Его сразу же приветствовал Кадзуо Итокава. Стол Кадзуо, стол заместителя начальника, до весны принадлежал Миками. Миками заранее узнал, что двадцатисемилетнего начальника управления Отиаи нет на месте. В регионах пост начальника Второго управления обычно отводился молодым кадровым офицерам. Если Отиаи увидит Миками, он обязан будет сообщить о его визите Акаме, чего Миками совсем не хотелось. Миками сразу же вышел в смежное помещение и жестом поманил Итокаву за собой. Они очутились в кабинете для «мягких» допросов, который располагался дальше всего от входа. Миками закрыл дверь.

– Спасибо тебе за вчерашнее, – начал Миками, расставляя складной стул.

– Напомни, за что именно?

– За теплый прием, который ты оказал моему подчиненному Курамаэ.

– Ах, вон что! Я не собирался…

– Никаких объедков для этих псов… так?

В глазах Итокавы отразилась тревога.

Он был на четыре года моложе Миками и три года работал под его руководством, когда Миками возглавлял группу в Первом управлении, в отделе ненасильственных преступлений. Работал он добросовестно; особенно с цифрами. Учась в вечерней школе, Итокава окончил еще и бухгалтерские курсы.

Итокава сел напротив; Миками поставил локти на металлический стол и сложил ладони вместе. В предисловиях не было необходимости.

– Как продвигается дело с незаконным сговором при строительстве музея?

– По-моему, все идет как надо.

– Кажется, восемь человек арестовано?

– Совершенно верно.

– Исполнительный директор «Хаккаку констракшен» сегодня здесь?

– Не могу сказать… – ответил Итокава, явно скрывая правду.

Миками склонил голову набок, придавая своим словам больший вес:

– «Мы вызвали на допрос исполнительного директора «Хаккаку констракшен», самой крупной компании в префектуре». Он повторял слова самого Итокавы, который обмолвился об этом два дня назад. Миками изобразил досаду: – На допрос приглашали исполнительного директора «Хаккаку констракшен». Правильно?

– Ну да. Вроде бы.

– То есть как «вроде бы»???

Итокава упорно отказывался говорить определенно. Будучи вторым по старшинству офицером в подразделении, он наверняка точно знал, приглашали на допрос исполнительного директора или нет. Миками решил сменить подход.

– Репортеры к вам еще не обращались? Кто-нибудь из них уже пронюхал, что его вызвали на допрос?

– Нет. По крайней мере, пока.

В таком случае можно воспользоваться предлогом как наживкой. Миками продолжал, не меняя выражения:

– Благодари свою счастливую звезду, что они – просто шайка идиотов.

– Ну да. Насколько мне известно, они пока следят за «Согавой».

– Да, похоже на то.

«Согава констракшен» была сравнительно небольшой по размеру компанией, возглавляемой младшим братом префектурального министра. Ее постоянно окружали слухи о коррупции в правлении и даже причастности к делам местных преступных синдикатов. «Хаккаку констракшен», которой это надоело, оборвала все связи с «Согавой», что означало, что в нынешнем преступном сговоре «Согава» не участвовала. Однако, несмотря на это, Второе управление продолжало пристально следить за компанией. Журналисты, которые не знали, замешана «Согава» в деле или нет, продолжали следить за руководством компании. Начальник Второго управления Отиаи повторял, что дело «Хаккаку» пока остается совершенно секретным.

– И когда, по-твоему, вы произведете аресты? – спросил Миками, мягко переходя к текущим вопросам.

– Не могу сказать точно.

– Ну хотя бы примерно. Сегодня, завтра? Может, на следующей неделе?

– Слушай, я на самом деле не имею права…

Итокава выглядел расстроенным. Совсем на него не похоже. В тот период, когда Миками регулярно наведывался в уголовный розыск, достаточно было подсесть к Итокаве, чтобы тот, пусть и нехотя, делился какой-то внутренней информацией.

– Тебе запретили общаться с нами?

– Дело не в том, что вы… – Итокава оцепенел. Судя по всему, он готов был сам себя ударить. Он густо покраснел.

Миками живо представил, как Итокава беседовал с другим детективом: «Дело не только в управлении по связям со СМИ. Нам необходимо убедиться, что никто из администрации ни о чем не догадывается». В административный департамент, помимо них, входят секретариат, отдел внутренней безопасности и отдел кадров.

Что-то случилось, и детективы решили скрыть происходящее от этих отделов, от администрации. Логично предположить, что при расследовании какого-то дела допущена ошибка или дело зашло в тупик, поэтому уголовный розыск и решил применить запрет на передачу информации.

– Кто-нибудь повесился в камере?

– Нет-нет, что ты. Ничего похожего. У нас все хорошо, – взволнованно ответил Итокава.

– Ладно. Почему тогда запрет на передачу информации?

– Меня не спрашивай. Но уверяю тебя, что к нашей текущей работе это не имеет никакого отношения.

– А к чему имеет?

– Учти, я ничего не знаю. Просто нас предупредили, чтобы при представителях администрации мы держали язык за зубами. О чем бы вы ни спрашивали.

