– Да, – безжизненно ответила она.

– Почему?

– О… не знаю… из ревности? Кто может сказать? Гвидо всегда был безрассудным, а Брюс оставался маменькиным сынком. Но именно Брюс ушел из дома, а не Гвидо.

– Давайте не стоить незрелых психологических теорий, – сказал он намеренно резко. – Держитесь фактов. Что заставляет вас подозревать участие вашего брата?

– Могу вам сказать, – вздохнула она. – Всю прошлую неделю он смутно намекал на какую-то большую работу, которая заставит его на укиэнд уехать из города. Он такой, важничает, но в этом обычно нет ничего плохого. Но в понедельник вечером он вернулся с большими деньгами. Я знаю, что до этого у него не было денег. Он даже вынужден был продать машину. Он пришел с дорогими подарками нам всем, и в бумажнике у него была толстая пачка. Конечно, когда мы рассказали ему о Брюсе, все остальное мы забыли. Но сегодня он был такой испуганный… Что произошло вчера вечером?

Кинтайр достал сигарету.

– Прошу прощения, мне нужно подумать…

Он долго закуривал.

– У Гвидо неприятности, – сказал он наконец. – Не знаю, насколько тесно он связан с убийством.

– Не поймите меня неверно. – Лицо ее было словно из мела. – Я никогда не думала, что Гвито может… даже подумать… Нет! Но он мог быть втянут невольно. И что подумает полиция?

– Хм. Мне тоже пришла в голову эта мысль.

– Так что случилось?

Он рассказал ей.

– О, нет.

Она закрыла глаза.

– Вы видите мою дилемму, – устало сказал он. – Я буду защищать Гвидо, если позволит совесть, даже если это приведет меня к нарушению закона. Но я не знаю, смогу ли…

Она снова открыла глаза. Они сверкнули.

– Спасибо, – сказала она, не обращаясь к Кинтайру.

У него по коже побежали мурашки.

– О чем вы думаете?

– Я знаю Гвидо, – ответила она. – Я добьюсь у него правды.

– Можете попробовать.

Она встала.

– Поеду в такси, – сказала она.

– Что? – Он тоже привстал. – Вы сейчас пойдете туда?

– А куда же еще? Простите, это невежливо по отношению к вам, но неужели вы думаете, что это может ждать?

– В городе убийца, – сказал он. – Сможете увидеть Гвидо утром у родителей, но сегодня вечером я этого не допущу.

Она улыбнулось. В улыбке не было ничего веселого.

– А что вы собираетесь делать?

– Позвонить в полицию.

Она сказала, словно отрубила:

– К тому времени как вы им все объясните, я уже увезу его куда-нибудь. И можете больше не разговаривать с нами обоими.

Он взял ее за запястье.

– Отпустите меня, – почти небрежно сказала она.

– Подождите секунду. – У него снова появилось то же чувство, что накануне вечером: произойдет нечто такое, к чему его вынуждает какая-то сила. – Подождите меня, – закончил он.

14

Первым препятствием был привратник-вышибала. Кинтайр пожалел, что у него нет шляпы. Ничего не маскировало его, кроме серого костюма, но вот пластырь на лбу как луч прожектора.

– Идите за мной, – прошептала Коринна, когда они спускались по лестнице.

Проход узкий и темный. Она смогла пройти мимо Кинтайра и вышибалы и бросила такой взгляд, который сделал бы незаметным и носорога рядом с ней.

Сегодня в «Бродячей кошке» полно народа. В основном гламурная толпа. Кинтайр подумал, что этих людей привлекли слухи о вчерашней драке. Он не смог сдержаться и прошептал:

– Где вы научились давать напряжение в пять тысяч вольт чистого секса в трех движениях и одном взгляде искоса?

– Театр. – Даже сейчас, когда она в жестком голубом свете вот-вот может увидеть брата, возможного убийцу, поющего непристойную балладу, она была похожа на эльфа. – Помогает также жизнь с кошкой.

Они прошли вдоль стены, пока не нашли столик в тени.

– Вы сможете увидеть его в перерыв, – предложил Кинтайр.

Коринна кивнула.

