– Чрезвычайно неудачное стечение обстоятельств, – нервно кашлянув, отметил Флай. – Оборудование требует перенастройки... И... Да, изготовление вакцины на две с лишним тысячи прививок – это... Это займет несколько недель... – похоже, что комендант-директор был сам неприятно поражен этим своим открытием. – В таком случае, разумеется, вы неизбежно должны лечь в дрейф... Однако я негостеприимен, – он опять воздел изящную длань. – К сожалению, обстоятельства исключают возможность оказать подобающий э-э-э... прием. Я имею в виду не то, что двадцать четыре моих сотрудника не смогут достойно принять две тысячи ваших подчиненных, нет... Я имею в виду необходимость карантинных мер... Надеюсь, вы меня понимаете... Но я думаю... символический банкет... Я направлю вам наш скромный э-э-э... презент. К столу офицерского состава, скажем... Да, именно так. Кроме того, – голос комендант-директора обрел силу и уверенность. – К сожалению, на Станции проводятся работы... Монтаж оранжерей, если вы заметили... В этой связи, я попросил бы вас несколько изменить ориентацию вашего судна.
– Каким же именно образом угодно вам расположить \"Харрикейн\"? – осведомился кэп, у которого естественное удивление от разговора с Флаем стало переходить в злой сарказм.
– Я попросил бы вас ориентировать крейсер в миле от Станции в секторе пятнадцать пять. Вам, конечно, придется периодически подрабатывать маневровыми... Но, думаю, что для крейсера первой категории...
– Что ж, спешу выполнить вашу просьбу, – кэп повернулся к сэконду. – Стив, обеспечьте маневр...
– Я надеюсь, на данный момент все наши проблемы урегулированы? – осведомился комендант-директор.
– Думаю, что да, – только и успел произнести кэп Джейкобс прежде, чем со словами: \"В таком случае, не смею более отнимать у вас время...\" – Флай исчез с экрана.
И сразу же бортовой компьютер выдал на монитор графический отчет о выполнении маневра.
– Они нас ставят носом к мусорному шлюзу, – крякнул с досадой Главный Связист. – Отродясь такого свинства не видал...
– Это единственное, что вас удивило? – вежливо поинтересовался Кай.
Пол слегка поплыл под ногами – крейсер становился в отведенную ему
позицию.
– Вот что, – дал наконец выход своим чувствам кэп, – с этих пентюхов глаз не спускать. Выставить специальное дежурство. А гостинцы от коменданта Флая...
– Дистанционно обследовать и сжечь плазмой, – подсказал руководитель оперативной разведки больше для того, чтобы предотвратить употребление чрезмерно крепких выражений высшим чином в присутствии господ офицеров.
– Верно, Сол, – переведя дух, сказал кэп. – За корпусом, разумеется, чтобы господин директор не обиделись...
12
Длительное зависание у объекта – экипаж \"Харрикейна\" прекрасно знал это – дело или неважное (кисловатый банкет с местным вином для господ офицеров и пивом для рядового состава, а иногда и просто – с таком), или совсем хреновое (напряженное ожидание незнамо чего, надраивание медяшки, переборка генераторов, тренаж десанта). На \"Ферне выпало второе. Во избежание развития \"стояночного синдрома\" корабельный психолог (с благословения кэпа) вменил среднему составу подготовку к зачету по \"Лоции региона\" – благо, половина этого состава исправно подавала заявления в академию КФ, – а рядовому составу по бортовой сети принудительного вещания шпарили избранные главы из трудов Отцов Федерации. Избежать этого наказания можно было только в кабинете Капитана, где сейчас и заседала Комиссия в расширенном составе. Вид у членов был кислый.
– Итак, в двух словах о корабле. Боевая готовность поддерживается по третьей категории, – кэп глянул на Кая. – Это значит, что к операции планетарного масштаба мы можем подготовиться за сорок восемь часов. Все службы и системы в норме. Шестой генератор поставлен на профилактику. Идет подготовка к приему энергетического заряда из резерва Командования. Обращаю внимание сэконда на то, что из гидропривода имела место утечка антифриза. Спирта то есть. Поставьте экипаж в известность, что систему перезаправят, в антифриз будет введен фенолфталеин. Пурген, то есть. До насыщения.
– Это не технологично, сэр, – заметил сэконд.
– Да. Теперь, от группы анализа ситуации на объекте, попрошу доложить
вас, Сол.
– Докладываю. Произведена операция по дистанционному электронному взлому... извиняюсь, по несанкционированной экстракции содержимого бортовой информационной сети Станции. Достигнут частичный успех...
– Частичный – это как?
– Это – когда уже мажется, но все еще воняет, кэп... Похоже, нас
взяли за подхвостник, сэр, – вмешался в разговор Главный Связист. – Мы по радио, через технический канал влезли в их компьютер, вскрыли два уровня защиты, отсосали порядком мегабайтов, а потом наперлись на третий уровень и тут, похоже, засыпались – пошла явная туфта, и мы вышли из игры, чтобы вконец не засветиться.
– Итак, мы кое-что теперь знаем, а они знают, – капитан тяжелым взглядом посверлил то Сола, то Дирека, что мы знаем. А мы знаем, что они знают, что мы знаем...
– Так точно. Мы тут чертовски информированная компания, сэр, извините за такое слово...
– Но все мы молчим. Возмущенной реакции со стороны господина комендант-директора не последовало. Что характерно, – заметил Кай, разглядывая замок своей папки для документов.
– В чем же состоит добытая информация? – после тяжеловатой паузы осведомился Капитан.
