Буковски Чарлз
Грандиозная дзэн-буддистская свадьба
Чарльз Буковски
Грандиозная дзэн-буддистская свадьба
Я сидел сзади, в компании румынского хлеба, ливерной колбасы, пива, прохладительных напиков; с зелёным галстуком на шее - первым галстуком за десять лет, с тех пор, как умер отец. Ныне же мне предстояло стать шафером на дзэн-буддистской свадьбе. Холлис вела машину со скоростью 85 миль в час, а четырехфутовая борода Роя, развеваясь, лезла мне прямо в лицо. Это была моя \"Комета-62\", только сесть за руль я не мог - отсутствие страховки, два попадания за езду в пьяном виде и неминуемое новое опьянение. Холлис и Рой три года прожили вместе, не заключая брака, причем Рой жил у Холлис на содержании. Я сидел сзади и посасывал пивко. Рой по порядку описывал мне всех членов Холлисовой семьи. Рою лучше всех давалась интеллектуальная чушь. Или трепотня языком. Стены их квартиры были увешаны фотографиями уставившихся в объектив жующих парней.
Был там и снимок онанирующего Роя в преддверии оргазма. Этот снимок Рой сделал сам. То есть перехитрил камеру. Без посторонней помощи. Бечёвка. Провод. Некое приспособление. Рой утверждал, что для получения безупречного снимка ему пришлось онанировать шесть раз подряд. Работёнка на целый день. И вот она возникла: эта млечная капелька - произведение искусства. Холлис свернула с автострады. Ехать предстояло недолго. Кое-кто из богатеев имеет подъездные аллеи в милю длиной. С этой дело обстояло попроще: четверть мили. Мы вышли из машины. Тропический сад. Четыре или пять собак. Чёрные мохнатые зверюги, бестолковые и слюнявые. До двери мы так и не добрались - там на веранде, со стаканом в руке, глядя на нас свысока, стоял он, богатей. И Рой вскричал:
- Харви, сволочь ты этакая, как я рад тебя видеть !
Харви едва заметно улыбнулся.
- Я тоже рад тебя видеть, Рой.
Одна из черных мохнатых зверюг вцепилась мне в левую ногу.
- Убери своего пса, Харви, сволочь ты этакая, рад тебя видеть ! завопил я.
- Аристотель, немедленно ПРЕКРАТИ !
Аристотель убрался восвояси, как раз вовремя.
Потом. Мы поднимались и спускались по лестнице, перетаскивая в дом салями, солёных венгерских зубаток, креветок, хвосты омаров. Глазированные булочки. Рубленые голубиные жопки.
Наконец мы перетащили всё. Я сел и схватился за пиво. В галстуке был я один. Кроме того, только я один купил свадебный подарок. Я спрятал его между стеной и ногой, изжёванной Аристотелем.
- Чарлз Буковски...
Я встал.
- Ах, Чарлз Буковски !
- Угу.
Потом:
- Это Марти.
- Привет, Марти.
- А это Элси.
- Привет, Элси.
- А правда, - спросила она, что когда вы напьётесь, вы ломаете мебель, бьёте окна и распускаете руки ?
- Угу.
- Для этого вы староваты.
- Слушайте, Элси, перестаньте молоть чепуху.
- А это Тина.
- Привет, Тина.
Я сел.
Имена ! Я полтора года прожил со своей первой женой. Как-то вечером пришли гости. Я сказал жене: \"Это Луи, полудурок, это Мари, королева скоростного отсоса, а это Ник, недоумок\". Потом я повернулся к ней и сказал: \"Это моя жена... это моя жена... это\" Наконец мне пришлось взглянуть на нее и спросить: \"А КАК ТЕБЯ ЗВАТЬ-ТО, ЧЕРТ ПОДЕРИ ?!\"
\"Барбара.\"
\"Это Барбара,\" - сообщил я гостям.
Дзэн-учитель ещё не прибыл. Я сидел и посасывал пивко.
