Стив Перри

Земной муравейник

Зверь — это тот, на кого можно охотиться и кого можно убить... Вильям Голдинг «Повелитель мух»
Еще раз Дайанне; и Пэт Дюпрэ, бывшей арфистке Денверского симфонического оркестра, спасшей мою душу в Батон-Руже во время осени 1970 года.

Глава 1

Даже в своем громоздком защитном комбинезоне Билли чувствовала ночной холод. Хотя позади вездехода не так сильно свистел ледяной ветер и один из портативных обогревателей, заменявший костер, работал на полную мощность, все равно пробирало до костей.

Ничего другого, однако, не оставалось — на планете Ферро не росли ни кусты, ни деревья, но даже если бы они и были, то их вряд ли использовали бы на дрова: древесина ценилась здесь дороже платины.

Ледяной ветер рычал, как обиженный зверь, обтекая приземистый корпус вездехода, и выл на все голоса в острозубых гусеничных траках. Тут и там в клубящихся густых облаках появлялись просветы, сквозь которые проглядывали яркие мерцающие звезды, словно вкрапленные в черный бархат неба и сияющие, как алмазы под лучом лазера. Но и при безоблачном небе тут было бы темно — у Ферро не было лун.

Сказать по правде, уютом здесь и не пахло, но по крайней мере три девочки-колонистки предпочли холод и ветер скуке в обществе отупевших от безделья поселенцев.

— Ну хорошо, чего ради мы здесь сидим? — спросила Мэг. — Мы слопали все запасы и спели дурацкую песню об утонувших кораблях. На том и кончим забаву, Карли.

В свои двенадцать лет Мэг, хотя и была на год моложе Билли и Карли, обо всем имела собственное мнение.

Билли снова поежилась:

— Ладно, пустомели, чем еще обычно развлекаются сидя у костра?

— Если вы обе заткнетесь, я вам расскажу... — Мэг неожиданно похлопала себя ладонью по груди. — Черт возьми, что-то кольнуло, — проговорила она.

— Обычно в походах рассказывают сказки о привидениях, чудовищах и другом дерьме, — заявила Карли, игнорируя Мэг.

— Ну валяй, расскажи что-нибудь, — великодушно согласилась Мэг.

Карли пустилась в рассказы о вампирах и привидениях, и Билли вскоре поняла, что все историй взяты из старого развлекательного файла. Но одно дело просматривать его в своей теплой и ярко освещенной комнате, и совсем другое — слушать здесь, в холоде и темноте, в стороне от Главного Здания.

Порывистый ветер, пронзающий их ледяными иглами, вдруг затих, как бы подчиняясь общему настроению, когда Карли в своем рассказе достигла кульминации:

— ...и вот, каждый год один из переживших эту ужасную ночь сходит с ума! И сейчас наступила моя очередь! У-у-у!

Карли бросилась на Мэг и Билли. Те вскочили на ноги, и все трое залились смехом.

— А теперь, Мэг, давай ты!

— Да уж. Одна старая ведьма...

Мэг дошла уже до середины рассказа, когда вдруг с неба посыпался град. Вероятно, одна из градин попала в обогреватель — он ярко вспыхнул, предохранитель перегорел, и искусственный костер погас. Остались только блеск звезд да огоньки сигнальных светодиодов вездехода. Ночь навалилась на девочек, стало еще тем нее и холоднее, а Главное Здание словно отодвинулось. Град забарабанил пуще прежнего. Билли дрожала, и теперь не только от холода.

— Вот дерьмо. Надо же! Мой отец описается кипятком, когда узнает, что мы сожгли обогреватель. Я полезла в машину, — сказала Мэг.

— Подожди, закончи свой рассказик.

— Ну его. У меня сейчас отмерзнут уши.

— Черт с тобой!.. Тогда пусть Билли расскажет свою байку.

Карли кивнула Билли:

— Теперь твоя очередь.

— Я думаю, Мэг права — надо сесть в машину.

— Брось, Билли, не выпендривайся.

Билли глубоко вздохнула и выдохнула облачко холодного тумана. Она прекрасно помнила свои сны. Хотите чего-нибудь страшненького? Прекрасно.