– В основном, это материалы к их последнему отчету, – ответил Разведчик. – И некоторые дополнения. Кое-что не поддается анализу. Я думаю, что по отчету доложит социологическая служба. Я дополню, если нужно будет.
– Спасибо, Сол. Тогда слово доктору Ватанабэ.
Сол облегченно откинулся в кресле, а сухонький японец подошел к
демонстрационному терминалу и, по-птичьи поглядывая на аудиторию, повел рассказ о делах на планете.
– В целом, положение в Колонии, – начал он, – я бы характеризовал как
критическое и неустойчивое. Население ее составляет два с небольшим
миллиона человек, сильно рассредоточенных по трем континентам. При слабо
развитой транспортной инфраструктуре. Имеется шесть городов с населением в
сорок-пятьдесят тысяч человек. Один из них – формальная столица, в ней -
правительство, университет, культовый центр и при нем что-то вроде
семинарии. Но реальные хозяйственные связи слабы. Практически же население
– самообеспечивающиеся аграрные кантоны. Имеются предприятия по
производству и ремонту сельхозтехники, автотранспорта, простейшей
электроники. Основной вид деятельности населения – выращивание гм... земляники и неуклонное, я бы сказал, расширение площадей, занятых под эту... культуру. Это же растение преобладает и в продуктах питания. Климат этому весьма благоприятствует. Наблюдается даже определенное перепроизводство. В минимальных объемах выращиваются другие культуры – технические и кормовые. Очень небольшое поголовье скота. Есть лошади. Население практически не вооружено – есть нерегулярное ополчение, но пожарников – и тех больше. Исповедуется культ Растения. Я имею ввиду – поклонение гм... землянике. Медицина и образование – не в лучшем, скажем так, состоянии...
– У них там что, социализм? – осведомился сэконд. – Диктатура?
– У них рыночная, с позволения сказать, экономика, но... слабо
обозначенная, что ли... Аскетизм во всем. Кроме этой вот ягоды. Земляникой, кстати, обеспечивают бесплатно – от рождения до смерти. Детей кропят настоем на зеленых листочках, а прахом покойных удобряют грядки... Избыточный урожай хоронят с почестями... Коротко о демографии, – доктор Ватанабэ глазами попросил разрешения у коллеги отчитаться уж и по его епархии. – Прирост населения и производства за длительный период – нулевой. Главная опасность состоит в том, что фактически любой стресс – ну, скажем, средних масштабов эпидемия, – повлечет за собой лавинообразный кризис экономики Колонии, ее полный распад и одичание выживших... Составители отчетов считают, что таким стрессом в ближайшее время могут стать экологические последствия этой, не слишком умной сельскохозяйственной системы... В Колонии многие это осознают. Но не предпринимают ровным счетом ничего...
– А чего же они этих своих... Ну, носителей культа не поперетопили? – с праведным гневом спросил Дирек. – Они же их до скотского состояния довели... У них там хоть пиво-то есть?
– Вино. Разумеется, земляничное..
– В самом деле, как они, собственно, поступают с недовольными? -
поинтересовался сэконд. – Ведь для поддержания такой системы нужна, наверное, очень жестокая система насилия...
– Парадокс состоит в том, что, хотя устав культа Растения предусматривает какие-то меры против ереси, на деле они не применяются. Недовольных нет. Редчайшие исключения засчитываются, как тяжкая хворь. И подлежат жалости и лечению.
– Да с чего ж они так полюбили проклятый овощ, чудаки эти? – в пространство вопросил Главный Связист.
– Видимо, после Смуты культ Растения сыграл какую-то весьма положительную роль. И память об этом живет. Но есть и другая точка зрения. А именно – что у этого явления есть некая биологическая основа...
– Какая же? – Капитан напряженно сверлил глазами маленького доктора Ватанабэ почище всякой электродрели.
– На Станции были начаты исследования в этом направлении. Но вся информация на эту тему оказалась на третьем уровне защиты. Возможно, информация по Станции, которую вам сообщит господин Федеральный Следователь, прольет хоть какой-то свет...
– Слушаем господина Следователя, – несколько нетерпеливо определил кэп.
– Благодарю вас, капитан. Прежде всего, анализ работы Станции, сделанный на основе их собственных отчетов, показывает, что первые четыре года ее экипаж вел себя достаточно активно и адекватно ситуации... Установив значительные отклонения от нормы в образе жизни Колонии, они приняли решение исключить прямой контакт с биосферой Ферн-2. Затем установили радио– и телевизионную связь с Колонией, предложили помощь. Консультации, семена высокопродуктивных культур. Техническую документацию... Результат был парадоксальным...
– Их послали на фиг, – догадался смышленый Дирек. – Вместе с их помощью.
– В общем, да... Мало того – предложили свою помощь. Как несчастным и обделенным судьбой.
– По части земляники, надо думать, – теперь догадливость проявил кэп.
– Именно. Предложили земельный надел и статус независимого кантона. И
пригласили принять участие в очередной уборке урожая. Предложение было вежливо отклонено. В разные районы планеты были сброшены автоматические биологические лаборатории. Разным образом замаскированные. Исследования продолжались более двух лет, но затем их результаты внезапно были засекречены решением комендант-директора Флая. А деятельность Станции резко изменилась. С одной стороны началось сооружение кольца вот этих пусковых установок... С другой – неожиданно свернута всякая нормальная отчетность. Связь с Региональной Администрацией приобрела отрывочный характер. Это все следует из результатов электронного взлома. Теперь разрешите дополнить сказанное результатами анализа визуальной информации.
– Это существенно?
