Геновева Димова
– Упаси Господи, мистер!
Кожаные штаны Маламира заскрипели, когда он заерзал на сиденье. Косара почти ощутила укол вины, увидев панику на его лице. Почти.
– Не может быть, – пробормотал он. – Еще не пробил час.
Бармен огорченно опустил на стойку перед собой чисто протертую кружку.
Незнакомец продолжал оттягивать свой шейный платок в горошек, словно тот его душил. Его взгляд метался между окном и пистолетом Роксаны. Из приоткрытого рта, казалось, вот-вот вылетит вопрос, но все-таки незнакомец, хоть и с трудом, проглотил слова.
– Нет, что вы, конечно, на лице у вас ничего нет, не написано Вы, мистер, наверное, с «Дункана»? С пересадкой на «Гром»? Нет, нет – я вовсе не ясновидящий. Просто в это время, в мертвый сезон, только пассажир с отмененного рейса может сюда забрести. А последним из рейсовых лайнеров здесь был именно «Дункан». Летите по казенной надобности, мистер? Нет, и это тоже у вас на лице не написано… Просто пассажирских рейсов на ближайшую неделю не предвидится… Вас, наверное, должен подобрать какой-нибудь из служебных рейсов? «Гром-14» скорее всего. Ребята с «Грома» как раз сейчас могли бы уже вот за этой самой стойкой пропускать по второй кружечке – кстати, что закажете для себя, сэр?
Темный палец тени Косары показался из-под стола и прошерстил колоду так быстро, что края карт слились в размытое пятно. Найдя нужную карту, палец скользнул обратно.
Ну вот видите: только мы вдвоем коротаем здесь этот вечер. Да, это вы верно заметили, мистер, – два старых чудака… Два чудака, одному из которых некуда податься из-за стойки своего бара, и другой, за которым не прилетел корабль… Одобряю ваш выбор – это лучшее темное, что у меня есть. Светлого я и сам не уважаю: всегда вызывает у меня воспоминания о верблюдах. Точнее, об их моче. Я ведь четыре года был погонщиком верблюдов на Харуре. Там это единственный вид наземного транспорта на дальних перевозках. Эко-диктатура – чего вы хотите… Местные умельцы из инженеров-генетиков, извините за выражение, вывели там породу этих тварей, устойчивую к тамошним морозам. Отменно нерадивые и злобные создания – поверьте мне…
– Никого не видать, – сказал Маламир, быстро мигая глазами, которые из-за очков с толстыми линзами казались особенно большими.
Старина Хенки задумался. Видно, ему было о чем вспомнить.
– Никого. – В голос Роксаны закралось подозрение. – Я тоже не вижу.
Тень под столом передала Косаре туза. Та быстро подменила им бубновую пятерку.
– Думаю, – продолжил он, тщетно выискивая изъян в проделанной над общеупотребимым сосудом работе, – там у них опять что-то серьезное. Нет, не у харурских верблюдов, конечно, – у ребят с «Грома»… Вы ведь, наверное, в курсе: «Гром» – спасательная посудина. Чуть где ЧП, и весь их график – коту под хвост. Хотя ЧП иногда имеет и свои положительные стороны.
– О нет, простите. – Косара изобразила искреннее смущение, но так, чтобы не перебрать с эмоцией. – Наверное, показалось. Увидела бездомного кота, не иначе.
Вот взять, хотя бы, Ржавого Русти… Уж на что не повезло человеку: в историю с «Констеллейшн» влип… Как мальчишка влип – а и то ведь с замечательными людьми знакомство свел…
Маламир пристально посмотрел на нее поверх золотой оправы. Ей стало бы стыдно, не знай она, что он точно так же жульничал с картами. И незнакомец явно пытался их обдурить: у всех игра шла плохо. «А раз жульничают все, то всё как будто бы честно», – рассудила она.
Да, вы не ошиблись – с «Констеллейшн». Там, в этой истории, такие, извините, лбы сошлись – взять, например, господина Санди… Да-да, того самого. Про которого те два чудака книжки написали… Да, известный человечек. И – Русти говорит – интереснейшего характера… Что? Да нет, конечно, с первого взгляда этого незаметно было, говорит. Такие вещи, как вы выражаетесь, на лбу ни у кого не написаны.
– Извините, – сказала она еще раз. – Сегодня все немного на взводе, да?
Все, мистер, познается в деле…
Трубка покачивалась во рту Роксаны, пока она обдумывала это. Дым шел такой густой, что у Косары заслезились глаза. Воздух пропитался ароматами пролитого пива, полных пепельниц и слишком большой толпы в слишком тесном пабе, но среди всех этих запахов витала сладкая нотка шалфея предсказателей. Косара узнала бы эту травку где угодно: мощное успокоительное, оно входило в состав всех ее зелий, навевающих сладкие сны. Запах шалфея предсказателей расходился волнами всякий раз, когда Роксана затягивалась трубкой, и стоило ему коснуться ноздрей Косары, как ее веки тяжелели.
Надо бы пожурить Роксану за то, что она нарочно усыпляла игроков, но спорить с раздающим – себе дороже. Косара одарила ее обаятельной улыбкой.
Глава 1
– Так что, вернемся к игре?
КОШКИ И ПИРАТЫ
Вздохнув, Роксана сунула пистолет обратно в кобуру.
– Ты так и не сказала, пасуешь или нет.
Кошка – это существо, которое играет с мышью и при этом думает, что она играет с человеком.
– Играю.
Оно и верно – тут Хенки был прав на все сто – на лбу Федерального Следователя Пятой категории Кая Санди не было написано ровным счетом ничего. Даже возраст этого сухопарого, чуть тронутого грустной сединой человека плохо читался в его стандартизированном до предела за годы службы Системе облике.
– Ну вот, делов-то! Маламир?
«Вот и Управление свою шестерку пригнало, Груз сопровождать», – подумал Рекс Раусхорн, боцман Федерального Космического Судна «Констеллейшн», в миру известный как Ржавый Русти. О «дополнительном пассажире» он был поставлен в известность, как это всегда бывает с такими вот специальными агентами, в самый последний момент перед стартом.
– С меня хватит, и так уже припозднились. – Меж дрожащих пальцев Маламира качнулись часы на цепочке, и Косаре страшно захотелось удвоить свою ставку.
