— Замечательно! — снова просиял Гроэнхуен, потирая руки. — В таком случае, должен сообщить, что мистер Ван Дорт с вашего позволения поднимется на борт в семь тридцать по местному времени. Адмирал Ван Дер Вилдт организовала его транспортировку на ваш корабль.
— Это вполне удобно, сэр. Однако у меня есть вопрос. У меня приказ доставить мистера Ван Дорта в Шпиндель как можно быстрее. Но ничего не было сказано о его сотрудниках или помощниках. Мы конечно, готовы принять их, но моему старпому и офицеру снабжения хотелось бы знать, ожидать ли нам других пассажиров, чтоб они смогли принять меры по созданию для них необходимых удобств и комфорта.
— Это очень любезно с вашей стороны, капитан. Однако мистер Ван Дорт будет путешествовать один. Как у него обычно и заведено.
Что-то в тоне рембрандтца пробудило любопытство Терехова, и он присмотрелся к тому внимательнее.
— Понятно. Могу я поинтересоваться, не известно ли вам о каких-то особых потребностях, которые могут быть у мистера Ван Дорта?
На секунду казалось, что Гроэнхуен не станет отвечать. Но затем капитан СФР без особого веселья улыбнулся.
— Мистер Ван Дорт регулярно путешествует в одиночку, капитан. Такая уж у него привычка, понимаете ли. — Он дождался от Терехова понимающего кивка. — Тем не менее, здесь на Рембрандте есть те… кто волнуется за него. Он возможно в эти дни не самый обожаемый человек в Скоплении, или даже на самом Рембрандте. И он усердно, даже чересчур усердно работает, чтобы довести процесс аннексии до успешного завершения. Я, наверное, не должен бы говорить это, но есть среди нас люди, которые считают его национальным сокровищем, человеком от которого зависит очень многое, и к которому мы питаем безграничное уважение. Меня — и адмирала Ван Дер Вилдт — очень обрадует, если мы будем знать что кто-то… присматривает за ним. Независимо от того, готов он взять кого-то с собой для этой цели или нет.
Терехов взглянул в глаза Гроэнхуена и был удивлён тем, что в них увидел. Восхищение и забота о мистере Ван Дорте широколицего флотского офицера, любителя сокрушающих рукопожатий, были очевидны. И, несмотря на его звание, рембрандтец казался мальчишкой, крутящимся за спиной любимого дядюшки, чтобы убедиться, что за тем достойно присматривают.
— Понимаю, сэр, — повторил Терехов. — Мы будем его ждать. И обещаю, мы хорошо о нём позаботимся.
***
— Гардемарин Павлетич прибыла по вашему распоряжению, сэр! — отчеканила Рагнхильд Павлетич, вставая по стойке \"смирно\" перед столом Анстена Фитцджеральда.
— Гардемарин Зилвицкая прибыла по вашему распоряжению, сэр! — вторила ей Хелен Зилвицкая, вставая рядом с ней.
— Вольно! — спокойно приказал Фитцджеральд, и спрятал улыбку, когда обе салаги повиновались. Лица обеих девушек были как у людей с кристально чистой совестью. Но что-то в языке их тел, возможно легкая напряженность плеч, наводило на мысль, что обе тщательно ищут в своей памяти хоть какой-нибудь проступок достаточно серьезный, чтобы их вызвали к самому старпому.
— Во-первых, — продолжил он тем же спокойным тоном, — ни одна из вас не попала в неприятности. — Даже бровью не поведя, они, тем не менее, умудрились изобразить неимоверное облегчение. — Во-вторых, у меня появилась новая обязанность, которую необходимо кому-то поручить. На данный момент похоже, что этим счастливчиком станет одна из вас. Однако я хотел бы побеседовать с вами обеими, чтобы определить, кто из вас подходит лучше.
Девушки краешком глаза переглянулись между собой, затем внимательно уставились на своего начальника.
— Примерно через два часа, — сказал Фитцджеральд, — мистер Ван Дорт поднимется на борт \"Бойкой Кисы\". Простите, — он озорно улыбнулся при виде выражения их лиц, особенно Рагнхильд, — я, конечно же, имел в виду на борт \"Гексапумы\", — поправился старпом. Затем его голос посерьёзнел. — Полагаю, вы обе знаете кто он?
— Э, мы видели его на Флаксе, на том банкете, сэр, — сказала Хелен. — Кажется, нам говорили, что он важный торговый представитель из Рембрандта, но никто не объяснял нам больше.
— Я слышала, что он является, или являлся, весьма важным членом правления Рембрандтского Торгового Союза, сэр, — добавила Рагнхильд. Фитцджеральд поднял бровь, и она слегка улыбнулась. — Моя семья глубоко вовлечена в деятельность торгового флота Звёздного Королевства. Полагаю, во мне говорят семейные инстинкты. Я склонна подбирать случайные фрагменты информации, которая может оказаться полезна космическому торговцу.
— Понимаю. Собственно говоря, я в курсе ваших семейных связей. Эта одна из причин, по которой я рассматриваю вашу кандидатуру для этого назначения.
Фитцджеральд дал им на обдумывание сказанного пару секунд, затем сел в кресле прямо.
— Всё, что вы только что сказали о мистере Ван Дорте, совершенно справедливо, до известной степени. Однако будет правильнее сказать, что он и есть РТС. Он был его основателем, и до сих пор является крупнейшим акционером. Большую часть последних шестидесяти лет он был председателем правления четырёхсистемной \"торговой ассоциации\", которая, по сути, является звёздной нацией сама по себе. Мистер Ван Дорт ушёл со своего поста специально, чтобы организовать голосование об аннексии. Оно тоже может быть названо его личным детищем, хотя он не является и не являлся политиком в том смысле, который мы вкладываем в этот термин в Звёздном Королевстве. Короче говоря, хоть здесь, в Скоплении, формально он всего лишь ещё одно частное лицо, он является весьма влиятельным и важным частным лицом.
Старпом сделал паузу, чтобы они обдумали то, что он им сказал, а затем продолжил.
— Причина, по которой я рассказываю вам всё это, в том, что адмирал Хумало распорядился, по просьбе баронессы Медузы, чтобы мы доставили мистера Ван Дорта в Шпиндель. В данное время я не готов вдаваться в конкретные причины, по которым временный губернатор попросила об этом. Однако возможно, что после Шпинделя мы отправимся дальше, и что мистер Ван Дорт будет сопровождать нас. Уверен, вы обе достаточно умны, чтобы прийти к заключению, что в таком случае мы будем действовать в качестве поддержки любой миссии, в которую он может отправиться по просьбе баронессы. Однако нас только что проинформировали, что мистер Ван Дорт привык путешествовать один, без сопровождающих. По всей видимости, говоря напрямую, это его личная слабость, почти манеризм. Полагаю, у него есть команда здесь, на Рембрандте, и, возможно, ещё одна готовая на Шпинделе, но на борту \"Гексапумы\" их не будет, если только он не прихватит с собой кого-то из тех, кто, как мы полагаем, есть у него на Шпинделе, после нашего прибытия.
— Между тем, капитан Терехов решил, что будет лучше назначить ему персонального помощника. Вполне вероятно, что получивший это назначение не поднимется выше роли личного мальчика на побегушках. Возможно, однако, и что тот или та, кто получит это назначение, окажется привлечен или привлечена к значительно более важным делам и обязанностям. Поскольку настойчивость в перемещениях без полной группы помощников, похоже, является важной частью его самооценки, капитан не хочет делать очевидным, что собирается нарушить это правило. Поэтому он решил поручить задачу гардемарину. Кому-то достаточно незначительному по рангу, чтобы избежать автоматического отказа от официального помощника, но, тем не менее, с достаточными знаниями и опытом, чтобы всё-таки исполнить эту роль. Что и привело меня к вам двоим.
Он снова сделал паузу, на этот раз очевидно ожидая от них какой-то реакции. Хелен бросила взгляд на Рагнхильд, затем вновь посмотрела на старпома.
— Могу я узнать, почему к нам, сэр? — спросила она.
— Можете. Миз Павлетич и мистер Штоттмейстер — единственные из наших гардемаринов, связанные с торговым флотом. Из них двоих, семья миз Павлетич вовлечена в этот бизнес глубже и более продолжительное время. Конкретнее, \"Павлетич, Тиллиотсон и Эллет\" — одна из старейших транспортных компаний. Полагаю, что это ставит её в лучшее положение из всех наших салаг для разговора с мистером Ван Дортом на профессиональные темы. Хотя я уверен, что капитан предпочёл бы не искать пилота на замену для Хок-Папа-Один, боюсь, что мистер Ван Дорт имеет приоритет даже перед этим.