– И весьма. Именно поэтому я настоял на срочном собрании Комиссии. По
всей видимости, потребуются экстренные меры...
Командир Десанта изменил позу и придвинулся к столу.
– Обратите внимание на эти кадры, – продолжал Кай. – Увеличенное
изображение фрагмента оранжереи. Сооружение собрано наспех и, видимо, совсем недавно. Еще большее увеличение. Лазерная подсветка в ультрафиолете. Видны растения. Программа опознания. FRAGARIA VESCA.
– Что и следовало ожидать. Что же они – передумали и приняли помощь?
– осведомился сэконд.
– Приняли или нет, а эта сволочь, видать, заразна, сэр, – вставил Дирек.
– Второй эпизод. Замедленное воспроизведение. Мы совершаем маневр сближения. Увеличенное изображение корпуса Станции. Внимание – сейчас, на короткое время будет виден третий отсек! Очень неудачная ориентация, но все-таки виден иллюминатор. Крайний слева. Еще увеличение.
– Световой сигнал, – определил Сол. – Обычный электрофонарь, скорее всего. Азбука Морзе – вручную. Кто-нибудь помнит?
– Вот дешифровка, – сказал Кай.
\"...ЧЕСКАЯ ЭПИДЕМИЯ ИЗОЛИРОВАНЫ ОТСЕКЕ СТАНЦИЯ ПОРАЖЕНА СОБЛЮДАЙТЕ ОСТО...\"
– Теперь понятно, почему нас поставили в такой дурацкой ориентации, – констатировал кэп. – В третьем отсеке заперся кто-то, еще не до конца чокнувшийся, и пытается выйти на связь. Надо действовать. У вас есть еще что-нибудь?
– Последний штрих. Господин комендант-директор, как и обещал, прислал нам угощение. К столу господ офицеров. Полтонны съестного. Контейнер отогнали за отражатель и, не принимая на борт, вскрыли. С помощью обычного дистанционного манипулятора. Из пятнадцати видов продуктов шесть – разные продукты переработки земляники. И она сама, как таковая. Все спалили. У меня – все. Думаю, у командира группы оперативной разведки есть, что дополнить...
– Два слова. Данные просветки \"бумерангом\" ракетной платформы. Орбитальная пусковая установка СВ-17. В боеголовке не термояд. Органика. У меня все.
– Так. Кто хочет высказаться?
– Мы тут помозговали на пару со следователем, сэр, – начал Главный
Связист, – перед собранием. Я же с самого начала в курсе дела с этим фонарем, сэр. Есть нехреновая мысль, капитан.
– Мы слушаем вас внимательно, – теперь взгляд кэпа Джейкобса вонзился в собеседника с утроенной силой.
– Вокруг Станции болтается куча всякого дерьма, сэр. Наверное, при монтаже оранжерей понагадили. Серуны, я бы их назвал, с вашего позволения, сэр... Но, главное, оно почти все хорошо отражает свет...
– Кто?
– Дерьмо, сэр! Обломки обшивки, пластик и все такое... И орбиты
крупных фрагментов, простите, запросто вычислимы. Да, и наблюдаются они легко. Визуально, я извиняюсь...
– Продолжайте.
– Этому парню из третьего отсека остается только светить хотя бы
приблизительно в сторону определенного фрагмента, а уж мы тут засечем, извините, вариации его светимости. Это при нашей техники, что два пальца обмочить, сэр... И опять он сможет наяривать морзянкой любой, извините, текст. И чокнутые из других отсеков вряд ли догадаются...
– Ну, а сам-то этот парень там, если он еще жив и в своем уме, он-то как догадается, когда и куда светить? Как?! Я понимаю, во-первых, у него нет радио. А если и есть, то все, что мы ему передадим, моментально засветиться...
– На этот счет, сэр, у господина Следователя есть мысль. Вполне бредовая, сэр.
Взгляд капитана, налитый плохо сдерживаемой досадой, переместился на Кая. Тот расстегнул свою папку, заглянул в нее и откашлялся.
– Как я понимаю, в оборудовании станции наблюдения не входят детекторы нейтринных потоков... С другой стороны, на \"Харрикейне\" имеется мощный нейтринный импульсный генератор...
– И то, и другое верно. Но у того парня и подавно нет ничего похожего на детектор нейтринных потоков...
– Мы можем ему подкинуть что-то похожее, – Кай запустил руку в сумку и положил на стол перед Комиссией маленький клочок темноты.
– Господи, – сказал кэп. – Барабашка.
13
– Видите ли, капитан, – пояснил Кай, – я воспользовался вашим советом и обсудил мою проблему с Тимофеем.
– С Тимоти Сухим? – оживился сэконд. – Ей-Богу, многообещающее начало...
– Поясняю. Вопрос состоял в том, почему это... приспособление временами издает звуки.
Словно в доказательство, пушистый черный комок на столе слабо поскребся среди всеобщего недоуменного молчания.
– Так вот, ваш кок мне помог немного разобраться в инструкции... Тем более, что он видел такие игрушки и раньше. По сути дела, это – один из первых эффективных регистраторов флуктуаций нейтринного поля. В основе – идея еще середины века. \"Фирофф-эффект\".
– Неужели энергии этих вот флуктуаций хватает, чтобы производить слышимый звук? – поинтересовался не чуждый естествознанию доктор Ватанабэ.
– Расходуется энергия кристаллических деформаций вот в этом волокнистом материале. А градиент нейтринного поля влияет на вероятность перехода от одной метастабильной кристаллической структуры к другой. Играет роль спускового крючка. Вчера, в ночь, мы с... с Диреком эти вещи проверили...
