Быстро пробежав к месту, где по всем расчетам должен был находиться центр подземного хранилища, Таран положил маячок и включил его.
Через четыре минуты тем же путем, но в обратном направлении, Таран выбрался из охраняемой зоны.
- Все на мази? - спросил Полуян и удовлетворенно подтолкнул Тарана плечом. - Тогда я выхожу в эфир.
Он взял трубку. Вызов прошел без малейшей задержки.
- Василий Васильевич? - спросил Полуян настороженно. Имя и отчество были паролем, о котором знало всего несколько человек.
- Вы ошибись, это Николай Николаевич..
Это был отзыв.
- Прошу прощения. Я набирал номер правильно...
- Не беспокойтесь, все в порядке.
Невинный разговор абонентов космической связи. Как ни препарируй его, ничего секретного не извлечешь. На деле разговор запускал в действие сложный боевой механизм, нацеленный на уничтожение.
- Уходим, - сказал Полуян озабоченно. - Здесь скоро станет слишком жарко.
* * *
Бомбардировщик с погашенными аэронавигационными огнями шел с северо-востока на высоте шести тысяч метров. Проследить его полет в ночи с земли без радара у противника не имелось возможностей, и летчик выдерживал курс, не применяя противозенитных маневров.
То, что нес на борту самолет к далекой цели только в силу традиций называлось авиационной бомбой. На самом деле это была современная сложнейшая система оружия, сочетавшая в себе электронные устройства самонаведения, корректировки траектории, взведения взрывателей и мощный подрывной заряд.
Сложные электронные датчики, расположенные в контейнере системы уже засекли источник радиоволн определенной длинны и запустили в работу процессоры, которые приводили в действие механизмы прицеливания.
Компьютер проверил исправность блоков системы и тут же спокойный голос бортового суфлера сообщил экипажу:
- До цели сто пятьдесят километров. Контакт устойчивый.
На современных самолетах пилоту, особенно в сложных боевых ситуациях бывает нелегко уследить за показаниями десятков разных приборов. Поэтому конструкторы дополнили визуальное восприятие летчиком параметров полета звуковыми подсказками. Специальная аппаратура в нужный момент сообщала экипажу на что следует обратить внимание, какие действия нужно срочно предпринять. Любую, самую поганую новость бортовой суфлер сообщал экипажу голосом спокойным, отрешенным от тревожных событий. Он одинаково бесстрастно, произносил фразу вроде \"Пожар в правом двигателе\" в полете или \"Не вышла передняя стойка шасси\" при посадке.
Психологи, изучавшие воздействие слов суфлера на состояние летчиков, пришли к выводу, что голос мужчины подсказчика воспринимается более нервозно, чем когда то же самое сообщает женщина. Поэтому невидимую суфлершу в зависимости от личных впечатлений от её подсказок пилоты звали \"Черный ангел\" или \"Ангел смерти\".
- До цели пятьдесят километров. Контакт устойчивый.
Система наведения оружия работала в автономном режиме и в помощи штурмана не нуждалась. Теперь он мог только прервать подготовку к пуску, если с земли последует отмена приказа на поражение цели.
- Цель захвачена в перекрестие. Удержание надежное. Сброс!
Идея создания оружия объемного взрыва родилась в умах тех, кто совершенствует средства массового поражения, с появлением баллистических ракет. Их топливные баки заполняли высокоактивными агрессивными сортами синтетического топлива. Именно тогда в язык военных вошли такие названия как гидразин, аэрозин, пентаборан, гептил, обозначавшие вещества летучие, образующие в смеси с воздухом гремучие смеси, обладающие огромной разрушительной силой.
Первые аварии ракет на пусковых столах и в моменты их заправки ошеломляли испытателей мощностью взрывов. Но создатели новых видов оружия увидели в силе и свойствах ракетного топлива перспективное направление конструирования боевых систем, которые позже получили название \"термобарических\" или, если определять их по-русски, - боеприпасов объемного взрыва..
У нового оружия страшная разрушительная сила. На определенной высоте у контейнера, содержащего летучую огнеопасную смерть, разрушается оболочка. Вырывающийся в атмосферу газ мгновенно распространяется во все стороны и заполняет огромный объем. Точно в рассчитанное время специальное устройство выдает огневой импульс. Облако агрессивного состава мгновенное детонирует.
С точки зрения физики у такого рода боеприпасов двойное действие. В первой фазе взрыва масса детонирующей смеси устремляется огненным валом во все стороны от центра. Она сжигает и сметает все, что оказывается в сфере её воздействия.
Весь кислород воздуха, оказавшийся внутри зоны взрыва, мгновенно выгорает и там создается зона пониженного давления, своеобразный вакуум.
Во второй фазе действия боеприпаса атмосферное давление с огромной силой схлопывает вакуумный пузырь, довершая разрушения, которые не доделал взрыв. Именно по этой причине бомбы такого рода получили неверное название \"вакуумных\". Кстати, подобный вакуумный эффект присутствует и при ядерных взрывах, но сила их впечатляет иными последствиями и эффект возвратной воздушной волны в нашем представлении остается как бы не замеченным...
Некоторое время бомба, отделившаяся от носителя, летела тем же курсом, что и самолет, но постепенно её траектория начала прогибаться к земле. Головка системы наведения передавала импульс радиомаяка в бортовой компьютер. Там в безмолвных чипах микропроцессоров поступавшая с датчиков информация обрабатывалась и преобразовывалась в команды, которые передавались на органы управления полетом бомбы. Умная система учитывала менявшуюся на разных высотах силу ветра, его направление и атмосферное давление. Все природные факторы, способные сбить бомбу с боевого курса, парировались рулями и цель, запечатленная электронной памятью, все время оставалась в центре перекрестия прицела.
Бомбардировщик, заложив вираж по широкой дуге, ложился на обратный курс, когда горы осветила яркая вспышка.
Огромный оранжевый шар, играя и переливаясь тугими жгутами багрового пламени, заполнил все пространство ущелья, опалив всепожирающим жаром его склоны, заставив трескаться камни, поджигая как свечки деревья в ближайшем лесу, иссушая ручьи, стекавшие с гор.
Мощный наземный удар, сотрясший чрево хранилищ, укрытых толстым слоем железобетона, вызвал детонацию запасов боеприпасов, собранных в одном месте. Могучий взрыв распорол бетонную крепость изнутри, как жестяную консервную банку.
Оранжевый шар ещё не погас, когда из глубины земли, догоняя его, вырвался столб огня и черного дыма...
