– Приглашаю.

– Что ж – не будем терять времени, – согласился Кай и с облегчением натянул на лицо маску дыхательного аппарата.

Яна снова окинула Тарасова задумчивым взглядом.

Чикидара сделал то же самое, предварительно скорчив рожу Борову. Тот, похоже, окончательно скис.

– Позвоните мне. До свидания.

* * *

Пошла к дому, ощутимо гибкая и притягивающая взоры, открыла дверь подъезда, исчезла. Тарасов ждал, что она оглянется, но крутая дочь крутых родителей, странно зависимая от папашиного партнера и заместителя, не оглянулась. Впрочем, настроение у Владислава от этого не испортилось, оно так и осталось приподнятым и радужным. Интуиция подсказывала, что знакомство продолжится, несмотря на все проблемы, огорчающие Яну. Которые, кстати, наверняка можно было решить тем или иным способом.

Зазвонил сотовый.

В том, что никто и не собирался делать из места хранения контейнеров с антиплазмой большого секрета, Кай убедился, как только они подъехали к полузанесенным песком воротам ангара, в который была загнана груженная этой небезопасной поклажей платформа. Индикатор СВЧ поля тут же взвыл – защитное поле какого-то из контейнеров «сифонило». Найти такой, практически даже не замаскированный запас топлива прибывшие на «Леди» смогли бы и без посторонней помощи. В принципе, особой возни с готовой к транспортировке платформой не предвиделось бы, если б не аккумуляторы ее движков, которые за время отстоя основательно сели. Чикидара отправился в глубь ангара, где должен был располагаться вполне исправный генератор дозарядки.

Тарасов очнулся от грез, достал телефон.

– Вы посторожите этого типа, – вполголоса посоветовал Лемье Каю, а я пойду с тем, – он кивнул на Чики. – Я не слишком доверяю ему. Одна шайка…

– Говорите.

– Владислав Захарович, – заговорила трубка, – вы где?

Джон-Ахмед по-своему воспринял проявленное к нему внимание и тут же нагрузил француза тяжеленной «чушкой» подлежащей дозаправке батареи. Уже на обратном пути от генератора, присматриваясь со спины к никогда ему раньше в жизни не встречавшемуся месье, он мучительно пытался понять, отчего этот, в сущности, совершенно безобидный мужичок вызвал у него при первом взгляде на него судорожный спазм страха и неприязни.

Тарасов окончательно пришел в себя. Владиславом его называли только два человека: воевода и князь ордена. Звонил ему воевода Николай.

Загрузив-таки аккумуляторы в надлежащие гнезда, они на пару минут присели на край готовой теперь к отправлению глатформы, утирая пот с физиономий Чикидара снова покосился на Лемье. Лемье – на Чикидару. Чисто машинально он провел пальцами по лицу, словно снимая с него невидимую паутину. На щеке пальцы эти задержались, и легкое недоумение появилось во взгляде француза, словно он не нащупал на своем лице чего-то привычного, ставшего почти родным. Шрама…

– Еду домой, – ответил он, трогая машину с места.

– Вам дурно, капитан? – Кай заглянул в лицо Чикидаре. – Хлебните – это ваш кофе…

– Подскочите, пожалуйста, на Новокузнецкую.

* * *

– Буду через полчаса. Что-нибудь случилось?

– Назрела необходимость срочной командировки.

Вид одиноко стоявшего на космодроме родного корабля с чуть погнутым стабилизатором выдавил у Чикидары неожиданную слезу, впрочем, незамеченную его спутниками. Проклятый ветер Брошенной начисто вылизывал не защищенные кислородной маской участки лиц, иссушая глаза и яростно шлифуя кожу мелкой, как нулевой наждак, пылью Чики на миг остановился, охватывая жадным взглядом свою «Леди Игрек» Если говорить честно, в душе он уже попрощался с кораблем, как, впрочем, и со своей бестолковой жизнью. И вот теперь судьба дарит ему призрачную надежду. Всего-то дел – навешать лапши на уши федералам, охмурить Борова и увернуться от пуль людей Франческо, когда они заявятся сюда за грузом. А потом – когда он выгодно загонит клад Рыжих, ему останется только думать, как поинтереснее потратить денежки. Чикидара иронически усмехнулся своим наивным мечтам и шагнул вслед за Следователем и его молчаливым спутником, вызывающим теперь уже вполне ясные, но явно недобрые ассоциации

– Куда?

– Спускайте грузовую аппарель! – крикнул Кай видневшемуся в просвете люка Русти – Прошу познакомиться – наш гостеприимный хозяин – капитан Джон-Ахмед Чикидара.

– В Грузию.

Тарасов, наметивший на следующий день встречу с Яной, испытал разочарование и сожаление.

– Очень приятно, капитан, – несколько сварливым тоном отозвался Русти – Объясните мне ради Бога, кэп, почему вас угораздило тронуться в рейс, имея в конверторе погоревшие сегменты отражателя?

– Задержаться на день-два нельзя? По личным… э-э, обстоятельствам.

– Это очень важно?

Тарасов помолчал, вздохнул.

– Погоревшие сегменты? – недоуменно переспросил Джон-Ахмед. – Откуда вы это взяли? Отражатель в конверторе – новенький.

– В принципе, не очень.

– Мы это взяли с распечатки контрольного отчета вашего «бортовика», кэп… – столь же недоуменно объяснил Русти.

– Тогда жду. Дело не терпит отлагательств.

– Вы больше читайте такие глупости! – возмутился Чикидара. – У меня в компьютере выставлены данные по износу специально для налоговой инспекции… Знаете – чем выше процент амортизации, тем меньше отчисления за простой…

– Понял. Еду.

Русти открыл рот, потом – закрыл.

Вздохнув еще раз, он повел машину в сторону Новокузнецкой, где Русский орден имел нечто вроде оперативного штаба, управляющего деятельностью команд СОС. Еще была надежда, что ему удастся выкроить часок на короткую встречу с понравившейся ему девушкой.

Из-за его спины, из тамбура выглянула и бесшумно спрыгнула на причалившую встык к борту «Леди» платформу пламенно-рыжая Марго. Прошлась вдоль ограждения и стала тереться о брюки Джона-Ахмеда.



Мир поплыл перед глазами у Чикидары.

Чуда не произошло.

* * *

Поздно вечером двенадцатого декабря Тарасов вылетел в Тбилиси рейсом Аэрофлота – как сотрудник фирмы, торгующей изделиями АвтоВАЗа. Остальные члены группы должны были прибыть в Грузию самостоятельно, по одиночке, под разными «легендами». Тринадцатого декабря в четырнадцать часов по местному времени, в местечке Зугдиди, в десяти километрах от столицы республики, их ждали сотрудники службы наведения СОС.

Федеральный Следователь энергично потер освободившийся наконец от кислородной маски нос. Поведение кэпа Чикидары вызывало у него определенное недоумение. Кэп был не просто перепуган – это как раз было бы только естественно при сложившемся раскладе, – нет, Джон-Ахмед Чикидара выглядел в точности, как один старый знакомый Кая, в тот момент, когда тому въехали поленом по темени, вслед за чем без промежутка поднесли чарочку за здоровье государя императора. Шок Чикидара испытал явно во время их встречи. И этот шок не был простым страхом перед законом.

Еще в Москве, во время сборов, Тарасов порывался позвонить Яне и отложить поход в Ново-Переделкино. Но что-то мешало. Не то чувство неловкости: он не любил торопить события, а тем более – приятные, – не то ощущение вины, хотя ни в чем виноват, в сущности, не был. Поэтому позвонил он девушке уже утром тринадцатого, прямо из аэропорта Тбилиси.