– Так, – сказал капитан. – Значит, вы хотите эту штуковину этому парню передать. И перестукиваться. И как, с позволения сказать, передать? Почтовой бандеролью, что ли?
– У этой игрушки прекрасные адгезивные свойства. В вакууме они усиливаются. Она прекрасно прилипнет ко внешней обшивке Станции. В заданном месте. Надо только рассчитать траекторию и пульнуть, извините, эту штуку в нужное время и с нужной скоростью...
– Главное, – вставил Связист, – чтобы бросал хреновину не человек, среди которых попадаются и криворукие, сэр, а механическая рука, по программе...
– Что ж, раз уж у вас сложился такой тандем, даю вам двое суток на попытку установления связи. Командира группы оперативной разведки попрошу в тот же срок разработать альтернативный вариант операции. Этим вечером, до двадцати одного ноль-ноль, прошу всех представить свои соображения нейтрализации экипажа \"Ферн-21\". Мне, сюда. Исходим из предположения, что имеет место что-то типа эпидемии центурианского бешенства. Сейчас все могут быть свободны. Доктор Ватанабэ, если не трудно, пригласите ко мне начальника психологической службы.
Капитан посмотрел в спины выходивших членов Комиссии. Кашлянул.
– Мистер Санди.
Кай обернулся.
– Слушаю вас.
– Не могу поверить, что вам удалось раскрутить Тимоти Сухого и не
заключить с ним пари хотя бы на бутылку \"Смирновской\".
– Именно на это мы и поспорили.
Кэп молча подошел к своему бару, вынул под старину сработанную
стеклянную бутыль и протянул Каю.
– Это от меня. Все равно, в здешних местах \"Смирновскую\" вы больше нигде не найдете. На что хоть спорили?
– Тимофей утверждал, что, хотя он и не знает, в чем там у нас дело, но без Барабашки мы не обойдемся.
14
Раздался деликатный, но настойчивый стук в дверь. Капитан вставил в альбом последние марки марсианской серии и чуть удивленно откашлялся. Кто бы это мог быть? Весь экипаж \"Харрикейна\", даже находясь в боевой готовности третьей степени, чтил священные для командира послеобеденные часы, посвященные филателии и не рисковал беспокоить кэпа в это время. Тем более – стуком в дверь, а не нажатием кнопки для того предназначенной.
Или на корабле произошло нечто чрезвычайное, или же...
– Заходите, Кай, – Джейкобс задумал про себя, что если он угадает, то
их миссия на Ферн закончится хоть наполовину благополучно, а если нет – то их ждут основательные неприятности.
Дверь бесшумно скользнула в сторону, и на пороге возник силуэт Федерального Следователя. Капитан облегченно вздохнул и вновь придвинул к себе альбом.
– Подсаживайтесь поближе, мистер Санди. Я давно хотел показать вам уникальную серию марок, выпущенную в обращение на Барнарде-2. Две сотни пробных марок этого выпуска ушли на Землю, а через пару суток \"Лабрадор\", начиненный термоядерными фугасами, разнес столицу колонии в прах. Это – в конце Второй войны за Независимость. Теперь эти марки – огромная ценность. Для тех, кто в этом понимает, разумеется... На Сириусе-18 мне предложили за них семьсот тамошних кредиток, – в глазах капитана горел неутоленный огонь тщеславия, в который нельзя было не подбросить хвороста лести.
– Семьсот кредиток Кардинальской зоны?! – Кай постарался вложить в свой возглас максимум восхищения, смешанного с недоверием истинного дилетанта.
– Вот именно! И это несмотря на то, что народ в тех местах, как вы знаете, ушлый и норовит всучить вам то вообще древнесоветские рубли, то альдебаранские безразмерные чпоки!... Этот квартблок является жемчужиной моей коллекции...
Они не сговариваясь, внимательно посмотрели друг на друга, и Капитан решительно отложил альбом в сторону. Надолго – он знал это – теперь надолго.
– Капитан, я ведь, собственно, зашел, чтобы сказать вам, что только что закончил очередной сеанс связи со Станцией. Теперь картина почти ясна. И, по всей видимости, мы уже не можем терять времени...
– Неужели вы так быстро наловчились обмениваться постукиванием и подсвечиванием?
– Все проще и сложнее Капитан. Просто они просигналили нам код программы дешифровки к материалам по программе \"Резус\". Это один из тех файлов, что мы отсосали из компьютера Станции, но не могли прочесть.
– Значит, все-таки – \"Резус\"... И что же вы там вычитали?
– Ну, достаточно, чтобы таким непосвященным, как мы с вами, стало
ясно хоть что-нибудь... Видите ли, первоначально речь шла об изыскании возможности модифицировать поведение людей в нужном направлении с помощью психотропных вирусов...
– Психотропные вирусы? Очередная выдумка наших яйцеголовых?
– Нет, если разобраться, такие вирусы известны человечеству с
древности.
– Я, знаете ли, не силен в медицине...
– Я – тоже. Но приходится учиться. На марше. Вспомните такое
заболевание, как бешенство. Сопровождается целым комплексом изменений в поведении – водобоязнью. Человек становится беспокойным, агрессивным и почему-то боится воды и яркого света. Даже вид льющейся из стакана жидкости вызывает у него дикий страх.
Создатели программы \"Резус\" полагали, что если отдельные вирусы способны вызывать у людей чувство страха, причем страха перед вполне определенными явлениями, то почему бы не создать вирусы и комбинации вирусного материала, делающие людей более мирными и дружелюбными... Вызывающими позитивное отношение к каким-то вполне определенным явлениям и предметам, которые ранее были для них индифферентны...