«Держали язык за зубами»? Миками не верил собственным ушам.

– Да что у вас тут происходит, черт побери?

– Повторяю, я и сам не знаю.

– Значит, ты даже мне не можешь сказать? – Миками подался вперед, но сразу понял, что Итокава не лжет и не лукавит.

– Попробуй спросить директора. Мне не меньше, чем тебе, хочется выяснить, в чем дело.

Значит, запрет исходит непосредственно от директора уголовного розыска. Аракида приказал всем сотрудникам своего департамента молчать при представителях администрации, даже не объяснив, в чем дело. Он как будто перенял методы Акамы!

– Вот почему ты оказал Курамаэ такой холодный прием!

– Не принимай этого на свой счет. Кстати, Миками, чего ты добиваешься, врываясь ко мне без предупреждения только потому, что я отказал твоему подчиненному? Ну да, понимаю, у вас там мало информации. Вот только не понимаю, зачем тебе так подробно расспрашивать…

Миками неожиданно пришлось оправдываться:

– Я просто хочу подготовиться к пресс-конференции.

– И все?

– Какая еще у меня может быть причина?

Он не собирался скрывать правду, но, узнав о странных распоряжениях главы уголовного розыска, и сам не спешил раскрывать карты.

– Что ж, если у тебя все, у меня скоро начнется важная встреча. – Итокава решил воспользоваться ответом Миками как поводом закончить разговор. Затем он вышел, потому что ему позвонили по телефону.

Миками спускался вниз в глубокой задумчивости.

Разговор оказался полезным.

Хотя он так и не сумел выяснить, когда арестуют исполнительного директора «Хаккаку констракшен», из слов Итокавы стало ясно, что журналистам о последних событиях пока не сообщали. Значит, у него появился еще один козырь, которым можно воспользоваться на переговорах.

Впрочем, радоваться было рано. Миками все время вспоминал странные слова Итокавы: «Просто нас предупредили, чтобы при представителях администрации мы держали язык за зубами. О чем бы вы ни спрашивали».

Какие-то ограничения существовали и раньше, но сейчас… Судя по всему, детективам вообще запретили общаться с представителями административного департамента. Да, очень может быть… Миками вспомнились вчерашние слова Акамы: «Насколько я понимаю, вы тоже знакомы с родителями девочки. Вам лучше обратиться напрямую к ним. Не нужно привлекать еще и уголовный розыск… Визит комиссара в первую очередь касается административного департамента. Если вы привлечете уголовный розыск, все только осложнится. Как только вы проделаете всю подготовительную работу, я лично свяжусь с директором уголовного розыска. До тех пор вы должны рассматривать визит как дело совершенно секретное».

Интересно, какая кошка пробежала между уголовным розыском и администрацией? Отношения двух департаментов были сложными в любом месте, в том числе и в полиции префектуры Д. Правда, Миками не было известно о текущих проблемах, способных вызвать полномасштабный конфликт.

И тем не менее…

Можно ли считать загадочные слова Акамы и Итокавы, произнесенные как будто на одной волне, простым совпадением? По спине Миками пробежал холодок. Перед его мысленным взором возникла фигура единственного человека, способного воплотить совпадение в жизнь: Футаватари.

Лучший специалист административного департамента вел себя как-то странно. Копался в «Деле 64». Напоминал сотрудникам уголовного розыска об их самой большой и позорной неудаче. Должно быть, что-то случилось. Причина конфликта – не незаконный сговор при строительстве, который расследует Второе управление. Судя по всему, причина – в «Деле 64», которым занималось Первое управление…

Миками остановился на площадке между этажами. Над ним находился уголовный розыск; под ним – административный департамент. Лестничная площадка представилась ему олицетворением положения, в котором он оказался.

Глава 17

– «Тоё», «Асахи», «Майнити» и «Киодо ньюс» – безнадежное дело. Они упорно хотят подать протест начальнику всего управления, и переубедить их невозможно.

Они втроем – Миками, Сува и Курамаэ – собрались в кабинете и обсуждали создавшееся положение.

– Ну хорошо, а кто, по-вашему, согласится на то, чтобы подать протест нам?

Сува оторвался от своих записей:

– «Таймс», «Телевидение Д.» и «Кэнмин-FM». С ними проблем не будет. Я еще не успел поговорить с Томино из «Д. Дейли», но я на девяносто девять процентов уверен, что и они не откажутся от нашего предложения…

Четыре местных канала. Миками предполагал, что для Сувы ничего не стоит склонить их на свою сторону. Наверное, придется попросить кого-то из них предложить подать протест в управление по связям со СМИ. Нет, еще лучше – пусть такое предложение внесут все четыре представителя вместе.

– А что «Ёмиури» и «Санкэй»?

– Представители «Ёмиури» пока не определились. Хотя они в целом поддерживают протест, судя по их поведению, они могут отколоться, если им покажется, что «Тоё» слишком нажимает. Представители «Санкэй» сказали, что согласятся на компромисс: то есть если протест подадут директору административного департамента.

– А оставшиеся трое?

– Оставшиеся… – промямлил Курамаэ.

Глядя на него, Миками подумал: наверное, ему до сих пор не по себе от выговора, который он выслушал утром.