Утром над горами пролетел самолет-разведчик. А уже через час в штабе генерала Шалманова рассматривали свежие аэрофотоснимки. На листах крупного формата хорошо просматривалась огромная яма. Увеличительное стекло позволяло увидеть торчавшие вверх и в стороны, изогнутые страшной силой, стержни стальной арматуры.
- Что скажете, Георгий Петрович? - спросил полковник Бойко Шалманова.
- Отличная работа.
- Тогда вот, - Бойко положил на аэрофотоснимки и открыл пластиковую папочку. - Это акт о выполнении задачи. Мне надо списать затраченные на контракт средства.
* * *
Считается, что горный туризм - это очень трудное испытание физической и духовной выносливости человека. Но то, что выпало на долю боевой группы Полуяна с мирным туризмом сравнить нельзя.
Туристу незачем постоянно думать о том, как скрыть свой маршрут от чужих глаз. Он может останавливаться в населенных пунктах, в местах удобных для ночевок и дневок, любоваться пейзажами, наслаждаться восходами и закатами, распевать с вечера до утра песни под гитару.
Группе Полуяна приходилось старательно обходить места, где живут люди. И каждый такой обход превращался в крюк, всякий раз требовавший затраты сил. Суровая необходимость заставляла её уходить с нехоженых троп и преодолевать неудобья, ради того, чтобы внезапно оказаться там, где её не ждали.
Столь же часто группа прерывала движение для того, чтобы понаблюдать за маршрутом, старательно изучить подозрительные места, где можно устроить засаду, замаскировать секрет или поставить стационарный пост боевиков.
В штабе Басаева сразу связали взрыв секретной базы с пребыванием в местах её расположения таинственной группы федералов. Группы, следы которой обнаруживались довольно быстро, но встать на которые и пойти по ним никому не удавалось.
Чтобы хоть каким-то образом успокоить себя, Басаев на президентском совете сообщил, что по сведениям, которые добыли его доверенные люди, группа составлена из чеченцев, уроженцев горных аулов, которые прекрасно знали места, где им приходится действовать, где им помогали скрываться от погони родственники и знакомые.
Масхадов, выслушав это сообщение, дал резкую отповедь.
- Мы знаем, Шамиль, как ты умеешь оправдываться. Хорошо знаем. Но не вздумай повторять эту глупость на людях. Никто тебе не позволит распространять слухи о том, что горные чеченцы поднялись против нашей с тобой власти. Хотя я прекрасно понимаю, Шамиль, что наши шашни, не ужасайся, я ещё раз повторю, - что наши шашни с арабами, с ваххабитами, надоели народу. Надоели. Ты меня понял? И когда ты уйдешь отсюда, то займись делом и заставь тех, кто на это ещё способен, найти русских. Я повторяю - русских, которые шастают в твоем тылу, как у себя дома.
С совета Басаев ушел накаленный до точки плавления. Его давно так не унижали. С того момента, когда в Абхазии, осетин, командир батальона, преданный им, публично врезал прикладом, свалил и добавил несколько пинков ногой. Тогда пришлось вытерпеть не только боль, но и оскорбительные слова, от которых в других условиях кавказец хватается за кинжал.
- Я найду их, - успокаивал себя Басаев. - Я изрежу их на куски. Запихаю в рот по гранате и подорву.
Планы мести возникали в голове один страшнее другого. Оставалось их воплотить в жизнь.
* * *
Дауд Арсанукаев с энтузиазмом воспринял приказ Басаева отыскать группу федералов, которая оказалась в Итум-Калинском районе и действовала без какой бы то ни было связи с основными силами. Дауд сразу обратил внимание на приказ \"уничтожить\" и отсутствие обычного для Басаева требования взять кого-либо в плен. Это свидетельствовало о том, что генерал встревожен, а может даже напуган решительностью, с которой русские ворвались в Чечню и разметали тех, кто прикрывал опасные горные проходы от возможного проникновения небольших диверсионных групп спецназа.
Дауд сам отобрал боевиков, уже имевших боевой опыт. Каждый из них проверен в деле, как с точки зрения физической выносливости, так и со стороны беспощадности в отношении к неверным.
Погрузив команду в бортовой \"Урал\", Дауд приказал водителю гнать на юг по дороге, которая тянулась по ущелью Аргуна к грузинской границе. Посвящать боевиков в тонкости предстоявшей им операции Дауд не стал. И уж тем более он умолчал о том, какую опасность представляет группа профессионалов, жертвами которой уже стали группа Даги Берсаева и отряд Везирханова.
* * *
Полуян прилег, плотно уперся локтями в землю и приложил бинокль к глазам. До аула Керой, видневшегося вдали оставалось не более двух километров. Чтобы добраться туда предстояло спуститься с крутого склона в ущелье, перейти вброд маленькую речушку. Дома аула располагались на узкой полоске берега, которую за многие века вода отвоевала у гор.
Полуян насчитал шесть новых особняков, яркими заплатами выделявшихся на фоне старых домов аула сложенных из естественного горного камня. Полуян легко представил, сколько усилий потребовалось приложить тем, кто пробивал сюда дорогу, вез арматуру, бетон, облицовочные и отделочные материалы.
По тому, как дома выглядели снаружи, все для их строительства было завезено из центральной России. По узкой горной дороге, пробитой по трассе старой вьючной тропы и соединявшей аул Итум-Кале с грузинским поселком Шатили, который расположен в верховьях Аргуна на южной стороне Муцосского хребта можно протащить в эти края небольшие партии боеприпасов и вооружения, но тащить по горам цемент, кирпич, бетонные блоки вряд ли кому-то приходило в голову.
Обращало на себя внимание, что дома ещё в процессе строительства приспосабливались к долговременной обороне. Едва ли хозяева особняков предполагали, что сюда доберутся российские военные, но доверия к добропорядочности своих соседей - горцев они явно не испытывали. Страна, где в каждом ауле имеется свой отряд \"самообороны\", который обязательно именуется \"полком\", в любой момент может обернуться бандой абреков, для которых все равно что грабить, лишь бы нашлось кого.
Судя по схеме, которую вручил Меир Бен Ари, усадьба, стоявшая в стороне от остальных домов поселка, принадлежала шейху Абу Бакру.
Это был тот объект, ради которого, преодолевая трудности и опасности, они пришли в долину Аргуна, в глубокий тыл чеченской вольницы.
Полуян рассматривал дом методично, не торопясь.
Первый этаж представлял собой бетонный монолитный блок. На разных уровнях по фасаду тянулись четыре узкие амбразуры - две располагались у самой земли, две - в метре от нее. Еще по две прорези для стрельбы виднелись в торцах здания.