Решение о создании программы было принято, когда стало ясно, что дело идет к большой смуте, и цель проекта заключалась в консолидации раздробленного Космического Сообщества вокруг неких общих идей.
Строго засекреченные эксперименты начали одновременно на шести
периферических планетных системах Федерации, но спустя десятилетие
финансирование проекта прекратили, работы свернули, а результаты отправили в архив Министерства обороны. То, что мы наблюдаем сейчас на \"Ферн-21\" – лишь эхо того взрыва. Хотя официально, программа \"Резус\" не закрыта.
– Значит, вирус вышел из-под контроля?
– Похоже, что так. Трудно разобраться в делах давно минувших дней,
но, по всей видимости, руководство Колонии имело возможность ознакомиться с результатами работ, выполнявшихся в лабораториях, размещавшихся на \"Ферн-21\" и результаты эти их очень вдохновили. Настолько, что они сочли возможным продолжать финансирование работ из своего, так сказать, кармана, когда Империя стремительно рухнула и Ферн оказался отрезан от остального Космоса. Сами знаете, обвал происходил настолько стремительно... Так что не удивительно, что про сотрудников Программы, застрявших на периферии...
– Попросту забыли.
– Во всяком случае, не смогли их эвакуировать прежде, чем
прекратилась всякая связь с Колониями... И этим, как вы говорите, яйцеголовым просто для того, чтобы выжить, пришлось предложить свои услуги местным властям. Эффект был разительный: подвергшиеся обработке люди забывали о раздорах, борьбе за власть, политических страстях и объединялись в дружные земледельческие общины, жившие в соответствии с простыми и гуманными принципами... Кстати, в эти же общины влились постепенно и все потомки исполнителей программы \"Резус\". Стали кастой жрецов культа Растения... А то, что отдаленные социальные и другие последствия применения вируса совершенно не были изучены... Сначала это умалчивали, чтобы не смущать умы местной Администрации, а потом, когда Любовь к Растению познал уже каждый житель планеты, всякое обсуждение этой темы стало просто возмутительной ересью...
– Так значит – Любовь к Растению. Как общая связующая идея. И вирус – как ее причина...
– И само Растение – как его переносчик и инкубатор. Второй хозяин вируса. Здесь все было продумано с гениальной изобретательностью. Вирус внедряется в хромосомы земляники, множится с ее клетками, а в спелый ягодах образует множество копий, приобретает специфическую белковую оболочку, защищающую от действия антител человека и, попадая в его организм вместе с ягодами, атакует центральную нервную систему, трансформирует всю систему его ценностей и – гоп-ля! – благодарный \"хомо сапиенс\" хватает лопату, рассаду и спешит к грядкам... Идеальный порочный круг.
– Но почему, черт возьми, земляника?
– Думаю, что в том варианте программы, который отрабатывали на Ферне,
решающую роль сыграли просто климатические условия. На других...
– Значит, возможны и другие варианты?! Мило.
– Вообще-то, Любовь к Растению задумывалась просто как
вспомогательная поведенческая подпрограмма, обеспечивающая быстрое
распространение вируса и его постоянное присутствие в организме каждого
жителя планеты. Вирус был задуман так, что его предполагалось оснастить
\"сменными боеголовками\" – группами генов, обеспечивающих самые различные,
более... осмысленные поведенческие программы, на которые могли бы
опираться какие-то экономические, политические, идеологические
мероприятия. Наличие такой \"основной нагрузки\" должно было смягчить и действие \"земляничной\" подпрограммы – сводить ее действие к обычной привычке. А оставшись без всякого противовеса, гены Любви к Растению породили манию, культ. Начали работать еще и законы коллективной психологии...
Некоторое время они молчали. Потом кэп откашлялся.
– Да не в землянике дело, – сказал он в пространство, больше самому
себе. – Не в землянике и не в вирусах... Мы, люди – просто народ такой, что с нами всегда ухо востро держать надо: даешь нам идею свободной конкуренции и получаешь царство монополий, даешь идею любви к ближнему – и получаешь инквизицию. А из идеи всеобщего равенства вообще такое выросло... Ладно. Не в землянике, одним словом, дело.
Кай был несколько поражен неожиданным философским экскурсом кэпа и не нашелся, что сказать.
– Так, ну и почему же Станция сама не убереглась? – несколько вне связи с вышесказанным спросил Капитан. – И почему с самого начала замалчивались данные о положении в Колонии?
– На второй вопрос ответить легко – комендант-директор был заранее проинструктирован в отношении программы. Собственно, анализ ее результатов и был основной целью работы \"Ферн-21\". Их даже снабдили ракетами с антивирусом – весьма эффективным препаратом, разработанным уже в наше время, где-то в научном \"андерграунде\". Так что куцая отчетность шла, думаю, первоначально просто во исполнение секретных инструкций... Они и ракеты приготовились всерьез пустить в дело, когда поняли, как далеко тут все зашло... Все погубила непредвиденная случайность.
Одна из сотрудниц биохимической лаборатории решила попробовать злополучную землянику на вкус. Обычная женская дурь. Любопытство, хотел я сказать... Зная, что вирус локализован в ядерных хромосомах, она на ультрацентрифуге отделила клеточный сок, свободный, по ее мнению, от возбудителей Любви, и пригубила его. Промах состоял, видимо, в том, что в жидкости находились соединения, образовавшиеся уже как продукты вирусных генов – что-то типа очень эффективно действующего наркотика. Слабого, но с эффектом мгновенного привыкания. А может, под влиянием разных спонтанных процессов часть генов из ядра перекочевала за этот срок в цитоплазму – в пластиды, плазмиды... В общем, через три недели она уже сознательно подала зараженную вирусом землянику к общему столу. Искренне веря, что творит благое дело. И с ней все согласились... Три недели спустя – это инкубационный период Любви к Растению...