Не успел Кай окончательно сформулировать для себя суть озадачившей его странности в поведении Джона-Ахмеда, как его подхватил под локоть Русти и, захлебываясь сбивчивым шепотом, поволок к себе в каюту.

– Кэп, что-то делается с людьми… – начал он с места в карьер, едва успев прикрыть за собой дверь. – Очень скоро может дойти до смертоубийства… Похоже, эта самая инсталляция скверно повлияла кое-кому на мозги…

Она не особенно удивилась, услышав, откуда он звонит, но и не обрадовалась, судя по голосу. Видимо, проблемы, мешающие ей чувствовать себя свободной, так и не разрешились, да и не могли разрешиться за один вечер и ночь. Конечно, она пообещала подождать возвращения Владислава, однако занимали ее другие мысли, и теплого разговора не получилось.

– Без эмоции, Русти… – чуть раздраженно, но твердо распорядился Федеральный Следователь. – И по порядку, пожалуйста.

Настроение Тарасова сразу стало минорным, и лишь внутренние волевые установки не дали прорваться этому настроению наружу. К моменту встречи со своими ребятами и сотрудниками группы наведения он выглядел, как всегда, собранным, энергично-деловым и целеустремленным.

С эмоциями Русти совладать не мог. И порядка в его рассказе в тот раз было не больше, чем в дамской сумочке. Лишь много позже эта часть истории отлилась у него в те канонические формы, в которых он преподносил ее своим слушателям в заведении Хенки.

Наводчиков было двое, оба они были грузинами и работали в местных силовых структурах. Майор Тамаз Гамсахурдиа – в Национальной гвардии, капитан Кето Кавсадзе – в Управлении национальной безопасности. Почему они – люди иной национальности и жизненных приоритетов – стали сотрудничать с Русским орденом, Тарасов не знал, да и не задавался такими вопросами. Достаточно было того, что грузинские мужчины нашли в себе силы и мужество сразиться с земляками, став на сторону справедливости и правды.

«За те десять-двенадцать часов, – рассказывал он почтенной публике, – что Следователь с лягушатником потратили на то, чтобы разыскать кэпа нашей «Леди» и склад с горючим, а потом, чтобы довезти контейнеры до нашего кораблика, народ, что остался под присмотром старины Русти, – тут боцман предпочитал упоминать самого себя в третьем лице, – успел таких дров наломать, ребята, что, как говорится у русских, ни в сказке сказать, ни пером описать…

Встреча с ними длилась около часа. Офицеры показали на карте, где находится секретная база грузинской армии, на которой чеченские боевики, свободно перемещавшиеся по территории Грузии, хранили похищенное оружие, – естественно, не обошлось без прямого предательства со стороны высших должностных лиц республики, – и сообщили обо всех подходах к ней и о способах преодоления защитных линий. Кроме того, грузины дали всю имевшуюся у них информацию о тех, кто прикрывал террористов, сотрудничал с ними и помогал скрываться от правосудия.

Что дело не к добру идет, я еще до того, как вещички пропадать стали, понял – когда Ник Флаэрти вдруг на зарок свой плюнул и запросто начал со Шпилли партию за партией дуть. Да добро бы только со Шпилли! Он после – когда Шпилли уже и помину не было – с Лемье пульку расписывать стал… Ну, я – понятное дело – подивился: мол, несерьезно это как-то – после того нашего с ним, на ночь глядя, разговора про ту историю на Седых Лунах… А потом – за шахматы сели они… Сразу, как обед порубали…

Таких людей в списке службы СОС оказалось шестеро: двое – из окружения президента, остальные работали в спецслужбах и в штабах разного рода армейских подразделений Грузии. Однако ликвидации подлежали только трое особо отличившихся в истории с похищением и передачей боевикам десяти комплектов зенитно-ракетных комплексов «Игла». Остальных надо было напугать до такого состояния, чтобы они сами пошли в правоохранительные органы и во всем сознались.

С едой, надо сказать, тоже петрушка какая-то вышла… В обед дежурство было самого дока Сандерса. Не скажу, чтоб он Бог знает каким кулинаром был, но принял-таки во внимание печальный опыт старины Русти и специально для капризной своей мадам Ульцер умудрился вместо гуляша, которым всю остальную компанию отоварил, запеканку какую-то особенную сгондобить из риса с авокадо, что ли… Чтобы, значит, без холестерина и без канцерогенов…

Помимо того, группе предстояло уничтожить са-му базу с оружием, на которой хранились российские ПЗРК. Причем сделать это надо было быстро, безошибочно, без затяжных боев с охраной и без потерь со своей стороны, а главное – таким образом, чтобы ни у кого не возникло сомнений – кто это сделал: не российский спецназ, а «чеченцы-кровники», поклявшиеся добраться до своих сородичей. Для этого группа должна была оставить следы, прямо указывающие на принадлежность диверсантов к одному из чеченских родовых кланов, наиболее пострадавших от набегов своих же земляков. Что, кстати, имело место в реальности.

Так вот: мадам Ульцер на запеканку эту – ноль внимания, а наваливает себе тушеного мяса с соусом, так, замечу вам, наперченным, что глаза на лоб у многих вылезли, рубает все это за милую душу и еще намекает, что по такому случаю, как спасение от лихой смерти, неплохо было бы еще и бутылочку красного раздавить – из тех, что у кэпа Чикидары в огромном почему-то количестве запасены были… С нечеловеческими названиями все – вроде «Мукузани»… И миссис Шарбогард ее в этом активно поддерживает… Ну я, естественно, диву даюсь, но молчу.

Наводчики ушли.

Вслед за чем – уже после того, как я – совершенно напрасно, как выяснилось, – всю честную компанию отмобилизовал, чтобы от здешнего стационарного генератора силовую подводку к «Леди» организовать, братья Флаэрти – Финнеган за шахматы сели и чуть друг друга на том не порешили… Короче, как я понял, тот из них, который Ник, то ли пешку спер, то ли не на свое место слона двинул, а Питер, уже почуяв, что его братец шельмует, а может – просто по природной вредности, все ходы систематически записывал и на том братца и ущучил.

Группа приступила к разработке плана операции.

Короче: только я нацелился часок покемарить в своей норе – слышу фрейлейн Ульцер верещит, что, мол, убивают кого-то. Я, натурально, думая, что ее-то, собственно, и убивают, в кают-компанию тороплюсь, но не то чтобы очень. И на входе чуть сам жизни не лишаюсь. Потому что аккурат в этот момент взбешенный Питер пускает в череп своего братца ту самую декоративную – литого стекла – бутыль, из тех, что там торчат для украшения этого как бы бара, словно ничего более полезного и не стоит таскать по Галактике. Так вот бутыль эта летит в башку Нику, а миссис Шарбогард выделывает номер, чтоб я помер, – за долю секунды разворачивается через всю каюту и движением руки бутыль эту – к ней, ей-Богу, не прикасаясь, – заворачивает в ее стремительном полете прямо старине Русти в лоб. Не со зла, конечно, а просто, не расчухав ситуации. Я лично такие номера только через видак – в фильмах о боевых искусствах Империи Зу – наблюдал.