Официантка, которая зажгла им свечу – Кинтайр задул ее, как только она ушла, – и принесла им полбутылки бургундского, не обратила на них особого внимания. Что ж, давно известно, что возбужденные свидетели не представляют особой ценности. Они видят драку, но не дерущихся.

Коринна молчала, опираясь щекой на кулак. Она ничего не пила. Кинтайр пытался разгадать взгляд, которым она смотрела на Гвидо, но видел только тревожную нежность.

– Не возражаете, если я подсяду?

Кинтайр удивленно поднял голову и увидел плоское лицо Трюгве Ямамуры.

– О, – тупо сказал он. – Садитесь. Мисс Ломбарди, это…

Он объяснил подробности.

– Рада знакомству, – сказала она.

Взгляд ее добавил: Может быть. Все зависит от того, что будет дальше.

Гитара Гвидо звенела и подпрыгивала. Его голос, полный сатирического смеха, заполнял помещение.

– Я спою вам о любви и мире…

– Мы были так заметны, когда вошли? – спросил Кинтайр.

– Оставьте сценический шепот, – сказал ему Ямамура. – Обычный негромкий голос привлекает к себе меньше внимания. Нет, вы вошли незаметно. Просто я сделал своим обыкновением видеть все происходящее. И сейчас вижу.

Он держал пиво, и глаза его непрерывно двигались; все остальное было совершенно расслаблено; все отдыхало, пока не потребуется каждая мышца.

– Давно вы здесь? – спросил Кинтайр.

– Пару часов. С начала представления, – ответил Ямамура. – Я шел за Гвидо от его дома. Но до этого, решив, что он не покинет свои четыре безопасные стены, я занимался другими делами.

Коринна воскликнула:

– Вы узнали что-нибудь?

– Я пришел утром сразу после того, как Боб рассказал мне. Там, где я был, не растет трава. То есть я хочу сказать, что действовал быстро. – Из своего темно-бордового спортивного пиджака Ямамура достал трубку. – Мне показалось, чтобы разобраться в вашем друге Ларкине, лучше всего проследить за последними действиями Гвидо. Я начал с другого конца – с посещения Клейтона неделю назад в понедельник. Знаете, когда Брюс и Гвидо пошли к нему в поисках работы. Самого Клейтона сегодня нет в Городе, но я пошел в его роскошный отель и поговорил с его работниками.

Набив трубку, он какое-то время зажигал ее.

– Я узнал, что встреча с Клейтоном была долгой. Вернее встреча с Брюсом. Потому что Гвидо ушел на час раньше брата.

– Он никогда об этом не говорил! – сказала Коринна.

– А зачем ему говорить? – ответил Ямамура. – Это уязвляет его гордость. Но о чем говорили Брюс и Клейтон?

– И что из этого слышал Гвидо? – добавил Кинтайр.

Коринна вспыхнула.

– Пожалуйста, не надо, – резко сказала она.

– Простите, – ответил он. – Но если Брюс сказал Клейтону что-то важное, из-за чего могут убить, сначала пристрелили бы Гвидо. Потому что Гвидо мог услышать достаточно, чтобы сделать выводы и… Нет, подождите, дайте мне закончить! Может, Гвидо проболтался кому-то еще, сам не понимая, что это означает.

Она слегка улыбнулась ему и сказала:

– Спасибо за попытку.

– Это, вероятно, не имеет никакого значения, – сказал Ямамура. – Брюс мог сообщать Клейтону последние сведения о пятне плесени на 77 странице этой книги. – Он попытался выпустить дым кольцом. Не получилось. – Или нет? В зависимости от того, как интерпретировать следующие сведения: в тот же вечер Клейтон позвонил по телефону в Геную, Италия.

– Кому он звонил? – спросил Кинтайр.

– Девушка на коммутаторе не помнит. Она слышала только разговор по-итальянски; они начали разговор до того, как она отключилась. После того Клейтон несколько часов оставался дома. Итальянец позвонил ему. Думаю, что тут больше не о чем рассказывать, кроме одной странности в поведении мистера Клейтона. Он попросил коридорного принести ему несколько долларов наличными. Потом вышел и отсутствовал несколько часов.

Коринна удивленно подняла густые черные брови.

Кинтайр кивнул.