– Черт бы ее побрал! И здесь Тимоти оказался прав.
– Увы. \"Шерше ля фам\"... Только три человека, которые в это время
монтировали последние ракетные платформы, избежали заражения, и то на время. Среди них был наш \"Гость-2\". Случай, когда дополнительный стукач весьма пригодился. Вы представляете, что могло бы начаться, если бы \"Ферн-21\" сохранил свою тайну до смены экипажа? И потом – по возвращении на Землю... Эти трое успели запастись кое-какими медикаментами и передать на ближайший транслятор шифровку. Потом забаррикадировались в третьем отсеке. К сожалению, оставшиеся на Станции образцы антивируса уничтожены. Те трое подавляют действие вируса психотропными препаратами... Поэтому приступы заболевания у них чередуются с ясным пониманием обстановки. Но периоды прояснения все сокращаются, а увеличивать дозу препаратов возможности нет. Они и так вводят предельные дозы. По их расчетам у них остается не более трех суток, кэп. Уже сейчас трудно их понимать...
Кай не стал уточнять, что значило слово \"трудно\". Шесть лет работы в программе борьбы с Наркомафией – достаточно хорошая школа для того, кому с помощью обычной азбуки Морзе приходится вытягивать информацию из одурманенных действием \"колес\" партнеров. Он просто, насколько мог, выразительно смотрел на капитана.
– Надо спешить, – сказал тот.
15
Трое сидели в кабинете кэпа. Он сам, командир Десанта и Федеральный Следователь. Момент пришел такой, что говорили они почти на равных.
– Вариантов два, – разглядывая безупречную поверхность стола, сказал капитан. – Первый – неожиданный и тотальный штурм Станции. Как неприятельского объекта, с выключением всего ее персонала. Затем их госпитализация в изолированном блоке и мероприятия по транспортировке зараженных в карантин. Дезинфекция корабля, оборудования, Станции. Возможно – ее уничтожение. Имеем для этого полторы тысячи бойцов...
– Достаточно полусотни, – глухо заметил командир Десанта.
– ...четыре штурмовых бота с маскировкой, триста спецкостюмов -
\"невидимок\". Относительных, конечно, невидимок, но здесь у противника спецсредств обнаружения не предвидится. Штатное оружие и штурмовой инструмент. Парализующий газ, индивидуальные парализаторы. Оценка потерь – десять процентов участников штурма. Пятнадцать – обороняющихся. Все штурмующие рискуют получить заражение. Вероятность... Впрочем, все это не имеет значения, поскольку, как вы установили по... своему каналу, – кэп повернулся к Каю, – система самоуничтожения Станции активирована и любой член ее экипажа может нам здесь устроить маленький конец света. В радиусе полумили, примерно. В любой момент, сигналом с обычного индивидуального браслета. Кроме того, как я понимаю, предусмотрены варианты автоматического включения системы. Тогда – потери сто на сто.
– Мы можем дистанционно вырубить систему самоуничтожения? – осведомился Следователь. – Ведь практически крейсер может задавить работу любой электроники на тысячи миль вокруг...
– Если бы речь шла о шлюзовом замке, – стоило бы попробовать, – пояснил Каю командир Десанта. – А здесь не тот случай. Малейший сбой – и мои ребята испаряются вместе с этими говнюками. Гори оно огнем.
– Таким образом, это вариант отпадает, – резюмировал кэп Джейкобс. – Второй вариант – тайный подход к Станции парой \"невидимок\" с мешком-шлюзом и запасной спецодеждой, взлом третьего отсека, освобождение или... захват тех троих, смотря по их состоянию. Отход за корпус крейсера. Захваченных – в карантинную капсулу, и всех – под дезинфекцию. Через сорок секунд после этой фазы – последнее обращение к экипажу Станции. Раскрываем все карты и ставим вокруг них \"кокон\". Доклад штабу, все.
Некоторое время все трое молчали. Должно быть, каждый из них достаточно хорошо и ясно представлял себе, что может случиться там, в \"коконе\". И наверняка случится.
– Пожалуй, это единственный реальный вариант, – с трудом выговорил Кай.
– Да, – подтвердил Десантник. – Вероятность прокола равна вероятности отказа спецкостюма, умноженной на число участников операции. А уж что будет на уме у того психа, который будет сидеть там у них на пульте наблюдения, я уж не знаю... Но я – за этот вариант. Пойдут Стивенс и Юнь Май.
– Мне кажется... – Кай впервые за время этого разговора посмотрел в глаза кэпу Джейкобсу. – Поскольку в контакте с теми ребятами из отсека нахожусь именно я, и верят они именно мне, лично... то я должен быть там.
– М-м-м... не лишено логики, – молвил кэп. – У вас есть опыт работы в открытом космосе?
– Разве вы не знакомились с моим личным делом?
– Ладно, вы идете, – кэп замял вопрос о файле Федерального
Следователя. (Возможно, там написано, что у него дюймовая грыжа, но я этого не читал. Просто никогда не стоит мешать чиновнику побыть хоть немного человеком, если он того хочет... Малый он тихий, и под надзором двоих из Десанта большой помехи не составит). – Согласуйте действия с Командиром Десанта.
16
– Первый – пошел!