— Так вот. Существуют такие... твари. Неизвестно, откуда они взялись, но однажды они появились на Риме. Чудища были цвета черного стекла, ростом в три метра и с зубами с человеческую ладонь. Вместо крови у них кислота: если разрезать эту тварь и кровь попадет на человека, то прожжет до костей. Только разрезать их невозможно: шкура чудовищ прочнее оболочки космического корабля. Они только и делают, что жрут и размножаются. Они напоминают гигантских насекомых. Их твердые, как алмаз, зубы прокусывали инструментальную сталь...

— Ничего себе, — проговорила Карли.

— Если они поймают человека, то счастье, если его тут же сожрут, потому что остаться в живых намного хуже, чем умереть. Эти твари помещают внутрь человека своего детеныша, проталкивая его через горло, и он растет внутри, пока не сможет прогрызть себе путь наружу через мясо, кости и кишки, — продолжала Билли.

— Ух ты! — выдохнула Карли. Мэг ударила себя в грудь.

Билли замолкла, ожидая реакции на свою страшилку.

Но тут Мэг пробормотала:

— Я... я чувствую себя... не очень-то хорошо.

— Плюнь, Мэг, это всего лишь бредни, — сказала Карли.

— Нет, нет... У меня что-то с животом — о-о-о! Билли поперхнулась.

— Мэг?

— А-а-а, как больно!!!

Мэг снова ударила себя в грудь, словно пытаясь убить какое-то зловредное насекомое, забравшееся под одежду.

И вдруг материал ее комбинезона в том месте, где находится солнечное сплетение, выпятился как от удара кулака изнутри.

— А-а-ах! — Крик Мэг потряс Билли.

— Мэг! Нет! — Билли вскочила и отшатнулась.

— Карли бросилась к подруге:

— Что с тобой?

Костюм Мэг снова вытянулся и разорвался. Фонтан крови и обрывки мяса полетели в разные стороны, и змееподобная тварь размером с руку Билли блеснула острыми, как иглы, зубами в тусклом свете звезд, выползая из тела умирающей девочки.

Карли закричала и попыталась отскочить назад, но чудовище стремительно прыгнуло с Мэг на Карли и вонзило свои страшные зубы в ее горло. В свете звезд кровь Карли казалась черной. Ее крик превратился в бульканье.

— Нет! — закричала Билли. — Нет! Это же был только сон! Не может быть! Не может быть! Нет!

Билли с криком вырвалась из цепких объятий сна. Врач склонился над ней. Она лежала на кровати. Силовое поле удерживало ее, словно гигантская рука. Чем сильнее девушка старалась освободиться, тем крепче сжимало ее поле.

— Нет!

— Спокойно, Билли, спокойно! Это всего лишь сон! Ты в порядке, все хорошо!

Билли тяжело дышала, глядя на склонившегося над ней доктора Джеррина; удары сердца молотом отдавались в затылке. Стерильные белые стены и потолок комнаты медицинского центра сияли отраженным светом. Слава Богу, это всего лишь сон. Такой же, как и остальные.

— Я поставлю тебе снотворный пластырь, — начал было Джеррин.

Она покачала головой, насколько позволило силовое поле кровати:

— Нет, нет, все нормально.

По возрасту доктор Джеррин вполне мог оказаться ее дедом. У него было доброе морщинистое лицо. Он лечил Билли от этих снов уже много лет — с момента возвращения девочки на Землю. Чаще всего ей снился Рим, мир, где она родилась. Прошло тринадцать лет с того момента, как ядерный взрыв уничтожил колонию на Риме, и почти десять — как она вернулась с Ферро. Но чудовищная пляска ночных кошмаров продолжалась каждую ночь.

Ни лекарства, ни беседы, ни гипноз, ни биообратная связь, ни синтез энцефалограмм — ничего не помогало.

Ничто не могло остановить кошмарные сны.

Доктор выключил силовое поле, и Билли отправилась к раковине, чтобы умыться. Из зеркала на Билли смотрела стройная особа среднего роста. Ее светло-каштановые волосы, обычно коротко остриженные, отросли почти до плеч, и в них поблескивали пепельные пряди. Светло-голубые глаза, прямой нос, рот чуть великоват. Не уродливое лицо, но не такое, чтобы стремиться часто видеть его в зеркале. Не уродливое, но отталкивающее, словно в нем отражается чья-то чужая боль. Но чья именно? Это Билли хотела знать.