— Вы же, с другой стороны, миз Зилвицкая, фактически являетесь приёмной дочерью Кэтрин Монтень. У вас есть личный опыт того, как кто-кто вращающийся в высших кругах политики Звездного Королевства занимается своими делами. Потом, вы в родстве с королевой Берри. А также ваш отец является одним из самых успешных э-э… оперативников разведки. Хотя миз Павлетич будет предпочтительней в том, что касается экономической стороны обязанностей и достижений мистера Ван Дорта, вы будете в лучшем положении, чтобы уловить любые политические потребности, которые могут у него возникнуть.
— Сэр, ПТиЭ может и является одной из старейших компаний, но мы не чета картелю Гауптмана. Наша компания не настолько велика.
— И, сэр, при всём уважении, хоть я и видела Кэти — то есть миз Монтень — в действии, я никогда особенно не интересовалась политикой. Определённо не на уровне мистера Ван Дорта.
— Оба замечания приняты во внимание. Тем не менее, какими бы неадекватными не казались вам ваши навыки, они намного превосходят навыки остальных наших салаг. Так что назначение достанется одной из вас. И мы здесь, чтобы решить, кто именно это будет.
Фитцджеральд улыбнулся выражению их лиц, а затем указал на стоящие позади них кресла.
— Садитесь, — приказал он, и те сели.
— Хорошо, — снова улыбнулся он. — А теперь начнём процесс собеседования.
***
— Добро пожаловать на борт \"Гексапумы\", мистер Ван Дорт, — сказал капитан Терехов, стоя прямо перед переходной трубой, когда его гость поднялся на борт из флотского шатла Рембрандта.
— Спасибо. — Высокий светловолосый рембрандтец пожал протянутую руку капитана. В отличие от капитана Гроэнхуена он не выказал никакого желания раздавить ему пальцы своим рукопожатием.
— Баронесса Медуза попросила лично поблагодарить вас за готовность вернуться на Шпиндель с нами, — продолжил Терехов.
— Очень любезно с её стороны, но в этом нет необходимости. Я не уверен, что смогу обеспечить нужную ей помощь, но все, что в моих силах, я, разумеется, сделаю.
— Никто и не может требовать от вас большего. Позвольте представить вам коммандера Фитцджеральда, моего старпома.
— Коммандер, — поприветствовал того Ван Дорт, пожимая ему руку
— А это коммандер Льюис, наш механик.
— Коммандер Льюис, — Ван Дорт улыбнулся, когда механик шагнула вперёд. — Я хорошо помню былые времена, когда сам был космическим торговцем. И знаю, кто на самом деле поддерживает корабль на ходу.
— Вижу, вы действительно настолько же проницательны, как о вас говорили, — ответила с улыбкой Джинджер Льюис, и тот усмехнулся.
— А это, — продолжил капитан, — гардемарин Зилвицкая.
Ван Дорт повернулся с улыбкой к Хелен, и замер. Совсем не надолго, это было не более чем мимолётной заминкой, но ей показалось, что в его глазах промелькнуло странное выражение.
— Гардемарин, — вполголоса приветствовал он её, и обменялся с ней рукопожатием.
— Мистер Ван Дорт. Это честь для меня, сэр.
Рембрандтец сделал легкое, элегантное отмахивающееся движение свободной рукой, всё ещё изучая её лицо, и Терехов улыбнулся.
— С вашего позволения, сэр, я позволил себе поставить миз Зилвицкой задачу разместить вас на борту Гексапумы, и впоследствии служить у вас в роли моего личного посредника. Полагаю, вы обнаружите, что она обладает значительно большим опытом в ожидающих вас делах, чем вы могли ожидать от кого-либо её возраста и низкого ранга.
Ван Дорт уже открыл было рот, словно хотел вежливо отказаться, но при последних словах Терехова закрыл его. Вместо ответа он несколько секунд просто смотрел на Хелен, и она почувствовала себя неловко, словно он только что поставил её на какие-то невидимые весы, на которых оценивал её возможности с дотошной чёткостью. Или словно он знал о ней что-то, неизвестное ей самой. Что было нелепо.
— Это очень любезно с вашей стороны, капитан, — ответил он наконец. — Надеюсь, что миз Зилвицкая не найдёт мои требования слишком обременительными.
— Ну, я бы не слишком беспокоился об этом, сэр, -с озорной улыбкой вполголоса заметил Терехов. — Ведь миз Зилицкая находится в своём салажьем рейсе. Её обязанностям следует быть обременительными.
***
— Так что он собой представляет? — поинтересовался Лео Штоттмейстер.
— Ван Дорт? — уточнила Хелен, оторвавшись от выведенного на её экран руководства по эксплуатации. У неё, Лео, Аикавы и Пауло д\'Ареццо было свободное время. Хелен зубрила процедуры обслуживания бортовых гразерных установок. Абигайль Хернс собиралась провести устный экзамен по ним на следующий день, и Хелен считала, что лучше быть подготовленной.
— Нет, Андерманский император, — съязвил Лео, недовольно закатывая глаза. — Конечно же Ван Дорт!
— Он достаточно приятный мужчина. Для старого чудака, — пожала плечами Хелен.
— Ходят слухи, что он настоящий прожженный политик. Что-то вроде наёмника, которого временный губернатор пригласила для решения проблем.
— Значит, слухи эти высосаны из пальца, — едко огрызнулась Хелен.
— Эй! Я просто говорю, что слышал, — сказал Лео, оправдываясь. — Если я ошибаюсь, поправь меня, незачем на меня так набрасываться!
Хелен недовольно встрепала волосы.
— Мне действительно нужно прочитать это техническое руководство.
— Чушь! — припечатал её Лео. — Ты знаешь его вдоль и поперек — ты же получила максимальные оценки в каждом экзамене, который у нас был!
— А он прав, Хелен, — с ухмылкой добавил Айкава. — Если не хочешь говорить об этом — это одно. Но тогда тебе стоит придумать отговорку получше.
— Ну, хорошо, хорошо! — усмехнулась она, признавая поражение. — Но вы ребята должны понять: пока что, я провела с ним меньше двух часов. Не то, чтобы я могла сказать, что творится у него в голове, и всё такое. И, коли на то пошло, не сказала бы, даже если бы знала.
Она сопроводила последнее предложение строгим взглядом, и публика согласно кивнула.
— Вместе с тем, я думаю, что он действительно хороший парень. Он встревожен, могу заверить вас в этом, хотя не знаю что ему известно о планах баронессы. Он, похоже, весьма умён. И проводит большую часть времени, зарывшись в отчёты и личную корреспонденцию, которые приходят, похоже, со всего Скопления. Полагаю, что так набросилась на тебя, Лео, потому что уж кем он точно не является, так это \"наёмником\". Он очень опытный игрок — может даже в чём-то более опытный, чем Кэтти Монтень — и вся идея об аннексии была в основном его детищем. Я не знаю, что задумала баронесса Медуза, но она только что заполучила человека, который, вероятно, является самым мощным политическим двигателем во всём Скоплении. И если связать это с тем фактом, что баронесса специально послала за ним на Рембрандт \"Гексапуму\", а не курьера, то я бы сказала, что, вероятно, она решила поручить ему — и нам — нечто чертовски важное, вам так не кажется?
***
— Интересно, подобрал ли уже Терехов Ван Дорта, или нет? — пробормотал адмирал Хумало.
— Извините сэр. Вы ко мне обращаетесь?
— Что? — встрепенулся Хумало, и выпрямился в своём кресле. — Простите, Лоретта. Полагаю, я просто думал вслух. Я размышлял, добралась ли уже \"Гексапума\" до Рембрандта.
— Пожалуй, да, — ответила капитан Шоуп после быстрого рефлекторного взгляда на экран календаря, установленного на переборке комнаты для совещаний. Ежедневное совещание штаба адмирала только что закончилось, и оставленные кофейные и чайные чашки покинуто стояли рядом с большей частью пустыми кувшинами.
— Безусловно, я надеюсь на это, — сказал Хумало, и начальник штаба немедленно повернулась обратно к нему. Его широкое лицо выглядело изнуренным, и намного более встревоженным, чем он позволил себе во время собрания штаба.
— Если и нет, то я уверена, \"Гексапума\" доберется туда завтра, сэр, — ободряюще сказала она.
— И чем скорее, тем лучше, — прибавил Хумало. — Не уверен, что готов согласится с мистером О\'Шонесси, но ситуация в Монтане угрожает выйти из под контроля. Меня всё ещё беспокоит мысль о вмешательстве в их политические склоки, но учитывая последние новости… — он покачал головой. — Если Ван Дорт — и, полагаю, Терехов — действительно смогут изменить ситуацию, то чем быстрее они там окажутся, тем лучше.