И первая черная тень провалилась в звездные россыпи – там, далеко
внизу – или наоборот, очень-очень высоко вверху.
– Второй – пошел!
Кай отметил, что, действительно, человек в \"невидимке\" становится
совершенно неразличим в полутора десятках метров. Только пристальные, немигающие звезды открытого космоса начинали по-земному мерцать там, куда ушли превратившиеся в сгустки темноты коммандос.
\"Все-таки довольно просто нас засечь вот так – по заслонению звезд\", – подумал он, готовясь к прыжку.
И как в воду глядел. Потому что именно так и действовала штуковина, называемая АСД-М (активное средство демаскировки, модернизированное), которая сработала за полсекунды до того, как \"Третий – пошел!\" должно было сорваться с уст комдесанта.
И Стивенс стал елочной игрушкой. Облачко обрезков металлизированной липучки, выброшенное крошечной петардой, окутало его и сделало блестящей карнавальной фигуркой, ожесточенно барахтающейся средь извечного покоя звездных россыпей. И прекрасно отражающей сигнал радара.
– \"Хлопушка\" – черт меня задави! – констатировал Дирек. – Они \"хлопушек\" понакидали на подходах, чтоб у них хрен во лбу вырос! А мы-то думали, что тут один хлам...
Пока он произносил свой озадаченный монолог, на небосводе воссиял Юнь Май.
– Провал, – глухо констатировал капитан. – Сигнал отзыва, полковник...
– А много вы засекли этого... мусора? – осведомился с корпуса по экранированному проводу Кай.
– В маршрутном секторе – около двадцати предметов, – довольно индифферентно констатировал оператор с пульта. Он уже понял, что будет крайним в этой истории.
– Ну что ж, – подумав сказал Кай. – Дирек, а не сделать ли нам так, чтобы его стало совсем много – этого мусора, а?..
– Не понял вас, – напряженным голосом отозвался Связист. – Вы про что, сэр?
– Я про электронный замок мусорного шлюза, Дирек. Насколько я понимаю, эту штуку мы можем расколоть? Дистанционно? Наведенным сигналом. Если нам повезет, в маршрутный сектор вывалится столько дряни, что не то что оставшиеся \"хлопушки\" захлебнутся, а просто меня в этой каше никто не рассмотрит.
– Вообще-то это гениально, сэр, – подумав секунды три, ответил Дирек.
– Но вы накроетесь, сэр, ни за понюшку табаку, извините...
– У нас тридцать одна минута, Кай, – вдруг резким голосом определил капитан. – Оператор – начать дистанционный взлом. Комдесанта – позаботьтесь о своих людях...
Ровно тридцать секунд в рубке царила тишина. Потом оператор доложил:
– Есть срабатывание шлюзового замка. На открытие...
– Хламу – тьма. Фартовый тебе билетик – \"Радон\", – крякнул в микрофон
Дирек.
– \"Радон\" – пошел! – окончательно беря операцию на себя, скомандовал кэп Джейкобс.
Не сразу сообразив, что \"Радон\" – это его позывные, Кай отстегнул кабель связи и, оттолкнувшись от корпуса довольно хорошо отрепетированным приемом, провалился в Космос. Потом включил пневматический движок, проверил притороченный на спине шлюз-мешок и плазменный резак на поясе – слава богу, что каждого снабдили полным комплектом проникновения – ребята из Десанта, вроде вышли из игры... \"Бублик\" Станции, став огромным, сверкающим куполом, наваливался на него из пропасти небес... Все было как на тренажере. Только он был один.
17
– Время выходит. Если... – сэконд вопросительно глянул на кэпа. Тот не удостоил его ответом.
– Подозрительно тихо у них, у пентюхов этих, – не выдержал вторым Главный Связист.
Капитан Джейкобс придвинулся вплотную к терминалу, положил на клавиатуру довольно корявые ладони, откашлялся.
– Если в течение следующих пяти минут не будет установлено сигнала ручным лазером, – зло сказал он, – выхожу на связь и начинаю пудрить мозги комендант-директору...
– Судя по радиошумам, было все-таки срабатывание плазменного резака, – с основательным запозданием сообщил о своем наблюдении оператор.
Пока он произносил эту фразу, на дисплее зажглась строка:
СИГНАЛ ЛАЗЕРА. КОД 318. ДИСТАНЦИЯ 620.
– Так, – с облегчением сказал кэп. – Триста восемнадцать – это у нас по таблице э-э-э...
– \"Следую к крейсеру, имею троих с собой. Один – в тяжелом состоянии\", – расшифровал сигнал командир Десанта.
– Ну, вот и все, – кэп занес растопыренные пальцы над клавиатурой, но экран вспыхнул раньше, чем он закончил набор команды вызова Станции.
Суховатое и несколько отрешенное лицо комендант-директора Флая появилось на нем, преисполненное особой значимости. В подтверждение тому второй план кадра составляли собравшиеся, видно в полном составе члены экипажа \"Ферн-21\". Чем-то это напоминало семейную фотографию. На долгую память. Сэконду это не понравилось. Да и кэпу Джейкобсу – тоже. Он выдернул из держателя маркер и стал писать что-то прямо по приборной панели, чтобы видели сэконд и другие у него за спиной. При этом он не спускал глаз с экрана.
– Ну вот и все, капитан, – сказал доктор Флай, внимательно глядя в глаза кэпу. – Вы меня слушаете?
– Да, и очень внимательно, – ответил капитан и незаметно, в его понимании, но энергично застучал ладонью по написанному, привлекая внимание бестолковых подчиненных. На экране – \"с той стороны\" это походило, наверное, на то, что кэп вслепую ищет сигареты или бьет разбежавшихся тараканов.