Нельзя, однако, сказать, что и для Федерального Следователя знакомство это не имело никакого значения. Всю жизнь он был любопытен к людям. Должно быть, это качество и привело его когда-то – теперь уже давно – в Академию Спецслужб. К каждому из членов экипажа он старался присмотреться как можно внимательнее. Капитан Даниэльс, например, явно тяготился этим, так не вовремя – перед самым долгожданным шестимесячным отпуском – пришедшимся внеплановым рейсом. Вряд ли его досада была наигранной.
Вы только полюбуйтесь! Гипнотизирующие часы! Раньше она таких ни у кого не видывала.
А вот Русти все было нипочем. Именно рейс и был для него – человека, ответственного за вопросы чисто хозяйственные, – временем «дольче фар ниенте», временем самопознания и отдохновения. Если не считать пары-другой идиотств, что случаются всякий раз – без того и рейс не рейс, – ну, например, потерянных ключей от капитанского сортира, никаких забот ему в полете не предвиделось.
– Где достал? – поинтересовалась она.
«Хочешь – спи весь день, хочешь – пьесы пиши, – рассказывал он старине Хенки. – Только у кэпа с секондом под ногами не крутись…»
– Часы-то? – Маламир ухмыльнулся, сверкнув белыми зубами. – Красивые, да? Я их в карты выиграл.
Ну еще бы старый пройдоха не выигрывал кон за коном, с такой-то вещицей. Если бы он только что не спасовал, Косара с радостью сдала бы его Роксане. А так лучше приберечь эту информацию на всякий случай.
Конечно, в реальности дело обстояло сложнее. В далеком рейсе неприкрытое ничегонеделание доброй половины экипажа не проходит незамеченным для вечно задерганного своими сугубо специфическими проблемами – в каждом полете разными – высшего командного состава и влечет за собой уйму мелочных придирок и изобретение массы головоломных заданий. Бессмысленных и пустых по сути своей. Именно поэтому каждый уважающий себя боцман или другая «шестерка», его замещающая, имеет в подобном полете четко разработанный план ИКД – Имитации Кипучей Деятельности, – долженствующей отвратить внимание руководства от той нирваны, в которой надлежит пребывать их – работников хозяйственной сферы – душам перед тем, как ввергнуться в ад предстартовых и послепосадочных забот по погрузке, разгрузке, регистрации, списанию и текущему ремонту всего того, что подлежало погрузке, разгрузке, регистрации, списанию и текущему ремонту на всякой порядочной космической посудине, преодолевшей положенные ей миллионы миль в скучнейшей пустоте межзвездного вакуума.
– Хорошо, – ответила Роксана. – А что насчет вас, господин…
Теперь, стоя перед панорамным экраном грузовой диспетчерской, Русти потягивал через пластиковую соломинку солоноватый «Минеракс» – безалкогольный и отвратительный, но бесплатный и полезный – и прикидывал в уме «план полетных мероприятий», который надлежало отправить на капитанский дисплей не позднее двух часов пополудни. Было уже два тридцать.
– Мое имя вам ни к чему, – сказал незнакомец.
«Маразм, какой маразм…» – думал он, глядя, как громадный контейнеровоз втягивает на приемную аппарель последнее, что должно было быть погружено на борт «Констеллейшн» и ради чего и должен был состояться этот чрезвычайный рейс: огромный, с дачку средних размеров, без какой-либо маркировки стальной сундук.
Косара закатила глаза. Этот тип явно перестарался, строя из себя ох какого мрачного да загадочного. Всю игру он открывал рот только затем, чтобы повысить ставку. Когда же он не просматривал свои карты, то наблюдал за Косарой, будто ждал, что она что-нибудь выкинет. Ей-богу, ведьм раньше не видел, что ли?
Груз.
– Ну-с, господин Никчему? – И Роксана рассмеялась собственной шутке. – Играете?
– Могли что-нибудь и написать на чертовом сундуке, – рассказывал потом Русти. – Например: «Все – тут, ребята!» А еще лучше – попросту «Операция «ПЕПЕЛ»… Все равно каждая дрянь на «Транзите-200» знала, что именно отсюда и именно на «Констеллейшн» отправляют к Нимейе Миссию Спасения…
– Возможно. – Незнакомец закрутил узел шейного платка, постукивая носками красных брогов по пыльному полу. – Я мог бы принять ставку поинтереснее.
– Дрянь, может, и знала, – всякий раз соглашался с Русти в этом месте его рассказа старина Хенки, – но для кэпа Даниэльса этот полет был сюрпризом. И неприятным сюрпризом, доложу вам… Он, бедняга, помнится, так и сказал: «укатают меня эти «чрезвычайники»… И как в лужу глядел…
Косара взглянула на свою стопку фишек. Сегодня она неплохо справилась. Выигранного серебра хватит, чтобы месяц питаться по-царски. За бронзу можно выручить то платье с витрины лавки портного, бархатно-черное, как сама полночь; Косара давно его приметила. А на железки она завтра проставится всем в этом пабе, если они переживут эту ночь, – чем не повод для праздника.
В лужу капитан Даниэльс, вообще говоря, не глядел. Просто, заскочив в последний свой свободный вечер в заведение Хенки (старая дружба связывала знаменитого капитана с не менее знаменитым в Секторе специалистом по недоливу спиртного), кэп обмолвился, что чувствует себя последним дурнем, когда приходится тащить на другой конец Галактики свору уполномоченных, каждый из которых считает себя главным на судне, а капитана использует как простого наемного водилу… Ну и добавил, конечно, что-то о том, что этак вот и до беды недалеко.
Она почесала шрам на щеке – три выпуклые царапины. Ни одна уважающая себя ведьма не обходилась без боевых ранений.
До беды действительно было недалеко. Правда, дело заключалось не в тех двух пассажирах, что числились в стартовой ведомости сверх программы.
– Сколько хотите?
Один из них – та самая «шестерка», на которую Русти не счел нужным обращать особого внимания, – сидел в кабинете у кэпа и методично капал ему на мозги обещаниями новых и новых передряг.
– Я не о деньгах, – ответил незнакомец.
– Того, что я должен сообщить вам сейчас и здесь, вовсе не надо знать больше никому из команды «Констеллейшн» и никому из команды сопровождения Груза, – говорил Федеральный Следователь капитану, устало изображавшему максимум внимания. – Вообще никому из лиц, находящихся на борту. Дело не только в том, что «Констеллейшн» может подвергнуться нападению с целью захвата Груза. Дело в том, что мы имеем данные оперативного характера, которые позволяют думать, что операция по такому захвату уже спланирована и проводится всерьез. И серьезными людьми, поверьте.