Второй этаж - жилой, был выложен из прекрасного кирпича песчано-желтого цвета. В широких светлых окнах хорошо просматривались фирменные рамы из полихлорвинила.
Внимательно вглядываясь, Полуян определил, что чуть ниже оконных переплетов под подоконниками, прикрытые металлическими пластинами, находились небольшие прорези амбразур.
Крутые скаты крыши покрывала зеленая черепица. В двух местах над крышей торчали два черных прута антенн.
С тыловой стороны двора, обращенной к горам, к дому примыкала одноэтажная хозяйственная пристройка. Судя по металлическим воротам там мог находиться гараж на две машины и помещение мастерской. За оградой ближе к крутому склону горы стояла высокая мачта с тарелкой космической связи на макушке.
Шейх, устраивая гнездо в горах, наверняка был уверен, что нашел для себя надежное убежище и селится здесь на долгое время
В горах было тихо и лишь далекий заунывный звук, походивший на волчье подвывание, доносился до ушей по трубе ущелья. Таран долго прислушивался, пока понял, что в невидимом горном ауле муэдзин гнусаво тянет азан - призыв к полуденной молитве. Где располагался аул и далеко ли до него определить на слух было трудно: в горном воздухе звуки распространялись легко, не теряя своей тональности.
Неожиданно пение муэдзина, доносившееся издалека, заглушил громкий звук пробудившейся рации.
- Русский, ты меня слышишь?! - голос, рвавшийся из эфира, бил в перепонки. Полуян улыбнулся. В интонациях вопроса слышались волчьи нотки, хорошо знакомые многим по знаменитому мультфильму. Казалось что то, кто вышел в эфир сейчас завопит: - Ну, заяц, погоди!
- Ответить? - спросил Резванов.
Полуян отрицательно качнул головой.
- Я знаю, русский, ты меня слышишь. Так вот знай, я сдеру с тебя шкуру. Сдеру!
В последнем слове, произнесенном с нервным надрывом, чудилась не уверенность, а нескрываемое отчаянье.
- Эх, - сказал Бритвин с сожалением, - я бы ему ответил!
- Не надо, - Полуян на этот счет имел свои соображения. - Эта публика сейчас чувствует себя в роли волков. Не будем их разочаровывать. Они пытаются угадать, куда мы от них побежим. О том, что мы пойдем навстречу мысль им наверняка не приходит. В этом наш козырь.
- Мы не знаем сколько их, - высказал сомнение Таран, - вот что плохо.
- Узнаем, - сказал Полуян. - Сейчас пойдем и узнаем.
Умение преодолевать трудности - это не столько физическое, сколько моральное качество человеческой натуры. Выносливые люди, ощущают усталость в той же мере, как и все остальные, но они не обращают на неё внимания и переносят тяготы как явления неизбежно сопутствующие напряженной работе.
В течение часа Полуян вел группу ускоренным шагом, поскольку они двигались параллельно склону горы по старой овечьей тропе и это давало им возможность побыстрее уйти подальше от опасного района. Когда потребовалось брать подъем, они перешли на размеренный шаг, чтобы не сбивать дыхания.
Тропа, змеясь среди камней, выступавших наружу из тела горы, снизу просматривалась плохо, и группа двигалась перекатами. Пока двое уходили все выше вверх, остальные занимали позиции, готовясь отразить нападения с флангов и тыла.
Они заметил \"Урал\" в долине Аргуна издалека. Машина задержалась на дороге у большой воронки, которую оставила авиационная бомба, сброшенная ночью прилетавшим сюда штурмовиком. Боевики, вооружившись лопатами, наспех устраняли повреждение полотна, пытаясь обеспечить машине возможность проезда.
Чтобы выбраться на проезжую часть, группе надо было пройти далеко вперед по склону и найти удобный спуск. Тропа пролегала в узкой щели, прорытой ливневыми потоками, стекавшими со склонов горы. Перегораживая путь, в овражке лежала большая куча сухих кукурузных стеблей.
Полуян поднял руку, останавливая людей.
- Столяров, спустись туда.
Группа изготовилась к ведению огня, чтобы при необходимости прикрыть товарища, а Столяров двинулся вниз, проверить нет ли на тропе мин.
Минуту спустя, он замахал руками, приглашая остальных подойти к нему.
Оказалось, что под стеблями кукурузы стоит черный джип. В нем все было исправно, кроме левого переднего колеса. Шины выглядела изрядно изжеванной, а диск оказался смятым слабым взрывом или сильным ударом.
- Проверено, мин нет, - слегка ёрничая доложил Столяров.
- И все же что-то смущает? - спросил Резванов.
- Есть маненько. Зачем такую машину бросили, если не заминировали?
- Не ломай голову, - сказал Резванов. - Передок хозяин повредил неплохо, но вся тачка цела. Чтобы она забегала, надо сменить диск и поставить новый скат. Машину загнали в щель и замаскировали. Не столько от людей - чужие здесь не ходят, сколько от авиации. Чтобы ненароком какой-нибудь летун не вмазал в неё нурсиком. А местные ничего не тронут.
- Она может ехать? - Полуяна больше всего интересовало именно это.
- Потихоньку и с большим скрипом.
- Тогда сойдет. До грузовика не более километра. Если мы подпилим к нему в такой колымаге, никто ничего не заподозрит.
Они поехали.
Резванов шел впереди машины, придерживая рукой автомат \"Узи\", который снял с полевого командира Астемира Везирханова. Автомат висел на длинном ремне, что позволяло с предельной легкостью направлять его в любое место.
Заросший черной густой бородой, полковник внешностью теперь ничем не отличался от боевиков, действовавших в этих краях. Зеленая широкая повязка, расшитая вязью арабских букв, плотно перетягивала лоб и придавала ему законченный вид бойца джихада.
Резванов медленно двигался по дороге, обходя лужи, оставленные недавно прошедшим ливнем. Джип, скособочившись в сторону спущенного колеса, окончательно доминая шину и звякая диском по камням, осторожно полз за ним.
Метрах в двадцати от места, где дорога, повторяя изгиб реки, делала поворот, стоял грузовик \"Урал\". Рядом беспорядочной кучкой толпились боевики, отдыхавшие после того, как засыпали воронку, мешавшую им ехать дальше. Они увидели постороннего, за которым как подбитая утка, припадая на поврежденное колесо, медленно полз джип. Вид приближавшегося человека не вызвал у них ни подозрения, ни настороженности. Черная неопрятная борода, замусоленная камуфляжная куртка, автомат \"узи\" на груди - все выглядело привычным и тревоги не вызывало. Да и машина, которая еле ползла из-за хорошо видимого повреждения располагала к благодушию. Чужие в горной Чечне так нахально себя вести не могли.