– Да, междугородный разговор, хотя и не из-за Атлантики. В общественной телефонной будке. Никакого шанса подслушать.

– Это может не иметь никакого отношения, – сказал Ямамура. – В самом законном бизнесе есть свои тайны. Но признаю: это любопытно. Может, Брюс навел его на что-то большое? А деловой конкурент ударил по Брюсу? Маловероятно. Может, сам Клейтон… Нет, это еще невероятней. Если бы он нарушал законы или был связан с преступниками, я бы слышал об этом.

Кинтайр сжал кулаки. Воздух свистел, выходя между зубами.

– В чем дело?

Слова Коринны доносились словно издалека.

– Ничего. А может, что-то. Но неважно. Продолжайте, Триг.

Только частью сознание он слышал слова детектива. Остальное громогласно произносило: Еще один подозреваемый. Я был уверен, что Клейтона нельзя заподозрить. Потому что федеральное правительство должно быть убеждено, что у него нет никаких связей с убийцами. И Триг, что еще более надежно, говорил то же самое. Он не мог так быстро найти убийцу, и невозможно, чтобы он совершил это преступление лично.

Но у Гвидо могут быть такие связи.

Встретился ли Клейтон снова с Гвидо?

– Потом я порасспросил копов, – продолжал Ямамура. – Они только что взялись за семью Майкелисов, и у них не было времени на другие идеи. Однако они собираются проверить все взятые на этой неделе в аренду дома. Понимаете, то, что, что было сделано – простите, мисс Ломбарди, – должно было быть сделано в изолированном месте. Из-за шума.

– Что-нибудь вышло из этого? – спросила Коринна очень спокойно.

– Пока нет. На такие вещи нужно время. Ну, после этого я поужинал и пришел сюда. Здесь еще не было открыто, но готовились к открытию. Кто-то должен оплатить мне расходы – двадцать пять долларов на то, чтобы приникнуть и кое-что разузнать.

– Я оплачу, – сказала Коринна.

– Не вы, мисс Ломбарди. В особенности не вы. – Ямамура повертел трубку, у него сразу стало несчастное выражение. – Должен ли я это говорить?

Ее глаза снова закрылись, дрожь одиночества. Затем:

– Лучше я узнаю сейчас, чем потом от кого-нибудь другого.

– В последний четверг здесь было несколько незнакомых посетителей. Они представились Гвидо, угостили его выпивкой и долго с ним говорили. Все это заметил бармен, впрочем без особого интереса, просто потому что была спокойная ночь посредине недели. Он не слышал, о чем говорили. После закрытия Гвидо ушел с ними.

Описание одной из этих птичек соответствует описанию Ларкина, сделанному Бобом.

Коринна встряхнулась, словно что-то проползло по ее шее.

– Это все? – спросила она.

– Да.

– Могло быть хуже, – сказала она. – Мы уже знаем, что он знаком с Ларкином.

– Как выглядели остальные? – спросил Кинтайр.

– Один невысокий, волосы цвета песка, длинный нос. И я удивлен тем, как много мог сказать бармен. Пришел, как вы, совершенно незнакомый никому.

Гвидо кончил. Аплодисменты прозвучали необычно громко. Может, стучали рукоятями ножей? подумал Кинтайр.

Коринна встала и прошла к помосту. Гвидо удивился, увидев ее.

– Мне нравится эта девушка, – сказал Ямамура. – Будем продолжать это дело?

– Если не будем, она пойдет дальше одна, – сказал ему Кинтайр.

Коринна и Гвидо о чем-то спорили. В глазах Гвидо был страх. Наконец он сдался и вышел через заднюю дверь. Коринна за ним.

– Пошли, – сказал Ямамура. – Нет, не вздумайте сморкаться. Самый старый трюк, и можно ручаться, что тут есть по крайней мере один полицейский в штатском.

Он дружелюбно пошел между столиками. Кинтайр за ним, у него от напряжения болели плечи. Бармен, человек, способный все заметить, посмотрел на него задумчиво, когда он проходил мимо. Вокруг негромкие разговоры, и ему приходилось подавлять идиотскую уверенность, что говорят о нем.