\"ГОТОВЬТЕ КОКОН, ВАШУ МАТЬ!!!\" – гласили каракули на панели.
– Теперь вы знаете все. Или скоро будете знать, – несколько отрешенно
продолжил Флай. – Чтобы все было хоть в какой-то форме, я подготовил отчет и минут двадцать назад запустил его трансляцию к вам, в файл \"Резус 3000\". Автомат подтвердил прием. Подписано моим личным кодом. Так что вопрос об ответственности...
– Очень любезно с вашей стороны, – сдержанно прервал его капитан. – У нас еще будет возможность...
– Возможности не будет, – доктор Флай поднялся с кресла.
Несколько торжественно поднялись на ноги и те из его окружения, кто
до этого сидел. В рубке \"Харрикейна\" тоже все стояли.
– Вы должны понять нас, – продолжал Флай. – Мы глубоко осознаем полную несовместимость нашей судьбы – судьбы навеки отданной Растению, с судьбой... остальной части Обитаемого Космоса. Те идеалы, с которыми мы здесь только соприкоснулись, обречены на гибель. Сейчас и здесь. Но не в веках. Ибо та информация, которую, следуя безусловно Высшей Логике, люди породили в лабораториях программы \"Резус\"... Она... Она живет. И будет жить. Хотя и не в виде своего биологического воплощения, а как достояние Науки... И придет время, когда...
– Успокойтесь, Флай, – как мог мягко, сказал капитан Джейкобс. – Вы прекрасно понимаете, что несколько недель подходящего лечения, и все эти навязчивые идеи... – он снова энергично заколотил вслепую по панели с каракулями.
– Лечение... – горько усмехнулся Флай. – Эй, кто-нибудь из вас, друзья мои, хочет излечения? Вы видите, капитан... Мы сделали свой выбор. Но вы ошибаетесь, считая меня просто безнадежно больным. Я еще и комендант-директор Станции Наблюдения \"Ферн-21\". Был и остаюсь им. И именно в таком качестве принял свое решение...
Теперь он словно равнялся на невидимое знамя.
– Совершенно ясно, что игра проиграна. Теперь и здесь. Но, чтобы она
была проиграна малой, так сказать, кровью... Чтобы не было штурма Колонии, карантинных лагерей, Сопротивления и всего этого... Одним словом, операция по инактивации SF-вируса в масштабе всей Клонии должна все-таки быть... осуществлена. Вы не в состоянии... не в состоянии представить, чего мне стоило это решение. Слава Богу, будет цель, хотя бы само Растение, пусть и погублен будет Носитель Любви. Хотя что это за прозябание – на скромных грядках, вокруг людского жилья...
– Господи! – радостно воздел руки кэп Джейкобс. – Вот видите...
Разумные решения...
– Невозможно представить, какие бедствия и разрушения это повлечет там, внизу – на планете. Вы должны осознать, что, начиная с этого момента, на планете будут жить уже два поколения людей: рожденных в Эру Растения и – после. Пропасть между ними будет... Кроме того, как показывают модельные опыты, у достаточно молодых... особей, в отсутствие активного Носителя, довольно быстро начинается восстановление прежних нейронных взаимосвязей... Вы бы назвали это выздоровлением... Вражда и распря охватят Колонию...
– Не стоит преувеличивать, док. Федерация всегда будет... на страже порядка и...
– Так будьте хорошими стражами. Ваша вахта – первая, капитан крейсера \"Харрикейн\"... Теперь последнее. Совершенно немыслимо, чтобы кто-то из нас... своими руками привел в действие эту... эту чудовищную систему погибели Носителя Любви.
– В конце концов, вы сами эту штуку привезли и смонтировали! – не слишком к месту возразил кэп.
– К счастью, – не обращая на него ни малейшего внимания, продолжал Флай, – те трое, о которых я не хочу сказать ничего... Они решили проблему за нас. Пуск ракет может быть включен разными способами. В том числе просто сигналом с фотодиода, постоянно ориентированного на Станцию. На каждой установке есть такой пускатель. Видимо, они предвидели наше решение...
– Погодите делать глупости, док! – заорал капитан, хватаясь за рукоятки кресла, словно это его должен был тряхнуть мегатонный удар.
– Наши завещания там – в файле, – мягко улыбнулся Флай. – Прощайте все.
– Капитан, – с запозданием доложили из канонирского отсека, – \"Кокон\"...
Но было поздно – экран показал, как комендант-директор сделал небольшое, очень привычное движение – словно собирался подвести стрелку часов. Кэп Джейкобс вскинул ладонь, словно хотел заслонить глаза от слепящей вспышки.
Но по экрану просто пошел \"снег\".
Другие экраны за его затылком показали, как вспыхнула и погасла
звезда в небе второй планеты системы Ферн, и как пошли на цель ракеты.
– \"Радон\", вы целы? – окликнул Кая в микрофон охрипшим голосом, после некоторой паузы, кэп Джейкобс.
– Мы за корпусом, капитан, но мы все поняли... – нарушил ставшее бессмысленным радиомолчание Кай. – Мне нечего сказать... Мир праху... Но эти трое – со мной.
– Открываем вам шлюз. Резервный, по центру... Видите?
– Вижу...
– Почему вы... Чем была вызвана задержка, черт побери? – Капитан уже
и не пытался скрыть свою тревогу.
– У меня не слишком большая практика работы с пневмоускорителем... И потом... Я чуть не забыл об одном...
– О чем? Или о ком?