– Значит… Эн-эйч-кей, «Дзидзи-пресс» и «Токио Симбун» предпочитают выжидать. Они против сокрытия персональных данных в принципе, но письменный протест, по их мнению, – это чересчур. Скорее всего, что бы ни случилось, они примкнут к большинству.

Миками закурил сигарету. Посчитал в уме голоса. Четверо за то, чтобы подать протест начальнику всего управления. Четверо – за то, чтобы оставить его у Миками. Трое пока не определились. Представитель одного издания согласен, чтобы протест подали Акаме, а еще про одного «не известно».

Подсчеты выглядели не слишком хорошо.

– Нельзя ли уговорить «Санкэй» на то, чтобы оставить протест у Исии в секретариате?

– Это будет нелегко. Они не захотят потерять лицо в присутствии остальных.

Перед тем как повернуться к Курамаэ, Миками кивнул:

– Поговорите еще раз с представителями Эн-эйч-кей, «Дзи-дзи-пресс» и «Токио Симбун». Попробуйте переманить их на нашу сторону. Намекните, что, по нашим сведениям, расследование незаконного сговора при строительстве музея затрагивает самые верхи.

– Никаких проблем.

Миками снова повернулся к Суве:

– А вы, пожалуйста, поработайте с «Майнити». Можете сказать, что нам известно: Второе управление обратило самое пристальное внимание на «Хаккаку констракшен».

– Хорошо. Хотя, возможно, при нынешнем положении дел будет легче попытать счастье с «Ёмиури».

– Они уже получили большой куш.

Сува кивнул, как будто хотел сказать, что он это помнит. И в «Ёмиури», и в «Асахи» появились большие репортажи о сговоре при строительстве. Поэтому больше всего сенсации нужны были, соответственно, «Майнити» и «Тоё».

– Значит, вы хотите, чтобы я и «Асахи» оставил в покое?

– Вот именно. По-моему, слишком большое давление на них может отозваться рикошетом.

– Верно, – согласился Сува, но тут же нахмурился. – Остается «Тоё». Их тоже не трогать?

– Не надо, я сам. Попробую договориться о встрече с кем-то из редакторов.

Идеальный вариант – если представители «Тоё» ослабят хватку. Приходилось учитывать личное влияние Акикавы, а также то, что в этом месяце газета официально представляла пресс-клуб. Если «Тоё» согласится оставить протест в управлении по связям со СМИ, скорее всего, многие другие согласятся с ними, в том числе Эн-эйч-кей и «Дзидзи-пресс». Но Миками понимал, что отношения слишком обострились. Кроме того, Акикава не из тех, кто клюнет, как только ему покажут наживку. Нет, если они хотят быстро изменить мнение за то время, что им осталось, их единственная надежда – пойти напрямую к боссу Акикавы и рассчитывать на его начальственное решение.

– И еще одно… – Миками понизил голос до шепота, чтобы Микумо не слышала. – Старик, которого сбила машина, умер. Прошу вас изучить все обстоятельства дела. И постарайтесь, чтобы до конца совещания члены пресс-клуба ничего не знали.

Когда до них дошел смысл сказанного, оба молча кивнули. Миками посмотрел на настенные часы. Начало двенадцатого.

– Ладно, приступайте!

Оба его подчиненных встали и поклонились. Миками тоже встал и похлопал Курамаэ по спине:

– Ваши старания оценят по достоинству.

Так он извинялся за то, что раньше сорвался на Курамаэ. Тот слегка покраснел и вздохнул с облегчением. Миками показалось, что и Микумо немного просветлела. Она наконец встала из-за стола – все утро она что-то печатала – и распахнула окно, впуская в помещение свежий воздух. Им вчетвером приходилось тесниться в одном кабинете, где почти совсем не оставалось свободного места. Малейшая размолвка или недоразумение – и начинало казаться, что у них нечем дышать.

Миками вернулся за свой стол и позвонил в местное отделение «Тоё». Ему повезло; трубку сразу же снял сам Микио Адзуса, редактор, с которым он надеялся поговорить. Они познакомились и обменялись визитными карточками на последнем круглом столе, но разговаривали впервые.

– Я хотел бы кое-что с вами обсудить. Мы можем встретиться за обедом?

Адзуса, как показалось Миками, охотно согласился. «В целом неплохо относится к полиции»… Приятно, что ответ Адзусы совпадал с первым впечатлением о нем. Повесив трубку, он увидел, что Микумо вышла вслед за остальными и он остался в кабинете один.

В голове внезапно прояснилось.

Он встретится с редактором «Тоё» и обменяет его лояльность на эксклюзивные сведения. Расскажет о том, что происходит с делом о незаконном сговоре при строительстве музея… Ну а Адзуса нажмет на Акикаву, чтобы тот не подавал протест начальнику префектурального управления… Он снова взял телефон.

– Обедать не приеду. – Он уже говорил это Минако перед тем, как уехать на работу, и все же решил на всякий случай повторить. – Закажи себе что-нибудь в «Согэцу». Если они не доставляют на одного, закажи еду на двоих… То, что останется, можно вечером разогреть. Будет мне ужин. Согласна? Вот и хорошо. – Он закончил разговор, прежде чем его жена начала беспокоиться.