Потом появились новые люди. Они всё поднимались и поднимались по лестнице. Всё Холлисово семейство. Рой, похоже, семьи не имел. Бедняга Рой. В жизни ни дня не работал. Я взял себе ещё пива.
А они всё поднимались в дом: бывшие арестанты, шулеры, инвалиды, мастера всевозможных темных делишек. Родные и близкие. Целыми толпами. Без свадебных подарков. Без галстуков.
Я забился в свой угол. Один малый был совсем затраханный. Ему потребовалось двадцать пять минут, чтобы подняться по лестнице. У него были специальные костыли, очень мощные с виду штуковины с круглыми ободками для рук. Там и сям особые зажимы. Резина и алюминий. Деревяшек малыш не признавал. Я напряг воображение: разбавленная водой наркота или денежный долг. Его продырявили пулями, когда он сидел в старом парикмахерском кресле с горячим и влажным полотенцем на лице. Но смертельных ран ему нанести не сумели.
Были там и другие. Кто-то преподавал в Лос-анжелесском университете. Кто-то ещё плавал в дерьме среди китайских рыболовных судёнышек с заходом в Сан-Педро.
Я был представлен величайшим жуликам и убийцам нашего века.
Что до меня, тоя временно не работал.
Потом подошел Харви.
- Буковски, не хотите ли немного виски с водой.
- Конечно, Харви, конечно.
Мы направились на кухню.
- А галстук зачем ?
- У меня на брюках сломана молния. А трусы слишком тесные. Конец галстука прикрывает вонючие волосы прямо над членом.
Щербаков Владимир
- По-моему, вы лучший из современных мастеров короткого рассказа. С вами никто не сравнится.
- Конечно, Харви. Где же виски ?
Возвращение Сухарева
Харви показал мне бутылку шотландского виски.
- Я пью только этот сорт, поскольку вы всегда упоминаете его в своих рассказах.
В. ЩЕРБАКОВ
- Но я уже сменил марку, Харв. Я нашел кое-что получше.
Возвращение Сухарева
- Как называется ?
ПРОЛОГ
- Разрази меня гром, если я помню.
Со стороны могло бы показаться, что человек спокойно спал, полулежа в кресле, так безмятежно было его лицо, ритмично дыхание и естественна поза. Но вот через минуту-другую раздавался тревожный сигнал. Человек медленно пробуждался, тянулся к экрану и с видимым усилием всматривался в мелькающие точки: корабль пробивался через метеорное облако.
Воспаленные, красные глаза лучше всяких слов сказали бы, как обманчиво первое впечатление. Потом он тяжело опускался в кресло и успевал погрузиться в кошмарную дремоту, прежде чем снова раздавался неумолимый сигнал.
Я отыскал высокий стакан и налил туда виски пополам с водой.
Трое или четверо суток - он уже не помнил, сколько именно - он почти не смыкал глаз, потому что сигнал звучал беспрерывно. Да, пожалуй, уже пятые сутки, как вышел из строя автоштурман. Только бы дотянуть до конца... сменить испорченные блоки. А может, сначала все-таки выспаться?..
- Снимает нервозность, - сказал я ему. - знание ?
Даже приблизительно он не смог бы сказать, сколько еще времени прошло, когда электрический импульс разбудил его в последний раз. Не открывая глаз, он с трудом поднял руку и безвольно выдернул шнур сигнализации.
- Конечно, Буковски.
Я залпом выпил до дна.
В его сонные грезы лишь на мгновение вошел корабль - беззащитная скорлупка в океане времени и пространства и стремительная точка метеора, пересекшая его путь в своем смертельном полете.
- Хотите ещё ?
МАЖОРНЫЙ АККОРД
- Конечно.
Я взял вторую порцию, пошел в комнату и уселся в свой угол. Тем временем опять поднялся шум. Дзэн-учитель уже ПРИБЫЛ !