– А о чем же тогда?
– Так почему же вы не запихнули этих серьезных людей в каталажку? – поинтересовался кэп. – Почему мне надлежит заниматься в полете еще и играми в «своих и чужих»?
– Не думайте, что я предлагаю вам бороться с пиратами в одиночку, – успокоил его Кай. – Скорее всего вам не придется с ними бороться вообще. – Управление свою работу знает и постарается свести эту игру с приличным счетом и без всякого шума. Но нам с вами предстоит обеспечить свой участок фронта…
Медленно он развязал шейный платок. Роксана присвистнула.
– На борту размещена дюжина дармоедов из охраны, с полковником Кортни во главе, – вздохнул кэп. – Команда прошла инструктаж и проверку. Если надо, я раздам оружие и своим людям… В полете с экипажем проведут беседу полковник и док Сандерс – тот, что командует Миссией…
Его шею обвивала тонкая цепочка с черными бусинами. Он коснулся их ладонью, и те задрожали, как пламя свечи на ветру.
– Имеется в виду не это… Я не сомневаюсь, что табельные режимные мероприятия вы обеспечили, капитан, – Кай сделал успокаивающий жест. – Однако м-м… оперативные данные и опыт расследования такого рода преступлений – я говорю о захвате космических судов, – Кай кашлянул несколько смущенно, – дают основания предполагать, что по крайней мере один из находящихся на борту людей будет работать на противника. На Мафию, если быть точным.
– В своих людях я уверен на все сто! – Кэп решительно выпрямился в кресле.
Косара закусила губу почти до крови. Он носил ожерелье из теней ведьм.
– Я не сомневаюсь, что экипаж «Констеллейшн» состоит из порядочных людей, не раз проверенных в деле, – глядя в сторону, стал терпеливо объяснять Кай. – Но для того чтобы оказаться соучастником преступления, к сожалению, не надо обязательно быть вором или наркоманом. Или вообще носителем какого-нибудь м-м… порока. Вовсе нет. Можно быть прекрасным семьянином – некурящим и отцом шестерых детей – и тем не менее верой и правдой отрабатывать задание Мафии, если Мафия даст вам понять, что жизнь и здоровье этих самых ваших деток напрямую зависят от того, как вы с ее заданием справитесь. Это, как вы понимаете, – пример из хрестоматии. Возможны гораздо более сложные варианты…
– Вы подозреваете кого-то персонально? – нервно осведомился кэп.
– Я хочу вашу тень, – произнес он.
Разговор становился все более и более неприятен ему.
– Если бы я заподозрил кого-либо, то не ходил бы вокруг да около… На это просто не остается времени…
Сквозь алкогольно-шалфейный туман в голове Косары проступила острая тревога. Она так быстро замотала головой, что волосы упали ей на лицо.
– Спасибо, вы здорово меня утешили, Следователь, – капитан откинулся в кресле. – Теперь я только и буду ждать того, что мой секонд впилит мне в затылок из своего красивого «кольта» или кок добавит крысиного яда в кофе всему экипажу…
– Я думаю, что агент Мафии будет действовать умнее, – понимающе улыбнулся Кай. – Если план захвата корабля будет сорван, а люди Управления не просиживают штаны зря, то ему просто не удастся как-либо проявить себя… Все, что требуется от нас с вами, это проанализировать и постоянно держать под контролем действия людей, которые имеют доступ к жизненно важным системам корабля, к принятию решений, существенных для…
– Нет. Вот уж нет.
– В команде не бывает лишних людей… – кэп нервно начал перебирать карандаши в магнитном держателе. – Вы хотите, чтобы я перебрал на ваших глазах грязное белье всей команды? Всех шестнадцати человек? Доступ к жизненно важным системам корабля – хорошо сказано, черт побери! Любой кретин может угробить самую надежную космическую посудину, если постарается как следует. За примерами ходить не приходится: Марек Дудоров – на что уж безвредный член экипажа – ну что, подумайте, худого может сделать людям корабельный юрист?
– Подумайте хорошенько. Вы ставите одну свою тень. Взамен я ставлю… – он взвесил тени в руке, – целых одиннадцать. Это отличное предложение.
– Юрист? Не скажите… – задумчиво возразил Кай.
– Я ведьма. Без тени я, считай, пустое место.
– Ведьма из вас заурядная. Я же предлагаю вам обрести настоящее могущество.
– Да нет, как юрист Марек – на своем месте! – Речь капитана становилась все более запальчивой. – Горько, конечно, сознавать, что приходится таскать по Галактике человека, который не отличит дюзу от клизмы даже после повторного инструктажа, но вы попробуйте ни разу не влипнуть в какую-нибудь историю, осуществляя навигацию между шестнадцатью населенными мирами, каждый из которых имеет свою собственную конституцию, налоговый и таможенный кодексы, а в дополнение к ним – религиозные и уголовные традиции, порядки и уймищу служителей закона, бестолковых, как джинн из бутылки!
Заурядная ведьма. Она бы обиделась, не будь это правдой. Щелчком пальцев она могла вскипятить кофейник или попросить свою тень принести пальто. В особенно удачный день – сотворить парочку фейерверков. Так, фокусы.
Вот сейчас мы с вами сидим и ничего худого не делаем, а с точки зрения какого-нибудь их дурнями понапридуманных законов наверняка совершаем какое-нибудь преступление – не уголовное, так еще какое… А с Мареком мы проходим все барьеры и рогатки без сучка и задоринки… Нет такой запятой во всем этом ворохе бумаг, о которой он не знал бы всю подноготную… И вот из-за этого-то законника экипаж неделю страдал поносом и галлюцинациями! Еще немного и… Да что и говорить, кто мог ожидать, что старина Марек подведет нас всех под этакую колокольню своим увлечением светописью?
А вот если бы она сорвала куш, то стала бы настоящей ведьмой, как в древних сказках. Расплачивалась бы в гостиницах, кафе и ресторанах алхимическим золотом. Соткала бы себе платье из лунного света. Превратила бы реку в вино, и пускай весь город пьет задарма.
– Светописью? – удивился Кай.
