– Делать сейчас в деревне молодой девушке совершенно нечего: или в батраки к фермеру нанимайся или выживай, как знаешь. Угадал?
– Да!
– А раз угадал, значит, вы к нам надолго, пока на работу не устроитесь! Так?
Лиза снова тревожно глянула на входную дверь. Пора бы уж кому-нибудь из верхних соседей поднять шум. Между тем в доме стояла гробовая тишина. Теперь, если и захочешь, не скажешь, что вполне возможно этажом выше лежит труп. Она пожалела, что сразу не заявила об этом и вспомнила, что тому явилось причиной. Пистолет! Неосознанное, на уровне подкорки мозга тайное желание стать его обладателем раскрылось перед нею своей истинной сутью. Для деревни она подобрала его, для собственной защиты. Времена неспокойные, обидеть может любой, со скалкой не повоюешь с наглецами. В Москве он совершенно не нужен, а вот в деревне в качестве самообороны самый раз. Зыбкий туман навязчивых мыслей рассеялся, мотивы собственного поступка стали понятны. Лиза как бы очнулась и с облегчением вздохнула. Что там этот милейший старик говорит насчет работы?
– Извините! К сожалению, вы почти провидец! Давайте чаю попьем! У меня варенье домашнее есть!
– И сало с чесночком? – хитрая улыбка мазнула старческие губы и спряталась в прокуренных усах.
– И сало с чесночком! – подтвердила Лиза, – Я сейчас его достану!
– А вот этого, милая, пока не надо! Мы хоть и не олигархи, а дальнюю родственницу поставить на свой кошт сможем, – старик направился на кухню, и уже оттуда донесся его благожелательно-теплый голос, – пока на работу не устроишься и не определишься с жильем – поживешь здесь. Можешь свободную комнату занять, а можешь с Наташкой вместе разместиться. Места у нас хватит.
Лиза помогла подать на стол чайные атрибуты, достала все-таки варенье из крыжовника и разговор принял абстрактно-отвлеченный характер. Любопытный дед выглядывал из-за ее спины, когда она доставала варенье из вполне приличной хозяйственной сумки. Чемодан мешал, и она с трудом подвинула его в сторону.
– Практичный народ живет на деревне! – не удержался он от безобидной реплики, – Сам я такой же в молодости был, когда на рабфаке учился. Привезу мешок картошки из деревни и под кровать его. Надолго хватало.
Лиза улыбнулась.
– У меня там книги!
На ядерный взрыв лучше смотреть издалека и через затемненные очки. Очками в данном случае для Лизы послужил инцидент в подъезде. Она смотрела на себя как бы со стороны, трезво оценивала происходящее и не питала никаких трепетно-несбыточных иллюзий насчет завтрашнего дня. Получится – останусь в Москве, не получится – вернусь. А вот старика чемодан потряс как ядерный взрыв.
– Вы это серьезно? Там книги?
– Здесь частичка моей души! – сказала, как бы оправдываясь, Лиза. – Мое самое любимое. Выжимки из библиотеки.
– А взглянуть можно?
Доброжелательный взгляд старика перерос в откровенно любопытный. В гостиную теперь они шествовали в таком порядке; впереди Лиза с банкой варенья, сзади надрывался старик с чемоданом. Жалко телеграмма не дошла, подумала Лиза, может быть библиофил Иван Кузьмич ее встретил бы. Вон как человек радуется.
Чемодан занял в гостиной почетное место на кожаном диване идеальной белизны. На обеденном столе рядом с чайным сервизом и домашним вареньем из крыжовника стала постепенно расти горка книг. По медицинской карте можно узнать обо всех болячках человека, по одежке – о толщине его кошелька, а по такому чемодану – о его душе. Старик удовлетворенно кхекая стал бережно доставать книги из чемодана, рассматривая сначала обложку, затем название книги, выходные данные и лишь в последнюю очередь, перелистывая страницы, считывал пару абзацев. Спектр интересов был слишком широк для молодой девушки. На столе он оставил: Низами, Бабеля, мемуары Черчилля, «Боливийский дневник» Че Гевары и избранные речи Плевако. Остальные книги аккуратно протер бархоткой от очков и сложил обратно в чемодан. Лиза молча пила чай.
– Этих книг нет в моей библиотеке. Хотелось бы освежить память, – сказал старик.
– А где ваша библиотека? – спросила Лиза.
– Часть здесь, а большая часть на даче! Хотите посмотреть?
Лиза из вежливости согласно кивнула головой:
– Сделайте одолжение.
Но взглянуть на библиотеку не удалось.
На пороге квартиры появилась невестка, Серафима Карловна. Большие, как у совы ее глаза, округлились. Посреди гостиной зиял открытым зевом видавший лучшие времена кожаный чемодан, а двое чокнутых, бережно колдовали над стопкой потрепанных томов. Свекор, стоявший к ней в пол оборота, протирал ее бархоткой от очков вшивый раритет. Еще с порога она, аллергик, почувствовала книжную пыль. Невестка задохнулась от возмущения. Есть же у него свой кабинет, есть библиотека, вот и раскладывал бы там эту ненужную никому печатную продукцию, нет, ему обязательно нужно разложиться на обеденном столе. А ведь этим огромным красавцем столом из ореха, с гнутыми ножками, инкрустированным вставками черного дерева она собиралась похвастаться перед гостями в новогоднюю ночь. Пылинки с него сдувала, а тут на нем стоял старый чемодан. Где только старик находит этих торговцев барахлом, она не посмела даже мысленно назвать потрепанные книжки раритетом. Не снимая пальто, и не разуваясь, она прошла в гостиную и легко переставила чемодан на пол, благо тот уже был освобожден от содержимого. Затем строго посмотрела на свекра.
– Иван Кузьмич! Всю квартиру и так превратили в макулатурный склад! Стол же поцарапать можно! О, Господи! Где вы только находите друг друга?
Лиза решила не вмешиваться в семейные разборки. Она ждала, пока ее представит Иван Кузьмич. С ним – то контакт налажен, а вот тетка могла и не признать незваную родню, седьмую воду на киселе. Старик не спешил отвечать. Он не возмутился, не вскипел, а лишь прищурил умные с хитринкой глаза. Ей даже почудилось в них мальчишеское озорство.
– Не хотят признавать родственную душу! – обратился он со смехом к Лизе. Обострять отношения с невесткой Иван Кузьмич видно не собирался и поэтому просто сказал: – это Лиза Судак.