Решили разделиться на двойки, так как объектов ликвидации было трое, и все они жили и работали в разных селениях. Полковника Мерзоева доверили Хану и Хохлу, капитана Чодишвили – Грозе и Инженеру, а Тарасову с Батоном таким образом достался генерал Шеварадзе, начальник грузинской погранслужбы, контролирующей Панкисское ущелье и горные склоны северной границы республики. Именно его «умелое» руководство подчиненными ему погранчастями позволяло боевикам чуть ли не свободно пересекать границу с Россией, уходить от преследования и проникать в города Грузии, где у террористов имелись свои лечебные и реабилитационные центры, арсеналы и источники финансирования.

Что? Шрам этот? Нет, это я заработал гораздо раньше, когда – гм, принимал роды у дракоидного козла Его с альфы Цефея экзозоологическая экспедиция в Метрополию транспортировала. Человек шесть чудаков на одного козла. Точнее – козлиху. Хотя и наделенную, как говорится, драконьим норовом, приметами и повадкой. И все эти ученые мужи – чтоб их, дурней, отродясь не видеть – его самцом считали, только вот очень упитанным…

По данным наводчиков, генерал Шеварадзе в настоящее время находился в Тбилиси. После недавних событий с прорывом группы боевиков из России в Грузию, когда ему не удалось замять этот факт, генерал решил взять отпуск и до Нового года подлечить расстроенную нервную систему в одном из домов отдыха, принадлежащих Министерству обороны Грузии.

А в тот раз реакция старину Русти не подвела – вовремя пригнулся… Ну потом док Сандерс себя на высоте проявил – обоих братцев за загривки оттрепал и определил на хозработы – мне в помощь… Но только – далеко не случайность все это…»

Дом отдыха располагался в древнем замке, некогда принадлежавшем князю Лордкипанидзе, хорошо охранялся, и атаковать его в лоб силами спецгруппы было безумием. Тем не менее Тарасов решил не отступать и довести дело до конца. С некоторых пор он изъял из своего лексикона слово «невозможно».

Русти осторожно постучал в дверь.

Спорили долго, до вечера, обсуждая варианты операции, пока не пришли к единому мнению. После этого начали готовиться, звонить снабженцам СОС, дожидавшимся сигнала, чтобы те к утру следующего дня доставили по указанным адресам требующуюся технику и снаряжение. Тарасов уже привык к своему положению: группа СОС представляла собой как бы «наконечник копья», в то время как очень большую часть работы службы выполняло «древко копья» – наводчики, наблюдатели, снабженцы, техники, компьютерщики и прочий технический персонал. Правда, лишь после нескольких операций Владислав узнал, что служба подготовки СОС опирается на старые базы КГБ СССР, расположенные практически во всех странах мира, в том числе в странах СНГ.

– Не заперто! – раздалось в ответ.

– Можно войти, миссис Шарбогард?

Для ликвидации Мерзоева решили использовать новейшую снайперскую винтовку «ТУ-02», разработанную в мастерских ордена. «ТУ» означало – «ты убит». Сама же винтовка была сделана из дерева, по особой технологии: для прочности ствол ее подвергался молекулярному уплотнению. Хватало винтовки всего на один-два выстрела, но больше, как правило, и не требовалось. Металлодетекторы такие винтовки не брали, а уничтожить ее было очень просто: стоило поджечь приклад, снабженный специальной камерой с воспламенителем, как винтовка в считаные секунды сгорала без остатка.

– Надо же! Вы научились правильно выговаривать мою фамилию, это впечатляет. Заходите, заходите, не стесняйтесь, а то я от скуки скоро с ума сойду.

Капитана Чодишвили, лично знакомого с чеченскими полевыми командирами Бушменом и Пещен-Бабой, решили просто взорвать. Он часто ездил один на служебной «Ниве» и посещал хорошо известное в Тбилиси увеселительно-развлекательное заведение под названием «Казино Тбилисо». Что косвенно подтверждало его вину: капитаны тбилисской спецслужбы зарабатывали на службе гораздо меньше, чем тратил Чодишвили за одно посещение казино.

– Ну, соскучиться у нас тут трудно… – возразил Русти, – временами приходится и бутылки в полете перехватывать – здорово вам это удалось, миссис. Прямо как у заправского волейболиста.

План ликвидации генерала Шеварадзе, предложенный Тарасовым, почти не обсуждали. Он был до безумия прост, абсурден, лаконичен и неожидан, а потому гениален. Исполнить его мог только суперпрофессионал. И все же Тарасов настоял на своем. Все члены группы в прошлом были офицерами, понимали толк в дисциплине и доверяли своему командиру всецело, зная его высокие физические и психические кондиции.

Он с опаской посмотрел на собеседницу.

В этот раз хозяйка каюты была настроена более миролюбиво.

Утром четырнадцатого декабря снабженцы доложили о выполнении своей части операции, сообщили точки выдачи заказанного снаряжения, и группа отправилась на задание, имея конкретные сроки выполнения личных планов. После ликвидации «клиентов» и акции устрашения остальных деятелей, причастных к похищению «Игл» и получающих мзду за сотрудничество с чеченскими боевиками, всем предстояло снова собраться в Зугдиди и закончить операцию уничтожением базы с оружием. Для этой акции требовалось участие всех членов группы.

– Присаживайтесь, боцман, и угощайтесь пивком. К сожалению, наш новый капитан сообщил мне сегодня, что его запасы заканчиваются.

Тарасов и Батон направились по указанному адресу в одиннадцать часов утра. Для решения своей задачи им понадобился старенький джип «Паджеро», инфразвуковой разрядник с блоком самоликвидации, замаскированный под мобильный телефон, форма грузинского спецназа и кое-какие изменения внешности. После гримировки Тарасов выглядел как чистокровный бородатый чеченец с безумными светящимися белыми глазами; для того, чтобы они «светились», Владиславу закапали в глаза специальное средство аллотропан, не влияющее на зрение, но усиливающее люминесцентный – как у кошки – отсвет.

– Не мудрено… – неодобрительно буркнул Русти, искоса оглядывая горку пустых банок, торчавшую из-за кресла. Не то чтобы он был таким уж пуританином, но вот вид дамы, лихо поглощавшей пиво, слегка нарушал цельную картину его мировоззрения.

Батона же гримировать почти не пришлось, он и так был грузином. В жизни он брился, теперь же стал усатым. Кроме того, его повысили в звании до «подполковника грузинской армии».

– Я вот по какому поводу, надо бы дежурство на камбузе организовать. Все-таки без женской руки на кухне как-то неуютно, – сделал неуклюжую попытку подольститься к суровой венгерке Русти – Вы бы хоть изредка могли помочь мне с готовкой, миссис.

Замок Лордкипанидзе, ставший домом отдыха, располагался в красивейшем ущелье Галадзор, на обрыве, нависающем над речкой Метехи, притоком Куры. Естественно, он охранялся силами Национальной гвардии, так как числился на балансе Министерства обороны Грузии. История создания замка уходила в начало восемнадцатого века, когда Грузией правила династия Сасанидов. Он был невелик – четыре башни и центральное строение – и довольно угрюм, как и все готические сооружения подобного рода, много раз достраивался и ремонтировался, но сохранил величие старины, а главное – вполне устраивал армейское начальство, любившее отдыхать на лоне природы и создавшее внутри замка уютное гнездышко со всеми суперсовременными техническими комплексами и дизайнерскими решениями.