- Салам, - сказал Резванов, подходя к боевикам.
Дауд Арсанукаев выступил навстречу Резванову. Тот сразу понял, что молодой боевик и есть командир, иначе он не посмел бы влезать в разговор первым, поскольку рядом стояли люди заметно старше его по возрасту.
- Салам, - ответил на приветствие Дауд, - но мне кажется, что слово джихад сейчас подошло бы больше.
РУССКАЯ ФАНТАСТИКА
\"Салам\" - по-арабски означает мир. Это слово вошло в языки всех народов, исповедующих ислам.
В классической полноте приветствие мусульманина при встрече с единоверцем звучит так: \"Ас-салам алейкум ва-рахмату-Ллахи ва-баракатух!\", что переводится как \"Мир вам, милость Аллаха и его благословение!\" Вежливый ответ на эти слова звучит чуть иначе: \"Ва алейкум ас-салам ва-рахмату ллахи ва - баракатуху!\" - \"И вам мир, милость Аллаха и его благословение!\".
2009
В части, касающейся мусульманского гостеприимства и вежливости пророк Мухаммад оставил правоверным такой завет: \"Лучшее проявление ислама состоит в том, чтобы угощать людей и приветствовать тех, кого знаешь и кого не знаешь\".
ПОВЕСТИ
Повседневность упростила формулу привествия и ответа на него. Достаточно сказать \"Ас-салам алейум\", - \"Мир вам\", чтобы получить ответ: \"Ва алейкум ас-салам\" - \"И вам мир\".
Дауд, услыхав слово мир из уст человека, который имел автомат, заметил не без остроумия, что им обоим в конкретной обстановке для взаимного приветствия куда больше подошло бы слово война.
Резванов уже пересчитал боевиков. Их было тринадцать. Одиннадцать вместе с командиром стояли за кузовом \"Урала\", водитель топтался возле кабины слева и ногой обстукивал колесо, а последний отошел в сторону к кустам, чтобы справить нужду.
- Кого вы ждете? - спросил Резванов и остановился так, чтобы видеть свой джип.
Оттуда один за другим оттуда на дорогу выбрались четверо. Все бородатые, неопрятные, в камуфляже, бронежилетах с подсумками, полными гранат.
Командир боевиков не ответил на вопрос. Он посмотрел на появившихся из джипа людей и спросил:
- Вы куда и откуда?
Резванов уловил в голосе собеседника подозрительность, а в глазах настороженность. Ответил спокойно:
- Служба шариатской безопасности. Вот мое удостоверение.
Он сделал рукой движение, показав что собирается достать документы из кармана. Но вместо этого повернул автомат и нажал на спуск.
\"Узи\" захлебнулся в безудержном треске.
Пули, попавшие в грудь Арсанукаева, отшвырнули его под задние колеса \"Урала\". Автомат, не смолкая ни на миг, поливал свинцом стоявших за кузовом боевиков.
Едва Резванов открыл огонь, Полуян побежал вдоль левого борта \"Урала\", направляясь к водителю. Тот был безоружен, но мгновенно среагировал на стрельбу. Ловко подпрыгнув, он попытался вскочить в кабину, когда пуля ударила ему в спину.
Водитель широко взмахнул руками, словно старался удержаться за воздух, и упал на спину.
Помогая Резванову, Ярощук и Бритвин направили оружие на основную группу боевиков.
Таран в два выстрела поразил бородатого моджахеда, выскочившего из кустов, но ещё не успевшего поддернуть штаны.
Это не было боем. Это было расправой. Те, кто ещё несколько минут назад были живыми, теперь лежали в маслянистых лужах крови, бездыханные и неподвижные.
Это была война - безжалостная, кровавая, в которой один закон, одно правило: либо я, либо ты меня.
Гуманизм - прекрасная тема для обсуждения в залах законодательных собраний, в кругу умных собеседников, осуждающих жестокость и защищающих человеколюбие. Два собеседника, направившие друг на друга оружие, чаще всего решают спор языком огня.
Полуян стоял над холодеющими телами боевиков и отдавал распоряжения. Он не думал, даже не позволял себе размышлять о происшедшем. Он не пытался давать случившемуся моральных оценок. Он знал одно - в боевом отношении операция удалась.
Он знал, что террорист Хаттаб, который в девяносто шестом году сумел заманить в огневой мешок в ущелье Аргуна между Дачу-Борзоем и Ярышмардами батальон мотострелков и превратил его в кровавое месиво, ни минуты не мучился сожалениями. Война есть война. Идешь с оружием, значит умей его применять. Не умеешь стрелять первым - поднимай белый флаг или падай в лужу собственной крови.
Полуян знал, куда вел людей и чем им грозила минутная нерешительность. Знал и поступал так, как повелевала логика боя - он стрелял на поражение первым.
Кузов \"Урала\" был забит рухлядью, в которой команда Полуяна отказывала себе: спальные мешки, изрядно засаленные и потертые; большой казан с боками, покрытыми сажей; большой куль мелкой картошки, ящики с банками говяжьей тушенки и \"Кока-Колы\"; несколько связок репчатого лука и боеприпасы, Именно этого добра оказалось слишком много: несколько запаянных цинковых упаковок с автоматными патронами, два ящика гранат и отдельно от них коробки со взрывателями; длинные зеленые контейнеры с ручными гранатометами и десятка два противопехотных мин.
К Полуяну подошел Ярощук, держа в руках стопку собранных у боевиков документов. Протянул полиэтиленовый пакет с какими-то бумагами.
- Взгляни.
Полуян взял пакет. Достал из него иностранный паспорт. Открыл. С фотографии на него глянуло лицо Дауда Арсанукаева. Документ, судя по надписям, которые скрепляли официальные печати, принадлежал гражданину Турции Исмаилу Гюпгюпоглу, 1953 года рождения, уроженцу города Измира. Вместе с паспортом хранился оплаченный авиационный билет с открытой датой. Судя по нему, турецкий подданный Гюпгюпоглу в любое время имел возможность вылететь из Тбилиси в Анкару.
- Еще у кого-нибудь есть такие? - поинтересовался Полуян и потряс книжкой авиабилета.
Ярощук покачал головой.
- Нет. Возможность вовремя смыться, судя по всему, предоставлена только полевым командирам. Аллах акбар и вперед!