Они вышли. Кинтайр узнал выход в переулок, которым пользовался раньше. Почти скрытая коробками с пивом лестница вела наверх. Наверху оказалась пыльная комната с железной кроватью, парой стульев и старым туалетным столиком. На потолке голая электрическая лампа. Комната для переодевания, предположил Кинтайр.

Гвидо сидел на кровати. Во рту у него была сигарета, и он курил так, словно только это позволяло ему жить. Перед ним стояла Коринна. Свет над головой превращал ее волосы в шлем, а лицо – в маску. В углах комнаты густые тени.

Гвидо не поднимал голову.

– Я встречусь с вами потом, – говорил он. – Клянусь. Но не здесь. Ради бога, нас всех здесь убьют.

– Тогда зачем вы пришли сегодня вечером? – спросил Ямамура.

– Боже! Я боялся не приходить.

– Вы видели кого-нибудь опасного в зале?

– Не могу сказать. – Его лоб блестел под спутанными волосами. – Когда я пою, на меня направлен маломощный прожектор. Я вижу только самые близкие столики.

Коринна сказала:

– Мистер Ямамура частный детектив. Я знаю, что он в дзюдо лучше доктора Кинтайра, а это о многом говорит.

– А когда они уйдут домой? – Гвидо поднял похожее на череп лицо. – Что будет тогда со мной?

Ямамура ответил:

– Вы будете по-настоящему в безопасности только тогда, когда с этими людьми будет покончено. Неужели вы хотите провести в страхе весь остаток жизни?

– С ними нельзя покончить, – прошептал Гвидо. – Я хочу сказать, что это не только Ларкин с его ножами. О’Херн ходит с пистолетом, а он заклятый неудачник. Понимаете, что это значит? Я видел его пистолет.

– Есть еще кто-то? – спросил Кинтайр.

– Не знаю. Ждете, что я скажу вам все, что знаю? Меня убьют.

Коринна жестом попросила Кинтайра и Ямамуру отойти в сторону. Сама села рядом с Гвидо и взяла его свободную руку.

– Брюса убили, – сказала она самым мягким голосом.

– О, да, да, да! Оставь меня в покое!

– Его связали и пытали, – сказала она, не повышая голос. – Его жгли. Ожоги по всему телу, даже когда перестали его резать. Я больше ничего не знаю. Мне не говорят, а я не хочу спрашивать. Но он должен был радоваться, когда ему перерезали горло.

Гвидо попытался встать. Она снова усадила его, не прилагая больших усилий.

– Боже! – закричал он.

– Почему ты им помогал? – спросила она.

– Я этого не делал! Я не имею ничего общего с этим – я не делал!

Она встала и посмотрела на него сверху вниз.

– Почему ты это делал? – спокойно спросила она. – Чем он тебя так обидел, что ты позволил его жечь, пытать и убить?

– Нет! Не я! Я не знаю!

Рот его превратился в щель, и в ней болтался, как сухой лист, язык.

Она ударила его. Удар не мог быть сильным, но он упал на кровать и вцепился в матрац.

– Прощай, – сказала она и отошла от него.

Кинтайр посмотрел на нее и подумал, что понимает, почему фурии были женщинами.

Коринна ждала в углу, сцепив руки. Гвидо пытался заплакать, но не мог.

Но вот он повернулся на спину, мигая, посмотрел на свет и сказал высоким детским голосом:

– Я расскажу вам, что произошло. Расскажу, чтобы вы поняли, что это не я, я с Брюсом ничего не делал. Это просто произошло в тот уикэнд, и тогда, когда вы уйдете и оставите меня в покое, они, может, меня не убьют.

Я только сделал вот что. Эти парни из Чикаго пришли на прошлой неделе и сказали, что им нужна марихуана и я могу ее получить. Они обещали пятьсот долларов и оплату всех расходов. Не героин, я не имею дел с героином. Только марихуана, она никому не вредит, к ней не привыкаешь, от нее нельзя свихнуться… И вообще это только в голове, и ты никому ничего плохого не делаешь, понятно?

– Гвидо! – предупреждающе сказала Коринна.