– Ну что ж, – Эльза мечтательно закатила глаза – Пожалуй, вам пора попробовать настоящую мадьярскую кухню. Что вы скажете, например, насчет «телятины по-геллертски»? Для этого надо, предварительно хорошенько отбив мясо, обвалять его в муке и поставить жарить с малым количеством жира. Потом отдельно в сливочном масле поджарим мелко-мелко нарезанные грибы и ветчину, польем их молоком и сметаной, добавим соль и молотый черный перец, а потом, когда снимем с огня, – зеленый горошек. И нужно не забыть посыпать все это тертым сыром, прежде чем ставить блюдо в духовку для подрумянивания…

В половине первого к воротам замка подкатил заляпанный снегом фиолетовый джип «Паджеро» с тбилисскими номерами. Посигналил. Из ворот вышел рослый молодой человек в форме грузинской армии, поправил автомат, висевший на ремне, таким образом, чтобы ствол смотрел на джип, остановился в трех метрах от машины. Внимательно посмотрел на седого подполковника, сидевшего за рулем, потом на пассажира – угрюмого бородача со сверкающими глазами.

У бедного Русти, который за последние четыре часа в хлопотах не успел перехватить даже корочки хлеба, начала выделяться обильная слюна, и он с тихой ненавистью посмотрел на чертову докторшу.

– Документы, – потребовал страж ворот по-грузински, невольно прикинув положение пассажира, водителем которого был подполковник.

– Миссис, не надо издеваться над бедным боцманом. Если вы поджарите мне парочку оладьев с вареньем, я вас расцелую. Но на худой конец я не стану возражать, если завтра в качестве дежурного по кухне вы хотя бы разогреете стандартный завтрак для всей команды.

– Какие проблемы, мой дорогой Русти, – низким контральто проворковала Шарбогард, – не забудьте только разбудить меня пораньше. – И она ненавязчиво подтолкнула к двери несколько смущенного такой удивительной уступчивостью боцмана.

Водитель опустил стекло дверцы, протянул охраннику коричневую книжечку с гербом Грузии и надписью на грузинском языке: «Министерство национальной безопасности». Тот раскрыл удостоверение, глянул на фотографию, вернул книжечку, козырнул.

Обрадованный, что он нашел хоть одного дневального на столь ответственный участок работы, Русти бодро заспешил к Федеральному Следователю узнать у него новости об их предполагаемом отбытии с планеты. Господин Санди днем говорил, что освободится к шести вечера, и уже на пороге его каюты Русти мельком глянул на свои часы, проверяя, не рано ли он пришел. Однако, к его огромному изумлению, левое запястье было пусто. Он на всякий случай взглянул на правую руку и быстро проверил карманы. Часы исчезли бесследно!

– Проезжайте.

«А я, понимаете, – излагал обычно этот эпизод Русти, – развесив уши, миссис Шабро… Шарбо… Шарбогард, одним словом, комплимент отвешиваю, что мол, этак вот при ее-то комплекции не всякий и простую баскетбольную подачу примет… Миссис на слова мои о комплекции вовсе не обижается, разрешает ее до своего бокса сопроводить, угощает пивком и рецепт «телятины по-геллертски» рассказывает, а потом вдруг стремительно этак старину Русти выставляет в коридор – мол, пора бы после такого вот дня и передохнуть… Старина Русти хвать – а часиков-то и нет! На левом, на запястье… Хорошие, между прочим, часики были – настоящая швейцарская работа, сорок функций ну и так далее… Ну уж тут Русти не знает, что и подумать. Слава Богу, как раз к тому времени из своего похода господин Следователь с лягушатником возвращаются и с собою тянут четыре контейнера с антиплазмой, Борова-Бишопа живого и невредимого, только кислого очень, и чудака этого – кэпа Чикидару, Джона-Ахмеда…»

Ворота раскрылись. Джип проехал во двор замка, остановился у входа в центральное строение, имевшее вполне современный вид, несмотря на узкие стрельчатые окна с решетками и готического вида детали, надстройки и обводы. Двор был вымощен брусчаткой и очищен от снега, по периметру были припаркованы несколько автомашин разного класса, от военного «УАЗа» до «пятисотого» «Мерседеса».

Сбивчивый рассказ боцмана добавил примесь легкой мигрени в сложный коктейль, что к тому моменту уже наметился в черепной коробке Кая.

Из двери центрального входа в здание вышел еще один атлетического вида спецназовец в камуфляже, с автоматом Калашникова через плечо. Он посмотрел на джип, на водителя-подполковника, перевел взгляд на пассажира.

– Я постараюсь поработать с людьми… – наметил он диспозицию на ближайшие часы. – А вас попрошу запереть Бишопа покрепче и не спускать глаз с нашего теперешнего капитана. Юридически у меня нет оснований сажать его под замок, да и заправку горючего и ремонтные работы мы без него не осилим в нужные сроки… Но с ним что-то не в порядке… Кстати, надо освободить его каюту – в нее свалили все что ни попадя… Нехорошо. Капитан не должен чувствовать себя нашим пленником. Но, повторяю, не спускайте с него глаз! Действуйте!

– Документы.

* * *

Дверца джипа открылась. Из него неторопливо выбрался верзила в камуфляже, с завязанным платком на голове, смуглый, горбоносый и бородатый. Глаза его сверкали, как лед, неукротимой фанатической воинственностью. Он мельком взглянул на мрачные стены и башни замка, достал из внутреннего кармана квадратик черного картона с отпечатанной на нем белой краской головой волка.

Осмотр поврежденного стабилизатора не прибавил Чикидаре оптимизма. Безусловно, в Больших Корпусах или в каком-либо из разбросанных окрест законсервированных цехов можно было найти все необходимое. Для ремонта чертовой железки – не так уж она и пострадала. Но надежды на то, чтобы смыться с гостеприимной Брошенной до того, как сюда нагрянут мальчики Папы, становились иллюзорными. Правда, нет худа без добра – под обеспечение поисков потребного для ремонта материала можно было выцыганить у федералов свободу передвижения по окрестностям. Да его, впрочем, никто и не арестовывал, чтобы так уж сидеть взаперти на собственном судне…

– Что это? – Охранник удивленно повертел в пальцах кусочек картона.

Загружать контейнеры с антиплазмой в грузовой отсек пришлось ему вдвоем с боцманом: мрачный, словно император Харура, Лемье счел свой долг выполненным и удалился к себе в каюту, и не подумав предложить им свою помощь в этом деле.

– Пэрэдайтэ гэнэралу Шэварадзэ, – проговорил бородач гортанным голосом по-русски, но с довольно сильным акцентом.

– Какому генералу?

Пребывать в мрачном состоянии духа для Жана Лемье было, вообще говоря, делом не новым – всякий раз, когда какой-нибудь энергичный тип – из молодых да в ранние – успевал опубликовать результаты – так похожие на те, что года три назад получил и только еще намечал со вкусом перепроверить он – Жан Лемье, – мрачная депрессия накатывалась на вирусолога, и единственным выходом из ее объятий было – резко изменить направление поиска и двинуться к новым сияющим вершинам… Чтобы в конце пути снова увидеть на них чье-то чужое седалище, водруженное туда благодаря наспех сварганенным, а то и из пальца высосанным и быстренько доложенным на очередном престижном форуме плодам научного онанизма. После чего цикл начинался заново.

Бородач повернулся к охраннику спиной и залез в джип. Сказал, закрывая дверцу:

Но сейчас чувства, охватившие Лемье, не шли ни в какое сравнение с той хандрой, что овладевала им после очередного щелчка по носу, нанесенного рукой судьбы. Тоска и углубленный мазохистский самоанализ уступили место неожиданно подкатившим ему под самое горло злобе и жажде справедливого возмездия.

– Я падажду.

Жан вскочил с лежанки, на которой расслабился было, как любил это делать всегда во время очередного приступа самобичевания, и выскочил в коридор, который хотя бы можно было мерить шагами – взад-вперед. Под ноги ему тут же попался давешний идиотский ящик, вытащенный им из своего бокса. Он остервенело пнул деревянную емкость, и по коридору россыпью полетели разнокалиберные стальные шарики.