Ни имя, ни фамилия невестке ничего не сказали, она молча повернулась и пошла раздеваться. Из прихожей доносился ее ворчливый голос:
– Да хоть Екатерина вторая.
Иван Кузьмич подмигнул Лизе и стал складывать книги обратно в чемодан. Он показал на отложенные в сторону пять книг и громко сказал:
– А эти я возьму с вашего позволения, освежу память!
Чемодан он не понес обратно в прихожую, а поставил рядом с кожаным креслом. Невестка Серафима хоть и ушла раздеваться, но видно прислушивалась к разговору в гостиной. Царственной походкой она снова выплыла к ним. Оглядев залу и увидев небольшую кучку отобранных книг, она пожалела Лизу.
– Это все, что вы выбрали? – с удивлением спросила она Ивана Кузьмича перебирая книги. – На вас не похоже!
Лиза стала догадываться, что ее приняли за книгоношу. Старик вел какую-то свою, непонятную ей игру. В другое, более благополучное время, она тоже с удовольствием включилась бы в розыгрыш, но только не сегодня. Никак она не могла сбросить напряжение. Происшествие в подъезде не выходило из головы и тянуло за душу. С каждой минутой отдаляющей ее от события в подъезде, она сознавала все больше и больше, что допустила грубую ошибку, не рассказав об увиденном. Лиза кинула мимолетный взгляд на старика. Неужели он не представит ее, и ей снова придется заводить старую шарманку и доказывать свое дальнее родство именно с Серафимой Карловной. А то, что это именно она, Лиза сразу поняла.
– А остальное я Наташке оставил, – посмеивался в прокуренные усы Иван Кузьмич. – Не хочет пользоваться моей библиотекой, пусть другие книги нашей дорогой гостьи перечитает, они классически подобраны.
До невестки, наконец, дошло, что старик не собирается отказываться ни от одного из томов, принесенных в дом. Она повернулась к старику:
– Иван Кузьмич, вы уже рассчитались? Берете вместе с «чумоданом»? – она специально исковеркала название это объемного вместилища для вещей используемого Лизой не совсем по назначению. Свекор расплылся в довольной улыбке.
– Берем вместе с «чумоданом» и с его владелицей! – он заговорщически подмигнул Лизе, – вот дожидался тебя, чтобы посоветоваться, куда нашу гостью размещать, к Наталье в комнату, чтобы им веселее было или отдельно поселим в угловую комнату! Она у нас свободна.
Серафима Карловна быстренько сообразила, что старик до ее прихода принял решение в отношении странной гостьи и сейчас всего лишь ставит ее, Серафиму, перед свершившимся фактом. Она вспомнила, как недавно по простоте душевной заикнулась о том, что в приличном доме должна быть постоянная кухарка. Заикнулась она из того расчета, что постоянная кухарка, в отличие от приходяще-уходящей, поднимает престиж дома, статус проживающих хозяев. С последней кухаркой, четвертой за этот год по счету, она разругалась вчера. Сбегали кухарки от излишне требовательной Серафимы.
Неужели дед сговорился с этой молодицей? Серафима изучающим взглядом посмотрела на гостью. Рост метр семьдесят два или три сантиметра, красивое лицо, чуть-чуть полноватое тело, но красивая фигура, волевой подбородок, открытый взгляд и самое главное, то, чем она, Серафима, была от природы обделена, степенная властность в движениях. Порода чувствовалась в ней. Девица, видно, знала себе цену! Серафима тут же вспомнила о своем муже Ван Ваныче. Разве можно рядом с этим кобелем иметь такую кухарку? Когда она о домработнице-поварихе заикалась, то имела в виду пенсионерку лет в шестьдесят, а тут красавица с бездонными глазами в двадцать лет. Ну, свекор, паршивец, приготовил ей под Новый Год подарочек.
Поскольку инициатива с новой прислугой исходила не от нее, а иметь такую секс-бомбу в доме она не собиралась, Серафима решила быстро, до прихода мужа, закруглить это представление. При его появлении голоса распределись бы два к одному, не в ее пользу. Ишь, как деду сразу приглянулась! И чай уже пили! А чемодан поставили на стол! Ха, ха, – усмехнулась про себя Серафима Карловна, – вот и веская причина для отказа. Полетишь ты у меня, пташечка, дальше, искать угол в другом месте. А может быть ей предложить другой вариант и убить одним выстрелом сразу двух зайцев? Нет, даже трех! Она с возмущением вспомнила о том, как сосед с верхнего этажа, ровесник ее мужу, клеился к ее дочери. Козел плешивый думает в деньгах счастье. Большое дело, выкупил две квартиры, целый этаж наверху. Да у нас недвижимости может больше, чем у него волос на голове. Серафима натянула ни лицо вежливую маску, и лучезарно улыбаясь, обратилась к нежданной гостье:
– Ты, милая, сходи этажом выше, поспрошай там…
Предложение осталось недосказанным. Лиза непроизвольно вздрогнула, в глазах у нее появились и погасли легкие всполохи страха.
«Боишься девочка потерять обещанное место», – злорадно подумала Серафима, наблюдая за реакцией Лизы. Хозяйка дома наконец-то хорошо рассмотрела гостью. Юбка и блузка подобраны, конечно, со вкусом, и сидят на тебе красавица хорошо, говорил ее сочувствующий взгляд, вот только куплены они еще в начале перестройки. Каким ветром занесло тебя в эту квартиру? Серафима сейчас жалела, что разругалась с прежней поварихой. А свекор продолжал светиться иудиной улыбкой. Со смешком в голосе он вопрошал:
– Угловая комната не наверху, а в углу, дорогая Фимушка! Значит, ты предлагаешь Лизе, занять отдельную комнату, что выходит окнами во двор? Я тебя правильно понял?
Двое из членов далекой Лизиной родни похоже любовью друг к другу не пылали, и не собирались это особо скрывать на людях. Змеиный яд вперемешку с желчью так и сочился из обоих.
– О чем вы говорите, уважаемый Иван Кузьмич, не пойму я никак? – поджала губы невестка.
– А о том и говорю, – старик брал реванш за какие-то старые обиды, – Лиза оказывается тебе родня, а ты ее даже не признала. А еще тетка называешься! Заелись вы тут все, москвичи! Вас бы на коммунальную кухню, чтобы в очередь к плите и к туалету постояли, а они, видишь ли, в баре выбились, кухарку им подавай. Перебьетесь!