Шоуп сохранила выражение лица осторожно нейтральным, но её несколько поразила позиция Хумало. Её начальник должен был быть гораздо сильнее обеспокоен Движением за Независимость Монтаны, чем она думала, чтобы так резко изменить свою позицию.
— Могу ли я спросить, твердо ли временный губернатор убеждена в приоритете Монтаны над Сплитом? — почтительно поинтересовалась она.
— Можете, но я не знаю, — ответил Хумало с улыбкой больше похожей на гримасу. — Всё, что я могу сейчас сказать, так это что пока всё больше и больше похоже, что корнатийцы действительно пришили Нордбрандт, относительный приоритет Монтаны поднялся довольно круто. Особенно после последней проделки Вестмана!
Шоуп кивнула. Новости о том, что ДНМ разрушило штаб-квартиру системного банка Монтаны, достигли Шпинделя за день до этого.
\"Почему, ну почему, — подумала она, — наши проблемные системы не могли оказаться ближе друг к другу. Или, если уж на то пошло, к нам\".
Сплит находился чуть больше чем 60,6 световых годах от Шпинделя. Монтана же в 82,5 световых годах от Шпинделя, и более чем в ста двадцати от Сплита. Даже военному кораблю вроде \"Гексапумы\" потребуется больше восьми дней на полёт от Шпинделя к Сплиту. Монтана была почти в двенадцати днях полёта, а дорога от Монтаны до Сплита займёт больше семнадцати дней. Всё это делало координацию между Шпинделем, и двумя подлинными горячими точками Скопления настоящим геморроем. Один только обмен информацией, даже при использовании скоростных курьеров, которые постоянно путешествовали через опасные тета-полосы гиперпространства, занимал буквально недели. Независимо от того, что адмирал Хумало или баронесса Медуза собирались предпринять, они могли положиться на то, что их решения основаны на устаревшей информации.
— Полагаю, что мы должны быть довольны тем, что Нордбрандт и АСК кажется вышли из игры, — предложила она через пару секунд. — Это не делает разбирательство с мистером Вестманом сколько-нибудь более привлекательным, но, по крайней мере, это лучше, чем разбираться с ними обоими одновременно!
— Верно, Лоретта, — согласился Хумало с усталой улыбкой. — Совершенно верно.
Глава 35
— Капитан передает свои приветствия, сэр, и сообщает, что бот отправляется из третьего шлюпочного отсека через тридцать минут.
— Спасибо, Хелен, — Бернардус Ван Дорт улыбнулся и покачал головой. — Но знаете, вам на самом деле было совсем не обязательно приходить и передавать это сообщение лично. Для этого прекрасно подходит коммуникатор.
— Во-первых, я не против доставить его лично, сэр. А во-вторых, когда капитан \"предлагает\" салаге лично передать сообщение находящемуся на борту его корабля важному гостю, этот салага берёт ноги в руки и рысью мчится к гостю с упомянутым сообщением.
Ван Дорт расхохотался, глядя на него усмехнулась и Хелен Зилвицкая. За семь дней — шесть по часам \"Гексапумы\" — прошедшие с тех пор, когда он поднялся на борт, их отношения серьёзно изменились. Сперва, на взгляд Хелен, Бернардус начал было жалеть, что принял её в качестве помощницы. Похоже, при всех своих успехах и личном достатке, он вёл весьма замкнутый образ жизни. И был, как ей казалось, одинок. Ван Дорт определённо вежливо дистанцировался от неё, с той холодной учтивостью, которая не допускала какого-либо сближения. По сути, в некотором смысле, он, казалось, сторонился её сильнее, чем любого другого человека на корабле, как будто специально держа её на почтительном расстоянии. Со временем он несколько смягчился, но отстранённость и насторожённость в отношениях сохранились.
Тем не менее, Хелен поняла, что под панцирем изоляции и отстранённости скрывалась душевный и заботливый человек. Непонятным оставалось, почему такой человек столь одинок. Не вызывало сомнений, что дома, на Рембрандте, у него имелся большой и квалифицированный штат помощников. Столь же не вызывало сомнений, что он мог обратиться к персоналу РТС на любой планете Скопления, и те при необходимости выделили бы ему секретарей и помощников. Но у него должен был быть и постоянный, личный персонал. Как минимум один личный помощник, сопровождающий его в путешествиях тогда, когда это необходимо. Кто-то, кто был бы ему наперсником в той же степени, что и административным сотрудником.
Кто-то, кто составит ему компанию.
Должна была существовать причина, по которой ничего подобного не наблюдалось, и Хелен жалела, что не может отважиться о ней спросить.
— Вы сможете сопровождать меня на встречу, Хелен? — спросил Ван Дорт и она удивлённо взглянула на него.
— Я… не знаю, сэр. Насколько мне известно, возможность этого не обсуждалась. Уверена, что если вы захотите, капитан это разрешит.
— Ну, мне тут пришло в голову, что, если я собираюсь и дальше работать вместе с \"Кисой\", — они дружно улыбнулись, — то неплохо бы моему \"помощнику\" быть в курсе того, чего мы пытаемся добиться. А я понял, что на самом деле вы весьма умная девушка, несмотря на случающиеся время от времени попытки это скрыть. — Выражение лица Ван Дорта стало серьёзнее. — Я считаю, что вы были бы куда полезнее, будучи полностью информированы о сути моей миссии. Есть и ещё несколько причин, по которым я полагаю, что будет неплохо иметь вас под рукой.
— Сэр, — сказала Хелен, — вы мне льстите. Но я всего лишь гардемарин. Я вовсе не уверена, что временный губернатор одобрит, чтобы некто настолько низкий по рангу был полностью посвящён в миссию достаточно важную, чтобы вытащить вас на Шпиндель с Рембрандта.
— Если я скажу ей, что начал полагаться на вашу помощь, и что хочу, чтобы вы были проинформированы — и что вы будете держать рот на замке в отношении деликатной информации — уверен, что смогу преодолеть любые возражения, которые могут у неё найтись. Вы же будете держать рот на замке, верно?
— Да, сэр! Разумеется, буду!
— Я так и думал, — с лёгкой улыбкой заявил он. — Опять-таки, трудно ожидать иного от дочери Антона Зилвицкого.
Хелен не сумела удержаться. На этот раз она не просто удивлённо вытаращилась на него, у неё буквально отвисла челюсть. Ван Дорт ухмыльнулся.
— Хелен, Хелен! — покачал он головой. — С самого момента появления \"Радости жатвы\" из терминала Рыси я поставил себе задачу быть насколько возможно хорошо информированным о событиях в Звёздном Королевстве. Я знаю всё о событиях на Эревоне. По сути, скорее всего, я знаю об этом больше чем большинство коренных мантикорцев. Посвящённая вашему отцу передача Яэля Андервуда, вышедшая незадолго до похорон Штейна, привлекла моё внимание, особенно в свете случившегося на Эревоне и, позднее, на Конго. Уверен, кое-что там было искажено, но, очевидно, многое должно быть правдой. У меня ушло всего полтора часа на то, чтобы соединить вас и вашу фамилию с его, особенно после того, как я вспомнил, что репортёры говорили, что его дочь учится в мантикорской Академии Флота.
— Сэр, я не шпион. Может быть папа и является кем-то вроде суперагента, хотя, учитывая тот факт, что вся галактика, похоже, теперь знает, чем он зарабатывал себе на жизнь, его дни активного шпионажа наверное закончились. Но я никогда даже не хотела стать шпионом.
— Ничего такого я и не предполагал. Но, как я уже сказал, вы умны, за то время, что мы провели вместе, вы продемонстрировали такт и инициативу, и, вне зависимости от того, хотели вы стать \"шпионом\", или нет, пример вашего отца в отношении поддержания режима безопасности не мог не наложить на вас хотя бы некоторый отпечаток. Кроме того, — он отвёл взгляд, — вы мне кое-кого напоминаете.
Она хотела было спросить кого именно, но остановилась.
— Ну, сэр, — вместо того произнесла она с кривой улыбкой, — уверена, что вы могли бы выбирать из людей куда более квалифицированных, чем я. Но если вы хотите меня, и если у капитана не будет возражений, я почту за честь помочь вам всем, чем смогу.
— Замечательно! — Ван Дорт снова смотрел на неё с широкой улыбкой. — Я немедленно с ним переговорю.
***
— Бернардус! — дама Эстель Мацуко пересекла комнату, чтобы поприветствовать гостя. — Спасибо, что пришли!
— Госпожа губернатор, всё, чем я могу служить вам, разумеется к вашим услугам, стоит только попросить, — учтиво заявил он и на самом деле склонился к её руке для поцелуя.
\"Старый парень рыцарь до мозга костей\", — одобрительно подумала Хелен Зилвицкая, тащась в хвосте процессии, как и подобало по её неизмеримо ничтожному статусу.