Охранник еще раз повертел в руке черный квадратик с изображением головы волка, пожал плечами и скрылся за дверью. Прошла минута, другая, пятая.

Подполковник-водитель и пассажир джипа за это время не сказали друг другу ни слова, ни разу не оглянулись и не сделали ни одного лишнего движения. Они знали, что двор просматривается телекамерами и сейчас за ними наблюдают внимательные глаза охранников.

«Правильно! Вот то, к чему ты пришел! – сказал себе Жан, или это кто-то внутри сказал ему. – Сидишь на поломанной посудине у черта на куличках и развлекаешься катанием шариков-подшипников… Тебя все обошли – и те молодчики, что еще у тебя же на экзамене получали свои «ниже среднего», когда ты уже публиковался в «Нейчер», и подлые сучки, на которых ты тратил время и сокровища своей души – они-то быстро сообразили, что с таким пентюхом, как ты, им светит только прозябание в роли супруги провинциального доцентишки, и деловитые мальчики, которым ты втолковывал перспективы внедрения в производство все того же «Пепла»… Они сейчас делают на «Пепле» миллионы, а ты таскаешь на горбу аккумуляторы для поломанной космической галоши, и чертов легавый норовит помыкать тобой!

Дверь открылась, вышел тот же гигант-охранник.

– Пройдемте.

Нет! Больше такого не будет! Кто, как не ты – Жан Лемье, может заглянуть вперед и предсказать следующий шаг в своей науке? А раз так, то почему бы тебе и не объявить об этом шаге раньше тех старательных засранцев, что строят свои графики по одной экспериментальной точке и с одной-единственной не слишком достоверной цифрой в зубах торопятся разослать свои статьи в пяток журналов, а тезисы – на дюжину конференций? Почему бы тебе и не подбросить себе пригоршню циферок – не с лабораторного стола, а из собственного воображения? Интуиция тебя никогда не обманывала, Жан…»

Бородач в платке вылез из джипа, кивнул на водителя:

«Господи… – попытался он взять себя в руки. – Куда это меня понесло?.. Это же… Это даже не плагиат, это… Уж не пьян ли я?..»

– Он подождот мена здэс.

– У нас мало времени, – обрел дар речи водитель.

«Ну-ну… – ехидно сказало ему его новое «я». – Продолжай в том же духе… И лет через пять-шесть с тобой перестанет считаться даже твоя любимая Марго! А насчет того чтобы выпить – неплохая идея: в кладовке «Леди» полно отличного пойла…»

– Успээм, – отмахнулся бородач.

Один за другим они вошли в здание, где их встретили еще двое охранников с автоматами.

Не ко времени помянутая Марго тут же вывернула в коридор из камбуза. Вид у рыжей твари был наинесчастнейший. Рассыпанные по полу шарики она обходила так, словно они были под напряжением. Под напряжением была и сама Марго – вот только искры с шерсти не сыпались.

– Оружие есть? – обратился к гостю один из них, сделав движение стволом автомата.

– Нэт, – лаконично ответил бородач, приподнимая руки.

Для Жана в этот момент клятая кошатина предстала воплощением всех его жизненных неудач вместе взятых. Чисто рефлекторно он подхватил с пола шарик по-увесистей и с неожиданным для себя самого умением пустит его через весь коридор прямо в рыжий кошачий лоб.

Охранники переглянулись. Тот, что был постарше, провел вдоль тела гостя рамкой металлоискателя. Загорелась красная лампочка, прозвенел звонок.

Руки охранников легли на стволы автоматов.

Марго, упредив его на долю секунды, с диким мявом отскочила за угол.

– Это нож, – остался спокойным бородач. – В сапогэ. И мобыла.

Новое занятие понравилось Жану, он подобрал второй шарик и стал прикидывать его в руке, дожидаясь, пока из-за поворота снова выглянет его жертва. И чуть не учинил «мокруху».

Его обыскали, вытащили из чехла на лодыжке финский охотничий нож, из кармана мобильный телефон.

– Больше ничего, – доложил охранник.

Вместо Марго из камбуза вышел слегка ошалелый кэп Чикидара. Увидев перед собой поигрывающего стальным шариком Жана, он превратился в соляной столб.

– Отдай мобылу, – сверкнул лютыми глазами бородач.

– Добрый вечер, – произнес Лемье, вспомнив правила хорошего тона.

Охранники снова переглянулись.

– Отдай, – приказал старший. – Гурген, проводи его в солярий, генерал сейчас поднимется наверх.

Бородача отвели в левое крыло здания с высокими стрельчатыми окнами и оставили одного. Он оглядел практически пустой зал с плиточным полом и двумя диванами у стен, подошел к окну, сцепив руки за спиной. Однако стоял так недолго. Из коридора донеслись шаги, и в помещение вошли трое мужчин. Один из них, одетый в песочного цвета махровый халат, оказался генералом Шеварадзе, два его спутника, молодые, сильные, угрюмые, были его телохранителями.

– Кто ты? – нахмурился генерал; лицо у него было одутловатое, тяжелое, в складках, лысину на голове окружал венчик белых волос, и он очень здорово походил на бывшего президента Грузии.

Глава 6

КЛАДЫ И КЛАДОИСКАТЕЛИ

– Шамиль, – глухо сказал бородач, опуская руки по швам. – У мэна пысмо вам.

Во всяком деле, чтобы добиться успеха, нужна некоторая доля безумия В. Шекспир
– От кого?

– Должен вас порадовать, мистер покуда вы э-э освобождали место для следующей кружечки нашего темного, пришло сообщение, что «Гром» уже в ангаре. И часа не пройдет, как ребята из экипажа посыплются в бар к старине Хенки, словно горох из мешка. А пока сие не началось, закончука я вам историю знакомства боцмана Русти Ржавого и Федерального Следователя Кая Санди – благо один из них вот-вот ввалится сюда со всей оравой. Нет, конечно, не господин Санди – его, говорят, после той истории то ли в отставку угнали, то ли чином повысили. Нет – я про Русти. Он, знаете, так в боцманах и ходит – но уже на «Громе». Кораблик как-никак классом повыше, чем «Констеллейшн» кэпа Даниэльса – чтоб ему ТАМ было получше, чем нам ЗДЕСЬ.

Бородач посмотрел на телохранителей генерала, качнул головой.

Да ладно вам, уберите кредитку – это за счет заведения. При чем тут мое жалованье? Общий баланс, уважаемый, как пить дать сойдется, и на моем кармане эти полпинты никак не отразятся. Я ведь не автомат какой-нибудь паршивый с микрометром внутри. Где-то каплю недолил, где-то перелил – ежели человек хороший. Вот вы мне понравились чем-то, мистер, слушать умеете здорово, душевно так. А есть такие стервецы – только им рассказывать начнешь, а они уж все наперед знают и рассказчика перебить норовят, аж противно. А с вами беседовать приятно, потому как вы профессионально все воспринимаете. Вы, часом, не из попов будете или, извините за выражение из этих – психоаналитиков? Нет? Ну да ладно, был бы человек хороший.

– Ныкто нэ должэн знат.

Я так думаю, вы уже поняли, что, кроме новой профессии, генерал-академик Маддер одарил Миссию и еще кое-чем. В уплату, так сказать, за обучение, ибо бесплатно, мистер, в нашем мире можно получить только в зубы Пиво от старины Хенки – не в счет.