— Черт возьми, они вокруг нас! — вскрикнул Кин.

Уилкс чувствовал, как пот стекает по спине под эластичным бронежилетом. В тусклом свете коридора трудно было различить, что творится вокруг. Фонарик на шлеме погас, инфракрасный прибор ночного видения тоже не работал.

— Заткнись, Кин! Веди огонь в своем секторе, и будет все в порядке!

— Черт возьми! Капрал, они схватили сержанта! — Это крикнул Джеспер, один из оставшихся в живых десантников. Вначале их было двенадцать, сейчас — только четверо.

— Что же теперь делать?

Одной рукой Уилкс держал маленькую девочку, в другой — карабин. Девочка плакала.

— Тише, детка, — шептал он. — Мы скоро вернемся на корабль, и все будет хорошо, просто прекрасно. Эллис, идущий последним, молился на суахили.

— Господи... из какого ада явились эти твари? — бормотал он.

Вопрос риторический, и всем было наплевать на ответ.

Удушливый жар валил с ног. Воняло паленой человечиной. Там, где чудовищные твари прикасались к стенам, плоский прочный пластик покрывался чудовищными узорами черно-серого вещества, как будто сумасшедший мясник развесил по стенам километры кишок. Эти выделения были твердыми, как пластмасса, и излучали тепло, — видимо, внутри них шла органическая реакция. Здесь было жарко, как в печи, и очень влажно.

За спиной Уилкса снова заговорил автоматический карабин Кина, грохот выстрелов ударил по ушам.

— Кин!

Карел Чапек

— Это дерьмо позади нас, капрал!

Десять сентаво

— Бей прицельно. Только тройными очередями! — приказал Уилкс. — Для заградительного огня у нас мало зарядов!

Нет, нет, это произошло не у нас, у нас ни одна газета ничего подобного себе не позволит, да и общественное мнение, народ, улица, так сказать, у нас не флюгер какой-нибудь. Произошло это в Лиссабоне во время одного из тамошних политических переворотов, когда пал один режим и власть захватил другой, как, собственно, бывает и в других государствах.

Впереди коридор разветвлялся, но сверху опустился аварийный экран, перекрывший оба выхода. Раздались прерывистые звуки сирен, замигали сигнальные огни, голос компьютера начал повторять предупреждение о том, что реактор вот-вот взорвется.

Сеньора Варгу это не особенно заботило, поскольку к политике он был равнодушен и лишь возмущался про себя, сетуя на то, что беспокойство, которое снова овладевает умами, отвлекает людей от занятий, по его мнению, куда более благородных и полезных. Словом, дон Маноэль любил покой и свое дело; он возглавлял Общество народного просвещения и неколебимо верил, что через врата просвещения народ придет к благополучию и свободе, что «в труде и учении — наше спасение» и тому подобное.

Нужно поскорее уносить ноги, иначе их сожрут эти твари, или они превратятся в радиоактивную пыль. Чертовски приятный выбор.

В то утро он был занят составлением писем — в Монсараж, относительно цикла популярных лекций по астрономии, и в Моура — по поводу беседы о гигиене младенцев, когда домой вернулась с покупками его прислуга, вся красная, с негодующе вытаращенными глазами.

— Джеспер, возьми ребенка.

— Вот, дождались, сеньор! — заявила она и бросила на стол помятую вечернюю газету. — Я ухожу от вас, сеньор! Я женщина порядочная и в таком доме служить не стану!

— Нет! — закричала девочка.

— Что такое? Что такое? — удивился сеньор Варга, поверх очков взглянув на газету. И оторопел: прямо на первой странице он увидел жирный заголовок:

— Я собираюсь поднять экран. Джеспер позаботится о тебе, — сказал Уилкс.

РУКИ ПРОЧЬ, СЕНЬОР МАНОЭЛЬ ВАРГА!

Чернокожий десантник шагнул вперед и поднял малышку на руки. Девочка ухватилась за него, как маленькая обезьянка — за свою мамашу.

Сеньор Маноэль Варга не поверил глазам своим.

