– Все семейство Стэплфорд там.

— Вполне естественно, что ты боишься того, что тебя ждет, Лори.

Она опустила голову. Волосы свесились вперед, закрывая ей лицо. Плечи поникли. Сжав руки на коленях, она приподняла ноги так, что они висели в воздухе, не касаясь пола. Тихий плач, который Сара несколько раз слышала в течение последних дней, раздался вновь. Сара инстинктивно протянула руки к Лори, чтобы успокоить ее, но Джастин Донелли жестом остановил ее.

– Значит, они все с ума посходили, – с чувством бросила я, но все же последовала за Рори. Сам он даже не вошел в комнату – почти втолкнул меня туда и закрыл дверь.

— Ты очень боишься, да, Лори? — мягко сказал он.

Она покачала головой из стороны в сторону.

Вокруг стола сидели мадам Аркана, мисс Риченда, Беатрис, лорд Стэплфорд, мистер Бертрам, Макс Типтон, две незнакомые мне леди и миссис Уилсон. Я в изумлении приоткрыла рот, хотя точнее будет сказать, что у меня отвисла челюсть.

— Ты не боишься?

– Садись напротив меня, голубушка, – сказала мадам Аркана.

Ее голова затряслась, и, всхлипывая, она произнесла:

— Не Лори.

Мистер Бертрам и Беатрис отодвинулись друг от друга вместе со стульями, чтобы я могла втиснуться между ними. Находясь бок о бок, они казались не слишком удачной парой: мистер Бертрам выглядел робким, как птенчик, а Беатрис – коварной, как лиса.

— Ты не Лори? А как же тебя тогда зовут?

– Теперь, когда с нами две особы, чувствительные к ду́хам, можно начинать, – снова заговорила мадам Аркана. – Прошу каждого из вас коснуться хрустального бокала в центре стола указательным пальцем левой руки.

— Дебби.

— Дебби. Какое хорошее имя. А сколько тебе лет, Дебби?

– Чертовски увлекательно, – поделился впечатлениями Пуфик.

— Четыре года.

– Прошу всех соблюдать тишину! Никто не должен отнимать палец от бокала, и никто не смеет намеренно его двигать. Можете поверить, я это замечу.



Мадам Аркана запрокинула голову, обратив взор к потолку, при этом ее огромный пурпурный тюрбан опасно накренился.

«Боже милостивый, — думала Сара, слушая, как доктор Донелли разговаривал с Лори, точно с маленьким ребенком. — Он прав. За те два года, что ее не было дома, с ней случилось что-то страшное. Бедная мама, она слепо верила в то, что Лори похитила какая-то мечтавшая о ребенке пара, которая любила ее и заботилась о ней. Когда она вернулась домой, я поняла, что она изменилась. Если бы ей помогли еще тогда, сидели бы мы сейчас здесь? А вдруг в Лори действительно существует совершенно другая личность, которая писала те письма и затем убила Элана Гранта? Могу ли я допустить, чтобы он узнал это? А вдруг она признается? О чем же Донелли спрашивает Лори сейчас?»

– Там есть кто-нибудь? – вопросила она у штукатурки театральным шепотом.

— Дебби, ты очень устала, да?

Под моим пальцем хрустальный бокал дрогнул и сам собой двинулся в сторону.

— Да.

— Может тебе лучше пойти к себе в комнату и отдохнуть? У тебя ведь очень уютная спальня.

— Нет! Нет! Нет!

Глава вторая

— Хорошо, хорошо. Ты можешь остаться здесь. Может, тебе вздремнуть прямо здесь, в этом кресле? И если Лори где-нибудь поблизости, попроси ее вернуться и поговорить со мной.

Духовный опыт

Ее дыхание стало ровнее. В следующее мгновение она подняла голову, расправила плечи и, опустив ноги на пол, откинула волосы назад.

— Конечно же, я боюсь, — ответила Лори Джастину Донелли. — Но, поскольку я не имею никакого отношения к убийству Элана, я знаю, что могу рассчитывать на то, что Сара докопается до истины. — Повернувшись, она улыбнулась Саре и вновь посмотрела доктору прямо в глаза. — На месте Сары я бы очень хотела быть единственным ребенком. Но есть я, и ей постоянно приходится заботиться обо мне. Сара всегда понимала.

– Черт! – вырвалось у мистера Бертрама.

— Что понимала, Лори?

Она пожала плечами.

— Не знаю.

Испуганное восклицание моего нанимателя вернуло меня к действительности. Покойный отец не раз сокрушался о человеческой глупости, побуждавшей невежд участвовать в спиритических сеансах. Он никогда не верил в духов. И на чье же мнение могла я положиться – отцовское или мадам Арканы? Ответ был очевиден. Я наклонила голову так, чтобы казалось, будто я не свожу глаз с хрустального бокала, а сама тем временем принялась рассматривать лица собравшихся за столом. У них не было нужды поднимать взгляд, поскольку Беатрис громко произносила буквы, написанные на карточках, к которым приближался бокал. Ее лицо сделалось бледным, над верхней губой выступили капельки пота, прядки светлых волос прилипли к покрывшимся испариной вискам. Возможно, мужчины в тот момент сочли ее невероятно привлекательной, но мне все это казалось подозрительным.