Странное чувство не покидало Сухарева: зеленые квадраты полей, речки и белоснежные постройки ракетодрома неожиданно вынырнули из-за облаков, все это он видел как будто нарисованным на холсте рукой мастера, вдохнувшего в них жизнь. Он не верил, что все кончится вот сейчас, в эту минуту.
Дзэн-учитель носил весьма причудливую одежду и всё время щурил глаза. А может, они у него от рождения были такие.
Дзэн-учителю понадобились столы. Рой бегал по всему дому в поисках столов.
Толчок амортизатора - и он почувствовал, как к горлу подступила легкая тошнота.
Между тем дзэн-учитель был очень спокоен, очень любезен. Я допил виски и отправился за новой порцией. Вернулся.
Вбежал ребёнок с золотистыми волосами. Лет одиннадцати.
К трапу подъехал автомобиль. Вольд увидел женщину. Волнистые каштановые волосы, радостное, открытое лицо, стройные ноги - Анна. Голубой весенний воздух был полон звуков: слышны были далекие сигналы транспорта, людские голоса, щебет птиц, в стороне что-то металлически жужжало и гудело, - за десять лет он отвык от этого.
- Буковски, мне знакомы некоторые ваши рассказы. По-моему, вы самый великий из всех писателей, которых я знаю!
Она побежала ему навстречу. Он так и стоял, покачиваясь немного, на верхней ступеньке трапа: весенний ветерок и запах травы, как хмель, ударили в голову.
Длинные белокурые волосы. Очки. Стройное тело.
- Отлично, крошка, ты уже большая. Мы поженимся. Будем жить на твои деньги. Я уже начинаю уставать. Ты можешь попросту выставлять меня напоказ в какой-нибудь стеклянной клетке с вентиляционными отверстиями. Я разрешу тебе спать с мальчишками. Я даже буду смотреть !
Ее каблучки быстро-быстро застучали по трапу.
- Буковски ! Только потому, что у меня длинные волосы, вы решили, что я девчонка ! Меня зовут Пол ! Нас же знакомили. Вы что, не помните ?
\"Дорогой... Вольд...\" - она с трудом выговаривала слова. Тут только он заметил, что ее глаза полны слез. Он хотел что-то сказать, но только смотрел и смотрел...
Отец Пола, Харви, смотрел на меня. Я увидел его глаза. После чего понял, что он уже не считает меня таким уж хорошим писателем. Может даже, считает плохим. Ну что ж, вечно притворяться нельзя.
Но мальчишка ничуть не смутился.
Он все-таки еще хотел что-то сказать... Его губы скривились, и он, как ребенок, уткнулся в ее плащ, чуть пониже шеи.
- Всё нормально, Буковски ! Вы всё равно величайший писатель из всех, кого я читал. Папа разрешил мне прочесть некоторые ваши рассказы...
СТРАННАЯ ГИПОТЕЗА ПРОФЕССОРА НЕВАДАГО
И тут погас свет. Именно этого малыш и заслуживал за свою трепотню...
Но всюду были свечи. Все искали свечи - ходили в поисках свечей и зажигали их.
Профессор Невадаго сухо поздоровался, пригласил Вольда в кабинет и без лишних слов приступил к делу.
- Чёрт подери, это пробки. Замените пробки, - сказал я.
Кто-то сказал, что это не пробки, это нечто другое, поэтому я махнул на всех рукой и, пока зажигались все эти свечи, пошел на кухню за новой порцией виски. Чёрт возьми, там стоял Харви.
- Важны подробности. Собственно, рабочая гипотеза у нас уже есть, какой бы необычной она вам ни показалась. Но мелочи всегда убедительны, особенно в этом случае... Да... Вы говорите, что в момент пробуждения вы бросились к экрану. Экран был пуст. Что ж, возможно, это вполне реально... М-да, реально... Неужели вам ничего не показалось заслуживающим внимания, кроме этой пластинки? Ну? - Невадаго выжидательно уставился на собеседника.
- У вас чудесный сынишка, Харви. Ваш мальчик, Питер...
- Пол.