Невестка попыталась что-то возразить, но старик встал из-за стола и властным голосом сказал, как отрезал:
– Лиза там будет жить. Как я сказал, так и будет! А «чумодан», так и быть мы тебе подарим, ты любишь антиквариат собирать. Его адмирал Колчак с собой в поезде возил! – Иван Кузьмич едва заметно склонил голову в поклоне, – Я покину вас на минуту, а ты, дорогая невестушка, пока познакомься покороче со своей родней!
– Это правда? – потерянно спросила Серафима Карловна, надеясь услышать от Лизы отрицательный ответ.
– И да, и нет!
В коридоре за входной дверью раздался шум. Лиза подумала, что наконец-то обнаружили труп, и сейчас соседи или милиция начнут обзванивать квартиры, но ошиблась. Порог квартиры переступила шумливая девица. Легкая пуховая куртка на ней была распахнута, через плечо свисал ослепительно белый шарф, а сама она была весела и счастлива.
– Маман, готовь деньгу, я последний зачет сдала! А это кто у нас? А где дед?
Девица ловко на ходу стянула сапоги, бросила небрежно куртку в одно кресло, шарф – в другое и воскликнула:
– Есть хочу, умираю! Вы новую повариху еще не наняли?
– Нет! – мать постаралась незаметно ее одернуть и подать предостерегающие знаки.
– Значит, дома сегодня нечего есть! А это кто, это и есть новая повариха? Условия обговариваете? Ух, клево! Такая молодая! А ты обеды готовить умеешь или бутербродами будем питаться? Как тебя зовут? – выпалила она все это на одном духу.
– Лиза!
– Хорошее имя! Я тебя буду Елизавета называть! Нет, пожалуй, лучше Лизавета! Хочешь я тебя еще по совместительству возьму к себе в секретари, ты мне из интернета будешь рефераты скачивать! Ты интернетом когда-нибудь пользовалась?
– Нет!
– Значит из деревни! Угадала?
– Да!
– Ну, ничего! Мой тебе совет, освоить интернет. Ого, я почти в рифму сказала. Дед, ты сегодня ужинал? – на всю квартиру раздался молодой задорный голос. – Ты что там делаешь?
– Хлам ваш разбираю! – раздался голос Ивана Кузьмича откуда-то из глубины квартиры, – Здесь будет жить твоя родня! Лиза!
– Ух ты, как здорово! – радостно воскликнула юная дщерь, – А ты по кому мне родня, по отцу или по матери?
– По Серафиме Карловне! – скромно, но с достоинством сказала Лиза, – Моя бабушка была твоей бабушке двоюродная сестра.
Серафима Карловна, до этого что-то обдумывающая, с точностью до седьмого колена определила степень родства.
– Нашему забору троюродный плетень, – и, поджав губы, добавила, – а куда я теперь кухарку заселю? Я на работе уже договорилась с одной женщиной.
Неумело она блефовала. Дочь быстро охладила ее работодательский пыл.
– Ой, мама, тебя не поймешь! То тебе до вчерашнего дня нужна была почасовая повариха, а то вдруг постоянная понадобилась. Если завелись лишние денежки, обнови мне машину. Стыдно перед подружками на десятке ездить. И, кстати, за последний зачет тоже рассчитайся со мной! Двести у.е. с тебя!
– Нет у меня сейчас денег!
– Как знаешь! – невозмутимо заявила дочка, – не отдашь сегодня в долларах, завтра на евро перехожу! Вся страна уже у.е. в евро считает, одни мы с тобой вечно опаздываем. И вообще, с завтрашнего дня на счетчик поставлю, так что рассчитывайся лучше сегодня!
– Насчет счетчика ты лучше к отцу обращайся! А вот и он сам, как нельзя кстати! Хоть поужинаем по-человечески.
Очередной раз хлопнула входная дверь, и на пороге появился Иван Иванович, номинальный глава семейства! Лиза догадалась, что он уже начал встречать Новый Год. Веселый и довольный он окинул прибавившееся семейство довольным взглядом:
– Меня ждете? А вот и я!
– Ждем!
– Давно ждем!
– Папа ужинать давно пора!
Молодой хозяин дома быстро разделся и сверкающий и улыбающийся появился в гостиной.
– Чтобы вы без меня делали? Здравствуйте, молодежь! – обратился он к Лизе, – Я вас почему-то не знаю!
Лизе на помощь пришла Наташа. Она представила ее:
– Это моя троюродная с половинкой сестра, Лиза. Она пока будет у нас жить! Дед ей комнату приводит в порядок. Ты ничего не имеешь против?
– О чем разговор! Конечно, ничего не имею против! – Иван Иванович подошел к Лизе и приложился к ручке, – А жениха куда мы разместим, вы подумали уже? – обернулся он к жене.
– Какого жениха? – недоуменно спросила Серафима Карловна переводя взгляд с дочери на Лизу, – Дед сказал, что она одна приехала. Шутишь, как всегда?
Довольный произведенным впечатлением Иван Иванович стал распоряжаться.
– Ты, – он ткнул пальцем в жену, – накрывай на стол и расставляй приборы, – а ты, – указующий перст его уперся в дочку, – марш на кухню мыть посуду. Раздав каждому Сеньке по шапке, он обернулся к гостье, – дед, наверно, одной духовной пищей кормил, правильно?
– Мы чай пили с Иван Кузьмичом! – вступилась она за старика, – Вы не правы, у вас просто замечательный отец. Живой, ясный ум и энциклопедические, я думаю, знания. В его возрасте редко, кто интересуется книгами. А если вы обо мне беспокоитесь, то я не голодна. Вы мне только покажите, где что у вас лежит на кухне, я помогу!
– Ты и обеды умеешь готовить? – удивленно спросил самый молодой член семьи, Наташка, когда Лиза пришла ей на помощь.
– Готовить я люблю, если есть из чего, – просто ответила Лиза, – мы с бабушкой кулинарную книгу вдоль и поперек прошли.
– Вот здорово!