Вернулась Микумо с чайником в руках.

– Простите… все в порядке?

Вопрос застал его врасплох.

– Что вы имеете в виду?

– Вы побледнели. Сильно побледнели…

– Со мной все в порядке.

Может быть, из-за сухости его ответа Микумо замолчала и какое-то время смотрела на него.

– Что-нибудь…

– Что, простите?

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – сдавленным голосом спросила она.

– Вы и так мне помогаете.

– Но я хочу тоже помогать… с журналистами.

Миками оттолкнулся ногами от пола, крутанул кресло. Теперь он сидел к Микумо спиной. Смотреть ей в глаза он не мог.

– В этом нет необходимости, – буркнул он. – Пожалуйста, не создавайте лишних трудностей.

Глава 18

Миками вышел с работы в одиннадцать тридцать, хотя ему казалось, что для обеда еще рановато. Адзуса предложил встретиться в закусочной в западном стиле недалеко от редакции «Тоё».

– Эй, я здесь!

Адзуса пришел раньше его и сидел за столиком у окна; перед ним лежала раскрытая газета. Сорок шесть лет – ровесник Миками. У него было необычно смуглое лицо. При первой встрече он показался Миками человеком суровым и даже жестким, но теперь – возможно, из-за освещения – необычный цвет лица словно намекал на какую-то болезнь.

– Извините за опоздание. – Миками поклонился и сел напротив.

– Нет-нет, что вы, это я пришел слишком рано. На работе столько всяких дел. Благодаря вашему звонку я получил прекрасный предлог ненадолго улизнуть. – Вблизи Адзуса выглядел вполне здоровым и крепким; во всяком случае, он держался свободнее, чем во время их первой встречи. – Миками, вы, оказывается, настоящая знаменитость, живая легенда! А правда, что, когда вы возглавляли отдел во Втором управлении, вы арестовали трех или больше крупных чиновников по обвинению в коррупции?

– Это было очень давно.

– Вы ведь и в Первом управлении служили?

– Да. Примерно равное время в каждом.

– А чем вы занимались, когда похитили Сёко?

– Я служил в Первом управлении, в отделе специальных расследований.

– Значит, находились в самой гуще событий. Ведь похищение требует как раз специального расследования… Знаете, мне приходилось освещать многие громкие дела, пока я служил в Токио. – Адзуса плавно перешел к воспоминаниям о том времени, когда он служил главным репортером столичной полиции. Он рассказывал о себе с юмором, выставляя даже свои достижения провалами.

Миками несколько раз пытался вклиниться, но безуспешно. И только когда оба доели карри и им принесли кофе, Адзуса сам начал разговор на интересующую его тему:

– Насколько я понимаю, вы хотите, чтобы я не давал ход письменному протесту?

Миками отпил небольшой глоток и поставил чашку на стол. Из-за резкого перехода он едва не пролил кофе.

– Да, в общем и целом. Можно ли как-то добиться, чтобы протест подали мне?

– Понятно… В общем, я с вами согласен: негоже сразу жаловаться самому главному начальнику. Но мне приходится учитывать и чувства моих служащих… Кроме того, я считаю: в том, что они так завелись, есть и ваша доля вины.

– Совершенно с вами согласен. И все же факт остается фактом: речь идет о беременной женщине.

– Понимаю вашу точку зрения. Но должен также заметить… – Адзуса заговорил о сокрытии персональных данных. Хотя он смотрел на дело несколько под другим углом, в целом его взгляды не слишком отличались от взглядов более молодых репортеров.

Кивая, Миками украдкой посмотрел на часы. Начало второго. Он должен ответить пресс-клубу меньше чем через три часа.

– Адзуса-сан. – Миками попытался взять инициативу в свои руки. – Уверен, при вашем знании методов полиции вы понимаете, насколько будут серьезны последствия, если протест подадут начальнику управления префектуры. Я не говорю, что вам вовсе не следует подавать протест. Однако, если учесть прецеденты, не согласитесь ли вы, что более уместно – по крайней мере, для начала – подать протест либо в секретариат, либо в управление по связям со СМИ?

– Хм… Наверное, вы правы.

Миками воспрянул духом. Похоже, у него все получится! Он вспомнил, что говорил Сува: «Мне показалось, что на Акикаву давит его редактор, Адзуса. Раньше он был репортером полицейской хроники…» Может быть, Акикава нарочно свалил все на своего редактора, а Сува и поверил? Может быть, Акикава чувствовал себя обязанным в уплату за напитки, которыми его угостил Сува, что-то выдумать? Во всяком случае, Адзуса совсем не показался ему ни твердолобым, ни радикалом. Хотя, может статься, Адзуса просто хороший дипломат – отточил свое искусство в Токио.

Миками решил не останавливаться на полпути.

– Я не собираюсь называть случившееся пустяком, – продолжал он, – но будет очень некстати, если из-за дорожно-транспортного происшествия ухудшатся отношения представителей прессы и полицейского управления. Если вы сейчас любезно окажете нам содействие…

Последнюю фразу Миками нарочно подчеркнул.