Он глотнул воздух. Потом продолжал: – Я им сказал, что у меня самого нет марихуаны, но я знаю, у кого она есть. Но они сказали, что не хотят иметь дело с местными дилерами, не хотят ни от кого другого. Ну, мне это не очень понравилось, но пятьсот долларов за то, чтобы получить небольшой пакет, такое предложение не отвергают. Поэтому я расспросил воруг, узнал имя одного дилера в Тихуане, и, когда я увидел их на следующий день, они сказали, что им подходит. Я взял в аренду машину и поехал туда в субботу. Я должен был встретиться здесь с Ларкином вечером в понедельник, передать ему пакет и получить остальные деньги: они заплатили авансом две пятых. Я вернулся в город в понедельник к концу дня. Спрятав пакет, я услышал о Брюсе, и старуха плакала надо мной, и я позвонил сюда и поговорил с Ларкином, попросил встретиться со мной не в понедельник, а во вторник. Он согласился, но, когда он пришел, здесь был профессор, и с тех пор я не видел ни Ларкина, ни О’Хирна, и что они теперь подумают?

Кинтайр не смотрел на Коринну, подумал, что одну-две минуты нужно ей дать. Он спросил Гвидо:

– А какие еще работы вы выполняли для этих людей? Сняли для них дом?

– Нет, ничего. В понедельник я вернул машину в арендное агентство, вот и все. Кое-какие расходы они оплатили. Но они еще должны мне…

– Вряд ли вы это получите, – сказал Ямамура. Он кивнул Кинтайру. – Я понимаю. к чему вы ведете. Они допустили ошибку, не попросив его организовать сцену преступления. И, конечно, ошибкой было просто бросить тело в Заливе: это ускорило расследование, а не замедлило, как они рассчитывали. Но ведь они чужие в этой местности. И тут особой разницы нет.

– Что это значит? – безжизненно спросил Гвидо.

– Я думаю, вы выступили как невероятно глупый сосунок, – сказал Кинтайр. – Вам просто повезло, что первым козлом отпущения стали Майкелисы и вас до сих пор не арестовали по подозрению в убийстве. Пока не арестовали.

Он слышал, как ахнула Коринна. Гвидо казался слишком опустошенным, чтобы понять.

– Еще одно, – сказал Кинтайр. – Что между вами и Джеральдом Клейтоном?

– С Клейтоном. – Лишенные выражения глаза смотрели на него с кровати. – А, с Клейтоном. Ничего.

– Вы уверены?

– Мы немного поговорили в его номере. Меня отвел туда Брюс. Клейтон вежливо отделался от нас, и я пошел сюда на свою обычную работу. Брюс остался.

– Это все? Вы уверены?

– В последнее время – да. Я встречался с ним однажды, много месяцев назад. Обычная встреча…

Гвидо замолчал.

Кинтайр потер подбородок.

– Похоже, Клейтона нужно исключить, – сказал он. – Если, конечно, наш друг здесь говорит правду.

– Он говорит правду, – сказала Коринна. Повернувшись к ней, Кинтайр увидел, что она нечеловечески сосредоточена. – Я его знаю. Сейчас он не может лгать.

– Хотел бы я быть в этом уверен, – сказал Кинтайр. – Все это имеет так мало смысла, что… Иногда мне кажется, что я вот-вот найду ответ, но нет.

Ямамура спросил у Гвидо:

– А где наркотик, который вы принесли?

– Это не наркотик, – произнесла фигура на кровати; протест усталый и автоматический. – Это только марихуана.

– Неважно. Если вам не нравится закон, пишите своему конгрессмену. Где наркотик?

– Меня убьют, если я…

– Какой теперь смысл в вашей жизни? – презрительно спросил Ямамура.

Казалось невозможным, чтобы Гвидо еще больше съежился.

– Туалетный столик вон там, – проскулил он.

Ямамура открыл ящик, достал небольшой пакет и надорвал угол.

– Да, – сказал он.

– Что теперь? – спросил Кинтайр.

– Следовало бы отдать это и парня в полицию, – сказал Ямамура. – Это означало бы срок в федеральной тюрьме, потому что он пересек границу. Возможно даже лишение гражданства, так как он натурализован. Наркотики – серьезное преступление.

Коринна молчала.

Ямамура почти лениво продолжал:

– Однако правда, что это не самое опасное вещество. Я мог бы бросить это в ближайший мусорный бак, и на этом дело бы кончилось. Если вы считаете, что он хоть кое-что усвоил.