Если бы не это происшествие в подъезде и чертов пистолет, ничего лучше пока Лиза себе и не желала бы. Приняли ее не так уж и плохо. Она вспомнила соседа, уехавшего в Москву на заработки. В прошлом году прямо под Новый год он заявился домой с подарками, с деньгами заработанными за шесть месяцев, и с другом, а жена их даже на порог не пустила, отобрала предварительно заработанное и привезенное им, и выгнала. Так и уехал обратно обозленный мужик. А причина – то выеденного яйца не стоила. Оказывается, не звонил все это время домой сосед, и естественно не писал, презент хотел сделать! Сделал, называется. Покаянное письмо от него пришло через неделю. Телеграммами теперь обмениваются. Любовь!
Лиза вернулась к собственным проблемам. Она решила завтра же выкинуть пистолет в мусоропровод и навсегда забыть о совершенной глупости. А пока стала вываривать в едкой щелочи семью Шпаков.
Семейка не такая уж и простая, как с виду кажется. Вроде все и лаются друг с другом, а как кучно облаву на нее устроили. Каждый хочет сделать ее пристяжной. Наташка на роль подружки и сенной девушки, хозяйка на роль кухарки и домработницы, старик на роль собеседницы. Она уверена, что он ее еще спросит, умеет ли она играть в шахматы? А вот хозяин Ван Ваныч у них в отличие от старика вроде и подкаблучник, и в тоже время без него семейная повозка плохо движется. Как остальные члены семьи ждали его прихода? Чуть ли не как мессию! Есть они сготовить себе, видите ли, не могут. Кухарка от них ушла! Голодные ребятушки-козлятушки остались!
Ну что же, Лиза покажет, что не боится труда, но на роль кухарки новоявленные господа ищите кого-нибудь другого.
У нее совершенно другие планы и другая цель. Она приехала в Москву, покорять Москву! Что ж, может она воспользоваться их гостеприимством как трамплином, но не более того.
Эта обрывочная, но достаточно простая мысль осела у нее в глубинах памяти пока она шла на кухню по длинному коридору. Квартира действительно была большая. Посуды скопилось на кухне гора. Видно, как ушла кухарка два дня назад, так никто к ней и не прикасался. Наташка загружала ею посудомоечную машину.
– Две минуты и все будет чисто, – похвалилась она перед Лизой, – ты пока по холодильникам и шкафам полазь, посмотри, где что, а я пару звонков сделаю.
Лиза осталась одна на кухне, надела фартук и стала открывать подряд дверцы всех шкафов и холодильников. Последних было два. Она уже забыла об инциденте в подъезде, когда в прихожей раздался настойчивый звонок. В руках у нее так и застыл кусок свинины, который она достала из морозилки. Лиза интуитивно почувствовала, что это из милиции. Весь разговор ей был хорошо слышен.
– Вы соседи?
– Да!
– Я Кузьма Кафтанов из уголовного розыска! – послышался голос из прихожей.
– Звание? – Лиза по голосу узнала спрашивающего, Ван Ваныча, молодого хозяина дома.
– Капитан!
– Ну что же, проходи, капитан! Ты попал к Шпакам в квартиру! Слышал об Иване Шпаке?
– О Павлике Морозове слышал, а об Иване Шпаке нет!
– Раз не слышал, значит молодой!
Наташка, появившаяся на кухне, прыснула со смеху и потащила за собой Лизу.
– Пошли скорей посмотришь на молодого капитана, красивый, может быть закадрим! Интересно, чего он заявился?
В гостиной продолжался серьезный разговор.
– Вы что-нибудь знаете о том, что у вас соседа наверху убили? Кто-нибудь что-нибудь видел или слышал?
В залу на звук чужого голоса собрались все; вышел старик Иван Кузьмич, вышла Серафима Карловна, Наташка и Лиза. Естественно все открестились, никто ничего не слышал.
– Я другого и не ожидал, – сказал капитан и задал еще один вопрос, который наводил на мысль, что он уже успел поработать и разжиться кое-какой информацией.
– А с кухаркой вашей можно поговорить?
Серафима Карловна с мужем Ван Ванычем непроизвольно посмотрели на Лизу. Она молчала. Капитан по-своему истолковал их взгляды. Он обратился непосредственно к ней, единственной из всех присутствующих на ком был фартук.
– Может быть вы что-нибудь видели или слышали? Вы ведь днем дома были?
Сейчас у нее был уникальный момент, выложить капитану все, что она знает. Она так и хотела сделать, рассказать обо всем подробно, естественно кроме пистолета, но неожиданная мысль поразила ее.
Если сейчас она начнет повествовать о том, как приехала и бегала от подъезда к подъезду, то в глазах капитана признает себя той, за кого он ее принял, то есть за кухарку. Ей казалось что-то уничижительное именно в этом названии поварской специальности. Что-то сродни наемной прислуги обитающей только не в дворницкой, а на кухне. Поняв ее замешательство, на помощь ей пришел старый Шпак. Иван Кузьмич грозно посмотрел на капитана и веско изрек:
– Никакая она не кухарка, а наша дальняя родня. Только сегодня приехала.
Однако капитан был настойчив. Он пристально посмотрел на Лизу и сказал:
– Я бы хотел с вами завтра потолковать в спокойной обстановке. Если позволите, я зайду с утра пораньше. Значит вы не кухарка, а родня? А как вас звать?
– Зачем вам? – спросила Лиза.
– Чтобы, – он кинул мимолетный взгляд на Ван Ваныча и Серафиму Карловну, – в случае чего, вызвать вас повесткой.
– Елизавета Степановна Судак…
– А меня тоже можно вызвать повесткой? – тут же вмешалась в разговор Наташка. – И прямо в институт ее отправить?
– А вам есть что сказать? – капитан обернулся к Наташке и долго не мог отвести взгляд. Молодая заноза увидев, что она произвела на оперативника неотразимо– потрясающее впечатление согласно кивнула головой:
– Ну, если пришлете повестку недели на две, найдется что! Персонально вам.
– Наташа! – Серафима Карловна грозно смотрела на дочку, – Это тебе не хаханьки. Человека убили, а у тебя одни смешки.
– Так он сам говорил, что непонятно как ходит до сих пор живой. И слежка за ним была. Может порисоваться хотел?
Новость была просто сногсшибательная. Капитан, собравшийся было уходить, после того, как узнал фамилию Лизы, решил теперь надолго тут расположиться. Однако хозяин дома Ван Ваныч недовольно поморщился и пригласил капитана в соседнюю комнату. О чем они там разговаривали, никто не знал, но минут через пятнадцать Кузьма Кафтанов посчитал свою миссию в этой квартире выполненной. Попрощавшись легким кивком головы, он быстро вышел из квартиры на лестничную площадку.