– Очень хорошо. – Адзуса задумчиво кивнул. – Вижу, вы не жалеете сил, чтобы убедить нас в своей точке зрения… Хорошо, я поговорю с Акикавой. И все же не забывайте: мы, журналисты, принимаем подобные дела близко к сердцу. К сожалению, я не могу гарантировать, что ответ будет положительным. Помимо всего прочего, вы пытаетесь решить вопрос у него за спиной…

Миками кивнул, стараясь не показывать радости. Ему очень хотелось унизить Акикаву. Пусть знает, что и на него нашлась управа! И все же Адзуса оставил вопрос открытым…

– Ничего не могу вам обещать. Не обижайтесь на меня.

Произнеся завершающие фразы, Адзуса потянулся к счету. Миками его опередил. Адзуса хихикнул:

– Суперинтендент, напрасно вы беспокоитесь! Я не собираюсь оплачивать весь счет. Я хотел оплатить всего лишь свою долю!

– Адзуса-сан, прошу вас, сядьте.

– Что такое?

Миками многозначительно посмотрел на него и понизил голос до шепота:

– Передайте Акикаве, что ему стоит обратить особое внимание на расследование незаконного сговора при строительстве музея.

Адзуса слегка склонил голову и посмотрел на Миками в упор. Как бывший репортер полицейской хроники он наверняка не раз обменивался со стражами порядка полезными сведениями и услугами. Он догадывался, что Миками, так сказать, платит авансом.

Миками не сомневался, что сведения, которые он собирался сообщить, превзойдут ожидания Адзусы.

– Последние несколько дней мы неоднократно вызывали на допросы исполнительного директора «Хаккаку констракшен». Если все пойдет по плану, в течение следующих нескольких дней мы сможем произвести арест.

Адзуса даже моргать перестал. Он стал похож на новичка-репортера, который почуял сенсацию.

В закусочной почти никого не осталось – обеденный перерыв заканчивался. Миками показалось, что они с Адзусой поняли друг друга.

Глава 19

Пробило четыре часа пополудни.

Миками толкнул дверь в пресс-центр. За ним шли Сува, Курамаэ и Микумо. В пресс-центре их уже ждали. Миками поразился количеству собравшихся – больше тридцати человек. Похоже, все члены клуба явились в полном составе. Семь или восемь репортеров сидел и на диванах посреди комнаты. Другие принесли себе стулья. Остальные стояли; места для стульев в комнате больше не было. Микумо с ручкой в руке пересчитала присутствующих по головам. Вчерашняя враждебная атмосфера совершенно рассеялась. Все репортеры смотрели на них выжидательно. Впереди стоял Ямасина из «Дзэнкен таймс»; Миками заметил его заискивающий взгляд. Ямасина наверняка вышел вперед только затем, чтобы остальные не заметили его двуличности. Акикава и его заместитель Тэдзима стояли скрестив руки на груди за одним из диванов. Внешне Акикава выглядел таким же собранным, как всегда. Но что творится у него внутри? Интересно, что ему сказал Адзуса? Что он чувствовал, пока ждал? Уцаки, главный репортер «Майнити», казалось, пребывал в приподнятом настроении; вполне возможно, Суве удалось склонить его на свою сторону. В дальнем углу плечом к плечу стояли Хороива из Эн-эйч-кей и Янасе из «Дзидзи-пресс». Их позиция соответствовала словам Курамаэ о том, что они еще не определились.

– Ну что, все в сборе? – заговорил Сува. – Отлично. В связи со вчерашними событиями директор по связям с прессой Миками сейчас зачитает наш официальный ответ относительно виновницы серьезного дорожного происшествия, имевшего место на территории участка И.

Миками поклонился и тут же зажмурился от вспышки. Он поднял голову, чтобы посмотреть, кто его снимает. Мадока Такаги из «Асахи».

– Такаги, Такаги! По-моему, без этого мы вполне можем обойтись. Сейчас ведь не пресс-конференция! – укоризненно произнес Сува, стараясь, впрочем, не казаться слишком строгим.

Послышался высокий голос Такаги:

– Мне нужен снимок для моей колонки. Я делаю специальный репортаж о сокрытии персональных данных!

– Ну ладно, но разве нельзя было снимать со спины? Не стоит иллюстрировать репортаж нашими портретами, – в конце концов, сокрытие персональных данных не только наша инициатива…

Восстановив мир, Сува повернулся к Миками и жестом показал, что можно начинать. Миками откашлялся и посмотрел на листок, который держал в руках:

– Не стану задерживаться с официальным ответом. После тщательных размышлений мы пришли к выводу, что, поскольку виновница происшествия ждет ребенка, мы не вправе раскрывать ее персональные данные.

Несомненно, именно такого ответа все ожидали; за ним почти не последовало никакой реакции. Миками продолжал читать:

– Однако мы обязуемся и дальше вести дискуссии на любые темы с вами, уважаемыми членами пресс-клуба, и рассматривать каждый подобный случай отдельно… Спасибо!