- Нет. Ничего. Разумеется, ничего больше, ведь я сказал бы вам об этом раньше. Кроме ощущения небольшой слабости и головокружения, о котором я уже говорил вам. Нет, все было, как обычно. Я проснулся и продолжал полет. Потом я нашел в кармане вот это, - и Вольд дотронулся до пластинки, лежавшей на столе, - она меня так заинтересовала, что я сообщил о ней...
- Извините, это библейские имена.
- Понимаю.
- Ну хорошо, - Невадаго наклонился над столом, спрятал пластинку и внимательно посмотрел на Вольда из-под очков. - Хорошо. Теперь слушайте внимательно, потому что вы все равно должны это знать. Ракета была пробита метеорами в нескольких местах. - Профессор помолчал, невольно усиливая эффект последней фразы. Его глаза внимательно изучали собеседника, а рука потянулась к портсигару. - Ракета была изрешечена, а вернулась целехонькой. Как вы объясните этот небольшой парадокс?.. Вы сейчас поверите в то, что я говорю, Вольд. Мы нашли следы ремонта. Это было очень трудно, почти невероятно... над ней поработали ювелиры - девять пробоин, подумать только... Нет, нет, слушайте спокойно, Вольд, я расскажу все по порядку. Вы все равно должны все знать... Конечно, восемь пробоин появились из-за первой. Первый метеор вывел из строя кое-какие приборы, а потом началось... Удар за ударом. Представляю себе, как это выглядело... Но вас, Вольд, к этому времени согласно моей гипотезе уже не существовало. Вы были мертвы.
(Богатеи всё понимают, они только ни черта не делают.)
Невадаго предупредительно подвинул собеседнику портсигар, холодным и умным взглядом предостерегая его от ненужных вопросов.
Харви откупорил новую бутылку. Мы поболтали о Кафке. О Досе. О Тургеневе, Гоголе. Обо всей этой тягомотине. Потом повсюду появились свечи. Дзэн-учитель вознамерился взяться за дело. Ещё раньше Рой вручил мне два кольца. Я пощупал. Они были на месте. Все ждали нас. Я ждал, когда Харви рухнет на пол от такого количества виски. Но ждал я напрасно. Он сумел выпить в два раза больше моего и всё ещё стоял на ногах. Такое бывает не часто. Пока зажигались свечи, мы уговорили половину литровой бутылки. Мы вышли к гостям. Я сбагрил кольца Рою. Днями раньше Рой сообщил Дзэн-учителю, что я пьяница... не заслуживаю доверия... либо слабовольный, либо испорченный тип - поэтому во время церемонии не надо просить у Буковского кольца, ведь Буковски может вообще не прийти. А может и потерять кольца, или сблевать, или потерять Буковского.
Наконец, церемония началась. Дзэн-учитель принялся вертеть в руках свою чёрную книжечку. С виду она казалась не очень толстой. Страниц эдак сто пятьдесят.
- Прошу, - сказал Дзэн, - во время церемонии не пить и не курить. Я осушил свой стакан. Я стоял справа от Роя. Все принялись допивать своё спиртное.
- Вас не существовало, - повторил он задумчиво, - конечно, я допускаю, что это только моя гипотеза, но иначе быть не могло. Не могло, Вольд, повторил он спокойно. - А потом, когда пилот проснулся и целехонькая ракета пошла по-прежнему курсу, это был уже не тот пилот. И не та ракета. Ракета отремонтирована, как я уже вам говорил, а пилот...Спокойно, Вольд, это не бред, вы должны это знать... а пилот был подменен абсолютно точной копией с него. Вы не Вольд, и труднее всего поверить в это вам самому. И в то же время вы тот же самый Вольд, который ужасно хотел спать в этом проклятом облаке, - в это трудно поверить нам...
Потом Дзэн-учитель выдавил из себя робкую улыбку.