— А мне кажется, знаешь.

— Нет, правда, не знаю.

– Х-А-Р-Р-И-С! Эта фамилия для кого-нибудь что-то значит? – спросила Беатрис.

Джастин понимал, что пришло время рассказать Лори о том, что Саре было уже известно. За те два года, что она пропадала, с ней случилось нечто ужасное, и потрясение для маленького ребенка было настолько велико, что она не в силах была справиться с ним одна. Кто-то пришел к ней на помощь, возможно, кто-то один или двое, а может быть, и больше. У нее произошло расщепление личности. Когда она вернулась домой, ее окружили любовью и заботой, и другим личностям не было необходимости проявлять себя, за исключением каких-то отдельных случаев. Смерть ее родителей вызвала у нее настолько сильные переживания, что ей вновь понадобилась их помощь.

Лори тихо слушала.

Лорд Ричард оглушительно расхохотался.

— О каком лечении идет речь?

– Харрис – родственник кого-то из присутствующих? Он умер? – уточнила мадам Аркана многозначительным шепотом.

— О гипнозе. Я хочу снять наши сеансы на видеопленку.

– Хотелось бы думать, что этот разгильдяй и олух сдох, но, скорее всего, он сейчас терроризирует прислугу и хозяев в каком-нибудь другом поместье, – сказал лорд Ричард, и я обратила внимание, что нос у него отливает багрянцем от выпитого виски.

— А вдруг я признаюсь, что какая-то часть меня… ну, другая личность, если можно так выразиться, убила Элана Гранта? Что тогда?

– Если не возражаете, сэр, я вас покину, – проговорила миссис Уилсон. – В доме столько гостей – мне нужно позаботиться о должном уровне обслуживания для них и для вас.

Тут вступила Сара.

– Пуфик, так это твоих рук дело?! – выпалила вдруг Риченда и, к моему изумлению, тоже расхохоталась. – Ах ты негодник! Ну что за безобразие?!

— Лори, я очень боюсь, что при сложившихся обстоятельствах суд неизбежно признает тебя виновной. Единственная наша надежда — это доказать наличие смягчающих вину обстоятельств или что ты не осознала факт совершения преступления.

Я озадаченно переводила взгляд с Типтона на Риченду и обратно. Они так пожирали друг друга глазами, что это казалось странным после недавно закончившегося сытного ужина.

— Понимаю. Значит, вполне возможно, что это я убила Элана и что я писала эти письма? Не просто возможно, а вероятно. Сара, тебе известны случаи, когда обвиняемые, совершив убийство, заявляли, что страдают расщеплением личности?

– Признаться, я полагала, что это будет серьезный эксперимент, – процедила мадам Аркана. – Я не в цирке выступаю.

— Да.

— Скольким из них удалось избежать наказания?

Она кипела от негодования. Неужели действительно поверила, что ей отозвался какой-то Харрис? Или же возмутилась оттого, что Типтон переиграл ее на собственном представлении? Мистер Бертрам поймал мой взгляд, и по его лицу я прочла, что он думает о том же самом.

Сара не отвечала.

– Возможно… – начал мистер Бертрам.

— Многим, Сара? — настаивала Лори. — Одному? Двоим? Никому? Никому, да? Никого из них не оправдали. Боже мой! Ну что ж, продолжим. По крайней мере, у нас есть возможность узнать правду, хотя мне совершенно ясно, что эта правда не избавит меня от наказания.

Казалось, она едва сдерживает слезы, затем ее голос вдруг изменился, став резким и злым.

– Риченда, призови к порядку своих гостей! – потребовала Беатрис. – Я тоже рассчитывала на серьезный опыт. Кроме того, так насмехаться над мадам Арканой непозволительно. – Она сделала паузу и пробормотала себе под нос так, чтобы все услышали: – Впрочем, заметка в газете получится весьма любопытная.

— Но учтите, доктор, Сара всегда будет со мной. Я не останусь с вами наедине в этой комнате с закрытой дверью, и я ни за что не лягу на эту кушетку? Понятно?

Присутствующие за столом заметно побледнели, словно сами превратились в призраков, которых пытались призвать на беседу.

— Лори, я постараюсь сделать все, чтобы тебе не было так тяжело. Ты очень хороший человек, переживающий сильное нервное потрясение.

– Я больше так не буду, честное слово, – поспешно сказал Пуфик. – Для меня подобные забавы в новинку – слегка разнервничался, знаете ли. К тому же перед этим духовидческим опытом я принял нечто… духоподъемное. – Он захихикал над собственной шуткой и оттянул воротничок, как будто тот его душил. – Я ведь не сильно все испортил, мадам Аркана? Теперь все мое внимание будет принадлежать вам. Слово джентльмена.

Она презрительно рассмеялась.

Не поручусь, но мне показалось, что на последних словах Типтона мистер Бертрам хмыкнул. Впрочем, возможно, он просто прочистил горло. Миссис Дейтон приготовила на ужин свою версию курицы по-французски, и, при всей моей любви к ее поварскому искусству, даже я должна была признать, что блюдо получилось переперченным.