* * *

– Говори при них.

Что верно – то верно, после пересадки профессиональных знаний неведомых космонавигаторов в головах членов Миссии Спасения начался полный сумбур. У кого это происходило полегче, у кого – потяжелее. Питеру Финнегану, например, было совсем невмоготу. В его голове, раскалывающейся от тяжелой давящей боли, бились, накатывая и вновь отступая, две волны сознания. Одна часть его мозга по-прежнему осознавала себя вирусологом Питером Р. Финнеганом, бакалавром медицины, 32 лет от роду, женатым и несудимым. И эта половина глубоко страдала от воспоминаний о дикой и непотребной сцене в кают-компании. Другая же – скрытая пока в темных глубинах подсознания, горячо шептала, что все это лишь глупое недоразумение, не имеющее никакого отношения к его истинной личности, до поры вынужденной скрываться.

– Нэт, – упрямо качнул головой бородач. – У мэна прыказ командыра.

Он вдруг понял, что больше не может доверять Нику. Да… с братом тоже явно что-то происходило. Он изменялся, причем не в лучшую сторону. Впервые за последние годы Питер с раздражением и злобой подумал о своем близнеце. Он стал каким-то чужим. Раньше они с полуслова понимали друг друга, а теперь Ник долго думает, прежде чем ответить, да и смотрит как-то подозрительно странным, оценивающим взглядом.

– Я тебя не знаю. Не хочешь говорить – уходи.

Бородач молча повернулся и пошел к двери.

Что происходит с ними, он не понимал и не знал, что делать. С одной стороны, на корабле было полно врачей, да и он сам – врач, но тут явно был нужен хороший психиатр, а не специалист-эпидемиолог. Единственный же человек, который хоть немного разбирался в этих проблемах, внушал ему мистический ужас. Нет, к доктору Маддеру он не обратится ни в коем случае. Каким идиотом он был, что доверил ему свой мозг!

– Стой! – Генерал посмотрел на своих спутников. – Отойдите в угол. Глаз с него не спускайте!

Питер запустил руку в маленький бар-холодильник, что стоял справа от его стола, и вытащил оттуда объемистую баночку пива. Продолжая думать о своих проблемах, он машинально вскрыл ее и присосался к приятно холодящей емкости. И только когда он опустошил ее, до него дошло, что желание выпить пива исходило не от него, Питера Финнегана, а от чужака, поселившегося в его душе. Он застонал от отчаяния и отбросил опустевшую банку.

Телохранители повиновались.

– Брось ломаться, словно кисейная барышня, – урезонил его внутренний голос. – Подумаешь – пивка принял… Плоть-то у нас едина, так что кайф поймаем вместе.

– Подойди!

– Кто ты такой? – дрожащим от ужаса голосом спросил он свое неожиданно проявившее норов alter ego. Почему-то вслух.

Бородач приблизился.

– Какая тебе разница? Не бойся – нормальный мужик. Привыкнешь, еще понравится. Ты о другом голову ломай… Здесь где-то пилот этой колымаги болтается. С ним связано одно важное дело, к которому мы с тобой имеем прямое отношение. Только вот я не помню какое. Надо выяснить. И не стоит с ним церемониться – если будет увиливать, нужно дать ему в морду, и он расколется как миленький… Вспомнить бы еще, что нам от него надо…

– Кто тебя послал?

На негнущихся ногах Питер добрел до аптечки, вытряс из банки сразу шесть таблеток успокоительного и одним движением руки забросил их себе в рот. Потом так же машинально подобрал с пола жестянку с остатками пива и запил застрявшие в горле проклятые пилюли.

– Мачо Кетоев.

«Спать, спать, спать, – подумал он устало. – Мне просто надо хорошо отдохнуть. Когда я проснусь, этот кошмар исчезнет».

Генерал вздрогнул, нервно облизнул губы.

– И не надейся, курва матка, – сурово приструнило его второе «я».

– Я же говорил ему – никаких прямых контактов! Скотина упрямая! Ему надо немедленно убираться из ущелья! Иначе все закончится трибуналом!

Проваливаясь в тяжелый, полный кошмаров сон, Финнеган слышал, как кто-то долго и тщетно звонил, стучал и долбил в запертую дверь его бокса, но сил встать и открыть уже не было.

– Он пэрэдал пысмо.

* * *

Не достучавшись до Питера, Русти повернул «налево кругом» и отправился в кают-компанию, где уже вовсю шло вечернее совещание. Кроме Питера, отсутствовал еще Боров, но тот – по понятным причинам.

– Сахацеви берел! – выругался генерал по-грузински. – Скотина безмозглая!.. Давай письмо!

– Господа, – подытожил свой краткий доклад о сложившейся ситуации Кай. – Мы с вами успешно осилили одну из угрожавших нам бед. Но нет ни малейшего смысла закрывать глаза на другую. Лица, организовавшие нападение на «Констеллейшн», не таковы, чтобы бросить дело на полдороге. Нам с вами не следует сидеть без действия и ждать, кто первым явится к нам в гости – пираты или крейсер Космофлота. Это тем более нежелательно, что каждые сутки промедления обходятся Нимейе в тысячи человеческих жизней. К счастью, мы располагаем всем необходимым для совершения Броска. Я думаю, капитан Чикидара не будет против того, чтобы предоставить свои услуги и свое э-э… судно в распоряжение Миссии Спасения? Тем более что Службой Спасения в подобных случаях предусмотрена выплата соответствующей компенсации владельцам транспортных и иных средств, задействованных в операциях Службы по форсмажорным обстоятельствам…

Чики хотел заметить с места, что с него будет достаточно одной джентльменской договоренности о невозбуждении против него уголовного дела, но промолчал. Компенсация от Службы – не Бог весть какой куш, но тоже – деньги. Если до того вообще дойдет… Поэтому он лишь утвердительно кивнул в ответ на обращенные на него взоры.

Бородач достал из кармана дискету и мобильный телефон.

– Единственное препятствие, которое, как уверяют специалисты, может быть легко устранено, – это повреждение аэродинамической части корабля… Я лично склонен был бы настаивать на проведении работ в ночное время – чтобы снизить риск быть застигнутыми Мафией, – но состояние э-э… психики нашего экипажа оставляет желать лучшего. Об этом свидетельствует достойный сожаления эпизод, имевший место в мое отсутствие, и еще ряд менее значительных происшествий. Поэтому я прошу всех вас, кроме двух ночных дежурных, я имею в виду мисс Ульцер и себя самого, приложить все усилия к э-э… тому, чтобы ночной отдых пошел вам на пользу. Кроме нас, на вахте изъявил желание остаться капитан Чикидара, который хочет воспользоваться несколькими часами ночного времени для того, чтобы произвести необходимые для совершения Броска к Нимейе вычисления… Все остальные должны быть готовы к весьма раннему – в шесть ноль-ноль по корабельному времени – пробуждению и не позже половины седьмого приступить к работам по составленному нами с доктором Сандерсом при участии капитана судна плану. Ваши вопросы?

– Мнэ надо позвоныт командыру.

* * *

Нельзя сказать, что Чикидара сильно наврал Федеральному Следователю относительно своих намерений. За ночь – точнее еще с вечера – он и впрямь подготовил расчеты Броска. Даже – впервые после окончания Академии – в нескольких вариантах. Но основную часть ночного бдения он рассчитывал посвятить тщательному обмозговыванию своего поведения в сложившейся дикой ситуации. Не то чтобы для этого требовался бортовой компьютер, но размышлять в одиночку ему было довольно жутко. А «бортовик» он привык считать почти что одушевленным другом и в присутствии его мягко светящихся терминалов уже не ощущал в душе пустоты и страха.