Уилкс повернулся к двери, снял с пояса плазменный резак и включил его. Горячая белая струя плазмы с полметра длиной рванулась вперед. Десантник направил ее на замок, водя резаком из стороны в сторону. Изготовленный из углепластика замок был надежен, но устоять перед звездным огнем он не мог. Пластик раскалился, начал пузыриться и стек, словно вода.

— Откуда вы это взяли, несчастная? — воскликнул он.

Газету дал ей мясник и показал статью, да и все только об этом и говорят. А еще все говорят, и что этого, мол, так оставлять нельзя и презренному изменнику и собаке дону Варге не место на их улице.

Экран взмыл вверх.

— Кто же эти «все»? — в недоумении переспросил сеньор Варга.

За ним стояла мерзкая тварь. Из открытой пасти прямо в лицо Уилксу стремительно вылетел длинный зубастый стержень, слюна стекала с челюстей каплями, напоминающими желе.

— Все, — хозяйки, служанки, мясник и пекарь.

— Твою мать! — Уилкс шарахнулся вправо и направил резак вверх. Струя прошла по шее чудовища, выглядевшей слишком тонкой, чтобы держать такую большую голову. «Как вообще такая тварь может стоять?» — подумал десантник.

— Я у вас больше не останусь, — яростно взвыла она, заливаясь слезами. — Ведь они же придут сюда и спалят дом — и правильно сделают! Вот тут в газете черным по белому написано, кто что творит и что за всем этим кроется… И это — благодарность за мою верную службу!

Тела чужих были очень крепкими, но плазма могла резать и алмазы. Голова чудовища отлетела и свалилась на пол. Отделенная от тела, она все еще пыталась схватить Уилкса, щелкая зубами. Наверное, тварь даже не знала, что умерла.

— Вперед! И осторожнее — эта дрянь все еще опасна!

— Пожалуйста, оставьте меня одного, — попросил удрученный дон Маноэль. — А если вы и вправду хотите уйти, я вас не удерживаю.

Послышался крик — Джеспер!

Одна из тварей схватила десантника и откусил ему голову, как это делает кот, поймав мышь. А маленькая девочка?

И тогда наконец он смог прочесть, что же было написано в газете.

— Уилкс! Помогите, помогите!

РУКИ ПРОЧЬ, СЕНЬОР МАНОЭЛЬ ВАРГА!

«Скорее всего, это какой-нибудь другой Варга», — подумал он с робкой надеждой, продолжая читать дальше. Увы, речь все-таки шла о нем. «Народ покончит с вашей так называемой „просветительской“ деятельностью, сеньор Варга, которой вы годами отравляли души наших людей! Народ отвергает глубоко чуждое ему, насквозь прогнившее просвещение, которое порождает в нем лишь нравственную порочность, слабоволие и внутреннюю неуверенность; народ больше не позволит вам, сеньор Варга, под видом полезных сведений распространять свои подрывные идеи среди молодежи и простого люда…»

Другое чудовище подхватило ребенка. Уилкс повернулся и прицелился. И тут же он понял, что если выстрелит, то кровь твари брызнет во все стороны кислотным дождем и убьет девочку. Он уже видел однажды, как кровь тварей проела насквозь броню, которую не могла пробить и десяти миллиметровая пуля. Уилкс опустил прицел ниже, нацелив карабин на ноги чудовища. Тварь не сможет бежать, если у нее не будет ног...

Сеньор Варга выронил газету и опечалился. Что же подрывного в его занимательной астрономии или в лекциях о гигиене младенцев? Он не понимал, да и не пытался этого понять. Он просто верил в просвещение и любил народ, вот и все. Сколько людей ходило на эти лекции, а теперь тут пишут, что никому, мол, они не нужны и что народ с возмущением отвергает их. Сеньор Варга покачал головой и попытался читать дальше. «Если власти не примут мер против ваших безобразий, наш пробудившийся народ сам наведет порядок, и тогда берегитесь, сеньор Маноэль Варга!»

Чудовища уже заполнили коридор. Кин перевел карабин на автоматический огонь, бронебойные и разрывные пули начали косить чудовищ, рикошетом отлетая от стен. Запах пороховых газов пропитал воздух.