Вслед за ним потянулись остальные. Наташка была уже там. А Лиза присоединилась к деду и невесткой Серафимой Карловной. Этажом выше были видны санитары и работники милиции. Лиза подумала, что сейчас пригласят понятых. Но это было не кино, а реальная жизнь и милиция управлялась собственными силами. Минут через десять, после того, как фотограф поработал со вспышкой, два санитара в белых халатах накрыли труп простыней, и он на носилках проплыл мимо Лизы. А ведь она видела убийц. Может быть все таки рассказать? Следователю это поможет? Она видела, что после того, как капитан вышел из их квартиры, он не вернулся на шестой этаж, а наоборот спустился этажом ниже. «Гребет бреднем, собирает по дому информацию, – подумала она, – глядишь еще что-нибудь накопает».
– Не там ищет капитан, – авторитетно заявил молодой хозяин Ван Ваныч. Он поднялся наверх к оперативникам, перекинулся парой слов с другим оперативником, и спустившись обратно, загнал всех с лестничной площадки обратно в квартиру.
– Нечего там смотреть, с непривычки будут кошмары сниться всю ночь.
Глава 7 Сосед
Смерть соседа с шестого этажа в квартире Шпаков приняли достаточно спокойно. Лиза подумала, что разговоров было бы значительно больше, если бы убит был не человек, а собака в подъезде. Хоть возмутились бы бессердечной жестокостью, а так выскочили любопытства ради на лестничную площадку и, поглазев минут пять как ни в чем не бывало, вернулись в свою квартиру. Лишь через полчаса, когда с ее помощью был накрыт в гостиной обеденный стол, разговор вернулся к убиенному соседу.
– Что ты нам обо всем этом скажешь, как профессионал? – спросила Серафима мужа, наливая ему в тарелку гороховый суп. Еще до ответа на этот вопрос, Лиза почерпнула кое-какие сведения о соседе с шестого этажа. Балаболка Наташка на кухне рассказала ей все, что сама знала. Оказывается, он поселился здесь недавно, несколько месяцев назад. Купил сразу обе квартиры. Их дом вообще-то элитный, такая, как у них, квартира из семи комнат с двумя лоджиями и темной комнатой стоит где-то восемьсот тысяч долларов.
– Сколько? – не поверила болтушке Лиза. Наташка сочувствующе смотрела на гостью.
– У нас 200 квадратных метров. А если считать, что наш дом почти первый от Кремля, не считая сгоревшего Манежа, вот и считай. Это я еще по минимуму взяла, без пиар-раскрутки.
Лиза обвела изучающим взглядом кухню. Метров двадцать пять, высокие потолки, современные шкафы, большой стол, табуретки, то есть ничего особенного. Это ж сколько здесь квадратный метр стоит? Наташка стала ее воспитывать.
– Главное месторасположение, подлежит ли дом сносу или реконструкции, соседи, история. Наш дом в самом центре столицы, центрее не бывает. Это тебе не серая безвкусица, дом на Набережной. Здесь все было предусмотрено, даже комната для прислуги. Между прочим, ты в ней будешь жить.
– Спасибо! – с легкой иронией поблагодарила Лиза. – Надеюсь не прислугой.
– Я тоже надеюсь! – без задней мысли сказала Наташка. – У деда вообще-то здесь две комнаты, спальня и кабинет-библиотека, у меня своя комната, у родителей на двоих одна спальня, общая на всех гостиная и была еще комната для прислуги, ты ее сейчас займешь, дед сказал.
– Это не та комната, в которой мы раздевались?
– Да ты что, – расхохоталась Наташка, – это темная комната. Ее никто не считает. А ты будешь рядом со мной, у нас окна выходят во двор. Ну, вот, – продолжала рассказывать она, – а тут как-то мы узнаем, что обе квартиры наверху проданы и наши соседи выезжают. Вообще-то, чтобы ты знала, в доме почти никто не живет, так, бывают иногда наездами. Почти у всех здесь прописанных, имеются загородные дома по Рублево-Успенскому шоссе, дачи называются. В этом доме простых смертных сроду не было; сплошь маршалы, главные конструкторы, академики, народные артисты и всякие члены.
Лиза постеснялась спросить, за какие же тогда заслуги фамилия Шпак получила квартиру в этом доме? Родне, пусть и дальней, не мешало бы знать подвиги гостеприимных хозяев перед Родиной. Она подумала, что успеет еще это сделать. А Наташка, пока резала овощи, продолжала рассказ:
– Любопытно мне стало, кто же этот богатенький Буратино, который почти два миллиона зелененьких за жилье выложил наликом. Цену мы потом узнали. На шестом этаже, как и у нас на пятом, две квартиры, так он за одну отдал восемьсот тысяч, а за вторую, говорят, лимон. Вот почему я тебе говорю, что наша квартира тоже стоит минимум восемьсот. У нее такая же планировка, и тоже не сделан евроремонт. Перебиваемся как элитные бомжи. Родители! Пока их раскачаешь!
Наташка откусила кусок яблока и продолжала: – Старые соседи выехали, а новые еще не вселились. Я уж и забывать стала, что так кто-то должен жить, когда вдруг в один день, а это было по-моему накануне праздника Восьмого марта, во двор въехала правительственная машина, ЗИЛ, широкая такая, ты их в кино должна была видеть?
Лиза кивнула головой:
– Видела!
– Ну вот! – Наташка доедала яблоко, – Я бы на нее и внимания не обратила, столько их за свою жизнь перевидала, если бы не мужчина, который вышел из нее. Импозантный такой, духами дорогими от него пахнет. Я как раз свою десятку припарковала во дворе и вошла в подъезд, а он за мной. В лифт мы вошли одновременно. Он спросил, на какой я еду этаж? Я назвала пятый! Он нажал кнопку пятого. Так я вычислила его. Дальше-то идет, последний. Он еще пошутил, что когда начнет ремонт и вдруг к нам провалится, чтобы я не пугалась, это он будет, сосед сверху. Я не растерялась, и сказала, что ничего страшного не случится, и если рухнет потолок и он провалится, тогда может быть и мои родные, глядя на него, пригласят хохлов или сами возьмутся за мастерок. Не раскачаешь их, – пожаловалась я ему. Когда мы доехали до пятого этажа, он вежливо так пригласил как-нибудь зайти, обсудить варианты ремонта и представился. Его звали Аркадий Гаврилович. Фамилию я потом узнала – Мозгля. Странная какая-то фамилия. Я почему-то сразу подумала, что если выйду замуж за него, то и у меня будет фамилия Мозгля.