— Это очень любезно с вашей стороны, — гораздо серьёзнее заметила временный губернатор. — Особенно поскольку я знаю, насколько сильно вы хотели покинуть Шпиндель.
— Это было тактическое решение, госпожа губернатор, а не отражение какого-либо желания уйти в тень до тех пор, пока аннексия не будет завершена.
— Хорошо, — сказала она, — потому, что \"на солнце\" с тех пор становится всё жарче, и вы мне нужны. — Она взмахом руки указала на другую дверь, сквозь которую Хелен были видны огромный стол и как минимум ещё полдесятка людей, включая контр-адмирала Хумало. — Прошу, присоединяйтесь к нам. У нас много есть о чём поговорить.
***
— … так что, если только мы не сможем взять ситуацию на Монтане под контроль, боюсь, перед нами будет проблема даже большая, чем та, что была на Корнати, — хмуро завершил свой обзор Грегор О\'Шонесси. — Неуклонная эскалация действий ДНМ ведёт Вестмана и его людей к неизбежной прямой конфронтации с силами безопасности Монтаны. Несмотря на все его усилия избежать людских потерь, он движется к открытой войне с собственным правительством, и фактом является то, что он куда опаснее, чем когда-либо была Нордбрандт. Если действительно дойдёт до прямого военного противостояния между ним и монтанскими полицией и военными, он причинит гораздо больше вреда, чем Нордбрандт, поскольку не считает террор оружием. Проще говоря, он партизан, а вовсе не террорист. Он не отвлечётся от атаки на то, что можно назвать законными целями, чтобы потратить время на удар по уязвимым гражданским целям ради нагнетания страха или просто ради создания впечатляющего числа жертв.
Бернардус Ван Дорт медленно и задумчиво кивнул, и дама Эстель склонила голову к плечу.
— Судя по выражению вашего лица, Бернардус, вы в основном согласны с оценкой Грегора?
— Да, так и есть, — признал он и покачал головой с подавленным выражением. — Знаете, здесь в основном моя вина. Я имею в виду, в отношении Монтаны. Я позволил Инеке Ваандрагер…
Он остановился и нахмурился.
— Нет, — мгновение спустя продолжил он, — будем честны. Я использовал Инеку, чтобы добиться от Монтаны наиболее выгодных условий концессий. Мне никогда на самом деле не нравилась её тактика, но в то время мои приоритеты были весьма другими, так что я дал ей свободу действий. Что является одной из причин, по которым Вестман ненавидит меня до глубины души.
— Вы действительно встречались, сэр? — спросил О\'Шонесси. — Вы знаете друг друга лично?
— О, да, мистер О\'Шонесси, — тихо сказал Ван Дорт. — Мы встречались.
— Согласится ли он снова встретиться с вами, если вы его попросите? — спросила дама Эстель, удивлённо поднимая брови.
— Госпожа губернатор… дама Эстель, я сомневаюсь, чтобы во всём Скоплении нашёлся кто-то ещё, с кем он был бы менее склонен встречаться. По множеству причин. И особенно сейчас, когда его действия на Монтане, похоже, проходят столь хорошо. Уверен, что если я его попрошу о встрече, он увидит в этом ещё одно свидетельство силы своей позиции. И, если быть совершенно честным, на его месте я бы тоже ненавидел себя до глубины души. Видит Бог, наши \"переговорщики\" дали всей его планете достаточно причин для… нелюбви к нам, скажем так.
— Что я намерена сделать, — сказала временный губернатор, — так это послать вас для переговоров с ним не в качестве вас лично, не в качестве представителя Торгового Союза или даже Конституционного Собрания, а в качестве моего непосредственного представителя. В качестве, если хотите, прямого представителя Звёздного Королевства Мантикора. И я бы хотела, чтобы приглашение было объявлено совершенно открыто, совершенно публично, чтобы он знал, что всем на планете известно, что я отправила вас в качестве своего личного посланника.
— А! Вы считаете его достаточно проницательным психологом, чтобы понимать, что отказ во встрече со мной при таких обстоятельствах подорвёт образ партизана-джентльмена, на создание которого он потратил столько сил?
— Можно сказать и так. Я предпочитаю думать, что он осознает, что должен представляться настолько разумным и рациональным, насколько это только возможно для находящегося вне закона человека, если не хочет проиграть борьбу за общественное мнение так, как это происходило с Нордбрандт на Сплите. Но и ваш вариант тоже подходит. Особенно с учётом того, что он практически достиг предела того, насколько далеко может зайти без значительного кровопролития. Он не может этого не понимать. Так что, если он склонен пойти на какое-то соглашение, то должен испытывать давление от осознания того, что есть черта, которую нельзя перейти, не потеряв возможность заключения каких-либо соглашений. Я считаю, что, с учётом обстоятельств, он, скорее всего, будет готов поговорить практически с кем угодно, прежде чем шагнуть за эту черту.
— Так вы окончательно решили, что Нордбрандт мертва? — спросил Ван Дорт.
— Я бы не была так категорична. Признаю, что продолжающееся снижение активности действий АСК и то, что никто не слышал и намёка на заявление, что она не мертва, серьёзно склоняют меня к такому выводу. Но это не то же самое, что быть уверенной в её смерти. С другой стороны, я должна как-то распределить угрозы по приоритетам, и, пока Корнати остаётся более-менее спокойной, Монтана вынужденно занимает первую строчку списка.
— Могу понять, — сказал он, снова согласно кивая.
— Тогда надеюсь, что вы поймёте вот ещё что, Бернардус, — очень серьёзно произнесла Медуза. — Я обсуждала ситуацию на Корнати, на Монтане и здесь, на Флаксе, со всеми основными политическими лидерами Собрания и доложила результаты этих обсуждений министрам внутренних и иностранных дел. Также я доложила мои собственные наблюдения о балансе сил в Собрании и вырисовывающиеся — в противовес, в некоторых случаях, заявленным — цели различных группировок. В ответ я получила инструкции правительства Её Величества, и, судя по этим инструкциям, я очень боюсь, что терпение правительства не безгранично.
Ван Дорт сидел совершенно неподвижно, пристально вглядываясь в её лицо.
— Александра Тонкович и её союзники, — ровно продолжала баронесса, — играют с огнём и либо не понимают этого, либо не признаются в этом сами себе. Несмотря на ситуацию в собственной системе и в Монтане, Тонкович продолжает держаться за требование по сути гарантировать полную местную автономию всех систем Скопления. Не просто в смысле самоуправления, а в смысле выбора, какие положения Конституции Звёздного Королевства принять в качестве обязующих, а какие отклонить. И, насколько я могу судить, последние будут в большинстве.
— Мои аналитики, — она улыбнулась О\'Шонесси, — продолжают заверять меня, что её внешняя бескомпромиссность по большей части является тактическим ходом в переговорах. Может быть они правы. Но что мне, похоже, не удаётся, так это заставить её поверить, что у Её Величества есть некоторые личные стандарты, которым любой проект Конституции должен удовлетворять, чтобы быть приемлемым. Предложения Тонкович даже рядом не лежали. А тот факт, что она может быть намерена в некий неопределённый момент в будущем смягчить свои претензии в надежде достижения выгодного компромиссного решения, к сожалению, по большей части не воспринимается мантикорской публикой и членами парламента. Она не только поляризует дебаты здесь, в Скоплении, она также поляризует их дома, на Мантикоре. А это, Бернардус, есть то, что королеве Елизавете не нужно, когда вовсю идёт война.
— В итоге вот что. Я была проинформирована правительством Её Величества, что если приемлемый проект Конституции не будет принят Собранием в течение следующих пяти стандартных месяцев, то Звёздное Королевство Мантикора отзовёт своё решение удовлетворить просьбу Скопления Талботта о приёме в состав Звёздного Королевства. Если делегаты Собрания не хотят или не могут составить Конституцию, которая пройдёт проверку на приемлемость мантикорским парламентом и предоставит правовые механизмы быстрого и эффективного подавления жестоких преступников вроде Нордбрандт, то Звёздное Королевство ограничится Рысью и предоставит остальную часть Скопления самой себе.
Когда дама Эстель закончила, Ван Дорт побледнел, и над столом повисла тишина. Потом он прочистил горло.
— Не могу винить ваше правительство за подобное отношение, — тихо сказал он. — Однако как гражданина Рембрандта, как того, кто живёт в Скоплении и кто знает, что Пограничная Безопасность с нами сделает, если мы не получим защиты Звёздного Королевства, одна только мысль о том, что вы описываете, приводит меня в ужас. Была ли у вас подобная беседа с Александрой, госпожа губернатор?