Сеньор Маноэль Варга аккуратно сложил и разгладил газету. Это конец, сказал он себе. Однако он все равно не понимал, что же так вдруг изменилось на свете и в людях и отчего то, что вчера было хорошо, сегодня в одно мгновение стало вредоносным и губительным. Но еще меньше он понимал, откуда ни с того ни с сего в людях взялось столько ненависти. Боже праведный, столько ненависти! Старый дон Маноэль покачал головой и посмотрел в окно на площадь Сао-Жоао. Площадь была очаровательна и мила, как обычно, оттуда доносились веселые крики детей и лай щенка. Сеньор Варга снял очки и медленно стал протирать их. Боже праведный, столько ненависти! Да что же это сделалось с людьми? Верно, за ночь все переменилось. А служанка… сколько лет она живет у него… Сеньор Варга с тоской подумал о своем вдовстве… А живи сейчас покойница жена — неужто и она переменилась бы?..

Поток пламени из огнемета Эллиса заполнил коридор, заливая чудовищ и изгаженные ими стены.

Сеньор Варга вздохнул и поднял телефонную трубку. Позвоню-ка я своему старому другу де Соузе, решил он, Соуза мне посоветует что-нибудь…

— Помогите!

— Алло, говорит Варга.

Молчание.

— кричала девочка. — Пожалуйста, помогите! Боже мой!

— Соуза слушает. Что вам угодно?

— Нет!

Сеньор Варга слегка запнулся.

Уилкс проснулся. Пот, стекая по лицу, попадал в глаза, волосы слиплись. Даже комбинезон промок. Ну дела!

— Только… спросить. Вы читали эту статью?

Десантник сел. Его по-прежнему окружали темные пластиковые стены камеры.

— Читал.

Дверь отъехала в сторону. За ней стоял робот-охранник, двух с половиной метров ростом, на гусеничном ходу, сияющий в свете тюремного коридора. Электронным голосом робот скомандовал:

— Простите… что же мне делать?

Нерешительное молчание.

— Капрал Уилкс! Встать!

— Ничего. Вы должны осознать, что… времена изменились, не так ли? И поступайте применительно к обстоятельствам.

Уилкс протер глаза. Даже военный корабль со всей своей мощью не смог бы разогнать его кошмары. Ничто ему не поможет.

Дзинь.

— Уилкс!

Сеньор Варга не мог попасть петлей трубки на крючок. И это был его лучший друг. Как все может перемениться! «Поступайте применительно к обстоятельствам», но как? Как должен вести себя человек, которого ненавидят? Тоже начать ненавидеть? И как пробудить в себе ненависть, если всю жизнь ты учил любить?

— Что?

Что же, буду вести себя применительно к обстоятельствам хотя бы с точки зрения соблюдения формальностей, решил дон Маноэль, и он сел за стол и ровным почерком написал, что слагает с себя обязанности председателя Общества народного просвещения. В связи с изменившимися обстоятельствами и так далее. Сеньор Варга перевел дух и надел шляпу. Лучше самому отнести письмо и поскорее с этим покончить.

— Вы, отставник, должны явиться в Генеральный Штаб Армии.

— А пошел ты, жестяной болван. Мне положено еще два дня отдыха среди тихо— и буйно-помешанных.

Варга шел по улице предместья, и ему казалось, что и дома смотрят на него как-то по-другому, чуть ли не враждебно, тоже, видимо, в связи с изменившимися обстоятельствами. Соседи, верно, говорят меж собой: «А-а, это тот самый Варга, который отравляет душу народа». А кто-нибудь тем временем, глядишь, мажет его ворота дегтем — ничего удивительного. Сеньор Варга пошел быстрее, применяясь к обстоятельствам. Видно, придется переселиться в другое место, мелькнуло у него в голове, продать свой домишко… словом, вести себя применительно к обстоятельствам, а?

— Это вам так хотелось бы, а ваши высокопоставленные друзья думают иначе. Начальство хочет видеть вас, — проскрипел робот.

— Какие еще высокопоставленные друзья? — удивился Уилкс.

Один из арестантов, толстяк из Бенареса, поинтересовался:

Сеньор Варга сел в трамвай и забился в угол. Два-три пассажира читали как раз ту самую газету. «Руки прочь, сеньор Маноэль Варга!» «Если меня узнают, — подумал про себя дон Маноэль, — вон тот сумрачный господин наверняка покажет на меня пальцем:

— Ну-ка выкладывай, что за друзья такие?