Папа пробил его потом по своим каналам. Ничего криминального за ним не значилось, нигде в большой политике он не был замечен, никаким, ни большим, ни малым бизнесом не занимался, не имел фирм, ни правых, ни левых и вдруг такой шелест купюр. Если бы отец за ужином об этом промолчал, я бы про него обязательно забыла, а тут вдруг мне интересно стало, как можно заработать такие большие деньги и нигде, абсолютно нигде не засветиться. Что он за человек?
– Ну и…, – Лизе захотелось узнать о покойнике побольше.
– Ну, я тоже, как и ты оказалась любопытная. Дай, думаю, догляжу, где его офис, чем он занимается? Села ему утром на хвост и держусь в отдалении. А машина у него видная, широкая, тяжело упустить из виду такую огромную, я и еду неспешно за ней. Отсюда ведь из центра в любой конец утром запросто попасть можно, думаю это ненадолго, едешь ведь, навстречу пробкам. Короче я за ним три часа колесила по городу, пока он не зашел пообедать в маленькое кафе. Смысла в его поездке никакого не было. По-моему водитель просто выбирал улицы с наименьшим движением, они катались по городу. Затем ЗИЛ выехал за город и, не торопясь, покатил по Старокалужскому шоссе. Почти до Калуги доехал. Три часа в одну сторону, три в другую. К вечеру мы вернулись домой! Я была просто в ярости, потому что ничего понять не могла.
– Может быть он участки под застройку выбирал? – предположила Лиза. Наташка яростно топнула ногой. Она побледнела, позеленела и одновременно начала наливаться краской стыда.
– Я потом узнала, в чем дело было. Но это потом. А пока он замотал меня к концу дня. Представляешь, девять часов торчать у руля, сидя на хвосте, чтобы приехать к тому месту, откуда утром выехали. Я убить готова была его.
– Представляю! – сказала Лиза. – Ужин готов.
– Вот и отлично, пойдем послушаем, что сейчас папа расскажет, он ведь у нас старый оперативник. С этим капитаном о чем-то перемолвился. Наверх поднимался, сам насчет него в свое время справки наводил. Папа у меня любит Шерлоком Холмсом представляться! Сейчас выдвинет какую-нибудь правдоподобную версию его гибели, а ты и верь ему.
По случаю приезда Лизы или в обычном порядке, но стол был сервирован по царски, перед каждым лежало по четыре ножа и вилки и стояло четыре бокала. Разговор естественно завертелся вокруг убитого. Ван Ваныч взял инициативу в свои руки:
– Вы, наверно, знаете Лиза, что я генерал в отставке?
Присутствующие смущенно потупились и опустили головы в тарелки. Лиза поняла, что ей надо как-то выразить восхищение. Самый лучший комплимент, говорят, тот, что соткан из простых выражений и ясных, как летний день, эмоций.
– У нас в деревне, если какое торжество, так участкового лейтенанта в качестве свадебного генерала приглашали. А начальник милиции в области – полковник, он к нам один раз на рыбалку приезжал. У нас пруды великолепные. За день до его приезда все районное управление милиции прочесало деревни в ближайшей округе на двадцать верст. Так что, представляю, чтобы было, если бы вы приехали!
Хватила она конечно лишку, никто ничего не прочесывал, просто участковый объехал близлежащие деревни и предупредил молодых бычков, что если кто-нибудь подерется или надебоширит в этот день, то сядет надолго по совокупности с прошлыми грехами.
– А я когда езжу на рыбалку куда-нибудь в район, то меня обязательно сам мэр встречает. Генерал все-таки из Москвы едет. В области к трапу самолета машину подают с мигалками… Помню, когда я последнего медведя убил…
– Иван, уже слышали, прекрати! – оборвала его супруга. Старик и внучка осуждающе смотрели на не в меру веселого молодого хозяина дома, – ты лучше нам скажи, что об убийстве думаешь? Рядом все-таки живем.
– Жили! – поправил ее молодой Шпак. – Тут и думать нечего. Наш сосед за один раз слишком много захотел заглотнуть и подавился жирным куском. Не он первый, не он последний.
Лизе хотелось побольше узнать об убитом. Она ожидала продолжения разговора, но беседа плавно перешла на нее. Серафима Карловна уточнила степень своего родства, справилась о здоровье бабушки, спросила напрямую о цели ее поездки и когда Лиза сказала, что приехала устраиваться на работу, вынесла окончательный вердикт:
– Это надолго!
– Пусть у нас живет, мы все равно на дачу собирались! – предложил старик Шпак.
– Регистрация нужна! – напомнила Серафима и посмотрела на жизнерадостного мужа.
– Поможем, при моих– то связях, – отмахнулся он от нее, – Узнаю завтра кто в нашем отделении милиции начальник и решу вопрос. Должны, меня еще помнить.
– Сходил бы с девочкой! – попросила жена.
Младший Шпак как и не слышал свой благоверной.
– Чего ходить, я позвоню! Придет скажет, от меня, Ван Ваныча, без всякой очереди сделают ей регистрацию.
– Но завтра же тридцатое, не работает, наверно, уже паспортный стол, – напомнила ему жена.
– У милиции нет выходных, – успокоил ее молодой Шпак.
– Вот и отлично, – сказал старик и первым встал из-за стола.
Лиза заметила, что не в пример остальным членам семьи еще как-то поддерживающим общий разговор, он был весь вечер необычайно молчалив. Вслед за ним ушла и Наташка. Лиза хотела помочь убрать со стола, но ее остановила Серафима Карловна.
– Мы еще немного посидим! Я сама уберу, не беспокойся. Устала наверно, иди ложись спать.
Почти дойдя до своей комнаты, Лиза вспомнила, что забыла спросить Ван Ваныча о времени, в котором ей необходимо быть в паспортном столе и обернулась. Из темного коридора отлична была видна ярко освещенная гостиная. Маски слетели. Лица Серафимы и Ван Ваныча Шпака отсюда казались мучнисто-серыми. Они вперились друг в друга странным, опустошенно-застывшим взглядом. Шаровой молнией до нее долетел тревожный и внушающий ужас вопрос:
– Кто? Он?