На то, чтобы погрузиться в \"Урал\" команде хватило нескольких минут. Резванов, отойдя от джипа поднял автомат и выстрелил в бензобак. Пуля пробила металл, но машина загораться не хотела. Это только в кинобоевиках от любого столкновения американские машины взрываются и превращаются в пылающие костры. На деле пришлось потрудиться, чтобы запалить джип.
Сперва Резванов зажигалкой поджег клок соломы, валявшийся на обочине, бросил её в лужицу бензина, который вытек из пробитого пулей бака, и только потом огонь быстро побежал к джипу.
Пламя громко охнуло, выбросило вверх высокий желтый язык. Пары бензина, заполнявшие машину изнутри, вспыхнули с громким взрывом и огонь забушевал со всех сторон, превратив джип в пылающий факел.
- Поехали! - крикнул Полуян, отбегая к машине.
Все бросились за ним.
Столяров с неудовольствием посмотрел на огонь, пожиравший металл.
- Зря, командир. Я бы мог такой сюрприз замастырить...
Сергей Галихин
- Не надо, - отрезал Полуян. - Где попало сюрпризы мастырить не надо. Мы оба не гуманисты, верно? Но думать, что к машине первым мог подойти пастух или мальчика...
СТАЛЬНОЙ ВОИН
- Ага, - буркнул Столяров, мальчишка вроде Саду Шовлахова. Да здесь в каждой сакле ребенку сначала дают подержать автомат, потом уже в рот пихают соску...
Дымный факел скрылся за поворотом и разговор окончился сам собой.
Народам и цивилизациям, обманутым и преданным пророками и политиками, — посвящается…
В глухой теснине они обогнали беженцев. Несколько женщин, два старика и дети, нагруженные мешками с каким-то скарбом, шли в сторону границы с Грузией. При виде грузовика они пугливо сошли с проезжей части, освобождая дорогу. Никто не остановился, не поднял руки, просясь подвезти. По опыту беженцы знали: война - дело серьезное. Джигитам, ведущим джихад, нет никакого дела до тех, кто не держит в руках оружия. Самое большое, на что нужны старики и женщины на войне, это послужить живым щитом, когда джигитам потребуется прорваться сквозь окружение федералов и уйти в леса.
* * *
С дороги, тянувшейся вдоль Аргуна, они свернули в узкое ущелье реки Бара и укрыли машину в лесу. Здесь, судя по многим признакам, часто останавливались вооруженные группы боевиков. Удобные для стоянки места были забросаны ржавыми консервными банками, полиэтиленовыми пакетами, в некоторых местах лежали груды стреляных гильз, а на стволах берез и грабов виднелись пулевые отметины: джигиты проверяли меткость...
На отсутствие или недостаток боеприпасов жаловаться они не могли. То, что было израсходовано, группа восполнила за счет вооружения, которое они забрали вместе с машиной Даги Берсаева. А вот с продуктами оказалось труднее. Последние дни они питались впроголодь, экономя остатки консервов и галет. Зато в \"Урале\" Дауда Арсанукаева, они обнаружили запасы продуктов, которые позволили им закатить настоящий пир.
Сегодняшний день не похож на игру, Не так уж приятно стоять у стены. Вот опять чье-то имя погасло на ветру, Это наш знак. Это знак войны. Это редкий дар принимать всерьез Все, что было вчера. И чья вина В том, что вовремя не найден ответ на вопрос, В том, что в доме — пожар, В том, что завтра — война… Из песни группы «Пилот»
Переходы, которые они совершали, с точки зрения жителя равнины могли бы показаться смешными - десять-пятнадцать километров в день, но в горах это требовало немалой затраты сил. К концу дня ноги у всех гудели и каждый шаг давался им с огромным трудом. За ночь усталость не проходила, потому что всем выпадала обязанность нести караульную службу, отрывая время от полноценного отдыха. Днями каждый беспрестанно боролся с отупляющим желанием сна.
Единая Европа
Утомление накапливалось, преодолевать его становилось все труднее. Чтобы избавиться от него требовалось несколько полноценных дней беспрерывного отдыха, полного расслабления и регулярного питания. Но такой возможности у них не имелось и приходилось продолжать движение, изматывая себя. Полуян слишком хорошо усвоил тактику диверсионных подразделений. Он знал, что группа, перестав двигаться или позволив себе длительный отдых на одном месте, потеряет все преимущества, которые удалось сохранить благодаря перенапряжению сил.
Пешковец
19 июля 2063 года
Моральный дух - материя трудно уловимая, но он у всех уже на исходе. Поставь вопрос о прекращении операции на тайное голосование, большинство бы подали голос \"за\", против одного миллиона долларов, который оставался в одиночестве и требовал продолжения. Однако никто из офицеров своих сомнений не высказывал.
03 часа 32 минуты
В тот вечер они пировали. Печеная картошка с подогретой на костре тушенкой, лучок, нарезанный кружками, казались всем лучшим из того, что могла предложить суровым усталым мужикам самая изысканная кухня.
Полная луна выползла из-за облаков и залила холодным белым светом пустынную улицу полуразрушенного города. Плохо. Очень плохо. Теперь Жаку вред ли удастся прошмыгнуть мимо ублюдков незамеченным… Повезет, если придется всего лишь задержаться на пару часов. Не повезет — их убьют. Всех.
Ночью над ними, невидимые во тьме, без аэронавигационных огней пролетели двадцать пятые \"сушки\". После их пролета издалека то с севера, то с юга доносились тяжелые удары взрывов. Шла плановая бомбежка горных баз боевиков.
Артур не боялся драки. Ему было четырнадцать лет, и за поясом, в самодельном чехле, он носил широкий кухонный нож. С тех пор как ашаты убили отца и мать, Артур никогда с ним не расставался. Кусок острого железа неоднократно спасал жизнь ему и его сестренке. Если Артур еще за кого-то и боялся в этой жизни, то только за сестру. Испуганная тринадцатилетняя девчонка — не самый лучший попутчик в переполненном ашатами городе.
Все ещё сидели у костра, допивая чай, когда из кустов с автоматом, который вольно висел на шее, вышел человек и подошел к костру.
- Салам!
Ночью Артур видел немногим хуже, чем днем. Еще два месяца назад он был обычным имлинским ребенком, в чей город однажды пришел террор. С тех пор многое изменилось — в мире и в нем самом. Одни перемены приводили его в восторг, другие пугали до ужаса. Но очень скоро Артур перестал удивляться появившимся у него способностям, ощущениям, желаниям, присущим скорее зверю, чем человеку.
Полуян поднял голову, стараясь понять, как мог Бритвин, несший караул, не заметить неожиданного гостя. Но тут же успокоился. За спиной чеченца в двух шагах с пистолетом в руке стоял Таран.