— Что же хорошего в этой глупой плаксе? С самого рождения она только и делала, что доставляла другим хлопоты.

Мадам Аркана, приподнявшись со стула, обвела взглядом аудиторию. Опять же, возможно, мне просто показалось, что всеобщее внимание было будто обращено не к ней, а к Беатрис.

— Лори, — попыталась возразить Сара.

– Мисс Уилтон… вернее, мне следовало бы сказать «леди Грей», – начала мадам Аркана. – Леди Грей, вы желаете, чтобы я продолжила?

— Полагаю, что Лори опять куда-то вышла, — спокойно заметил Джастин. — Я прав?

— Да, вы правы. Я сыта ею по горло.

– Мечтаю об этом, – любезно улыбнулась Беатрис.

— Как вас зовут?

— Кейт.

– Тогда прошу всех снова сосредоточиться на бокале.

— Сколько вам лет, Кейт?

— Тридцать три. Послушайте, я вовсе не собиралась приходить. Я просто хочу предупредить вас. Не думайте, что своим гипнозом вы заставите Лори рассказать о тех двух годах. Вы зря теряете время. До встречи.

– Лорд Ричард, я действительно не вижу необходимости в своем присутствии здесь, – опять подала голос экономка.

Последовала пауза. Затем Лори устало вздохнула.

— Вы не возражаете, если мы закончим нашу беседу? У меня страшно разболелась голова.

– Заткнись, Уилсон, – отрезал лорд Стэпл-форд.

Мадам Аркана снова возвела очи к потолку, подвергнув серьезной опасности свой тюрбан.

Глава 53

– Там есть кто-нибудь?

В пятницу утром супружеская пара, которая ждала ребенка, предложила Бетси Лайенс пятьсот семьдесят пять тысяч долларов за дом Кеньонов. Они хотели переехать сразу же. Бетси стала звонить Саре, но дозвонилась ей только после полудня. К ее великому огорчению, Сара сообщила ей, что дом не продается. Сара выразила сочувствие, однако была непреклонна.

Ничего не произошло.

— Я очень сожалею, миссис Лайенс. Во-первых, я считаю это цену слишком низкой, но как бы то ни было, я никак не могу сейчас связываться с переездом. Я понимаю, сколько труда вы вложили в это дело, но и вы должны понять меня.

– Кто-нибудь желает побеседовать с кем-то из присутствующих за столом?

Бетси Лайенс понимала. Но, с другой стороны, торговля недвижимостью шла откровенно плохо, и она рассчитывала на комиссионные.

Мы ждали, казалось, целую вечность – ни один дух не соизволил нарушить воцарившееся молчание. У меня затекла левая нога, но я не осмеливалась пошевелиться. Почему-то мы все как один перешли от недоверия к напряженному ожиданию. Хотя, возможно, некоторые задремали – могу объяснить это полумраком и слишком сытным ужином.

— Мне очень жаль, — говорила Сара, — но я вряд ли смогу планировать переезд раньше осени. Сейчас ко мне пришли. Мы поговорим с вами в другой раз.

Я думала только о том, что мне просто необходимо выпрямить левую ногу, иначе все закончится судорогой. Будь я немного повыше, не пришлось бы так тянуться к бокалу и замирать в неудобной позе. Может быть, мне все-таки удастся расслабить мышцу?..

Она была в библиотеке с Брендоном Моуди.

Бокал дернулся под моим пальцем.

— Я думала, что нам с Лори было бы лучше переехать на квартиру, — пояснила она детективу, — но при нынешних обстоятельствах…

– П-О-Ч-Е-М-У-Т-Ы-О-Б-О-М-Н-Е-З-А-Б-Ы-Л-А-М-А-М-О-Ч-К-А. «Почему ты обо мне забыла, мамочка?» – Беатрис обвела взглядом сидевших за столом. – Кто-то из вас потерял ребенка?

— Совершенно верно, — согласился Брендон. — Вам лучше пока не заниматься продажей дома. Как только дело дойдет до суда, журналисты будут обивать ваши пороги, представляясь потенциальными покупателями, лишь бы заглянуть в дом.

— Об этом я даже не подумала, — призналась Сара. Она устало откинула со лба упавшую прядь волос. — Брендон, вы не представляете, как я рада, что вы согласны взяться за это расследование.

– Если это я, мне о нем ничего не известно, – осклабился лорд Ричард.

Она только что все ему рассказала, включая то, что произошло во время бесед Лори с доктором Донелли у него в кабинете.

– Дикки! – возмутился мистер Бертрам. – Здесь же дамы!

Боуди делал пометки. Его высокий, сосредоточенный наморщенный лоб, его увеличенные линзами очков живые карие глаза, аккуратно завязанный галстук и старомодный темно-коричневый костюм — все это придавало ему вид дотошного ревизора. Сара знала, что на этого добросовестного человека можно положиться. Занимаясь расследованием, Брендон Моуди не упускал ни малейшей детали.

– Это всё, лорд Ричард? Теперь-то я могу идти? – сухо спросила миссис Уилсон.

Она ждала, пока он внимательно перечитывал свои записи. Это была знакомая ей процедура. Именно так они работали вместе в аппарате прокурора. Сара услышала, как Софи поднималась наверх. Хорошо. Она собиралась вновь заглянуть к Лори.