Но вот если она куш не сорвет…
– Фотографией Той, для которой нужны не цифровые сканнеры и программы обработки изображений, а всякая чертова химия, которая, попав в систему вентиляции, может наделать всяких бед! Я лично выкинул все запасы нашего милого юриста в гальюн! По-моему, он так и не простил мне этого. По крайней мере, в шахматы со мной больше не играет… Но, видит Бог – я спас его от линчевания!
Все знали, что случается с ведьмой, потерявшей свою тень: она сама медленно превращается в тень. Она могла существовать без тени годы, десятки лет, но печальный исход неминуем. Так стоило ли рисковать материальным телом в надежде обрести безграничную мощь?
– Понятно… – заметил Кай, лихорадочно пытаясь сообразить, каким образом их разговор заехал в столь отдаленную от заявленной темы область.
– Ну же, Косара, – сказал незнакомец. – Вы подумайте, что можно совершить, имея столько магии в запасе. Вы могли бы пересечь Стену, оставить этот богом забытый город. Ну неужели вам бы этого не хотелось?
Но волны красноречия раздосадованного капитана вновь подхватили его, увлекая, как щепку, в совершенно непредсказуемом направлении.
Косара закусила губу, вот как раз в этом он фатально ошибался. В отличие от большинства жителей Чернограда, она и не помышляла о том, чтобы пересечь Стену. Она не смогла бы жить счастливо с той стороны, зная, что оставленный ею город разоряют монстры.
– Поубивал бы людей, у которых бывают такие вот, извините за выражение, хобби! – продолжал капитан, расценив реплику собеседника, как стимул к продолжению своих излияний. – Каждый раз, когда Русти – наш боцман – притаскивает из увольнительной новый ворох электронных игрищ – это я про хобби, – нам приходится чистить память бортового компьютера от полусотни – не меньше – новых вирусов, которые безмозглые бараны сочиняют от нефига делать в день по сорок штук! Вы знаете, когда у меня вылезла на макушке седина? Нет, не тогда, когда я сажал посудину системы «Кактус» на Галилею. А «Кактусы» не предназначены для посадок вообще, это орбитеры. Вовсе нет. И не тогда, когда по кораблю разбежались эти твари с Гринзеи… И не тогда, когда мы попали под мятеж на Харуре, – нет! Я поседел, когда мы торчали в самом центре «угольного мешка», в миллионах миль от обитаемых планет, и я набрал на бортовом компьютере команду на подпространственный бросок, а чертова машина написала мне в ответ кириллицей: «ПРИВЕТ ИЗ ВОРОНЕЖА»! Это – не на Шараде, это город такой в Метрополии. На Земле – где-то между Данией и Китаем… Там у них народный промысел такой процветает с двадцатого аж века, оказывается, – рожать такие вот гадости… Наш программист – деликатнейший был мужчина – и то просто необыкновенными словами ругался. А вы говорите – Мафия…
Чего она на самом деле желала, так это чтобы с чудовищами было покончено раз и навсегда. И если у нее будет столько магии, она легко этого добьется.
– Не делай глупостей, куколка, – испуганно вперился в нее Маламир.
Вспомнив об исходной цели визита, который нанес ему Федеральный Следователь, капитан смолк, сосредоточив внимание на сложенных домиком пальцах.
– Кто не рискует… – Роксана выпустила в сторону Косары облако дыма, – тот не выигрывает.
– Я, собственно, закончил, – откашлявшись еще раз, уведомил его Кай. – Попрошу вас только внимательно продумать поведение и занятия всех членов экипажа. Если что-нибудь покажется вам странным – не стесняйтесь побеспокоить меня. У вас есть еще что-то, что следует сказать мне?
– Ну что? – сказал незнакомец. – Слыхал, вам трудно устоять перед хорошей ставкой.
– Есть, – коротко проронил капитан и, поднявшись, подошел к своему сейфу. – Вы, господин Следователь, включены в список лиц, которых я должен ознакомить с устройством системы уничтожения Груза. Сами понимаете, триста тонн «Пепла» – это триста тонн «Пепла»… В чужие руки его никогда не отдадим…
– От кого слыхали? – спросила Косара.
Он достал из сейфа черный пакет и протянул его Каю. Федеральный Следователь не первый раз встречался с инструкциями такого типа, и чтение не заняло у него много времени. Расписавшись, он вернул листок капитану. Тот пожал ему на прощание руку и, оставшись один, нахохлившись, впал в задумчивое оцепенение.
– От друга вашего.
Косара подняла брови, глядя на Роксану и Маламира. Их она вряд ли могла назвать «друзьями». Но хорошими знакомыми – вполне.
«Плачевное зрелище представлял наш кораблик, – рассказывал потом Русти. – Я сразу понял, что добра от этого не жди. В пассажирскую посудину мы превратились с этим «Пеплом», в туристический комплекс с массовиком-затейником в виде меня! На третьем уровне – при полном комфорте – рассовали шестерых спецов по эпидемии. Собственно, Миссию Спасения как таковую. Шесть отдельных боксов. Такое на «Констеллейшн» еще было предусмотрено. Хотя, конечно, и не «люкс», но получше, чем типовые каюты экипажа. Господа врачи – все профессора, никак не меньше – ужасный на судне свинарник развели, не отходя от кассы, как говорится…»
Роксана ухмыльнулась, ее лицо было наполовину скрыто завесой дыма.
– Не я проболталась.
Свинарник был еще тот в общем салоне висел портрет Флоренс Найтингейл, дополнявший импровизированную доску объявлений, на которой сообщение о вечере знакомства с экипажем – еще относительно приличной формы и содержания – соседствовало с написанным, судя по всему, губной помадой извещением о том, что доктор Ульцер очень устала с дороги и просит не приставать к ней с глупостями до восемнадцати ноль-ноль послезавтра, а также с пришпиленной скотчем упаковкой слабительного с надписью: «Кто посеял?»… Под электронную имитацию аквариума, украшавшую табельный «уголок отдыха», был вызывающе небрежно запихнут идиотского вида рюкзак, а самих электронных рыбешек кто-то всерьез пытался накормить мотылем – далеко не электронным. Кроме того, на стилизованной под каминную полку панели демонстрационного экрана пристроилась сиамская кошка совершенно нехарактерной для этой породы рыжей масти. Это был последний штрих, повергший Русти в полное уныние.
– И не я, – поспешил добавить Маламир. – Я бы ни в жизнь.