Христианские церемонии бракосочетания мне были хроршо знакому по собственному печальному опыту. А Дзэн-буддистская церемония очень напоминала христианскую с небольшим добавлением бреда сивой кобылы. В какой-то момент были зажжены три маленькие палочки. У Дзэна их была целая коробка - две или три сотни. После зажжения одну палочку воткнули в центр банки с песком. Это была Дзэн-палочка. Роя попросли воткнуть его горящую палочку с одной стороны Дзэн-палочки. Холлис попросили воткнуть свою с другой.
Договорив, Невадаго потянулся к папиросе, в его взгляде Вольду почудилось новое выражение, которого раньше он не замечал. Все то, что говврил ему профессор, он пока считал каким-то недоразумением, хотя и был далек от мысли, что кто-то из них двоих сошел с ума.
Но палочки стояли не совсем правильно. Едва заметно улыбнувшись, Дзэн-учитель придал палочкам новые глубину и величие.
- Вот копии протоколов обследования ракеты после ее возвращения, Невадаго, скрипнув ящиком старомодного стола, подвинул несколько машинописных страниц. - Не спешите, посмотрите внимательно, особенно выводы. Я не буду вам мешать.
Потом Дзэн-учитель извлёк откуда-то коричневые бусы.
Он протянул бусы Рою.
Профессор отошел к книжному шкафу. Вольд листал протоколы. Химический анализ, структурный анализ -все в норме. Усталость металла... диаграммы... корпус ракеты и на нем пятна... Вольд насчитал девять пятен-зон абсолютно того же состава, но с небольшими отклонениями в физических показателях...
- А теперь ? - спросил Рой.
Чёрт возьми, подумал я,вечно он изучает всякую чепуху. А к собственной свадьбе не мог подготовиться.
Да, это пломбы - с ума можно сойти. Приборные стойки - и опять пятна на диаграммах - следы ремонта.
Дзэн наклонился вперёд и положил правую руку Холлис на левую ладонь Роя. Таким образом бусы охватили обе руки.
- Послушайте, - тихо окликнул Вольд профессора, делавшего вид,, что он разыскивает в шкафу какую-то книгу, - вам удалось узнать, что же это за штуку я нашел тогда в кармане? С пластинки ведь все и началось, как я понимаю?
- Согласны ли вы...
(И это дзэн-буддизм ? - подумал я.)
- А вы, Холлис...
- Не будьте наивны, Вольд. Мы совершенно не знаем, что это такое. Именно потому, Вольд, я и вызвал вас сюда, хоть я и допускаю, что вы и без меня не скучали бы. Видите ли, назначение этого предмета очень трудно угадать. Конечно, с самого начала было ясно, что, вероятней всего, она осталась у вас случайно - ее не могли оставить преднамеренно. Это шло бы вразрез со всем остальным, Вольд. Это не вязалось бы с их основной задачей. Да, девять пробоин и пилот... Творцы пожелали остаться неизвестными. Они сделали все, чтобы скрыть происшедшее. Они почти достигли цели. Пластинка была забыта у вас в кармане. Но для нас этого оказалось достаточно, Вольд. Мы отлично знаем, Вольд, наши возможности. Мы знаем, на что способны наши руки и наш мозг, мы построили стройное здание науки, мы в муках родили совершенные машины и автоматы. Но никогда ни одна человеческая рука не могла держать подобной вещицы. Ни одна. Никогда. Почему? Видите ли, Вольд, удалось исследовать очень маленький наружный участок пластинки, микрон на микрон. Его атомы уложены, как кирпичи. Самые разные атомы. Я не могу привести никакой удачной аналогии, Вольд. Затейливое архитектурное сооружение из элементов, соединенных по законам какого-то сложного кода. Причудливая мозаика из молекул и атомов. Простите, я увлекся, следовало бы пока помолчать, все равно это пока невозможно передать словами. Мы напали на след, Вольд, и вы должны помочь нам, раз уж вам так повезло.
- Да...
Тем временем, при свечах, какой-то засранец не меньше сотни раз сфотографировал церемонию. Это действовало мне на нервы. Не исключено, что это был агент ФБР.