– Я сижу, значит, и ты будешь сидеть, – прорычал хозяин поместья.



Сара вспомнила, как они возвращались домой от доктора Донелли. Лори была очень подавлена.

– Лорд Ричард, я не вполне пониманию, как это относится к моим обязанностям экономки…

— Как жаль, Сара, что я не оказалась в машине, когда она столкнулась с автобусом. Мама с папой были бы сейчас живы. Ты бы работала на своей любимой работе. Я — как проклятие, приношу одни несчастья, — говорила она.

— Нет, что ты, — отвечала ей Сара. — Когда тебе было четыре года, судьба жестоко обошлась с тобой — тебя похитили, и Бог знает, как с тобой там обращались. А теперь тебе двадцать один, и не по твоей вине на твою бедную голову столько всего обрушилось, так что перестань винить себя.

– Тс-с-с! – перебила ее Беатрис. – Дух еще с нами – бокал теплый.

Теперь уже заплакала Сара. Слезы застилали ее глаза. Она отчаянно вытирала их, стараясь сосредоточить внимание на оживленной автомагистрали.

Теперь она понимала, что в какой-то мере те слезы неожиданно помогли ей. Потрясенная, полная раскаяния, Лори сказала:

– Теплый, клянусь Юпитером, – закивал Пуфик. – Может, мы заарканили живую душу?

— Какая же я эгоистка, Сара. Скажи мне, что я могу сделать?

— Делай все, о чем просит тебя доктор Донелли, — ответила Сара. — Веди дневник, это ему поможет. Перестань противиться ему. Старайся помогать ему на сеансах гипноза.

Бокал снова медленно задвигался.



— Хорошо, похоже, я все выяснил, — деловым тоном сказал Боуди, прервав воспоминания Сары. — Можно считать, что медицинское заключение уже почти готово.

– М-А-М-О-Ч… – начала читать буквы Беатрис.

Сару ободрило то, что он сделал акцент на «медицинском заключении». Ясно, что он понял, на что нужно будет делать упор при защите.

Миссис Уилсон вдруг вскочила из-за стола, схватила бокал и отшвырнула его в сторону. Свет в помещении был приглушенный, но, к своему удивлению, я разглядела, что она дрожит.

— Ты будешь бить на нервный срыв, затуманенное сознание? — спросил он.

— Да. — Она помолчала. — Что за человек был этот Грант? Он был женат. Почему его жены не было в ту ночь дома?

– Это возмутительно! – выкрикнула миссис Уилсон. – Я не потерплю!.. – и бросилась вон из комнаты.

— Она работает в Нью-Йорке в бюро путешествий и, вероятно, всю неделю живет в городе.

— А разве в Нью-Джерси нет бюро путешествий?

– Ох черт! – снова вырвалось у мистера Бертрама. – Я еще никогда не видел, чтобы Уилсон давала волю чувствам.

— Да, думаю, есть.

— А не мог этот профессор, пользуясь отсутствием жены, соблазнять своих студенток?

– По-моему, она действительно расстроилась, – заметила Беатрис. – Они с мистером Уилсоном похоронили ребенка?

— Мы думаем об одном и том же.

Неожиданно библиотека с пестрыми книжными шкафами из красного дерева, с семейными фотографиями, картинами, с голубым ковром восточной работы, с мягкими кожаными креслами и кушетками наполнилась привычной атмосферой, царившей в ее маленьком душном кабинете прокурорского офиса. Старинный английский письменный стол отца превратился в потертую реликвию, она проработала за этим столом почти пять лет.

– «Миссис» – это обращение, полагающееся ей по должности, – пояснила Риченда. – Насколько мне известно, она никогда не была замужем. Правда ведь, Ричард?

— Недавно суд признал подсудимого виновным в изнасиловании двенадцатилетней девочки, — сказала она Моуди.

– Думаю, ее никто и не целовал ни разу, – поморщился тот. – Кто на такую позарится?

— Я думаю! — воскликнул он.

– Ричард! – опять возмутился мистер Бертрам. – Ты пьян!

— По официальным данным, жертве двадцать семь лет. Она страдает расщеплением личности, и ей удалось убедить суд, что ее изнасиловали, когда она была в образе двенадцатилетней девочки и не могла дать добровольного согласия на половое сношение, как об этом было заявлено подсудимым. Он был признан виновным в изнасиловании человека, по заключению, умственно неполноценного. Приговор был обжалован, но суть в том, что суд поверил свидетельским показаниям женщины, страдающей расщеплением личности.

– Имею право в своем доме!

Моуди подался вперед с проворностью охотничьей собаки, взявшей след.

– Он пока не совсем твой, – заявила Риченда.

— Ты это к тому, чтобы представить убийцу в роли жертвы?

Я осторожно встала со стула – дело было не только в затекшей ноге. Я достаточно долгое время провела в услужении, чтобы понимать: если господа при тебе ссорятся, жди беды на свою голову.