Кошка – да еще и р-ы-ж-а-я – на борту перед самым стартом – визитная карточка Князя Тьмы, это и дураку известно…
– Мы с тобой уже сколько лет знаем друг друга? – продолжала Роксана. – И за это время я ни разу не обмолвилась о тебе плохо.
– Я тоже ни разу, – добавил Маламир. – Вот вообще ни разу.
Сверившись с записью в полетной ведомости, Русти определил, что не приставать с глупостями следует к пассажиру бокса номер четыре. Дверь упомянутого бокса была не загерметизирована, и из-за нее доносились отчетливые чертыхания.
Косара раздувала ноздри. Грязные врунишки. Повезло же им, что они ей нравились.
Она взглянула на свои карты в дрожащих пальцах. Ее «рука», слегка расплывавшаяся перед глазами, была практически непобедимой. Ну разве что незнакомцу пришли дама, король и пиковый туз.
Откашлявшись, Русти все-таки постучал в полуприкрытую дверь и, дождавшись неопределенно-агрессивного возгласа в ответ на такое посягательство на покой доктора Ульцер, просунул голову в бокс. Доктор Ульцер оказалась плотной, крепко сбитой брюнеткой с явно разрушительными наклонностями, преобладавшими в ее настроении. Она с остервенением пыталась вкрутить здоровенный шуруп в вакуумированную переборку, отделявшую пассажирские боксы от слоя противометеоритного «вскипающего» пластика, закачанного в систему защиты под давлением в шесть атмосфер.
Косаре случалось играть и с картами похуже, но никогда еще она не ставила что-то настолько ценное.
– Давайте, Косара, – снова сказал незнакомец.
– Извините, мисс… сис, – молвил Русти, сдерживая первый порыв – схватить дуру за руку и оттащить ее подальше от переборки. – Вас… Вас не устраивает этот, как его… дизайн вашего бокса?
Он явно был непростым соперником. Ведь тень ведьмы нельзя украсть – ведьма должна отдать ее добровольно. И он уже убедил одиннадцать других ведьм отдать ему свои тени.
– Это не дизайн бокса, – деловито ответила доктор Ульцер, не прерывая своих попыток продырявить переборку. – Это – дизайн каталажки. И вообще – дерьмо. Занавеску повесить не на что.
Косара залпом осушила стакан сливовой ракии. Выпивка обожгла язык и горло, но нисколько не помогла не нервничать.
– Если вы прокрутите в этой стенке дырку, мисс, вы выведете из строя весь уровень, – осторожно пояснил Русти, пытаясь сообразить, на кой ляд в индивидуальном пассажирском боксе сдалась занавеска. – А старт через час с небольшим… «Констеллейшн» – маленький кораблик, мисс, и его легко поломать. Если вам нужно, то я принесу крючок на присоске, а стенку ковырять не стоит. Она из сплава, мисс, и выдерживает, пожалуй, выстрел из винтовки, в упор.
– Косара, куколка. – Маламир коснулся ее плеча, и она, не глядя на него, краем глаза заметила гипнотизирующие часы, покачивающиеся в темноте его пальто. – Что-то мне не кажется, что это умно…
– То-то я и смотрю! – Мисс с досадой отшвырнула отвертку и шуруп. – Где тут у вас моют руки?
– Да хорош уже на нее давить, черт тебя дери, – отрезала Роксана. – Ей решать. Наша Косара знает, что делает.
– Между каждыми двумя боксами – душевая. Это написано на табличке справа от вас. Там же и другие, гм… удобства. Но на предстартовый период вода из системы откачана… Мы – не лайнер, мисс. Судно экстренной доставки… Кстати, это не ваша кошечка спит в салоне? И потом – вещи… Было бы неплохо, если бы хозяин затащил тот вон рюкзак к себе и закрепил как следует… Старт – это всегда много «ж», мисс.
«Да неужто я знаю?» Косара изо всех сил старалась держать руки на весу. Ее сердце бешено колотилось. В ушах громко звенело. Так громко, что она едва не пропустила бой часов.
Наступила полночь.
– Все тут не как у людей, – заявила сердитая докторша, выглядывая в салон. – Вещи оставили на проходе двое очкариков из вон тех боксов, а кошек я не переношу – уберите эту тварь и марш за крючками, немедленно! А где, собственно, кошка?
Странно, но на какое-то мгновение Косаре стало легче от мысли, что теперь решение – играть или нет – придется отодвинуть. Затем ее сердце забилось еще быстрее. Полночь!
Кошки не было нигде.
– Итак? – сказал незнакомец. – Что вы решили?
– Как только закончу обход судна, мисс. – попытался вернуть себе мгновенно потерянный авторитет Русти и поспешил надавить сенсор соседней двери. Сенсор ему пришлось давить минуты три – дверь так никто и не открыл
– Мы продолжим игру в другой раз. – Косара мрачно взглянула на него.
Русти плюнул и перешел к следующему боксу. Однако позвонить он не успел – откуда-то со второй палубы раздался яростный вопль, в котором озадаченный боцман узнал голос старшего помощника капитана Марчелло Борджиа, правда, исполненный в такой необычной тональности, которой в его вокальных характеристиках пока не числилось. Поспешив на этот крик, Русти без труда обнаружил эпицентр скандала, находившийся, судя по шуму, грохоту и изысканному букету ругательств, прямо в каюте секонда.
– Это еще почему?
Недоумевая, Русти деликатным постукиванием означил свое присутствие. Мало ли с кем там мог сражаться сеньор Борджиа…
– Часы пробили полночь.
– Осмелюсь доложить, господин Марчелло, это я, боцман. Вы там как, в порядке? Помощь не нужна?
– И? – Он, должно быть, шутил. Не мог же он не знать. – В чем дело? Что происходит?
– Нужна, еще как нужна! – заорали за дверью, после чего Русти счел возможным осторожно приоткрыть дверь и бочком протиснуться в каюту помощника капитана.
Косара кивнула в сторону окна. Сначала все было тихо. Слышны были только хлопки и шипение фейерверков по другую сторону Стены. Черноград покоился, укрытый снегом.
Ошеломленный взгляд Рекса Раусхорна еще не успел оценить всю глубину открывшегося перед ним разгрома, посреди которого с ботинком в руках возвышался Марчелло, напоминавший цветом лица, позой и общим габитусом ошпаренного краба, как что-то стремительное и рыжее бросилось под ноги боцману и с яростным визгом исчезло за поворотом корабельного коридора.