Кинтайр сказал:

– Я так думаю, Триг.

Ямамура сунул пакет в карман пальто. Коринна вздрогнула, крепче сжала руку Кинтайра.

Ямамура выбил пепел из трубки, взял мундштук в зубы и сказал:

– Предположим, он говорит правду. В таком случае что мы имеем?

– Двое убийц по-прежнему здесь, – сказал Кинтайр. – Почему? Явно не для того, чтобы забрать свой гашиш. Это лишь прием, чтобы заставить Гвидо, их подсадную утку, уехать из города и не иметь возможности объяснить куда. Было бы предъявлено обвинение в убийстве или нет, но дело настолько запуталось бы, что киллеры успели бы закончить свою работу и благополучно уехать, а тот, кто их нанял, смог бы скрыть следы.

– Это подразумевает, что их работа еще не закончена, – сказал Ямамура.

– Я уверен в этом. У них нет никакой другой разумной причины оставаться, рискуя раскрытием и арестом. Только – кто следующий?

– Гвидо?

Вопрос решительно задала Коринна.

– Сомневаюсь, во всяком случае не в первоначальном плане. Кому нужна мертвая подсадная утка? Конечно, теперь они могут повернуться к нему, боясь, что он расскажет. Думаю, его лучше переправить через залив.

Ямамура кивнул.

– Уходим, – сказал он. – Вставай, парень. – Он подошел к кровати, взял Гвидо за руки и поставил его вертикально. – Можем выйти через заднюю дверь.

Гвидо пошел, тяжело опираясь на детектива. Кинтайр и Коринна пошли следом.

– Он говорил правду, – сказала она. – Я его знаю. А пакет…

– Подтверждает его рассказ, – сказал Кинтайр. – Я сам хочу верить в его невиновность. Но вопрос вот в чем: если его рассказ правдив, кто нанял убийц?

– Этот мистер Клейтон?

– Нет, если все, что рассказал Гвидо, правда. Я уже объяснил вам, что Майкелисы не виноваты. Кто тогда остается?

– Я слышала о писателе. Оуэнс, так его зовут?

– Не знаю. Просто не знаю. Но у меня навязчивое ощущение, что я знаю ответ – только не могу его сформулировать. Все происходило слишком быстро. – Кинтайр нахмурился. – И пока не определим того, кто нанял убийц, – истинного убийцу – все остальные только деоданд[35], убийца может продолжать убивать.

Они медленно спустились по лестнице и вышли в переулок за зданием. С трех сторон кирпичные стены без окон; тупик, заполненный тенями, выходил на улицу без движения, с закрытыми магазинами.

У выхода из переулка стоял человек. Света было достаточно лишь для того, чтобы увидеть: он невысок, у него покатые плечи, и в руке он держит автоматический пистолет. И стоит он в трех ярдах от двери – слишком далеко для прыжка.

– Стойте, – сказал он.

15

Ямамура и Гвидо вышли первыми. Ноги Гвидо словно стали жидкими, его удерживала только рука вокруг талии.

– Джимми, – жалобно произнес он.

Кинтайр рукой передвинул Коринну, поставив ее за собой. Он сказал вслух – очень громок:

– Какого дьявола вам нужно?

– Спокойней, – ответил человек, которого назвали Джимми. – У этой штуки есть глушитель. – Он помахал своим пистолетом. – Хочу поговорить с Ломбарди.

– Это ничего не значит, Джимми, – говорил Гвидо. – Клянусь богом, Джимми, они просто мои друзья.

Ямамура опустил свою ношу на землю. Гвидо стоял на четвереньках, его рвало.

– Он не может идти, – сказал детектив. – Боится до смерти.

– Я только хочу поговорить с ним, – сказал Джимми. – Я должен был увидеться с ним здесь, но мне сказали, что он пошел наверх. Я подумал, что он пошел вздремнуть или что-нибудь, скоро вернется закончить представление, и я его увижу. Но если он решил ускользнуть, это произойдет скоро и он не вернется. Я не хотел упустить его, поэтому решил немного подождать здесь.

Это не было объяснением. Скорее обвинительным актом, и произносил его человек, уставший защищаться.