— Да. Элан Гран был чересчур внимателен по отношению к Лори. Когда во время похоронной службы в церкви она упала в обморок, он бросился к ней. Он предложил отвезти ее домой и побыть с ней. Вспоминая все это, я думаю, не было ли это участие чрезмерным. — Она вздохнула. — По крайней мере, это может служить отправным пунктом. Пока мы располагаем немногим.

В холле меня догнала мадам Аркана.

— Для начала это очень неплохо, — уверенно сказал Моуди. — Мне нужно кое-что выяснить, и затем я отправлюсь в Клинтон и начну копать.

– Не подскажете, где тут малая гостиная? – спросила она. – Прислуга обещала подать там чай после сеанса. Мне, знаете ли, обычно требуется побыть некоторое время в одиночестве, чтобы прийти в себя.

Вновь зазвонил телефон.

– Идемте, я вас провожу, – кивнула я.

— Софи подойдет, — сказала Сара. — Дай Бог ей здоровья. Она переехала к нам. Говорит, что нас нельзя оставить одних. Теперь давайте обговорим условия…

Мы пересекли облицованный черной и белой плиткой холл. Эхо наших шагов металось между мраморных стен, пока мы не ступили на ковер со спиральным узором и наконец-то в тишине смогли перевести дух.

— Об этом мы условимся потом.

– Какая безвкусица, – покачала головой мадам Аркана. – Бедняжка Риченда ничего не смыслит в декоре.

— Нет, — твердо сказала она. — Я знаю вас, Брендон Моуди.

Я слегка улыбнулась. Даже самые благосклонные к мисс Риченде люди не смогли бы поспорить с такой оценкой.

Постучав в дверь, заглянула Софи.

– Я знаю, вы считаете спиритические сеансы пустой забавой, – сказала мадам Аркана, когда мы вошли в малую гостиную, – но ду́хи существуют.

— Извини за то, что помешала, Сара, это опять звонит агент по продаже недвижимости. Она говорит, что у нее важное дело.

Взяв трубку, Сара поздоровалась с Бетси Лайенс и выслушала то, что та сказала ей. Наконец она медленно произнесла:

Я покивала с серьезным видом и собралась ее покинуть, однако она удержала меня за руку. Не могу сказать, что это была железная хватка, но пальцы медиума оказались на удивление сильными.

— Думаю, что я вам обязана этим, миссис Лайенс. Но буду с вами откровенна. Эта женщина не сможет ходить сюда и осматривать дом. В понедельник утром нас не будет, так что приходите с ней в промежутке с десяти до часу, и другой возможности у нее не будет.

Положив трубку, Сара пояснила Брендону Моуди:

– Я заметила, что вы не смотрели на бокал в самом начале, – продолжила мадам Аркана.

— Одна покупательница все никак не может решиться на покупку этого дома. Похоже, теперь она твердо настроена купить его за полную цену. Она хочет его еще раз осмотреть и, как она говорит, согласна ждать, пока мы не освободим его. Она будет здесь в понедельник.

– Я… я его не двигала!

Глава 54

Панихида по профессору Гранту состоялась в субботу утром в епископальной церкви св. Луки, расположенной неподалеку от клинтонского студенческого городка. Педагоги и студенты собрались вместе, чтобы отдать последнюю дань уважения любимому преподавателю. В своем прощальном слове ректор говорил о светлом уме Элана, о его душевной теплоте и щедрости.

– Разумеется, нет, дорогая. Вы вообще всё это весьма не одобряете. Мне почему-то кажется, вы выросли в доме приходского священника, поэтому я подумала, что послание обращено именно к вам.

«Он был незаурядным педагогом. От его улыбки на душе становилось светлее… Он помогал людям становиться добрее и лучше… Он всегда чувствовал, когда кому-то было тяжело. Он всегда как-то мог помочь».

– Послание? – растерялась я и почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом.

Брендон Моуди присутствовал на церемонии в качестве наблюдателя. Он с особым интересом следил за вдовой Элана Гранта, которая была одета в скромный на вид черный костюм с ниткой жемчуга. С некоторым удивлением для себя Брендон отметил, что с годами у него развилось безошибочное чувство моды. На преподавательскую зарплату, пусть даже с тем, что она получала в своем бюро, Карен Грант вряд ли могла себе позволить шикарно одеваться. Может быть, она и Грант получили богатое наследство? На улице было сыро и ветрено, однако она пришла в церковь без пальто. Значит, она оставила его в машине. В такие дни на кладбище обычно страшно холодно.

Следуя из церкви за гробом, она плакала. «Красивая женщина», — подумал Брендон. Он с удивлением увидел, как Карен Грант с ректором и его женой села в первый лимузин. Никого из членов семьи? Ни одного близкого друга? Брендон решил продолжить свое участие в церемонии. Он пойдет на погребение.

– Я не про Харриса. Это, насколько я понимаю, один из здешних бывших дворецких? Лорд Стэплфорд был достаточно пьян, чтобы проделать такой фокус, но в итоге признался мистер Типтон, а он с самого начала казался мне придурковатым молодым человеком.

Ответ на свой вопрос о пальто Карен Моуди получил именно там. Она вышла из лимузина в длинном норковом манто от Блэкглама.

– Значит, вы имеете в виду послание от ребенка? – ужаснулась я, не представляя, каким образом это может иметь ко мне отношение.