А затем начался кошмар.
– А-а-а. зачем это вы-вы… зверька сюда подманили? – только и смог потрясение вымолвить Русти.
Свет прожекторов стал ярче, заметался быстрее, лихорадочно ощупывая черное небо. Зазвучала сирена, да столь громко, что даже снежная завеса не могла заглушить ее вой.
Русти всегда умел задавать вопросы вовремя и к месту.
На обнесенный Стеной город налетели монстры. Их крылья маслянисто блестели в свете луны высоко в небе, а глаза сияли, как фонари. Приземляясь, они скрежетали по булыжнику мостовых изогнутыми когтями.
Секонда чуть не хватил паралич.
Косара быстро пошарила в карманах брюк, проверяя все свои талисманы. Один, сделанный из кроличьей лапки и петушиного гребня, ей особенно не терпелось пустить в ход: с ним она легко нашлет смертельное удушье на любого, кто бы к ней ни прикоснулся.
– Это я вас хочу спросить, боцман, откуда на корабле взялась эта тварь?!! – заорал сеньор Борджиа нечеловеческим голосом. – Кто разрешил пронести ее на борт судна?!!
Пусть приходят. Ее глаза были прикованы к окну. Уличные фонари мерцали, освещая то появлявшиеся, то исчезавшие темные силуэты. «Приходите, чудовища».
Кто-то царапал дверь паба, низко мурча.
– Уличный кот? – вырвалось у незнакомца. – Прошу, скажите, что это всего лишь…
– В общем, – старина Хенки добродушно подмигнул своему собеседнику, – сиамская кошечка этого французика здорово достала как секонда, так и нашего Русти. Подготовила их, так сказать, психологически к предстоявшим стрессам. Потом выяснилось, что, вернувшись в свой кубрик после приемки Груза и оформления всех этих калькуляций-накладных, помощник капитана, приняв стаканчик «Чинзано», с размаху плюхнулся в кресло, где уже мирно дремала невесть как пробравшаяся в его каюту тварь. Последствия – сами представляете, мистер… А протащил зверька на борт тот лягушатник… Это уж потом Жан Лемье возненавидел кошек, когда стал большим начальником в этом… ЮНЕСКО, что ли? Что было с кошкой дальше, говорите? С какой кошкой? А-а-а… с кошкой француза? Если по большому счету – это совсем уж другая история. Погодите – и до нее дойдет очередь…
Мурлыканье переросло в рычание, и что-то массивное ударилось в дверь. Петли скрипели, напрягаясь под давлением. Когти полоснули по дереву – достаточно глубоко, чтобы острые кончики пронзили дверь насквозь.
Маламир перекрестился. Роксана взвела курок.
– Что это за чертовщина?! – воскликнул незнакомец.
А тогда выкинуть ее хотели напрочь с корабля – да так бы и взяли такой грех на душу: ведь поэтому кошек в космосе и не терпят, что худая очень примета – на корабле во время полета кошку убить… А не убить эту тварь порой трудно бывает – в полете в них сам черт, судя по всему, вселяется… Но Бог миловал: тут и Русти заступился за животину – он по части примет бо-о-оль-шой дока, скажу я вам, да и пока секонд нашел капитана, пока настучал на столь разозлившую его тварь, да пока нашли самого Лемье, включилась процедура предстартовой подготовки… А это, сами знаете, какая штука – хоть бы тигр живой был на борту, – во время старта никто разгерметизировать шлюзы не будет… Хотя однажды кэп Хувайло, с «Незалежности», правда, не во время старта, а при стыковке, выкинул-таки за борт весьма редкую животину из этой же породы. Плохое, говорю вам, дело, ну да «Незалежность» – она «Незалежность» и есть. Точнее была… Как, вы про это ничего не слышали?
Пальцы Косары стиснули талисман в кармане, волшебные слова готовились слететь с ее губ. Если оберег, который она нарисовала перед дверью, не выдержит…
Старый Хенки от удовольствия даже зажмурился, ибо эту историю он обычно рассказывал по три раза каждому свежему посетителю, пока те не начинали прерывать и поправлять его уже на полуслове.
Снаружи раздался громкий звериный визг, точно от сильнейшего ожога.
Косара улыбнулась. Заклинание сработало как надо. Этой ночью она впервые, но, несомненно, не в последний раз проверяла его на прочность. На цыпочках она подошла ближе к окну, стараясь не высовываться из-за занавески.
– Так вот, собирается кэп Хувайло провести стандартный причальный маневр к геостационарному орбитеру, чтобы откантовать им кое-какой груз и подзапастись топливом, как вдруг в рубке вырубается освещение. Такое, естественно, могло случиться только с «Незалежностью». Еще той постройки суденышко было – времен постимперского кризиса, когда народ на бревне верхом в Космос отправляли… Петро – по селектору – главного электрика, а тот, как у нас уж принято, вместо того, чтобы дело свое делать, давай виноватого искать. Как вы понимаете – чрезвычайно важная информация: это – за считанные минуты до того, как в борт орбитера въехать на маневровом ускорении… Чтоб потом, значит, разбираться – кого за чей счет хоронить придется… И нашел-таки, но не в том дело…
Несколько мохнатых фигур перебежали улицу, оставляя глубокие следы на свежем снегу. В темноте их можно было принять за детей – настолько они были крохотные, – если бы не зубы размером с кинжалы. Когда они проносились мимо бутика модистки, все стекла в витрине разбились вдребезги.
Ну, капитан, само собой, матюгается, однако хладнокровности не теряет – пан Хувайло, скажу я вам, и не в такие ситуации попадал со своим замечательным судном и порядком попривык, что кругом, кроме ахинеи, ничего толком не происходит, – он дует прямо в аварийную рубку, чтобы успеть причальную скорость сбросить и на всем ходу в орбитер этот чертов не вписаться. А в аварийной рубке – темень, что у негра под мышкой, только сенсор зеленый на пульте светится. Ну, кэп с размаху в этот огонек и въехал, бедолага…
– Караконджулы, – сказала Косара, вернувшись на свое место. – Они уже ушли. Наверняка почуяли где-то более легкую добычу.
– Кара-кто? – переспросил незнакомец. – Что еще за твари? Они вроде диких собак?