— Я не обсуждала это с ней настолько же открыто и откровенно как с вами, — ответила она. — У нас с ней никогда не было такой же степени близости и доверия как с вами, Генри Крицманном и Иоахимом Альквезаром. Что, полагаю, не удивительно, учитывая её политическую платформу. Но я известила её о существовании лимита времени.
— И какова была её реакция?
— Она сделала вид, что принимает предупреждение и заверила меня, что неустанно работает, чтобы разрешить все существующие проблемы так быстро, как это только возможно. На самом деле, полагаю, она считает, что я лгу.
Ван Дорт выглядел потрясённым, и дама Эстель взмахнула рукой.
— Я хочу сказать, Бернардус, что, по-моему, она убедила себя в том, что любые жёсткие временные рамки являются моим собственным изобретением. Уловкой, которую я придумала, чтобы подтолкнуть её к принятию проекта Иоахима. Я могу ошибаться. Надеюсь, так и есть, однако в любом случае она, похоже, упускает из виду тот факт, что лимит времени, о котором я говорю, представляет собой предел того, на что готово пойти правительство. Если поляризация, создаваемая ею здесь и распространяющаяся в дебатах по этому вопросу дома, продолжит расти, официально назначенные лимиты времени перестанут иметь значение. Проведение аннексии перед лицом активно оппозиционного общественного мнения в Звёздном Королевстве станет политически невозможным для Короны, каковы бы ни были личные желания королевы. Это одна из причин, по которым я считаю, что для нас важнее всего приложить все возможные усилия, чтобы добиться на Монтане и Корнати как минимум прекращения огня. Если мы хотя бы остановим насилие и предотвратим дальнейшее кровопролитие, то сможем как минимум притормозить неуклонно нарастающее дома противостояние аннексии. И поэтому, Бернардус, вы мне нужны. Очень нужны.
— Понимаю, госпожа губернатор. И заверяю вас, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы добиться этого прекращения огня.
Глава 36
— Вот вам и конец \"Альянса Свободы\", — с горечью произнесла баронесса Медуза.
Грегор О\'Шонесси только кивнул в ответ. Больше ничего и не оставалось, потому что они с временным губернатором просматривали записи программ новостей, которые полковник Басаричек приложила к своему официальному донесению.
\"Скверно, — подумал он. — Даже хуже взрыва Неманьи. Больше жертв, пострадала более обширная часть города, причём — особенно в районе взорвавшегося трейлера с цистерной — более значительно. И психологический эффект шока после длительного периода кажущегося спокойствия столь же серьёзен. Комментарии в приложенных Басаричек выпусках новостей звучат резче прежнего, до предполагаемой гибели Нордбрандт. По большей части их гнев направлен на АСК, однако на этот раз тревожащая его доля нацелена непосредственно против правительства Корнати\".
— Мне не нравится ожесточённость их нападок на Райковича и Басаричек, — как будто читая его мысли произнесла дама Эстель и он снова кивнул.
— На самом деле их трудно винить, миледи. О, журналистам следовало бы знать, что к чему. Вероятно, на самом деле, они и знают. Однако после эйфории, после веры в то, что настали спокойные деньки, это должно было вызвать серьёзный психологический эффект.
— Ну, теперь мы знаем, почему она не удосужилась вывести нас из приятного заблуждения насчет того, что мы и в самом деле сумели её прикончить. И хотя вы, Грегор, с таким пониманием относитесь к их журналистам, вы могли бы не забывать, что единственная причина, по которой они сами сейчас атакуют правительство, заключается в их отказе признать, что именно они — не вице-президент Райкович или полковник Басаричек — заявили, что низкий уровень активности АСК означает, что Нородбрандт должна быть мертва. Райкович всегда был достаточно осторожен, чтобы продолжать предостерегать людей, что этому нет никаких доказательств.
— Несомненно, миледи. Однако на самом деле было бы нереалистично ожидать от журналистов чего-то иного. И это, во всяком случае, служит доказательством, что на Корнати действительно существует свобода слова, разве не так?
Баронесса отрывисто рассмеялась и покачала головой.
— Грегор, обычно вы не выискиваете светлые моменты по мелочи. Неужели вам кажется, что я так сильно нуждаюсь в ободрении?
— Я бы не сказал именно так, миледи, — О\'Шонесси криво улыбнулся. — На самом деле, похоже, что на этот раз подбодрить нужно именно меня.
Они вернулись к угрюмым видам и звукам раненого города. Чтобы досмотреть запись до конца много времени не понадобилось, и дама Эстель выключила голопроигрыватель почти злобным ударом по пульту дистанционного управления. Она ещё мгновение сидела, с негодованием глядя на погасший экран, затем повернулась к О\'Шонесси.
— Момент для атаки мог бы быть выбран и получше, — с изрядным преуменьшением заявила она. С момента отбытия \"Гексапумы\" к Монтане прошло двенадцать дней. Вероятно, крейсер уже вошел в систему и гасил скорость, подходя к планете в блаженной вере в то, что положение на Сплите находится под контролем.
— Да, миледи, — согласился О\'Шонесси, — время действительно могло бы быть выбрано получше. Однако, как бы это ни было неудобно, сейчас у меня такое впечатление, что это — он неопределенно махнул рукой в сторону безмолвного голоэкрана — существенно меняет наш анализ сравнительной опасности горячих точек. И того, какая из них больше требует нашего как можно более эффективного вмешательства.
— Спору нет, — сказала дама Эстель. — Хотя интересен вопрос, насколько хорошо я в настоящий момент отношусь в Александре Тонкович. И, предполагая, что мы действительно переместим Сплит в начало нашего списка, ещё вопрос, действительно ли мы можем позволить себе терять время на то, чтобы привлечь к этому делу Терехова и Бернардуса. Возможно, настало время перестать беспокоиться об имидже \"имперских штурмовиков\" и о том, будем мы или нет обвинены в поддержке репрессий, и попросту сбросить на голову Нордбрандт морпехов полковника Грея. Раздавить её как можно быстрее и затем надеяться, что после прекращения огня сможем исправить весь нанесённый ущерб. А в таком случае мы можем послать кого-нибудь другого — вроде капитана Андерса и его \"Колдуна\" — как Хумало и хотел с самого начала.
— Отчасти, миледи, я склонен полагать, что настало время взяться за кувалду, — согласился О\'Шонесси. — однако вспомните, что полковник Басаричек была вынуждена сказать о высоком уровне конспирации ячеек Нордбрандт. Мы не можем использовать молот, если не знаем где гвоздь, а этого мы и не знаем. Без должной разведки, которая подскажет ему, где искать врага, полковник Грей на самом деле не сможет добиться намного большего, чем НПК. Проблема не в недостатке у корнатийцев людей или огневой мощи, а в их неспособности нацелить их в правильном направлении.
— Знаю, — дама Эстель сжала лицо ладонями и поморщилась. — Это, наверное, скорее из-за разочарования, чем из-за чего-то ещё, — призналась она. — Но я жажду их крови, Грегор. Жажду до жути.
— Как и все мы, миледи.
О\'Шонесси какое-то время размышлял, задумчиво потирая бровь. Затем пожал плечами.
— В конечном итоге, миледи, я полагаю, что Корнати действительно нуждается в запрошенной Тонкович технической поддержке. Я также полагаю вероятным, что им нужны советы и небольшие, оперативные силы быстрого реагирования, которые они смогут использовать для точечных ударов по выявленным целям. Я знаю, что миз Тонкович об этом не просила, однако считаю, что её планета нуждается в них намного сильнее, чем в том, чтобы мы завалили их силы безопасности современным оружием. И если мы вообще решим выступить в поддержку местного правительства, то политические мотивы требуют от нас обратить самое пристальное внимание на качество помощи, которую мы готовы предложить нашим друзьям в Скоплении. А в этом смысле \"Гексапума\", особенно с Ван Дортом на борту, является нашим самым веским аргументом. Кроме того, \"Колдуна\" уже нет в Шпинделе.
Временный губернатор кивнула. \"Колдун\" находился на пути к Тиллерману, дальнему концу южной патрульной линии контр-адмирала Хумало. Понадобится почти три недели только на то, чтобы доставить капитану Андерсу приказ вести свой корабль на Сплит, и ещё двадцать шесть дней на то, чтобы он это выполнил.
\"Слишком много проблем и слишком мало кораблей, чтобы с ними справиться\", — подумала она.
— Какие корабли есть здесь на Шпинделе? — поинтересовалась она затем.
— Для полной уверенности мне надо переговорить с капитаном Шоуп, но я думаю, что кроме \"Геркулеса\" здесь только эсминец-другой и вспомогательные суда.
— И эсминец слишком мал для того, чтобы соответствовать весу заявления, которое мы хотим сделать, а супердредноут слишком велик, как бы стар и немощен он ни был, — удрученно произнесла дама Эстель.