Глава 55

– Нет-нет, оно тоже было фальшивым, – пренебрежительно махнула свободной рукой мадам Аркана. – Право, если люди готовы платить мне за то, чтобы самостоятельно двигать в моем присутствии свою хрустальную посуду, это их личное дело. – Она наконец отпустила меня и направилась к подносу с бисквитами. – Хотя, конечно, то, что произошло сегодня, может кому-то стоить репутации. Жаль, ведь здесь была леди Грей, а я возлагала на сеанс большие надежды.

Совет «Церкви в эфире», насчитывавший двенадцать членов, собрался в первую субботу месяца. Не всем из них пришлись по душе те резкие перемены, которые произошли в часовой передаче с приходом преподобного Бобби Хоккинса. «Чудесный колодец» представлялся старшему члену совета настоящим богохульством.

– Вы имеете в виду Беатрис? Мистер Типтон сказал, что это ненастоящий титул.

Зрителям предлагалось написать в письмах о своем заветном желание. Письма помещались в «колодец», и перед заключительным гимном преподобный Хоккинс, простирая над ним руки, проникновенно молился во исполнение этих желаний. Иногда он приглашал в студию кого-либо из своих телеприхожан, обратившихся к нему за чудом, для особого благословения.

Мадам Аркана уселась в вихре разноцветных шарфов. У нее на губах играла едва заметная улыбка – она прекрасно понимала, что сумела завоевать мое внимание.

— Ратланд Гаррисон, наверное, в гробу перевернулся, — сказал Бику старейший член совета на месячном собрании собора.

– Ее зовут Беатрис Уилтон, для друзей – Би. Она из семьи тех самых Уилтонов, газетчиков. Газетчиков в том смысле, разумеется, что они владеют газетами, а не пишут для них. Беатрис – единственное исключение. Ей позволили вести колонку, посвященную светским сплетням, под заголовком «Записки леди Грей». Это обеспечивает ей приглашения на званые вечера, где можно встретить полезных людей, что на руку Уилтонам, но Би, как мне кажется, хочет большего. Я думаю… – Мадам Аркана заговорщически подалась вперед и прошептала: – Она возомнила себя писательницей! – Затем она снова откинулась на спинку кресла и неодобрительно покачала головой. – Какой позор для семьи. Писателей, конечно, все знают, но кому, позвольте спросить, нужна такая родня?

Бик холодно посмотрел на него.

– А почему вы подозреваете Беатрис в подобных… э-э… устремлениях?

— Мне кажется, пожертвования значительно возросли.

— Да, но…

– Из-за длинных слов, дорогая. Она использует слишком длинные слова – и в своей колонке, и даже в застольных беседах. Куда это годится?

— Что «но?» Нами выделено больше средств больнице и дому престарелых, южноамериканским сиротским домам, о которых я всегда заботился лично, больше людей обратились к Господу.

– Но ведь если она пишет заметки для газетной рубрики, значит, ее уже можно считать писательницей?

Он обвел глазами всех сидевших за столом членов совета.

Мадам Аркана откусила добрую половину бисквита и шумно отхлебнула чая.

— Принимая этот сан, я обещал расширить нашу сферу деятельности. Я проанализировал статистику. В последние несколько лет число пожертвований постоянно уменьшалось. Разве это не так?

– Это совсем другое дело. Дамы любят сплетни, и им нравится, когда их имя мелькает в газетах. А мужчины, будучи сильным полом – или, по крайней мере, считая себя таковым с нашего позволения, – читают и пишут только серьезные новости. Это дает им иллюзию, что они всем заправляют. Ни в одной уилтонской газете не позволят представительнице слабого пола писать новости.

Все молчали.

– Понимаю, – сказала я, хотя на самом деле не понимала ровным счетом ничего. – Что ж, если вы больше ни в чем не нуждаетесь…

— Разве это не так? — вновь спросил он громовым голосом.

– О, я чрезвычайно довольна! Ваша миссис Уилсон велела заварить чай в полном соответствии с моими указаниями. Она, конечно, сушеная карга, но дело свое знает. Определенно здесь выдерживают высокий уровень обслуживания.

Сидевшие закивали головами.

Я начала потихоньку отступать к двери.

– Ах да, послание! – проговорила мадам Аркана. – Порой я слышу такие вещи, особенно если мне удается сосредоточиться, вопреки тому, что мои клиенты пытаются хитрить и заняты собственными трюками. На этот раз пришел мужчина в возрасте, очень добрый… я бы сказала, он викарий, но это лишь мое впечатление…

— Вот и замечательно. В таком случае, кто не со мной, тот против меня и должен покинуть этот святейший собор. Я объявляю перерыв.

– Викарий? – Я невольно сжала кулаки. Ну конечно, если она расспросила стэплфордскую прислугу, ей могли сказать, что я выросла в доме викария. Мне хватило глупости проболтаться об этом Рори, хотя я умолчала о своем происхождении в разговоре со Стэплфордами. Тут я похолодела от ужасной мысли: неужели мадам Аркана решила меня шантажировать?