В конце улицы мелькнул силуэт. За ним второй, третий. Это были ублюдки. Ашаты, выходившие на безлюдные ночные улицы Пешковеца, чтобы грабить, насиловать, убивать.
- Салам! - за всех отозвался Резванов. Остальные напряглись, готовые в любой момент пустить ход оружие.
Артур скрылся за углом дома. Он обернулся, посмотрел на чумазую светловолосую сестренку, прятавшую под отцовским пиджаком, доходившим ей почти до пят, старого плюшевого медвежонка. Марта посмотрела на брата испуганными глазами и шмыгнула носом. Она давно и безошибочно научилась чувствовать опасность. Артур подмигнул ей, мол, все в порядке, но Марта не поверила брату.
Чеченец поднял обе руки вверх открытыми ладонями вперед. Сказал по-русски:
Звук чужих шагов приближался. Артур снова осторожно выглянул из-за угла и тут же отдернул голову. Трое ублюдков шли прямо на него — сытые, уверенные в себе хозяева ночного города. До них оставалось метров пятьдесят, не больше.
- Здравствуйте, люди.
На размышления не было времени, и брат с сестрой бросились бежать.
Ни по виду, ни по форме отличить от боевиков никого из сидевших у костра было нельзя. Тем не менее, Полуян не стал темнить.
Будь Артур один, он затаился бы и пропустил ублюдков. А если бы не оказалось шанса остаться незамеченным, выждал бы удобный момент и напал первым. Но сестра… Он не мог привязать ее к спине. А драться с ублюдками и постоянно оглядываться — это не дело.
- Здравствуй, человек. Почему ты решил говорить с нами по-русски?
Их заметили. Одному Богу известно, каким образом, но их заметили.
- Не удивляйтесь. Я за вами наблюдаю второй день.
За спиной Артур слышал топот, улюлюканье и свист ублюдков. Он на бегу обернулся. Четверо. Теперь их было четверо. Двое высокие, двое ростом пониже. У одного в руках цепь, двое с тяжелыми железными прутами, четвертый с пустыми руками. Сердце сжалось в комок. С некоторых пор Артур не только мог видеть в темноте, он стал в сотню раз лучше слышать звуки и запахи. Среди его способностей появилось еще что-то, чего он до сих пор не смог объяснить самому себе. И это что-то подсказало ему, что на перекрестке их с сестрой подстерегают еще двое.
Полуян сжал кулаки. Значит, на самом последнем этапе операции они начали утрачивать настороженность. Конечно, чувство опасности, когда с ней имеешь дело долгое время, неизбежно притупляется. Тем более, что в какой-то момент они перестали чувствовать себя дичью и полностью освоились с ролью охотников. Но даже это не извиняло утраты бдительности.
Артур втолкнул Марту в ближайшую арку двора, но было уже поздно. Ублюдки, притаившиеся на перекрестке, услышали шум, выбежали из укрытия и, заметив беглецов, бросились следом.
Чеченец должно быть понял, что думает командир и тут же постарался смягчить удар:
Заброшенный, захламленный двор, часть окон разбита, двери подъездов надежно заперты на ночь. Стучать бессмысленно, все равно никто не рискнет выйти. В левой части двора россыпь битого кирпича, сломанные оконные рамы, старая мебель. В углу три пластиковых мусорных бака, на асфальте обрывки рекламных плакатов, пустые консервные банки, прочий хлам.
- Вы работаете классно. Я держался от вас на большом расстоянии и потому вы меня не смогли заметить.
Шесть ублюдков ввалились во двор и рассыпались полумесяцем. Не дожидаясь, пока они сомкнут кольцо, Артур выхватил нож и, пряча сестренку за спину, угрожающе оскалился. Ублюдки весело рассмеялись и обступили легкую добычу со всех сторон.
- Хорошо, - сказал Полуян жестко. - Если тебе известно кто мы, то должен понимать, на какой риск шел, подходя к нам. Зачем?
— Брось свою железяку, дурашка, — с довольной улыбкой сказал верзила в джинсовой куртке.
- Пришел потому, что вам не враг. Я абрек.
— Ой, а кто это у него за спиной? — лыбился прыщавый юнец. Кожаная куртка была ему великовата размера на два.
- Как это понять?
- Понять просто. Я ушел с оружием в горы из мест, где мне угрожает опасность. Вы знаете, что такое \"чир\"?
— Ха-арошенькая-а-а… — пропел третий.
- Кровная месть, - подсказал Резванов. - Может есть другое значение?
- Верно, - согласился чеченец. - Чтобы все было честно, скажу, я Виса из рода Загаевых. И мой кровник - Шамиль Басаев. Этот гнилой мочевой пузырь в горской папахе. Победитель стариков и больных, которые лежат на больничных койках.
— Чур, я первый, — с кривой улыбкой объявил четвертый ублюдок, килограммов под сто весом.
- Если вы родственник Амира Загаева, - сказал Резванов, - я знаю в чем дело.
Артур никак не реагировал на сказанное. Слова ничего не стоят. Нож стоит жизни. Он знал, кто такие ублюдки, и был готов к драке. Он был готов умереть за сестру.
Невысокий широкоплечий ублюдок с кривыми ногами вышел на пару шагов вперед. Артур глухо, утробно прорычал, приглашая его на нож, и присел ниже, словно кошка на мягких лапах. Ублюдок хмыкнул, размахнулся и со знанием дела метнул в грудь Артуру камень.
Действительно, он был осведомлен об этой истории достаточно полно.
Если бы не сестра, все было бы по-другому. Но сейчас увернуться — значило подставить под камень ее. Получив страшный удар в грудь, Артур согнулся пополам, отступил на пару шагов, упал на колени. Марта закричала, присела на корточки и закрыла лицо ладошками. В глазах потемнело, земля ушла из-под ног…
Создав себе на крови Буденновска славу безжалостного и смелого борца с русскими, Басаев стал добиваться реальной власти в Чечне. Роль странствующего рыцаря ислама его не устраивала. Взгляд террориста упал на родной Веденский район, где главой администрации был некто Амир Загаев. Для передела полномочий Басаев избрал обычный для него кровавый метод. Однажды в дом Загаева ворвалась группа боевиков, которые увезли Амира в другой аул. Там состоялся военно-полевой суд, на котором Загаева обвинили в пособничестве федеральным властям, приговорили к расстрелу и публично казнили. Обвинение было предельно абсурдным. Престарелый Загаев якобы закладывал в нужных местах радиомаяки, чтобы наводить на чеченские военные объекты российскую авиацию. Пост главы администрации Веденского района занял родной брат Шамиля - Ширвани Басаев.