— Скорее всего, да. Факты таковы, миледи, что если мы немедленно пошлем приказ \"Гексапуме\", то она сможет прибыть на Сплит примерно через двадцать восемь дней. И, вероятно, для нас это самый быстрый способ привести туда какой-либо корабль крупнее эсминца. Не говоря уже о том, что с ней прибудет и мистер Ван Дорт.
— Знаю, — дама Эстель опустила ладони на стол и задумчиво нахмурилась, глядя на них. — Что бы мы ни собирались делать, делать это мы должны быстро. На сегодня у меня назначена встреча с Тонкович. Она потребовала этого сразу после поступления сообщений, однако я не пожелала говорить с ней до того, как сама ознакомлюсь с материалами. Думаю, что сейчас настало время поговорить с нею начистоту, без недомолвок. Она вряд ли получит удовольствие от разговора, но полагаю, что всё-таки выслушаю её до того, как принимать какие-либо жесткие и быстрые решения. А вы подготовьте полный пакет информации для Терехова и Ван Дорта. Вне зависимости от того, решим ли мы послать их на Сплит или нет, они должны знать, что там происходит.
***
— Вот она, Монтана, — произнесла лейтенант-коммандер Каплан.
Она сидела за столом зала совещаний мостика вместе с другими командирами корабельных служб, Бернардусом Ван Дортом и единственным гардемарином, остро ощущающим собственное незначительное положение. На голодисплее перед ними парило бело-голубое изображение планеты, на орбиту которой только что легла \"Гексапума\". Вспомогательные суда, размещённые адмиралом Хумало на Монтане для поддержки своего \"Южного патруля\" — КЕВ \"Эриксон\" капитана Льюиса Седжвика и КЕВ \"Вулкан\" коммандера Миры Бэдмачин — сияли яркими точками отраженного солнечного света на своих чуть более высоких постоянных парковочных орбитах, вися подобно крохотным звездам над изображением планеты.
— Милая планетка, — заметил лейтенант-коммандер Нагчадхури. — Горы мне немного напоминают Грифон. Хотя, — он улыбнулся Хелен краешком губ, — насколько я понимаю, климат здесь намного лучше.
— На большинстве планет климат лучше грифонского, — произнёс коммандер Фитцджеральд, открыто улыбаясь гардемарину и над столом прокатился общий смех.
— Монтана хорошая планета, — сказал Терехов, его голос напомнил всем, что пора заняться делом. — И, судя по имеющейся у меня информации, монтанцы, похоже, хорошие люди.
— Это так, Айварс, — добавил Ван Дорт. — Очень хорошие люди — в своём особенном, подчеркнуто грубоватом духе. Монтанцы щедры, гостеприимны и невероятно упрямы.
Было что-то такое в его голосе, какая-то тень на лице, которая появилась и исчезла настолько быстро, что Хелен не была уверена, действительно ли она её видела. Но если что-то и было, то никто больше, похоже, этого не увидел, а Ван Дорт бодро продолжал.
— Я уже связался с президентом Саттлзом и главным маршалом Баннистером. Не могу сказать, что Баннистер обрадовался, увидев меня на своём экране, однако в прошлом между нами была небольшая личная история, которая может объяснить его первую реакцию. Как только я объяснил ему, зачем мы здесь, он проявил достаточный энтузиазм. Не то, чтобы он преисполнился надежды, но готов по крайней мере попытаться. И, как я и надеялся, Вестман приложил усилия, чтобы создать канал связи с правительством системы. Если он вообще согласится со мной встретиться, Саттлз и Баннистер полагают, что, вероятно, сумеют согласовать детали в течение следующих двух или трёх дней.
— Мистер Ван Дорт, мне очень неприятно, что я должен задать подобный вопрос, — произнёс Трехов, — но в подготовленных разведкой досье говорится, что Тревор Баннистер и Вестман дружили практически с самого детства. Есть ли у вас после разговора с Баннистером ощущение, что мы можем положиться на его лояльность к правительству?
— Капитан, — начал Ван Дорт удивительно резким тоном, — этот вопрос просто…
Он заставил себя замолчать и на мгновение закрыл рот. Затем покачал головой.
— Айварс, личная честность является важнейшей составляющей монтанского кодекса чести. — Голос Ван Дорта был очень ровен, как будто от него это требовало специальных усилий. — В их идеале благородства нет ничего более важного, а Вестман и Баннистер оба благородные люди. Если бы Баннистер сочувствовал ДНМ достаточно сильно для того, чтобы помогать Вестману, то оставил бы свой пост и открыто присоединился к нему. — Он криво улыбнулся. — Я полагаю, это не самый эффективный подход, однако Макиавелли не смог бы распространять свою книгу на Монтане даже бесплатно, — улыбка Ван Дорта растаяла. — Пожалуй, это одна из причин, по которым их так сильно задели методы ведения переговоров Инеки Ваандрагер.
— Судя по вашим словам, у монтанцев далеко не самый плохой кодекс чести, — произнёс Терехов. Похоже, он намеревался добавить что-то ещё, но вместо этого пожал плечами и обратился к майору Качмарчику.
— Тадислав, принимая во внимание только что сказанное мистером Ван Дортом, я считаю, что мы должны пересмотреть наши меры безопасности при любой встрече.
— Сэр, — начал морпех, — при всём подобающем уважении к мистеру Ван Дорту и признавая, что всё сказанное им о монтанцах верно, на мне всё равно лежит обязанность проследить, чтобы…
— Я знаю, что вы хотите сказать, майор, — голос Терехова стал чуть тверже. — Однако мы здесь чтобы помочь договориться относительно мирного урегулирования, или, по крайней мере, перемирия. И мы не сможем сделать этого, оскорбляя здешних лидеров, или демонстрируя предположения, что они будут поступать бесчестно. Вероятно ещё более существенно, что все прежние поступки мистера Вестмана заставляют считать, что он действительно серьёзно относится к своей репутации. В сложившейся ситуации, если он гарантирует безопасность, то я не пойду на встречу с ним в окружении увешанных плазменными ружьями и трёхствольниками морпехов. И я также не собираюсь настаивать на том, чтобы он прибыл на корабль.
Их взгляды на мгновение скрестились, а затем Качмарчик кивнул.
— Слушаюсь, сэр, — ровно произнёс он. — Для протокола. Мне совсем не нравится подвергать вас или мистера Ван Дорта какому-либо неизбежному риску. Но это ваше решение, а не моё. Однако я надеюсь, что вы не будете возражать против того, чтобы я обеспечил максимальную безопасность в рамках основополагающих принципов, которые вы пожелаете установить? Вы же знаете, что капитаны Флота и посланники Короны определённо не относятся к расходным материалам.
Хелен отметила, что он ничего не сказал насчёт расходуемости гардемарина, приставленного к упомянутому посланнику Короны в качестве помощника.
***
КЕВ \"Гексапума\" снова с равномерным ускорением удалялся от Флакса. Его погреба были загружены под завязку — фактически, их загрузка составляла 110 процентов номинала — а экипаж был совершенно уверен в способности корабля и его капитана справится с любой угрозой, какая только может им повстречаться.
Не все на борту были настроены столь же оптимистически. Капитан и старшие офицеры — и один из гардемаринов — слишком много знали о тикающих политических часах. Некоторые угрозы нельзя разнести вдребезги залпом ракет Марк-16. И нельзя разрешить короткой вылазкой роты морпехов. И почему-то надежда в решении такой проблемы на единственного обеспокоенного человека, как бы умён, решителен и политически смышлён он ни был, казалась хрупкой.
К сожалению, он, похоже, был единственным оружием, имевшимся в их распоряжении.
***
Адмиралы Системного Флота Моники Грегуар Бурмон и Исидор Хеджедусич стояли плечом к плечу в галерее космической станции и наблюдали, как около неё во вспышках ракетных двигателей грациозно останавливается первый из длинных, изящных кораблей. К нему потянулись тяговые лучи, втягивая носовую молотообразную оконечность в ожидавший корабль космический док станции, и Хеджедусич потрясённо покачал головой.
— Когда вы сказали мне об этом, я на самом деле вам не поверил. Это казалось попросту невозможным.
— Я понимаю, что вы имеете в виду, — согласился Бурмон. — Я и сам отреагировал почти так же, когда Роберто — в смысле президент Тайлер — рассказал мне об этом.
Хеджедусич бросил косой взгляд на главнокомандующего флотом Моники. Подобные \"оговорки\" были для него характерны. Бурмон входил в прискорбно значительную долю офицерского корпуса СФМ, которая успешной карьерой была обязана более связям, чем способностям. И Хеджедусич всегда подозревал, что где-то внутри тот это тоже понимал. Несмотря на высокий ранг, эго Бурмона просто не позволяло ему дать кому-либо забыть, что он имеет право называть президента по имени. И главнокомандующий, похоже, не имел ни малейшего представления, насколько мелочным и неуверенным в себе это его выставляло.