– Ты что с ума сошла?
– Ну, слава богу!
– А то я подумала…
Так обычно спрашивают, если с близким человеком случается беда. Под Лизой скрипнул старый паркет. В ее сторону повернулись две головы. Она закрыла за собой дверь.
К ней заглянула Наташка.
– Не спишь?
– Нет еще! Рано!
– Поговорить зашла! – Наташка помялась и добавила, – мама говорит, что ты серьезная. И когда она тебя успела только разглядеть?
– Проходи!
Лиза сразу насторожилась. О чем поговорить? Если бы Наташка сказала, что она зашла поболтать, тогда было бы другое дело. Лиза не любила, когда ее нагружали чужими проблемами, не умея отказывать, она поневоле становилась чужим духовником. А это всегда накладно. Лучше бы Наташка заскочила просто поболтать на сон грядущий. Она ждала, что скажет поздняя гостья.
– Ты к нам надолго?
– На работу хотела бы устроиться. А что?
– Жених у меня ревнивый!
Глава 8 Следователь Кузьма Кафтанов
Следователя Кузьму Кафтанова бросили на это дело 29 декабря, прямо под Новый год. Вызвал начальник и приказал – срочно с опергруппой выезжать на убийство в Романов переулок.
– Что-нибудь известно об убитом?
– Практически ничего! Мозгля Аркадий Гаврилович. 1966 года рождения. Москвич! Пока все! Консьержка вызвала. У него там целый этаж. Постарайся к Новому году закрыться!
Кузьма недовольно поморщился. Мало того, что это случилось под Новый год, да еще и зацепиться не за что. На нем и так висело несколько незакрытых дел, а тут еще одно. Однако с начальством не поспоришь. Начальник заметил его недовольное лицо и строго заметил:
– На пороге квартиры лежит! Участковый выставил охрану. Медиков вызвали. Ждут вас! Поторопись!
– Еще один висяк! – в сердцах чертыхнулся Кузьма.
– Почему висяк?
– А с этими нуворишами всегда одно и тоже! Замучаешься концы искать, где он деньги нажил и кому дорогу перешел!
– Поспеши, машина уже ждет тебя.
С дежурной опергруппой Кузьма прибыл на место. Благо ехать пришлось недолго, самый центр Москвы. Участковый топтался на площадке шестого этажа. Он сразу доложил.
– Труп! Ранение в сердце! Мы его не трогали. Собаку уже пускали! Во дворе след потеряла.
Медики, два молодых врача со скорой помощи, сказали, что если уже сфотографировали, то они готовы его забрать. Что непонятный какой-то случай в их практике. Кровь вокруг застыла, а сам еще теплый, хотя сердце не бьется. Акт они составят и потом пришлют.
– Забирайте!
Затем капитан Кузьма Кафтанов обратился к участковому:
– Соседей опрашивали?
– Вас дожидаемся! Ник – то еще ничего не знает. Он один тут жил на шестом этаже. У него две квартиры. Одна закрыта на ключ, а вторая вот…
Участковый показал на открытую дверь.
– Я заходил в нее, но ничего не трогал. В ней трогать нечего, пустая.
– А вторая, – строго спросил Кузьма.
– А вторая, закрытая, понятых я думаю надо вызывать!
«Умник то же нашелся. Учить будет, что мне делать», – подумал Кузьма и дал своим команду заняться рутинной работой, снятием отпечатков пальцев с ручки двери. У него в группе кроме его самого было еще два человека: стажер Вадим и старший лейтенант Непейвода. Беглый осмотр места происшествия ничего не дал. Квартира, в которую была открыта дверь, действительно была пустой. В одной из комнат лежал кое-какой строительный материал, стояли два новых упакованных унитаза, в углу высились упаковки керамической плитки. Похоже, что смотреть здесь действительно нечего. Хозяин открыл квартиру ключом, глянуть, что завезено, и тут его пристрелили.
– Двор, лестницы, все осмотрели? – спросил Кузьма участкового, – оружия выброшенного нигде не нашли?
– Во дворе мусорные ящики почти пустые, а так все осмотрели. Нигде, ничего!
Кузьма и не надеялся, что преступник оставит хоть какие-то следы. Хотя сейчас модно после убийства выбрасывать пистолет. Но этим обычно грешат профессиональные киллеры, а здесь еще непонятно кто действовал. Один выстрел в пах, сказали медики, а второй в сердце, насквозь. Но оба произведены практически одновременно. Покойник не успел не то, что убежать, даже тронуться с места. Лужа крови собралась и застыла в одном месте, значит выстрелы произведены давно, хотя труп еще теплый.
– Предположения строить пока рано, надо открыть вторую квартиру, может быть там что-нибудь найдется. Ключи от квартир были зажаты в руке у покойного. Кузьма с трудом разжал застывшие пальцы. Понятыми взяли консьержку, оставив на время внизу милиционера и дежурного слесаря, которого предусмотрительно вызвал участковый. Молодец, старается, мысленно похвалил его Кузьма, надо будет в рапорте отметить его.
Во вторую квартиру вошли понятые, участковый и опергруппа. В глаза сразу бросился недавно сделанный евроремонт. Квартира сияла и блистала позолотой. Обычно про такой ремонт говорят– «Версаль». Он поражает показной роскошью, обилием зеркал, тяжелыми портьерами. «Попугайчики зеленые должны быть на шторах», – подумал Кузьма и не ошибся. Вместо попугайчиков тюль облепили разноцветные бабочки. Казалось, они сейчас вспорхнут и полетят.
– Как в Кремле! – восхищенно заявил слесарь.
– Как в дешевом латиноамериканском борделе, – осадила его консьержка, – много ты был в Кремле!
Слесарь обиделся.
– И откуда только люди знают, как в борделе! Подрабатывали что ли по молодости лет? – нашелся с ответом мастер разводного ключа.
– За оскорбление могу и в милицию сдать! – как порох вспыхнула консьержка, – Не разбираешься, не лезь со своими оценками. Здесь ни изыска, ни утонченности, сплошная мишура.
Пока Кузьма с сотрудниками осматривали квартиру, предупрежденные и не смеющие ничего трогать понятые продолжали пустой спор.
– А мне нравится! – продолжал настаивать слесарь, – кругом одно золото. Может быть у него и унитаз золотой! – несмотря на предупреждение Кузьмы он все-таки заглянул в туалет и даже приподнял крышку. Разочарованное лицо его говорило, что он ошибся в своих предположениях.