- Невероятно, профессор... Должны же быть у вас факты... доказательства?.. Или в этом случае они не обязательны?
\"Щёлк ! Щёлк ! Щёлк !\"
- Никаких. Ничего, кроме того, что я вам сказал, - поправился профессор, подумав. Он замолчал и долго мял потухшую папиросу.
Никакого преступления мы, конечно, не совершали. Но всё равно это раздражало, поскольку делалось внаглую.
И тут я обратил внимание на то, как при свечах выглядят уши Дзэн-учителя. Свет струился сквозь них ак, как будто они были сделаны из тончайшей туалетной бумаги. Человек с такими тонкими ушами, как у Дзэн-учителя , я ещё никогда не видел ! Так вот что делало его святым ! Я должен бы заполучить эти уши ! Чтобы носить их в бумажнике, приделать коту. Или чтобы держать под подушкой.
- Что это было за облако, Вольд? - вдруг резко спросил он без всякого перехода. -- То есть я хочу спросить, что это были за метеоры? Конфигурация, вес - хотя бы очень приблизительно?
Конечно ,я знал, что во мне говорит все выпитое виски с водой заодно с выпитым пивом, и все-таки, с другой стороны ,я этого вовсе не знал. Я не мог отвести глаз от ушей Дзэн-учителя. А между тем звучали новые речи.
- Не знаю. Но разве это так уж важно, профессор?
- ... а вы, Рой. Обещаете не употреблять никаких наркотиков во время совместной жизни с Холлис ?
- Как знать, как знать... - тихо пробормотал Невадаго. - Мы просто не можем поставить себя на их место, а они... впрочем, не будем фантазировать.
Наступила неловкая пауза. Потом они сжали друг другу руки в коричневых бусах:
- Обещаю, - сказал Рой, - не употреблять.
...Темнота создавала иллюзию одиночества. Вечер был так тих и яркие звезды мерцали так спокойно, что, если бы Вольд прислушался, он ничего не услышал бы, кроме звука собственных шагов.
Вскоре всё было кончено. Или так показалось. Дзэн-учитель встал во весь рост, изобразив некоторое подробие улыбки.
Он мысленно продолжал разговор. Совершенно неожиданно к нему пришло убеждение, что в рассуждениях профессора есть слабое звено. Но какое? Не.приятный металлический голос профессора снова и снова спорил с ним, убеждал, успокаивал... Да, он прав. Факты. Логика. Неопровержимые заключения.
Я коснулся плеча Роя:
- Поздравляю.
Значит, все так и было? Слабого звена не находилось. Но откуда же все-таки эта необъяснимая убежденность в его существовании?.. Откуда?
Потом я нагнулся. Взял Холлис за голову и поцеловал её в прекрасеые губки.
А все так и остались сидеть. Нация полоумных.
\"Я Вояьд. Я же отлично помню, как все было, - попробовал он в который уже раз мысленно спорить с профессором. - Я уснул и потом проснулся. Все было в порядке. Я отлично себя чувствовал. Я помню все, потому что я Вольд Сухарев, и никто другой.
Никто не пошевелился. Свечи горели как полоумные.
Я подошёл к Дзэн-учителю. Пожал ему руку.
Ведь это я в школе убежал с урока биологии в кино вместе с Колькой Утриловым. И часы с компасом мне подарили в день рождения, я их еще показывал девчонкам. Одна попросила примерить и разбила часы, а компас так и остался цел. Она очень испугалась тогда. Мне ее стало жалко. \"Хватит плакать, - сказал я ей, - мне все равно- часы не нравились, хорошо, что ты их разбила\". Мы с ней потом подружились...\"
- Благодарю вас. Вы прекрасно провели церемонию.
РЕАЛИСТИЧЕСКИЙ ФИНАЛ
Он казался весьма довольным, отчего я почувствовал себя немного лучше. Но все эти бандиты - вся эта мафия Тэмени-холла: они были слишком глупы и высокомерны, чтобы пожимать руку уроженцу Востока. Лишь один поцеловал Холлис. Лишь один пожал руку Дзэн-учителю.. А может, это была вынужденная женитьба , Ну и семейка ! Конечно, я бы был последним, кому бы все рассказали.
