нам удастся вырваться из Мёртвого города, — проговорил Игорь, и тут осёкся.
Затем он сказал мрачно:
— Нет. Ничего не получится. Без мамы я отсюда — ни шагу.
Света ответила:
— С мамой или без мамы, даже и днём ничего у нас не получится. Мне ведь и самой мало показалось того, что покойный археолог написал, решила проверить. В общем, днём выбралась, и попыталась добраться до шоссе. Вроде бы, чего проще: глядишь на шоссе, и идёшь к нему по прямой. Но не тут то было: ветер взвыл, от земли чёрный прах взвился, закружил меня, словно пушинку. Насилу я из того вихря вырвалась. Гляжу: опять в городе оказалась, и поскорее, пока меня не заметили, назад в эти подземелья забралась…
Игорь подытожил:
— В общем: у нас единственный путь — на ту сторону холмов.
— Угу, — кивнула Света.
— Кстати, ты не знаешь, когда Королеве понадобится наша кровь?
— Знаю. Ты на другой стороне листа посмотри.
Мальчик вновь взял залепленный кровью лист, перевернул его, и обнаружил, что в верхней его части значатся некие совершенно ему непонятные каббалистические расчёты, в нижней же части была начерчена таблица с датами. Причём указаны были не только сутки, но даже и час, и минута, когда ведьма должна выпить крови для своего возрожденья.
Света сказала:
— Остаётся только гадать, откуда учёный взял данные для этих расчётов. Может, нашёл в Мёртвом городе какую-то магическую книгу. Он нарисовал эту таблицу, ещё до записи основного, так неудачно обрывающегося послания. Он рассчитал здесь столетние даты, заглядывая аж на три тысячи лет вперёд. По-видимому, он думал, что и через такой огромный промежуток времени не удастся избавиться от Королевы.
— Ну, ничего — мы-то точно избавимся.
— Слушай, давай без геройств. Ты, лучше вот на эту дату взгляни.
И Света указала своим маленьким пальчиком на не менее маленькую, аккуратно выведенную дату.
Игорь проговорил:
— Сейчас этот год и этот месяц, — он замолчал.
Ну а девочка добавила:
— И день, который сейчас наступил — это указанный здесь день, — и спросила. — Так какой из этого можно сделать вывод?
— Ну, то, что эта ведьма… или как её… Королева. В общем, она сегодня должна нашей крови отведать.
— Умничка, — кивнула Света. — И не просто «должна», а обязана. В противном случае, она досрочно отправится в ад. И она все силы приложит на то, чтобы нас достать.
— Как думаешь, в этих подземельях нам удастся укрыться?
— Нет, конечно, — вымолвила Света. — Ведь были и иные дети, которые здесь прятались. Королева, может, как бы поиграть, потешиться с нами. Может даже наслать на нас таких вот уродцев, которые таят от прикосновения стёклышек, но, в конце концов, скажем за пару часов до кровопускания, она всё равно нас схватит. Понимаешь — она совершенно уверена, что нам не удастся сбежать, иначе бы не устраивала такие игры. Не выпускала бы нас…
Игорь молвил:
— Нам надо идти за холмы, к её логову, но если мы пойдём открыто, то нас сразу заметят и схватят.
— Правильно мыслишь, — кивнула Света.
— Мы должны переодеться в чудище! — воскликнул Игорь.
— Умничка, — просияла Света. — Слушай: у нас ведь совершенно одинаковое мышление. Я же тоже это придумала, и уже заготовила кое-что.
Тут она прошла в дальний угол, и подняла оттуда здоровенный, измятый, пропылённый и вообще — премерзкий кусок тёмной ткани.
— Мы под этой тканью спрячемся, да? — спросил мальчик.
— Угу. Будем шагать: ты впереди, я сзади, а со стороны будет казаться, что это какая-то чёрная гадость ползёт. Ну, конечно, всё равно нас могут схватить, но какого-то лучшего плана я не могу предложить.
— Да и я, в общем, тоже. Так что пошли…
— Кстати, Игорь, ты не догадаешься, чего я сейчас больше всего хочу?
— Кофе?
— Именно. Ведь целую ночь не спала. Теперь глаза слипаются. Но кофе у меня, к сожалению нет. Так что пойдём так.
— Главное, чтобы нас не обнаружили, из-за чрезмерно громкой зевоты.