Вторую часть они добавили для равновесия. Предложение внес Миками, и начальник Исии дал свое позволение включить фразу в официальный ответ всего пятнадцать минут назад.

Прежде чем ответить, Акикава театрально кивнул:

– Позиция полицейского управления префектуры нам вполне ясна. Сейчас мы посовещаемся и дадим вам ответ. Будьте добры, оставьте нас.

Сотрудники управления по связям со СМИ вернулись к себе. Им казалось, что время тянется бесконечно. Тикали часы на стене. Миками сидел на диване; напротив него устроился Исии. Он спустился со второго этажа, заранее опасаясь результата. Сува, Курамаэ и Микумо тоже волновались. Каждый сидел за своим столом и деловито писал что-то или набирал на компьютере, но все то и дело косились на часы.

Четыре пятнадцать… четыре двадцать…

Благодаря резиновому стопору дверь была приоткрыта сантиметров на пять. Как только репортеры выйдут в коридор, сотрудники отдела по связям с прессой услышат…

Они сделали все, что могли.

За несколько секунд до того, как представители прессы собрались на совещание, Сува успел переговорить с четырьмя «сомневающимися» представителями местных СМИ. Он в последний раз попытался убедить их в том, что вторая часть заявления самая главная.

– Прошу вас, предложите подать протест главе секретариата. Не беспокойтесь, вы внакладе не останетесь.

По словам Сувы, Ямасина из «Таймс» с ним согласился, а остальные нехотя последовали его примеру. Если они дружно поддержат предложение Сувы, даже самым твердолобым придется с ними считаться. Вопрос поставят на голосование, и тогда…

– Что-то они задерживаются. Интересно, что там происходит, – заметил Исии. Молчание действовало ему на нервы.

Миками молча кивнул. Наверное, они сейчас спорят. Во всяком случае, единогласного решения не будет. Самые твердолобые будут отстаивать свою точку зрения до конца: «Протест необходимо подать начальнику управления!» Никому, скорее всего, не удастся никого убедить. Вопрос поставят на голосование. В пресс-клубе собрались представители тринадцати изданий; для того чтобы протест подали Исии, требуется набрать всего семь голосов…

Есть еще надежда, что они победят.

Но они в самом деле задерживаются. Давно уже пора принять решение!

Миками был обеспокоен не меньше Исии. Он живо представлял себе возможные осложнения. Время шло; его все больше одолевали сомнения. Да удалось ли Суве на самом деле убедить Уцуки из «Майнити», переманить его на их сторону? В самом ли деле Уцуки переменил свое мнение? Удалось ли Курамаэ намекнуть о незаконном сговоре? А может быть, он сам провалил дело… Может быть, Адзусе не удалось переубедить Акикаву?

Нет, вряд ли! Адзуса сразу сделал стойку, когда Миками поделился с ним инсайдерской информацией относительно сговора. Прощаясь, он еще сказал: «С вами приятно иметь дело…»

Адзуса наверняка нажал на Акикаву. И пусть Акикава хорохорится, изображая прожженного, матерого репортера. Он – всего лишь винтик в сложном механизме. Он не может не подчиниться приказу одного из главных редакторов газеты. И хотя едва ли Акикаве нравится мысль подать протест Исии или Миками, он не должен с пеной у рта защищать идею о том, чтобы пойти к самому начальнику управления.

Теперь все зависело от «Асахи» и «Киодо ньюс»… а также, возможно, от Усиямы из «Ёмиури», который терпеть не мог Акикаву. Что, если Усияма заметил, как Акикава переметнулся, и нарочно выступит против, чтобы действовать наперекор своему недругу?

Тридцать две минуты пятого… От тишины звенело в ушах. Четыре тридцать пять… четыре сорок…

В коридоре послышались шаги. Все дружно повернулись к двери. Судя по шуму, из пресс-центра вышли едва ли не все репортеры… Миками первым подбежал к двери. В коридоре уже толпились человек десять. Остальные стояли на пороге пресс-центра, подталкивая тех, кто шел впереди. В толпе Миками сразу заметил Акикаву. Тот направился к нему. Как будто по команде, репортеры перестали разговаривать и развернулись лицом к Миками. Миками смотрел Акикаве в глаза. Что там?

Акикава хладнокровно заговорил:

– Мы сейчас же идем к начальнику управления и подаем ему письменный протест.

Миками оцепенел. У него за спиной кто-то ахнул.

Полный провал!

Он почувствовал, как силы покидают его. Его как будто ударили под дых, как будто сломали замок на песке, который он возводил целый день, и теперь от него не осталось и следа… Все поплыло. Словно из тумана, совсем рядом возникло лицо Акикавы. Склонившись к Миками, он прошептал:

– На следующей неделе Адзуса уезжает в Токио; у него больная печень. Он очень благодарен вам за прощальный подарок. Просил меня передать вам привет.

Его ухмыляющееся лицо снова отдалилось.

Миками снова ахнул. Его обвели вокруг пальца!

«С вами приятно иметь дело»…

«Прощальный подарок»! Выходит, Адзуса и не собирался выполнять свою часть сделки… Репортеры волнами двигались к лестнице. Акикава снова скрылся в толпе.