Они шли по аллее, похожей на коридор: справа и слева подстриженные кусты, немного дальше - ряды деревьев с запутавшимися в их кронах яркими звездами. Живые глаза профессора, пристально разглядывающие его поверх массивных коричневых очков, вдруг опять всплыли в его памяти. \"Усталость металла\", - это из протокола. Диаграммы, таблицы, фото... Его ракета: два черных глаза иллюминатора, своды корпуса неровно отсвечивают остатками защитного слоя, сбоку - приземистая машина техслужбы, трап, придвинутый к запасному люку, дюзы зачехлены - трудно поверить, что такое нелепое сооружение совсем недавно могло летать... Он крепче взял Анну под руку. Казалось, сон продолжается. Прежде чем покончить со всем этим, он сказал:
По окончании церемонии мне показалось, что в комнате очень холодно. Все сидели и глазели друг на друга. Род человеческий для меня всегда оставался загадкой, но кто-то же должен был играть роль шута. Я сорвал с шеи свой зелёный галстук и подбросил его к потолку:
- Эй ! Вы, мудаки, разве никто не голоден , Я подошел к столу и принялся уплетать сыр, ножки маринованных поросят и куриную пи..ятину. Некоторые с трудом оживились, подошли, и от нечего делать стали хватать еду.
- Похоже на то, Анн, что слово \"гипотеза\" нужно заменить словом \"реальность\". Я думаю, что Невадаго...
Я довел их до того, что они превратились в кусочников. Потом я удалился и взялся за виски с водой. Наливая себе на кухне очередную порцию, яя услышал, как Дзэн-учитель скаазл:
- Не надо, - мягко перебила она, - я не могу больше слышать этой ужасной фамилии. Все в порядке, поверь мне.
- Мне пора.
- Ах, не уходите... - из глубины самого крупного за три года сборища воротил преступного мира до меня донесся визгливый, старческий женский голос. К тому же звучал он отнюдь не искренне. Какого чёрта я с ними связался ? А лос-анжелесский профессор ? Нет, лос-анжелесский профессор был из той же компании.
Требовалось раскаяние. Или нечто подобное. Некий поступок для придания происходящему хоть толики благородства.
- Но, Анн, это похоже на истину.
Услышав, как Дзэн-учитель закрывает парадную дверь, я осушил полный стакан виски. Потом я пронесся через комнату, битком набитую шушукающимися при свечах ублюдками, отыскал дверь (для чего пришлось как следует потрудиться), открыл её, закрыл и очутился там... ступеньках в пятнадцати от мистера Дзэна. Чтобы добраться до стоянки, на предстояло спуститься ещё ступенек на сорок пять или пятьдесят. Я бросился за ним, пошатываясь и шагая через ступеньку. Я крикнул:
Она вдруг остановилась, повернулась к нему, коснулась рукой его лица.
- Эй, учитель !
Дзэн обернулся.
- Глупый, глупый, - быстро заговорила она, - в твоих рассуждениях совсем нет логики. Неужели ты думаешь, что я этому поверю, даже если это были в самом деле? Ну скажи, неужели ты так думаешь?
- Что, старик ?
Старик ?
Мы оба остановились и уставились друг на друга на этой винтовой лестнице в освещённом луной тропическом саду. Казалось, настало время наладить более тесные отношения.
И тогда я сказал ему:
- Мне нужны или оба твоих грёбаных уха, либо твой грёбаный наряд - этот светящийся неоном купальный халат, что на тебе !
- Старик, ты спятил !
- Я думал, у дзэнов хватает мужества не делать бесцеремонных, заведомо очевидных заявлений. Я разочаровался в тебе, учитель !
Дзэн сложил ладони домиком и возде очи горе.