– Позвольте мне помочь ему, – сказал Ямамура.

Джимми рассмеялся из-под шляпы.

– Я не такой простак. Стой на месте. – Резко: – Пошли, Гвидо. Или хочешь, чтобы я пристрелил тебя прямо здесь?

Гвидо начал двигаться вперед, но так, словно ему уже разбили позвоночник. Звуки его движения, его шумные дыхание, проходящие поблизости машины – это все, что слышал Кинтайр.

Он подумал, может ли отдать Гвидо, чтобы с ним обошлись так же, как с Брюсом, и называть себя мужчиной. До Джимми два или три прыжка. Но Джимми не любитель; если он выстрелит, не промахнется. Впрочем, известно много случаев, когда в человека попадала пуля, даже две, когда он был начинен свинцом, но продолжал двигаться. Но Гвидо этого времени не стоит. Однако Гвидо брат Брюса и Коринны, поэтому он стоит много времени. Но не сорок лет?

В конце кирпичной кишки появилась более темная тень. Она бежала в полной тишине, и свет блестел на поднятой стеклянной дубине и развевающихся волосах.

Кинтайр начал двигаться в тот момент, когда бутылка опустилась на голову Джимми. Ямамура опередил его, он оказался рядом спустя секунду после того, как Джимми получил удар по черепу. Громкий удар, затем Кинтайр услышал звон. Ямамура ребром ладони выбил пистолет из руки Джимми, схватил его за лацканы и использовал прием удушения ножницами.

Джимми упал так, словно у него не было костей. Коринна над ним все еще держала разбитую бутылку. Она тоже едва не упала. Кинтайр подхватил ее.

Она, дрожа, ухватилась за него. Это не обязательно, подумал он сквозь собственное биение пульса. Коринна справилась. У нее оставались физические силы. Очевидно, она незаметно вернулась в дверь (она рисковала, но риск благоприятствует тем, кто действует смело). Подобрав по пути пустую бутылку, незаметно держа ее под рукой, она прошла через бар, вышла через главный вход (ее, несомненно, заметили, может, удивились, но никто ее не остановил, и о ней тут же забыли) и обогнула здание. Потом сняла туфли, подбежала к Джимми сзади и ударила его.

Вот и все. У нее не было оснований слишком уставать. Но к дьяволу всех самодовольных дзюдоистов, разве она не заслужила отдых?

– Хороший удар, – сказал Ямамура, который нагнулся, чтобы посмотреть. – Хорошо, что на нем была шляпа. Разбитый череп – опасная рана. Поздравляю.

– Вы сказали, что в баре есть коп? – спросил Кинтайр.

– Вне всякого сомнения, – ответил Ямамура. – Мы, конечно, можем позвонить. Но у меня в кармане пакет с наркотиком, и, если наш друг об этом упомянет, все окрестности прочешут очень тщательно.

Он как будто очень долго сидел на корточках, опираясь подбородком на руки. Джимми застонал, но не шевельнулся.

– Боб, – спросил наконец Ямамура, – вы знаете кого-нибудь по эту сторону залива, кто замешан в этом деле?

– Только Гвидо, если не считать Майкелисов.

– Так что большой шеф – и его следующая жертва – скорее всего в Восточном заливе. Я сомневаюсь, что мы предотвратим очередное убийство, если потратим время на разговоры с любопытными полицейскими; им сначала нужно убедиться, что Майкелисы невиновны и что это было не простое ограбление. Особенно если газеты тут же сообщат большому шефу, что произошло. Или если газеты заставят молчать, не явится с докладом Джимми; банда попытается проверить, нет ли его в тюрьме Сан-Франциско. Так что у нас есть время, чтобы скрыть свои следы.

– Вы хотите сказать, что его нужно увезти в Беркли? Разве это не нарушение? Вы ведь не хотите лишиться лицензии.

– Это так же неправильно, как немецкие глаголы, и полиция будет очень раздражена. Но думаю, у нас будет достаточно оправдательных обстоятельств, чтобы нас не тронули. Конечно, полиция Беркли немедленно свяжется с полицией Сан-Франциско, но это будет происходить на высшем уровне, шеф с шефом; мы можем объяснить необходимость сохранения тайны – насколько позволяет закон, и… дьявольщина, Боб, перестанем жевать слова. Нам нужно время, чтобы придумать историю, прикрывающую Гвидо. И вас тоже.