Не повезло ему, короче, а еще больше – тому здоровенному сибирскому коту, который на этом пульте дремал, приоткрыв один глаз. Потому что когда Хувайло пальцем-то котяре в глаз засветил, тот в ответ, недолго думая, ему к этому пальцу так зубами приложился, что капитан наш пять минут тварюгу бешеную с руки стряхнуть не мог – так и мотал его вокруг себя, пока электрик не подоспел и капитана своего не спас.
Роксана громко рассмеялась, сверкнув золотым зубом.
Затормозить-то тогда они успели, только вот коту не повезло – пустил его Петро без скафандра в автономное плавание. Хозяйку, правда, пожалел – ограничился краткой характеристикой ее предков по материнской линии и своим к ним интимным – в потенции, как вы сами понимаете, – отношением.
– Где вы видели кровососущих рогатых собак? Где это видано, чтобы собаки кровь у людей высасывали, да еще рога поотращивали? Волколаки – всем собакам собаки.
Про случай этот потом весь сектор трепался год как минимум. Хувайло даже к Альтаиру подался – замучили его ребята смехуночками на эту тему. А я так считаю, что лучше бы он того электрика к Богу в рай спровадил, чем на кошачью душу руку поднял, – не было с тех пор счастья ни ему, ни «Незалежности» его: суденышко года через два Малая Колония для своих нужд приобрела и так с «Трансгэлакси» за нее и не расплатилась, а только исками и рекламациями замучила: и то там не по стандарту, и это не фурычит, и вообще – название не выговаривается… Впрочем, переименовали посудину в «Индепенденс» – и дело вроде пошло… А Хувайло потом в секондах долго ходил, пить начал… Так и катился он все ниже и ниже, пока не стал директором банка на Океании. А там его покусал бешеный лосось… Мрачная история… Мрачная… Не стоит, одним словом, на кошачью душу руку поднимать – нет, не стоит…
– Неправда, – отрезала Косара. – Они волками оборачиваются. Господи, Роксана, ты же на чудовищ охотишься, а несешь ерунду.
Это я все – про любовь к животным… А кошку француза – ее, как выяснилось, Марго звать – доктор поймал. Нет, не тот, что Миссию возглавлял, а другой – длинный, здоровый такой, в очках роговых и всегда в черном костюме – ну вылитый черт, который является к слабым людям, чтобы заполучить их души. Правда, лысый, что для чертей не очень характерно, ибо – сами понимаете – им же антенны свои скрывать нужно, как, впрочем, и копыта. Что? Нет, сам я его не видел, но у друга моего, Ржавого, этот доктор всю жизнь теперь в печенках будет сидеть, так что он его в мельчайших подробностях описал – не в пятницу будь сказано, если встречу – сразу узнаю. Да и Марго он тогда тоже, видно, колдовством приманил, не иначе…
На улице вновь что-то громко зашумело. Незнакомец подпрыгнул.
Ловили они Марго и вправду долго. К делу был привлечен дополнительный контингент – те из пассажиров, что собрались на невероятный гвалт, и свободная от несения вахты часть экипажа. Обезумевшая и явно не привыкшая к такому обращению кошка ошалело металась по тесному объему кают-компании, не даваясь в руки экстренно вызванного из своего бокса Жана Лемье. До старта оставалось чуть более десяти минут, и все возможные последствия перемещения по кораблю незакрепленного живого груза, как обычно, тяжкой ношей должны были лечь на беззащитные плечи боцмана.
– А это что?
В отчаянии Русти отбросил в сторону трубу пылесоса, которой только что пытался выгнать из-под намертво привинченного к полу дивана до смерти напуганную зверюгу, и оглянулся на остальных участников сафари. Что и говорить, толку от них было маловато.
Что-то застучало по крыше, отчего в пабе закачались лампы. С потолка полетела пыль.
Хозяин Марго беспомощно хлопотал у дивана, пытаясь выманить свою любимицу, используя самые нежные и порой, как показалось Русти, не лишенные оттенка интимности выражения, на которые кошка никак не реагировала. Только Следователь подал было здравую мысль о колбасе, с ходу отвергнутую господином Лемье, заверившим, что его киска предпочитает исключительно диетического лосося, которого, как назло, поблизости не обнаружилось.
– Это юда, всего вероятнее, – ответила Косара. – Юды порой любят гнездиться на крышах. – Незнакомец все еще выглядел оцепеневшим, поэтому она добавила: – Пока они не окликнут вас по имени, бояться нечего.
Вот в этот момент Русти и познакомился с Колдуном, как позже прозвали между собой в команде доктора Маддера. Сначала никто не обратил внимания на долговязую фигуру в черном, возникшую в дверном проеме и молча наблюдавшую за хлопотами боцмана и его помощников. Лишь когда странный незнакомец так же беззвучно прошел в середину салона и как ни в чем не бывало уселся в кресло, взоры присутствующих обратились к необычному гостю. В одной руке – левой – он сжимал ручку небольшого металлического кейса, прикрепленного к наручнику на запястье стальной цепочкой, а другую держал в кармане длинного пиджака, покроем напоминавшего пасторский сюртук. Не говоря ни слова, пришелец тяжело прикрыл веки, медленно опустил к полу правую руку, затянутую, равно как и парная ей конечность, в черную кожаную перчатку, – мало кто потом мог похвастаться тем, что видел, как снимал Колдун эти перчатки, – и стал то ли гладить, то ли легонько почесывать ворс ковра, устилавшего пол салона. И через несколько десятков секунд в наступившей тишине тоже бесшумно, как привидение, из-за дивана показалась треклятая кошка. Она боязливо приблизилась к доктору и стала тереться о его запястье. Русти еще успел заметить удивленное выражение во взгляде, которым одарил доктора дотоле невозмутимый человек Управления, за миг до того, как сигнал предстартовой готовности разогнал честной народ по своим каютам.
– А если окликнут?
– Тогда верная смерть. Что, учебную брошюрку не открывали?
– Вот так и пошло в том рейсе все наперекосяк – с самого что ни на есть начала, – мрачно продолжал рассказывать леденящую кровь историю Хенки, задумчиво разглядывая интерьер своего заведения сквозь толщу безукоризненной чистоты сосуда для возлияний. – Не дело это, когда не дают боцману до старта обойти корабль и с каждым, кто на борту, хоть парой слов переброситься… Так что пришлось Русти продолжить свое с чудаками этими знакомство уже на орбите подкачки, перед самым броском к Фомальгауту…
– Чего не открывал?