\"Разумеется, — подумал Хеджедусич снова поворачиваясь к армопласту, когда второй такой же силуэт приблизился к станции, — иногда даже самым мелочным людям выпадает чёртов джекпот\".
— Пока все они доберутся сюда, пройдёт как минимум неделя или около того, — продолжил Бурмон. — Мы должны смочь передать первые из них верфи в течение следующих десяти-двенадцати дней. Впоследствии придётся ориентироваться на время, которое будет в реальности уходить на необходимые изменения. Между нами говоря, я думаю, что Леваконич чрезмерно оптимистичен, хоть он и шишка из \"Технодайна\". Это не верфь солли. Даже с помощью его \"технических советников\" нам потребуется больше времени, чем он продолжает всех уверять. Бардасано и Анисимова явно пришли к такому же выводу, поскольку мне сообщили, что вскоре на одном из предназначенных для \"специальных операций\" судов \"Джессик Комбайн\" прибудет дополнительная партия из ста двадцати их техников. По-видимому, судно проходило мимо по своим делам, так что Бардасано решила усилить людей Леваконича из \"Технодайн\" собственными. Это в основном гражданские техники, но они всё равно должны оказать значительную помощь.
— Уверен, что так и будет, сэр. И мы, разумеется, сделаем всё возможное, чтобы ускорить работу.
— Я знаю, Исидор. Это одна из причин, по которым я выбрал тебя для командования, — хлопнул младшего адмирала по плечу Бурмон. — Насколько я понимаю, мысль о том, что они на самом деле достанутся тебе и ты будешь командовать ими в бою, должна быть тем, что называют мотиватором эффективности, верно? Знаю, что так наверняка было бы для меня, если бы я был лет на двадцать помоложе!
— Да, сэр. Так оно, конечно, и есть, — согласился Хеджедусич, несмотря на то, что Бурмон никогда ничем в бою не командовал. Самым похожим на боевое командование в его жизни было эскортирование набитых мониканскими наёмниками транспортов из домашней системы туда, где они понадобились УПБ.
— Молодец! — ещё раз хлопнул его по плечу Бурмон. — Нам с вами надо ещё раз пройтись по списку требуемого персонала, — сказал он. — Как бы мы ни поступили, нам не будет хватать обученных людей, и я полагаю, что важно начать ротацию персонала, как только введём в строй первые два или три корабля. Используем их в качестве учебных и, будем надеяться, к моменту, когда каждый из последующих кораблей будет покидать верфь, у нас будет для него в основном компетентная команда.
— Да, сэр, — сказал Хеджедусич, словно и не направлял в офис Бурмона служебную записку именно с таким предложением. Он ещё мгновение следил за стыкующимся линейным крейсером, а затем повернул голову к начальнику.
— Один вопрос, сэр. Даже если мы получим подготовленные кадры описанным вами способом, в процессе собственно перевода людей мы окажемся в затруднительном положении. У нас будет уйма ожидающих экипажи линейных крейсеров и масса людей, обучающихся чтобы войти в состав их экипажей, но большинство имеющихся у нас кораблей будут испытывать нехватку персонала или находится в процессе вывода в резерв, поскольку их экипажи переводят на линейные крейсера.
— И к чему вы клоните? — спросил Бурмон, когда он сделал паузу.
— Я просто несколько обеспокоен поддержанием нашей безопасности, пока мы будем находиться в таком состоянии, сэр. Неприятно получится, если случится проблема, а Флот не будет в состоянии принять меры.
— Хм, — нахмурился Бурмон, теребя нижнюю губу. Потом он пожал плечами. — К сожалению, я не вижу какого-либо способа этого избежать, Исидор. О, мы составим расписание так, чтобы наиболее мощные и современные наши корабли оставались укомплектованы экипажами как можно дольше, но возможности избежать упомянутого вами переходного момента нет.
— Нет, сэр. Но я тут подумал, не спросить ли нам мистера Леваконича, не будет ли возможно развернуть для прикрытия наиболее важных наших сооружений несколько его \"ракетных подвесок\". Насколько я понимаю, они вполне приспособлены для установки на неопределённое время, пока возможно обеспечивать им регулярное обслуживание, так что это на самом деле не будет их тратой. А я бы чувствовал себя намного лучше под прикрытием дополнительной огневой мощи.
— Хм, — снова произнёс Бурмон, нахмуриваясь. — Полагаю, что вы, Исидор, скорее всего, проявляете излишнее беспокойство, — сказал он, наконец, — но это не значит, что вы не правы. И получится действительно неприятно, если нас подловят таким образом, каким бы маловероятным это мне ни казалось. Ракетные подвески не поступят ещё пару месяцев, но я обсужу идею с Леваконичем. И, если её реализация не приведёт к отставанию от графика, думаю это здравая мысль.
— Спасибо, сэр. У меня на душе будет значительно спокойнее.
— У меня тоже, раз уж вы подняли эту тему, — признал Бурмон и поморщился. — Это предприятие будет для нас серьёзной проблемой, — продолжил он. — Буду откровенен, одной мысли собственно о проведении операции для меня достаточно, чтобы занервничать. Но, на мой взгляд, план в основе своей здравый, а президент убеждён, что потенциальные приобретения существенно перевешивают риски. В целом, я весьма склонен с ним согласиться. Но задача свести все части плана воедино и заставить его работать фактически ложиться на вас, Исидор. Вы готовы к такому вызову?
— Да, сэр, — ответил Хеджедусич, впившись взглядом во второй линейный крейсер, вползавший носом в предназначенный ему космический док. — Да, сэр, я готов.
***
Агнес Нордбрандт сидела на кухне конспиративной квартиры, прихлёбывая горячий чай и ожидая.
Она заметила, что ей нравятся кухни. Даже такие маленькие и тесные, как эта. Было что-то в успокаивающем, придающем силы ритуале приготовления пищи. Запахи, вкусы и тактильные ощущения, заключавшие повара в уютный кокон. Она поднялась, шагнула к нижней из двух стоявших друг на друге духовок, пригнувшись чтобы заглянуть внутрь сквозь прозрачную дверцу, и улыбнулась. Корнатийская \"индейка\" действительно весьма походила на земную птицу, подарившую ей своё имя, а запекавшаяся в рукаве тушка приобрела насыщенный золотисто-коричневый цвет. Скоро она будет готова для праздничного ужина.
Агнес отвернулась и вышла из кухни. Узкий коридор односветника был тёмен, хотя была всего лишь середина дня, потому что её квартира была расположена в самой глубокой части здания. Временами её донимал недостаток солнечного света, но в расположении квартиры были и преимущества. Среди прочего, оно позволило прорезать в спальне люк запасного выхода в старый канализационный туннель, соединявшийся с ливневой канализацией Карловача, которую она и её Движение столь часто и столь успешно использовали. Рано или поздно они потеряют это преимущество в мобильности… или, по крайней мере, оно существенно сократиться. Но в настоящее время они всё ещё знали ходы в чреве столицы намного лучше НПК.
Нордбрандт выбралась на крутую, узкую лесенку, расположенную с тыльной стороны односветника. Предполагалось, что она должна была служить аварийным выходом, и использоваться только в случае неисправности лифтов. Учитывая, что за всё время её пребывания в этом доме лифты не работали ни единого дня, лестница использовалась гораздо интенсивнее положенного. Криво поморщившись при этой мысли, она продолжила свой неуклонный подъём.
\"Интересно, что почувствуют Райкович и Басаричек, когда обнаружат, что я всё-таки жива? Хотелось бы видеть их лица. И ещё хотелось бы видеть и их реакцию на известие, что я с самого начала пряталась прямо у них под носом. До них, похоже, это не доходит. Может быть, им представляется, что мне для эффективного руководства нужен какой-то большой и замысловато обустроенный командный пункт? Но это было бы глупостью. Управлять всем, чем нужно, я могу всего лишь при помощи одного персонального коммуникатора и пары надёжных гонцов. И это позволяет мне бесследно раствориться среди населения столицы — всего лишь ещё одной бедной безымянной молодой вдовой, изо всех сил пытающейся сохранить крышу над головой на то жалкое пособие, что предоставляет правительство. И я даже исправно получаю талоны, — при этой мысли она ухмыльнулась. — Устроить всё это перед уходом в подполье не было простым делом, но оно окупилось сторицей\".