Артур пришел в себя от резавшего уши, истошного визга Марты. Стараясь не двигать головой, он приоткрыл глаза и осторожно осмотрел двор. Сквозь мутную пелену он увидел, как здоровяк, стоя на коленях между ног лежащей на битом кирпиче сестры Артура, одной рукой отбивается от ее тонких ручонок, а другой расстегивает свои брюки.
Трудно сказать, что подтолкнуло Басаева на столь очевидное нарушение обычаев гор, но родственники казненного тут же этим воспользовались и объявили Басаева своим кровником. Чтобы исполнить приговор и кровью смыть позор оскорбления рода, им пришлось уйти в горы и вести жизнь абреков бродячих разбойников. Басаев обладал немалыми возможностями для того, чтобы противостоять кровникам.
Приступ ярости, охвативший Артура, был мгновенно подавлен. Хищник живет расчетом, а не эмоциями.
- Хорошо, Виса, - сказал Резванов, - постарайся коротко объяснить: чем мы можем тебе помочь и почему должны тебе верить?
Один ублюдок в пяти метрах от него стоит на коленях, двое держат Артура за руки. Еще один, чуть левее, в трех-четырех метрах, стоит к нему спиной, размеренно похлопывает по правой ноге его ножом. Пятый стоит рядом с его сестрой, похотливо скалясь, неровно дышит. Пятеро. Шестого он не видел. Будем считать, что он за спиной.
- За тем и пришел, но говорить коротко не буду. Чтобы вы поняли и поверили.
Еще не время…
- Говори, - согласился Полуян.
Еще чуть-чуть…
- Совсем недавно я был рабочий. Нефтяник. Работал поначалу в Сургуте, получал хорошие деньги. Потом меня послали в Арабские эмираты. Никто не спрашивал чеченец я или русский. Смотрели на то, как вкалывал, как дело знал. Я его знал хорошо. Потом вдруг меня вызвали по телефону из Грозного. Виса, приезжай. У нас, чеченцев, свобода. Свое государство. Нужны специалисты. Зачем тебе пропадать на чужбине ради денег? Денег и здесь навалом.
Сейчас!
- И ты соблазнился? - спросил Резванов.
Артур собрал все силы и, расталкивая ублюдков, рванулся вперед. Ублюдки, считавшие, что парнишка больше не создаст им проблем, не ожидали от него такой прыти.
- Что поделаешь, у слова \"свобода\" крепкие градусы. Как у водки. Когда это слово слышишь, никто не догадывается спросить: от чего свобода? От закона? От морали? От уважения человека человеком? От работы? Свобода стрелять, грабить, умыкать людей? Я тоже этих вопросов не задал. Прилетел как на крыльях. А зачем, объясните, дураку крылья? Что получилось на деле? Промысел, на который меня пригласили, уже принадлежал новому владыке Удугову. Если мой денежный интерес в эмиратах защищал договор, за которым стоял советский авторитет, то на чеченском промысле за меня никто заступиться не мог и не хотел. Кидали мне в месяц сотню долларов как собаке и заставляли ишачить на Удугова день и ночь. Ему была нужна нефть. Не хочешь, Виса? Уходи, держать не будем. Вернуться в эмираты я уже не мог. Как это говорят? \"Святое место пустым не бывает\"?
Тот, что стоял к Артуру спиной, обернулся, но было поздно. Артур прыгнул на него, обхватил голову руками, впился зубами в левую щеку и вырвал здоровый кусок кожи. Ублюдок заорал, выронил нож. Пытаясь сбросить с себя волчонка, он дергался из стороны в сторону, повалился на спину, но Артур, свирепо рыча, продолжал рвать его лицо зубами. Левая бровь, снова щека. Артур с силой оттянул подбородок противника, собираясь порвать зубами горло. Кто-то с чудовищной силой пнул его в левый бок, и Артур отлетел на несколько метров. У него перехватило дыхание, но корчиться от боли не было времени. Пару раз перекатившись, Артур схватил большой кусок кирпича и словно пушечное ядро метнул его в затылок ублюдку, стоявшему на коленях перед беззащитной сестренкой. Хруст лопнувшего черепа, брызги крови…
Истошный звериный рев Артура огласил ночную подворотню. Ублюдок повалился на Марту, заливая ее тело густой черной кровью, хлеставшей из проломленной головы.
- Свято место пусто не бывает, - подсказал Резванов.
Артур бросился на врагов, их численность значения не имела. Он их всех убьет. Ошарашенные смертью приятеля, ублюдки замерли в растерянности. Этих секунд Артуру оказалось достаточно. Он прыгнул на того, кто стоял к нему ближе, и руками разодрал ему лицо.
По его спине ударила тяжелая цепь. Артур повалился на асфальт вместе с изуродованным ублюдком, перекатился в сторону, чуть присел, готовясь к прыжку и выбирая новую жертву. Марта в истерике задыхалась, захлебывалась криком.
- Вот, вот. Нефть, которую мы качали, от господина чеченца Удугова шла русским господам Резовскому и Бадришвили. Они получали денежки и богатели. Так что мне дала свобода и новая чеченская власть? Если на то пошло, сколько помню, власть в Чечне всегда правили чеченцы. Председатель аулсовета - вайнах, председатель исполкома в районе - наш, секретарь райкома - тоже. Военком - наш. Были русские. Были. Геологи, учителя, врачи. Кого ни спроси из специалистов, всех их выучили русские. А теперь оказалось - они враги... Так я потерял честь своего рода, свое лицо, потерял все. И вот решил вернуть хотя бы главное - честь.
Ублюдки опомнились, двинулись на Артура. Двое. Их должно было остаться трое. Третий убежал или сзади? Не опуская глаз, Артур пошарил рукой под ногами и почти сразу же нащупал большой осколок стекла. Он был неудобной формы, но мальчишка лишь сильнее сжал пальцы. Ладонь стала влажной от теплой крови.
- Я понял, - сказал Полуян. - Теперь о деле.
По голове его ударил тяжелый пластиковый мусорный бак. Артур втянул голову в плечи и, вставая, молниеносно развернувшись, рассек воздух осколком стекла. Парень в джинсовой куртке схватился за горло, захрипел, отшатнулся. Артур уже смотрел на тех двух ублюдков, что шли на него с двух сторон. Один размахивал над головой длинной толстой цепью, второй держал в руках его собственный кухонный нож.
- Дело простое. Мне нужны патроны и гранаты. У вас их много. Поделитесь со мной. Мне они пригодятся, когда Басаев появится здесь. А он появится обязательно...