Ну просто обалдеть. Каждый год Ассоциация ведьм и колдунов переиздавала брошюру, содержавшую подробную информацию о различных типах монстров и способах борьбы с ними. Косара лично часами заклеивала конверты с брошюрами, которые потом рассылались во все дома Чернограда.
«Охрану, как водится у нас, рассовали в грузовых отсеках – на четвертой палубе – к Грузу поближе. И к реакторам тоже, – в этой части своего рассказа Русти вздыхал – чуть притворно, конечно, – чтобы означить свое понимание того, что спецназ – тоже люди. – Ну, там дополнительную защиту поставили, а полковнику обеспечили аж бокс из капитанского резерва – а в резерве-то их всего два. Так что Джозеф Кортни был не в обиде…»
Однако год за годом оказывалось, что никто не удосужился прочитать их.
Полковник Кортни был не в обиде. Он был в бешенстве.
Черноград так и не освободится от ига чудовищ, если и дальше будет отмахиваться от советов ведьм. Конечно, купить сделанное шарлатаном ожерелье «антимонстр» куда проще, чем самому вырезать осиновые колья и дистиллировать святую воду, но разница-то налицо: первое не работало, в отличие от второго.
– Вот эти лычки, – он намеренно небрежно провел пальцами по серебряному шитью витых полковничьих погон, – я заработал отнюдь не на штабной должности. И когда я берусь выполнить какое-то задание, я вправе полагать, что мне при этом полностью доверяют… Что ни говорите, капитан, а я чувствую себя униженным. На одной чаше весов дюжина прекрасно подготовленных коммандос, которыми руководит заслуженный боевой офицер, а на другой – какая-то штатская ищейка, сующая нос в личные дела моих лихих ребят, за каждого из которых я хоть сейчас могу поручиться головой!
Незнакомец дернул кадыком, сглотнув.
– Минуточку, вы хотите сказать, что там сидит какая-то громадная вещая птица…
– Успокойтесь, полковник: никто и не думает сравнивать или, тем более, противопоставлять вашу команду и человека Управления… Он действует строго в рамках имеющихся у него полномочий. А они, скажу вам по секрету, таковы, что значительно превышают наши с вами скромные возможности.
– Полуженщина, полуптица. – Косара прислушалась: на самом деле по черепице барабанили не когти, как у всех юд, а словно копыта. – А может, это самодива. Всюду-то они раскатывают на своих златорогих оленях, чтоб им пусто было!
Последнюю фразу ей пришлось выкрикивать, пока бармен стучал по потолку прикладом винтовки, чтобы заставить улететь незваных гостей.
Кэп достал из сейфа бутылку бренди и плеснул понемногу – себе и гостю.
Незнакомец огляделся, словно не веря, что только он здесь поднимает шум. Остальные посетители паба молча заливали за воротник.
– Какая, к черту, самодива? – спросил он.
– Вот все, что я могу вам предложить для успокоения нервов. За знакомство…
– Красивая такая, заставляет плясать с ней, – ответила Косара.
Он аккуратно водрузил принадлежности для возлияния на место.
– Чего ж тут плохого?
– Это из моего личного запаса. Как-нибудь зайду к вам на полчасика после всей этой послестартовой суматохи. Промочим горло и поболтаем…
– А то, что плясать будете, пока замертво не упадете.
С этими словами кэп деликатно и вполне по-дружески, но твердо обхватил полковника за плечи и направил его и свои стопы к выходу. Дверь за гостем он закрыл с видимым облегчением.
– Ой. – Капля пота скатилась по лбу незнакомца прямо в глаза, и он сморгнул влагу. – Но откуда? Откуда вдруг столько чудовищ?
– Так сегодня же канун Нового года, если вы забыли, – рассмеялась Роксана.
Что до Русти, то никакого облегчения он в этот момент не испытывал. В этот момент боцман распекал младшего механика, Джека Янга. Тот вяло и неуверенно оправдывался, и по лицу его было видно, что он малость не в себе.
– При чем здесь это?
Из его достаточно бессвязного рассказа выяснилось, что, возвращаясь из кают-компании в свою мастерскую, он повстречал кого-то из Миссии – «ну, белесый такой очкарик в клетчатой рубашке – что в облаве на сволочную Марго участия, кажется, не принимал». (Джек при этом попытался трясением членов и выпучиванием глаз описать внешность упомянутого субъекта.) Машинально ответив на какой-то его пустяковый вопрос (что-то насчет расписания ленчей), младший механик спустя минуту завернул за угол и… СНОВА встретил того же типа, который СНОВА спросил его, Джека, о чем-то вроде того…
– Темные дни подоспели, – важно произнес Маламир, словно цитируя какой-то древний фолиант; в свое время он недолго подрабатывал актером и так и не избавился от пристрастия к хорошей драме. – Новый год народился, но его еще не крестили. Теперь монстры свободно бродят по улицам.
– А я, Русти, между прочим, шел по главному периметру второго яруса, и обогнать меня хмырь этот белый никак не мог!
– Вы правда раньше никогда не слышали о них? – прищурилась Косара, глядя на незнакомца.
Русти всерьез воспринял постановку задачи.
– Почему же, слышал. Но я представить не мог, что они будут вот так сыпаться с неба. Как… как какой-то чудовищный град из клыков и когтей.
– А если он на грузовом лифте на четвертый ярус быстренько спустился, а потом бегом по аварийной галерее, а там по лестнице вверх? Тогда он снова аккурат тебе навстречу мог выйти.
– Положим, сыплются далеко не все, – заявила Косара. – Это все вторженцы. Караконджулы, самодивы, юды… А, и русалки.
– Так я ж тебя и ищу поэтому! – не сдержавшись, заорал Джек. – Ключи-то от грузового лифта только у кэпа и у тебя. Так это твоя работа? Ты что, хочешь таким образом доказать мне, что старине Янгу пить пора завязывать? Что ты мне следующий раз подкинешь? Чертики зеленые из пластика уже были… С писком и щекотанием. Фальшивый кран на присоске мне в гальюн приделывал И я прекрасно помню, что из него полилось, когда я крутанул эту клятую хреновину! А сегодня шуточки у тебя прямо-таки размах приобрели, боцман! Ассистентов из пассажиров привлекать начал… За деньги или за какие другие услуги?
– Русалки?