– О, священники часто приходят. Жутко надоедливый народ. Я им постоянно повторяю, что проповеди тут неуместны – на сеансы собираются люди, которым нет дела до христианских заповедей, иначе их бы там не было, верно? Так с какой же стати они будут слушать наставления мертвых священников? Вот если бы эти духи рассказали, как устроена жизнь после смерти, с профессиональной, так сказать, точки зрения… Но честно признаться, на спиритических сеансах от них никакого проку – все время твердят о каких-то бездомных кошках, престарелых родственниках и протекающих церковных крышах.

Стремительно выйдя из зала, Хоккинс прошел по коридору в свой личный кабинет, где Опал разбирала почту «Чудесного колодца». Она обычно просматривала почту и отбирала самые интересные просьбы, которые Бик мог прочесть во время передачи. Затем письма складывались в одну стопку и в дальнейшем помещались в «колодец». Пожертвования откладывались отдельно, и Бик вел их учет.

– Я здесь не работаю, – на всякий случай сказала я, чтобы пресечь дальнейшие попытки вытянуть из меня семейные тайны. – Меня нанял мистер Бертрам. Его дом затопило…

– Ах вот почему викарий все бормотал о том, что вода поднимается, – мгновенно отреагировала мадам Аркана.

Опал боялась показывать ему одно из отложенных ею писем.

Я уже начинала злиться. Эта женщина явно пыталась меня обморочить. Пришлось изобразить матушку и ее самое надменное выражение лица ⁵.

— Они прозревают, Карла, — сообщил он ей. — Они постепенно понимают, что сам Господь указывает мне путь.

– Категорически сомневаюсь, что послание адресовано мне.

— Бик, — робко начала она.

– Он говорит – вы сейчас копия своей матушки, – засмеялась мадам Аркана.

– Он здесь?

Он нахмурился.

– Сложно объяснить, особенно тем, кто не верит в духов. Это скорее ощущение присутствия, и оно быстро рассеивается. Нет, пожалуй, я не могу сказать, что он здесь был.

– В таком случае… – Я открыла дверь.

— В этих стенах мы никогда не должны…

— Я знаю. Извини. Просто… Прочти это.

– Он велел предупредить, чтобы вы опасались своих врагов. – Мадам Аркана тряхнула головой. – Нет, не так. Он сказал: «Опасайся за своих врагов». Я в этом особого смысла не вижу, но, возможно, вам его слова пригодятся. Он, по-моему, очень беспокоился из-за этого. И еще передал мне странное чувство – как будто должно произойти что-то скверное. Впрочем, не обращайте внимания. Духи вечно пытаются нагнать страха на простых смертных. Иногда мне кажется, что это их единственное развлечение. – Она откинулась на подушки и закрыла глаза. – Скорее всего, вам нечего опасаться, дорогая.

– Разумеется, нечего, – сказала я.

Она сунула в его протянутую руку сбивчивое письмо Томазины Перкинс.

Мадам Аркана открыла один глаз:

Глава 56

– У вас же нет никаких предчувствий, правда?

После похорон Карен и преподавательский состав факультета поехали домой к ректору колледжа, где их ждал легкий обед. Декан Уолтер Ларкин сказал Карен, что он не сможет себе простить того, что не разобрался, насколько тяжело была больна Лори Кеньон.

Я, оставив этот вопрос без ответа, осторожно закрыла за собой дверь и поспешно направилась в свою каморку. Раздеваясь в темноте, я, к собственному неудовольствию, чувствовала, что вся дрожу. Дама в тюрбане была права. Я не могла четко выразить свои ощущения и уж точно не верила, что они как-то связаны с потусторонним миром, но с того самого момента, как мы проехали в ворота Стэплфорд-Холла, у меня в душе нарастал страх, а теперь, задув свечу и оказавшись в непроглядной тьме, я была так напугана, что сердце колотилось, будто внутри кто-то бил в барабан.

— Доктор Айовино, директор медицинского консультативного центра, тоже винит себя в этом.

Когда я наконец растянулась на вожделенной постели, оказалось, что заснуть будет не так-то просто.

Должно быть, в конце концов мне все-таки удалось задремать, потому что, когда в доме раздался страшный крик, я окончательно очнулась уже на лестнице, по которой спешила вниз изо всех сил. В холл мы с Рори добежали с двух сторон почти одновременно, и при виде его я залилась румянцем, поскольку выяснилось, что спросонок забыла надеть халат, а ночная рубашка была неподходящим нарядом для невинной полуночной встречи.

— Произошла трагедия и не стоит винить в этом ни себя, ни других, — тихо сказала Карен. — Я должна была убедить Элана показать эти письма руководству еще до того, как он решил, что их писала Лори. И Элан не должен был оставлять окно в спальню настежь открытым. Я должна ненавидеть эту девушку, но я лишь вспоминаю о том, как Элан жалел ее.

– Ты слышал? – спросила я, стараясь скрыть смущение. – Кто-то в беде.

Рори скользнул взглядом по моему облачению и немедленно отвернулся.

Уолтер Ларкин всегда считал, что Карен была бесчувственна и холодна, но теперь он вдруг засомневался. Слезы в ее глазах и дрожащие губы были явно неподдельными.

– Эфимия, возвращайся в постель.