Артур устрашающе оскалился, снова взревел, надрывая утробу. Почти не целясь, бросил кусок стекла в ублюдка с ножом и, пока тот прикрывал лицо рукой, прыгнул на него. По спине хлестнула цепь. Артур левой рукой сжимал кисть врага с ножом, правой не давал противнику вцепиться ему в горло. На мгновение их взгляды встретились. Артур посмотрел в обезумевшие от страха глаза ублюдка, после чего его зубы безошибочно нашли на шее громилы артерию. Ублюдок испуганно вскрикнул. Артур рванул зубами чужую плоть, выхватил из ослабевшей руки нож и, получив очередной удар по ребрам, на четвереньках рванул вперед, пытаясь тут же снова кинуться в драку. Искалеченный ублюдок хрипел и, катаясь по битому кирпичу, пытался зажать рану руками.
- Добро, поделимся.
Ну вот и все. Шестого он убьет без особых усилий.
Очевидно, ублюдок подумал о том же самом. Продолжая крутить над головой цепь, он принялся озираться вокруг, уставился на корчащиеся, истекающие кровью тела и, внезапно бросив цепь, побежал к арке. Артур посмотрел ему вслед и, пошатываясь, направился к сестре.
- Тогда я вам помогу в вашем деле.
Оказавшись под аркой, ублюдок вскрикнул, неловко всплеснув руками, упал на спину и затих. Артур обернулся на крик, сжался пружиной, приготовившись к новой схватке. Появившийся у входа в арку человек неспешно шагал к ублюдку. Запах, походка, звук шагов… Это был Жак. Артур распрямился и, убирая нож, снова направился к сестре.
- В каком?
Нагая, всхлипывающая Марта, подобрав ножки, сидела на битом кирпиче, прижимаясь спиной к старому шкафу, дрожащей рукой размазывая слезы по чумазой щеке.
- Добраться до араба.
— Все кончилось, не плачь, — сказал Артур. Марта снова захныкала, протянула к брату руки. Он присел рядом с сестрой, она крепко обняла его за шею. — Ну, все, все… — Артур прижался щекой ко лбу сестры, погладил ее по растрепанным волосам. — Их больше нет. Не плачь. Вот и Жак пришел.
Полуян буквально опешил. Взглянул на Резванова. Тот удивленно вскинул брови.
Марта закивала, перестала всхлипывать, тыльной стороной ладони правой руки вытерла слезы. Артур огляделся. Одежда Марты, разорванная в клочья, валялась возле старого кресла, отцовский пиджак был залит кровью ублюдка. Артур снял с самого маленького ашата кожаную куртку и отдал ее сестре. Марта уже почти успокоилась, но ее дрожащее тельце все еще вздрагивало от беззвучных всхлипываний.
- Почему ты решил, что мы собираемся добраться до араба? И кто он?
Жак, сгорбленный семидесятичетырехлетний старик, неспешно подошел к ублюдку, тяжело переставляя ноги, наступил правой ногой ему на голову и, пробурчав себе под нос «даже шкурку не попортил», выдернул из его глаза свой посох. Кряхтя, он наклонился, ловко обшарил карманы ублюдка и забрал все, что его заинтересовало. Складной нож, десять евро монетами, три пластинки фруктовой жвачки, мятая пачка сигарет, зажигалка. Негусто, но лучше, чем ничего. Наверное, это нападение у ублюдков было первым за ночь.
- Командир, это несложно.
Куртка доходила Марте до колен. Погладив сестру по щеке, Артур занялся карманами других мертвых ублюдков. Все, что его интересовало, — деньги и еда. Но денег он не нашел, а из еды обнаружил лишь два шоколадных батончика и одно недозревшее яблоко.
— Как вы? — двумя руками опираясь о посох, спросил подошедший Жак.
- Все же объясни.
— Нормально, — ответил Артур. — Марта только снова испугалась.
Девочка, кутаясь в куртку ублюдка, длинно всхлипнула и, озираясь по сторонам, принялась искать своего медведя.
- Целый день вы наблюдали за аулом Керой. Военных объектов там нет. Зато есть три дома, которые могли заинтересовать вас. Два принадлежат полевым командирам, которые связаны с Басаевым. Один - богатому арабскому шейху Абу Бакру. Полевых командиров я отбросил сразу...
— Я заметил их еще у библиотеки, — сказал Жак. — Думал, что уведу за собой. Когда понял, что за мной идут не все, испугался. Понял, что с Мартой ты не сможешь от них убежать. Пришлось убивать тех, кто шел за мной, и возвращаться. На перекрестке услышал ее крик… — Жак протянул Марте пластинку жевательной резинки, девочка шмыгнула носом, взяла резинку и спрятала ее в карман куртки. — Хорошо, что все обошлось.
- Почему?
Заметив медведя, Артур поднял его и протянул сестре. Марта как будто даже улыбнулась и, поцеловав грязную мордашку Пуха, прижалась к нему щекой. Артур взял сестру за руку.
- Они только актеры на сцене войны. Араб по меньшей мере режиссер. Скорее даже главный. Чтобы сорвать спектакль, можно устранить актера. Чтобы погубить весь театр, лучше всего убрать известного режиссера. То, как вы работаете, говорит, что на мелкое дело вас не послали бы. Значит главная цель - араб...
— Скоро рассвет, — сказал Жак. — Пора искать для отдыха брошенную квартиру.
— Еще успеем, — ответил Артур. — Пока темно, сможем пройти с десяток кварталов. Ублюдки уже уходят с улиц.
Полуян не стал возражать.
— Она устала…
- Ты считаешь, что араб режиссер?
— Нам нужно торопиться, — настаивал Артур. — Если дядя был у нас дома и видел руины… Он мог подумать, что мы все погибли, и уехать из города, подальше от войны. Мы можем опоздать.
- Можно сказать больше: продюсер. Кровавый спектакль здесь разыгрывают на деньги, которые отсчитывают арабы.
— Может, все же попробуем пройти днем?
- Допустим, ты прав, Виса. Насколько реальны наши шансы прикрыть театр?
— Нет, — Артур покачал головой. — Марта ни за что не выйдет днем на улицу. После того как убили родителей, она боится чужих людей.
- Не буду гадать. Скажу только, что это трудно. Подходы к дому со стороны фасада можно спокойно вычеркивать из всех планов. Здесь защита мощная и даже танкам придется нести потери.
Жак пожал плечами и, улыбнувшись, щелкнул Марту по носу. Старик и двое детей продолжили путь.