Я сказал ему:
- Мне нужны либо твои грёбаные уши, либо твой грёбаный наряд !
Не разжимая ладоней, он продолжал пялиться в небо. Я ринулся вниз по лестнице, разом перемахнув через несколько ступенек, но понесся дальше, благодаря чему им не проломил себе башку, а кубарем катился к его ногам; я попытался развернуться, однако превратился в сгусток кинетической энергии, словно толь что сорвался с цепи и потерял управление. Дзэн поймал меня и водрузил на ноги.
- Сын мой, сын мой.
Мы стояли совсем рядом. Я ударил сплеча. Вмазал ему неплохо. Я услышал, как он зашипел. Он отступил на шаг. Я ударил ещё раз. Промахнулся. Удар пришелся намного левее. Я упал в какие-то саженцы, привезенные из преисподней. Встал. Снова двинулся на него. И в лунном свете я узрел фасад собственных брюк: заляпанный кровью, свечным воском, блевотиной.
- Сейчас узнаешь, кто здесь учитель, ублюдок ! - уведомил его, приближаясь.
Он ждал. Благодаря многолетней работе мастером на все руки мышцы были ещё не совсем дряблыми. Вложив в удар все двести тридцать фунтом своего веса, я врезал ему одиночным в живот.
Дзэн издал нечленораздельный звук, ещё разок обратил молитвенный взор к небесам, промолвил что-то по восточному, нанес мне резкий рубящий удар из арсенала карате и удалился, а я остался лежать, свернувшись калачиком среди идиотский мексиканских кактусов и кустов, которые , на мой взгляд, были растениями-людоедами из непролазных бразильских джунглей. Я отдыхал в лунном свете до тех пор, пока мне не почудилось, что один из лиловых цветков подбирается к моему носу и начинает перекрывать мне дыхание.
Чёрт возьми, понадобилось не менее ста пятидесяти лет, чтобы усвоить гарвардский курс античной литературы. Выбора не было: я отделался от цветка и принялся ползком подниматься по лестнице. Наверху я встал на ноги, открыл дверь и вошел. Меня никто не заметил. Они всё ещё несли всякую ахинею. Я плюхнулся в свой угол. От каратистского удара у меня под левой бровью образовалась открытая рана. Я нашёл свой носовой платок.
- Чёрт побери ! Мне необходимо выпить ! - воскликнул я.
Подошёл Харви со стаканом. Чистое виски. Я осушил стакан. Как вышло, что гул людских голосов оказался таким бессмысленным ? Я заметил, что женщина, которую мне представили, как мамашу невесты, нынче щедро демонстрирует ножки, причем смотрелись они неплохо - все эти длинные нейлоновые чулки, дорогие туфли на шпильках плюс внизу, у мысков, маленькие драгоценные камушки. Всё это возбудило бы и идиота, а я был идиотом только наполовину. Я встал, подошел к невестиной мамаше, задрал ей юбку до самых бёдер, наскоро расцеловал её прелестные коленки и принялся с поцелуями продвигаться вверх.
- Эй ! - внезапно она встрепенулась. - Ты что делаешь ?
- Я тебя насквозь проткну ! Буду трахать, пока у тебя из задницы дерьмо не полезет ! Хочешь ?
Она толкнула меня и я повалился спиной на ковер. Потом я вытянул ноги и начал метаться, пытаясь встать.
- Мужеподобная тварь ! - заорал я на неё.
Наконец, минуты через три или четыре мне удалось подняться на ноги. Кто-то рассмеялся. Потом, обнаружив, что ноги меня ещё держат, я направился на кухню. Наполнил стакан, осушил его. После чего, наполнив ещё один, вышел. Они были там - все эти проклятущие родственники.
- Рой, Холлис ! - сказал я. - Почему вы не разворачиваете свадебный подарок ?
- Правда, - сказал Рой. - Почему ?
Подарок был завёрнут в сорок пять ярдов оловянной фольги. Рой принялся её разматывать. Наконец фольга кончилась.