Уилкс уставился на робота. Какого черта он понадобился начальству? Каждый раз, когда они поднимают шум, у такой мелкой птахи, как он, начинаются неприятности. В животе у него появилось мерзкое ощущение, и вовсе не от переедания. Как бы там ни было, этот вызов не сулил ничего хорошего.

— Видите? Это тот самый Варга, который распространял подрывные идеи! И у него еще хватает совести показываться на людях!

— Вперед, десантник, я должен отвести вас в штаб как можно скорее, — настаивал робот.

Выйду-ка я лучше из трамвая, — со стесненным сердцем подумал сеньор Варга, ощущая на себе враждебные взгляды, — Господи, как человеческие глаза умеют ненавидеть!»

— А я должен принять душ и почиститься.

— Билетик, сеньор! — раздался над ним голос кондуктора.

— Исключено. Приказано явиться немедленно.

Сеньор Варга даже вздрогнул и вытащил из кармана горсть мелочи, но тут одна монетка в десять сентаво выскользнула и покатилась под лавку.

Кондуктор стал искать ее.

Шрам от ожога на левой половине лица Уилкса вдруг немилосердно зачесался. Дело дрянь. Не просто плохо, а хуже некуда.

— Бог с ней, — отсчитывая деньги, торопливо проговорил сеньор Варга, не желая привлекать к себе внимания.

Что же он такого натворил?

Сумрачный господин отложил газету и наклонился, высматривая под лавкой монетку.

— В самом деле, она того не стоит, — нервно уверял его дон Маноэль.

Что-то проворчав, господин полез под лавку, остальные пассажиры с интересом и пониманием наблюдали за ним.

Глава 2

— Наверно, сюда закатилась, — говорит будто про себя другой господин и опускается на корточки, чтобы лучше видеть.

На орбите Земли крутилось немало космического мусора. За сотни лет с момента запуска первых спутников беззаботные астронавты и космические строители теряли болты, инструмент и разные другие предметы. Любая такая мелочь, делая вокруг Земли пятнадцать оборотов в секунду, могла пробить дыру почти в любом материале. Такой же опасности подвергались и люди, находящиеся внутри прилетающих и улетающих кораблей. Даже отколовшийся кусочек краски мог сделать ямку на обшивке. Хорошо еще, что большая часть этой дряни сгорала при входе в плотные слои атмосферы. Остальное собирали специальные роботы, которых кто-то метко окрестил «космическими швабрами».

Сеньор Варга сидит как на иголках.

— Благодарю вас… спасибо, но в самом деле не стоит, — лепечет он.

Но все-таки время от времени случались аварии. Иногда крупные предметы даже долетали до Земли — так было, когда загорелся и упал космический корабль строителей. Тогда погибла сотня тысяч человек на Мадагаскаре (из-за этого кофе «Кона» стал исключительной редкостью). Подобные случаи заставили наконец задуматься о проблеме космического мусора. Были приняты соответствующие законы: теперь любой предмет крупнее человеческого тела требовалось пометить и в определенный срок удалить с орбиты. В придачу к этому закону неплохо было бы создать и специальную службу, но вместо того все задачи были поручены уже существующей.

— Вот она! — восклицает второй господин, засунувший голову под лавку. — Здесь она, негодная, только в щели застряла. Нет ли у вас ножичка?

Именно по этой причине катер «Даттон», входящий в состав Охраны Ближнего Космоса, двигался по высокой орбите над Северной Африкой, сверкая своим бронированным корпусом. Его команде из двух позевывающих от усталости людей предстояло обследовать брошенный космический корабль. Компьютер контроля за космическим мусором выдал информацию о том, что этот корабль вот-вот войдет в плотные слои атмосферы; следовательно, его надо срочно осмотреть — нет ли кого-нибудь внутри — и затем взорвать на достаточно мелкие части, а далее пусть поработают «космические швабры».

— Нет, — виновато произносит дон Маноэль, — ну, пожалуйста, прошу вас… она не стоит ваших усилий…

Тут третий господин откладывает газету и, ни слова не говоря, начинает рыться в карманах, достает кожаный футляр, а из него — серебряный ножичек.

— Зонд готов к запуску, — сказал младший офицер Лайл.