«Стойте! Погодите!» – хотел закричать Миками, но словно онемел.

Перед глазами все поплыло, ноги подкосились. Кто-то обхватил его за талию. Вскинув руку, он схватил Микумо за плечо.

– Миками-сан… Как вы себя чувствуете?

– Нормально.

– Вам нужно сесть.

Казалось, ее голос доносится издалека. Голова безвольно качалась вперед-назад. Миками зажмурился.

– Эй… погодите!

Кто-то повторял одно и то же, как заезженная пластинка. Когда способность видеть вернулась к Миками, он сразу заметил Исии. Глава секретариата бежал за репортерами.

– Погодите, так нельзя… тем более всем сразу! – закричал Сува.

Кто-то закричал в ответ:

– Голосование было единогласным – чего вы еще от нас ждете?

Миками отбросил руку Микумо. Единогласным?! Не может быть! Пригнувшись для равновесия, он с трудом пробирался вперед. Прищурился. Хотя ноги казались чужими, он заставлял себя идти за репортерами. Микумо пробовала его остановить, но он снова отбросил ее руку.

Спотыкаясь, он подбежал к лестнице. Не сразу ему удалось ухватить за полу пиджака кого-то из репортеров. Подняв голову, он узнал Курояму. Неужели те, что бежали впереди, уже добрались до второго этажа?

«Я этого не допущу!»

Миками обогнал Уцуки из «Майнити». Поравнялся с Ямасиной из «Таймс».

– М-миками…

Он прошел мимо, успев заметить, что на лице Ямасины застыло извиняющееся выражение. Обогнал еще одного, потом еще. Быстрее, быстрее, быстрее! Он поднялся на площадку второго этажа. Несколько человек уже ворвались в секретариат. Миками задыхался. Он побежал. Побежал изо всех сил и скоро догнал тех, что шли впереди. В приемную уже вошли пять или шесть журналистов. Миками сразу же заметил, что над кабинетом начальника управления горит лампа. Значит, он здесь!

Сотрудники секретариата среагировали моментально: несколько человек бросились наперерез, загораживая дверь. В такие минуты административные работники – неторопливые, холеные, в дорогих костюмах – быстро вспоминали о том, что они еще и полицейские. Миками услышал звон разбитого стекла. Аико Тода стояла точно прикованная к месту; ее чашка упала на стол и разбилась.

Миками пробирался между сотрудниками секретариата и репортерами. Перед ним снова возникло лицо Акикавы. Отставшие напирали сзади.

Если они прорвутся к начальнику, все кончено!

Миками встал у двери и раскинул руки в стороны, перегораживая им дорогу. Он лишился дара речи. Он тяжело дышал; в горле у него пересохло. Крепко упираясь ногами в ковер, он угрожающе смотрел на репортеров. Краем глаза вдруг уловил движение. Чуть повернув голову, он заметил Футаватари. Тот сидел на одном из диванов посреди комнаты и не сводил с Миками взгляда. Снова его глаза! Глаза, похожие на черные дыры, лишенные каких бы то ни было эмоций. Все продолжалось лишь секунду. Футаватари вдруг отвел взгляд в сторону, затем встал и отвернулся. Пробившись сквозь толпу репортеров, он направился к выходу и бесшумно исчез в коридоре.

«Подонок бежит от опасности!»

– Миками!

Он круто развернулся лицом к репортерам.

– Отойдите, пожалуйста, – негромко сказал Акикава. В руке он держал сложенный пополам лист бумаги – письменный протест.

– Всем вместе туда нельзя, – с трудом прошептал Миками.

Акикава вызывающе ухмыльнулся:

– Решение было принято единогласно. Мы подадим протест вместе.

– Вы утратили наше доверие, Миками! – подал голос Тэдзима, стоящий рядом с Акикавой. – Если он войдет туда один, вы, чего доброго, еще придумаете, как его наказать!

– Тише! Да тише же! – Миками был вне себя; ему казалось, что дверь у него за спиной может открыться в любую секунду.

– Войдет только один представитель – и точка. Больше я никого не пропущу.

Репортеры возмутились:

– Вы не имеете права! В конце концов, вы существуете на наши налоги! Не на наши ли деньги оплачен даже ваш ковер? Мы не нарушаем законов!

– Довольно! – не выдержал Миками. – Здесь государственное учреждение; никто не войдет туда без моего разрешения!

– Мы не обязаны вас слушать. Пропустите нас!

Словно по приказу, толпа пришла в движение. Акикаву подпирали сзади; его толкнули прямо на Миками.

– Не смейте!

Миками обеими руками отпихивал их. Почувствовал, как кто-то держит его сзади. Оказывается, Сува и остальные зашли ему за спину и помогали сдерживать натиск. Акикаву тоже подталкивали сзади. Так они боролись, но не могли сдвинуть друг друга с места.

– Прекратите!

– Прочь с дороги!

Акикава оскалился и замахнулся, метя локтем в шею Миками. Миками собирался отразить удар, но промахнулся; его пальцы схватили кусок бумаги. Послышался треск… В руках у него оказался обрывок листа.

Вторая половина осталась у Акикавы.