Кинтайр почувствовал, что неподвижное, как камень, тело, которое он держал, начинает оживать.

– Блаженный исход, – пробормотал он.

– Поедем в вашу квартиру, потом решим, что делать дальше.

– Вы сможете провезти Джимми через мост?

– И его, и Гвидо, – улыбнулся Ямамура. – Это откроет вам дорогу, когда вы будете отвозить леди домой.

– Я поеду с вами, – сказала Коринна. Она мягко освободилась от Кинтайра.

– Нет, – ответил Кинтайр. Видя, как в грязном тусклом свете ее лицо приобретает мятежное выражение, он продолжил: – У нас достаточно осложнений. Что еще вы можете сделать? Только быть еще одним элементом, который нам нужно будет объяснять, еще одной целью для банды? Сейчас только Джимми знает, что вы связаны с этим делом, а у него не будет возможности рассказать об этом.

Она некоторое время думала над его словами. Потом:

– Да, вы правы. Но не нужно отвозить меня. Такси…

– Замолчите, – потрясенно рассмеялся Кинтайр и взял ее за руку.

Им пришлось ждать, карауля приходящего в себя пленника, пока Ямамура ходил за своей машиной. Гвидо сидел на тротуаре, подняв колени к подбородку. Немного погодя он взял сигарету и закурил.

Коринна склонилась к нему.

– Иди с ними, – сказала она. – Они единственные настоящие друзья, которые у нас есть.

– Кроме тебя, сестра, – ответил он. Потом рассмеялся лающим смехом. – Как в «Ист Линн».[36]

Она вздохнула, как старуха, и отошла от него.

Ямамура вернулся и связал руки Джимми его же галстуком. Они с Кинтайром втолкнули пленника в «фольксваген» и положили сзади на полу. Ямамура своим поясом связал ему ноги.

– Бросьте мне ключ от вашей квартиры, Боб. Увидимся там. Садитесь, Гвидо. Всего хорошего!

Кинтайр и Коринна рука об руку прошли к его машине. Остановились, чтобы подобрать ее туфли.

– Боюсь, вы порвали чулки, – неуместно сказал он.

– Можете не разговаривать, – ответила она. – Мне это не нужно.

Он был благодарен ей за это. молчание, в котором они ехали, – она не касалась его, но сидела рядом, – было – подсказала память – как музыка Брюса, которую играла ему Марджери несколько столетий назад. Он подумал, что слышала Марджери.

– Надеюсь, вы сможете уснуть, – сказал он у ее двери.

– О, да, думаю, смогу. – Она посмотрела на него и серьезно спросила: – Почему вы делаете это для нас?

– Сейчас я не могу остановиться, – ответил он. – Я в этом по самые брови.

– Но почему начали? Не ради Брюса, конечно. Ему все равно, отомстят ли за него.

– Что в любом случае сделает полиция. Мне не нравится, что мы вынуждены избегать полиции.

– Так почему? – настаивала она.

– Почему вы хотите знать? – попытался он уклониться от ответа.

Ему очень хотелось сказать, что он скрывался от демона, что на какое-то краткое мгновение она приобрела форму этого демона, а теперь он хочет дать ей мир. Но в нем слишком много запретов, и они существуют слишком много лет.

Он взял ее за руку.

– Потом, – сказал он, думая, насколько серьезно говорит. – Сейчас не время для долгого рассказа.

– Завтра я буду дома, – сказала она. – Сможете позвонить мне, как только… как только что-нибудь произойдет? В первую же минуту, как будете способны?

– Конечно.

Она улыбнулась, протянула руку и погладила его по щеке.

– Ариведерчи, – сказала она.

Дверь за ней закрылась.

Это было гораздо больше, чем он ожидал, и он не помнил, как спустился по лестнице. И уже проехал мост, когда вернулось сознание мрачности положения.

Еще не было полуночи, но в Беркли было тихо. Кинтайр припарковал свою машину рядом с «фольксвагеном» Ямамуры, обошел дом и прошел к своему коттеджу. Его впустил детектив.