— Покажите где, — обращается он ко второму господину, — я ее достану.

Командир катера капитан третьего ранга Бэртон кивнул в знак согласия:

Весь трамвай с напряжением и радостью следит, как третий господин ковыряет ножичком в полу.

— Внимание! Запустить зонд. Лайл начал нажимать кнопки.

— Зонд отделился. Телеметрия в порядке, визуальное наблюдение включено, сенсоры включены, частота двигателей — одна секунда.

Миниатюрный космический робот-зонд направился в сторону брошенного корабля, передавая информацию на катер.

— Сейчас! — довольно рокочет он, монетка выскакивает и катится дальше.

— Может быть, он набит слитками платины, — мечтательно произнес Лайл.

Четвертый пассажир наклоняется и ловит ее.

— Ага. Они прямо лезут из всех щелей.

— Вот она! — торжествующе объявляет он, красный от натуги, распрямляется и, пыхтя, протягивает ее сеньору Варге. — Пожалуйста.

— Что это с тобой, Бэр? Ты не хочешь разбогатеть?

— Спасибо… благодарю вас, господа, — лепечет растроганный сеньор Варга. — Вы были очень любезны, и вы, господа, тоже, — вежливо раскланивается он на все стороны.

— Конечно — и провести десять лет в тюряге, давя клопов на нарах. Или у тебя есть способ отключить «черный ящик»?

— Не стоит благодарности, — бурчит третий господин.

Лайл рассмеялся. «Черный ящик» записывал абсолютно все: события на катере и сообщения зонда. Даже если корабль и в самом деле набит платиновыми слитками, скрыть это от начальства все равно было невозможно. Да и нет у них прав на сбор трофеев.

— Не за что, — отзывается второй.

— Ну не совсем так, — продолжил Лайл. — Вот если бы мы нашли спонсора, выделившего нам несколько миллионов, то наняли бы кого-нибудь, кто вскрыл бы эту консервную банку и поделился с нами.

— Главное, что нашлась, — добавляет первый.

— Да, черт побери, — согласился Бэртон.

Пассажиры улыбаются и кивают. Главное, что нашлась, ура!

Лайл взглянул на плоский экран компьютера. Это было дешевое устройство — только у Космофлота хватало денег на голографическую аппаратуру, а Охрана Ближнего Космоса обходилась самой низкопробной электроникой Гильдии Суматры. Зонд приблизился к корпусу брошенного корабля. Тормозные двигатели полыхнули пламенем.

Сеньор Маноэль Варга, розовый от смущения и всеобщего внимания, сидит, не шелохнувшись, и тем не менее видит, что тот с ножичком, подымает газету и принимается читать статью «Руки прочь, сеньор Маноэль Варга!».

Когда Сеньор Варга выходит из трамвая, пассажиры дружески кивают ему, а читатели газет поднимают глаза со словами:

— Ну вот, мы и приехали. Удачный полет, не так ли?

— Аdeus,[1] сеньор!

Бэртон хрюкнул:

— Посмотрите-ка на люк. Его аж выгнуло наружу.

— Думаешь, от взрыва?

— Не знаю. Открывай эту жестянку.

Лайл снова принялся нажимать кнопки. Из зонда выдвинулся универсальный ключ для люков, и зонд вставил его в отверстие замка.

— Не получается. Замок сломан.

— Вижу, не слепой. Взорви его.

— Надеюсь, внутренний люк закрыт.

— Да брось. Эта штука летает здесь лет шестьдесят, и если в ней кто-нибудь и был, то уже давно умер от старости. Воздуха в ней нет, и если каким-то чудом все же кто-то уцелел, то он наверняка во внутреннем герметичном помещении. И еще учти, что самое позднее через тридцать минут внутри этой жестянки станет так жарко, что даже свинец закипит. Так что взрывай.

Лайл пожал плечами и занялся кнопками управления.

Зонд прикрепил к люку небольшой заряд взрывчатки и отлетел на сотню метров. Благодаря космическому вакууму заряд рванул беззвучно, и крышка люка разлетелась на куски.

— Тук, тук. Есть кто дома?

— Посмотрим. Только на этот раз не ударь зонд обо что-нибудь.

— И в тот раз моей ошибки не было, просто забило один из тормозных двигателей, — возразил Лайл.