Она покачала головой, всё ещё дивясь близорукости противника. Возможно, дело было в том, что ищущие её люди знали, что она всегда была относительно богата. Её приёмные родители были достаточно состоятельны, чтобы отправить её в частную школу и оплатить большую часть обучения в колледже. Её парламентская карьера тоже принесла ей неплохие деньги, не говоря уже о сопутствующих неэкономических бонусах. Так что, возможно, ищущим её людям просто не приходило в голову, что она дерзко спрячется на самом видном месте, просто слившись с беднотой.
Нордбранд, направляясь по плоской крыше односветника к бельевой верёвке, снова отметила про себя, что это было одной из лучших её идей. Получение обычного социального пособия превратило её с точки зрения правительственных агентств в \"похищенное письмо\". Она была прямо здесь, у всех на виду, однако абсолютно подлинные счёт социального обеспечения и регистрационная запись превращали её в безымянную невидимку. Правительство в точности знало, кто она такая, и что она безобидна, поэтому полностью её игнорировало.
И этот же принцип использовался ею при выборе конспиративных квартир. Достаточно бедный человек становился фактически невидимым, а плотно заселённые многоквартирные дома трущоб Карловача были неизмеримо лучшим укрытием, чем какой-нибудь замаскированный бункер в горах.
\"Не упоминая уже о том факте, что многоквартирный дом намного лучше подходит для моей работы\".
Она прошлась вдоль бельевой верёвки, щурясь от яркого света, её короткие волосы — теперь каштановые, а не чёрные — ворошил свежий бриз, трепавший развешенные по верёвке простыни и полотенца. Шелестели лопасти накрытых грибообразными колпаками вентиляторов, кожу её ласкало теплом. Она прикоснулась к каждой простыне, каждому полотенцу, проверяя их на влажность и, тем самым, предоставляя каждому, кому случится взглянуть в её сторону, объяснение того, какая рутинная, безобидная причина привела её на крышу в этот конкретный момент.
Нордбрандт бросила взгляд на часы. Они были одной из немногих уступок роли командира террористов. Часы были очень хорошими, и стоили больше годовой арендной платы за её квартиру в односветнике. Но дорогостоящий хронометр был переставлен ею в дешёвый, потёртый корпус, подходящий таким часам, которые можно было ожидать увидеть на руке бедной вдовы. Ей не важно было, как выглядят её часы, только чтобы они показывали точное время.
Что они и делали.
Первый взрыв прогремел над столицей точно по расписанию. Над центром города взметнулось густое облако обломков, пламени и дыма. Нордбрандт подбежала к переднему краю крыши. Теперь не было риска выдать этим себя — всякий, кто только мог, двигался в ту же сторону, вытягивая шею и пытаясь разглядеть, что происходит. Более того, она бы вызвала подозрение, если бы не бросилась разглядывать столб дыма, поднимавшийся над расплывающимся пыльным облаком.
Тут раздался второй взрыв.
Первая бомба находилась в фургончике, припаркованном возле главпочтамта — на том же самом месте, где он парковался каждый день последние три недели. Если бы кто-нибудь проверил фургончик в любой другой день кроме сегодняшнего, то обнаружил бы, что тот загружен невинными свёртками и пакетами, доставлявшимися на почтамт курьерской службой, название которой было написано у фургончика на бортах. Но прошлым вечером работник этой курьерской службы, принадлежавший к одной из ячеек Нордбрандт, загрузил машину кое-чем другим, прежде чем припарковать её, установить таймер, запереть, и отправиться прочь. И фургон просто стоял там, дожидаясь середины дня, когда на почтамте будет максимальное скопление людей.
Нордбрандт прикрыла глаза от солнца рукой, вглядываясь в сторону почтамта. Точнее, в сторону пылающей, рушащейся кучи камня, которая была почтамтом. Она могла видеть одного-двух людей, нетвёрдо бредущих прижимая к себе сломанные конечности, или зажимая кровоточащие раны. Много людей корчилось — или лежало неподвижно — на тротуарах. В общую жуть вносили свой вклад дым и пламя полудюжины полыхающих машин. Техническая база Корнати была достаточно примитивна, чтобы они в большинстве своём по-прежнему использовали в качестве топлива продукты перегонки нефти, так что от извергавших огонь топливных баков по мостовой струились ручейки жидкого пламени, заползавшие в ливневую канализацию. Ещё она заметила других людей, уже начавших разбирать завалы в отчаянной попытке спасти тех, кто мог оказаться погребённым под ними.
\"Смело с их стороны, — признал холодный, расчетливый уголок её сознания. — Особенно после того, что мы устроили во время взрыва Неманьи. Возможно, настало время снова начать устанавливать вторую волну зарядов\".
Нордбрандт повернулась к месту второго взрыва, но тот был дальше. Виден был дым, слышны сирены, но разглядеть что-либо на самом деле она не могла. Но ей это и не было нужно. Ещё один фургончик, той же самой курьерской службы, был оставлен в подземном гараже, расположенным под самым большим универмагом столицы. Судя по облаку дыма и пыли, взрыв был даже более удачным, чем она надеялась.
В этот момент взорвалась третья бомба — расположенная в украденной машине скорой помощи, припаркованной под навесом у входа в армейский госпиталь имени Садика Козарчанича. В отношении этой бомбы у неё были сомнения. Вероятность того, что группа, в задачу которой входила установка машины скорой помощи, будет обнаружена и схвачена, была намного выше. А это предупредило бы власти о том, что осуществляется террористическая операция. Даже если бы этого не произошло, меры безопасности оставались слишком строгими, несмотря на растущую уверенность в том, что и ей и Движению пришёл конец. Так что поставить машину скорой помощи достаточно близко для того, чтобы зданию был нанесён такой же ущерб, как и в случае почтамта и универмага, было невозможно. Однако она решила, что психологическое воздействие стоит такого риска. До этого они не атаковали больницы. И, на самом деле, она не собиралась добавлять их списку целей. Во всяком случае, гражданские больницы. Но правительство и публика не могли этого знать, разве не так?
Сработала четвёртая бомба, но это было на другом конце города, слишком далеко, чтобы что-либо увидеть отсюда. Но ей это и не было нужно. В хранившемся у неё в голове аккуратном плане операции появилась галочка, когда резкий грохот заставил зазвенеть окна односветника.
\"Первый Планетарный Банк\", — радостно подумала она. Опять-таки, у них не было возможности доставить бомбу непосредственно внутрь периметра здания. Да собственно здание банка напоминало скорее бункер, чем финансовое учреждение. Но, зная, что им не удастся поместить бомбу настолько близко, насколько хочется, она и Дражен Дивкович, брат Юраша, установили её под автоцистерной. Теоретически, та должна была содержать в себе мазут. На самом деле Дражен герметизировал цистерну и наполнил её природным газом, превратив фактически в примитивную вакуумную бомбу.
Потом Дражен лично приехал на автоцистерне на место, остановился, выбрался наружу, открыл капот и нырнул по пояс в турбинный отсек, делая вид, что занимается поиском неисправности. Там он провозился до тех пор, пока не услышал первый взрыв. Тогда Дражен, чтобы никто не смог отогнать машину в сторону, перебил топливопровод одним тщательно нацеленным ударом гаечного ключа и исчез в направлении станции подземки. К тому моменту, когда кто-либо понял, что \"водитель\" бросил свой грузовик, Дражен был уже в нескольких километрах от этого места. И к этому времени уже было слишком поздно пытаться отогнать смертоносную цистерну, пока та не взорвалась подобно тактической ядерной боеголовке.
\"Подвалы могут уцелеть. Однако не думаю, что остальной части здания так повезёт\".
Нордбрандт ещё раз обвела взглядом поднимавшиеся к небу столбы дыма, а затем, качая головой в демонстративном неверии и ужасе, повернулась и направилась к лестнице. Она хотела вернуться в свою квартиру к дешёвому, крошечному головизору вовремя, чтобы увидеть, покажут ли по новостным каналам её предварительно записанное обращение, в котором принимала от имени АСК на себя ответственности за взрывы. И, между делом, информировала народ Корнати, что она всё-таки не мертва.
Она была на полпути вниз, когда пятая и последняя бомба этой серии взорвалась в третьем по счёту фургончике. Этот был припаркован у Карловачского Музея Метрополитен. Нордбрандт потратила секунду на упование, чтобы системы пожаротушения музея спасли большинство произведений искусства. Возможно, надеяться на то, что одна из её собственных атак не достигнет полного успеха, было несколько шизофренично, но она ничего не могла поделать.
Покачав головой при мысли об извращённости собственной натуры, она добралась до низа лестницы и снова взглянула на часы. Если считать, что принятые ею меры по доставке плёнки сработали как задумано, новостные агентства получат её запись несколько минут спустя. Интересно будет посмотреть, сколько времени до выхода в эфир уйдёт у тех, кто управятся первыми.
И пока она будет ждать, у неё как раз будет время снова проверить индейку и поставить хлеб во вторую печь.
***