– А вот скажи мне, почему ты хотел бы, чтобы здесь был золотой унитаз? – прилипла к нему как банный лист консьержка.
– Гы…гы…гы, – засмеялся слесарь, – старые ведь выбрасывают, соображать надо. Ржавеют они. Глядишь и этот выбросил бы.
– Золотые не ржавеют!
– От той еды, что мы сейчас питаемся, что хочешь, заржавеет.
В это время капитана позвал улыбающийся стажер. Он кое-что нашел. В одном из ящиков секретера лежали заграничный паспорт хозяина и билет на самолет. Он должен был завтра вечером улететь во Франкфурт на Майне. Нашлись еще непонятные документы, чужой паспорт и военный билет.
Больше ничего интересного при обыске не попалось, даже денег. Понятые, не глядя, подписали протокол, и квартира была опечатана.
Посоветовавшись со своими коллегами и задав пару вопросов слесарю, Кузьма его отпустил.
– Я тоже могу быть свободна? – сразу вскинулась консьержка.
– А вам придется немного подождать! Пройдемте к вам вниз, мне кое-что уточнить надо.
В это время двое его сотрудников интенсивно работали. Один тихо в углу разговаривал с участковым, а второй инструктировал милиционера присланного из местного отделения. Капитан Кузьма решил отправить одного из своей группы, стажера Вадима, к водителю домой. Расторопный участковый уже добыл его домашний адрес. Кузьма еще раз подумал, что не мешает взять на заметку участкового, из парня получится отличный оперативник. А лейтенанту Непейвода он приказал спуститься вниз еще раз и внимательно осмотреть двор.
– Что мы во дворе, в темном месте ищем, когда убийство произошло на свету, в подъезде дома? – возмутился молодой сотрудник.
– Улики прячут по углам. Ищи, может что найдешь.
– А в кафе за углом нельзя?
– Разговорчики!
Сам же Кузьма решил обойти соседей и попытаться через них узнать хоть что-нибудь. Так не бывает, чтобы никто ничего не видел и не слышал. Начать он решил с большого знатока заграничных борделей, которой предложил спуститься вниз.
– Странный дом какой-то, и соседей не видно, – начал он издалека разговор с консьержкой. Бодренькая старушка ястребом налетавшая на слесаря стала показывать и рассказывать про жильцов, спрятавшихся за железными дверями, мимо которых они спускались по широкой, мраморной лестнице.
– Здесь квартиры большие! С четвертого по шестой этаж по две квартиры на этаж, а с первого по третий по три или четыре. Дом старый, элитный, у каждого дача или дом за городом. Под каждым машина с шофером, что им в городе делать? Иногда сидишь вот так, и ждешь, кто пройдет. Скука! Я же всех жильцов в лицо знаю. На пятом этаже живет семейство Шпаков. Старый Шпак большевик, на пенсии, он только коммунистическую прессу читает. Сынок его – это охотник, рыбак, – она покосилась на дверь под номером 68, – и выпивоха. Он сам раньше работал в милиции, всегда в полковничьей форме ходил. А как выперли со службы, всем рассказывает, что генерал. Только я не верю, что перед тем как выпереть, орден дают или генеральское звание присваивают. Жена у него директор фирмы, она такси держит, фирму собственную. Дочка студентка, хохотушка веселая. Женихов много, а толку мало. Да к ним еще сегодня приехала девушка, откуда-то из деревни, как раз в то время, когда это случилось.
Кузьма терпеливо ждал именно этого момента. Консьержка точно знала время убийства. Человек неподготовленный, увлеченный рассказом всегда проговорится, даже если собирался кое-что утаить. Не зря провалившихся разведчиков-нелегалов по десять раз заставляют писать одно и тоже. Шило где-нибудь да вылезет. А ведь участковому бабулька вешала лапшу, что ничего не видела и не слышала. Раз знает, когда это случилось, значит надо ее потрясти как грушу. Глядишь, под Новый год и спелый плод к ногам скатится. Кузьма не подал вида, что поймал ее на маленькой лжи и задал наводящий вопрос так, как его учили в институте:
– А девчонка не испугалась?
– Я думаю, она что-то видела! – сказала многозначительно консьержка.
– Почему вы так думаете?
– У нее чемодан стоял в вестибюле перед лифтом, а она снова у меня код спрашивала. Значит, выскочила из подъезда со страху, когда это случилось.
И консьержка с подробностями расписала сцену приезда Лизы и ее мыканья перед закрытыми дверьми. Кузьма медленно, как в Большом театре, вел старушку по мраморной лестнице.
– А почему вы думаете, Людмила Сергеевна, что убийство случилось именно в этот момент?
– Я ни после, ни до этого никуда не отходила. Да и по времени совпадает. Врач сказал, что его убили часа три назад. А она три часа назад и приехала.
– Вы не видели, чтобы кто-нибудь выбегал из дома?
– Нет!
– Значит, эта девушка бросила чемодан в подъезде, а сама выскочила на улицу?
– Выскочила она или вышла степенно, это я не видела, а вот то, что чемодан был уже в подъезде, а она снова оказалась перед закрытой дверью в подъезд, это я видела!
Представив себе эту картину. Кузьма не увидел логики в действиях девушки. Что ее заставило выйти снова на улицу?
– А может быть у нее сумка тяжелая снаружи осталась, и она за нею вернулась?
Консьержка отрицательно покачала головой.
– Когда мы с ней пошли в подъезд, то она села на лифт и поднялась на пятый этаж. Нет, тяжелой сумки у нее не было, саквояж и чемодан стояли перед лифтом. Я знаю такие, это очень дорогой чемодан, их до революции делали, он с двойным дном, а человек может и не знать. И саквояж такой же у нее старинный.
– С двойным дном?
– Чемодан да, а саквояж, не знаю!
– А ничего больше подозрительного вы не видели?
– Нет!
– А вы не спросили ее, зачем она выходила на улицу?
– Не догадалась.
– Значит, вы видели, как приехал жилец с шестого этажа?
Старушка с сочувствием посмотрела на него.
– Я уже участковому говорила, что не видела. Ни машины не видела, ни его! Но он должен был подъехать именно в этот момент, когда я отлучилась в соседний подъезд. Надеюсь, в этом криминала нет?