– Звони и убирайся!

Все возможные в данной тупиковой ситуации решения сводились к двум вариантам: всячески оттягивая время, дождаться людей Папы и сдать им федералов вместе с «Пеплом» – и тогда на его совесть тяжким грузом ляжет гибель тысяч людей на Нимейе. К тому же, вероятнее всего, его самого прикончат заодно со всем экипажем «Леди». Глупо будет предстать перед Господом, взяв на душу столь тяжкие грехи и при том еще по-дурацки обмишурившись…

Бородач повернулся спиной к телохранителям генерала, направил на него торец мобильника и набрал номер. На трубке мигнул красный огонек.

И тотчас же генерал вздрогнул, широко раскрыл глаза, схватился за грудь.

Можно все-таки попытаться удрать с Брошенной до прибытия ребят Франческо. Но тогда рано или поздно его настигнут киллеры Папы. Что и говорить – выбор небогатый. С другой стороны, если он поможет федералам выполнить Миссию Спасения, можно будет рассчитывать на содействие со стороны Управления и Космоинтерпола. Они могут включить его в программу защиты свидетелей, изменить внешность, дать деньжат на первое время – Чики слышал про такие случаи, и бывало, что перекроенный в новую ипостась человек мирно доживал свои годы, так и не узнанный наемными убийцами. Впрочем, Чикидаре доводилось слушать подобные истории и с куда более печальным концом…

– Быстро! – рявкнул бородач, оглядываясь на телохранителей. – Эму плохой!

Но больше всего ему досаждала мысль о втором пришествии Рыжих на «Леди». Ледяной взгляд этого – совсем вроде непохожего на Рыжего Гиммлера – француза. Стальные шарики… Оброненное кем-то в каютах «пся крев»… И – Марго! Несмотря на то, что все люди Дальнего Космоса считаются суеверными, Чикидара был более склонен поверить в расстройство собственных мозгов, нежели в то, что души расстрелянных неведомыми десантниками людей Оранжевого Сэма надумали обживать «Леди».

Парни бросились к своему боссу, подхватили под руки, наперебой спрашивая, что с ним. Бородач в это время успел еще раз набрать на мобильнике ту же цифровую комбинацию, и генерал потерял сознание, получив еще один инфразвуковой импульс «отложенной смерти».

«Может быть, на самом деле я просто сижу в чертовом Подземелье УРа и тихо так размазываю сопли по полу? – подумал он. – А «Леди», Рыжие, Марго и все это вообще мне только мнится-кажется? Интересно, будут ли меня доставать люди Папы в желтом доме? Место по сравнению с Брошенной – неплохое. Главное – туда добраться…»

Его уложили на диван, расстегнули халат, начали массировать грудь; причем бородач принимал в этом самое деятельное участие, до тех пор, пока не прибежали врач и дежурная медсестра. После этого о бородаче забыли, и он спокойно вышел из здания, сел в джип.

– Вы позволите? – странно знакомый отрешенно-вкрадчивый голос за спиной заставил Чикидару вздрогнуть и сжаться от ужаса. «Только дьявола помянули, а он уже на пороге, – суеверно подумал пилот. – С психиатрами, видимо, – та же история…»

– Поехали.

За этот день он уже узнал и кличку доктора Маддера, и его земную ипостась.

Подполковник-водитель завел двигатель, повел джип к воротам. Выпустили машину через минуту. И лишь когда она скрылась за поворотом дороги, ведущей в обход ущелья, к городу, во дворе замка началась суета. Генерал Шеварадзе умер от сердечного приступа, и очнувшаяся охрана военного дома отдыха вспомнила о посетителях замка.

– Я посижу у вас немного, – скорее в утвердительной, чем в вопросительной форме бросил Колдун опешившему от такой бесцеремонности пилоту. – Здесь так хорошо и уютно. Эти лампочки на пульте, – он указал на главную панель управления, – светятся так расслабляюще и успокаивающе… А цифры во-о-он на том приборе – посмотрите, с каким завидным постоянством они появляются и гаснут на табло…

Однако догнать их не удалось. На дне ущелья в семи километрах от замка нашли джип «Паджеро». Но ни водителя, ни бородача-чеченца грузинские спецподразделения обнаружить и задержать не смогли. А еще через час стало известно о гибели полковника Мерзоева и капитана Чодишвили. Одного застрелил неизвестный снайпер, второго взорвали вместе с его внедорожником «Нива».

«О чем это он? – сквозь накатывающую на мозг дрему подумал ошеломленный Чикидара. – Какие цифры? Что за чушь он несет?»

Колдун удобно расположился напротив Чики. Что-то сверкнуло в его уютно сложенных на животе руках. Чики вздрогнул – шарики? Да нет – четки… Из дьявольски дорогого «живого жемчуга» с Океании. К тому же – из жемчуга черного. Магического…

Спустя сутки после этих событий недалеко от Телави был взорван склад боеприпасов грузинской армии. Вину за эту акцию взяли на себя представители некоего интернационального движения СОС, обвинившие убитых грузинских военачальников в пособничестве бандитам.

– Как приятно видеть хорошо налаженный механизм, – продолжал между тем странный посетитель, казалось, не замечая реакции пилота. – В отличие от нашей суетной, беспокойной жизни он работает почти без усилий, позволяя нам отдохнуть и расслабиться. Ведь согласитесь, что, когда вы глядите на эти огоньки на пульте, все ваше тело расслабляется, каждая мышца, каждый нерв успокаиваются…

Но следов после себя боевики этого движения не оставили никаких – кроме дискеты с перечислениями преступлений покойников.

Сумеречно поблескивающие, неправильной формы бусины ритмично перетекали из одной ладони Колдуна в другую…

В Москву Тарасов прилетел шестнадцатого декабря.

Чики показалось, что они уже много часов сидят вот так – в уютном объеме рубки, в котором остановилось время… Он из вежливости попытался сосредоточиться на вкрадчивом голосе Колдуна.

– Вам хорошо-о-о… ваше дыха-а-ание становится глубо-о-оким и равноме-е-ерным… – кажется, уже не в первый раз повторял тот нараспев. – Теперь для вас больше ничего не существу-у-у-ет, кроме этих разноцветных огоньков и моего голоса…

КС

Сознание Чикидары еще сделало пару вялых попыток освободиться от липкого морока колдовского голоса, а потом стало медленно тонуть в трясине глубокого расслабления, затопившего комнату. Он сидел в кресле пилота, свесив голову чуть вбок, и осоловевшими глазами следил за бессмысленно вспыхивающими на пульте огоньками.

16 декабря

– Вы хорошо слышите меня? – спросил доктор Маддер.

Сигнал срочной связи застал Махаевски рано утром в городе Санкт-Петербурге, который сами жители называли «второй столицей» России. Он прибыл сюда двое суток назад как представитель миссии ОБСЕ и устроился в офисе этой международной организации, имеющей давние связи с тайными орденами Европы.

Чикидара чуть заметно кивнул головой.

– Я знаю, что вы спрятали клад Оранжевого Сэма. Это замечательно… Я даже благодарен вам за это – никто, кроме меня, не должен его получить… Вам хорошо, вы отдыхаете и расслабляетесь… Где спрятан клад?

Мобильный телефон магистра имел некоторые дополнительные функции и мог работать в режиме автосинхронизации с местными компьютерными сетями, то есть подключаться к ним дистанционно. Получив сигнал, напоминающий плач ребенка, Махаевски дотянулся до телефона – Джеральд еще спал в комнате для VIP-гостей, перевел его в нужный режим и прочитал проступивший на миниатюрном дисплее текст сообщения: «Кондуктор – балансору: ответьте по варианту «оборотень».