Вторая половина письменного протеста…

В комнате воцарилась тишина. Миками почувствовал, что больше никто не подпирает его спину. Акикаву тоже отпустили.

Он посмотрел на Акикаву, словно говоря: «Я не нарочно». Слова были излишни. Теперь решение за Акикавой… За ним и еще за двадцатью с лишним репортерами.

За спиной у Миками кто-то тихо произнес:

– Мы ничего не могли поделать… Так получилось.

Миками узнал Исии.

Акикава как завороженный смотрел на кусок листа в своей руке. Потом медленно поднял взгляд на Миками. Не спеша смял обрывок и бросил на ковер. Потом возвысил голос, в котором звучала угроза:

– Начиная с сегодняшнего дня пресс-клуб отказывается от всякого сотрудничества с полицейским управлением префектуры! Предлагаю бойкотировать предстоящий визит генерального комиссара.

Глава 20

Новости шли по телевизору без звука, знаменуя собой конец еще одного дня. Миками лежал дома, в гостиной, и рассеянно смотрел на экран. Они с Минако почти не разговаривали.

Полный провал… Унижение. Жажда мести. Раскаяние… Не в силах до конца разобраться в своих чувствах, Миками пришел в растерянность.

Слова Акикавы стали спусковым крючком. Сначала в приемной воцарился полный хаос. Затем представители прессы договорились снова устроить срочное совещание, на котором официально решили бойкотировать визит комиссара.

Акама выместил всю свою злость на Миками; таким Миками его еще не видел. Исии упал в обморок от страха и лежал, распростершись, на полу.

– Кем вы себя вообразили?! – орал Акама. – Как нам не повезло! Какой у нас слабый директор по связям с прессой!

Впрочем, освобождать Миками от занимаемой должности он не спешил. В конце концов, благодаря поступку Миками репортерам так и не удалось подать протест начальнику управления! Акама решил, что Миками порвал протест нарочно, пусть и в спешке, действуя импульсивно. То, что мятежным журналистам казалось полным варварством, Акама считал удачным ходом. Отчасти последний поступок уравновешивал в его глазах длинный список прегрешений Миками.

Миками все равно казалось, что уже поздно. Он имел в виду не только письменный протест пресс-клуба. Почему Цудзиюти так и не вышел тогда из своего кабинета? Ведь их разделяла всего лишь дверь. Он, должно быть, слышал шум. Вряд ли Цудзиюти испугался и залез под стол от страха… Скорее он просто делал вид, будто ничего не слышит. То, что происходит за дверьми его кабинета, его не касается. Он предпочитал сохранять невозмутимость. Интересно, как ему это удается? Наверное, дело в том, что кабинет начальника полицейского управления считался не совсем территорией префектуры. Там была территория Токио, Национального полицейского агентства.

Статус начальника полиции в префектуре Д. считался почти божественным. Ему докладывали только благоприятные новости, а от неприятностей старались оберегать. Подчиненные считали своим долгом заботиться о том, чтобы начальник полиции хорошо запомнил время, проведенное в префектуре Д. Его оберегали от микробов, отгораживали от местных забот и тревог; словом, обращались с ним, как с гостем на роскошном курорте. Позже, когда он должен будет вернуться в Токио, местные компании завалят его дорогими подарками. Все вздохнут с облегчением, когда он произнесет традиционную прощальную речь: «Я с удовольствием буду вспоминать время, проведенное у вас; вы окружили меня заботой, и я увидел, как верно охраняют общество стражи порядка». Затем, едва переведя дух, они начнут собирать сведения о характере и привычках следующего начальника.

Миками закурил, ему казалось, что он дошел до точки невозврата. Он опустился до того, что стал верным псом административного департамента – как на словах, так и на деле. Верный своей роли, он скалил клыки, защищая начальство. Что было, того не вернешь; он понимал, что ему еще долго придется привыкать к своему положению. С другой стороны, он будет считать себя неудачником, если сейчас сдастся и позволит журналистам издеваться над ним, а Акаме – унижать его.

Перед его глазами снова всплыло непроницаемое лицо Футаватари.

О чем он думал, видя, как молодые репортеры беснуются вокруг Миками? Смеялся ли про себя при виде его унижения? Сочувствовал ли ему? Или сделал зарубку в памяти, чтобы потом воспользоваться безобразной сценой в своих интересах?

Футаватари потихоньку ускользнул с места происшествия. Боялся оказаться замешанным в скандале? Или решил, что дело его не касается? Видимо, за долгие годы службы в административном департаменте он приучился моментально оценивать потенциальную угрозу и срочно ретироваться в случае необходимости.

И все же…

Настанет время, когда они непременно столкнутся. Они с Футаватари играют одну партию. «Дело 64». Записка Коды. И первое, и второе потенциально опасны. Общие интересы непременно столкнут их, хотят они того или нет. Правда, пока бой неравный. Партия уже началась, но Миками по-прежнему не знает многих важных вещей. Пока непонятно даже, на чьей стороне Футаватари. Партнер он или противник? Ясно одно: они непременно столкнутся. И битва будет кровавой. В последнем Миками не сомневался, доверяя своему чутью.