В этот момент появился мистер Бертрам – он тоже спешил, как мог. Остановился, посмотрел на нас по очереди, и его лицо потемнело от гнева.

На следующее утро за завтраком он поделился своими мыслями с женой.

– Что вы здесь…

— Не будь таким наивным, Уолтер, — категорично ответила Луиза. — Карен до смерти надоели как жизнь в городке, так и факультетские чаепития. Она бы давно бросила его, если бы Элан не был таким щедрым. Посмотри, как она одевается! Знаешь, что я думаю? Элан в конце концов понял, на ком он женился. Уверена, что он не собирался больше мириться с этим. Так что несчастная девочка Кеньон подарила Карен билет на поездку первым классом в один конец до Нью-Йорка.

Его прервали чудовищный грохот и крик – не менее страшный, чем тот, что разбудил меня.

– Значит, мне не приснилось, – пробормотала я.

Эхо металось вокруг нас по просторному холлу.

Глава 57

– Откуда кричали? – спросил мистер Бертрам, забыв о своем праведном гневе.

В десять часов утра в понедельник Опал пришла в агентство по продаже недвижимости. Бетси Лайенс уже ждала ее.

А Рори, отличавшийся острым слухом, уже бежал в сторону кухни.

— Видите ли, миссис Хоккинс, — начала она, — боюсь, что сегодня у вас будет единственная возможность осмотреть дом Кеньонов, так что, пожалуйста, постарайтесь получше рассмотреть все, что вас интересует, и уточнить все необходимые детали.

– Эфимия, оставайся здесь! – выпалил мистер Бертрам и устремился за ним.

Именно такое начало разговора и было нужно Опал. Бик велел ей разузнать все, что можно, о том, как развивались события.

Конечно, я и не подумала остаться в холле. Кричала женщина, и неизвестно было, в каком ужасном состоянии мы ее найдем, но так или иначе, оставить ее в этот момент без женской поддержки не представлялось возможным.

— На эту семью свалилось столько несчастий, — она вздохнула. — Как себя чувствует эта бедная девочка?

Бетси Лайенс с облегчением поняла, что жуткие заголовки газет, кричащие об аресте Лори Кеньон по обвинению в убийстве, похоже не повлияли на намерение Карлы Хоккинс купить этот дом. В ответ на это, она позволила себе быть с ней более откровенной, чем обычно.

Я бросилась в коридор. Раздался еще один оглушительный вопль, и теперь уже были слышны звуки борьбы. Стало понятно, что весь этот шум доносится из комнаты миссис Уилсон. «Зачем кому-то понадобилось…» – додумать эту мысль я не успела. Навстречу мне по коридору мчался человек в черном. Его голова была обмотана шарфом. Я хотела уклониться от столкновения, но все служебные коридоры слишком узкие. Перед тем как он оттолкнул меня на полной скорости, я успела заметить голубые глаза, а в следующую секунду пошатнулась, мои босые ноги скользнули по кафелю, и я упала, врезавшись головой в стену.

— Можете себе представить, как взбудоражен весь город. Все им сочувствуют. Мой муж адвокат, и он говорит, что при защите им нужно будет делать упор на невменяемость, но доказать это будет не просто. Все годы, что я знаю Лори Кеньон, в ее поведении никогда не было ничего странного, никакого намека на умопомрачение. Сейчас нам лучше ехать, не теряя времени.

* * *

Опал всю дорогу молчала. А вдруг все это обернется против них и благодаря фотографии Ли что-то вспомнит? Но тогда она вспомнит и про угрозу Бика.

Когда я очнулась, рядом звучали два голоса.

В тот день Бик выглядел действительно устрашающе. Он поощрял привязанность Ли к этому глупому цыпленку. Глаза Ли, всегда опущенные и грустные, зажигались, когда она выходила во двор. Она подбегала к цыпленку, брала его на руки и прижимала к себе. Однажды, взяв из ящика кухонного стола нож, Бик подмигнул Опал:

– Черт побери, я же его почти поймал! – возмущался Рори.

— Сейчас ты увидишь представление, — сказал он ей.

– Откуда я мог знать? – оправдывался мистер Бертрам. – Я хотел помочь!

Выскочив на улицу, он стал размахивать ножом перед Ли. Она в страхе прижала к себе цыпленка. Протянув руку, он схватил его за шею. Цыпленок пронзительно запищал, и Ли с неожиданной храбростью попыталась отнять его у Бика. Он так сильно ударил ее, что она отлетела. И затем, пока девочка поднималась, Бик взмахнул рукой и отсек цыпленку голову.

Опал сама похолодела от ужаса, когда он швырнул обезглавленного цыпленка к ногам Ли, и тот, трепыхаясь, обрызгивал ее кровью. Потом Бик поднял голову цыпленка и, нацелив нож на горло Ли, помахал им в воздухе. Его глаза грозно блестели. Жутким голосом он пообещал Ли, что с ней будет то же самое, если она когда-нибудь скажет про них хоть слово. Да, Бик был прав. Воспоминание о том дне либо заставит Ли замолчать, либо окончательно сведет ее с ума.

– Ничего себе помощь! Я бы прижал его к двери, если бы вы ее не открыли!