– Шестой уровень Секретной лаборатории, третий бокс… сейф в углу за масс-спектрографом, – равнодушно произнес Чики, чуть двигая губами. – К-клю-чи – в банке…

Махаевски дернул уголком губ, обозначая снисходительную улыбку. Звонил сам глава Геократора жрец Тивел. Его требование «ответить по варианту «оборотень» означало проверку абонента – работает он самостоятельно или под контролем. Магистр набрал на клавиатуре телефона буквенно-цифровой код варианта, отправил сообщение. Экранчик телефона почернел, высветил в уголке алый крестик и выдал новый текст: «Магистр, вы опаздываете! Мы только что получили информацию о ликвидации в Грузии наших агентов влияния. Вы знаете об этом?»

– В какой банке? – продолжал расспросы Кол-лун – Ты ведь помнишь – в какой?

«Знаю», – отстучал ответ Махаевски.

– Д-да, – признал Чики. – В банке с сухими дрожжами… В холодильнике… В столовой – на втором Уровне…

«Немедленно выясните, кто это сделал, и доложите!»

– Очень хорошо… – констатировал док Маддер. —

«Судя по почерку, это работа какой-то оперативной спецкоманды Русского ордена. В ближайшее время я получу последние данные и нанесу ответный удар: уберу лидеров ордена, руководящих этими командами, а также исполнителей».

«Наносить ответные удары на территории, контролируемой другой системой, стратегически неверно! Это будет, как говорил философ, не та война, не в том месте, не в то время и не с тем противником. Такая война никогда не будет эффективной. Гораздо лучше подчинить лидеров, заставить их бессознательно или сознательно выполнять нашу волю».

«Мне понадобится высокопрофессиональная спецкоманда воинов».

«Команда с этим делом не справится. Нужна иная концепция».

«Прошу прощения?»

«Нет смысла убивать руководителей движения, на их место придут другие и, возможно, еще менее сговорчивые. Но любого человека можно купить».

«Вы не знаете русских».

«Я знаю человеческую натуру! Купить можно любого, вопрос только в цене. Что касается исполнителей Русского национального ордена, уничтоживших много наших людей, их надо достать во что бы то ни стало! Они слишком рьяно взялись за дело. Но ни в коем случае не превращайте этих людей в героев! Они должны уйти из жизни безымянными».

«Почему?»

«Отрицательная роль героев очевидна: они зарождают в народе надежду на торжество идеалов добра и справедливости. Этого допускать нельзя!»

«Не помню, кто сказал: несчастна страна, которая нуждается в героях».

«Бертольт Брехт. Но сказанное им не вечно, в наше время его слова надо понимать с точностью до наоборот. Что касается исполнения задачи, то тут я согласен – вам команда понадобится. Сформируйте ее из местного материала, желательно – из женщин, сидящих в русских исправительных учреждениях».

«Вы уверены, что это правильное решение?»

«Не настаиваю, но убежден, что в профессии киллера с женщинами не сравнится никто. Они гораздо большие фанатики, чем мужчины, способны выполнить любое задание, преданны, послушны, дисциплинированны и не ведают сомнений. Для набора команды используйте связи маршала Етанова, он хорошо знает обстановку в России».

«Мне понадобится одобрение и помощь лорда Акума. Насколько я могу на него положиться?»

«Только в пределах его компетенции. Он постарается сделать все, чтобы вы сломали себе шею в России, но, с другой стороны, он предоставит вам любую помощь».

«Понял, великий! На все ваша воля!»

«Вы уже выяснили, как далеко продвинулся вперед этот русский ученый – Федоров?»

«Дальше небольших демонстрационных моделей он не пошел».

«Найдите всех, кто его знал, с кем он работал, и ликвидируйте».

«Будет сделано, великий».

«Сколько вам понадобится времени?»

Махаевски замешкался с ответом, поколебался немного, осторожно набрал текст:

«Две недели».

На экранчике высветился алый паучок, и связь прервалась.

Магистр подождал немного, держа в руке мобильный телефон как готовую взорваться гранату, потом сменил режим работы аппарата и пошел умываться. Он был доволен разговором с главой Криптосистемы, управляющей почти всеми государствами мира. Кондуктор Социума Тивел не был обычным человеком, он был магом, и его покровительство значило очень и очень многое, а главное – давало возможность возвыситься, стать одним из тех, кто дергает за ниточки управления не только толпой, но и пастырями этой толпы из СТО.



В этот же самый момент жрец Тивел думал примерно о том же, разве что с еще большей долей цинизма и уверенности в своих возможностях. Он был доволен, что приблизил к себе молодого и амбициозного магистра, уравновесив таким образом силы влияния внутри СТО, глава которого аббат Акум также хотел добиться еще большей власти, нежели имел. Что ж, пусть оба доказывают, что каждый из них полезен больше, чем другой. Это заставит их работать с максимальной отдачей. А кому в конце концов достанется трон – неважно.

Тихо засвистел датчик консорт-линии: включилась спутниковая связь.

Тивел, облаченный в белые одежды, напоминающие саронг, встрепенулся и подошел к компьютеру, дисплей которого был встроен в стену кабинета, хотя мог бы беседовать с абонентом и с помощью своего компьютеризированного саронга, как только что беседовал с Джеральдом Махаевски. Однако на этот раз его вызывал тот, кого он ненавидел и боялся, хотя Тивел и не был ксенофобом.

По экрану разлилось жемчужное сияние, собралось в изображение паутины, расплывшейся через несколько мгновений серым туманом. Затем на экране возникло печальное человеческое лицо, смуглое, с бородой и усами, обрамленное длинными вьющимися русыми волосами. Большой нос, печально опущенные уголки губ, большие глаза, полные неизбывной скорби. Собеседнику явно нравилось представать пред глазами Тивела в облике Иисуса Христа.

Жреца передернуло.

Перед ним находился властелин Экзократора, высшего Центра управления человечеством, формирующего законы транснациональной концептуальной власти и стратегию развития мира. Нечеловек, отзывающийся на странное имя-кличку – Арот. Если история Геократора как Криптосистемы, управляющей человечеством, уходила в прошлое на двадцать тысяч лет, то история Экзократора была смехотворно малой, умещаясь в две тысячи лет. И тем не менее именно Экзократор олицетворял собой нынче Власть! Именно он управлял жизнью Земли, подмяв под себя все региональные управленческие структуры.

– Приветствую Превышнего, – склонил голову Тивел.

Арот ответил не сразу, разглядывая владыку Геократора своими «кроткими» глазами, разливающими вокруг мировую скорбь. Он никогда и ни с кем не здоровался. Наконец губы его шевельнулись:

– Мы обеспокоены.

– Чем же, ваше первейшество? – вежливо осведомился Тивел.

– По нашим расчетам, деятельность вашей системы сползла в область неблагоприятного прогноза. Случайные флуктуации почему-то ведут к накоплению негативных статистических последствий.

– У нас есть проблемы, – поджал губы Тивел, – но они решаются и не ведут к нарушению равновесия. Однако мы учтем ваши замечания и проанализируем ситуацию в тех странах, где уровень нашего контроля недостаточен.

– Вы должны были сделать это самостоятельно, геарх. Китай, Иран, Индия, Корея до сих пор плохо управляемы. В России тоже появилась не контролируемая нами сила. Что сделано в ответ?